Чесать

Глава 1

Поль Моменталь слыл медлительным парнем с заторможенной реакцией неудачника-спортсмена. И всё же, несмотря на это, он был счастлив. И счастье своё смаковал не спеша. Но оказалось оно под угрозой, благодаря вошедшей в спокойствие его существования занозе непредсказуемости. На днях у Поля обнаружилась странная сыпь на теле, которая расчёсывалась до крови. И чем больше он её чесал, тем больше хотелось. Мимолётное удовольствие сменялось неприятными ощущениями, но ничего поделать с собой он не мог. Особенно сильно влияла на эту сыпь вода, вызывавшая раздражение и вслед за ним желание скоблить кожу давно нестриженными ногтями, под которыми к тому же засела всякая всячина. Первым делом ему кто-то посоветовал обстричь их, так как подушечками пальцев он нанёс бы своему телу меньший урон. Сделав это, но не получая необходимого удовлетворения, Поль нашёл выход в шероховатых ворсистых материях, которыми расчёсывал наиболее просящие того области его кожного покрова. При сильном натирании из красноватых потёртостей начинали выделяться капельки крови.

Внимательно разглядывая сыпь, он обратил внимание, что внешне она больше напоминает скопление маленьких звёздочек. Перечитав всю имеющуюся дома медицинскую литературу, он не обнаружил ничего похожего. Всякие прочие источники тоже не дали ему полезной информации. В больницу идти он боялся и конечной инстанцией для него стал его школьный товарищ Луи, окончивший медицинскую академию и подававший большие надежды в области знахарства. Ему прочили прекрасное будущее, если бы не его меценатские наклонности, сыгравшие с ним злую шутку.

Однажды Луи вместе со своими друзьями ограбил фургон с медикаментами, предназначавшимися для больницы, в которой он проходил интернатуру. Всё прошло удачно. Они раздали всё это добро нуждающимся людям нищих кварталов, которые не могли себе позволить должного лечения и дорогостоящих лекарств. Потом был второй раз и третий, пока однажды они не столкнулись с охранником, сидевшем в фургоне. Убежать успели все, кроме Луи. И вот, парня заковали в наручники и на 10 лет упекли за решётку. Нищие поддерживали его, но к несчастью не имели влияния в этом жестоком мире. С медициной ему можно было распрощаться. С поникшей головой Луи отправился в самую зловещую тюрьму, пользующуюся популярностью среди самых отъявленных негодяев и жестоких головорезов, коих когда-либо носила планета Земля.

Для Поля вырисовывалась неприятная картина. Он должен был попасть на консультацию к своему товарищу, находящемуся в тюрьме. Он не знал, позволят ли им встретиться. Во что бы то ни стало, ему была необходима эта встреча. Он опасался, что его недуг может закончиться смертью. И в таком случае дольше тянуть нельзя. И ему повезло. Луи хорошо себя вёл и не был ограничен во встречах. Поль сел на стул и сквозь оградительное стекло смотрел в тёмный коридор, откуда он должен был появиться. Вообще никто не ставил на то, что Луи продержится в этом месте хотя бы месяц. Уже шёл восьмой. Одному Богу известно, как ему такое удалось. Судя по всему, он находился под чьей-то протекцией.

Луи шёл прихрамывая. Да и весь его вид был для Поля в новинку. Оба взяли телефонные трубки для переговоров.

- Здорова, чел! - обратился он к Полю.

- Привет! Как ты? Тебя избивают? Я заметил, что ты хромаешь.

- Да нет, так наша братва передвигается. Это наш опознавательный знак, - он закинул ступню одной ноги на колено другой и развалился на стуле, придерживая трубку двумя пальцами возле уха, за которым была сигарета. Тёмные очки были надеты на затылок. Белая майка оголяла накаченные руки, усеянные всевозможными наколками, значение которых Полю было незнакомо. Луи очень изменился.

- Ты вступил в группировку?

- Брат, здесь нельзя иначе. Мне повезло, что меня не изнасиловали, хотя всё к тому шло. На меня положило глаз несколько устрашающего вида парней. Но в первый же день местному авторитету стало плохо, а я оказался рядом. Поддерживал в нём жизнь до прихода тюремных медиков. Так я и оказался под крылом одной из местных банд. Всё довольно прозаично. Да что мы всё обо мне? Что там в мире про... - он осёкся и уставился пристально на Поля, хотя до этого его глаза блуждали по случайной траектории. - Что за дрянь у тебя на лице?

- Не только на лице. По всему телу. Это одна из причин, по которой я здесь. Не буду лгать - главная.

- Я так и подумал. Ты первый раз за семь месяцев пришёл навестить меня.

- Извини меня, Луи.

- Прекращай, давай переходи к делу.

- Ты же врач, скажи, что это.

- Прислонись поближе к стеклу.

Поль приблизил свою физиономию вплотную к прозрачной преграде. Со своей стороны Луи тоже приблизился и прищурился. Затем отодвинулся вместе со стулом на расстояние натянутого телефонного провода и заговорил:

- Никогда не любил дерматологию, и от подобных тебе старался держаться подальше. В общем, по форме крапинки твоей сыпи напоминают звёздочки. Они чешутся?

- Ещё как, когда чешу - такой кайф получаю, но потом расплачиваюсь неприятными ощущениями и истекаю кровью. Особенно сильно чесаться начинаю после того как помоюсь.

- У тебя что-то наподобие экземы. Но звёзды… Чёрт подери, никогда не встречал такого, хотя и опыта у меня маловато. Как будто все звёзды разом сорвались с неба и попадали на тебя, оставив ожоги. Хотя, столько нелегалов с разных планет проникают на Землю. Без медицинского обследования бродят здесь и разносят заразу. Что им всем здесь надо? Быть может, у тебя какая-то экзотическая сыпь. В таком случае здесь ты попросту можешь не найти нужного лечения.

- Что можешь посоветовать? В больницу идти я боюсь. Поместят меня в какой-нибудь изолятор и замучают исследованиями.

Луи задумался. Охранник, присутствовавший в помещении, напомнил, что пора заканчивать романтическую беседу. Вставая, Луи произнёс:

- Филипп Лоренье. Обратись к нему.

- Кто это?

- Он преподавал в академии. Единственный, кто поддерживал меня до последнего, когда меня судили.

Академия была не только авторитетным учреждением, выдержавшим многие годы нестабильной и кровавой истории, но ещё и величественным культурным достоянием Франции. Многие великие умы медицины была взращены на её благодатной почве, к коим можно было причислить и доктора медицинских наук Филиппа Лоренье. К несчастью, последнего не оказалось на рабочем месте. Но с тем же успехом он не застал бы его и дома. Секретарь доложил, что доктор находится в рабочей поездке по отдалённым колониям Земли и вернуться должен со дня на день. Поль взял его рабочий номер и отправился к себе. Ему не терпелось добраться до своей квартиры, спрятаться от людских глаз и начесаться вдоволь, потому как невыносимо было так долго держать себя в руках. Сыпь очень редко давала ему передышку. Накупив всевозможных мазей, Поль разделся и измазал ими всё тело. Как ни странно, немного полегчало. Всю ночь ему снилось, будто по его телу бродило множество мух, доставляющих щекочущие ощущения и как следствие, наутро всё тело было в кровавых разводах и постельное бельё измазано. Интересно, сколько крови в нём осталось? Через какое время он начнёт чувствовать слабость и желание потерять сознание? К счастью Поль не был подвержен самовнушению.

Взяв стакан, он набрал из-под крана холодной воды. Помимо жажды ему требовалась та малая часть новостей, которую пропускал фильтр. Эта интересная система повсеместно заменила использование телевизоров, радио и прессы. На одной из сравнительно недавно (около ста лет назад) открытых планет были найдены интересные цветы, впитывающие в себя окружающие события и распространяющие их на огромные расстояния. Этот феномен не заставил долго ждать гостей в лице учёных из разнообразных сфер, в том числе биологов и физиков. Данное растение, окрещённое «сплетней», имело возможность передавать информацию не только на своей планете, но и между звёздами. Это выяснилось уже после тщательного изучения, когда семенами засеяли планету, находящуюся на другом краю вселенной. Между этими планетами образовалась связь. И посредством цветов они перебрасывались новостями. Каждый цветок являлся приёмником, носителем и передатчиком. Позже семенами сплетен были засеяны все миры, где существовала жизнь. Цветы не были привередливыми. Они оказались настолько живучими, подобно сорнякам, что от них невозможно было избавиться. Землю также ими сплошь засадили. Полученную информацию со всех звёзд эти цветы вбирали в себя. Человек мог её воспринимать лишь через пищеварительную систему, употребляя воду, к которой она имела свойство прилипать. Некоторые, такие как Поль, по собственной воле отказывались от неприятных для них тем новостей, таких как политика, криминал, шоу-бизнес и так далее, что так или иначе затрагивало какие-либо чувства.

Но именно сегодня фильтр сломался, и Поля окунуло во всю информационную мерзость, от которой он старался держаться подальше. От неожиданности он выронил стакан на пол и, ухватившись за спинку стула, медленно опустился. Стакан покатился по полу, выплёскивая из себя остатки воды. Полю было страшно. Ему стало известно, что в последние дни на многих планетах ситуация стала нестабильной: произошёл резкий скачок убийств, где-то начались войны, извержения вулканов, происходили землетрясения.

После обеда Поль позвонил доктору Лоренье. Он прибыл ещё вчера вечером и готов был сегодня его принять. Поль прошёл в ванную комнату и тональным кремом замазал предательски заметные на его лице звёздочки. Он не хотел отпугнуть людей на улице, которые вчера подобно Луи с ужасом на глазах старались отдалиться от него на безопасное расстояние. На руки он надел тоненькие перчатки и довольный маскировкой отправился к доктору.

Доктор оказался круглым человечком небольшого роста, и, несмотря на комичное телосложение, хмурое выражение лица заставляло относиться к нему серьёзно.

- Ах, Луи, Луи! Прекрасный мальчик. Хороший студент. Говорите, это он вас направил ко мне?

Поль кивнул.

- Как он там?

- Как рыба в воде.

- Ведь после всего, что он сделал, его называли нигилистом и даже анархистом, совершенно не понимая значения этих слов. И кто называл? Те, кто и мизинца его не стоят. - Поль совершенно не понимал, о чём говорил доктор, но кивал головой, чтобы расположить его к себе. - Я же не осуждаю его действий, и не считаю, что мальчик оступился. Случись оно вновь, он бы не думая сделал то же самое. В нём, видите ли, Поль, ещё тлеют рудиментарные отростки благородства, чуждые современным поколениям. Ныне подвиг – это архаизм. Медицина достигла небывалых высот, но мораль затоптана. Мы, я имею в виду врачей, давали клятву Гиппократа. И мы не вредим. Да, это так. Мы не вредим в прямом смысле этого слова, но мы вредим своим бездействием, по отношению к тем, кто едва на кусок хлеба может себе наскрести. Луи это понимал, и бедные слои общества не были ему безразличны. И, как ни громко это звучит, он совершил подвиг. Да, я считаю именно так. Что уж говорить, если присяжные все как один сочли его виновным. Больное общество. И эту болезнь не вылечить обычным врачам. Да… - доктор уставился в пустоту.

Поль не нашёлся, что сказать. Вместо этого вытащил платок и начал вытирать своё лицо, оголяя сыпь.

- А это можно, док?

- А? – он медленно поднял глаза, и огонёк профессионального интереса начал разгораться в них.

- Можно это вылечить? Луи сказал, что вы можете мне помочь, - и Поль рассказал ему всё, что знал о своей болезни.

Лоренье бегал вокруг Поля как заведённый, цепляя на него разнообразные присоски, провода которых вели к компьютерам и незнакомым аппаратам, которые щёлкали, мигали, пищали. Доктор изучал организм Поля, пытаясь что-нибудь диагностировать. Закончив со всеми известными ему исследованиями и разглядывая снимки, диаграммы, ленты, он наморщил лоб.

- Что-то не так?

- Ничего не понимаю. У тебя всё в норме. Ты здоров, - доктор перешёл на «ты», как только Поль стал его пациентом.

- Как бык?

- Ну, не как бык. Подобное сравнение неприменимо к современному человеку. Мы уже рождаемся с засорёнными генами. Но у тебя я не обнаружил ничего. Абсолютно. Любое известное мне кожное заболевание у тебя отсутствует. В противном случае, я бы здесь что-нибудь увидел, - он потряс перед Полем кипой бумаг.

- И что же делать?

- Отправляйся домой, Поль. А я пороюсь в литературе, сделаю несколько звонков. Завтра будешь дома? Хорошо. Я позвоню и скажу, что будем делать дальше. Признаюсь честно, мне интересен твой случай. С научной точки зрения.

- А мне как-то больше интересна моя дальнейшая судьба.

- Я же сказал, пока нет причин для паники. Ты здоров. Возможна это некая иноземная аллергия.

- Ага, что-то подобное и Луи говорил. Ладно, док. До встречи.

Поль стоял на балконе по пояс голый и пил кофе, впитывая отфильтрованную информацию. Опасаясь ужасов, воду в чайник он набирал с другого крана, фильтр на котором пока ещё был исправен.

Спорт: чемпион мира по прыжкам в высоту обвинялся в подмене себя усовершенствованным клоном, что обеспечило ему множество побед.

Искусство: Национальный музей искусства Каталонии закрывается за отсутствием посетителей; человек отдаляется от прекрасного.

Литература: открыт новый жанр, основанный на абсурдном скрещении старых.

И тут Полю открылось нечто.

Когда неожиданно доктор Лоренье ворвался к Полю домой, обоим было что сказать. Доктор был взъерошен.

- Поль!

- Погодите, док. Идите-ка сюда.

Филипп Лоренье прошёл на балкон, бегло взглянув на кружку с недопитым остывшим кофе на подоконнике, и встал рядом с Полем.

- Смотрите вниз, вон на тех людей, - сказал он. Через мгновение маленькие, словно солдатики, человечки подошли друг к другу, начали толкаться, затем в ход пошли кулаки. Вдали прозвучали выстрелы, с другой стороны дома тоже был слышен какой-то неприятный звук, на небе непонятно откуда возникли тучи мрачного оттенка, казалось, что вот-вот должен был пойти дождь. И через секунду тучи взорвались брызгами крупных капель. – А теперь, док, смотрите, что я делаю правой рукой.

Доктор повернул голову и увидел, что Поль чешет свой левый сосок, точнее звездочку, изображенную на нем.

- Это Солнце, и я чесал его, пока вы смотрели вниз, - и он как-то испуганно улыбнулся. Доктор сглотнул и посмотрел на Поля.

- Сынок, ты – оружие массового уничтожения.

- Да. Моя сыпь – это звёзды на небе. И каждая крапинка – кнопка, запускающая смертоносные снаряды к определённой звезде. Когда я чешусь – я устраиваю революции, войны, природные катаклизмы, катастрофы, всё, что может уничтожать целые звёздные системы. Я могу поливать звёзды кровью и сеять смерть, - он как-то поник и добавил: Я – причина всего плохого, что происходило в последнее время.

- Не суди себя. Ты не мог этого знать.

- Пожалуй. На моём месте мог оказаться какой-нибудь психопат. Что же мне делать? Хоть руки отрубай. Извините, док, за минутную слабость, вы что-то узнали?

- Когда я бежал к тебе, думал, нет ничего удивительнее того, о чём я хотел тебе поведать. А теперь это кажется таким блеклым на фоне того, чему я только что был свидетелем. Хотя, возможно, это связано. В общем, дело в том, что я прочёл работу одного профессора относительно «сплетни». Ты скажи мне, незадолго до появления сыпи у тебя не было какой-либо связи с водой, помимо дома?

- Не задумываясь могу сказать, что было. Не так давно - вы можете этого не знать, потому что вас не было на Земле - целую неделю наш город изнывал от жары. И я решил искупнуться в Сене. Приятно провёл время.

- Я так и думал. Именно об этом и пишет профессор. Думаю, тебе известно, что у некоторых людей имеется аллергическая реакция на цветочную пыльцу?

- Не пойму, к чему вы клоните.

- Погоди немного. Сейчас поймёшь. Профессор в своём труде говорит о том, что всем нам хорошо известный цветок «сплетня» тоже не исключение. Помимо информации он разносит также и пыльцу, как любой другой нормальный цветок. И даже без использования фильтров к нам по водопроводу поступает ограниченная информация. А в реках эта информация – теоретически! – полная. И она пропитала тебя без цензуры. У тебя аллергическая реакция. Не знаю почему. В Сене много кто плавал, но без всяких последствий.

- Быть может всё потому, что я сильно фильтрую информацию в своей квартире. А в Сене произошёл её избыток, и мой организм не выдержал.

- Скорее всего. Знаешь что, может эта дрянь пройдёт у тебя сама, может – нет. Но я могу тебе посоветовать одного человека. На самой границе нашей империи, где я совсем недавно путешествовал, я встретился с одним лекарем-аборигеном. Их медицина отличается от нашей. Он экспериментирует с различными мазями, травами и быть может он и тебе что-нибудь подберёт. Отправляйся туда.

Поль разглядывал в иллюминатор сокращающуюся в размерах Землю. Впервые он покидал её, и иголочка тоски кольнула сердце. Он вытащил небольшое зеркальце из нагрудного кармана и осмотрел своё лицо. Оставшись довольным, он спрятал зеркальце и отправился в кают-компанию, где отдыхали, выпивали и развлекались остальные пассажиры. Доктор купил ему билет и нарисовал примерный план маршрута, на котором крестиком была указана деревня лекаря, а также написал письмо для начальника форта с просьбой выделить Полю проводника. Ещё одно он написал лекарю на его родном диалекте, так что мало кто мог понять, о его содержании. Планета под названием Вартель, куда направлялся лайнер «Койот» была приграничной. На ней помимо военного форта находилось небольшое поселение людей. По большей части планета была неисследованной и было легко заблудиться такому человеку как Поль. Потому-то ему и нужен был проводник. Перед полётом Поль сдал все анализы, был признан абсолютно здоровым и допущен на борт. Пассажиров было совсем немного. Особенно он сблизился с мадам Крюжо и её дочерью – милой Софи. Они отправились навестить своего мужа и отца соответственно – некоего майора Крюжо. Поль многие часы проводил в их обществе, не переставая удивляться, как они позволили такому простому человеку влиться в их круг. Помимо него возле Софи постоянно вертелся немолодой бригадир Франсуа Жерар, всем своим видом выказывая неприязнь к Полю. Он был квартирован на Вартель за какие-то «особые заслуги». Поговаривали, что он набил физиономию какому-то полковнику.

- Поль, а почему вы носите перчатки? Запрещаете глядеть на свои руки? – спросила, улыбнувшись, Софи. Поль заметил, как пристально уставился на него бригадир.

- Простите, мадемуазель, но у меня нестрижены ногти.

- Ой, ну это же такая мелочь.

- И всё же, позвольте мне остаться в перчатках.

Никогда Поль не был в таком хорошем настроении, как в дни полёта. Он считал, что Софи – та самая, единственная, но понимал, что вряд ли имеет какие-либо шансы относительно неё. Да и бригадир был серьёзным конкурентом. Во время разговора он то и дело вмешивался и выставлял Поля в неблагоприятном свете. Он в свою очередь отмалчивался, отчего, видимо, казался в глазах Жерара трусом. Лишь однажды он попытался, что-то сказать ему в ответ, но бригадир жёстко глянул на Поля, отчего тому стало не по себе. Мадам Крюжо с дочерью понимали, что здесь идёт борьба за доминирование, цена успеха которого – Софи.

После того случая на балконе с доктором, Поль поклялся себе не спать, дабы не расчесать вновь свою сыпь, и с каждым днём выглядел всё более уставшим и осунувшимся. Больше суток находясь на корабле, он не притрагивался к своей коже, которая нестерпимо зудела. И вот, извинившись, он вышел в уборную. Встав перед зеркалом и облокотившись на умывальник, он глянул на своё отражение. Надо лишь запереться и вдоволь начесаться. Он повернулся было к двери и увидел стоящего на пороге бригадира.

- Чешется? – улыбаясь, спросил Жерар.

- А?

- Смотри, - он расстегнул свою рубашку и Поль увидел множество маленьких лиц на его теле. – А что у тебя?

- Звёзды.

- Забавно. Встречал я одного со звёздами. У всех у них, - Жерар показал на свой живот, - разнообразная сыпь. А вот твоё лицо, - и он ткнул пальцем в район пупка, слегка почёсывая его. Поля затошнило. – Оно появилось совсем недавно, и я долго изучал его черты с помощью лупы. Поэтому, когда ты зашёл на борт, я сразу тебя узнал. Ты нашёл лекарство? Нет? У тебя тяжёлый случай. А я вот нашёл, - и он вытащил револьвер.

Бригадир нажал на спусковой крючок. Прозвучал выстрел и Поль упал. Вытащив из внутреннего кармана ещё один пистолет, Жерар вложил его в руку Поля. Затем подошёл к зеркалу.

- Сейчас сюда сбежится куча народу, - прошептал он, застёгивая рубашку и с улыбкой подмечая, как рассасывается миниатюрное лицо Поля Моменталя на его коже.