Четырнадцать

Глава 1

Четырнадцать.

Детство – это страна, где никто не умирает.

Мы всегда хотим вырасти, стать взрослыми. Нам кажется, что взрослый человек имеет прекрасную возможность исполнить свои детские желания: наесться мороженого, гулять допоздна, слушать музыку и танцевать. Все кажется таким простым и легких, но вместе с взрослением приходит и ответственность. Мы покидаем страну глупых вопросов и мягких игрушек, разбитых коленок и косичек с бантиками. Но есть люди, которые, будучи взрослыми, остаются в душе ребенком. И это прекрасно. Какое замечательное качество чувствовать мир, ждать удивительного в самом банальном и верить в чудеса и сказки. Да, да, именно верить, а не просчитывать. Надеяться, а не выводить из формул. Ведь детство – это то время, которое заканчивается, когда мы перестаем верить в необычайное, неслыханное, негаданное…

Ведь мир детства загадочен,таинственен, иллюзорен и неповторим в своей первозданности воображения. Мы все в нем были. Никто не сможет сказать: «я там не был». Мы, к сожалению, просто забываем о том сказочном, девственно радужном мире, и нам порой кажется смешным, когда видим, как дети разговаривают с игрушками, хотя сами были такими же…но были… Мы перестаем верить не потому, что разочаровываемся, а потому, что иногда сваливается на наши плечи слишком много проблем и трудностей. Краски первичного мировосприятия блекнут, затягиваясь серой тиной обыденности. Люди запираются в себе, живут вечно в работе, живут торопясь… А стоило бы оглянуться, остановиться, посмотреть на мир наивным взглядом, который все преображает в удивительно прекрасное.

***

На одной планете жили люди, у которых детство заканчивалось в четырнадцать лет. Кажется, четырнадцать лет – это так много! Но если перевести на наше земное время, это просто четырнадцать дней. К тому же их детство отличалось от нашего: у них не было мороженого, не было игрушек. У них все было по-другому. Вы скажите: скучно! Нет. Четырнадцать лет пролетали так быстро, что детство не замечалось, казалось, что его просто и не было. На этой планете, когда человеку исполнялось четырнадцать лет, он становился «вторым». У них все делится на цифры: родился – стал «первым», исполнилось четырнадцать лет – стал «вторым». В это время человек получал свою собственную комнату, место работы, должность и ему давали новое имя, а старое он забывал. Через какое-то время человек становился «третьим», и всю жизнь жил под этим номером. Живут они достаточно долго, от одной тысячи до пяти тысяч лет. Но если перевести на наше время, то это достаточно мало, чтобы почувствовать себя живым.

Эти люди немного похожи на нас. У них две руки, две ноги, глаза, волосы на голове. Но они все логики. Они всегда просчитывают ходы своих решений и поступков. У них на все есть два и более ответа, не подошел один, есть следующий, запасной. Они настолько все просчитали, что у них не тратится время зря, на все есть свой период. Сказано: цветы живут один час, прошел час - цветы срезают и сажают новые. Сказано: деревья живут тысячу лет, не больше и не меньше, значит, так тому и быть. Они все повинуются времени. Хронос был их повелителем, Хроносу они поклонялись, Хроносу подчинялось все в их жизни. Они верили, что Хаос породил самое древнее, что было в нашей начинающейся Вселенной — Время. И теперь уже всё происходило во времени, так как пространство ещё только зарождалось. Хронос породил три стихии — Огонь, Воздух и Воду. Так зародилась жизнь.И только Хронос мог продлить ее или оборвать.

И вот триста тысяч лет назад Хронос решил избавиться от всех растений, так как процессы растительного мира казались ему медленными, возвращающимися на круги своя, воскрешающимися и, самое главное, не подчиняющимися законам строгой логики цифр и сухих расчетов. Всю землю перекопали и иссушили, застроили «металлическими» гигантами, освещенными неоновыми лампами. Живой мир стал мешать неживому, и все растения были уничтожены. С тех пор на их планете все было из металла. А живые растения можно было встретить лишь в музеях.

***

Именно там родился маленький мальчик. При рождении ему сразу дали имя – 1-4***14. Он ничем внешне не отличался от других. Он был как все: имел высокий интеллект, рассудочное восприятие мира, членораздельную речь и уникальные математические способности. Впервые часы жизни всем семи тысячам «первым» выдали пластины с мигающими формулами логарифмов, интегралов графиков и диаграмм, которые они должны были запомнить, так как это стержень их дальнейшего существования. Удивлены? Ничего необычного: просто их ум был устроен по-другому, иначе, чем у человека. Их ничему не учили. Они все сами схватывали на лету, так как это было вложено в них генетически. Они не тратили времени понапрасну на изучение, понимание, осмысление, они все должны были понимать сразу, чтобы от них впервые дни сразу была польза, выгода. Они - будущее этой планеты, хоть это будущее и пролетит слишком быстро.

И все это сначала забавляло малыша, но что-то тревожило его, что-то тянуло к чему-то необычайному. Он еще не знал к чему, но ему уже не хотелось носить, как все, униформу. Ему хотелось чего-то иного, большего.

А робот монотонным голосом объяснял:

- Запомните. У вас есть четырнадцать лет. В это время вы будешь отдыхать, а потом будете работать. Когда вам исполнится одиннадцать лет, вы прибудете в Гильдию, чтобы комиссия хронистов выбрала лучших из лучших и определила для каждого трудовой путь.

***

Гильдия – это наивысшее правление этой планеты и еще четырех галактик, которые сплетаются в своеобразную звезду в миллион световых лет от нашей планеты. Гильдия – это наивысшие существа, у которых новейшие технологии. Эти существа живут миллионы лет. Но и они повинуются времени, которое властно над ними. Чтобы Гильдия жила и существовала, должны быть те, кто подпирает ее, кто является ее опорой. Это и есть «первые», «вторые» и «третьи». Их выращивают, чтобы они работали на гильдианцев, которые будут жить даже после того, как «первые» умрут, «вторые» станут «третьими», а «третьи» пойдут на переработку как сырье, чтобы эта система существовала веками. Гильдианцы отличаются от «первых». У них бледный цвет лица, белые одежды. Они, высокого роста, с голубыми грустными глазами, вечно молчащие и думающие.

***

- А какие тесты?- спрашивали наперебой малыши из семи тысяч«первых».

-Никаких лишних вопросов. Выходите. Вас там уже ждут.

Мальчик вышел и увидел множество детей, стоявших в зале и смотревших друг на друга любопытными глазами.

-Сейчас мы вас проведем в музей, где вы узнаете всю историю нашего мира: про Солнечную войну, в которой гильдианцы подарили нашей планете новый мир, про восхождение короля, когда его величество Хронос стал величайшим Королем четырех галактик и звезд дальнего мира. Сюда же вы и будете приходить заниматься, подготавливаясь к тестам. Тесты помогут выявить, к какой работе вы пригодны. После написания у вас будет еще три года, а потом вас всех распределят в разные места по результатам тестирования.

Меня, 1-4***14, и других таких же «первых», как я, повели по музею. Здесь были собраны различные находки: звездная пыльца, хвосты комет, оружие гильдианцев времен Солнечной войны. Но последние слова мне запомнились больше всего: «Запомните! Ваше детство длится всего четырнадцать лет, потом вы становитесь «вторыми» и будете отрабатывать эти четырнадцать лет…» Потом робот говорил что-то еще, но резко повернулся и посмотрел мне в глаза: «Цветы цветут ровно один час…» Я не запомнил, почему и зачем он это сказал. Потом говорили что-то еще, но я уже не слушал. «Почему наше детство длится всего четырнадцать лет? Почему его нельзя продлить? Зачем писать какой-то тест? И почему все из металла? Если нам говорят о цветах, то где они? Вот эти в спирте? Ничего интересного».

Я вышел на улицу и долго гулял. На улице шли люди строем. Никто не говорил друг с другом. Все были на одно лицо и в одной форме. Меня это испугало. Ведь мы же все разные? Зачем так? И тут я увидел что-то зеленое. Цветок? Такой же я видел в музее на картинке. Как мне повезло. Быстрее бы отнести его в комнату, где я смогу увидеть, как он живет ровно час…

Прошло два часа. Цветок не вял. В комнате никого не было, поэтому мне никто не мешал…

Прошло два года. Цветок не вял. Меня мучили вопросы: Как? Почему? Нам же сказали, что он цветет ровно час. А уже прошло столько времени. Тогда как они могут утверждать, что детство длится всего четырнадцать лет? Вот я хочу вырасти и остаться ребенком. Что же мне мешает?...

Прошло семь лет. Своим товарищам по комнате я стал показывать цветок.

- Смотрите, он цветет так долго.

Они стали задумываться над этим, как и я. Мы всех приводили к нам в комнату и показывали цветок. Со временем он стал вянуть. Мы боялись, что он скоро погибнет. Мы не знали, сколько времени осталось, и чтобы что-то изменить, решили действовать более активно, чтобы все увидели чудо, которое происходило на наших глазах и противоречило всей системе. Мы стали выходить на улицу и звать прохожих, мы хотели найти таких же, как и мы, среди «вторых» и «третьих».

- Почему нам никто не верит и не хочет нас слушать? – спросил я «первую» - 1-9***03.

- Не забывай о кодексах: молчание, одиночество. Мы все подписали их. Ты разве забыл?

- Неужели только из-за этого? А как же любопытство?

- Что это? – спросила она.

Разве я мог ей ответить, если я только сам недавно придумал для этого слова объяснение: любопытство – это бессознательное стремление к познанию. Любопытство – это искренний интерес к жизни и к окружающим людям. Любопытство – это генератор развития каждого человека и прогресса всего человечества. Любопытство – это черта характера, которая не дает человеку состариться даже в зрелом возрасте. Любопытство – это оптимизм и жизнерадостность, которые помогают достичь благополучия. Любопытство – это доверчивая открытость новому во всех его проявлениях. Наверное, это только мои домыслы, но мне хочется верить в эти постулаты…

***

Прошло десять лет. Наше чудо мы назвали «цветком детства», а все тех, кто в него верил, назвали людьми «четырнадцати лет». Нас было не много в кружке, всего восемнадцать. Самая старшая из нас «третья», ее звали – 3-08*****11, предложила записать все наши мысли в книгу. Каждый из нас по очереди записал то, о чемдумал в свободные минуты. Мысли были слишком просты и не были похоже ни на призыв, ни на законы. Они были просто мыслями тех, кто верил и хотел чувствовать. Нам так хотелось верить во что-то прекрасное, научиться чувствовать, ведь это казалось чем-то волшебным. Мы даже не могли описать этого и поэтому говорили: «Да» - вздыхая. Я не помню, кто и что писал, но свое высказывание забыть трудно: «Детство – это страна, где никто не умирает. И никто не вправе решать, когда оно закончится. Никто не вправе у нас его отнимать».

Так и существовал наш кружок. Среди своих мы не боялись высказывать своим мысли и идеи. И нам казалось, что мы способны изменить мир, призвать людей чувствовать, верить во что-то прекрасное, выращивать цветы, жить в детстве. Наш цветок завял… Я стал сомневаться… я стал взрослеть… Но как я мог сказать об этом, ведь все видели во мне надежду. Я не мог подвести их, не мог.

***

На одиннадцатый год я со всеми «первыми» пошел писать тесты. Тесты состояли из глупых вопросов, где на каждый вопрос четыре варианта ответа. Нужно было выбрать правильный. Эти тесты выявляли профпригодность, уточняли знание индивида системы кодексов и правил, проверяли психологический фактор соблюдения законов, уточняли уровень верности Гильдии. Естественно, были тесты по математическим и геометрическим формулам, по физическим законам, логические задачи, задачи на абстрактное мышление и многое другое.

Большинство из семи тысяч «первых» просто угадывали ответы. Они не знали этих вопросов, но у них была счастливая рука, и им везло. Мне же не всегда удавалось угадывать. Я сидел и думал, ломал голову. Но вскоре сдал все тесты и вышел с облегчением. «Что ждало нас после этих тестов?» - я не знал. Но верил, как и все, что мы станет «вторыми» и будем приносить пользу нашей планете. «А что будет с тем, кто сдаст плохо тесты?» Когда-то нам ответили, что их отправят на дальние звезды. «Но где эти дальние звезды?».

Все когда-либо заканчивается… закончилась жизнь цветка… на наш кружок донесли те, кто стал сомневаться в реальности того, что было… Всем старшим сделали выговор и отвели в люмикс, где им стерли память. И они стали такими же, как и прежде. Они забыли обо всем. Нас, семерых «первых» из всех восемнадцати, кто верил в «цветок детства», ждала та же самая участь.

***

На четырнадцатый год половину из нас куда-то забрали на дальние звезды. Но я догадался зачем. Огромной империи Гильдии нужно существовать. И те, кто не справился со своим заданием, ждала утилизация. Их превращали в сырье и использовали как освещение для нашего огромного «металлического неживого» мира, который умер уже давным-давно и гниет изнутри. Но я никому из оставшихся не сказал о соей догадке, зачем им такая правда, пусть она отравляет лишь мой ум. Из семи тысяч ребят, с которыми я когда-то пошел в музей, осталось три тысячи сто двадцать восемь, которые с завтрашнего дня станут «вторыми». Нам сказали, что мы не должны ни с кем разговаривать, что мы не должны никому верить, только времени, только Гильдии, только своему делу.

Каждый из нас вернулся в свою комнату. Нас всех уложили в кровать и дали по красной пилюле, сказав, что завтра мы проснемся «вторыми» и ничего не будем помнить об этих четырнадцати годах.

За мой кружок мне сделали выговор, но, так как мой тест был решен безупречно, меня оставили жить, но отправят на самую тяжкую работу. Это будет моим наказанием. Я проведу на этой работе всю жизнь «вторым» и «третьим», и если она меня «не убьет», то станет обыденным адом. Как хорошо, что я ни о чем не буду думать, меня никто и ничто не будет волновать. Я стану как все, я буду как все, я буду делать то, что скажут, что прикажут, пойду туда, куда направят. А разве сейчас по-другому? У меня никогда не было своего имени, у меня был только тот номер, который мне дали. Обо мне никто не знает, только те, кто видит меня, но никто и не задумывается, что внутри меня. Они видит во мне только «первого», только – 1-4***14.

Двадцать минут – и я стану вторым. Неужели я обо всем забуду? У меня на руке появится новый номер. Я забуду свой цветок. Я очнусь в собственной комнате, куда буду возвращаться каждый день, пока мое место не займет другой такой «второй». Неужели я все забуду? Что стало с другими, кто был со мной в кружке? Одним стерли память, а другим? А тех, кто был со мной в музее, и кого не стало потом? Что с ними сделали? Неужели усыпили, чтобы дать жизнь другим таким? Как жесток наш мир! Нас лишают всего…

Пятнадцать минут. Как медленно течет время. Я первый раз задумываюсь над понятием времени. Оно не властно над нами, пока мы боремся и не сдаемся. Оно не властно...

Десять минут. У меня дрожат ноги. Мне страшно. А ведь я еще ничего не успел сделать…

Минута. Все. Я отчетливо слышу, как движется стрелка. Она, как молот, отбивает по моим ушам и глазам. Сорок девять секунд. Я чувствую, как горит моя рука, где выжжена мое имя «первого». Двадцать семь секунд. А я еще ничего не успел сделать. Время куда-то бежит. Я не могу встать. Я не чувствую ног и рук. Голова тяжелая. Мысли расплываются. Я уже ничего не соображаю. Четырнадцать секунд, четырнадцать, четырнадцать… Как страшно понимать, что ты станешь другим. Как страшно понимать, что своими воспоминаниями ты купишь себе жизнь «второго» в нашем мире. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Три. Прощай дет… ! Один. Ноль.

***

Я проснулся. Умылся. Оделся в форму и пошел на работу. Я отработал восемнадцать часов. Вернулся строем. Прозвенел монотонный гудок, и мы все разошлись по своим комнатам. Я упал на свою кровать и почувствовал, что подушка твердая. Там оказался конверт, где было написано чужим почерком: «Посмотри в левый угол своей тумбочки». Я повиновался. Там был еще один конверт, в котором лежал исписанный лист бумаги: «Я рад, что ты мне поверил. Я думал, что ты не послушаешь меня, ведь тебе говорили, что никому нельзя верить. Меня зовут -1-4***14. Не удивляйся, это ты в прошлом, когда ты был еще «первым». По моим подсчетам, ты уже «второй». Я взглянул на свою руку. Там было совершенно другое имя – 2-8****14. В этом письме было написано, как я появился, как я нашел цветок, как у меня был кружок, как вокруг меня были те, кто мне верил, а я верил им. Из письма я узнал, что надо перевернуть тумбочку и там будет то, что многое мне объяснит. Там я нашел маленькую книгу, в которой были написаны мысли людей «четырнадцати лет». Я прочитал лишь одну запись, написанную почерком мальчишки, который написал мне письмо: «Детство – это страна, где никто не умирает. И никто не вправе решать, когда оно закончится. Никто не вправе у нас его отнимать».

Я…вспомнил…Я вспомнил все…