Четвёртый закон

Глава 1

Заседание Комитета по Контролю над Роботами и Кибернетическими Организмами (в народе просто - КоКоРоКО), как и положено, открыл председатель – седой, не по годам бодрый старикашка Манфред Тост, которого за глаза звали не иначе, как Старик. Открыл, по обыкновению своему, нервным потиранием ладоней и звонким хлопком, собственно, и возвестившем о начале.

Старик Тост не стал произносить банальностей вроде: "приступим", "начнём" или даже "поехали". Дождавшись, когда утихнет эхо от его хлопка и шепотки присутствующих, председатель старчески хихикнул, оглядел коллег и заговорил о своём, о наболевшем.

- Забавно, господа, что все мы с вами тут реализуем, воплощаем, используем идеи людей, в своё время считавшихся сказочниками. Или фантастами, что не суть важно.

Члены Комитета, числом двадцать, терпеливо слушали Манфреда. Когда Старик наговорится, то сам даст это понять. Пока же – почему бы и не послушать? Даже Алекс Лович, самый молодой из собравшихся, умерил пыл и приготовился внимать. Возможно, долго.

- Один, - продолжал Тост, - некий Чапек, придумал само это слово – "робот". Другой – юношу звали Айзек, а это о многом говорит, - придумал Три Закона. А кто сейчас вспомнит имена людей, наладивших промышленное производство роботов – настоящих, а не тех, которые в книжке? Кто сейчас назовет того техно-психолога, который создал программу, включающую в себя те самые Три Закона, и обеспечивающую её беспрекословное исполнение милыми нашему сердцу железяками? – Председатель многозначительно обвёл взглядом присутствующих, которые, вообще-то, отлично знали имена названных им людей, но предпочитали не возражать. Продолжил Старик неожиданно: - А кто, спустя годы и годы, вспомнит имя нашего юного дарования Алекса Ловича, по инициативе которого, собственно, мы и вынуждены собраться здесь в этот прекрасный день? Вместо того чтобы спокойно заниматься своими делами, взвалив свои заботы на железные плечи наших бездушных помощников, как наверняка поступает большинство обывателей…

- Но это и есть наше дело! – вскинулся возмущённо Алекс, игнорируя укоризненные взгляды старших коллег. – Наше общее дело! Человеческое!

- Вместо того чтобы спокойно заниматься своими делами, взвалив свои заботы на железные плечи наших бездушных помощников, как наверняка поступает большинство обывателей, - невозмутимо продолжил Манфред Тост, - наш милый Алекс озаботился судьбами человечества в целом – похвально, не находите, господа?

Господа показали, что находят. Кто-то кивнул, кто-то хмыкнул, кто-то покрутил пальцем у виска, кто-то, словно впервые узнав о его существовании, внимательно посмотрел на пунцового от смущения Алекса.

- Что ж, - продолжил председатель, дождавшись реакции коллег и вполне удовлетворившись увиденным. – Господин Лович, озвучьте ваши соображения перед собравшимися. Надеюсь, их они тоже заинтересуют, как и меня при предварительном обсуждении с вами.

Господин Тост лукавил – никакого предварительного обсуждения не было. Просто Алекс из дому по электронной почте прислал Старику свои идеи и был приятно удивлён, спустя тридцать две минуты получив срочный вызов на внеочередное заседание Комитета.

Ну вот – пора.

Тридцать семь глаз устремлены на него – у господина Крофта правая глазница скрыта чёрной повязкой, председатель же смежил веки, предпочитая внимать, не глядя.

- Господа… - Алексу пришлось откашляться – заготовленная пламенная речь застряла в горле, уподобившись клубку из реликтовых противотанковых то ли ехидн, то ли дикобразов – короче, каких-то зверей с иголками. – Я считаю и буду всячески добиваться… Что просто необходимо… Приложу все усилия…

- Короче, Алекс, - подбодрил Тост.

- Конституция Робототехники должна быть расширена до четырёх законов! – выпалил Лович.

Зал замер. Притих. А потом взорвался криками на тему "нелепо", "бред", "чепуха", "ерунда" и "всегда так было".

Молчали только двое – Алекс и Тост. Молодость и старость, между которыми бушевало море нешуточных, пусть и довольно бестолковых страстей.

***

Дэннис, узнав, что друга Алекса включили в КоКоРоКО, обрадовалась настолько, что, угостив приятеля пивом и предварительно куда-то позвонив, пригласила его к себе на завод.

- Смотри, - сказала, толкая в спину в двери неосвещенной пустой мастерской.

- Куда? – удивился Лович, тщетно вглядываясь в густой мрак помещения.

Вспыхнувший яркий свет больно резанул по глазам, ослепив ненадолго.

Проморгавшись, посреди цеха Алекс увидел группу людей. Чем они занимались в темноте, было не совсем понятно, хотя, учитывая, что большинство оказались обнажены, а остальные очень близки к тому, догадаться было не сложно. Теперь же, застигнутые на месте, они замерли в нелепых позах…

- Почему они не двигаются? – удивился Алекс.

- Я им приказала, - просто ответила Дэннис. – Когда уходила.

- Шутишь? – предположил новоиспеченный член Комитета. – Мы только в баре около часа просидели…

Приятельница ответила насмешливым взглядом синих до одури глаз, и только тут до Алекса стало доходить.

Приказала. Второй Закон. Роботы…

Приблизившись к застывшей группе, он, что называется, занялся "поиском десяти отличий". В смысле, от людей. И не нашёл.

- Они же как настоящие! – поразился он.

- Они и есть настоящие, - возразила, сделав вид, что не поняла его, приятельница. – Можешь рукой потрогать, можешь переспать… Тебе больше мальчики или девочки нравятся? Можно и групповой…

Алекс осторожно прикоснулся к обнажённому плечу ближайшей "девочки".

Тёплое.

Но эта привычная теплота обожгла пуще раскалённого добела железа. А когда "девочка" томно вздохнула и потянулась навстречу, Алекса попросту стошнило – прямо на голое совершенство "как настоящего" тела.

Потом пришлось долго оправдываться перед девушкой, и всячески заглаживать свою вину, и предлагать "ну, хочешь, на меня стошнись"...

Приколистка Дэннис, как оказалось, просто разыграла доверчивого приятеля, пригласив нескольких не общих знакомых в пустой цех, намереваясь отметить продвижение Алекса "по полной программе".

Конечно, вечер был омрачен, но без секса всё же не обошлось. Та девчонка оказалась любительницей "экстремального спаривания", и, как сама, в конце концов, признала, так на неё ещё никто не "брызгал"…

Впрочем, Алекс провёл ту ночь не с ней, а всё-таки с Дэннис - всю прочую компанию, включая принявшую извинения экстремалку, оставив развлекаться в цехе, они убежали к нему домой.

Но память о том случае осталась.

Плечо. Тёплое. "Можешь переспать". И чудовищное осознание того, что это тёплое – робот.

Всё. Рвотный позыв.

А когда Дэннис – ведущий робото-дизайнер, отвечающий за внешний вид выпускаемых железяк – поведала приятелю, что вскоре действительно выходит серия, неотличимая внешне от "нас с тобой", так называемые "флеш-миррор", Алекс придумал свой Четвёртый Закон.

***

После долгих дебатов Четвёртый Закон был принят при минимальном большинстве в один голос. Десять – за, девять – против. Двое воздержались, хотя из высказываний воздержавшихся было очевидно, что один склоняется всё же к тому, что подобный закон нужен.

В общем, всё равно преимущество.

Конституция робототехники была расширена.

"Робот ни при каких обстоятельствах не должен выдавать себя за человека, а равно – создавать либо использовать сложившиеся условия, при которых его можно принять за человека".

И конечно стандартная формулировка-примечание: "Если это не противоречит Первому Закону".

- Поздравляю, малыш, - сказал, прощаясь по окончании голосования Манфред Тост, протягивая Алексу заметно подрагивающую сухонькую ладошку.

- Почему вы воздержались, Манфред? – Лович попытался вызвать старика на откровенность. – Вы ведь были в целом согласны, и именно ваше влияние поспособствовало тому, что…

- Считай это суеверием, мальчик мой, - уклонился от прямого ответа председатель. – Что-то вроде: бог троицу любит. Старик Айзек всё правильно придумал – законов робототехники должно быть три.

- Но…

- Но, в общем, я с тобой согласен. Ещё раз поздравляю, Алекс, - прокряхтел Тост. – Уверен, со временем именно ты займёшь моё место. И ещё больше надеюсь, что это будет не старина Крофт.

- Почему? – удивился Алекс, как и прочие члены Комитета знавший, что Старик благоволит к одноглазому, который даже сидит ближе всех к председательствующему.

- Потому что он воздержался, - усмехнулся Тост, выпроваживая Алекса за дверь. – Потому что он воздержался.

***

Дина никогда бы не подумала, что на современной машине можно попасть в аварию, если бы не этот случай. И надо же – именно с ней! Интересно, почему роботам внедряют в их электронные, позитронные, или какие они у них там, мозги Кодекс Робототехники, даже тараканоподобным автоматическим уборщикам, а вот транспортным средствам – нет?

Мысль о том, что Три Закона надо бы внедрять не автомобилям, а водителям, как-то не приходила в её очаровательную головку.

Почему три, если всем известно, что Законов четыре, а уж Дине Лович – лучше остальных? Да потому что кому придёт делать автомобили, похожие на человека?

Впрочем, к чему эти риторические вопросы? Где нет трёх законов, нет места и четвёртому, и песенка из репертуара популярной три столетия назад группы "Королева", которая называется "Я влюблен в мою машину", тут ничего не меняет. Любовь непостоянна – полюбишь и барана.

Но сейчас Дине было не до лирических мыслей и песенной культуры прошлого – задев крылом что-то у края дороги, её машина, напрочь, как и хозяйка, лишённая Трёх Законов, летела сейчас с моста, явно намереваясь угробить обоих.

"Какая прозрачная вода", - успела восхититься девушка, прежде чем сработали подушки безопасности и аварийная герметизация. Вопреки всему стремительно приближающееся отнюдь не близкое дно Дина разглядела в мельчайших подробностях и деталях, даже не пытаясь понять, каким образом вода проникает в наглухо запертый салон.

Потом был удар, и горе-водительница потеряла сознание.

***

Пришла в себя она уже на берегу – насквозь мокрая и кого-то жадно целующая.

Ах, это и не поцелуй вовсе! Это ей делают искусственное дыхание… Но всё равно приятно!

Девушка осторожно обвила руками шею спасителя и заставила парня – а это был именно парень, причём довольно милый, - с некоторым усилием отрывать её от себя – ему попросту стало не хватать воздуха и без того потраченного на энергичный выдох.

- Кстати, я – Дина, - сообщила девушка и только тут сообразила, насколько ей плохо. Случайный поцелуй отвлёк от боли в теле, горечи во рту и прочих неудобств, но, стоило разомкнуть губы, как всё это навалилось с новой силой, словно квитаясь за невольное послабление.

Спаситель что-то ответил, должно быть, тоже представился, но Дина не расслышала – шумело в разом потяжелевшей голове, к тому же рядом истерически взвыла подоспевшая "скорая".

***

Авария неожиданно сильно подействовала на привыкшую к окружающему благополучию Дину. Психологи и психиатры, обследовавшие её, лишь разводили беспомощно руками, а девушка медленно, но верно увядала, но, похоже, ждала чего-то… Кого-то.

Сняли ментаграмму подсознательного ожидания, перевели в привычный зрительный ряд – получился портрет приятной внешности молодого человека.

- Кто это? – спрашивали у родственников и знакомых пострадавшей. Те в свою очередь разводили руками.

Выручил реаниматор из бригады "скорой", первой прибывшей на место аварии.

- Это её спаситель.

Остальное было делом техники, в том числе полицейской. Установить местонахождение субъекта, не проходившего по криминалистическим учётам, всё же удалось с помощью средств наружного наблюдения, в обилии рассыпанных по всему полису. Портретологическая экспертиза установила абсолютную идентичность объекта с картинкой, скачанной из сознания девушки. Оставалось лишь доставить прототип по месту прохождения лечения, что, конечно, не составило особого труда.

Увидев своего спасителя снова (сначала мельком, сквозь стекло закрытой двери), Дина заметно оживилась, если не сказать ожила.

Впрочем, эффект планировался и не стал для врачей неожиданностью. Опытные психологи, на основании считанных из сознания девушки желаний, предварительно отработали, отбросив половину, огромное количество моделей "явления" спасителя.

Наиболее удачную из моделей запустили в действие. И вот вам результат – на лицо прямо.

Малость растерянный, даже отчасти угнетённый своей ролью "лекарства от стресса", прекрасный юноша при параде и с букетом входит, наконец, в палату, преодолев недолгое (строго в соответствии с разработанным планом) сопротивление медсестры и лечащего врача.

И вот – дверь открывается…

Бесчисленные датчики фиксируют резкое улучшение состояния здоровья больной. Впрочем, всё видно и невооруженным взглядом – неземное сияние глаз, распустившиеся бутоны румянца на бледных прежде щеках, улыбка, трогающая недавно плотно сжатые губы…

И вдруг – все датчики шкалят, отказываясь воспринимать начавшуюся бурю. Даже микрофоны, установленные на всякий случай в палате, взвизгивают, оглушённые криком-взрывом.

- Ты! – и девушка, безжалостно сминая букет, застрявший между ними, виснет на шее своего долгожданного спасителя. – Это ты… Я знала, что ты придёшь… Я так ждала тебя…

А скоро Дина засыпает, улыбаясь - впервые за всё время, проведённое в больнице.

Осторожно высвобождая из-под чуть дрогнувшей ладошки спящей девушки руку, парень выходит из палаты.

- Всё хорошо, просто замечательно! – в один голос хвалят врачи, поздравляя друг друга с успехом – пока первым, который ещё предстоит закреплять, но главное, что он есть, этот успех, что начало положено. Теперь всё будет хорошо.

- Она явно пошла на поправку с твоим появлением. Придётся использовать тебя ещё, - признался лечащий врач-психолог. – Возможно не раз и не два, даже наверняка больше десяти… Но сам понимаешь, это необходимо.

- Я должен ей сказать, - в голосе юноши отчётливо звенит металл. – Она ведь думает, что я человек. Она, наверное, даже влюблена в меня, а это…

- А это именно то, что ей нужно для выздоровления! – отрезал доктор. – Ты начал её спасать – доведи дело до конца! А влюблённость ей только на пользу – поможет справиться с психологической травмой, полученной в результате аварии. Короче! – рявкнул эскулап, заметив, что собеседник намерен вернуться в палату и всё испортить. – Если ты сейчас или в ближайшую пару дней ляпнешь ей, что, мол, извини, дорогая, но на самом деле я Железный Дровосек, а значит мы с тобой из разных сказок – это неизбежно навредит ей, повлечёт ухудшение здоровья, как психического, так и телесного. Последствия – вплоть до летального исхода. Понял?

- Понял, - обречённо кивнул невольный спаситель. – Примечание…

- Что? – не понял уже доктор.

- "Если это не противоречит Первому Закону", - любезно пояснил собеседник.

- Вот то-то же! Так что с этого дня она твоя Элли, а ты её Железный Дровосек, Страшила, Трусливый Лев, Тотошка и Буратино с Артемоном!

Похоже, доктору было абсолютно всё равно, кто из какой сказки. Будь Кощей Бессмертный положительным героем, он с лёгкостью привлёк бы к лечению и его. Хотя, может, он про Кощея просто не знал.

Дина улыбалась во сне, комкая в кулачке край одеяла, где недавно лежала твёрдая ладонь её героя.

- Но потом я должен буду ей сказать, - разглядывая девушку сквозь стекло двери, сказал новоиспеченный Железный Дровосек.

Эскулап, задумавшись, предложил сделать это в ближайшее время, но преподнести в форме шутки.

- Ты скажешь вроде правду, но оставишь ей самой, по своему усмотрению, трактовать твои слова… И не спорь! Сам же сказал – Примечание! В общем, скажешь, что, мол, ты весь из себя человек-железо, мозг – компьютер, нервы – стальные тросы, сердце – пламенный мотор… Короче, марш к психомоделяторам, они всё просчитают и скажут, как тебе себя вести, чтобы её спасти… Надо же, стихами заговорил! И помни про Примечание! Только про него – а закон свой четвёртый забудь на время!

Выполнять приказы человека – это уже Второй Закон, который подлежит обязательному соблюдению, если выполнение приказа не противоречит Первому Закону.

Конечно, доктор это знал.

***

- Скажи, что любишь меня! – потребовала Дина.

Требование, приказ, даже просьба – всё это составляющие Второго Закона. А аналитики уже надрываются в скрытом динамике: "Отвечай! Иначе ты причинишь ей боль! Навредишь…"

- Я люблю тебя, - звучит совершенно искренне.

***

Давно уже седой и старый, но всё ещё полный сил и энергии, Председатель Комитета по контролю над роботами и кибернетическими организмами, автор знаменитого Четвёртого Закона (по сути, спровоцировавшего массовое производство и широкое распространение человекоподобных роботов, пусть и строго выполняющих требования последнего и единственного на данный момент дополнения в Конституцию Робототехники), Алекс Лович рвал и метал. Рвал бы и металл, попадись тот под руку, но в кабинете главврача всё было выполнено в дереве, сам же эскулап являл собою типичный образчик существа из плоти и крови, то есть, как и его рвущий и мечущий посетитель, был всего лишь человеком, за насилие над которым обычные законы, к принятию которых Алекс отношения не имел, предусматривали суровое наказание. Посему рвания и метания ограничивались словесным выражением и имели место в сугубо метафорическом виде.

Легче от этого, правда, не становилось.

- Она моя дочь! – по новой начинал господин Лович. – Как вы могли подпустить к ней это чудовище?

- На мой взгляд, очень милый парень, - изрядно утомлённый затянувшейся дискуссией бросил как бы в пустоту врач.

Уж лучше бы он в лицо плюнул разъярённому отцу.

- Он нарушает Четвёртый Закон! – продолжил посетитель, чуть поутихнув по поводу предыдущей реплики оппонента.

- Он следует Первому и Второму, - следовало резонное возражение.

- Второму?! – новая буря эмоций. – И кто же приказал поганой жестянке влюбить в себя мою Дину?!

- Я! – отрезал доктор, в силу широкой специализации бывший ещё и хирургом. – Это в её же интересах. Вы хотите, чтобы ваша дочь поправилась?

- Выздоровела, - поправил господин Лович, уже отказываясь от продолжения словесной перепалки.

- Пусть по-вашему, - поддакнул эскулап, которому тоже осточертел этот беспредметный спор. – Хотите?

- Да!

- Тогда проваливайте и не мешайте мне заниматься моим делом! А когда ваша девочка поправится… Тьфу! Выздоровеет – делайте с её железным Ромео, что вам угодно.

- Уж не сомневайтесь, - прошипел Алекс.

***

- Скажи, что любишь меня! – приказывает девушка. Или просит? Или…

- Я люблю тебя.

- Скажи это снова! Я хочу всегда слышать это от тебя! Почему я должна всё время просить? Я хочу, чтобы ты говорил это сам! Мне и только мне! Я хочу, чтобы это было правдой! Скажи это ещё раз…

- Я люблю тебя.

***

Наверное, старик Тост был прав, говоря, что бог любит троицу, а Законов должно быть три.

Наверное, введение Четвёртого было перебором. Нет, перебор – это когда на гитаре, когда пальцами по струнам – и красиво. Арпеджио. А в этом случае, с законами, четвёртый был просто лишним. Словно нечто достигло критической массы и вот-вот взорвётся.

В игре на гитаре ведь тоже – или перебор или бой.

***

У незадачливого спасителя было имя – по названию модели.

Флэш. Флэш Миррор – вспышка в зеркале. Абсолютное подобие человека. К имени обычно добавляли числа, возрастание которых свидетельствовало о повышении качества сходства. У этого Флэша подобное число было шестизначным.

Таким моделям предписано иметь на себе очевидные знаки отличия, прямо указывающие, что их носители не являются людьми. Чаще всего "флэши" используются в роли санитаров – для пациентов, которых нервирует вид "железа"; спасателей на опасных участках, в горах, на море, в лесах – спасённый, даже понимая, что вытащил его робот, гораздо спокойнее перенесёт стрессовую ситуацию, если спасатель внешне – такой же человек. Пусть и с очевидным знаком отличия.

- Флэш? Забавное имя, - впервые узнав имя своего героя, сказала Дина, по причине неприязни отца к человекоподобным машинам с термином "флэш миррор" знакомая, но обязательный к ношению "знак отличия" под белым халатом не замечавшая. – Как меня зовут, ты уже знаешь…

***

- Ну что, девочка моя, доктор сказал, что я могу тебя забрать, - натянуто улыбаясь, но всё же искренне радуясь, сообщил дочери при очередном посещении Алекс.

- А где Флэш? – спросила Дина.

- Боюсь… - замялся господин председатель КоКоРоКО. – Твой друг сегодня не придёт.

- Он не может не прийти! Он обещал мне!

- Девочка моя…

***

- Значит, я могу её забрать, - за час до этого спрашивал у доктора господин Лович.

- Да, только…

- Что – только? – повысил голос Алекс.

- Не говорите ей, что Флэш – машина. Если сделать это резко, подобное знание может очень плохо отразиться на её самочувствии, да и вообще на психике. То, что парень больше не объявится, она, я думаю, ещё сможет пережить, а вот правду о нём…

- Этого достаточно, - перебил автор Четвёртого Закона. – Он больше не появится, а она никогда ничего не узнает.

- И правильно, пусть лучше думает, что ухажёр сбежал.

***

- Он обещал! Он мне обещал!!!

- Я попытаюсь найти его, дочка, - обещал и Алекс. – Подключу нужных людей, специалистов…

- Это ты! – глаза девушки полыхнули безумием. – Ты всегда его недолюбливал! Что ты с ним сделал?!

***

Его остановил патруль.

- Стой!

Второй Закон – выполнять приказы людей.

Солдаты. Что-то проверили по компьютеру, сравнили Флэша с полученными ориентировками.

- Он?

- Он, точно, командир.

- Ты поедешь с нами, - обращаясь к Флэшу, бросил старший патруля. И в микрофон передал на другие посты: - Он у нас, парни. Можно сворачиваться.

Один из патрульных, приблизившись, слегка подтолкнул Флэша в спину. Попытался подтолкнуть.

Третий Закон – робот имеет право защищаться. Если это не противоречит первым двум законам. Противоречия не было. К тому же его гнал вперёд Первый Закон – если он не придёт, Дине будет плохо.

Поэтому толкавшийся вояка скользнул по касательной – прямиком в объятия к опешившему от подобной радости командиру.

- Стой, стрелять буду! – раздалось уже далеко за спиной.

Законы, числом более трёх, вступили в противоречие.

"Если я не приду – Дине будет плохо, и я нарушу Первый Закон. Если я не выполню приказ остановиться – нарушу Второй. Если остановлюсь – они будут стрелять. Но Третий Закон даёт право защищаться, если это не противоречит… Я никому не причиню вреда – значит, противоречия нет".

Выстрелы всё же раздаются за спиной, но сначала предупредительные, а потом уже поздно.

Впереди – большая группа людей. Он – такой же как они. Затеряться в толпе! Тогда не посмеют стрелять.

Но – Четвёртый Закон! Ни при каких обстоятельствах…

Но Третий дает право…

Если он не придёт, то нарушит Первый…

Если…

Но…

Но…

Если…

Люди вокруг недоумённо переглядываются. Увидев явно агрессивно настроенных солдат с оружием на изготовку, бросаются врассыпную.

- В какую сторону он побежал? – беспомощно озираясь, спрашивает у подчинённых командир патруля, торопливо вызывая остальные группы, чтобы сообщить, что объект затерялся в толпе и скрылся вопреки прямому приказу.

Один из солдат его группы поднял что-то с тротуара.

Знак отличия "Я – робот" с шестизначным числом после названия модели.

- Вообще обнаглели железки…

***

Забраться по отвесной стене в окно палаты на пятом этаже – романтика, конечно, но далось с трудом.

Снизу кто-то кричит, чтобы остановился, грозит, что будет стрелять – а пальцы с трудом находят щели, чтобы задержаться, уцепиться, не упасть. И главное – нельзя останавливаться.

Всё. Вот её окно…

- Флэш! – она вскакивает с незаправленной постели и виснет на шее, осыпая лицо горячими поцелуями. – Я знала, что ты придёшь! Он врал мне, а я знала! Я люблю тебя…

- Я тоже люблю тебя, милая… Любимая…

- Что ты несёшь?! Ты, железо безмозглое!

Они не одни в палате. Этот третий – представительный седой мужчина, которого он встречал раньше в коридорах больницы, приходя для очередного "сеанса", как называл их свидания врач.

Седой нехорошо багровеет лицом, сует руку за отворот плаща, поверх которого накинут больничный халат. Что это – пистолет?..

- Стой, дрянь железная! – не трудно понять, кому адресована эта команда. Уж явно не Дине.

- Отец, нет! Беги, Флэш!

Слишком много команд. Слишком много законов. А ещё…

- Я люблю тебя, Дина…

Неестественно сильный грохот выстрела.

Что-то тяжело бьёт в грудь.

Темнеет перед глазами.

Горячее и липкое стекает по груди.

Больно.

***

- Вы хотите сказать, - искренне недоумевает судья, что вы – Алекс Лович, Председатель Комитета по контролю над роботами и кибернетическими организмами, не знали о существовании среди молодежи такого широко распространенного развлечения, как миррор-флэшинг?

Он действительно не знал. Занятый только роботами, которых изрядно недолюбливал, Алекс Лович мало что знал о происходящем у людей. Тем более среди молодежи, к которой давно уже не мог себя отнести.

- Я не знал…

***

Они просто цепляют себе на одежду "знаки отличия" и играют в роботов.

Устраиваются на работу, которую обычно выполняют настоящие флэш-мирроры – и играют в них, старательно следуя законам, придуманным людьми для своих творений.

Они играют в роботов.

Просто играют.