Чёрное Солнце

Под заревом Чёрного Солнца

Всё началось с того, что какой-то дурак решил потратить своё желание на создание неприступной башни в центре Москвы. В том, что башню пожелал именно дурак, Хан даже не сомневался. Ну казалось, пожелай себе денег, женщин, на худой конец расправы над злейшими врагами – так нет, обязательно было ставить в центре оживлённого перекрёстка уродливый монолит.

– Товарищ... – Хан вдруг понял, что не знает как обратиться к хозяину башни. – Товарищ хозяин башни! – эхо полицейского мегафона пронеслось по всей улице. – Огласите ваши требования!

Дмитрий выглянул из небольшого застеклённого окна башни и обвёл взглядом всю полицейскую ораву, окружившую перекрёсток.

– Требования, требования... – вслух пробубнил себе под нос Дмитрий. – Чтобы все от меня отстали – вот моё требование.

Прошло почти две недели с тот момента, как башня Дмитрия возникла на пересечении двух крупных улиц. Причудливый гранитный цветок, пробив хлипкий слой столичного асфальта, в считанные секунды вырвался на свободу и взмыл вверх, увеличиваясь в размерах подобно бобовому стеблю из сказки. Сигнал светофора рядом с переходом не успел сменить свой цвет с красного на зелёный, как башня во всём своём великолепии уже выросла посреди перекрёстка, устремив остроконечный шпиль прямо в затянутое облаками небо.

Поначалу пришли полицейские и Дмитрий немного испугался, глядя как они шастают вокруг его нового дома, навешивая жёлтые флажки. Вскоре полицейские ушли и ещё пару дней Дмитрия никто не трогал. Он даже выходил из башни в ближайший супермаркет за покупками. Некоторые прохожие удивлялись, называя Дмитрия «хозяином башни», но большинству было плевать. Что они, воплощённых желаний никогда не видели?

Кассирша Маринка как всегда сидела на своём привычном месте, пробивая товары, конвеером стекающие в лоток за стойкой.

– Вот глупышка, – думал Дмитрий. – Потратила бы своё желание на что-нибудь действительно полезное, вместо того, чтобы работать на этой каторге. Пожелала хотя бы денег что ли, если ни на что другое фантазии не хватает.

– Пакет надо? – раз за разом вопрошала Маринка.

– Я со своим, – раз за разом отвечал Дмитрий.

– Вижу, ты теперь «хозяин башни», – в шутку говорила Маринка. – Пригласил бы меня на чай. Страсть как хочется увидеть что там внутри.

– У меня сейчас сложный период, – отмахивался Дмитрий. – Полицейские всё ходят и ходят вокруг башни, навешивая флажки. Обстановка совсем не романтическая, знаешь ли, – мямлил Дмитрий, заставляя Маринку хихикать над его простодушно-прямыми ответами.

Нет, Маринка, конечно, хороша, но слишком невзрачна, совсем не в его вкусе. Дмитрий мечтал о девушке под стать себе – с большими грудями и хорошей фигурой, не тратящей свои желания на что попало и не работающей на низкооплачиваемой работе. С такой девушкой он с радостью провёл бы оставшуюся часть жизни в своём неприступном гнёздышке. И никто не отвлекал бы его от их маленького уютного счастья...

– Дмитрий Константинович! – голос из громкоговорителя отвлёк Дмитрия от мечтаний. – Разрешите подойти ближе и обратиться! Я один и я без оружия! Я не намерен причинять вам вреда. Хочу просто поговорить.

Дмитрий отложил замызганную кружку с кофе и нехотя встал из за компьютера.

– Выяснили, значит, моё имя, – хмыкнул Дмитрий, открывая дверь башни. – Можете войти.

Этот человек выглядел сурово. Подстриженная клином бородка и пронзительный взгляд напомнили Дмитрию о жестоких полководцах прошлого.

– Здравствуйте, Дмитрий, – человек протянул ладонь для приветствия. – Меня зовут Хан. Я начальник полиции. Другой полиции, если вы понимаете о чём я.

– Все знают о другой полиции, – Дмитрий пожал руку.

Отдел по Борьбе с Незаконными Желаниями. О да, эти ребята успели поломать много судеб. Как только появлялся человек, пожелавший себе чего-то совсем уж невероятного, вроде суперсилы стрелять атомными бомбами из рук, тут же появлялись ОБНЖ и устраняли наглеца. Казалось бы, разумное начинание в деле поддержания мирового баланса, вот только список запрещённых желаний в кодексе ОБНЖ был поразительно длинным. Агенты другой полиции брались за отмену даже самых непримечательных желаний. Например, в прошлом году они зачем-то устранили никому неизвестного шоумена, пожелавшего себе возможность смешить людей по щелчку пальцев. Дмитрий не знал какими принципами руководствовалась другая полиция, зато хорошо понимал: если агенты ОБНЖ заявились к тебе в башню – жди беды.

– Ну и как ты собираешься меня шлёпнуть? – думал Дмитрий. – Пистолет в рукаве припрятал? А может у тебя самого есть суперсила? Сейчас как выстрелишь лазером из глаз...

Однако, Хан был удивительно вежлив. Расспросив Дмитрия о том, как у него идут дела, он вновь пожал ему руку и попрощался, покинув башню тем же путём, каким и зашёл в неё.

– Ничего не понимаю, – недоумевал Дмитрий. – Может он просто убедился в том, что я сильнее него, и не стал лезть на рожон?

И только спустя несколько часов Дмитрий догадался, что его вежливый собеседник изначально не собирался нападать на хозяина – он просто оценивал обстановку и запоминал расположение комнат.

– Ха, – усмехнулся Дмитрий. – Старый проныра не знает, что внутри башни я бог и легко могу менять расположение комнат и коридоров, – стены башни тут же подчинились, деформируя собственные внутренности в ряд небольших тесных камер. – Посмотрим как удивятся агенты ОБНЖ, когда полезут меня штурмовать.

Здесь Дмитрий не ошибся – штурм не заставил себя долго ждать. Агенты другой полиции легко выбили дверь (Дмитрий позволил им это сделать), но застряли в клетке камеры, набившись в неё, как сельди в бочку. Основательно помяв вооружённый отряд прутьями клетки, Дмитрий сжалился и велел башне выплюнуть этот мусор наружу.

– Не буду доходить до смертоубийства, – решил Дмитрий. – Я же не маньяк какой.

– Хан Викторович! – обратился молодой полицейский к своему начальнику. – Прикажете приступать ко второй фазе операции?

В чём точно нельзя было обвинить Хана, так это в нерешительности. Будучи человеком старой закалки, он был очень упорен в достижении своих целей и в любой ситуации был готов на любые, даже самые крайние меры.

– Рано или поздно мы прищучим этого мальчишку, – Хан имел в виду Дмитрия. – Даже если нам придётся сжечь всё дотла.

И в ход пошёл напалм.

Но сколько бы башню ни поливали жидким огнём, она продолжала стоять как ни в чём не бывало. С замиранием сердца Дмитрий следил за огненным вихрем, обволакивающим его неприступное убежище раскалённой стеной. На мгновение Дмитрий даже немного испугался. Агенты ОБНЖ хорошо знали своё дело. Что, если со временем они смогут сломить сопротивление башни? Ведь смогли же они тогда убить человека, который пожелал стать неуязвимым. И что, если Хан пожелает или прикажет одному из своих агентов пожелать, чтобы башня рухнула? Нет, правила Чёрного Солнца не позволят одному желанию отменить другое. Дмитрий подошёл вплотную к окну и поднял голову. Вот он, новый бог всего человечества – безмолвный чёрный кругляш, недвижимо висящий в небе. Сколько жизней он ещё оборвёт? А сколько спасёт?

Устав от бесплодных попыток, люди Хана прекратили огонь. Отозвав огнемётчиков и сев в свои хромированные автомобили, они неторопливо разъехались, оставив башню стоять в гордом одиночестве. Это конец? Дмитрий победил? Нет, всё не может быть так просто. ОБНЖ не сдаётся после первой же неудачи. Наверняка они притаились где-нибудь за углом, чтобы в решительный момент напасть на него исподтишка.

Подождав ещё несколько часов, Дмитрий вернулся к компьютеру, а когда наступила ночь, создал для себя кровать и завалился спать. Проснувшись на следующее утро, Дмитрий первым делом побежал к окну. Полицейских по-прежнему не было, только пара редких прохожих в отдалении шли по своим делам. Дмитрий осторожно высунулся из-за дверного проёма и огляделся. Медленно ступая по тротуару и в любой момент готовый забежать обратно в башню, он направлялся к супермаркету. За кассой привычно сидела Маринка и со скуки листала телефон – утром покупателей не было.

– Привет, – поздоровался Дмитрий.

– О, поздравляю! – увидев старого знакомого, Маринка почему-то пришла в восторг. – Здорово ты вчера разогнал этих копов.

– Но откуда ты знаешь? – удивился Дмитрий. – Тебя же там не было. Постой-ка... Ты агент ОБНЖ! – Дмитрий засунул руку в карман, делая вид, что хватается за невидимый пистолет.

– Нет же, глупый, – Маринка хихикнула. – Ты герой вчерашних новостей на первом канале. И о твоих приключениях знает уже вся Москва. У тебя в башне что, телевизора нет?

– Только компьютер, – честно признался Дмитрий. – Телевизор я не смотрю.

Ну и дела. Похоже, он и правда стал героем на один вечер. А это значит победа? Дмитрий и правда победил! Уделал этих полицаев, которым только дай повод и они будут кошмарить тебя даже за самое невинное желание. Направляясь обратно к башне с полным пакетом еды, Дмитрий гордился собой. Ещё бы, ведь не каждый день обычному человеку удаётся...

В глазах помутилось и сознание меньше чем за секунду покинуло Дмитрия, заставив его выронить пакет из рук. Голова с глухим стуком безжизненно упала на криво облицованную плиткой мостовую. Снайпер хорошо знал своё дело. С каждым мгновением лужа крови под неподвижным телом Дмитрия расползалась вширь, тонким ручейком стекая между поребриками мостовой.

– Приём, Ифрит. Цель уничтожена.

– Вас понял, Оса. Товарищи, мы его сделали! – ухмылялся Хан, празднуя победу со своими подчинёнными. – Пошлите медиков, пусть уберут тело с тротуара. Да, и снесите наконец эту чёртову башню.

Однако, всего через десять минут Хан получил новое сообщение от встревоженных медиков.

– Приём, Ифрит. Тело исчезло.

– Что значит исчезло? – возмущению Хана не было предела. – Не мог же труп вскочить на ноги и сбежать!

– Секунду... Ифрит, вижу цель. Он снова находится в башне.

– Что? Как такое возможно?

Рано праздновать победу, мерзавец. Дмитрий облокотился на дверной проём, с улыбкой победителя наблюдая за впавшими в ступор медиками.

– Убить-то ты меня убил. Но я был бы идиотом, если бы не застраховался от подобного случая.

Дмитрий хорошо умел скрывать свои секреты. Никто не знал, что башня, дававшая ему приют и защищающая от атак извне, была ко всему прочему ещё и точкой воскрешения, рестарта своего хозяина.

– Можете убивать меня хоть сотню раз, – ликовал Дмитрий. – Я всё равно воскресну в башне. А внутри башни вы меня не достанете, потому что на своей территории я всемогущ. Идеальная схема неуязвимости! Не то, что у того якобы неуязвимого неудачника, которого вы тогда пришили.

С этого момента Дмитрий безбоязненно мог отлучаться из башни в супермаркет. Снайперы подстреливали его ещё несколько раз, и даже пытались слямзить тело до воскрешения, но каждый раз терпели неудачу, и в итоге отступили. Теперь Дмитрий был безоговорочным хозяином перекрёстка. Он мог ходить где захочет, делать что захочет, и никто не пытался его остановить.

А ещё через неделю на пороге башни возникла загадочная незнакомка. Он была как раз во вкусе Дмитрия: стройное тело, большая грудь, томное лицо. Вот только Дмитрию не было понятно как она смогла войти в башню без его разрешения.

– Обожаю памятники архитектуры, возведённые желаниями, – не здороваясь, начала щебетать незнакомка. – Однажды я была в Найроби, так там один местный житель потратил своё желание на возведение самого высокого в мире десятикилометрового небоскреба. Правда, потом он всё равно рухнул, потому что желание было неправильно сформулировано, – заливисто расхохоталась девушка.

– Вы вообще кто, тётя? – Дмитрий взял со стола полупустой бокал с дешёвым вином из пакета, прислонился к стенке и начал не спеша потягивать содержимое, перебирая в голове возможные варианты появления его новой гостьи.

– Извини, не представилась. Лия, – протянула ладонь незнакомка, но Дмитрий не шелохнулся.

– Ты не можешь быть здесь. Даже если очень-очень сильно пожелаешь этого. В этой башне я царь и бог, а одно желание не может отменять другое. Чёрное Солнце этого не позволит.

– Оно и не отменяет. Ты по прежнему царь и бог в своей башне, разве нет?

Лия была привлекательна. Но Дмитрия отпугивало её неожиданное абсолютно нелогичное появление. Своим визитом она словно разрушила его маленький неприступный мирок, в котором не было место ни для кого другого, кроме его хозяина.

– Дай угадаю, ты агент ОБНЖ? – Дмитрий отложил бокал с сторонку и сел на стул, размышляя что делать с незнакомкой, если она внезапно нападёт.

– Я? ОБНЖ? – незнакомка вновь заливисто рассмеялась. – Ни за что не стала бы сотрудничать с этими упырями. Если бы я была агентом ОБНЖ, я бы наверное постаралась проникнуть в башню незаметно и ударить тебе в спину. Но уж точно не заходить с главного входа и не разговаривать с тобой пока ты пьёшь... что там у тебя?

– Неважно, – отмахнулся Дмитрий. – И всё-таки, как ты попала в башню?

– Когда-то я пожелала... – лицо незнакомки стало серьёзным. Она явно не знала с чего начать свой рассказ. – В общем, я могу становиться бесплотной как ветер и проникать в любые самые потаённые места. Я выросла в небольшом северном городке, где зима была по десять месяцев в году, и я всегда мечтала о путешествиях. И вот, моё желание наконец-то сбылось, – Лия развела руками. – Ну что, покажешь мне свою башню? Или выгонишь вон? – незнакомка умоляюще уставилась на Дмитрия.

После нескольких визитов Лии Дмитрий привык к ней. Полицейские по-прежнему не смели его трогать, раз в неделю появляясь в порядочном отдалении от башни и делая какие-то снимки. Однако, в один из дней привычный уклад его жизни был разрушен. Когда Дмитрий в очередной раз проводил время с Лией, агенты ОБНЖ оперативно оградили башню плотными металлическими ставнями.

– Нас заперли в ловушку, – заключил Дмитрий, глядя как последние лучи солнца исчезают за непроницаемыми листами металла. – Надо включить свет, – на потолке комнаты сами собой возникли мраморные плафоны.

– Ого, ты и так умеешь? Хотя, если честно, меня уже ничего не удивляет, – Лия пригубила из бокала вслед за Дмитрием.

– Ты ещё всего не видела, – красовался Дмитрий. – Эти идиоты думают, что смогут закрыть мою башню, изолировать её. Но смотри что будет дальше, – с этими словами снаружи башни послышался скрип, а вслед за этим, протяжно охнув, одна из металлических ставень повалилась прямо на бетон.

– Ты что, можешь двигать башней?

– Не задавай вопросов. Смотри, – Дмитрий сделал жест рукой в сторону окна.

За окном разворачивалась странная картина. Агенты ОБНЖ с пистолетами и автоматами хаотично сновали туда-сюда, перекатываясь и стреляя в разные стороны. Издалека могло показаться, что они ведут беспорядочный огонь друг по другу, танцуя какой-то непонятный танец, но стоило Лии приглядеться, как она различила фигуру неизвестного существа, сливавшегося с серой плиткой мостовой.

– Это что, голем? – встревожилась Лия, глядя как потоки песчаного вихря раскидывают агентов ОБНЖ.

– Он и есть, – Дмитрий был горд своим детищем.

Пули проходили сквозь голема, не причиняя ему никакого вреда. Агенты другой полиции были абсолютно беспомощны против своего сверхъестественного противника. Раненые пытались вставать, но были придавлены к земле столбами многочисленных песчанных щупалец голема.

– Это невероятно. Никогда не видела ничего подобного, – комплименты Лии воодушевляли Дмитрия.

Вдоволь побесновавшись и не оставив на поле боя соперников, голем принялся за ставни, легко срывая их с башни одну за другой. Наконец, когда со ставнями было покончено, песчаное создание подошло вплотную в башне и вновь стало с ней единым целым.

– Это только один был. А так я могу и одновременно десятью управлять, – похвастался Дмитрий, гадая сможет ли он призвать больше одного голема за раз.

Чувства Дмитрия к Лие день ото дня становились всё глубже, пока не оформились в привязанность. Казалось, она тоже испытывает к нему чувства, но в ней было что-то роковое – маленький холодный айсберг, который прятался в глубине её сердца и не давал Лие раскрыться Дмитрию целиком.

– Расположение комнат в башне может меняться, – объяснял Дмитрий. – Но сердце башни всегда находится в самой её глубине, под шпилем. Сердце отвечает за жизнь башни. Не будет сердца – не будет и самой башни. Само собой, с сердцем ничего не случится, ведь никто не сможет проникнуть в башню без моего позволения. И уж тем более никто не сможет одолеть в ней меня, – успокаивал себя Дмитрий.

Потом была ночь любви и Дмитрию казалось, что его доверие к Лие было вознаграждено сполна. Однако, сама она не торопилась открывать Дмитрию свою душу.

– Нам нужно больше доверять друг другу. Ведь мы собираемся жить здесь долго и счастливо, – любил повторять Дмитрий. В ответ на его речи Лия послушно кивала.

Однажды, он вышел за очередной пачкой дешёвого вина. На улице светило солнце. Несмотря на будний день, перекрёсток был пуст.

– Тебе что-нибудь взять? – спросил Дмитрий перед уходом.

– Нет, спасибо. Можешь не торопиться, я подожду.

– Подождёшь? Чего? Моего возвращения? – пожал плечами Дмитрий и направился в сторону супермаркета.

– Закрыто, – подёргал Дмитрий ручку двери и заглянул через стеклянные витражи внутрь здания. – Должно быть, у них ремонт.

Что ж, единственное утешение это вернуться и провести этот день с Лией, допивая остатки вчерашнего вина и коротая время в бесконечных разговорах обо всём на свете. Предательская пуля снайпера пронзила ногу Дмитрия насквозь, заставив его подкоситься и упасть на землю.

– Да сколько ж можно! – хоть Дмитрий и привык к выходкам снайперов, ему всё равно было очень больно.

Вторая пуля прошла через живот. Теперь Дмитрий недвижимо лежал среди редкой травы, ожидая пока жизнь окончательно покинет его.

– Надо будет натравить на них големов, – промелькнуло у него в голове. – Не в одиночку же им развлекаться.

Третья пуля заставила содержимое головы Дмитрия разлететься на два метра вокруг.

– Скорее, к башне! – подсознание Дмитрия тонкой змейкой устремилось к спасительному дому. Но сколько бы оно ни металось в воздухе, ему не удавалось найти отправной точки, с которой можно было бы начать воскрешение.

– К башне! К башне! – агонизировало подсознание, не в силах найти то, к чему оно так жадно тянулось. Дмитрий чувствовал, что его жизнь угасает. Но самое страшное было в том, что он понимал, что она угасает окончательно. Башня была разрушена? ОБНЖ смогли найти способ обойти его неуязвимость? Как много вопросов и ни на один из них ему не суждено было узнать ответа. Похоже, он окончательно проиграл. Прощай, башня. Прощай, Лия...

Хромированные автомобили ОБНЖ неторопливо окружили неприступный монолит посреди перекрёстка. Полицейских было много. Каждый из них держал в руках оружие, будто готовясь вступить в бой с хорошо подготовленным отрядом врагов. Испуганно озираясь по сторонам, из башни с опаской выглянула девушка. Сойдя с крыльца, девушка пошла навстречу к многочисленным полицейским. Напротив неё, улыбаясь хищной улыбочкой, стоял хорошо знакомый полицейский.

– Сделала?

– Да. Прилепила прямо на сердце башни. Потом вернулась на первый этаж и услышала взрыв.

– Хорошо, – удовлетворённо кивнул головой Хан.

– Хан Викторович, прикажете убрать? – один из команды медиков указал на остывающее тело Дмитрия.

На секунду Хану показалось, что Дмитрий сейчас вскочит, воскреснет с единственной целью – вцепиться ему, Хану, в горло; но ничего не происходило – то, что недавно было Дмитрием, не проявляло никаких признаков жизни.

– Убирайте.

– Хан Викторович, что насчёт нашего договора? – заметно волнуясь, спросила Лия.

– Свою часть сделки ты выполнила. Настало время мне выполнить свою. Завтра транспортируем твою маму в Германию и положим в клинику.

– Спасибо, Хан Викторович.

Со стороны башни послышался протяжный грустный скрип. Лишившись своего хозяина, монолит осел, разрушился под собственным весом, медленно превратившись в груду песка, кирпичей и обрезков металла. В воздухе тут же заплясала чёрно-ржавая пыль.

– Глупый, глупый Димка, – Лия провела ладонью по лицу, стирая со лба ржавый налёт. – Спасибо, что оказался достаточно наивен, чтобы уступить мне первенство в гонке жизни. Прощай, бывший хозяин башни. Теперь меня ждут куда более важные заботы, чем нелепые игры в любовь. Прощай навсегда.

* * *

Сознание возвращалось не сразу. Казалось, он медленно просыпался ото сна, пока кровь заполняла его затёкшие от после долгого лежания конечности. Дмитрий открыл глаза и потянулся. Его окружала небольшая комнатка, обставленная так, что можно было подумать, что здесь живёт какая-то совсем старая бабушка. Дмитрий ощупал свою голову. Голова была цела, равно как и все остальные части тела. Всё ещё ничего не понимая, Дмитрий встал с кровати, вышел из комнаты и открыл входую дверь дома.

В глаза ему ударил яркий луч солнечного света. За дверью простирался засаженный помидорами и картошкой огород, а во дворе рядом с домом сидела Маринка.

– Как спалось? – Маринка помахала рукой Дмитрию.

– Это рай?

– Это деревня под Москвой! – глупо захихикала Маринка.

– Но как? Я же точно помню, что умирал! – недоумевал Дмитрий.

– Правильно помнишь, – согласилась Маринка. – Как только я увидела, что твоя башня упала, я сразу поняла что произошло. И пожелала, чтобы ты снова оказался жив.

– Ты потратила своё желание на меня? Наверное, я должен сказать спасибо, но, знаешь, это самая глупая трата желания, что я видел в своей жизни.

– То же можно было сказать и о твоей башне, – не осталась в долгу Маринка.

– Во дела! Не верится, что я до сих пор жив, – Дмитрий присел рядом с Маринкой. – Много времени прошло с момента моей смерти? Интересно, что сейчас с Ханом? И Лией?

– Всего сутки. Мне не нужно твоё спасибо, но о единственной вещи тебя прошу: забудь о мести Хану. Или о том, чтобы поквитаться Лией.

– Да без проблем! – легко согласился Дмитрий. – Я и не собирался искать Хана. Или Лию. Или как там её на самом деле зовут. Пусть делают что хотят.

– Вот и хорошо, – Маринка положила свою голову на плечо Дмитрия.

Дмитрий не стал рассказывать Маринке о вездесущей ржавчине, сокрытой в сердце его бывшей башни и призванной стать последним подарком тому, кто посмеет её уничтожить. Не стал он рассказывать и о том, что каждый, на кого попадут споры грибка, сам постепенно начнёт превращаться в ржавчину – до тех пор, пока через три дня окончательно не превратится в безжизненный кусок металла. Зачем Маринке такие ужасные подробности? Лучше просто сидеть на природе и наслаждаться моментом. Воистину, Дмитрий хорошо умел скрывать свои секреты.

Прошёл месяц. Дмитрий и Маринка неплохо обустроились в деревне. Дмитрий оказался хорошим мастером на все руки и быстро поменял шифер на крыше. Маринка не могла нарадоваться тому, как резво он решает вопросы с домом и обустраивает их новое жилище. Вокруг расцветал причудливый новый мир – мир, в котором у каждого человека было право на самое безумное желание. В отличие от большинства других людей, У Маринки и Дмитрия больше не было желаний, потому что они оба успели их потратить. Им никогда не было суждено обзавестись суперсилой, получить гору денег или слетать на Луну. Но знаете что? Эти двое были совершенно счастливы.

Проснись, Дракончик

Драконедельник – лучший день для прогулки по морскому побережью. Набирая скорость и сшибая противников острыми рогами, фиолетовый дракончик успел зацепить парочку сундуков, из которых тут же выпали самоцветы. Красный самоцвет – плюс одна денежка, зелёный – плюс две, а фиолетовый – аж плюс десять! Четырёхзначная цифра над головой дракончика изменила своё значение, увеличившись в десятках. Что теперь? Точно, надо помочь тюленятам! Три тюленьих ребёнка в забавных детских матросках послушно ждали пока дракончик пересечёт условную черту, чтобы запустилась очередная скриптовая сценка. Очистить пляж от грубых носорогов – прихвостней Коротышки? Легко! Найти сокровище в морских глубинах? В этом мире нет ничего, что было бы не по плечу неугомонному Дракончику! И вот, пляж очищен, сокровище найдено – на этом драконья работа здесь закончена. Расправив крылья, наш герой прыгает прямо в портал, который доставляет его обратно в Летний Лес. Пока, гостеприимный пляж! Пока, тюленятки!

Аккуратно спланировав на поверхность мраморного уступа, Дракончик вприпрыжку побежал в сторону широкой поляны. Он отчаянно хотел нового приключения. Но нескладный гомон из голосов, пытающихся переспорить друг друга, дал ему понять, что в Летнем Лесу произошло что-то очень нехорошее.

– Военное положение! – торжественно провозгласил пингвин в каске и с ракетным ранцем за спиной. – Срочно созываю армию колибри!

– Хватит драматизировать и нагнетать панику, – решительно возразила рыжеволосая кенгуру с короткими косичками. – Как будто это в первый раз так.

– Кенга права, – согласился гепард, стоящий на задних лапах. – Коротышка и раньше захватывал орбы. Ничего сверхъестественного в этом нет. Надо только дождаться Дракончика. Он вернётся и отвоюет орбы обратно, – при слове «отвоюет» Пингвин заметно оживился и заёрзал.

– Но ведь раньше Коротышка захватывал лишь по одному орбу, – стройная крольчиха в платье мягко коснулась руки Гепарда. – А сейчас впервые захватил целых два. Если он захватит все три... – крольчиха осеклась.

– Конец всего, – прошептал с дальнего угла медведь Толстосум так, чтобы все услышали.

Остальные обитатели леса встревоженно загалдели.

– Что за шум?

Жители леса с надеждой устремили свои взгляды на гордо раскинувший крылья силуэт, внезапно возникший на краю поляны.

– Дракончик! – хором воскликнули все.

– Вам не о чем беспокоиться, – оглядывая лесных жителей, Дракончик прошёл сквозь толпу и оказался в центре поляны. Сев на задние лапы, он зевнул. – Делов-то – навалять Коротышке. Я хоть сейчас готов это сделать.

– А ты уверен, что этого хочешь? – осторожно спросила крольчиха.

– Что за вопросы? Разве нам не нужно вернуть орбы и открыть порталы в Осенние Равнины и Зимнюю Тундру?

– Думаю, Кроля имела в виду другое, – смутился Гепард.

– Ты же не хочешь сказать, что... – нахмурился Дракончик.

– Нет-нет, – замотал ладонями и головой Гепард. – Ты же знаешь, что я меньше всего хочу возвращаться.

Медведь Толстосум покинул налёженное место и приблизился к Дракончику.

– Ну ладно. Я открою портал. Пройти через него будет стоить двести... нет, триста самоцветов!

– Толстосум, – неодобрительно замотала головой Кенга. – Нашёл время.

– Нет, он прав, – неожиданно возразил Дракончик. – Не менять же правила из-за выходки зарвавшегося Коротышки. К тому же, самоцветы и предназначены, чтобы их тратить, – четырёхзначное число над головой дракончика уменьшилось на три сотни.

– Я вернусь как только орбы будут у меня! – прокричал Дракончик, пролетая сквозь арку.

– Ну вот, облом, – вздохнул Пингвин, как только фиолетовый герой скрылся за аркой. – А ведь могли бы и повоевать. Хоть какое-то развлечение было бы.

– В этом мире восемь порталов в восемь разных миров. Выбирай любой и играй там в войнушку, – предложил Гепард.

– Но ведь количество миров ограничено. Рано или поздно это наскучит, – Пингвин сменил тон на жалобный.

– Как будто до этого ты выходил куда-либо кроме работы и магазина, – саркастично фыркнул Гепард. Кроля понурила голову.

В логове Коротышки было тихо. Нарушали тишину только потоки лавы, шипящие по всей видимой поверхности уровня. Сам Коротышка, парящий на огромном, но тупоголовом драконе, казалось, специально ожидал своего противника. Рог на его голове был начищен до блеска, отражая фрак и мантию, в которых ящероподобный Коротышка решил встретить Дракончика.

– Я, разумеется, понимаю, что мы враги, и что наше сражение неизбежно, – начал Коротышка, указывая своим золотым жезлом на предстоящего противника. – Но давай хотя бы поговорим.

– У тебя нет не единого шанса, – Дракончик на лету послал в Коротышку огненный шар, от которого тот ловко увернулся.

– Например, о мотивах, заставивших меня реквизировать орбы.

– Реквизировать? Мы не на уроке словесности, дядя, – усмехнулся Дракончик и пульнул ещё один шар, слегка опаливший мантию однорогого. Золотой жезл застучал по крепкой черепушке огромного дракона, призывая того уворачиваться лучше.

– Просто позволь мне заполучить третий орб и закончить игру. Дай вернуться к жене, которую я не видел уже много месяцев. Неужели тебя совсем не трогает моё положение? Не такого я ожидал от благородного дракончика. Ведь я не собираюсь уничтожать мир или причинять вред твоим друзьям. Я всего лишь хочу вернуться домой!

– О чём ты? Ведь ты уже на своей жене сидишь, – третий шар достиг цели и Коротышка, выронив орбы, полетел с огромного дракона прямо вниз, в лаву.

– Умри, злодей! – обрадовался Дракончик, в уме всё же подметив, что Коротышка бессмертен. Таково было ограничение, налагаемое этим миром на всех живых персонажей.

Триумфальное возвращение Дракончика домой оказалось не таким триумфальным. Гепард был доволен и постоянно шутил, но другие персонажи не разделяли его радости касательно победы их фиолетового друга.

– Чего вы, ребята? – недоумевал Гепард. – Ведь мы считай почти мир спасли. Можно было бы хотя бы улыбнуться, – в ответ Кенга вымученно выдавила из себя улыбку, показывая насколько её это бесит.

– Время открыть доступ к Осенним Равнинам и Зимней Тундре, – вильнул хвостом Дракончик, оглядывая друзей.

– Не лучше ли сначала отпраздновать победу? Сегодня мы вернули целых два орба – события такого масштаба случаются нечасто.

– И то верно!

Медведь Толстосум достал из своего безразмерного кошелька невесть как оказавшиеся там бокалы, а Пингвин наполнил их нектаром, собранным колибри. Кенга начала безумно прыгать по поляне, пиная овечек. Все прочие заскриптованные персонажи образовали собой полукруг, раз за разом воспроизводя анимацию радости.

– А давай попробуем... – смущённо предложил Гепард Кроле, уединившись с ней за высоким мраморным пьедесталом.

– Я бы тоже хотела, но у нас же нет сам знаешь чего. Я даже платье снять не могу.

– Тогда давай просто трогать друг друга и целоваться.

В это время Дракончик бегал от колонны к колонне, принимая поздравления от жителей леса. Наконец, устав бегать, он свернулся калачиком и заснул крепким сном.

Утром обитатели Летнего Леса проснулись одновременно.

– Пропали! – бесновался дракончик, посылая огненные шары в мраморные колонны и подпаливая заскриптованных персонажей.

– Ты можешь успокоиться и рассказать что случилось? – на крики Дракончика быстро подоспел Гепард и остальные жители леса.

– Орбы сами собой не пропадают, – глаза Дракончика были налиты кровью. – Значит их взял кто-то из вас!

– Зачем вообще кому-то брать орбы? – пожал плечами Толстосум, на что Кенга с подозрением сощурилась.

– Например, потому что этот кто-то слишком любит прятать у себя в кошельке всякие драгоценности.

– На меня не смотри, – Толстосум поспешно спрятал кошелёк за спину. – Ты сама знаешь, что мне это нужно меньше, чем кому-либо из вас.

– Вы хоть понимаете к чему может привести эта кража? – Дракончик нетерпеливо тряхнул хвостом, пытаясь донести свою мысль до друзей. – Если орбы окажутся в лапах Коротышки... вы сами знаете чем всё это кончится.

Все действительно знали. Но продолжали молчать, предпочитая держать невысказанную мысль при себе.

– Если орбы действительно взял кто-то из нас, а больше их взять некому, необходимо очертить круг подозреваемых, – Кроля небрежно смахнула белокурую чёлку набок.

– Если подумать, то у Гепарда и Кенги орбов быть не может, потому что их некуда спрятать, – наморщил лоб Пингвин. – А вот Толстосум и Кроля теоретически могли спрятать орбы под одеждой или в кошельке.

Кроля покраснела и оттянула подол и без того короткого платья, пытаясь прикрыть колени.

– Не стоит также забывать про пингвинью каску, – умело парировала Кроля. – Я думаю, нужно обыскать её первой.

– А? Что? Мою каску? – глупо хихикнул Пингвин. – Действительно, я как-то не подумал.

– Кроля говорит дело, – согласился Дракончик. – Пусть каждый покажет что у него есть. Толстосум – кошелёк, Пингвин – каску. А Кроля... Ты же сама понимаешь, что под одеждой текстуры не прорисованы. Значит, и стыдиться нечего.

Выполнив требование дракончика, жители леса так и не обнаружили искомые орбы. Каска была пуста, в кошельке были только монеты, ну а платье... Под ним тоже ничего не было.

– А что, если это Коротышка прокрался, пока мы спали? – предположил Пингвин.

– Нет, ему сюда вход закрыт, – развёл руками Гепард.

– Я думаю, преступник просто перепрятал орбы, чтобы не держать их у себя, ведь тогда их бы сразу обнаружили, – вновь сощурилась Кенга.

– Возможно, но это не приближает нас к раскрытию дела, – заключил Гепард. – По-моему, мы взялись за палку не с того конца. Если орбы действительно украл кто-то из нас, нужно установить наиболее правдоподобный мотив, которым руководствовался гипотетический вор.

– И какие у тебя предположения? – Дракончик сел на траву и зевнул.

– Я надеялся ты нам подскажешь. Ведь только ты знаешь всех подозреваемых самолично.

– Если так подумать, – фиолетовый детектив оглядел своих друзей. – То у тебя меньше всего причин красть орбы. Во-первых, ты мой лучший друг. Во-вторых, если Коротышка закончит игру, ты вернёшься к своему исходному состоянию. Я очень сомневаюсь, что тебе хотелось бы оказаться вновь прикованным к инвалидному креслу.

Дракончик перевёл взгляд с Гепарда на медведя.

– И это вряд ли ты, Толстосум. Насколько я знаю, ты вызвался добровольцем, потому что задолжал очень много денег в том мире. Вернувшись, ты бы попал в тюрьму или ещё что похуже.

– Зато теперь сам беру со всех самоцветы, – не упустил случая напомнить Толстосум.

– Что насчёт остальных? – осмотрелся Гепард.

– А может они сами расскажут? – предложил Дракончик. – Я не успел расспросить всех, когда загадывал своё желание. Пингвин?

– Моя история, наверное, самая дурацкая, – вздохнул Пингвин. – Я потратил своё желание на полнейшую ерунду – чтобы доказать самому себе, что желания не работают. А когда убедился, что это не так, то сильно пожалел. И захотел стать частью чужого желания. И вот, я здесь.

– Что я могу сказать? – начала Кроля. – Мне просто слишком не нравилось в том мире и я решила сменить его на этот. Слишком банальный мотив, да? В это действительно сложно поверить.

– Мне было интересно каково это – жить внутри вымышленной компьютерной игры, – честно призналась Кенга. – Я захотела приобрести этот опыт.

– Если рассуждать логически, у Кенги больше всего причин хотеть отката к исходному состоянию, – заметил Толстосум. – Опыт она приобрела, теперь можно и назад вернуться.

– Держи свои подозрения при себе, медвежий окорок, – огрызнулась кенгуру.

– Нет, так не пойдёт, – мотнул головой Дракончик. – Кидаясь друг в друга обвинениями, мы ничего не добьёмся.

Жители леса замолчали, ожидая какую идею выдаст им дракон.

– Я должен обыскать все миры, – расправив крылья, фиолетовый герой помчался к ближайшему порталу. – Если орбы в одном из них, я обязательно их найду.

– А мы? – крикнул вслед Толстосум.

– Ждите меня здесь. Я вернусь как только орбы будут у меня! – последнюю фразу Дракончик выкрикнул на ходу прыгая через арку портала.

– Всё. Убежал, – вздохнул Пингвин. – Ну и что нам теперь делать?

– Я, конечно, не призываю никого бунтовать, – Кроля оставляла паузы между фразами, тщательно подбирая слова. – Но если у кого-нибудь из вас вдруг осталось неиспользованное желание... Чисто теоретически... Я не говорю, что этот человек должен поднять руку и прямо сказать «да, у меня есть неизрасходованное желание». Но потратив желание можно было бы вернуть всех домой. Если бы вы сами этого захотели, разумеется.

– Не выйдет, – покачал головой Гепард. – Одно желание не может отменять другое или идти ему вразрез. Ты лучше меня знаешь правила Чёрного Солнца.

– Значит, остаётся только сидеть и ждать? – Толстосум плюхнулся прямо на лужайку, подмяв собой травяной ковёр. – И ничего нельзя сделать?

– Не знаю как вы, ребята, а я не намерен сидеть сложа лапы, – Гепард подскочил к соседнему порталу. – Я сам найду орбы и принесу их сюда. И сделаю это даже быстрее Дракончика!

– Но он велел ждать его здесь! – заволновавшись, воскликнул Толстосум, однако, Гепард его уже не услышал.

– Пожалуй, последую примеру Гепарда, – вслух высказала свою позицию Кроля, подбежав к третьему порталу.

– Этак мы все разбредёмся, как козлики по горам! – от волнения Толстосум вскинул лапы над головой. Кроля беспрепятственно скрылась за аркой.

– Если вам интересно моё мнение, – Кенга скрестила лапы на груди. – То Кроля наиболее вероятный кандидат в воришки.

– Почему это? – Пингвин поправил съехавшую набок каску.

– Странный мотив быть здесь. Подсознательное желание покинуть это место.

– Это не у неё одной так, – многозначительно вздохнул Толстосум.

Пингвин молча понурил голову, словно соглашаясь с медведем.

Лавовые реки в логове Коротышки шипели и булькали, угрожая неосторожному гостю моментальным обнулением здоровья. Сам хозяин уровня отдыхал на гранитном утёсе, свесив вниз ноги. От долгого сидения на скале фрак Коротышки запылился, но его хозяин не обращал на это никакого внимания, поглаживая по голове огромного дракона, лежащего рядом с ним.

– Потерпи, – Коротышка обращался к дракону, ничуть не смущаясь тем, что его собеседник был бездушным скриптовым персонажем. – Ещё немного, может пара дней, и у нас появится шанс вырваться из этого проклятого места. Потому что если не получится, я, наверное, сойду здесь с ума. Никогда не думал, что буду так скучать по обычным учительским будням. Тебе хорошо, ты скуки вообще не чувствуешь.

– Не отвлекаю?

Коротышка обернулся. За его спиной стояла фигура, с ног до головы облачённая в малиновую мантию. Голос неведомого гостя невозможно было различить из-за капюшона, целиком скрывающего голову. Лица не было видно по той же причине.

– А, это ты, – Коротышка встал на ноги – А я тут, как видишь, понемногу крышей еду. Что-нибудь получается?

– Орбы у меня. Первая часть плана выполнена. Осталось самое сложное: заполучить и доставить сюда третий орб.

– Пока что у меня нет идей как это можно осуществить. Разве что Дракончик сам придёт ко мне в логово и вручит орб лично в руки.

– Побереги свои силы для финальной битвы. Сейчас ты всё равно ничего не можешь сделать.

– Знаю. Мой мир ограничен этим лавовым озером. Соваться в Летний Лес запрещает сама игра.

– Я достану последний орб, – фигура в капюшоне обернулась, намереваясь уйти. – И тогда тебе останется только победить Дракончика в финальной битве, чтобы мы смогли вернуться домой.

– Эй, – позвал Коротышка, перед тем как его гость скрылся в искажённой ряби портала. – Спасибо. За то, что делаешь для всех нас.

Фигура ничего не ответила.

– Ну сколько можно было ждать? – захныкала Кенга, когда Дракончик наконец вернулся с поисков. – Дал бы нам какое-нибудь задание что ли? Я тут от скуки совершенно испрыгалась.

– Ага. Например, разбиться на два лагеря и начать воевать друг с другом, – мечтательно захлопал короткими крылышками Пингвин, за что удостоился тычка от кенгуру.

– Прости, что не послушались, – Кроля развела руками. – Но я подумала, что мы сможем принести больше пользы, если поищем орбы параллельно с тобой.

Гепард в оправдание только пожал плечами.

– Хватит пустых разговоров, – нетерпеливо потряс кошельком медведь. – Пусть лучше он наконец скажет, что его экспедиция увенчалась успехом.

Дракончик виновато отвёл взгляд в сторонку.

– Я обыскал каждый закоулок каждого из восьми миров, – он сел на траву и почесал щёку когтистой лапой. – Но так и не смог найти орбов. Это какая-то мистика. Их нет ни у вас, ни на уровнях. Где же они тогда вообще могут быть? Может это какой-то глюк? Может сквозь текстуры провалились?

– Главное, что у тебя остался третий орб, – важно заключил Толстосум. – Без него Коротышке не видать победы, как своего рога. Беспокоиться не о чем. Мир игры не будет разрушен и все мы останемся на своих местах.

Жалобный блеск в глазах остальных жителей давал понять, что они не разделяют позиции Толстосума.

– Может нам разбиться на пары и ещё раз прочесать уровни? – предложил Гепард. – Ты вполне мог что-то упустить во время своих поисков.

– Боюсь, ничего другого не остаётся, – согласился Дракончик.

– О, чур я с Кролей! – поднял руку Пингвин.

– Мечтай, яйцеголовый, – резко осадила приятеля Кенга. – Девочки направо, мальчики налево.

– Гепард, пойдёшь со мной, – подбежал к порталу Дракончик. – Начнём с Солнечного Пляжа.

На уровне было спокойно. Носороги сновали туда-сюда, крабы по своему обыкновению поджидали неосторожных прохожих у кромки воды. В одном из дальних углов скромно стояли скриптовые персонажи – тюленятки.

– С чего начнём? – Дракончик обвёл пляж глазами. – Я обыщу сушу, а ты полезешь под воду? Или наоборот?

– Да, я как раз хотел сказать... – замялся Гепард. Дракончик вопросительно глянул на друга.

– Может искать орбы это не такая уж хорошая идея? Это я к тому, что не всем хотелось бы провести остаток вечности внутри повторяющейся видеоигры.

– Тебе что, захотелось вернуться в инвалидное кресло? – Дракончик с подозрением начал сверлить Гепарда взглядом.

– Мне – нет. Но подумай о других жителях леса. Разве ты не успел заметить, что этот мир, он ненастоящий? Здесь не получаешь удовольствия от еды. Здесь не получаешь удовольствия от общения, ведь все персонажи это неодушевлённые скриптовые болванчики. Здесь даже поцеловаться нормально нельзя! – выпалил Гепард, вспомнив о своих сложностях с Кролей.

– И что, предлагаешь заявиться к Коротышке и отдать ему последний орб? Давай, победи нас и закончи игру? Так что ли получается?

– Мы все устали, Ларик.

Дракончик в ярости раскинул крылья, обдавая гепарда струёй пламени из своего рта.

– Я же просил никогда больше не называть это имя! – он угрожающе нагнул рога в сторону Гепарда. – Я Дракончик, ясно? И я тратил желание всей своей жизни не для того, чтобы потом отказываться от него только потому, что вам, видите ли, надоело! К тому же я не помню, чтобы я тащил вас сюда силой. Вы все добровольно согласились стать частью моего желания!

– Кроме Дим Палыча.

– Кроме Коротышки! Он заслужил!

Гепард сел на песчаную текстуру пляжа, обняв колени руками.

– Я разговаривал со всеми остальными жителями леса. Они сильно страдают. Даже Толстосум не против вернуться. Разве мир, построенный на страданиях стоит того, чтобы в нём жить?

Дракончик отступил на шаг назад и резко замотал головой, словно желая прогнать услышанные слова.

– Разве ты не мой лучший друг? Разве ты не должен во всём поддерживать меня?

– Мой лучший друг это Кроля, Ла... Дракончик.

– Но почему? Я думал...

– Чтобы человек стал твоим лучшим другом, недостаточно вынуть его из инвалидного кресла и запереть в сказочном мире. Друзьями становятся не в благодарность, а из симпатий.

Ошарашенный словами Гепарда, Дракончик тоже сел на песок, даже забыв зевнуть или почесать мордочку.

– У нас с Коротышкой был план заполучить третий орб, – нарушил молчание Гепард, глядя сквозь морскую гладь. – Но я так и не придумал как это сделать. Ты постоянно держал орб внутри себя, изъять его силой или хитростью было бы невозможно. Поэтому я решил просто сказать всё как есть, надеясь, что ты услышишь и поймёшь меня. Прости.

– Значит...

– Да, – гепард ответил быстрее, чем дракончик задал вопрос. – Это я украл первые два орба. Я поместил их туда, где никто не догадался бы их искать. Они всё ещё в Летнем Лесу, у скриптовых персонажей. Первый ты найдёшь в хвосте белки, второй под шапочкой дятла. Теперь ты знаешь всё.

Дракончик затрясся. Он не мог понять какое именно чувство переполняет его. Казалось, это была не то ярость, не то обида. Впрочем, вполне вероятно, что это были оба чувства сразу.

– Вот значит как! Мой лучший друг оказался совсем не лучшим. Обманул меня, а теперь надеешься разжалобить своими красивыми речами? А обо мне ты подумал? Ты даже не знаешь каково мне было в школе, с этими вечными Дим Палычами и кретинами, чьи мысли были только о стрелялках и пиве. Ах, да, ты же всё это время просидел на домашнем обучении в кресле, весь такой обласканный и жалеемый. Какого понимания от тебя вообще можно ждать? – только сейчас Дракончик заметил, что из его глаз текут слёзы.

– Я сделал это не ради себя, а ради других. Мне самому не хочется возвращаться обратно в кресло. Но я готов пожертвовать своими потребностями, если иного выбора нет. Советую тебе прекратить быть эгоистом и сделать так же, – Гепард встал и медленно побрёл вдоль прибоя.

– Ну и ладно! Вали! Отправляйся к своему любимому Коротышке, раз он для тебя важнее друга! Сидите вместе на скале и пейте чай! А я свой мир никому уступать не намерен!

Лавовые поля финального уровня бурлили и пенились, в бессилии захлёстываясь о невидимые стены по краям арены. Здоровенный дракон лежал на спине, гостеприимно подставляя живот ящеричным лапам Коротышки.

– Ты мой хороший, – приговаривал Коротышка, лениво почёсывая чудовище.

– Фиаско, – за его спиной вновь появилась фигура, но уже без капюшона.

Коротышка вопросительно уставился на Гепарда.

– Изгнали, – Гепард свесил ноги со скалы.

– Получается, всё? – Коротышка сложил лапки на коленях.

– Получается, всё. Придётся привыкать друг к другу, и находить развлечения в пределах этого уровня.

– Дим Палыч, какие вы знаете словесные игры?

– В города, – машинально ответил Коротышка. В тот момент ему в голову не приходило ничего путного.

– Наверное, придётся изобретать собственные игры. Время у нас есть, – Гепард поднял голову к небу, уставившись на бесконечную синеву игрового космоса. – Уже теперь-то времени у нас более чем достаточно.

Жители леса собрались в центре поляны, окаймлённой мраморными колоннами.

– Это хотя бы веселее, чем просто сидеть и ждать Дракончика, – заметил Толстосум. – Надеюсь, ему удалось найти орбы.

– Надеюсь, Гепарду тоже удалось... – осеклась на половине предложения Кроля.

– А давайте... – чуть было не предложил очередную безумную идею Пингвин, но его осадила Кенга.

– Заткнись! Вон, Дракончик идёт!

Дракончик бежал. Он размышлял что скажет друзьям. Как объяснить Кроле и остальным отсутствие Гепарда? Может соврать, сказать, что он предал их? Нет, такую ложь быстро раскусят. И вообще, будут ли готовы жители смириться с тем, что одного из них изгнали, вычеркнули из этого мира? Наверное, это приведёт к упадку и без того упадочнического настроения жителей. Его возненавидят? Станут бояться и слушаться, лишь бы их самих не изгнали? Дракончик подумал кто из персонажей может стать следующим кандидатом на изгнание, если ему опять что-то не понравится. Наверняка это будет Кроля, ведь Гепард скорее всего посвятил её в свои планы. Кроля захочет отомстить? Нет, она для этого слишком мягкотелая. Она скорее захочет вытащить Гепарда или украсть орбы, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Дракончик, задумайся какой мир ты вокруг себя создаёшь.

– Разве мир, построенный на страданиях стоит того, чтобы в нём жить? – вспомнил Дракончик слова Гепарда.

– Ну что, нашёл? Не томи, – от волнения Толстосум даже положил кошелёк на землю.

– Я знаю где орбы, но это неважно, – жители затаили дыхание, прислушиваясь к каждому слову их фиолетового друга. – Гораздо важнее мир, который мы сами для себя создаём. А мне не хотелось бы жить в мире, где все ненавидели бы друг друга. Вот что мы сейчас сделаем...

* * *

Парень склонился над клавиатурой, старательно печатая каждое слово.

«Дорогой дневник.»

Палец на секунду завис над клавишей бэкспейс, но парень не стал нажимать, оставив вступление как есть и печатая дальше.

«Хотелось бы мне написать, что всё кончилось хорошо, но это было бы ложью. Идеальные концовки бывают только в видеоиграх, а реальная жизнь это не видеоигра. Идеально было бы, если бы все получили чего хотят, подружились между собой, а потом по экрану пошли финальные титры. В реальности я сейчас учусь в школе. Одноклассники с их глупыми увлечениями продолжают страдать ерундой, но я стараюсь не обращать на них внимания. Дмитрий Павлович... Я думал он меня возненавидит, но вместо этого мы просто начали избегать друг друга, делая вид, что нас не существует. Наверное, стоило бы извиниться перед ним за вынужденное заточение, хоть я и не горю желанием этого делать. Что касается остальных участников этой истории...

Толстосум оказался единственным, у кого оказалось неиспользованное желание. По-слухам, он потратил его на то, чтобы раздать долги и зажить спокойной жизнью. Взглянув на фотографии Кроли, я понял почему ей не понравился этот мир и она захотела в сказочный. Кенга... оказалась парнем! А про Пингвина я больше не слышал. Всегда представлял его невзрачным лысым дядечкой в годах. Скорее всего, в реальности так оно и оказалось.»

Парень перестал печатать, разминая пальцы и кидая взгляды в окно, за которым безмолвно светило Чёрное Солнце – трансцендентный объект, дающий каждому человеку возможность исполнить практически любое его желание.

«Я стал чаще навещать Гепарда, то есть Юру. Не держу на него зла и даже рад, что он уговорил меня отказаться от своего желания. Может быть, когда-нибудь мы с ним станем лучшими друзьями. После того, как я отдал все три орба ему, надо было только проиграть Коротышке, чтобы закончить игру. Это было несложно, я всё время специально падал в лаву, чтобы потратить все жизни. Сейчас я уже не играю в Приключения Дракончика. Диск с игрой просто стоит у меня на полке, напоминая о том, что когда-то я был большим её фаном. Рано или поздно всё проходит.

В этом мире тяжело. Всё время надо что-то делать. Но если выбирать между сказочным миром, в котором даже отношения ненастоящие, и реальным, в котором каждый человек может сам решать как ему жить и с кем дружить, я выберу реальный. Пусть этот текст станет предостережением для тех, кто ещё не загадал своё желание.»

И перед тем как нажать кнопку «отправить», молодой человек дописал:

«Илларион Кузнецов, 16 лет, ученик 11-го класса школы №107 города Москвы.»