Чёрные стены

Глава 1

Черные стены

Особняк находился за чертой города. К железным решетчатым воротам тянулась полоса потрескавшегося от времени асфальта. Дорога шла на подъем. С одной стороны к ней прижимались стволы деревьев, явно посаженных рукой человека, а не беспорядочно выросших, с другой – поле, на котором уже долгие годы ничего кроме полыни и конопли не росло. Полутораметровые кусты сорняков источали густой горький запах по всей округе.

Дом стоял на краю оврага, не привлекая внимания окружающих, по крайней мере с этой стороны. На самом деле и особняком его можно было назвать лишь с большой натяжкой. Гаспар построил его еще в начале девяностых. Для этой глубинки – самое то, но вряд ли даже самый неискушенный житель столицы поймет, что в нем жил когда-то один из самых лютых авторитетов, наведший шороху со всей своей бандой по всей области. Чего и говорить, сейчас даже не каждый местный вспомнит Гаспара.

Финн посмотрел на потемневшие стены двухэтажного строения с тревогой. Память очень живо нарисовала образы из далекого прошлого. Крики, море крови. Поиски хозяина дома.

Тут их и перебили. Почти всю банду. Дерзкий, но все-таки туповатый, как показало время, авторитет собрал сходку прямо во дворе. Отмечали выгодную сделку. Считали, что стали неприкосновенными. Газеты потом еще месяц смаковали подробности, кричали из каждого утюга о разгуле преступности. Ментов дрючили по полной столичными комиссиями. Около тридцати трупов, среди которых были женщины и даже ребенок – это тебе не шутка. Казавшийся непреступным двор забросали гранатами, а потом перебили оставшихся в живых контрольными выстрелами. Такие фортели даже где-нибудь в Колумбии или Мексике – редкость. Девяностые в глубинке и правда были лихими.

Финн закинул в рот две подушечки жевательной резинки и посмотрел в зеркало заднего вида. Вокруг ни души – очень удобно. Это и пугало больше всего. Слишком уж все просто. В последний раз он был тут еще молодым. Ему только исполнилось двадцать три. Казалось, что вся жизнь впереди. Оставалось лишь прогнуть ее под себя, чем они и занимались. Эволюция не жалует слабаков. Тогда они понимали это и били всех. Либо ты, либо тебя. Пахать на заводе, не получая зарплату по полгода, а то и дольше, ему не хотелось. Естественный отбор оставил на дороге самых сильных. Новый виток эволюции требовал новых качеств. Те, кто убивал друг друга, вдруг стали улыбаться, обмениваться крепкими рукопожатиями – и это также было частью игры. Иначе нельзя.

Финн не поверил своим ушам, когда Ерёма, вызвав на ковер, одним духом выпалил, что вернулся Гаспар, – он был единственным, кому удалось сбежать в тот день, – что у него, Гаспара, есть доказательства причастности Ерёмы к резонансному убийству. Даже если тот не сможет ничего доказать, то все равно сделает из Ерёмы политический труп. А учитывая то, сколько в него вложили денег, от политического трупа всего мгновение до трупа фактического, с аккуратной дырочкой между бровями и выходным отверстием на затылке. А уж потом возьмутся и за Финна.

Он дернул ручку ручника кверху и вгляделся в заколоченные окна особняка. По позвонкам от поясницы к шее пробежала стая мерзких мурашек. Какого черта задумал этот Гаспар?

Дом, понятно, не пустовал все эти годы. В нем благополучно проживала семья с кучей детишек, с собаками и кошкой во дворе. Но в один прекрасный момент они выселились. Ерёме удалось выяснить, что покинули дом они не по своей воле. Он не стал бы, конечно, специально проверять просто так – о том, что в городе видели Гаспара, сказал кто-то из знакомых. Как бы то ни было, выяснилось, что старый хозяин дома вернулся.

– Идиот, – пробормотал Финн.

Влияние Гаспара испарилось в ту же ночь, когда всех его подопечных убили. На что он рассчитывал? За границей бывший криминальный авторитет занимался какими-то оккультными вещами. Ерёма не стал бы трогать его, вернись тот мирно. Пусть и дальше бы занимался своими картами таро и остальной хренью. Пусть хоть в телевидение идет, объявляет себя новым Кашпировским или Чумаком – главное, чтобы молчал. Однако Гаспар вышел на связь со своими обидчиками, начал угрожать некими «неопровержимыми» доказательствами.

За прошедшие годы у Ерёмы не осталось никого, кроме Финна, кому он мог бы доверить столь деликатное дело. Почти все братки давно гнили под землей. Те, кто остался, не подходили по разным причинам. Вдобавок ко всему, Финн и сам был заинтересован во внезапной смерти Гаспара.

Смеркалось. Финн, уверенный, что его не видно издалека вышел и хлопнул дверью. Он нащупал под полой пиджака плечевую кобуру, сунул руку и расстегнул застежку. Пистолет – на крайний случай. В идеале все должно выглядеть, как самоубийство. Но кто знает, как все обернется. Во внутреннем кармане пиджака, скрученная в кольцо, находилась гаррота – любимое оружие сицилийцев, – а в носке – неизменная финка. Все-таки Финном его называли отнюдь не из принадлежности к нации. Достал из багажника веревку и небольшой фонарик. Последний аксессуар, конечно, может все испортить, но Финн не собирался применять его без надобности и полной уверенности в безопасности.

Руки дрожали – давно он не занимался ничем подобным. Страха не было, как и угрызений совести. Кто виноват? Сидел бы себе спокойно, дурачок, и никто не тронул бы. А прошлое – оно давно быльем поросло. Гаспар прекрасно знал, на что идет. У него и у самого на совести десятки трупов, в том числе и детских. Сам поставил жизнь родных и проиграл. Что он теперь, мстить задумал?

К особняку вела всего одна дорога. Все другие подходы требовали усилий. Но Финн не собирался вот так просто идти по ней. Кто знает, что задумал Гаспар? Может, сидит себе с винтовкой на чердаке и ждет гостей. Не долго думая, Финн пошел в обход.

Через десять минут он подобрался к двухметровому забору. В лучшие свои годы он и внимания бы не обратил на это препятствие, но сейчас ему было под пятьдесят, и хоть за все эти годы он так и не оброс жирком, перелезть вот так не мог.

Должна же быть хоть какая-то лазейка, думал он, обходя двор по периметру. И не ошибся. У самого края оврага в заборе зияла щель. Финн заглянул внутрь. Ставшая привычкой осторожность завопила в голове сиреной. Не может быть все так просто. Сам бы он непременно нашел эту щель. Законопатил бы или на худой конец принял бы к сведению.

Стоило подумать об этом, как ответ бросился в глаза. Огромный медвежий капкан с недавно заточенными, еще блестящими зубьями спрятался в траве, угрожающе раскрыв пасть. Гаспар рассчитывал на ночных гостей. Приготовился.

Все оказалось намного проще. Есть разница, когда тебе нужно убить ничего не подозревающего человека и того, кто ждет тебя. Это, черт возьми, страшно, но все же интересно. Финн вдруг понял, что соскучился по адреналину, по старым добрым временам, когда все было предельно ясно. Есть ты, а есть враги. Врагов нужно уничтожать физически, а не играть с ними в шахматы. Все встало на свои места. Возбужденный мозг нарисовал образ, а значит, поставил цель.

Тщательно всматриваясь в траву под ногами, Финн приблизился к дому. Все окна хозяин заколотил квадратными кусками фанеры.

«Что ты задумал?», пронеслось в голове.

Финн подошел к одному из окон и прислушался. От дома чем-то неуловимо пахло. Запах был тягучим и даже тошнотворным. Так пахнет от начинающего тухнуть мяса. Никаких звуков из дома не доносилось. Простояв так минут пять, Фин двинулся к заднему двору.

В тот день, когда тут полегли тридцать членов группировки Гаспара, именно сюда прилетело около двух десятков гранат, от которых погибли в том числе и сын с женой авторитета. Финн вспомнил, как послал в ад несколько скрючившихся от боли братков выстрелами в головы. Пацаненку и женщине контрольные были не нужны. Интересно, а если бы все было иначе, решился бы хоть кто-нибудь? И кто? Ерёма? Да, он давал указания, размахивая пистолетом, но и сам смотрел на тела полными сожаления глазами. А сам Финн? Хотя какая теперь разница? Этот идиот сам виноват.

Некогда белая дверь, ведущая в заднюю часть дома, позеленела от возраста. Видимо, ей давно не пользовались. Финн присмотрелся. Замок обычный – можно и взломать. Он достал отмычку. С проржавевшим механизмом пришлось повозиться, но через какое-то время язычок замка щелкнул. Финн нажал на ручку и потянул дверь на себя. Вопреки ожиданиям она не скрипнула.

В нос ударил уже знакомый запах пропавшего мяса, только теперь он стал намного гуще.

Первое, что бросилось в глаза, когда он оказался внутри, были стены, окрашенные в черный. Света сумерек хватило, чтобы разглядеть очертания редкой мебели, из которой тут находились лишь платяной шкаф у стены и заставленный одноразовой посудой низкий журнальный столик. Ни стульев, ни дивана, ни телевизора. Финн придержал дверь, чтобы не хлопнула, и шагнул вперед. Дом погрузился в темноту. Она не была кромешной – через стыки фанеры еще пробивались остатки света, – однако за этим не заржавеет. Еще полчаса и придется передвигаться на ощупь. Финн искренне надеялся, что к этому моменту уже сможет позволить себе воспользоваться фонариком. От тягучей вони в глазах помутилось, а к горлу подкатил тошнотворный ком. Финн сунул руку под полу пиджака и вытащил пистолет.

Он замер на какое-то время, прислушиваясь к звукам. Попытался по памяти восстановить карту дома. Память не подвела. Он хорошо помнил, как бродил тут в поисках Гаспара.

В голове пронеслась избитая фраза: «Нет ничего хуже незаконченных дел». Найди он его тогда, сейчас не пришлось бы рыскать в темноте. Гаспар прятался в подвале – его обнаружили менты. Обустроил небольшую комнатку как раз для таких случаев. Дверь никто не заметил. Даже если бы ее и нашли, у них не оставалось времени открыть ее – менты должны были вот-вот появиться на горизонте.

Финн шел медленно, стараясь не наступить ненароком на пластиковый стакан или что-либо в этом роде. Он прошел в кухню, но там, как и в зале, ничего не было. Окна тут были забиты с особенной тщательностью, поэтому приходилось довольствоваться лишь очертаниями. Финн вернулся в зал и остановился у дверного проема, ведущего в коридор.

Внезапно тишину прорезал скрип половицы. Финн напрягся и сжал пистолет. Медленно навел на вход. Глаза уже привыкли к темноте. Ну давай. Еще один звук!

Он шагнул вперед. Скрип повторился, и Финн понял, что звук донесся сверху. Он подошел к двери и выглянул в коридор. Слева на второй этаж убегали высокие ступеньки. Сверху судорожно мерцал свет. Наверное, стоит телевизор, подумал Финн и переступил порог.

Почему телевизор без звука? Услышал? Ждет?

Финн прикоснулся к стене и вдруг почувствовал, что она влажная и теплая. К запаху он уже привык, но осязание добавило новую тревогу. Он поднес ладонь к глазам и увидел, что пальцы покрылись черной краской. Принюхался и тут же отвел руку – от нее мерзко разило тухлятиной.

Какого черта тут происходит?

Внезапно сверху донесся топот ног. Финн едва не вскрикнул от неожиданности. Он выставил пистолет перед собой, обхватив рукоять двумя руками. Топот затих где-то в одной из комнат. Финн почувствовал, как с виска по щеке стекает полоска пота. Сердце принялось колотить по грудной клетке, как одержимое. Шаги… Они не принадлежали взрослому человеку, и тем более шестидесятилетнему Гаспару. Они были четкими, быстрыми – так бегают подростки или даже дети. Слишком уж гулко для детей, но все-таки…

Мне плевать, пронеслось в голове у Финна. Я убью любого, кто окажется тут. Даже если этот кретин трахает тут какую-то малолетку, ему не избежать своей участи.

Финн осторожно поднялся по ступенькам до упора и развернулся. Свет исходил из комнаты, расположенной напротив лестницы. Судя по всему это и вправду был телевизор. Теперь Финн мог различить еле слышные голоса из динамиков.

Стены на втором этаже также покрасили в черный, но тут в свете телевизора они блестели свежим глянцем. Запах стал еще более ощутимым. Финн дышал осторожно, чтобы не зайтись кашлем в тошнотворном приступе.

Перед самой дверью стояло кресло. Финн различил темное очертание головы над спинкой. Он нащупал в кармане кольцо гарроты и щелчком передвинул рычажок предохранителя на пистолете.

Под ногой предательски скрипнуло. Финн замер и вновь навел пистолет на жертву. Та, впрочем, не двинулась с места. В глубь прокарабкался страх. Он не мог не услышать, подумал Финн. Просто не мог. Что тут, мать твою, происходит? Он посмотрел на телевизор и обомлел.

На экране был Ерёма. Его круглое лицо озадаченно смотрит по сторонам. Голова обрита на лысо – так Ерема не стригся уже лет двадцать, но Финн понял, когда велась съемка. Камера ползет от лица к ногам, в которых лежат два трупа – мальчишки и женщины.

– Черт, – бормочет экранный Ерёма.

Финн сжал пистолет покрепче и решительно двинулся вперед. На полу перед диваном был начерчен круг с пятиконечной звездой в центре. У каждого ее конца стояло по черной свече.

Сидящий в кресле не обернулся на шаги. Финн прижал дуло пистолета к затылку и прошептал:

– Не дергайся.

Впрочем, говорить что-то всякая надобность отпала. В кресле сидел не Гаспар. Финн мгновенно узнал покрытые сеткой татуировок кисти рук.

– Ерёма, – сердце застучало с новой силой. Дыхание перехватило, а в глазах на мгновение стало темно.

Бизнесмен, политик и криминальный авторитет Еременко, по прозвищу Ерёма уже начал чернеть. Из дыры открытого рта высунулся язык. Черная борозда от уха до уха выглядела на толстой шее, как дополнительный рот. Странно, что кровью не залило весь костюм. Будто бы его специально переодели для какого-то спектакля.

– Как же ты? – в горле Финна пересохло. Он отстранился к стене и стал слушать.

Сколько их тут? И что они задумали? Какого черта тут стоят эти свечи? Хотят напугать? Могли бы обойтись трупом Ерёмы – Финну и этого хватило.

На этот раз топот сразу нескольких пар ног пронесся по первому этажу. Хлопнула дверь, послышались щелчки замков.

Финн, уже не пытаясь скрыть свое присутствие, захлопнул дверь в комнату и ринулся к окну. Ничего, выбьет фанеру. Второй этаж – не страшно. Он и не такие трюки проделывал. Схватившись за ручку, он тут же почувствовал острую боль в пальцах и одернул руку. Лезвие, приклеенное к ручке, порезало два пальца.

Финн положил пистолет на подоконник, вытер окровавленную ладонь о брюки и достал фонарик. Этот ублюдок приклеил сразу несколько лезвий. Финн приблизил лицо вплотную. Лезвия чем-то смазали.

– Твою мать, – прорычал он.

Собираясь снять пиджак, он остановился. Перевел луч фонаря от ручки к стеклу и нервно усмехнулся. Гаспар отлично подготовился к встрече. За стеклами виднелись ржавые прутья решетки.

Внезапно за спиной послышалось дыхание. Финн резко развернулся и навел ствол на дверь. Руки дрожали. По рукоятке пистолета стекала кровь. В комнате стало темно, и Финн не сразу догадался, что дело в источнике света. Он бросил взгляд на телевизор. Темноту на экране сменило тусклое пламя зажженной спичинки. Рука, держащая ее, потянулась вниз. Пламя нехотя перекинусь на фитиль черной свечи. В мерцающем свете появилась бордовая дуга. Когда все пять свечей были зажжены, а дуги сошлись в круг, камера отползла назад. Финн увидел мертвое лицо Ерёмы на экране.

Картинка ввела его в транс. Все остальное за пределами видеоролика перестало существовать. Язычки пламени, словно под воздействием сквозняка, легли на бок. От этого и лицо мертвеца менялось.

Картинка вдруг сменилась, и на экране появился Ерема, висящий вниз головой. Из раны в горле стекала в широкий таз кровь. Рот авторитета все еще двигался, повинуясь инстинктам.

После очередной смены кадров Финн снова увидел труп в кресле. Только на этот раз глаза Ерёмы, наполненные диким ужасом, были открыты.

Дрожащий луч фонаря пополз к креслу, где сидел герой видеоролика. Финн едва сдержал крик, когда понял, что бывший босс и вправду смотрит на него. Финн вытянул руку с пистолетом и выстрелил. Пуля пробила череп и вырвала кусок затылка авторитета, окрасив дверь за его спиной багровыми брызгами.

– Твою мать! – Финн рванул к двери.

За спиной послышался знакомый ехидный смех. Финн повернулся. Он не ошибся. Хохот, прерываемый бульканьем из раны на горле, доносился из телевизора. Рот авторитета с экрана, растягиваемый чьими-то пальцами в безобразную улыбку, раскрылся.

Финн рванул дверь на себя и, перепрыгивая через ступеньки, побежал вниз. Позади что-то громко ухнуло об пол. Топот нескольких пар ног донесся с потолка. На последней ступеньке Финн вдруг наткнулся на ведро. С грохотом он рухнул на пол. Ёмкость приземлилась на спину и окатила теплой жидкостью с головы до ног.

Поднимаясь, Финн боковым зрением уловил движение. Что-то пробежало в темноте. Топот еще одной пары ног тут же раздался прямо за спиной. Финн принялся вертеться, шаря лучом по комнате. Стекло фонаря тоже залило. Финн с ужасом осознал, что жидкость в ведре была кровью.

– Выходи! – крикнул он, пятясь к двери, через которую попал в дом. – Выходи, – голос сорвался. Грудь ходила ходуном от частого прерывистого дыхания.

В свете луча фонаря стены теперь казались коричневыми. Жуткая догадка мелькнула в голове. Кровь! Нет, не может быть! Где он взял столько крови, чтобы покрыть ею все стены?

Финн подошел к двери, но вдруг увидел, что на ней нет ручки. Он попытался сунуть пальцы в тонкий проем, но, конечно, из этого ничего не вышло.

– Выхо… ди, – голос переломился на последнем слоге, как у подростка.

Нужно попробовать другую дверь. Парадный вход. Глупо полагаться на то, что она окажется открытой, но все же это лучше, чем стоять тут. Финн посветил в коридор. Ползущий по стене луч выхватил высокую фигуру возле лестницы. Раздался выстрел, осветив на миг помещение. Финн юркнул к шкафу и выключил фонарь.

В тишине он смог различить тяжелое дыхание. Так обычно дышат лошади. Затем раздался стук и скрип половицы, прогнувшейся под чьей-то тяжестью. Это не напоминало более топот детских ног. Тот, кто приближался к нему, нисколько не боялся пистолета. Послышался утробный выдох, а за ним и следующий шаг. В нескольких метрах задымилась, а затем вспыхнула неровным огоньком свеча. В глазах Финна потемнело, а в кишечнике забурлило.

Загорелась еще одна свеча, и спина похолодела от ужаса. Финн осторожно выглянул из-за шкафа и увидел огромную фигуру. Мужчина был наг. Головой он едва не касался потолка. Язычок пламени следующей свечи осветил огромное копыто.

Финн едва сдержал крик, застрявший в горле. Его затошнило – не от отвращения, а от страха. Колени подкосились. На миг он потерял связь с реальностью. Мозг будто пытался понять, отчего ему вообще страшно, и одновременно цеплялся за остатки разума, пытался собрать их воедино.

Финн вытянул руку с пистолетом и выстрелил. В голове промелькнула мысль, что стоит оставить патрон себе – воображение тут же нарисовало измученного Ерёму, над трупом которого измывается эта тварь. Вспышка выстрела осветила зал, и Финн понял, что перед ним никого нет.

Колени все еще дрожали и, пробираясь к парадному выходу, ему пришлось опираться о покрытую слоем все еще влажной крови стену.

На двери, как он и предполагал, также не оказалось ручки.

Из дома вел еще один выход, ведущий через подвал к наружной лестнице. Дверь в погреб находилась тут же, в коридоре, под лестницей. Открыв ее, Финн побежал вниз. Все помещение было заставлено старой мебелью. Финн протиснулся в узкий проход между шкафами и оказался в просторной комнате. Раньше ее использовали, видимо, как комнату для гулянок в особенно жаркие дни. На полу мерцало пять язычков пламени, тянущихся к потолку от пяти черных свечей.

– Черт! – он чуть не завопил от безысходности, увидев, что и на этой двери нет ручки.

Внезапно пистолет вырвало у него из руки, а самого Финна откинуло назад, к стене. Больно ударившись затылком о бетон, он упал. В голове помутилось.

Из тени угла вышла фигура. Финн сразу узнал в старичке, ставшем таким тщедушным за прошедшие годы, Гаспара. Седая копна волос походила больше на гнездо. Старичок подошел ближе и присел рядом с Финном на корточки. Заглянул ему в глаза.

– Ну вот и встретились, – в голосе не было торжества или даже испуга. Гаспар, скорее, констатировал некий факт, с которым Финну придется смириться.

Финн попробовал встать, но какая-то сила все еще прижимала его к холодной бетонной стене.

– Долго же я тебя ждал.

Вся нелепость ситуации, весь ужас вдруг померкли с приходом живого человека из плоти и крови. Финн слабо усмехнулся.

– Смейся. Сейчас ты будешь вопить о пощаде. А пока – смейся. Знаешь, если бы я достал тебя и этого ублюдка сразу, то все могло быть иначе. Но увы, все это затянулось слишком надолго. Сколько лет вы жили, припеваючи, после того, как убили их?

– Много, – прокряхтел Финн в ответ. – Очень много отличных лет.

Гаспар улыбнулся и встал.

– Ёрничаешь? Ну давай, давай. Я добавлю тебе еще несколько дней. За каждый прожитый вами год ты будешь страдать целый день, но этот день искупит все твое счастье. Ты будешь умолять о снисхождении. Но нет. Его не будет. Это часть сделки, понимаешь? Этот… – Гаспар посмотрел в потолок. – Этот демон… он только и ждет того, чтобы я нарушил условия. Но я не нарушу, нет. Потом он сможет сделать со мной все, что захочет. А пока – нет. Я буду вбивать гвозди в твои глаза, а он будет исцелять их, чтобы я смог сделать это снова, – Гаспар хихикнул. – Надеюсь, тебе ясно, что речь не только о глазах.

– Кому нужна твоя душа? Как ты смог продать ее?

– Нет, мой друг. Моя душа никому не нужна. Тут ты прав. Я поймал его. Знаешь, как джинна в бутылку. И теперь он должен исполнить мое желание – рот Гаспара скривился в нервной усмешке.

– Что с Ерёмой? Ты не мучил его целый месяц. Пустозвон.

– А кто сказал, что он мертв? – Гаспар засмеялся клокочущим смехом. – Вы скоро увидитесь.

– Тут ты ошибся, – на этот раз смеялся Финн. – Я разнес ему башку.

– Ох, Финн… – старик развел руками. – Я всегда считал тебя немного умнее. Неужели после всего того, что ты тут видел, ты до сих пор считаешь, что можешь как-то повлиять на события? Поверь, я еще посмотрю на то, как вы друг друга сливаете, чтобы урезать себе хоть немного спокойствия.

– Надеюсь, что эта хрень устроит тебе разнос после того, как ты выпустишь его.

– За меня не беспокойся, – Гаспар приблизился вплотную и прошептал в ухо: – Неужели ты думаешь, что, если я поймал его в бутылку, то не смогу усмирить еще раз? – и уже громче добавил: – И неужели ты думаешь, что он меня не слышит? У них ведь там все, как у людей. Он хочет обмануть меня, а я – его. И пока у нас ничего не получается, мы играем по правилам. А теперь, пожалуй, приступим.

Старик вновь скрылся в тени и вернулся с каким-то инструментом в руке – тонким длинным штырем с ручкой и крючком на конце.

Пламя свечей стало ярче, и Финн разглядел огромное существо в углу. Его снова накрыло волной ужаса. Он попытался отползти от наступающего старика и вдруг понял, что движения больше ничто не сковывает.

– Какого черта?! – завизжал старик и повернулся лицом к демону.

А Финн уже все понял. Выходит, что последний заказ знаменитому в очень узких кругах наемному убийце сделает не кто иной, как настоящий демон. Этой мысли мозг сопротивлялся до последнего.

Дрожащими руками Финн вытащил из кармана гарроту. Старик снова взвизгнул, хотел что-то выкрикнуть, но петля, стянувшаяся вокруг дряблой шеи, не позволила ему. Финн стягивал струну все сильнее. Из появившейся черной полосы потекло несколько ручейков крови. Гаспар отчаянно сопротивлялся. Пытался просунуть пальцы под струну, бил ногами. За воротник ему заливалась уже сплошным потоком кровь. Струна входила все глубже и глубже. Наконец, руки Гаспара безвольно повисли вдоль тела.

Финн с отвращением отбросил труп. Тело глухо упало на пол.

Свечи потухли и Финн оказался в кромешной темноте. Он вспомнил о пистолете и принялся искать оружие на полу. Рука быстро нащупал ствол.

Пуля, конечно, предназначалась не демону. Финн приставил дуло к виску и стал ждать. Где-то совсем рядом послышалось могучее дыхание. Финн почувствовал, как по штанам спереди расползается теплое пятно. Он крепко зажмурил глаза.

(Для Некрофоса)

Демон, или кто бы там ни был, сделал шаг в его сторону. Финна обдало холодным смрадным дыханием. Чудовище зарычало.

Финн попытался нажать на спусковой крючок, но палец внезапно вырвало из скобы и выломало назад. Послышался хруст ломаемой кости. Финн закричал и выронил пистолет. Неведомая сила подняла его в воздух и прижала к стене. Он больше не мог пошевелить ни одним своим членом. Осталась только боль. Рассудок, неумолимо выскальзывающий из головы, вдруг ухватился за мысль о том, что по одному из пунктов сделки, демону предстояло мучить его очень долго.

Финн завопил, когда лицо чудовища оказалось на уровне глаз.

(Конец)

(Для группы Phobos)

Сбоку что-то скрипнуло и в лицо пахнул свежий ветерок.

Открыв глаза, Финн увидел синюю полоску в двери. Сердце забилось с новой силой. Вскрикнув, он бросился к выходу.

Ночь уже полностью завладела миром. Звезды и полная луна освещали путь.

Финн бежал к машине, дико рыча. Несколько раз он споткнулся и кувыркнулся, но тут же вновь вставал и бежал обратно.

Хлопнув дверью автомобиля, он сунул ключ в замок. Фары выхватили потемневшие железные ворота. Финн развернул машину. Колеса подняли облако пыли позади.

– Демону просто насрать! – Финн засмеялся. – Не было никакой сделки. А если и была, то я все сделал. Ему просто насрать меня, на Гаспара и Ерёму! Насрать!

Овраг исчез из зеркала заднего вида, а Финн продолжал вопить, прерываясь время от времени смешками.