Через Море Скорби

Глава 1

ЭНТОНИ РАЙАН

Через Море Скорби

цикл «Семь Мечей»

книга 5

Ни шторм, ни широкое и опасное море

Не могут отвратить истинно праведных от дара истины.

Наставления Первого Воскресшего.

История демона

Считается, что время должно унимать тоску по старым местам, - едко заметил Лакорат, растягивая слова.И все же считаю, что мое желание никогда больше не видеть этого серого убожества не ослабеет.

Гайм был вынужден признать, что непрекращающаяся синевато-серая зыбь под вечно затянутым тучами небом представляла собой зловещее и неприветливое зрелище. Палуба "Милости Атерии" была постоянно влажной от непрекращающегося моросящего дождя, и он не мог вспомнить, когда за эти несколько дней видел голубое небо или безоблачное солнце.

Несмотря на свой неестественный возраст, он мало что знал об огромном водном массиве, известном в Валькерине как Аксунт Нуарем, или Пятое Море на большинстве современных языков. Оно было печально известно как самое неспокойное и опасное из всех пяти морей. Подверженное штормам в любое время года, оно также было домом для самых злобных видов акул и, что еще опаснее, пиратов, которых было немереное количество и которые имели репутацию безжалостных. Несмотря на неспокойные приливы и отливы, Пятое море оставалось ценным торговым маршрутом. Караваны, везущие всевозможные товары из загадочных земель Империи Калтар, заканчивали свои эпические путешествия в портах на его восточном берегу. Оттуда они отправлялись к страждущим купцам других четырех морей, обеспечивая пиратам нескончаемый приток богатой добычи. Капитан "Милости Атерии" заверил Орсену, что их курс лежит слишком далеко на запад, чтобы привлечь нежелательное внимание, однако Гайм заметил, как энергичный взгляд парня с беспокойным постоянством скользил по горизонту.

"Прийти сюда было твоей идеей, - напомнил он демону, и легкая усмешка тронула уголки его рта, когда он почувствовал раздраженный звон меча на спине.

В угоду твоему безумному предприятию, - ответил Лакорат.В котором я вынужден участвовать не по своей воле. Он испустил тихий вздох от терпимого унижения.Какое это испытание - быть рабом смертных.

"Если то, что ты говоришь, правда, возможно, нашему взаимному рабству скоро придет конец".

Тихий, недовольный смешок, полный пренебрежения.Разве нам когда-нибудь было так легко идти по этому пути, мой повелитель?

На это Гайму оставалось лишь хмыкнуть в знак согласия. Начиная с Проклятия и заканчивая Северным королевством, их путешествие было сопряжено с постоянными опасностями, не говоря уже о частых разрушениях для тех несчастных душ, что попадались на их пути. Тем не менее он и не думал сворачивать. С тех пор как Безумный Бог впервые заговорил о Семи Мечах, он знал, что это будет его миссия, даже если она будет стоить ему жизни.

Возможно, в этом и есть смысл, - предположил Лакорат, всегда готовый заглянуть в самые темные уголки мыслей Гайма.После многих веков попыток убить себя ты наконец нашел единственный способ, который действительно может сработать.

Гайм ничего не ответил, не желая позволять демону дразнить его. Вместо этого он вернул свое внимание к развернутой карте, которую держал в руках, прищурившись на линию, извивающуюся по ее поверхности. "Опять в пути, - пробормотал он, наблюдая, как линия медленно движется вдоль основания горного хребта, находящегося, по его мнению, на расстоянии более тысячи миль к северу от их нынешнего положения. "Куда она направляется?"

Скорее всего, пытается соорудить еще одну ловушку, - ответил Лакорат.Я же говорил, что теперь эта штука будет бесполезна.

"За долгие годы ты много чего мне понарассказывал, и я жалею, что слушал тебя".

Гайм нахмурился, наблюдая за продвижением линии, чувствуя что-то знакомое в ее медленном, но неумолимом движении. Он никогда не бывал в регионе, изображенном на этой части карты, - гористой местности к северу от Четвертого Моря, граничащей с обширными пустошами Бессолнечных Степей. Согласно всем рассказам, которые он когда-либо слышал, в этих степях не было ничего значимого, кроме древних руин и бедной почвы, на которой мало что росло. Однако Экири, а точнее, демон, вселившийся в Хрустальный Кинжал, который она носила, явно видел в этом краю что-то интересное. Если только Лакорат не был прав, как это часто бывало, и это не было просто еще одной засадой, возможно, даже более смертоносной, чем зловещие твари замка Блэкфайр.

"Хватит увиливать от ответа, демон, - сказал он, опуская карту. "Ты обещал, что, придя сюда, мы приблизимся к тому, чтобы завладеть всеми Семью Мечами. А теперь я хочу услышать от тебя причину этого".

Годы общения с существом в мече развили в нем способность читать его настроения, которые часто легко классифицировались как негодование или злобное наслаждение человеческим горем. Однако теперь мысли демона были более мрачными и сложными. Гайм почувствовал, что Лакорату хочется поиздеваться над ним, еще больше разозлить его. Он ожидал, что демон поинтересуется, как поступит Гайм, если ответа не последует. Может быть, бросит меч в море? Но под обычной демонической злобой скрывалось нечто большее - чувство смирения, переплетенное с чем-то еще, о чем он и не подозревал: в сердце этого существа таилась решимость. Лакорат, как выяснилось, был теперь так же предан этой миссии, как и проклятый смертный, который нес его.

Ты когда-нибудь слышал имя Кальвий Аркелион? -спросил демон.

Порывшись в своей памяти, Гайм нашел несколько обрывочных сведений. "Персонаж древнего мифа", - сказал он. "Во времена Валькеринской империи философы считали его типичным мудрецом, способным противостоять махинациям жадных дворян или потенциальных тиранов."

Иногда я забываю, насколько ты образован, мой повелитель. А может, ты просто слишком много времени проводишь с этой ученой крысой внизу.

"Рассказывай, демон", - с рычанием потребовал Гайм.

Кальвий Аркелион был не просто мифом, а реальным, живым человеком, родившимся за много веков до возвышения Валькериса. Что касается его мудрости, что ж, я предоставляю судить тебе. Хотя он называл себя философом, душой, стремящейся разгадать тайны мира и сил, которые его связывают, на самом деле он был колдуном. Возможно, самым могущественным из когда-либо живших, по крайней мере, по моему опыту, который, как ты знаешь, обширен. Ибо мне нравится льстить себе мыслью, что ни один другой смертный не смог бы заточить меня в эту стальную тюрьму, хотя я в основном приписываю свое несчастье собственной глупой жадности и чрезмерному духу авантюризма.

В Инферно поиск пути в царство смертных сулит большие выгоды. Именно

Конечно, все это было иллюзией, фарсом, придуманным Аркелионом, чтобы заманить меня внутрь. Я осознал свою глупость в тот момент, когда прошел через портал, и заманчивое видение превратилось в глухие стены из голого металла. Я пытался освободиться, но его западня была слишком крепкой. Это ужасное чувство - быть вырванным из своего мира, мой повелитель. Страдать от полной непривычности, странности другого места, тюрьмы, где единственные ощущения - те, что позволял мне мой похититель. Я воспринимал мир его глазами. Слышал то, что он слышал, чувствовал то, что он чувствовал. А еще его мысли... такой хаос в них был. Он был безумен, но в то же время предельно сосредоточен на своей цели. "Прекрати свое жалобное блеяние, проклятая тварь, - говорил он мне. Радуйся, ибо ты избран".

"Избран для чего?" - спросил Гайм.

Этого он мне не сказал. Его разум, каким бы сосредоточенным он ни был, часто погружался в усыпляющую мешанину сожалений и вины. Именно в эти промежутки страдания я и услышал знакомое мне имя.

Калтраксис, подумал Гайм, не давая звуку сорваться с губ. Лакорат до маразма настаивал на том, чтобы они не произносили это имя вслух. Имена имели силу, особенно те, что носили демоны.

Я понял, что мой плен связан с этим именем, - продолжал Лакорат.Ибо я был не первым демоном, которого он пленил. Я мельком увидел воспоминания Аркелиона о том дне, когда он поймал Осквернителя, ища демоническую силу для своих собственных целей только для того, чтобы с ужасом осознать собственную чудовищную глупость. Хотя я так и не понял, кого именно он заманил в ловушку, просто почувствовал ужас, вызванный его поступком.

"Осквернитель?"

Так мы называли того, кого я не буду называть, - мы, кто боролся против него. Все демоны борются за власть, это в нашей природе. Поэтому в Инферно всегда идет война, но эта была другой. Среди демонов союз и предательство - две стороны одной медали. Понятие верности - для смертных, за исключением ненормального, извращенного разума Осквернителя. Те, кто противостоял ему, заслуживали только уничтожения. Демоны обычно страдают, но редко умирают по-настоящему, лишаясь всех ощущений и осознания, превращаясь в ничто. Тем не менее, война Осквернителя привела к уничтожению бесчисленного количества демонов в погоне за его жаждой завоеваний.

"Я так понимаю, ты победил? Учитывая, что ты все еще существуешь".

После того как резня и раздор пронеслись по царству демонов из конца в конец, да, мы победили. Считалось, что Осквернитель, погубив свой последний легион, сбежал на другой план, чтобы не столкнуться с гневом победителей. Никто не мог заподозрить, что его заманили в тюрьму в смертном царстве. Только когда ты произнес его имя в той темной крепости, я понял, что нас постигла одна и та же участь. Поскольку твоя карта бесполезна, единственные подсказки о целях Осквернителя, которые мы, вероятно, найдем, находятся среди руин родного острова Аркелиона посреди Моря Скорби".

"Руины? Значит, Аркелиона больше нет. Ты убил его?"

Если бы. Но нет, в этом удовольствии мне было отказано, как и во многом другом. По правде говоря, я не знаю, как он в конце концов погиб. Мое пребывание в его лапах было кратким и ужасно запутанным.

В конце концов, по прошествии нескольких дней или, возможно, недель, он пришел в себя настолько, что смог изгнать меня с помощью какого-то изменяющего заклинания. Я обнаружил, что лежу в холодном, вонючем болоте, и это было ужасно утомительное время, пока какой-то проходящий мимо простак не наступил на меня.Он оказал лишь жалкое сопротивление моей воле, и вскоре я заставил его отнести меня обратно на остров Аркелиона, где я был полон решимости заставить старого ублюдка отправить меня домой. К сожалению, за прошедшие столетия он умудрился погибнуть, но не раньше, чем сплел последнее заклинание, чтобы сбить меня с толку.Видишь ли, место его упокоения перемещается. За века его видели по всему Морю Скорби, но оно никогда не задерживается дольше, чем на день. Я израсходовал жизни нескольких носителей, пытаясь добраться до него, но так и не смог приблизиться даже на краткое мгновение. В конце концов мне посчастливилось попасть в руки волевой женщины-воина из южных диких земель, и мы провели вместе несколько десятилетий в привычном потоке завоеваний и тирании. Если подумать, ты очень сильно напоминаешь мне ее.

"Остров, - продолжал Гайм. "Как мы доберемся до него?

Ну, это как раз то самое дерьмецо в миске с тушеным мясом, мой повелитель. Я понятия не имею. В последний раз, когда я возвращался сюда, это проклятое место стало появляться гораздо реже, как будто магия, связывавшая его, исчезает. Вся эта история превратилась в легенду, басню о Призрачном острове, который разыскивают только самые решительные или заблуждающиеся души, стремящиеся завладеть волшебными чарами и сокровищами колдуна. Никто так и не нашел его, и я смирился с этим изредка отвлекающим существование фактом, пока не появился ты.

"Так вот куда ты меня ведешь? В поисках Призрачного острова, который невозможно найти".

Куда же еще идти, мой повелитель, раз вашей карте нельзя доверять? Кроме того, у меня такое чувство, что мы должны быть именно здесь. Мир смещается, как блок на вершине разрушающейся колонны, и этот наклон ведет нас сюда".

На рассвете его спутники собрались на носу "Милости Атерии", чтобы понаблюдать за тем, как вдалеке проступают затянутые моросью очертания цепи островов.

"Острова Полумесяца, - пояснила Орсена. "Порт Соваир находится на берегу самого большого острова. По словам нашего уважаемого капитана, это последнее место, которое может претендовать на хоть какое-то подобие цивилизации, прежде чем мы доберемся до Моря Скорби".

"Пиратское логово, я полагаю?" - поинтересовался Ансельм. Черты лица молодого рыцаря исказила

"Некоторые, кто находит пристанище в Соваире, несомненно, принадлежат к этой профессии", - согласилась Орсена. "Но мне говорили, что они скрывают свои преступные наклонности, находясь в порту. Это место негласно находится под властью союзных принцев, и местные магистраты не скупятся на соблюдение купеческого закона".

Ультрия из дома Карваро сделала паузу и бросила осторожный взгляд на Гайма. "Мой капитан также заявляет о своем нежелании отправляться в Море Скорби, - добавила она. "Независимо от того, насколько щедрую премию я ему назначу".

"Этот корабль твой, не так ли?"- заметил Гайм. "Потерпел бы твой отец такую дерзость?"

"Нет", - ответила Орсена, на ее губах появилась тонкая улыбка, свидетельствующая о терпимости к его случайным насмешкам. "Он бы привязал его к собственной мачте и выпорол на глазах у своих матросов. Но я не он. Да и не был он, по правде говоря, моим отцом". Она оглянулась через плечо на матросов, работающих на палубе: каждый из них с угрюмым усердием выполнял свою работу, бросая тревожные взгляды на восточный горизонт. "А хороший капитан лишь отражает настроение своей команды. Мы не сможем управлять кораблем без рук".

"Соваир славится как оживленный порт", - вставил Лексий. Его глаза за линзами, которые он носил, казались ярче и больше обычного, что выдавало его страстное желание покинуть "Милость Атерии". Гайм предположил, что Лексий находит габариты грузового судна и его просторные трюмы неприятным напоминанием о кораблях рабовладельцев юности. "Уверен, найти подходящее судно для аренды не составит труда. Особенно среди тех, кто уже доказал свою склонность к опасности".

"До тех пор, пока у них есть цель, к которой они могут плыть", - заметил Лорвет. Настроение друида было самым испорченным из-за долгого путешествия из Атерии, на его лице отражалась тоска при созерцании островов, проступающих сквозь прохладную дымку. "Которой, насколько я помню, ваша милость, - небрежно склонил он голову перед Гаймом, - вы еще не поделились с нами в полной мере".

Взгляд Гайма скользнул к Ищейке, единственному члену их компании, которая еще не присоединилась к дискуссии. Заклинательница зверей стояла, сурово и с любопытством разглядывая острова Полумесяца, лениво поглаживая одной рукой шерсть Лиссы. В ответ каракал выгнул спину и облизнул клыки в предвкушении того, как ступит лапой на первую землю за несколько недель.

"Мы пришли в поисках места, известного как Призрачный остров, - пояснил Гайм. "Там, где были выкованы Семь Мечей".

Ищейка повернулась к нему, и Лисса повторила ее движение, издав привычное шипение. Она стала терпимее относиться к другим членам этой странной компании, даже проявляя определенную привязанность к Орсене и Ансельму. Но для Гайма она всегда была шипящей и царапающей когтями.

"Нас привела на этот остров карта Картографа?"- спросила Ищейка, ее тон был лишен интонаций, хотя взгляд был напряженным и пристальным.

"Карта Картографа привела нас в ловушку крепости Блэкфайр", - напомнил ей Гайм. "Поэтому мы больше не можем ей доверять. Мы вынуждены обратиться за советом к нашим демонам".

"Ваши демоны", - фыркнула Ищейка, напоминая о своих собственных. "Готова поспорить, что ни один из них ни на йоту не заинтересован в том, чтобы найти Экири".

"Судьба Экири связана с Семью Мечами. Любое знание об их предназначении приближает нас к ней". Гайм сделал паузу, прежде чем заговорить дальше, перейдя на язык, распространенный на южном берегу Второго моря. "Я прошу твоего доверия, сестра".

Черты лица Ищейки напряглись, но она больше ничего не сказала, вместо этого повернувшись, чтобы продолжить свое наблюдение за островами.

Наступившую тишину нарушил Лексий, крепко сжимая в руке рукоять Зуба Кракена. Гайм увидел, как блеснуло лезвие на краю ножен, когда существо внутри дало знать о своих чувствах. "Моя жена согласна следовать этому курсу, милорд, - сказал ученый. "С оговорками".

"И эта тоже не против", - заметила Орсена, постучав пальцем по рукояти Клинка Заклинателя. "Не то чтобы меня это волновало, если бы это было не так. Тем не менее, она выглядит жизнерадостно оптимистичной в отношении того, что мы плывем навстречу своей гибели".

Гайм повернулся к Ансельму. Рыцарь не потянулся за своим проклятым клинком, но по опущенным плечам и понурому выражению лица, Гайм чувствовал, что в мече, которым он владел, идет борьба. "Он восстает против нас, - пробормотал Ансельм, поднимая глаза, чтобы встретиться взглядом с Гаймом. "Но мой другой... спутник успокаивает его обещаниями смерти". Ансельм издал сухой, лишенный юмора смешок. "Единственное, что, похоже, его радует".

Гайм не завидовал Ансельму, ведь он один среди них был проклят носить клинок, в котором обитали две развоплощенные души. Хотя одна из них, дух сэра Лорента Атила, была самым благородным рыцарем и храбрейшей душой, когда-либо выступавшей под давно забытым знаменем Гайма. До сих пор ему казалось, что два существа, населяющие Глефу Некроманта, находятся в бесконечной борьбе за господство. Теперь, похоже, Лорент решил заключить сделку с мерзкой тварью, которая разделяла его заточение.

Смущенный этой мыслью, Гайм перевел взгляд на Лорвета, приподняв бровь, и получил в ответ неохотный кивок.

"Хорошо, - сказал Гайм. "С этого момента больше не может быть никаких обсуждений. Мы должны быть едины в своей цели, что бы ни стояло на нашем пути. Я принимаю ваше согласие в этот день как клятву, принесенную ради объединения Семи Мечей и возвращения дочери нашей спутницы. Я не стану угрожать или давать страшные обещания, ибо верю, что мы уже преодолели это. Но не обольщайтесь, отныне мы связаны этим курсом, и только смерть нарушит наш договор".

Глава 2

Запуганный порт

"Милость Атерии" вошла в естественную гавань Соваира во время вечернего прилива, обнаружив, что на причале нет ничего, кроме нескольких когов и рыбацких лодок.

"В конце концов, нанять другое судно, возможно, будет не так-то просто, ваша светлость", - заметил Лорвет, когда корпус грузового судна ударился о причал, а матросы поспешили установить сходни на место.

Гайм первым сошел с корабля и, прищурившись, оглядел причал, примечательный отсутствием грузчиков, торговцев и шлюх, характерных для всех портов. Несколько

"Я предложила капитану сумму, эквивалентную трехлетней премии, чтобы он дождался нашего возвращения", - сообщила Орсена, спустившись по трапу. "Он ответил отказом от дальнейшей работы в Доме Карваро и заявил о намерении отплыть как можно дальше отсюда со следующим приливом. Я указала, что это делает его вором моей собственности, но ему все равно. Видимо, вид столь пустого порта сильно смущает его и его команду. Он полон слухов о темных настроениях в воздухе и дурных ветрах, несущих проклятия с востока". Она вздохнула и повернулась к матросам, уже готовившим "Милость Атерии" к отплытию. "Отец всегда говорил, что на моряков можно положиться только в двух вещах: в пьянстве и суевериях."

"Поблизости должна быть контора начальника порта", - сообщил Гайм. "Мы наведем справки там."

Как и в большинстве портов, резиденция начальника порта представляла собой добротную крепость в миниатюре с крепкими каменными стенами, узкими окнами и крепкой дверью, окованной железом, чтобы лучше охранять налоги и сборы за стоянку у причала. На перемычке над дверью был выгравирован герб союзных принцев, хотя Гайму показалось примечательным, что обычное знамя отсутствовало на шесте, установленном на крыше. Несколько сильных ударов в дверь не вызвали никакого отклика, хотя он заметил отблеск света в одном из окон, свидетельствующий о поспешно затушенной свече.

"Откройте!"- крикнул Гайм, продолжая колотить в дверь. "Мы здесь по делу!"

Он продолжал колотить, пока не услышал щелчок, и небольшой металлический люк не откинулся в сторону, открыв пару блестящих от страха глаз. "Уходите!" - приказал чей-то голос яростным шепотом. "Честь обязывает меня не связываться с подонками Черного Разбойника". Последовала пауза, во время которой Гайм услышал, как испуганная, но решительная душа судорожно сглотнула, набираясь храбрости. "Убирайтесь прочь! И знайте, что я вооружен... и у меня много охраны, а также особо злобный пес, не прочь полакомиться человеческим мясом!"

С этими словами люк с громким лязгом захлопнулся.

"Черный Разбойник?" спросил Гайм, повернувшись к Лексию.

"Король пиратов с дурной репутацией, о котором говорят, что он обитает в Пятом море. Рассказы о нем ходят уже не одно поколение, так что я предполагаю, что к настоящему времени он, должно быть, погиб".

"Похоже, он достаточно жив, чтобы напугать до смерти этого придурка", - хмыкнул Лорвет. Он шагнул вперед, чтобы нанести звучный удар ногой по двери. "Мы не пираты, твою мать! Открывай! У нас есть монеты, которые нужно обменять на информацию!"

Через еще один короткий промежуток времени люк открылся, на этот раз совсем чуть-чуть. "Докажите это!" Теперь был виден только один глаз, все еще испуганный, но прищуренный в осторожной жадности.

"Сэр, - сказала Орсена, подойдя к двери и обращаясь к владельцу глаза с краткой официальностью. "Меня зовут Орсена Карваро, Ультрия из дома Карваро из Атерии. У моего дома много давних и выгодных контрактов с союзными принцами. Будьте уверены, если вы немедленно не окажете нам помощь, я незамедлительно сообщу о вашем ужасающем поведении в Арбитражный суд по торговым делам".

Глаза еще больше сузились, выдавая скорее беспокойство, чем жадность. Видимо, имя Дома Карваро имело вес даже здесь. Кроме того, один взгляд на Орсену - существо, созданное магией, чтобы быть идеальным образцом своей касты, - разубедил бы даже самую глупую душу в том, что она может быть пиратом. Быстрое моргание засвидетельствовало о лихорадочном размышлении, прежде чем глаз исчез, и неохотный, но почтительный голос пробормотал: "Простите мою осторожность, Ультрия. Но сейчас трудные времена".

Послышался лязг и скрежет замков, прежде чем дверь распахнулась, и на пороге появился невысокий мужчина с длинными нечесаными волосами, худой, но с большим животом, одетый в рубашку и брюки, которые, судя по пятнам и вони, не меняли уже несколько дней. В одной руке он держал фонарь, в другой - кинжал. По тому, как он держал оружие, Гайм догадался, что фонарь представляет большую опасность, чем кинжал.

"Ну что ж, - сказал начальник порта, отходя от двери и отвешивая Орсене короткий поклон. "Полагаю, вам лучше войти".

"Я так понимаю, это ваш злобный пес?"- спросила Орсена, войдя вслед за начальником порта в кабинет, заваленный неопрятными кипами бумаг, где главным объектом интереса была маленькая кудрявая собачка, лежащая на коврике перед камином. Она с безразличием смотрела на вновь прибывших, пока в комнату не вошла Ищейка с Лиссой на плечах. Обычное приветственное шипение каракала заставило миниатюрное животное испуганно взвизгнуть, прежде чем броситься в безопасное место, но не в объятия своего хозяина, а вместо этого оно поспешило спрятаться в тени плаща Орсены.

"Все в порядке, малыш, - улыбнулась Ультрия, поднимая скулящее существо. "Она предпочитает более солидную добычу".

"Замечу, что стражи тоже нет", - сказал Гайм, повернувшись к начальнику порта, который деловито перекладывал многочисленные бумаги на своем столе.

"Мне отказано в надлежащей защите, приличествующей моей должности, - ответил тот с досадливым фырканьем, - я вынужден прибегнуть к уловкам. Итак, Ультрия". Он достал откуда-то из груды документов чистый лист пергамента и сел, потянувшись за пером. "Могу я поинтересоваться, по какому делу вы прибыли в порт?"

"Я прибыла в поисках выгоды, сэр", - ответила Орсена, все ее внимание было сосредоточено на маленьком песике у нее на руках. Теперь его скулеж утих, сменившись обожанием в больших карих глазах и желанием облизать лицо этого очаровательного человека. "Иначе зачем бы мне плыть так далеко?"

"Конечно". Начальник порта обмакнул перо и что-то нацарапал на пергаменте. "Однако если я хочу помочь вам, мне нужны подробные сведения..."

"Нам нужен корабль", - вмешался Гайм. Подойдя к столу начальника порта, он достал из кошелька золотой атерийский талант и положил его перед ним, продолжая держать палец на монете. "Предпочтительно быстрое судно со сдержанным капитаном, который не будет лезть с необоснованными расспросами в дела своих пассажиров".

Он увидел, как в глазах мужчины промелькнул целый ворох вопросов, когда тот перевел взгляд с монеты на суровое лицо мощного седого воина, нависшего над ним. И только когда его взгляд скользнул к рукояти Безымянного Клинка, торчащего из-за плеча Гайма, вопросы сменились согласием.

"Хотел бы я, чтобы у меня были корабли, на которые я мог бы направить вас, сэр", - сказал начальник порта, облизывая пересохшие губы. "Но вы же видели, в каком состоянии гавань. Почти все суда, способные бороздить морские просторы, покинули этот порт несколько дней

"Почему?"- спросил Гайм, не отрывая пальца от монеты и придвигаясь чуть ближе.

"Конечно же, из-за этого". Дрожащие руки снова потянулись к кипе документов, немного порылись и вынырнули, держа в руках небольшой листок грубого пергамента. На нем не было никаких надписей, вместо них красовался неумело нарисованный символ глаза.

"Защитное око", - сказал Лексий, выходя вперед и принимая пергамент из нетвердой руки начальника порта.

"Что это?", - спросил Гайм.

"Пиратский знак прошлых веков. Я думал, он вышел из употребления. Но, похоже, не здесь. Это предупреждение, метка территории, можно сказать. Капитаны, получившие такой знак, уведомляются о том, что их присутствие больше не приветствуется в определенных водах".

"Вы получили это?"- спросил Гайм у начальника порта.

"Капитан каждого корабля в Соваире проснулся две недели назад и обнаружил, что к его грот-мачте прибита одна из них. Черный Разбойник объявил Аксунт Нуарем своим владением и больше не потерпит конкурентов".

"Это торговый порт", - сказала Орсена, нахмурив брови. "Зачем пирату запугивать источник своих доходов?"

Начальник порта в недоумении уставился на нее. "Почему? Потому что он вернулся, миледи. Разве вы не слышали?"

"Кто вернулся?"- спросил Гайм.

"Жуткий остров, конечно же. Он снова появился месяц назад, взбудоражив всех пиратов, головорезов и охотников за сокровищами в Пятом море. Все портовые негодяи сразу же отправились на него, хотя я не очень верю в их успех. Если штормы и разная мерзость Моря Скорби не заберут их, то Черный Разбойник, несомненно, это сделает. Как я уже сказал, он не потерпит соперников и, по слухам, всю жизнь мечтал заполучить этот страшный остров".

"Жуткий остров", - повторил Гайм. "Вы имеете в виду Призрачный остров?"

"Прошло много лет с тех пор, как я слышал, чтобы его так называли, но да. Он не появлялся более тридцати лет, так долго, что некоторые уже начали считать его очередной басней мореплавателей. Однако он вернулся. Потрепанный, выброшенный штормом ког вернулся с рассказом несколько недель назад. Остров вновь появился в самом центре Моря Скорби, на этот раз, по-видимому, решив задержаться там больше чем на день".

Гайм почувствовал, как меч зазвенел характерной вибрацией, отражающей некое самодовольное превосходство его обитателя.И вот, мой повелитель, - заметил Лакорат, в его голосе звучала решительная уверенность, -мир снова накренился.

Узкокорпусное судно стояло в самом конце доков, большая часть его конструкции терялась в темноте, лишь несколько фонарей мерцали на поручнях. Несмотря на мрак, Гайм разглядел, что это судно создано для скорости - изящный клипер с плавными линиями и тремя мачтами, способный улавливать каждое дуновение ветра в открытом море. Когда они подошли ближе, он различил выступающую из носа корабля фигуру: рычащую змею с разинутой пастью, обнажающую острые, как кинжалы, клыки. Поэтому название судна, выгравированное старинными валькеринскими буквами на носу, не вызвало особого удивления: "Блуждающий Змей".

"Спросите капитана Шаваллу", - сказал начальник порта, остановившись перед трапом корабля. Он стоял, ссутулившись и подняв воротник пальто, явно не желая, чтобы кто-либо на борту увидел его лицо.

"Не останетесь для знакомства, сэр?"- поинтересовалась Орсена.

"Мы с капитаном... не в ладах, Ультрия. Я считаю, что мое отсутствие облегчит ваши переговоры". Он поклонился и повернулся, чтобы уйти, но остановился в раздражении, когда Гайм задал вопрос.

"Почему она не вышла в море? Разве она не получила предупреждение, как остальные?"

"Не сомневаюсь, что да". Начальник порта бросил обиженный взгляд через плечо на затененную громаду "Блуждающего Змея". "Однако с тех пор, как год назад судно появилось в этих водах, капитан Шавалла всегда следовала своим собственным курсом, невзирая на риск".

Кивнув головой, мужчина быстро скрылся в туманном мраке, который неизменно опускается на порты по ночам.

"Посмотрим, будет ли слово Ультрии иметь такой же вес для этого упрямого капитана?" спросил Гайм у Орсены, жестом указывая на корабль.

"Просто извлеките несколько талантов из своего увесистого кошелька, ваша светлость", - вставил Лорвет. "Но я бы посоветовал проявить немного осторожности". Друид понизил голос, когда они приблизились к трапу. "У меня наметанный глаз на пиратские корабли. Боги знают, что в свое время я плавал на многих, и теперь вижу один из них здесь". Он кивнул на корпус корабля, свет фонарей освещал темные пятна и глубокие порезы на древесине. "Старые ожоги и шрамы, какие появляются только в бою. Это не торговое судно".

Судя по тому, как их встретили два матроса, стоявшие у трапа, Гайм почувствовал, что суждения друида подтверждаются. Мужчина и женщина одинаково внушительных размеров лишь мрачно нахмурились в ответ на вежливое приветствие Орсены.

"Мы ищем проход, - продолжала Орсена, не переставая улыбаться, что часто могло обезоружить даже самые жестокие души. Но не в этом случае.

"Отвали, тупица", - отрезала женщина, положив руку на рукоять своего тесака. Ее загорелое лицо, покрытое многочисленными татуировками, которые, в свою очередь, были обезображены несколькими шрамами, исказилось в гримасе, когда она продолжила: "Мы не рады ни гостям, ни пассажирам..."

Ее слова были прерваны громким, резковатым голосом, донесшимся с палубы корабля. "Пусть поднимаются, Корва! Не нужно проявлять невежливость к нашим гостям!" Невидимый обладатель голоса был женского пола и говорил с акцентом, который Гайм сразу же определил: Ледяной Вельдт с далекого севера.

О нет,- простонал Лакорат, когда Гайм вслед за Орсеной поднялся по трапу.Пожалуйста, только не один из этих помешанных на мифах дикарей. Обещай, что убьешь ее, если она начнет читать саги, мой повелитель. Даже демон не может вынести столько мучений.

Он ступил на безмолвную палубу, где команда "Блуждающего Змея" прервала свои занятия, чтобы поглазеть на новоприбывших. Гайм насчитал пятнадцать человек на палубе и еще полдюжины на такелаже наверху, все они были спокойны и настороженны. Исключение составляла лишь высокая женщина, идущая навстречу Орсене с протянутой рукой. Привыкшая к поклонам, Ультрия, казалось, на мгновение растерялась от этого жеста, но с благосклонной улыбкой приняла его.

"Имею ли я честь познакомиться с капитаном Шаваллой?" - спросила она.

"Это так, - кивнула высокая женщина, продолжая держать Орсену за руку и оглядывая Ультрию с головы до ног. Гайм увидел во взгляде женщины нечто большее, чем просто внимательную оценку, что не было чем-то необычным, когда незнакомцы сталкивались со столь красивой особой. Однако в том, как глаза капитана задержались на мече Орсены и ее совершенно безупречной коже, он заметил еще большую глубину изучения и понимания.

"Ультрия Орсена Карваро..." начала Орсена, но капитан отпустила ее руку и оборвала ее пренебрежительным взмахом.

"О, я все это знаю". Ее

Она направилась к нему неторопливой походкой, сапоги ровно и уверенно стучали по палубе. Капитан Шавалла была одета в сочетание тонких шелков и прочной морской кожи; ее длинные волосы, скорее цвета полированной меди, чем золотистых оттенков, характерных для ее родины, были завязаны на затылке шарфом из красного атласа; кожа была бледной и гладкой, несмотря на то, что годы, проведенные в море, должны были нанести ей серьезный ущерб. На поясе с левой стороны у нее висела абордажная сабля, а с другой - кинжал с длинным лезвием, что заставило Гайма вспомнить о стиле боя двумя клинками воинов Ледяного Вельда, с которыми он сталкивался много лет назад.

"Ты знал, что в Картуле тебя называют "Рука Кракена?" - спросила она. "То есть в том, что от нее осталось. В Атерии я слышала странную историю о статуях, оживших для расправы над Ультриями, но их спас таинственный северный разбойник и его компания странных и непохожих друг на друга спутников". Ее улыбка расширилась, обнажив белоснежные зубы, и она повернулась к остальным членам их компании, окинув каждого внимательным, проницательным взглядом. "Есть также пара баллад о твоем путешествии в самое сердце Проклятия, чтобы убить самого Безумного Бога, хотя даже мне в это трудно поверить, а я на своем веку повидала немало чудес".

Она делает это, - предупредил Лакорат.Рассказывает истории. Просто забери ее голову, а затем захвати корабль, мой повелитель. Возможно, тебе придется убить половину экипажа, чтобы заставить остальных выполнять приказы. Но это небольшая цена за то, чтобы избавить нас от саг.

Повернувшись к Гайму, капитан рассмеялась, заметив, как тот нахмурил брови. "Да ладно, приятель. Нельзя же ожидать, что ты оставишь такой яркий след и не заслужишь зловещую репутацию. Коллекционирование интересных историй - часть моего бизнеса. Плох тот капитан, который не в состоянии следить за изменениями в мире. Нужно знать, какие воды неспокойны, чтобы следовать мирным курсом. Этого требует успешная торговля".

"Торговля?"- спросил Гайм, приподняв бровь. "Судя по виду вашего корабля, я бы сказал, что пиратство больше в вашем стиле".

Улыбка Шаваллы слегка померкла. "Капер, если не возражаете. Сейчас у меня нет бумаг, но их отсутствие не заставит меня опуститься до бессмысленного воровства и убийства".

"Капер?"- спросила Орсена.

"Пират, у которого есть лицензия на пиратство", - пояснил Гайм. "Когда королевства вступают в войну, они раздают кораблям, желающим воспользоваться торговлей своих врагов, грамоты. Морские наемники, можно сказать".

"Справедливое описание, - согласилась капитан. "Это подводит нас к цели вашего визита, о которой нетрудно догадаться. Вы хотите попасть на Призрачный остров, не так ли?"

"Да", - ответил Гайм. "У нас там свои дела".

"Я бы и не подумала спрашивать. Но благоразумие, не говоря уже о том, чтобы вести моего любимого "Змея" и команду в такие опасные воды, требует соответствующей компенсации".

"Думаю, вы сочтете это достаточным", - вздохнула Орсена. Отцепив от пояса кошелек, она бросила его капитану.

Шавалла открыла кошелек и осмотрела его содержимое. "Недостаточно, - фыркнула она и бросила кошелек с золотыми монетами обратно Ультрии. "Море Скорби и в лучшие времена - рискованное место, а с появлением Черного Разбойника это настоящая смертельная ловушка. Если я собираюсь рисковать кораблем, шкурой и командой в безумном предприятии, мне нужно нечто большее, чем монеты, миледи. Богатство и влияние Дома Карваро известны, если не сказать печально известны. Вы являетесь неоспоримым главой торговой империи, простирающейся по всем Пяти морям, и в каждом из них действует ваш флот. Разве это не так?"

"Так и есть", - ответила Орсена.

"Превосходно. Тогда вот моя цена. После успешного выполнения этого поручения вы передадите мне все корабли торгового флота Карваро, которые ходят по торговым путям Аксунта Нуарема".

На неестественно гладком лбу Орсены залегла редкая складка, губы сжались от наглости такого предложения. Однако Гайм заметил в ее лице мрачную покорность. Как и он, Ультрия была непоколебима в своем стремлении довести миссию до конца, даже перед лицом столь оскорбительной жадности. Встретившись с ней взглядом, он покачал головой, предвосхищая ее ответ.

"Даже если бы мы согласились на столь запредельную цену, - размышлял он, - где гарантия, что вы доберетесь до Призрачного острова раньше, чем все те, кто сейчас устремились к нему? Как вы говорите, Черный Разбойник находится в водах, и у него даже есть свой флот".

"Так и есть", - с усмешкой согласилась Шавалла. "И нас постигнет страшная участь, если его подонки настигнут нас. Но если ты хочешь гарантий, приятель, я дам тебе их: согласись на мои условия, и я проложу самый быстрый путь к Призрачному острову - такой, какой не сможет проложить ни один капитан во всех Пяти морях".

"И какие гарантии вы даете, если вас постигнет неудача?"

Вопрос превратил веселье капитана в громкий смех. "Мою жизнь, поскольку неудача, несомненно, положит ей конец. И вашу, конечно, но я готова поспорить, что тебя и твоих друзей не волнуют такие мелочи".

Глава 3

Гамбит капера

Стены каюты капитана Шаваллы были украшены, как предположил Гайм, родовой коллекцией различных племенных принадлежностей и оружия, характерных для Ледяного Вельдта. Щиты с выцветшими символами висели рядом со шлемами, которые были смазаны маслом и отполированы, чтобы защитить от ржавчины, но явно имели солидный возраст. Помимо настенных украшений и большой кровати с шелковым покрывалом, главной достопримечательностью каюты был богато украшенный картографический стол из розового дерева. Когда они вошли в каюту, Шавалла быстро взяла карту из десятков, лежавших в нишах в основании стола, и развернула ее на обитой сукном поверхности.

"Море Скорби", - произнесла она. "Во всей своей уродливой красе".

Гайм узнал в карте настоящий инструмент мореплавателя, лишенный рамок, витиеватой каллиграфии и мифических морских зверей, характерных для декоративных карт. Ее первоначальные четкие линии были дополнены множеством нацарапанных заметок и поправок к различным глубинам и стрелками, указывающими на течения. Гайм имел некоторый опыт работы с морскими картами, но большая часть символов была для него непонятна. Тем не менее он отметил отсутствие большинства массивов суши в этом пресловутом районе океана, за исключением небольшого скопления островков в нескольких сотнях миль к западу от их нынешнего положения.

"Судя по всему, Призрачный остров сейчас находится здесь, - сказала Шавалла, постучав костяшками пальцев по приблизительному центру карты. "Северные

"Значит, такой подход нецелесообразен, я так понимаю", - сказала Орсена. Гайм почувствовал, что ее гордость уязвлена непомерной сделкой, которую она вынуждена была заключить.

"Только глупец плавает по Хапугам, миледи, - подтвердила Шавалла, снова пошевелив пальцем. "Южный подход, безусловно, лучший вариант. Море Скорби всегда бывает коварным, даже в самые благоприятные времена года, поэтому мы можем ожидать, что некоторые из наших участников окажутся в объятиях глубин еще до того, как все закончится. Но это их единственный выбор, если они надеются добраться до Призрачного острова".

"Тогда как же мы сможем их обогнать?"- спросил Гайм. "Они опережают нас на несколько дней".

"Потому что мы пойдем самым прямым путем". Палец Шаваллы переместился к скоплению островков, которое он заметил ранее. "Через Рыскарей".

"На мой слух, это звучит несколько хуже, чем Хапуги", - заметил Лорвет, глядя на карту с явным отсутствием энтузиазма.

"Это точно", - согласился Лексий. До сих пор он хранил привычное настороженное молчание, но упоминания этого имени оказалось достаточно, чтобы нарушить его покой. Взгляд его был прикован к Шавалле, а не к карте, и Гайм различил за линзами некий обвинительный блеск. "Рыскари то и дело появляются в самых ужасных рассказах о Море Скорби, - продолжал ученый. "И во всех них я не встречал ни одного корабля, который бы вырвался из их лап. Это известное кладбище затонувших кораблей, лабиринт отвесных скал и узких каналов, в которых, как говорят, обитают призраки погибших моряков, и многое другое".

Шавалла почтительно кивнула Лексию. "Ученый говорит правду. Любой капитан, обладающий хотя бы малейшей толикой здравого смысла, знает, что от Рыскарей следует держаться подальше. Но я, благодаря непревзойденной навигации и твердому сердцу, нашла проход".

Лорвет прищелкнул языком, глядя на карту. "Мои мысли задерживаются на аспекте "многое другое" в описании моего ученого друга".

"Морские чудовища с неутолимым голодом", - уточнил Лексий, не отрывая взгляда от Шаваллы. "Они поднимаются из волн, чтобы наброситься на палубу любого корабля, достаточно глупого, чтобы вторгнуться в их владения. Так гласят легенды".

"Это всего лишь легенды, сэр", - усмехнулась Шавалла. "Я плавала по этому маршруту больше раз, чем могу сосчитать, и никогда не встречала зверя интереснее морского льва. Этим маршрутом я добываю себе пропитание в скудные месяцы между войнами. Ни одно судно не может доставить скоропортящийся груз из одного конца Пятого моря в другой быстрее, чем "Блуждающий Змей". Спросите этого жуликоватого начальника порта, если не верите мне. Кроме того, - она сделала паузу, чтобы одарить их самоуверенной ухмылкой, - я бы больше беспокоилась о Черном Разбойнике, чем о любом существе, порожденном трусливым воображением. Если вы хотите обойти его, это единственный способ".

Она лжет, констатировал Лакорат. Судя по жесткому, суровому взгляду трех его спутников с проклятыми мечами, Гайм решил, что их клинки выражают схожие чувства.Не во всем, продолжал Лакорат.Во всем этом бахвальстве есть доля правды, как это бывает у опытных обманщиков. Я почти уверен, что у нее есть средства для обхода Рыскарей, но она не так уверена в безопасном проходе, как притворяется.

"В этой миссии нет такого понятия, как безопасный проход", - сказал Гайм, обращаясь к Орсене, Лексию и Ансельму. Все они приняли слегка сгорбленный, напряженный вид, что говорило об общении с мечами. Ансельму, казалось, было не по себе, он стиснул зубы, на висках вздулись вены. Наконец, с шипением выдохнув сквозь стиснутые зубы, он выпрямился и кивнул. Лексий явно сопротивлялся, его кивок был медленным жестом смирения, лишенным энтузиазма. Выражение лица Орсены было лишь немногим менее серьезным, когда она подавила вздох и повернулась к Шавалле.

"Ваше предложение приемлемо, капитан".

С утренним приливом Шавалла подняла все паруса, так что к полудню "Блуждающий Змей" шел на восток с впечатляющей скоростью. Большую часть дня воды оставались спокойными, что контрастировало с непокорными волнами, которые они пережили на борту "Милости Атерии". Облака даже прояснились настолько, что несколько солнечных лучей заиграли на волнах. Гайм уже начал подумывать, не преувеличена ли репутация Моря Скорби, но по мере того, как час клонился к вечеру, небо приобрело зловещий оттенок, и вскоре фигура змея на носу корабля вздымалась среди постоянных белых брызг.

Гайм обнаружил Лексия на носу, который с любопытством разглядывал фигуру, не обращая внимания на то, что на его маленькую фигуру время от времени попадали струи морской воды.

"Что-то интересное?"- спросил Гайм, подойдя к ученому.

"Метод и стиль резьбы", - ответил Лексий. "В Пяти Морях такое не часто увидишь, и эта фигура на носу явно не оригинальна для этого судна".

"Наш капитан родом из Ледяного Вельдта, - заметил Гайм. "Если я правильно помню, их морские военные отряды испытывают духовную привязанность к символам, украшающим их корабли. Их точные верования неясны, но у каждого отряда есть свой бог. Поэтому, даже если корабль тонет под ними, они рискуют всем, чтобы спасти фигуру".

"Я плохо знаю их обычаи". Лексий слегка опустил голову. Гайм и раньше замечал, что в этом человеке стыд вызывало только невежество. "Но Каландра вспоминает, как ее отец общался с некоторыми из их купцов. Они не придавали значения письменным контрактам и настаивали на том, чтобы каждая сделка подтверждалась произнесенной клятвой, нарушение которой влекло за собой тяжелые последствия. Остается надеяться, что наш капитан будет так же старательно держать свое слово".

Гайм облокотился на перила, чуть наклонился к ученому и понизил голос. "Я бы хотел узнать побольше об этом часто упоминаемом Черном Разбойнике, поскольку, судя по всему, мы столкнемся с ним до того, как все закончится".

Лексий слегка выпрямился, слова слетали с его губ с точностью, не соответствовавшей тому факту, что вся информация поступала только из его памяти. "Самые ранние упоминания о Черном Разбойнике относятся к периоду чуть более трех столетий назад. Тогда он был всего лишь простым пиратом с единственным кораблем, но прославился склонностью к жестокости и убийствам, сравнимой лишь с его алчностью. Со временем он приобрел флот и несколько портов на восточном побережье Пяти морей. Это трущобы, где царит беззаконие, где

"Три века". Гайм нахмурился, когда его осенила важная мысль. "Только магия может так продлить жизнь смертного".

"Совершенно верно, милорд. Но это предполагает, что нынешний Черный Разбойник, по сути, тот же самый человек. Титулы могут передаваться по наследству или красться, особенно когда они порождают столько страха. Есть, однако, несколько историй, описывающих использование пиратским королем тайных обрядов: пленники, принесенные в жертву более кровожадным морским богам в обмен на их темное благословение, и так далее. Некоторые истории приписывают необоснованную преданность его флота магическому влиянию". Во взгляде ученого читалась серьезность, которая подсказала Гайму, что они оба пришли к схожему выводу.

"Есть ли упоминания о том, что он носит меч древней или необычной конструкции?"- спросил Гайм. "Может быть, со светящимся лезвием?"

"Насколько я помню, нет. Есть несколько упоминаний о том, что он владеет оружием страшной силы, но подробности туманны".

Гайм провел рукой по подбородку, устремив взгляд на море за резной змеей, где из-за облаков на серо-зеленые волны начала падать плотная завеса дождя. "Если он носитель меча, то вполне логично, что он будет искать источник заточения своего демона, либо по своей воле, либо по принуждению. Это может объяснить, почему он так долго не покидал Пятое море, и его нетерпимость к конкурентам. Возможно, его демон ждал повторного появления Призрачного острова. Наша миссия здесь может преследовать две цели, друг мой: узнать о намерениях Экири и заполучить еще один меч".

"Меч, которому нужен хозяин", - заметил Лексий. "Если только не удастся уговорить этого Черного Разбойника присоединиться к нам".

"Ансельм и Орсена наверняка не согласятся разделить компанию с таким мерзким человеком. Признаться, я несколько удивлен, что они продолжают меня терпеть".

"Общая цель может быть сильной вещью, милорд". Глаза Лексия приняли расфокусированное выражение, которое Гайм расценил как молчаливое общение с духом его жены. "Каландра также не желает приглашать этого Черного Разбойника присоединиться к нашему путешествию", - доложил ученый после короткого перерыва.

"Тогда, полагаю, она знает, что у нас есть только один выход, если мы столкнемся с ним?"

"Да. И никто из нас не уклонится от выполнения своего долга, когда придет время".

"Убить его - это одно. Забрать его меч - другое. Никто не может носить два проклятых демонами клинка. Мы узнали об этом в крепости Блэкфайр".

"Каландра размышляла над этой загадкой во время нашего путешествия. Она считает, что может существовать заклинание, которое сдержит влияние демона и позволит носить меч, хотя и с большой осторожностью и постоянным усилением требуемой магии".

"То есть ты возьмешь на себя эту ношу, раз она плетет заклинание. Ты бы сделал это добровольно?"

Лексий сжал рукоять Зуба Кракена, его ответ прозвучал тихо, но искренне. "Я доверяю суждениям своей жены, милорд, и ее силе".

"Блуждающий Змей" шел на восток по изменчивым водам три дня, прежде чем дозорный в вороньем гнезде дал четыре длинных сигнала в рог. За ночь погода улучшилась, небо покрылось лишь легкими облачками, и восходящее солнце частично высушило палубу. Корва, крепкий первый помощник капитана с татуировками на лице, несла утреннюю вахту. Получив приказ соблюдать строжайшую готовность, она быстро отдала приказ бить в большой барабан за штурвалом быстрыми ударами, призывающими команду к оружию.

Выйдя из трюма, Гайм обнаружил, что на палубе матросы натягивают тетивы на луки и укладывают стрелы. Другие сняли брезент с мангалов и уложили его вдоль обоих поручней. Рядом с каждым устройством были расставлены корзины с каменными шарами, обернутыми в вату, ведра со смолой и зажженные факелы. Он был впечатлен скоростью и эффективностью команды Шаваллы. Весь корабль был подготовлен к бою в течение нескольких мгновений.

"Оно все еще на плаву, капитан, - говорила Корва Шавалле, передавая ей подзорную трубу и указывая на что-то менее чем в миле от правого борта. "Должно быть, за ночь дождь подмочил его".

"Следите за всеми направлениями", - ответила капитан, наводя позорную трубу на растущее темное пятнышко на горизонте. "Где есть один, там, скорее всего, будет больше".

Гайм придвинулся к ней и стал наблюдать, как пятнышко превращается в почерневший, лишенный мачт корпус узкофюзеляжного грузового судна. Огонь сожрал верхние части корабля и большую часть палубы, содрав бревна и обнажив трюм и каюты под ним. Судно сильно кренилось на левый борт, и Гайм видел, что в его внутренностях плещется вода, а это означало, что море скоро заберет его. Он не мог разобрать надписи на обгоревших досках корпуса, но это не помешало Шавалле дать имя потерпевшему крушение судну.

"Голубая Орхидея", - пробормотала она, опуская подзорную трубу. "Один из самых быстрых кораблей, когда-либо рожденных верфями Салиша. Не такой быстрый, как "Змей", но он дал бы нам хорошую фору".

"Пират?"- спросил Гайм.

"Капитан Фрин больше занимался контрабандой. В Союзных Портах за его голову назначена солидная награда, учитывая, сколько денег он стоил их казне за эти годы. Губы Шаваллы сложились в мрачную улыбку. "Похоже, теперь на нее никто не претендует".

Она снова подняла свою трубу и проследила за горизонтом по обе стороны от грот-мачты. "Это нехороший знак, приятель", - посетовала она. "Это значит, что Черный Разбойник отправил своих псов прочесывать подступы к Соваиру, возможно, и к Рыскарям тоже".

"Ты сможешь ускользнуть от них?"

"Пока они позади нас. Однако, если они будут впереди нас..." Она пожала плечами. "Тогда мы и посмотрим, правда ли, что эти мечи, которые ты и твои люди носите с собой, лишь для показухи".

Глава 4

Беспокойные воды

У Ищейки вошло в привычку проводить большую часть дневного времени, сидя на такелаже. Шавалла возражала, что заклинательница зверей и ее каракал с острыми когтями мешают ее команде работать, пока Гайм не заверил ее, что Ищейка, несомненно, обладает самой зоркой парой глаз на борту. Избегание ею его общества, возможно, объяснялось склонностью к уединению, но по тому, как она отводила от него взгляд, он уловил закипающий гнев за бесстрастным видом.

О, пусть она мучается в одиночку, мой повелитель, - рассуждал Лакорат на пятый день пути из Соваира, когда Гайм начал подниматься на грот-мачту.Ее вечная тоска по этой вероломной дряни

Не обращая внимания на демона, Гайм уверенно и неторопливо продвигался к верхней части такелажа. Перебираясь по различным поручням к поперечной балке, которую Ищейка выбрала в качестве своего основного укрытия, он был вынужден уклониться от удара Лиссы, едва не получив свежий шрам на носу.

"Она когда-нибудь давала понять, почему так ненавидит меня?" - спросил он Ищейку, преодолевая последние несколько футов к ней. Лисса оскалилась и отступила на более высокое место.

"От тебя разит смертью", - без обиняков ответила Ищейка. "Она десятилетиями впитывалась в твое существо так глубоко, что ее никогда не отмоешь. Она ненавидит тебя, потому что боится".

В ее голосе почти не было эмоций, но он услышал в нем обиду. Вздохнув, он взобрался на траверз, пристроившись поближе к грот-мачте, чтобы не накренить парус.

"Существо, которое командует Экири, знает о нашем преследовании", - сказал он. "Если мы продолжим слепо следовать карте Картографа, то вскоре обнаружим, что угодили в очередную ловушку. Это наш единственный путь".

Ищейка повернулась, ее взгляд был прикован не к его лицу, а к мечу на его спине. "Это сказал тебе твой демон? Можешь ли ты доверять словам такого существа?"

Очаровательно, - пробормотал Лакорат.

"Я верю, что он боится демона, обитающего в Хрустальном Кинжале", - ответил Гайм. "Чтобы найти его и сразиться с ним, мы должны знать его конечную цель. Знание станет нашим оружием и ключом к возвращению Экири".

Ищейка опустила взгляд, сжав губы. Монохромная краска, которая когда-то покрывала ее черты, давно исчезла, и он обнаружил, что ему не хватает ее способности скрывать эмоции. Теперь он слишком ясно видел ее гнев и боль.

"Не думай, что я не слышу твоих сомнений, Паломник, - сказала она ему. "Я знаю, ты считаешь ее погибшей".

"Мы так далеко продвинулись вместе, так много повидали. За несколько месяцев мы раскрыли тайны и стали свидетелями чудес, которых я не видел за столетия скитаний по этой земле. Я не поверю, что Экири потеряна, пока она не умрет, и я приложу все усилия, чтобы этого не случилось. В нашей компании собрана, пожалуй, самая грозная коллекция душ, известная Пяти морям. Если ее можно спасти, я сомневаюсь, что найдутся другие, более подходящие для этой задачи".

"Я бы хотела, чтобы это был просто вопрос доверия". Ищейка подняла лицо к небу, и он увидел слезы, которые она смахнула. "Когда я впервые потеряла Экири, каждая ночь была наполнена снами, в которых я гналась за ней по бесконечным пустыням, всегда слыша ее крики, но никогда не подходила достаточно близко, чтобы хотя бы мельком увидеть ее лицо. И хотя они мучили меня, доводя до безумия, я дорожила этими снами, Паломник, ибо чувствовала, что они связывают нас через скрытые каналы мира. А теперь..." Она прервалась, сделав глубокий вдох. "Теперь эти сны исчезли, и я боюсь причины этого. Если ее нет в моих снах, значит, ее полностью захватил демон, которого она носит, и она потеряна для меня навсегда".

"Ты не можешь этого знать".

"Нет". Она опустила лицо, встречаясь с ним взглядом, слезы все еще стекали по ее щекам. "Но я чувствую это. И я боюсь, Паломник, боюсь той задачи, которая будет ждать меня, когда мы найдем ее".

"До этого никогда не дойдет".

Она покачала головой. "Ты не можешь этого обещать".

"Но тем не менее я это выполню". Он потянулся к ее руке и крепко сжал ее. "Чего бы это ни стоило, какой бы ни была цена. До этого не дойдет".

Она ответила на его пожатие, всего на секунду, затем отпустила. Затем отвернулась и некоторое время смотрела на море, пока Гайм не заметил, как она напряглась в хищной позе, которую он слишком хорошо знал.

"Что такое?" - спросил он, глядя на пустую гладь океана.

"Как всегда", - ответила она с ноткой усталой покорности, проворно вскакивая на ноги. "Еще одно препятствие на нашем пути. И чем это начинание должно отличаться от всех остальных?" Встав, она протянула руку и постучала по нижней части вороньего гнезда. "Проснись! Посмотри на север и труби в рог! У нас гости!"

К счастью, Шавалла предпочла довериться глазам Ищейки, а не своему наблюдателю, который заметил парус, появившийся на северном горизонте, лишь когда прошла четверть часа после предупреждения заклинательницы зверей. К тому времени капитан созвала всех матросов, чтобы поднять еще больше парусов, в то время как команда подтягивала одни канаты, а другие ослабляла, практикуясь в таинственном искусстве опытных моряков. Вскоре "Блуждающий Змей" уже рассекал волны с быстротой, по сравнению с которой его предыдущие усилия напоминали степенную прогулку.

Очевидно, довольная постановкой парусов, Шавалла направилась на корму, чтобы посмотреть в подзорную трубу на вновь прибывающего. Благодаря превосходящей скорости "Змея" корабль уже был далеко позади них, и Гайм заметил всплески белой воды, когда тот пытался изменить курс и продолжить преследование.

"Это точно один из людей Черного Разбойника", - сказала капитан, протягивая Гайму подзорную трубу. "Видишь флаг?"

Поднеся подзорную трубу к глазу, Гайм поводил окуляром взад-вперед, пока в поле зрения не попал верхний такелаж преследующего судна. Флаг свисал с его грот-мачты, как длинное, клубящееся кровавое пятно, темно-красное, с черным рисунком в виде глаза в центре. Сам корабль был крупным военным кораблем с широкими бортами и крепким, выступающим носом, предназначенным для тарана.

"Его флагман?" - спросил он, передавая трубу обратно Шавалле.

"Нет". Она печально усмехнулась, прищурившись, оценивая пиратское судно. Его флагман - "Теневой Коготь", и он гораздо больше и быстрее этой толстозадой бадьи. Судя по состоянию их парусов, к ночи они будут далеко позади нас".

Ее довольная ухмылка сменилась хмурой досадой, когда впередсмотрящий в вороньем гнезде протрубил в свой рог еще несколько раз. "Хитрые ублюдки", - пробормотала Шавалла, и Гайм последовал за ней через оживленную палубу к поручню правого борта. Вскоре на горизонте показалось второе судно, которое уверенно шло прямо на них, его корпус был повернут под углом, когда он рассекал море под полными парусами. Корабль был меньше судна, мелькавшего у них за спиной, но явно гораздо быстрее: красный флаг развевался на его мачте почти по прямой линии.

"Тебе и твоим людям лучше вооружиться, приятель, - посоветовала Гайму Шавалла. "Настало время боя".

Корабль противника начал обстреливать "Блуждающего Змея" огненными шарами, как только тот оказался в пределах досягаемости. Мангонели (тяговый требушет, который использует человеческую силу для размахивания рычага- прим.пер) вдоль его бортов выпустили четыре огненных снаряда по высокой дуге,

"Не стрелять, пока я не увижу их лица!" - приказала она, прежде чем повернуться к коренастому матросу, стоявшему у штурвала. "Пять румбов вправо, чтобы испортить им прицел, будь добр!"

Гайм собрал остальных, в то время как "Змей" накренился в ответ на поворот руля. Этот маневр позволил отразить следующий залп огненных снарядов, хотя один из них пришелся вскользь по носу, оставив после себя язык пламени, который был быстро потушен членами экипажа с ведрами в руках.

"Милорд?"- спросил Лексий, наполовину вытаскивая Зуб Кракена и бросая многозначительный взгляд на быстроходное судно, которое теперь двигалось прямо на пути "Змея". "Одного удара должно хватить".

"Пока нет", - ответил ему Гайм. "Я предпочел бы, чтобы наш капитан еще некоторое время оставался в неведении относительно наших возможностей. К тому же, - он кивнул головой в сторону военного корабля, который все еще плыл далеко за кормой "Змея", - я думаю, твои выстрелы лучше приберечь для них, если это окажется необходимым. Мастер друид, - обратился он к Лорвету, - любая помощь, которую ты можешь оказать, чтобы замедлить его, приветствуется".

Ткач Ветра прищурившись, критически оглядел преследующее судно. "Ему нужно подойти гораздо ближе, ваша светлость. Но я думаю, что смогу не подпустить его к нам".

"Так и сделай. Если будет похоже, что им удастся взять нас на абордаж, мастер Лексий сделает все необходимое. Ультрия, - он наклонил голову к Орсене, - не могла бы ты остаться здесь и позаботиться об их защите. Мы с сэром Ансельмом займемся самым насущным вопросом".

"Оставляешь меня здесь?"- поинтересовалась Орсена. В ее тоне звучали нотки юмора, но в то же время и упрек. "Вы сомневаетесь в моем мастерстве владения мечом, ваше высочество?"

"Никогда, миледи. Но я чувствую, что ваш особый вид магии привлечет слишком много внимания. Лучше прибереги это для более серьезных случаев".

Ансельм не стал возражать, молодой рыцарь уже вытащил свой длинный меч. А вот Глефа Некроманта осталась в ножнах. "Как прикажете, сир", - ответил он с поклоном. Хотя он и предпочитал обращаться к Гайму "капитан", на протяжении всего путешествия из северных земель, теперь он делал это все реже. Вместо этого он все чаще использовал почетное обращение, которым пользовались сэр Лорент и другие двенадцать самых доверенных сподвижников Разрушителя. Гайму также было очевидно, что Ансельм не осознавал, что делает это.

На средней палубе Корва была занята организацией боевого отряда, в то время как Шавалла отправила лучников карабкаться по снастям. Гайм поднял глаза и убедился, что Ищейка осталась на месте под вороньим гнездом. Подняв руку, чтобы привлечь ее внимание, он указал на корабль, который теперь маячил за кормой "Змея". Его паруса были убраны, и он покачивался на волнах, а у левого борта толпилась плотная группа вооруженных мужчин и женщин. Из почерневших участков его корпуса, куда попали снаряды Шаваллы, поднимался дым, но, похоже, ни один из них не причинил серьезного вреда. Стрелы просвистели в воздухе между обоими кораблями, один матрос упал на палубу с древком, застрявшим в его теле, с его губ сорвался поток проклятий.

Вернув взгляд к Ищейке, Гайм увидел, как она спокойно накладывает стрелу на лук, прицеливается, натягивает тетиву и выпускает ее. Проследив за короткой дугой полета стрелы, он увидел, как она поразила лучника, находившегося на такелаже пиратского судна. За ней быстро последовали еще две стрелы, каждая из которых отправляла темную фигуру кувыркаться среди развевающихся парусов.

"Думаю, будет лучше поскорее закончить это дело, - сказал он Ансельму, ведя его на нос.

"От всей души согласен, сир", - ответил рыцарь. Они присели бок о бок в тени носовой фигуры, в то время как вражеский корабль приближался все ближе.

"Приготовиться, замечательные ублюдки!" воскликнула Шавалла, вытаскивая саблю, когда сражающийся отряд подтянулся к ней сзади, держа в руках алебарды и топоры. Она подмигнула Гайму, пока они ждали, когда "Змей" столкнется с корпусом пирата. "Рада видеть тебя с нами, приятель. Я бы предпочла не тратить место на палубе на малодушных".

За юмором и явным рвением в бой Гайм уловил осторожное суждение в выражении ее лица.Хочет посмотреть, на что ты способен, - заметил Лакорат.На мой взгляд, эта девушка слишком любопытна, мой повелитель.

Свист и глухой стук брошенных абордажных крюков разносились по носу "Змея", сопровождаемые хором яростных боевых криков пиратов. Через мгновение палуба содрогнулась от столкновения двух кораблей, и несколько матросов из боевой группы потеряли опору, но их снова привел в строй язвительный язык Шаваллы.

"Встать, трюмная мразь в мокрых штанах! Встать и приготовиться!"

"Змей" отскочил от другого судна, и морская вода забрызгала носовую палубу, прежде чем абордажные канаты натянулись, когда пираты подтягивали их достаточно близко, чтобы взять на абордаж.

"Я не намерен уступать им честь нанести первый удар", - сообщил Ансельму Гайм и потянулся через плечо, чтобы достать Безымянный Клинок. "А ты?"

"Конечно, нет, сир".

Ухмылка молодого рыцаря показалась Гайму пугающей из-за ее сходства с давно умершим человеком, тень которого теперь обитала в мече у него за спиной. Потрясения от узнавания было достаточно, чтобы Гайм на мгновение застыл на месте, дав Ансельму возможность выпрямиться и перемахнуть через нос. Желание всегда быть впереди в любой атаке было еще одной чертой характера Лорента.

Кряхтя от досады, Гайм поднялся и запрыгнул на гребень носовой фигуры, прежде чем спрыгнуть на палубу пиратского корабля. За мгновение до того, как его сапоги коснулись настила, Безымянный Клинок вспыхнул коротким, но болезненно ярким светом, ослепив всех, кто находился в пределах досягаемости меча. Он сразил их двумя широкими ударами, когда они пошатнулись, их тревожные вопли превратились в визг, а конечности посыпались красным дождем.

В дюжине шагов справа от него Ансельм яростно сражался с пиратами, окружившими его. Несколько человек уже пали от ударов длинного меча рыцаря, но остальные бросались на него с неустрашимой яростью, размахивая саблями. Когда Гайм двинулся вперед, путь ему тут же преградила группа врагов. Как и те, кто напал на Ансельма, они не проявили ни малейшего беспокойства, несмотря на только что учиненную резню среди их товарищей.

У Гайма был богатый опыт общения с пиратами и их вызывающей манерой одеваться и татуировать свое тело. Эта банда отличалась явным увлечением членовредительством. На каждом лице

Не столько предались, сколько охвачены,- заметил Лакорат, когда Гайм зарубил первого пирата, бросившегося на него.Я чувствую здесь магию.

"Как это?"- хмыкнул Гайм, уворачиваясь от разящего копья и распарывая живот его владельцу.

Чтобы околдовать стольких людей, требуется мощное заклинание. Клеймо на их головах - тотем, который связывает их, внушает непоколебимую преданность тому, кто его поставил.

Когда пираты приблизились со всех сторон, Гайм схватил Безымянный Клинок обеими руками и крутанулся. Плоть и сталь разошлись, когда он описал кровавый пируэт. Остановившись у левого борта, Гайм осмотрел ряды убитых и искалеченных врагов, усеявших палубу. Он отметил, что те, кто еще не умер, кричали и бились, как любой другой пораженный враг: смертельная агония, казалось, побеждала магически вызванную преданность их пиратскому королю.

Как это часто бывает, - заметил Лакорат.Знание о приближающейся смерти уничтожает все заклинания, кроме самых сильных.

Заметив очередную группу пиратов, собравшихся для атаки, Гайм с размаху ударил сапогом по стоящему рядом ведру с смолой, выплеснув его содержимое на мангал рядом с ним и на большую часть палубы. Ударив мечом по железному креплению баллисты, он рассыпал искры по смоле, мгновенно породив пламя. Вскоре дым окутал корабль от кормы до носа, превратив команду в смутные тени, от которых было легко избавиться, благодаря Лакорату, который предупреждал, когда кто-то оказывался в пределах досягаемости.

Лязг стали и сопровождающие его крики заставили его подняться на кормовую палубу, где он обнаружил Ансельма, перебрасывавшего раненого пирата через поручни. Несмотря на потерю глаза и руки, пират продолжал бить рыцаря руками и ногами, пока не упал в море.

"Раненый противник, сир", - заявил Ансельм, когда к нему подошел Гайм. На лице рыцаря отразилось страдание человека, борющегося с врожденной рыцарской натурой. "Но он не сдался".

Гайм обернулся на звук чего-то тяжелого, упавшего на палубу неподалеку, и увидел обмякшее тело пиратского лучника с одной из стрел Ищейки, застрявшей у него в груди. Оглядевшись по сторонам, Гайм больше не обнаружил живых врагов, хотя стрелы все еще сыпались с борта "Блуждающего Змея". Он удовлетворенно хмыкнул: дым скрывал эту победу, а ему предстояло выполнить задание, которое лучше всего было утаить от глаз Шаваллы и ее команды.

"У нас мало времени, прежде чем эта посудина утонет, - сказал он Ансельму, присев рядом с трупом лучника. "Я бы хотел знать больше о нашем враге".

Рыцарь нахмурился с глубокой неохотой, руки его дернулись, но не сделали ни малейшего движения, чтобы вытащить клинок, висевший у него на спине.

"Я бы не стал просить тебя об этом, если бы в этом не было необходимости", - заметил Гайм. Он пригнулся еще ниже, когда из огненной путаницы канатов и парусов сверху упала связка пылающих снастей. "И это нужно сделать сейчас".

Глубоко вздохнув, Ансельм потянулся к рукояти Глефы Некроманта, и клинок засветился недобрым зеленым светом, когда он вытащил его из ножен. "Я даже не знаю, как управлять этой штукой, - сказал он, приседая рядом с трупом пирата.

"Меч знает", - заверил его Гайм.

Ансельм осторожно опустил проклятый клинок на грудь трупа, удерживая его на месте, в то время как по палубе посыпались новые пылающие обломки. "Я не думаю, что это..." начал было Ансельм, но тут же застыл, когда сияние Глефы Некроманта превратилось в бледно-изумрудное пламя. Свет залил труп, и Гайм увидел, как он просачивается в раны, изуродовавшие плоть. Тело содрогнулось, и из его рта вырвался густой сгусток крови. Ансельм зашипел от боли сквозь стиснутые зубы, и Гайм по поту, выступившему на его напряженном лице, понял, каких усилий ему стоило удержать меч на месте.

"Спроси его, - пробурчал рыцарь, меч дрожал в его руке.

Придвинувшись ближе, Гайм заглянул в глаза мертвого пирата и увидел в них то же зеленое свечение, что и у мрачных умертвий в замке Блэкфайр. Те были порождениями бездумной враждебности без мыслей и памяти, которых заставляли пожирать плоть живых. Этот был совсем другим: его окровавленные губы кривились, а челюсти задвигались, когда он пытался заговорить.

"Ты... мучаешь меня...", - произнесло оно с влажным бульканьем, с каждым слогом выплескивая красные капли. "Почему?"

"Твой хозяин", - ответил Гайм. "Черный Разбойник. Кто он?"

"Хозяин?" Пронзительное подобие смеха брызнуло кровью изо рта трупа. "Работорговец... я зову его. Только теперь... в смерти... я свободен от его цепей".

"Вот это". Гайм ткнул пальцем в клеймо на лбу пирата. "Это связывает тебя?"

"Да... Его воля была моей... столько лет".

"Его истинное имя. Каково оно?"

"Я не знаю... нет. Для меня... он всего лишь... работорговец".

"Почему он жаждет Призрачного острова? Что он надеется получить там?"

"То, на что надеются все люди... безграничной жадности..." Светящиеся зеленые глаза слегка сузились, и пират устремил свой неживой взгляд на Гайма. "Я подозреваю... что он хочет... того же, что и ты, Разрушитель".

Рука Гайма вцепилась в череп трупа. "Откуда ты знаешь это имя?"

"Он знает его..." Пират обнажил в улыбке алые зубы. "Он так много знает… Утренняя Звезда так много раскрывает..."

"Утренняя Звезда? Что это такое?"

Затем свет в глазах трупа замерцал, становясь тусклым, а рот приоткрылся. "Что такое Утренняя Звезда?"- потребовал Гайм, сжимая череп пирата. "Это проклятый демоном клинок?"

Зеленый свет померк, как гаснущая свеча, а затем исчез, оставив Гайма созерцать только осунувшееся, пустое лицо недавно убитого человека.

"Прошу прощения, мессир, - сказал Ансельм, поднимая с тела Глефу Некроманта. "Оно говорит, душа этого человека жаждала смерти долгие годы. Его воля к смерти была сильнее, чем желание цепляться за иллюзию жизни".

"Мы узнали достаточно". Гайм поднялся на ноги, палуба закачалась у него под ногами, когда корабль начал крениться на левый борт. "Пошли".

Все абордажные канаты, прикреплявшие "Змея" к пиратскому судну, за исключением двух натянутых, были перерезаны, когда море начало заливать палубу меньшего корабля. Гайм и Ансельм быстро перелезли по оставшимся канатам к носу "Змея", где капитан Шавалла встретила их с громким восхищением.

"Вот это зрелище, которое можно унести с собой в

"Другой корабль?" - спросил он.

"Посмотри сам". Она повернулась и пошла на корму, приглашая его следовать за собой.

Лорвет сидел на бухте каната рядом с кормовым якорем, сгорбив спину и скрестив руки, на его посеревшем лице читалась знакомая глубокая усталость. Позади него преследующее пиратское судно дрейфовало на легкой зыби, пламя, пожиравшее его снасти, поднимало в небо высокий столб дыма.

"Ну и везет же нам сегодня", - прокомментировала Шавалла, качая головой при виде огненного зрелища. "Сначала двое мужчин в одиночку уничтожают всю команду и топят корабль, а затем из-за странного изменения погоды их товарищи лишаются ветра и становятся легкой мишенью для наших мангонелей".

Гайм следил за развитием пожара на борту военного корабля, наблюдая, как он охватывает мачты, а затем перекидывается на палубу. Многое из того, что происходило дальше, терялось в сгущающейся дымной пелене, но крики он слышал достаточно отчетливо. Любопытно, что только когда ад охватил оба корабля от носа до кормы, экипажи начали прыгать за борт. Некоторые из них были объяты пламенем и быстро тонули, а другие корчились и отчаянно звали на помощь.

"Это обычай - спасать выживших с потопленного корабля", - прокомментировала Шавалла. "Даже у пиратов. Обычно они готовы пожертвовать своей верностью под угрозой абордажной сабли, а я потеряла трех моряков в этой схватке".

"Не этих", - заверил ее Гайм, отворачиваясь. "Оставь их. Акулам тоже нужно есть".

Глава 5

Ужас в тумане

Вопреки ожиданиям, море становилось все спокойнее, чем ближе они приближались к знаменитым коварным Рыскарям. Паруса вяло вздымались на слабом ветру, неспешно толкая "Блуждающего Змея" по ровной воде. Шавалла выразила неожиданное удовлетворение по поводу слабого ветра, заметив, что так будет легче прокладывать курс. Однако густой туман, опустившийся на следующее утро, заставил Гайма усомниться в очевидной уверенности капитана.

"Просто туман, приятель", - усмехнулась она. "Настоящий лоцман может следовать по намеченной линии с завязанными глазами".

Гайм отметил, что такая уверенность не помешала ей выставить двойную вахту на носу и приказать юнге каждые пол-оборота склянок бросать свинец, чтобы определить глубину.

Большую часть следующего дня он ничего не видел в тумане, единственными звуками были работа команды с парусами или скрип досок и такелажа. Шавалла, со своей стороны, довольствовалась тем, что сидела в кожаном кресле с высокой спинкой на средней палубе и, попыхивая глиняной трубкой, сообщала рулевому о смене курса.

"Когда появятся Рыскари?"- спросил ее Гайм, как только серый туман сменился темными вечерними тонами.

"Около двух часов назад", - ответила капитан. "Сейчас мы их преодолеваем. Это видно по волнам. В каналах течения становятся стремительными".

Подойдя к поручням, Гайм посмотрел вниз на крутящуюся, пенную волну.

"Глубина двадцать восемь футов! - крикнул юнга с кормы. "Под нами голые скалы, капитан!"

"Молодец!"- отозвалась Шавалла, помахав трубкой в знак благодарности, а затем повернулась к рулевому. "Два румба влево, будьте добры, мастер Финч".

"Два румба влево, есть, капитан".

Несмотря на мрак, Гайм продолжал вглядываться в непроглядную мглу, обуреваемый хорошо отточенным чувством угрозы, которое, впрочем, находило отклик в суждениях Лакората.Здесь есть нечто большее, чем голые скалы, мой повелитель, - предупредил демон.Пятно чего-то... потустороннего.

"Демонического?"- тихим шепотом спросил Гайм.

В нем, конечно, чувствуется запах Инферно, но не в моем вкусе. Все, что я могу сказать с уверенностью, - это то, что нас здесь быть не должно.

После еще одного часа поисков в тумане, единственной наградой за которые стал силуэт, похожий на утес, который вскоре растворился в наступающей темноте, Гайм удалился в трюм, где спали или сидели в безмолвном покое его спутники. Ансельм лежал на своем спальном мешке, погруженный в тяжелую дремоту: черты его лица подергивались, а тело вздрагивало в ответ на безобразия, которые являлись ему во сне. Так было с тех пор, как он покинул Северные земли, и Гайм находил это зрелище печальным. Какие бы кошмарные воспоминания ни терзали рыцаря, Гайм сомневался, что все они принадлежали ему.

Лорвет и Ищейка тоже спали, хотя их отдых был неподвижной тишиной, рожденной напряжением сил. Лексий сидел поодаль от остальных, положив на колени Зуб Кракена. Ученый разговаривал едва слышным шепотом, в то время как в ответ поблескивало лезвие.

"Ты когда-нибудь завидовал им?"- тихо спросила Орсена, когда Гайм улегся на свою лежанку. Она сидела, прислонившись спиной к балке, и водила маленьким ножом по куску дерева. Во время плавания из Атерии он изредка видел, как она орудовала ножом, но после посадки на "Змея" это стало гораздо более частым занятием.

"Завидовал?" - спросил он.

"Любви, которая пережила даже смерть". Орсена оглянулась через плечо на тихо говорящего ученого: мерцающее сияние Зуба Кракена освещало лицо человека, погруженного в безмятежное довольство. "И, благодаря мечу, который он носит, они проведут столетия вместе". Нахмурившись, она со вздохом вернулась к своему занятию. "По-моему, это то, чему стоит позавидовать".

Гайм напрягся, когда ее слова неизбежно вызвали воспоминания о Луизе и вопрос о том, какую цену он заплатил бы за то, чтобы провести в ее обществе хотя бы еще один миг. "Что это?" - спросил он о её работе, пытаясь отвлечься.

"В последнее время меня одолевает творческий порыв", - ответила она, соскребая ножом очередную стружку с бруска. "Полагаю, это следствие того, что я ношу Клинок Заклинателя. И все же, - она сделала паузу, подняв деревянный брусок, чтобы окинуть его недоуменным взглядом, - я остаюсь в полном неведении относительно того, чем это может обернуться. Такое ощущение, что я - проводник некой творческой силы, которую не могу контролировать. Иногда я задумываюсь, чувствовала ли Темезия подобное, когда работала. Что-то, что она наверняка доверила настоящей Орсене, а не копии своего отца".

"Так вот как ты себя видишь? Всего лишь копией?"

Она пожала плечами, проводя большим пальцем по неоформленной скульптуре в своей руке. "Это то, чем я была создана, не так ли?"

"Мой отец создал меня, чтобы я был его копией. Я уверен, что в конечном итоге он счел это стремление самой ужасной глупостью. Мы никогда не становимся такими, какими хотели бы нас видеть наши родители. А ты,

Она не ответила, но он увидел, как ее губы изогнулись в улыбке, прежде чем отстегнул Безымянный Клинок от спины и лег, все еще держа руку на рукояти, как того требовало проклятие. Закрыв глаза, он тщетно попытался задвинуть лицо своей мертвой жены в тень, стараясь погрузиться в вечно ускользающий сон.

Грохот якорной цепи "Змея" разбудил его ближе к рассвету, и он заморгал от тусклого света, освещавшего вход в трюм. Слышался голос Шаваллы, отдававшей приказы, сопровождаемый быстрым, перекрывающим друг друга топотом ног экипажа по палубе, когда они спешили выполнить приказ.

"Неужели честный человек не может хоть немного поспать, черт возьми?"- Лорвет застонал, садясь и проводя рукой по своим непослушным волосам.

"Честный?"- поинтересовалась Ищейка, с гораздо большей готовностью поднимаясь и натягивая сапоги.

"С тех пор как я встретил тебя, о Цветок пустыни, - ответил Лорвет, - у меня не осталось иного выбора, кроме как быть честным, подобно приговоренному к смерти в день повешения".

"Почему мы остановились?"- недоуменно спросила Орсена. Хотя она спала, в основном, как полагал Гайм, по привычке, он уже привык к тому, что черты ее лица при пробуждении выглядели так же безупречно, как и в любое другое время.

"Очень уместный вопрос, - пробормотал Гайм, пристегивая Безымянный Клинок и направляясь к трапу.

Поднявшись на палубу, он увидел, что команда занята укладкой парусов и канатов. Грохот и всплеск переднего якоря дали понять, что "Змей" остановился настолько быстро, насколько это было возможно по распоряжению капитана. Он нашел ее на носу, вглядывающейся в туман, одна рука покоилась на рукояти кинжала, а другая играла с деревянными чешуйками носовой фигуры. Туман все еще держался, но уже почти рассеялся, открывая взору ряд темных монолитных силуэтов. Они возвышались над стремительным течением на внушительную высоту, но Гайм не слышал ни одного ожидаемого птичьего крика. Такие высокие скалы должны были привлекать колонии чаек, синиц и других птиц, но все было тихо, кроме работы команды и шлепанья воды о корпус.

"Какие-то проблемы?" - спросил он у Шаваллы, позволив нетерпеливой резкости прозвучать в его тоне.

Она бросила на него лишь короткий взгляд, прежде чем продолжить бдение. "Это всего лишь пауза, чтобы сориентироваться, приятель. Скоро мы снова отправимся в путь".

"Мне вспомнилось замечание о настоящих лоцманах с повязками на глазах, - заметил Гайм. "Или это просто пустое бахвальство?"

Рука капитана сжалась на рукояти ее кинжала - это было первое настоящее проявление гнева, которое он у неё увидел. "Я завела уже нас так далеко, не так ли?"

"Так далеко и не дальше, по-видимому".

"Маршрут сам придет ко мне. Так всегда бывает".

"Придет к тебе?" Он шагнул к ней, пристально вглядываясь в лицо. То, что он прочел на ее настороженном лице, сделало мнение Лакората излишним, но это не помешало демону высказать его вслух.Я говорил тебе, что она лжет, мой повелитель.

"Ты, - прорычал Гайм, наклоняясь ближе к Шавалле, - никогда не бывала здесь раньше, не так ли?"

Она фыркнула, ее фигура приняла властный вид. "Напомню, это мой корабль. Его курс задаю только я. Я завела нас в самое сердце края, которое мало кому довелось увидеть, и я же выведу нас обратно".

"И как, скажи на милость, ты это сделаешь?"

Тогда она повернулась к нему, глаза ее сузились, а костяшки пальцев, сжимавшие рукоять кинжала, побелели. Стало ли бы противостояние еще более ожесточенным, неизвестно, потому что в этот самый момент что-то стремительное и мокрое вырвалось из моря и шлепнулось на поручень между ними.

Отшатнувшись назад и инстинктивно потянувшись рукой к Безымянному Клинку, Гайм поморщился при виде пульсирующей, покрытой волдырями твари, прилипшей к поручню. Слизь капала с ее блестящей шкуры, когда она обвилась вокруг бруса, крепко ухватившись за него и туго натягивая, когда то, к чему она была прикреплена, начало подниматься по корпусу.

"Что это?" - спросил он у Шаваллы, получив в ответ лишь озадаченный, полный ужаса взгляд.

Поспешив к носу с мечом в руке, он посмотрел вниз и увидел, что из воды тащится какая-то громоздкая фигура. Поначалу он принял ее за какое-то незнакомое морское существо - путаницу свернувшихся щупалец, уходящих в грубое овальное тело. Но затем оно, казалось, раскрылось, и из центральной массы возник маленький круглый предмет. При появлении выступа с него соскользнула слизь, и на поверхности стали видны три отверстия. По мере того как существо продолжало подтягиваться, отверстия открылись, превратившись в широкую пасть и два ярких, пристально смотрящих глаза. Хотя отверстие было гротескным - перевернутый серп, широко раскрывающийся, чтобы показать ряды треугольных зубов, внимание Гайма привлекли именно глаза. Вместо пустых глаз, обычных для морских обитателей, эти были живыми, понимающими и безошибочно человеческими, ибо такую злобу он видел только в смертной душе.

О, - прокомментировал Лакорат, и эта общая мысль была окрашена чувством ужасного отвращения.Так вот оно что.

"Что именно?"- спросил Гайм и отшатнулся от перил, когда человекоглазое существо с шипением протянуло к нему щупальце. Хлесткая конечность пролетела мимо него на считанные дюймы, и Гайм успел заметить острые, похожие на шипы колючки, выходящие из присосок на нижней стороне щупальца, когда оно махнуло перед его глазами. Безымянный Клинок описал ярко-голубую дугу и рассек отросток, вызвав хаотичный фонтан черного ихора, от которого Шавалла отшатнулась назад.

Видя, как существо, шипя от боли и ярости, преодолевает последние несколько ярдов до гребня носа, Гайм бросился вперед. Меч перерубил щупальце, зацепившееся за поручень, в облаке ихора и обломков дерева. Визжа, существо попыталось использовать оставшиеся конечности, чтобы закрепиться на палубе, но Гайм разрубил их несколькими молниеносными взмахами меча. В завершение он отрубил голову дергающегося монстра, отправив его в море.

"Что это было?"- спросил Гайм.

"Не имею ни малейшего представления", - ответила Шавалла, но его вопрос был адресован не ей.

Обычно Лакорат пировал кровью любого существа, убитого Безымянным Клинком. Теперь же темная жидкость существа не впитывалась, а скользила по голубой светящейся стали.Достаточно сказать, мой повелитель, - ответил Лакорат с отвращением в голосе, -это место совсем не такое, каким мы его себе представляли, и было бы лучше, если бы мы убрались отсюда как можно скорее.

"Поднимай паруса!"- рявкнул Гайм на Шаваллу. Капитан, однако, не ответила, зачарованно уставившись на сверкающий клинок в руке Гайма. "Капитан!" Он с силой сжал ее плечо, заставив ее моргнуть от его повелительного рыка. "Мы должны уходить. Сейчас же!"

"Курс..."

"Все к оружию!"- крикнула Шавалла, и ее абордажная сабля выскользнула из ножен, когда она направилась к штурвалу. "Отразите нападение!"

Глава 6

Рыскари

Через несколько мгновений команда "Змея" начала выстраиваться в плотную оборонительную группу вокруг грот-мачты. Финч, коренастый рулевой, слишком долго медлил, чтобы поднять свой топор, и был сбит с ног длинным щупальцем, которое перекинулось через левый борт и обвилось вокруг его шеи. Гайм отрубил чудовищу конечность прежде, чем оно успело утащить свою добычу за борт, но спасать Финча было уже слишком поздно. Он неподвижно лежал на палубе, шея его была вывернута под невероятным углом, а глаза пусты, как у мертвеца.

Увидев, что Лексий и остальные выходят из трюма, Гайм бросился к ним, задержавшись, чтобы зарубить покрытую ракушками фигуру, которая перегнулась через поручень левого борта, щелкая клешнями, как у омара, и высунув неприлично длинный язык изо рта.

"Обнажите свои клинки, - приказал Гайм, подходя к своим товарищам. "И не сдерживайтесь. Время благоразумия прошло".

Лексий отреагировал первым, быстро вытащив Зуб Кракена и выпустив молнию в обезображенную толпу, которая теперь толпилась на носу правого борта. Воздух разорвал какофонический взрыв, когда разветвленный луч чистой энергии разорвал на куски сразу нескольких существ, по палубе разнесся запах жареной плоти и соли.

Гайм пошатнулся, когда Лорвет направил вихрь в сторону кормы, подбросив в воздух дюжину существ. Слева от Гайма затрещала тетива лука Ищейки, и он увидел, как существо, похоже, состоящее в основном из кораллов, упало замертво с вонзившейся стрелой в каменной голове.

"Поднимайся наверх, - приказал ей Гайм, кивнув головой в сторону такелажа. "Оттуда ты нанесешь больше повреждений".

Ищейка кивнула, задержавшись, чтобы выпустить еще одну стрелу в многоногое, похожее на краба чудовище, карабкающееся по левому борту, прежде чем броситься к грот-мачте, Лисса вприпрыжку последовала за ней. Ее стрела торчала из щели в панцире краба, но тот несся к ним по палубе с неустрашимым рвением, щелкая клешнями и издавая голодное шипение. Прежде чем Ансельм шагнул вперед, чтобы отрубить ему передние лапы, Гайму показалось, что он видит два глаза, сверкающие в темных углублениях панциря твари.

Окинув взглядом палубу, Гайм увидел, что чудовищная орда теперь заполонила ее со всех сторон. Окруженная команда Шаваллы сражалась с натиском с впечатляющей решимостью, но в течение нескольких секунд он наблюдал, как двух матросов повалили на землю и растерзали.

"Ансельм!" - рявкнул он, указывая мечом на сражающуюся команду. Рыцарь поднял взгляд, когда убивал крабовидное создание ударом Глефы Некроманта, проклятое лезвие с легкостью пронзило панцирь. Понимающе кивнув, Ансельм выдернул светящийся зеленым клинок и вытащил свой длинный меч, прежде чем броситься на помощь морякам, сверкая сталью.

"Если позволите, ваше высочество".

Гайм обернулся, когда Орсена коснулась его руки. Ультрия держала Клинок Заклинателя, окрашенный в черный цвет кровью убитого чудовища, которое лежало и дергалось неподалеку. Она направила его на нос, недовольно поморщившись, когда лезвие блеснуло под темной запекшейся кровью. "Мне нужно подойти ближе", - вздохнула она.

"Лексий!"- позвал Гайм, привлекая внимание ученого, который послал еще один болт в правый борт. "Расчисти, пожалуйста, проход, - попросил он, кивнув на корму. Палуба была густо усеяна тварями, и на то, чтобы пробить себе путь через них, уйдет больше времени, чем у них было.

Взяв Зуб Кракена в обе руки, Лексий перевел прицел на нос "Змея". Гайм заметил напряжение на его лице и неуверенность в ногах - напоминание о том, что, несмотря на все свои способности, ученый оставался простым смертным, проклятым направлять огромные силы. Однако в поведении Лексия не было никаких колебаний, когда он выпрямился и выпустил еще один шквал молний. Вместо короткого всплеска силы это было продолжительное, безудержное колдовство духа его жены, пронесшееся потрескивающей косой энергии от левого борта к правому. Сквозь ослепляющую дымку Гайм увидел, как десятки существ распались на куски в течение нескольких мгновений.

Лексий упал на колени в тот момент, когда молния угасла, его маленькая фигура содрогалась от боли и изнеможения. "Я не могу... - выдохнул он, глядя на Гайма с извиняющимся видом, - больше ничего сделать, милорд".

"Думаю, ты сделал достаточно", - заверил его Гайм, после чего бросился через обугленную, усеянную обломками палубу, а Орсена последовала за ним. Еще до того, как они достигли носовой части, из моря начали вырываться новые существа - лес щупалец и когтей торчал над дымящимися поручнями.

"Этого достаточно?"- спросил Гайм, когда Орсена направила Клинок Заклинателя на оскаленную деревянную фигуру на носу "Змея".

"Лучше бы так и было", - ответила она. "Ибо, как мне кажется, у нас катастрофически не хватает других вариантов".

Она сосредоточила свой взгляд на фигуре на носу, черты лица стали узкими и напряженными. В ее руке Клинок Заклинателя вспыхнул, ихор, покрывавший его, улетучился в вспышке высвобожденной энергии. В отличие от стремительной молнии, порожденной Зубом Кракена, это колдовство двигалось с почти неторопливой грацией, образуя щупальца, которые извивались в воздухе, окутывая фигуру на носу светящейся матрицей. Мерцающая клетка света растеклась по чешуе деревянной змеи, окружила ее глаза, проникла в рот. Гайм услышала, как Орсена удовлетворенно хмыкнула, прежде чем последний светящийся отросток соскользнул с кончика ее клинка.

"Думаю, - сказала она, беря Гайма за руку, - нам лучше отойти, ваше высочество".

Он позволил отвести себя в сторону, не отрывая взгляда от змеи, наблюдая, как свет, покрывавший ее, проникает в древесину. В этот момент старое, выветрившееся дерево вдруг стало гладким, покрытым изумрудно-зеленой чешуей с радужным мерцанием. Шипы на шее и спине носовой фигуры приобрели блеск закаленной стали, как и клыки в ее разинутой пасти. Но больше всего внимание Гайма привлекли рубины, появившиеся в глазах фигуры. Они засветились яркой огненной энергией, а затем замерцали - новорожденное творение Клинка Заклинателя моргнуло, впервые увидев мир.

Очевидно, не обращая внимания на мощное заклинание, наложенное среди них, орда чудовищ продолжала взбираться на борта корабля, воздух был наполнен хором злобного шипения. Одно из них, существо такой невероятной мерзости, что его существование было трудно постичь, бросилось на них с невероятной скоростью.

Гайм встал перед Орсеной, подняв наготове Безымянный Клинок, но прежде чем он успел нанести удар, над чудовищем пронесся поток красного огня. Существо повалилось и поникло в потоке пламени, его три головы завизжали в яростной агонии. Проследив за огненным потоком, Гайм увидел, что он исходит из пасти преображенной фигуры. Чудовище оторвалось от своего соединения с кораблем и встало на дыбы среди груды расщепленного дерева. Щелкнув пастью, оно остановило пламя, затем бросилось на поджарившееся трехголовое существо, раздирая его на части мощными передними лапами. Дюжина монстров бросилась на спину носовой фигуры, но была сброшена в море несколькими ударами хвоста.

Издав торжествующий рев, новейшее творение Орсены начало неистовствовать, огонь вырывался из его пасти, конечности и хвост раздирали и крушили. В течение минуты оно пронеслось по правому борту, уничтожая врагов. Достигнув кормы, ненадолго задержалось, уничтожая толпу нападавших, которая стала настолько плотной, что ее вес начал выводить корабль из равновесия. Переходя к левому борту, Гайм увидел, что твари там остановились. Он не заметил среди них никаких признаков страха или паники, только мгновенную неподвижность, прежде чем они все бросились обратно в море.

"Что-то повелевает ими, - произнес он.

Так оно и есть, мой повелитель, мрачно заверил его Лакорат.И я бы не советовал тешить себя иллюзией, что с ними покончено.

Изгнав своих врагов, переделанная фигура направилась по палубе к ним, и команда Шаваллы в оправданном ужасе отшатнулась от нее. Однако она не обращала на матросов внимания, а, приблизившись к Орсене, покорно опустилась на пол. Положив свою длинную крокодилью голову у ее ног, рубиновые глаза смотрели на нее с обожанием.

"Возможно, это твое лучшее творение на сегодняшний день, Ультрия", - сказал Гайм, отвесив Орсене поклон. "Мои комплименты".

"Спасибо". Орсена нахмурилась, когда ее творение выпустило из пасти клуб серого дыма, а длинный язык высунулся, чтобы погладить ноги создательницы. Оно издало пронзительный звук, что Гайм распознал как жалобный скулеж, который стих только тогда, когда Орсена наклонилась, чтобы провести рукой по его морде.

"Как долго оно будет с нами?" - спросил Гайм.

Орсена взглянула на меч в своей руке, который в ответ испустил медленную, вялую вспышку света. "Она не знает", - ответила она. "Или ей все равно. Похоже, - продолжила она, и зверь у ее ног удовлетворенно фыркнул, когда она потерла чешуйки у него между глаз, - мне придется придумать тебе имя, не так ли?"

Некоторое время команда "Змея" стояла вокруг в оцепенении, пораженная тем, что им удалось выжить, и смотрела на обломки и трупы, разбросанные по кораблю. Пламя местами лизало древесину и канаты, а чудовищные тела дергались и истекали ихором на обшивку.

Шавалла, как и следовало ожидать, первой пришла в себя. "Прекратите пялиться, вы, одурманенные грогом ублюдки!" - прорычала она на свою завороженную команду. "Тушите пожары! Корва, создай группу, чтобы сбросить этих уродливых ублюдков за борт!"

"Есть, капитан!"

Подойдя к ней, Гайм ожидал наставлений, возмущенных тирад по поводу того, что ее пассажиры не раскрыли свою силу раньше. Вместо этого на ее лице появилось выражение глубокого удовлетворения, которое быстро сменилось вежливой улыбкой.

"Ты и твои друзья с каждым днем становитесь все интереснее, приятель".

"Мы должны уходить", - сказал ей Гайм. "Сейчас же".

"Я с радостью займусь этим", - ответила она, прежде чем указать на обвисшие паруса над головой. "Но без ветра и четкого курса..."

"Милорд, - вмешался Лексий, голос его был тих, но требователен. "Туман".

Переведя взгляд за поручни, Гайм увидел, что туман, окутывавший их пребывание в Рыскарях, начал отступать. Хотя он не почувствовал никаких изменений в воздухе, миазмы отхлынули от корабля и понеслись по воде с неестественной быстротой.

"Клянусь звездами", - выдохнула Шавалла, широко раскрыв глаза при виде открывшихся просторов суши, окружающих "Змея". Вместо выветрившихся скал, окаймленных зарослями водорослей, каждое возвышение представляло собой гротескное нагромождение обломков. Корабли как древних, так и современных конструкций были прижаты друг к другу среди плотного скопления кусков дерева и морского хлама. Среди этого хаоса, словно вывалившиеся внутренности, вились массы канатов, мачты торчали, как шипы, а на них стояли еще большие нагромождения.

"Должно быть, это многовековые обломки", - заметил Лексий, с любопытством щуря глаза за стеклами очков.

"И экипажи", - добавил Гайм. "Захваченные и извращенные тем злом, что таится в этом месте".

Из глубин кораблей донесся гул, достаточно мощный, чтобы сотрясти "Змея" до последней доски и гвоздя.

Похоже, мы совершили ошибку, полностью завладев его вниманием, - заметил Лакорат.Полагаю, использование столь сильной демонической магии может сделать это.

Гайм уже собирался поинтересоваться, что имеет в виду демон, когда ближайший курган резко сдвинулся с места. С его боков посыпались обломки, он покачнулся и задрожал, а снизу послышался еще больший грохот. Вскоре и другие курганы пришли в движение, и бурлящее течение в каналах между ними стало белым.

Если ты не желаешь присоединиться к этому сборищу искалеченных ублюдков, - заявил Лакорат, и Гайм почувствовал редкие проблески страха в мыслях демона, -нам нужно уходить сию же минуту.

Гайм обернулся к Шавалле, но внимание капитана было приковано к какой-то точке за носом корабля, а рука в волнении сжимала кинжал. "Вон там!" - сказала она, указывая на море, видневшееся между двумя покачивающимися грудами обломков. "Это наш курс". На ее лице отразилась гримаса разочарования, когда она бросила взгляд на неподвижные паруса. "Я бы сейчас отдала все за малейший ветерок".

"Вам следует быть осторожнее со сделками, капитан", - произнес Лорвет, появляясь рядом с ней. На лице друида виднелась привычная усталость, вызванная напряженным использованием его силы, но он стоял с прямой спиной и решимостью, которая показалась Гайму обнадеживающей.

"Достаточно осталось, мастер друид?" - спросил он, получив в ответ усталую улыбку.

"Немного, ваша светлость. Но когда я закончу, - он сделал паузу, чтобы отойти от грот-мачты и поднять руки к такелажу, - я бы попросил не будить меня в течение дня. Или, что более вероятно, двух".

Ветер, который он вызвал, сначала был слабым, на четверть наполняя паруса, в то время как Шавалла занялась поднятием якорей на носу и корме. Но к тому времени как "Змей" освободился от оков, все центральные паруса надулись от ветра, и

Когда корабль приблизился, вода под ним вздыбилась, образовав высокую волну. Поднятый на пенящийся гребень, "Змей" накренился под угрожающим углом. Морская вода хлынула на поручни, погасив последние отблески пламени, но при этом отправив за борт пару матросов. Гайму пришлось обхватить Лорвета за талию, чтобы не дать ему последовать их примеру: друид был слишком увлечен своим колдовством, чтобы заметить это. Шавалла лично взялась за штурвал и, изрыгая поток проклятий, крутила его из стороны в сторону, каким-то образом ухитряясь удерживать "Змея" на гребне волны, пока та, наконец, не утихла и они не оказались в открытом море.

Последовавший за этим приступ облегчения был недолгим, почти истерический смех команды быстро сменился другим звуком. Его можно было бы принять за раскат грома, если бы не глубокие, завывающие ноты, которые свидетельствовали скорее о работе горла, чем о погоде. За кормой "Змея" море вздымалось, а курганы затонувших кораблей продолжали вздыматься, открывая поверхность не из камня, а из темной пористой кожи. Громоподобный крик резко усилился, когда огромная масса прорвалась сквозь волны, ее гористая форма изобиловала извивающимися щупальцами, каждое из которых было длиной в сотню ярдов и более. Морская вода лилась, как дождь, и Гайм различил среди струй и извивающейся плоти лицо. Два затененных глаза и перевернутый серповидный рот - сильно увеличенное отражение первого существа, которого он убил.

Легенды гласят, что у него страсть переделывать своих жертв по своему подобию, сказал Лакорат.

"Ты знаешь эту тварь?"- спросил Гайм, наблюдая, как опускается гигантская голова, как в пещерах глаз появляется красное сияние, когда они устремились на "Змея".

Я слышал о нем, - ответил Лакорат.Мрачный, легендарный ужас, о котором знают даже в Инферно. Мой повелитель, я представляю вам Пожирателя Душ.

Глава 7

Пожиратель Душ

Лорвет потерял сознание после героических усилий, длившихся почти час, вызванного им шторма было достаточно, чтобы "Змей" опережал преследующего его титана на расстояние мили или больше. Однако, когда, наконец, он рухнул на палубу, в изнеможении закрыв глаза, преобладающий ветер казался ничтожным по сравнению с монстром.

"Она требует, чтобы я выпрыгнула за борт, - сообщила Орсена, поморщившись, касаясь рукой рукояти Клинка Заклинателя. По краям ножен вспыхнуло яркое, паническое свечение. Отправив бесчувственного Лорвета в трюм, они собрались на корме, чтобы понаблюдать, как неумолимо приближается далекий рокот. Даже на таком расстоянии слышался рев огромного существа, явная ярость и голод которого отражались от волн все громче и громче.

"Очевидно, она предпочла бы провести на морском дне необозримое количество веков, чем оказаться в плену у этого..." Орсена нахмурилась, не в силах подобрать термин, соответствующий тому ужасу, который их преследовал. "Чудовища", - закончила она, поморщившись, когда лезвие на ее боку вспыхнуло еще ярче. "Должна сказать, у нее на удивление сквернословящий язык, когда ею овладевает страх".

"Это демон?"- спросил Гайм, бросив взгляд через плечо на рукоять Безымянного Клинка.

В Инферно обитают не только демоны, - ответил Лакорат.Существа, жившие за много веков до того, как первый представитель моего рода выполз из родовых ям. Пожиратель пожирает всех, смертных или демонов, превращает их в бездумных рабов в недрах своих пещер и выбрасывает наружу, чтобы они служили его воле. Долгое время он бороздил приливы и отливы Серного моря. Многие повелители демонов пытались подчинить его, сделать орудием своих бесконечных войн. Все потерпели неудачу, ибо свирепость и голод его безграничны.

"Тогда как же он оказался здесь?"

Полагаю, это дело рук Аркелиона. Список его преступлений становится все длиннее. Хотя он и был могущественен, я никогда не подозревал, что он способен на такое.

"Можем ли мы бороться с ним, сир?"- спросил Ансельм. Гайм заметил, что от Глефы Некроманта на его спине не исходит никакого сияния, и задался вопросом, испытывают ли его обитатели страх перед смертью.

Бросив взгляд на обвисшие паруса, Гайм вздохнул. "Вряд ли у нас скоро будет выбор. Лексий." Он повернулся к ученому. "Направь свои стрелы ему в глаза. Если мы сможем ослепить его, у нас появится шанс..."

"Всему экипажу приготовиться к повороту на правый борт!" Крик Шаваллы прервал поток его слов, капитан крутанула штурвал, в то время как уменьшившаяся команда судна поспешила переориентировать паруса. Крутой наклон палубы задержал продвижение Гайма к капитану, но к тому времени она уже развернула штурвал, и "Змей" лег на новый курс.

"Нам нужно опередить эту штуку, - воскликнул Гайм.

Шавалла, чье лицо было напряжено от сосредоточенности, ответила молчаливым кивком в сторону моря за кормой. Дрейк (младший дракон без крыльев -дрейк или вирм - прим.пер) Орсены, как они стали его называть, снова занял свое место среди разломанного на куски носа, заставив Гайма вглядываться сквозь дым, струящийся из его ноздрей, прежде чем разглядеть объект интереса капитана. В нескольких милях к югу бледно-серое небо над горизонтом внезапно потемнело, превратившись в пятно цвета синяка. Кроме того, с тех пор, как они начали свое бегство от Пожирателя, море стало заметно неспокойным. Почувствовав на щеке первые капли дождя, Гайм повернулся к Шавалле.

"Шторм?"

"И немалый, приятель". Ее губы сложились в улыбку, но выражение лица оставалось все таким же сосредоточенным, а руки были заняты постоянными, ловкими манипуляциями с рулем. "Мне нравятся штормы. Всегда под рукой, чтобы в них затеряться. Этому здоровенному ублюдку будет трудно нас найти".

Гайм мог бы поспорить о целесообразности такого курса, если бы единственной альтернативой не был разворот, чтобы сразиться с порожденной Инферно мерзостью, которая все больше и больше приближалась с запада.

"Лучше спуститься вниз, - посоветовала Шавалла. "И привяжите себя к чему-нибудь прочному. Вы никогда не знали бури, пока не почувствовали ярость шторма, вызванного Морем Скорби".

Вскоре к ним в трюме присоединилась вся команда, кроме Шаваллы, которая осталась управлять кораблем. Матросы занялись закреплением всех незакрепленных предметов на своих местах, и Гайм заметил, что сейчас они испытывали больше страха, чем во время битвы с тварями Пожирателя. Закончив работу, матросы тихо уселись, сбившись в кучки, и смотрели на палубу широко раскрытыми, полными ужаса глазами.

"Я бы подумал, что эти люди привыкли к штормам", - заметил Лорвет. Выведенный из оцепенения нарастающим воем шторма за бортом, он все еще лежал, завернувшись в одеяла. Цена его недавних усилий проявлялась во впалых щеках и постоянном кашле, в то время как Лисса терлась носом о его руку, проявляя редкую заботу о товарище по стае.

"Как бы ни было

Гайм взглянул на раскачивающийся все сильнее фонарь, висящий у них над головами, и на первый порыв свирепого ветра, который заставил застонать мириады трещин корабля. "Судя по всему, мастер друид, - сказал он, - Море Скорби таит в себе еще более страшные перспективы".

"Не бойтесь, вы, сухопутные крысы", - прикрикнула Корва, отходя от ближайшей группы моряков. Ее презрение было наигранным, что контрастировало с испуганными взглядами, которые она бросала на их мечи. Несмотря на то, что ей довелось наблюдать полную демонстрацию их силы, Гайму нравилось, что она не поддается благоговению.

"Я плаваю с капитаном почти десять лет, - продолжила первый помощник, поднимая свои внушительные руки, чтобы ухватиться за балку наверху. "Видела, как она прокладывала курс в самую плохую погоду, какую только может предложить это море".

В этот момент в корпус ударила волна, доски и гвозди задрожали от удара, фонари задребезжали, а тени переместились по всему трюму. Гайм заметил, как Корва вздрогнула, и задумался, так ли тверда ее вера в Шаваллу, как она утверждает.

"Значит, она справляется со штормами", - заметил он. "И нашла способ справиться с Рыскарями, когда никто другой не смог, по крайней мере, до определенного момента. Вы когда-нибудь задумывались, как ей это удается?"

Глаза первого помощника сузились, а рот сжался так, что стало ясно: она действительно задумывалась над этим вопросом. Однако если она и пришла к ответу, то не собиралась им делиться.

"Ее народ рожден для моря", - сказала она. "Они могут читать приливы и ветер так же, как охотники - следы".

Корва отвернулась, прежде чем Гайм смог продолжить расспросы. "Доставайте свои монеты!" - приказала она сгрудившимся морякам, извлекая из кошелька набор игральных костей. "Я не собираюсь сидеть здесь, засунув палец в задницу, и смотреть, как вы, жалкие сопляки, хандрите. Все делают ставки на каждый бросок, не отказываясь, или утром я привяжу к вашей спине пропитанную смолой веревку".

Последующие часы прошли в периодической суматохе: матросы играли на деньги со все возрастающим азартом, а их непристойные насмешки время от времени перерастали в драки. Но такие потасовки неизбежно сменялись раздраженным молчанием, когда новая волна подбрасывала корабль или порыв ветра наклонял его под угрожающим углом. Когда опасность миновала и "Змей" перешел на менее тревожный курс, игра в кости и поднятые кулаки возобновились.

Орсена все это время строгала деревянный брусок, а Лексий общался с духом жены. Ансельм, как обычно, спал прерывистым сном, чему Лорвет явно завидовал, но не мог с ним сравниться. Ищейка, никогда не отличавшаяся особым рвением к плаванию, сидела, поджав под себя ноги, с закрытыми глазами и прямой спиной. Ее губы шевелились, беззвучно повторяя мантру, о цели и значении которой Гайм мог только догадываться. Заклинательница зверей всегда была скрытна в своих убеждениях. Он никогда не слышал, чтобы она упоминала бога или души предков. По правде говоря, он часто чувствовал, что ее одержимость поисками Экири настолько доминирует, что не оставляет места ни для каких других чувств. Каким бы ни был смысл ее слов, они, очевидно, были достаточно убедительными, чтобы она не выдала ни малейшей реакции, когда самая высокая волна ударила в левый борт "Змея".

Палуба накренилась, свет замерцал, а затем погас, когда раскачивающиеся фонари разбились о доски. Матросы повалились, разбрасывая монеты и игральные кости, в то время как плотные струи морской воды хлынули через щели в люках. Сверху одновременно раздались раскаты грома и молнии. Сквозь хор молитв, проклятий и хныканья пробился крик Корвы: "Заткните этот вой! Можно подумать, вы, ублюдки, никогда раньше не ходили под парусом!"

Последовали новые удары волн, и ярость шторма сделала попытки первого помощника восстановить порядок бесплодными. Следующие несколько мгновений все было в темноте и страхе, и мрак рассеялся только тогда, когда ветер сорвал главный люк. Сверкнула молния, заливая трюм бело-голубым светом, и показала лица, застывшие в ужасе или отчаянии. Любопытно, что даже в громе и воплях шторма уши Гайма уловили еще один звук. Он был ниже, чем диссонансный вой шторма, но в нем слышалась нота, в которой ярость смешивалась с жалобным разочарованием.

Велика ярость хищника, лишившегося своей добычи, - заметил Лакорат, когда крик Пожирателя растворился в кавалькаде шумов.Похоже, этот гамбит оправдал себя, мой повелитель. Теперь все, что нужно сделать, это выжить в этом водовороте. Должен тебе сказать, что за все годы, что я странствую по миру смертных, я никогда не был свидетелем такой бури, как эта. Ветер пахнет колдовством, и этот запах я хорошо помню.

"Аркелион?"- спросил Гайм. "Он наколдовал это, хотя давно мертв?"

Многие заклинания сохраняются после смерти их создателя. Ведь его остров веками перемещался по Морю Скорби.Если бы ты был могущественным колдуном, желающим отпугнуть гостей, то создание бесконечной череды абсурдно мощных штормов показалось бы хорошей стратегией.

Через люк хлынуло еще больше воды, и Корва прибегла к помощи кулаков, чтобы убедить экипаж закрыть его парусиной. Большинство из них были слишком напуганы, чтобы реагировать, даже когда от ударов разбивались челюсти или ломались носы. Гайм и Орсена помогли первому помощнику поднять парусину по трапу, чтобы ее можно было прибить на место. Поднимаясь по ступенькам, Гайм был вынужден высунуть голову над палубой. Он смотрел на корабль, на который со всех сторон обрушивались волны высотой выше его грот-мачты. Свежая вспышка молнии высветила капитана Шаваллу: она твердо стояла на ногах, ее руки расплывались, когда она поворачивала штурвал то в одну, то в другую сторону. Может быть, это был обман зрения, вызванный разветвляющимися вспышками энергии, пробивающимися сквозь клубящиеся черные тучи, но он был уверен, что видел, как ее зубы обнажились в яркой, радостной улыбке.

Ярость шторма начала стихать перед рассветом, и к этому времени даже хныканье и молитвы самых испуганных матросов затихли в измученной тишине. Гайм поднялся по трапу на палубу и увидел, что она представляет собой обломки упавших парусов и траверсов. Орсена издала радостный смешок и бросилась к носу корабля, где оставался ее дрейк. В ответ на объятия своей создательницы зверь выпустил из ноздрей сдвоенные столбы дыма, а хвост его зашевелился так, что напомнил Гайму щенка, наслаждающегося вниманием своей хозяйки.

"Думаю, я назову тебя Буря, - сказала Орсена, проведя рукой по морде дрейка. "Тебе очень идет, не так ли? Да, подходит".

Гайм не удивился, обнаружив, что Шавалла

Несмотря на ее непоколебимый юмор и очевидную жизненную силу, он поразился тому, насколько юной она теперь выглядела. Шторм лишил ее большей части амуниции, ее сабля исчезла, но кинжал все еще болтался на поясе. Ее волосы представляли собой спутанную массу влажных рыжих локонов, шелковая блузка была разорвана, открывая бледную мускулистую плоть, лишенную шрамов. Корва утверждала, что плавала с ней почти десять лет, но, если бы он не знал лучше, то усомнился бы, что эта молодая женщина провела в море больше месяца за всю свою жизнь.

"Может быть, ты, - начал он, перешагивая через завал из обломков, чтобы подойти к ней, - имеешь какое-нибудь представление о нашем нынешнем положении?"

"Да, конечно", - она прикусила мундштук своей трубки, обнажив белые зубы в широкой улыбке, и склонила голову набок. Проследив за ее взглядом, не слишком опытный глаз Гайма не сразу различил конический силуэт, мерцающий в солнечной дымке ясного утра.

"По моим подсчетам, - сказала Шавалла, снова рассмеявшись, - мы находимся примерно в десяти милях к югу от Призрачного острова".

Глава 8

Призрачный остров

"Это что, гора такая?"- удивился Лорвет, щурясь на остров, медленно проступающий из дымки. Друид восстановил значительную часть своих сил, хотя сутулость его плеч и ввалившиеся глаза говорили о давней усталости. Гайм предпочел бы, чтобы он полностью выздоровел до того, как они доберутся до Призрачного острова, учитывая неопределенность того, что ожидало их на берегу. Но, учитывая, что за ними все еще охотился Пожиратель, а Черный Разбойник все ближе, медлить было нельзя. Вопрос друида был вызван странной формой приближающегося острова. Казалось, что он больше в высоту, чем в ширину, а узкая вершина, возвышающаяся над ним, состояла из необычайно отвесных скал.

"Нет, - ответила Ищейка, которой не требовалась подзорная труба, чтобы разглядеть детали среди все еще смутного силуэта, поднимающегося из спокойного моря. "Это статуя".

Утром ветер был настолько слабым, а состояние парусов "Змея" настолько потрепанным, что Шавалла приказала спустить шлюпки, чтобы отбуксировать его к острову. Гайм и остальные приложили все свои силы к выполнению этой задачи, работая веслами до тех пор, пока судно не встало на якорь на мелководье у пляжа в форме полумесяца. Мнение Ищейки подтвердилось, когда остров полностью показался в поле зрения. Огромная фигура бородатого мужчины в мантии возвышалась над густым лесом деревьев на высоту более ста футов. Статуя была сделана из гранита, а не из мрамора, ее поверхность была темной и покрытой пятнами, но без выветривания и трещин, которые Гайм ожидал бы увидеть у древнего памятника.

Еще одно колдовство, мой повелитель, сообщил ему Лакорат, его мысли были окрашены горечью.Это не было результатом работы тысяч каменщиков, трудившихся над этим десятилетиями.

"Аркелион, - произнес Гайм, изучая нахмуренные брови гигантского лица, возвышающегося над ним. Огромное изображение стояло с поднятыми руками, одна из которых держала, похоже, глобус, а другая располагалась над ним, растопырив пальцы, словно застыв в момент колдовства.

Я знал, что старый ублюдок был высокого мнения о себе, - процедил Лакорат.Но не думал, что его тщеславие достигнет таких абсурдных размеров.

Когда лодка причалила к берегу, Гайм спрыгнул на землю и стал пробираться к берегу, вглядываясь в густую растительность за полосой желтого песка. Он увидел только колышущиеся папоротники и ветви, а также нескольких птиц, порхающих над верхушками деревьев.

"Что-нибудь есть?" - спросил он, обращаясь к Ищейке, которая пробиралась через полосу прибоя. Она предусмотрительно наложила стрелу на лук, но ничто в лесу не побудило ее натянуть ее. Вместо этого она пристально смотрела на деревья, выжидающе подняв руку, пока из зеленой массы не поднялась одинокая птица. Это была красочная порода с красно-синим оперением, напоминающая попугаев, которых торговцы Третьего моря любили держать в клетках, но по размеру ближе к соколу. Птица уселась на протянутую руку Ищейки и с довольным клекотом уставилась на нее.

"Древние песни и никаких воспоминаний о бескрылых двуногих", - улыбнулась Ищейка, дернув запястьем, чтобы птица взмыла в небо, сверкая всеми цветами радуги. "Если здесь и есть угроза, то она исходит не от зверя или человека".

"И все же нам лучше быть осторожными". Гайм выхватил Безымянный Клинок, Орсена, Лексий и Ансельм последовали его примеру, обнажив свои мечи. Подняв клинок, Гайм увидел, что тот утратил обычное мерцание, теперь его голубое сияние было постоянным и ярким. "Не подскажешь, где мы можем поискать?" - спросил он демона.

Я припоминаю небольшой дворец, - ответил Лакорат.Сады, бассейны, фонтаны и так далее. Сомнительно, что он сохранился после стольких лет, но руины - хорошее место для начала.

Гайм бросил вопросительный взгляд на своих спутников с мечами, каждый из которых, видимо, больше не слышал наставлений от своих демонов. "Мы отправимся в центр острова, - решил он, выходя вперед. "Оттуда разойдемся".

"Могу я поинтересоваться, приятель?" Оглянувшись, Гайм увидел, как Шавалла выходит на берег, снова облаченная в роскошный наряд. "Куда именно вы направляетесь?" - закончила она, остановившись у кромки воды, чтобы положить руки на оружие.

"За тем, за чем мы пришли", - ответил Гайм. "Подожди здесь и займись ремонтом своего корабля".

"Ты откажешь мне в награде, о которой мечтали столь многие?"- в голосе Шаваллы не было гнева, но во взгляде появилась новая жесткость. Кроме того, за ее спиной начали собираться люди. Они были настороже, но жадность всегда была противоядием от страха.

"Ты всерьез намерена сражаться с нами?" Орсена насмешливо покачала головой. "Увидев, на что мы способны?"

"У меня нет желания ни с кем сражаться, мой прекрасный друг", - ответила Шавалла. "Но справедливость есть справедливость. Я и мои друзья рисковали всем и потеряли хороших товарищей благодаря этой затее".

"За что вам непомерно хорошо заплатили, - Орсена сделала шаг к морякам, ее голос был полон негодования. "А в моей семье издавна принято неодобрительно относиться к тем, кто наживается на сделке..."

"Ультрия", - вмешался Гайм, качая головой в ответ на ее свирепый взгляд.

Вздохнув, он перевел взгляд на Шаваллу и моряков. "Вам нужны сокровища?" - спросил он, ткнув большим пальцем в сторону леса. "Очень хорошо. Можете смело отправляться на поиски. Любые драгоценные камни, монеты, жемчуг и прочие мелочи оставляйте себе. Мне все

Он направился к лесу и жестом приказал остальным следовать за ним.

Найти дворец колдуна оказалось легко, поскольку он по-прежнему стоял в глубине леса, хотя и был покрыт толстым слоем ползучих лоз. Они извивались над каждым фонтаном, внутренним двором и колонной, превращая то, что, несомненно, было элегантным образцом древней архитектуры, в причудливой формы природное творение.

"Камень еще цел, - заметил Лексий, глядя сквозь лабиринт лоз на стену под ним. "Едва заметные трещины. Похоже, лес захватил это место, но не смог поглотить его". Он замолчал, когда светящееся лезвие Зуба Кракена запульсировало в его руке. “Каландра ощущает здесь огромную силу. Уменьшенную, но, безусловно, не угасшую".

По крайней мере, в этом она права, - приглушенно пробормотал Лакорат. Горечь, наполнявшая его мысли, осталась, но теперь к ней примешивалось и беспокойство.

"Полагаю, у Аркелиона должен был быть кабинет, - задумался Гайм. "Где-то же он работал над своими чарами. Можешь вспомнить, где он находится?"

Меч зазвенел, и Гайм почувствовал, как его потянули за рукоять. Он позволил направлять свою руку, пока ему не указали на выступ у крыши дворца. По словам Лакората, у магов особая привязанность к башням. И Аркелион не был исключением.

"Как же мы доберемся до нее?"- задалась вопросом Орсена, раздвигая густой барьер растительности, закрывающей арочный проем. Несмотря на ее нечеловеческую силу, масса лиан едва скрипнула под давлением.

"Я часто убеждался, миледи, - сказал Ансельм, мягко отстраняя ее в сторону и поднимая Глефу Некроманта, - что самый простой подход обычно оказывается самым эффективным".

С этими словами он опустил сверкающий меч в ослепительной вспышке, и лианы расступились перед проклятой сталью, как шелк от прикосновения портновских ножниц. Еще несколько взмахов, и арка распахнулась, открывая неосвещенный коридор и изогнутую лестницу из сверкающего мрамора. В то время как внешний вид дворца был подвержен влиянию природы, внутреннее убранство осталось совершенно нетронутым.

Ансельм шагнул во мрак со свойственной ему смелостью, а Гайм - следом. Оглянувшись через плечо, он бросил вопросительный взгляд на Ищейку, но та лишь покачала головой: она по-прежнему не чувствовала угрозы.

Поднявшись по лестнице, они прошли через верхний этаж, богатый коврами, статуями и украшенными вазами. То тут, то там Гайм улавливал среди украшений отблески серебра и золота - то, что должно понравиться Шавалле и ее команде. Все было таким нетронутым, как будто обитатели этого места просто исчезли из виду.

Продолжая подниматься по лестнице, они вошли в саму башню. Закрытые ставнями окна отбрасывали косые тени на круг отдельно стоящих книжных шкафов, каждый высотой в двенадцать футов, полки которых были забиты томами в кожаных переплетах. Расположение книжных шкафов напоминало каменные круги, посвященные древним богам, которые Гайм видел на севере своего бывшего королевства. Они окружали большой круглый стол, поверхность которого была матово-черной, как сланец, но совершенно ровной и без малейших признаков изъяна. Когда он приблизился к нему и протянул руку, чтобы провести пальцем по столешнице, Безымянный Клинок издал предостерегающий стук.

Лучше не надо, мой повелитель, - предостерег Лакорат.Это не то, чем кажется.

"Тогда что же это такое?"- поинтересовался Гайм, но ответил Лексий.

"Портал, милорд". Ученый присел, чтобы его линзы оказались на одном уровне со столом, его глаза были широко раскрыты от восхищения. "Он давно не действует, возможно, закрыт навсегда, но моя жена чувствует хаос, который когда-то бушевал за его пределами. Это, - его рука, слегка дрожа, зависла над незапятнанной поверхностью, - не камень. Это вещество не от мира сего. Что-то... живое, но лучше бы оно оставалось спящим".

"Так вот как Аркелион вытаскивал демонов из Инферно", - произнесла Орсена, переведя взгляд со стола на книжные шкафы. "И я полагаю, что это эти знания он использовал для его создания". Она тихонько рассмеялась, когда снаружи послышался шум пиратов Шаваллы, возбужденные голоса которых звучали на повышенных тонах. "Если бы они только знали, что истинное сокровище здесь не в блестящих вещах, которые они унесут отсюда, а в этих страницах. Многие из касты Эксултия пожертвовали бы собой, чтобы заполучить хотя бы один том из столь древней библиотеки".

"А ведь они могли бы", - хмыкнул Гайм, подходя к ближайшему книжному шкафу. "Ибо здесь кроется ответ, который мы ищем". Достав с полки книгу, он не удивился, обнаружив, что иероглифы, украшающие ее обложку, совершенно нечитаемы, как и страницы внутри. "Лексий", - позвал он, обращаясь к ученому.

"Похоже, это что-то вроде истории, - сообщил Лексий после краткого ознакомления с содержанием книги. "Написана архаичным триформом. Некоторые фразы настолько непонятны, что я не могу уловить их смысл".

"Никаких упоминаний о демонах?"- спросил Гайм. "Инферно?"

Лексий пролистал еще несколько страниц, его нахмуренный лоб свидетельствовал о научном интересе, но также и о разочаровании. "Похоже, это трактат о ряде войн, которые велись так давно, что многие названия мест совершенно незнакомы. Я не нашел ни одной явной ссылки на колдовство, но для полного исследования потребуются недели, а это всего лишь одна книга. Поиск по всей библиотеке занял бы год или больше".

"У нас нет года", - заявила Ищейка. "У Экири нет года". Ее взгляд остановился на Гайме, твердый и требовательный. "Ты обещал ответы, Паломник. Я не вижу их здесь".

"Мы должны набраться терпения, - сказала ей Орсена. "Мы только начали поиски. Мы должны разделиться, прочесать этот дворец..."

Она резко замолчала, когда меч в ее руке испустил яркий импульс света, отраженный другими проклятыми мечами. Подняв Безымянный Клинок, Гайм почувствовал, явный рывок в сторону стола. Когда он вытянул меч в его сторону, сталь засветилась еще ярче, приобретая ритмичные блики, которые усиливались по мере приближения к черной поверхности. Лексий, Ансельм и Орсена последовали его примеру, и их мечи запылали в том же ритме.

"Что это?"- спросил Гайм у Лакората.

Демон не ответил со своей обычной готовностью. Вместо этого голос в голове Гайма превратился в заикающееся, затихающее эхо.Это... - процедил Лакорат, - ...ждал. Не... портал. А... ловушка.

Крепче ухватившись за Безымянный Клинок, Гайм попытался оттащить его от стола, но меч словно внезапно увяз в камне. Он возобновил усилия, и рукоять резко выскользнула из его рук. Меч так и остался висеть в воздухе, пульсируя светом. Он не

Шок от осознания этого факта заставил Гайма застыть на месте. Он не мигая смотрел на свою руку, только недавно сжимавшую этот меч, этот кишащий демоном кусок стали, который так долго был его бременем. Он не сомневался, что стоит ему убрать руку, и он будет свободен. Такова была его награда от создателя меча: принести меч на Призрачный остров и освободиться от него.

Его пальцы судорожно сжались на рукояти Безымянного Клинка. Откажись он от меча, и что тогда? Отвергнув голос Лакората, Гайм сомневался, что когда-нибудь узнает предназначение Семи Мечей. Конечно, Аркелион не для того изгнал их в мир, чтобы потом вернуть сюда. У Калтраксиса была своя миссия, как и у колдуна, который когда-то обитал в этом дворце. Под желанием получить ответы таилось более темное и мелкое чувство: простой страх. Без меча Гайм, некогда Разрушитель, затем Паломник и лидер этой странной, но замечательной компании, был бы просто очень старой душой в теле, обреченном стареть и увядать, как это происходит со всеми телами.

Он посмотрел на своих спутников, и на их лицах отразилось то же осознание. Лексий выглядел скорее огорченным, чем обнадеженным: он вцепился обеими руками в Зуб Кракена и держался изо всех сил. Единственный среди них, он не испытывал желания освободиться от своего проклятия.

Ансельм испытывал такие же мучения, но по другим причинам. Рукоять меча рыцаря дрожала, красивые черты лица исказились, что говорило о яростном внутреннем смятении. Его пальцы то и дело сжимали рукоять Глефы Некроманта, возможно, демонстрируя противоречивые желания тех, кто населял ее.

Орсена была наиболее спокойна, ее безупречное лицо выражало скорее суровый расчет, чем нерешительность. На протяжении всего их совместного путешествия Гайм видел, как она проявляла в основном любопытство и иногда восхищение силами, даруемыми Клинком Заклинателя. Теперь же в ее немигающем взгляде, устремленном на оружие, он увидел более сложную гамму чувств. Хотя Ультрия была невероятно сильна, возможно, даже неуязвима, она все еще находилась в плену проклятия, которого не выбирала. Всем пленникам свойственно стремиться к свободе.

"Я не буду ни о чем вас просить, - произнес Гайм. "И не буду осуждать тех, кто решит расстаться со своим клинком. Я носил эту проклятую вещь так долго, что едва могу вспомнить, каково это - быть свободным. Но если я сброшу это бремя сейчас, все будет напрасно. Каждая пройденная миля, каждая перенесенная агония, каждая отнятая жизнь, каждая битва. Все бессмысленно. Я пришел сюда за ответами". Он крепче сжал меч. "И я не уйду без них".

Лексий, уже принявший решение, еще крепче сжал Зуб Кракена. Ансельм конвульсивно содрогнулся, яростно зарычав, прежде чем схватиться другой рукой за рукоять Глефы Некроманта. Повернувшись к Орсене, Гайм обнаружил, что выражение ее лица по-прежнему остается задумчивым. Ее глаза метнулись к его глазам, и он увидел слабый проблеск стыда, прежде чем она отвела взгляд.

"Не суди строго, - сказал он ей. "Выбор может быть только за тобой".

"Откуда мне знать, что он правильный?" - спросила она. "Все это может быть просто дьявольским планом давно умершего колдуна, потерявшего голову от безумия собственных амбиций".

"Тебе это не известно", - кивнул Гайм. "Мне тоже. Но я знаю, что это единственный способ узнать, ради чего все это затевалось, к добру или злу".

Губы Орсены сжались, складка на ее безупречном лбу стала глубже, когда она закрыла глаза. "Она хочет, чтобы я держалась", - сказала она, поглаживая большим пальцем рукоять Клинка Заклинателя. "Я чувствую ее страх. Я также ощущаю ее злобу, что немаловажно".

"За все годы, что я провел на этой земле, Ультрия, скажу честно: я никогда не встречал более злобной души, чем ты".

Жесткая линия ее рта слегка дрогнула. "Не думала, что лесть - одно из оружий в вашем арсенале, ваше высочество".

Гайм пожал плечами. "Любое оружие ценно, если оно работает".

Ее полуулыбка расцвела в широкую улыбку, которая быстро исчезла, когда она тоже взялась за меч обеими руками. "Это мой выбор", - произнесла она. "Но знай, что это не спасет тебя от моего гнева, если мы вскоре окажемся в Инферно".

Это решение, по-видимому, послужило сигналом к действию заклинания, захватившего мечи: их пульсирующее свечение затихло, затем разгорелось еще ярче. Энергия, излучаемая четырьмя лезвиями, распространялась, сливаясь, а затем затихая в черном круге стола. В ответ поверхность начала двигаться, чужеродная субстанция, из которого он состоял, перемещалась, как песок под порывами сильного ветра. Тени формировались и сворачивались, пока не описали четырехгранную спираль, которая начала вращаться, становясь все быстрее по мере увеличения высоты. Она поднималась, образуя вращающуюся колонну высотой около пяти футов, местами разбухающую и деформирующуюся. Движения колонны были спазматическими, а создаваемые ею формы - неясными и короткими. Гайму показалось, что он видит среди них лицо, бородатое и постаревшее, как у статуи, возвышающейся над островом, но в тот же миг оно исчезло.

Безымянный клинок задрожал в его руке, и он услышал голос Лакората, похожий на слабый, отдаленный крик:этого недостаточно… Вращающаяся колонна рухнула с такой внезапностью, что они отшатнулись от стола. Свечение клинков погасло, и ощущение освобождения исчезло. И снова Безымянный Клинок лежал в руке Гайма с той неопровержимой твердостью, которую он так хорошо знал.

"Что случилось?"- потребовала Ищейка. "Что ты узнал?"

"Что нам нужно больше мечей", - ответил Гайм, горькое разочарование добавило рычания в его голос. "У нас их всего четыре, а Аркелион изготовил семь. Подозреваю, что нам понадобятся все, чтобы открыть эту штуку".

Вообще-то, мой повелитель, - отозвался Лакорат, в его голосе звучали нотки усталого удовлетворения.Мне удалось уловить проблеск разума старого ублюдка. Да, он сделал семь мечей, но не был настолько глуп, чтобы вообразить, что все они однажды вернутся сюда. Нам нужен еще один, чтобы призвать его.

"Еще один меч", - задумалась Орсена, и мерцание Клинка Заклинателя показало, что ее собственный демон передал то же самое сообщение. "Где мы его найдем? Экири носит единственный, о котором мы знаем".

И тут до них донесся новый звук - слабый звон, проникший сквозь ставни: рог "Блуждающего Змея". Он смолк, затем повторился три раза: сигнал о появлении вражеского судна. Черный Разбойник наконец-то пришел за своей добычей.

"Тогда какая удача, - сказал Гайм, - что нам, возможно, только что доставили еще один".

Глава 9

Проклятие колдуна

К тому времени, когда они добрались до

"Мне и раньше доводилось сражаться с большими трудностями, - прокомментировала Шавалла, глядя на разворачивающуюся угрозу со скрещенными на груди руками и покорной гримасой. "Но ни одни еще не были такими непреодолимыми, как эти". Она стояла со своей командой у кромки воды, не делая ни малейшего движения, чтобы сесть в стоящие на мели лодки и поплыть к "Змею". Это, несомненно, было бы бессмысленным занятием. Даже если бы они добрались до корабля, не было никакой надежды спастись от такого количества врагов.

"Ты могла бы присягнуть ему, - предложил Гайм. "Королю пиратов всегда нужно больше пиратов".

"Капер", - произнесла она, бросив на него укоризненный взгляд. Выражение ее лица снова помрачнело, когда взгляд вернулся к "Теневому Когтю". "К тому же, похоже, он сейчас не в самом лучшем расположении духа".

Проследив за ее взглядом, Гайм увидел на носу корабля-монстра массивную фигуру, взгромоздившуюся на стальной таран. Она была с обнаженной грудью и бронзовой кожей, лохматая голова откинулась назад и издавала рев, который был слышен даже над прибоем. Многое было неразборчиво, но Гайм различил одно слово, повторяющееся среди неистового гула: “МОЕ! МОЕ!"

Зарычав, фигура закрутила что-то - шипастый шар на цепи, который светился тем ярче, чем быстрее вращался. "Утренняя Звезда", - пробормотал Гайм.

"Мне кажется, это очень похоже на проклятое демоном оружие, милорд", - заметил Лексий.

Словно подтверждая это, Черный Разбойник взмахнул "Утренней Звездой", и пылающий круг превратился в огненный шар. Он пронесся по волнам и врезался в одну из лодок "Змея", превратив ее в дымящиеся щепки. Один из членов команды Шаваллы упал с осколком пылающего дерева, пронзившим его туловище. Трое других упали, крича и зажимая раны.

"МОЕ!" - снова взревела огромная фигура, прежде чем спрыгнуть с "тарана". Великан с громким всплеском приземлился в полосе прибоя и начал пробираться к берегу, в то время как его команда, словно голодные муравьи, сползала по бортам флагманского корабля.

Гайм повернулся к Ищейке и Лексию, кивнув в сторону орды, пробивающейся к берегу. "Убейте столько, сколько сможете, а затем мы отступим во дворец. Нам будет легче измотать их с позиции силы..."

Он замолчал, заметив знакомый и тревожный отблеск в глазах Ищейки, отстраненный, озабоченный взгляд, который свидетельствовал об использовании ее особой способности.

"Что ты делаешь?" - спросил он, схватив ее за руку.

"Нам нужно это оружие", - ответила она ровным голосом, не мигая. За ее спиной верхушки деревьев начали раскачиваться и трястись с нарастающим оживлением. "Еще одно, как ты сказал".

"И мы его получим. Как я и обещал".

"Я устала от твоих обещаний, Паломник. На этот раз я возьму всё в свои руки". Она стряхнула его руку и подняла свои, закрыв глаза; содрогаясь всем телом от усилия призвать силу. "Я предлагаю, - прошипела она сквозь стиснутые зубы, - тебе пригнуться".

"Ложись!"- крикнул Гайм, и они с остальными бросились плашмя на песок. Он повторил этот призыв Шавалле и ее команде, которые стояли, застыв в растерянном ужасе, пока из леса не донесся мощный коллективный вопль. Глаза капитана расширились от осознания происходящего, и она последовала примеру Гайма, крикнув своим матросам, чтобы они сделали то же самое.

Из-за деревьев донесся громкий шелестящий звук, заглушивший продолжающийся рев Черного Разбойника. Тот был уже в тридцати шагах от береговой линии, и Утренняя Звезда сверкала, когда он вращал ее. Когда он приблизился достаточно, чтобы можно было разглядеть его черты, Гайм увидел безумную, покрытую шрамами гримасу человека, уже долгие годы лишившегося рассудка. Ни этот безумный король пиратов, ни его последователи не проявляли никаких колебаний, продолжая плестись к берегу, даже когда из леса поднялась стая разъяренных птиц. На берег упала тень, когда они понеслись по пляжу в водовороте визжащих клювов и разноцветного оперения. Это было бы приятное зрелище, если бы не превратилось в кроваво-красное месиво, когда вызванная Ищейкой стая набросилась на команду Черного Разбойника.

Нападающие пираты превратились в мечущиеся, неясные тени среди хаоса. Клинки с отчаянной энергией рубили птиц в воздухе, но их всегда было больше. Клювы и когти рвали плоть под хор криков, человеческих и звериных. Прибой вскоре окрасился в красный цвет, и на песок стали падать тела. Вглядевшись в водоворот безумия, Гайм увидел, что птицы собрались вокруг одной фигуры. Невероятно, но Черный Разбойник продолжал стоять на месте, всё ещё вращая пылающий шар Утренней Звезды. Десятки птиц были разорваны на части волшебным оружием, но остальные продолжали бесстрашно нападать на короля пиратов.

Заметив перемену в движениях хищной стаи, Гайм увидел, как Ищейка пробирается сквозь багровые волны. Птицы прокладывали ей путь, а она уверенно и неторопливо продвигалась к осажденному королю пиратов. Гайму не нужно было обладать демонической проницательностью, чтобы угадать ее намерения.

Выругавшись, он вскочил на ноги. "За мной!" - крикнул он своим товарищам, прежде чем броситься следом за Ищейкой. Он прошел всего несколько ярдов, когда на его пути возник пират. Оба глаза его были вырваны из глазниц, а изо рта текла кровь с изуродованного языка. На плечах сидели птицы и клевали то, что осталось от его ушей. Он все еще пытался бороться, в безумном бешенстве размахивая своей саблей, пока Безымянный Клинок не распорол ему грудь и не прекратил мучения.

Отшвырнув труп в сторону, Гайм двинулся дальше, но его продвижению постоянно мешали стаи птиц и спотыкающиеся, искалеченные пираты. Сквозь суматоху он увидел, как птицы, набросившиеся на Черного Разбойника, резко прекратили свои атаки, когда Ищейка приблизилась. Освободившись от нападавших, громадный король пиратов пошатнулся, его торс и лицо были покрыты кровавыми следами бесчисленных ран, один глаз свисал с щеки на ниточке хряща. И все же, возможно, из-за воздействия оружия, которое он носил, ему удалось повторить свой боевой клич, хотя тот был тонким и хриплым: "Мое!"

Он осел, когда Ищейка приблизилась, позволяя своим искромсанным рукам скрыться в волнах вместе с Утренней Звездой, от чего от нее пошел пар. Заклинательница зверей лишь серьезно кивнула ему, прежде чем выхватить свой охотничий нож с длинным лезвием, приготовившись нанести смертельный удар по его шее. Прежде чем она успела нанести его, столб поднимающегося пара превратился

"МОЕ!" - снова взревел он, взмахивая оружием, направив светящуюся дугу шара на заклинательницу зверей. Гайм, не переставая кричать от досады, продолжал пробиваться, зная, что не успеет добраться до них вовремя. Ему оставалось только смотреть в яростном ужасе, как Утренняя Звезда достигает апогея своего взмаха.

Позади Черного Разбойника вода взбурлила, когда Шавалла взвилась вверх, высоко подняв в руке кинжал. У кинжала, как заметил Гайм, было светящееся красное лезвие. Двигаясь с отработанной грацией мастера, Шавалла вогнала лезвие в основание черепа короля пиратов. Он застыл в неподвижности внезапно наступившей смерти, светящийся красный конец клинка торчал у него изо рта, и рукоять Утренней Звезды выскользнула из его руки.

"Нет!"- закричал Гайм, видя, как Ищейка вновь встала на ноги и нырнула за падающим оружием. "Не надо!"

Она, не обращая на него внимания, исчезла под водой, окрашенной кровью, и появилась спустя несколько секунд с Утренней Звездой в руках. Зная слишком хорошо последствия первого попадания в руки проклятого клинка, Гайм поспешил подхватить Ищейку, пока она не рухнула. Однако она осталась стоять, хмуро глядя на оружие, которое держала в руках.

"Ничего", - произнесла она, глядя на Гайма, и в глазах ее блеснули слезы. "Ничего нет, Паломник". Он увидел, что на рукояти, цепи и шипованном наконечнике Утренней Звезды выгравированы сложные руны. Они излучали тусклое золотистое свечение, когда руки Ищейки касались их, но свечение казалось слабым по сравнению с блеском стали, в которой обитали демоны.

Она права, мой повелитель, - подтвердил Лакорат.Это устройство, несомненно, пропитано магией. Но к нему никогда не прикасался демон.

"Но к какому-то прикасался, - нахмурился Гайм, поворачиваясь к Шавалле.

Капитан с усмешкой посмотрела на него в ответ и выдернула кинжал из тела Черного Разбойника, покачивающегося на волнах. Когда она вытащила его, Гайм увидел, как кровь короля пиратов исчезает в пылающем красном кинжале.

"Неужели ты думал, что это простое совпадение, приятель?" - спросил Шавалла. "Самое быстрое судно во всем Пятом море, и так случилось, что оно только и ждет, чтобы доставить тебя на Призрачный остров".

"Ты знала, что мы придем", - воскликнул Гайм.

"Конечно, знала". Она повертела в руках кинжал. "Она мне сказала. Так она поступает, когда у нее есть настроение. Рассказывает мне, как найти то, что я хочу или в чем нуждаюсь. И я очень долго искала тебя".

"Зачем?"- Гайм опустился в боевую стойку, держа наготове Безымянный Клинок. Однако Шавалла лишь рассмеялась.

"Затем же, зачем и ты, мой старый друг, - сказала она, и веселье внезапно исчезло с ее лица, когда она посмотрела на оружие в своей руке. Внезапное отсутствие чего-либо, кроме ощутимой ненависти, в выражении ее лица поразило. "За свободой, - закончила она. "Ведь именно за этим вы сюда пришли, не так ли?" Она подняла на него глаза, враждебность сменилась надеждой. Ее голос надломился, когда она повторила свою мольбу: "Не так ли?"

"Думаю, это подождет", - перебила Орсена. Подойдя к Гайму, она указала Клинком Заклинателя на корабли, с которых все еще сходила пиратская армия Черного Разбойника.

Поначалу Гайм заметил некоторую растерянность в том, как покачивались на волнах многочисленные лодки, как хлопали весла, а команды в ужасе переговаривались. Но по мере того, как понимание росло, он увидел растущее чувство цели. Их король и его пагубное влияние, возможно, и погибли здесь, но это все еще был легендарный Призрачный остров, известный как пристанище множества сокровищ, а это все еще были пираты.

"Назад, - скомандовал он, поворачиваясь и направляясь к берегу.

Им пришлось пробираться сквозь поток трупов, человеческих и птичьих, прежде чем они достигли песка. К тому времени новый, до ужаса знакомый звук стал перекрывать возбужденную болтовню пиратов.

"О, черт возьми, - выдохнул Лорвет, когда они повернулись, чтобы посмотреть на быстро приближающийся хаос взбаламученного моря за пиратским флотом. "Он явно не из тех, кто забывает обиды, не так ли?"

Пронзительный крик Пожирателя был вызовом, когда он устремился к Призрачному острову, размахивая щупальцами, разинув пасть в форме полумесяца, в глубине его глаз, похожих на ямы, полыхал огонь. Столкнувшись лицом к лицу с неминуемой катастрофой, пираты поддались панике и отчаянию. Некоторые пытались добраться на веслах до своих кораблей, но только для того, чтобы увидеть, как ярость Пожирателя разносит их в щепки. Другие бросались за борт и пытались доплыть до острова вплавь, но все они быстро исчезали в бурлении пенистой воды, когда титан Инферно начал неистово кормиться.

"Дворец, - крикнул Гайм, убегая за деревья. "Аркелион вызвал эту тварь. Готов поспорить, что только он знает, как ее изгнать".

Крик Пожирателя продолжался, пока они бежали через лес, становясь все громче от ярости и голода. Когда они добрались до дворца, он стал почти оглушительным.

"Достань свой клинок, - приказал Гайм Шавалле, когда они с остальными вошли в библиотеку и направили свои мечи на безликий стол. Шавалла сделала то, что он велел: сталь кинжала вспыхнула, а высвободившееся колдовство начало сливаться с остальными клинками. Гайм наблюдал за тем, как на ее лице отразилось осознание того, что, если она захочет, то сможет освободиться от демона, которого носит с собой.

"Отпусти его, - сказал ей Гайм, и от крика Пожирателя задрожали ставни башни, - и ты умрешь. Как и мы, и твоя команда".

Ее лицо напряглось, в глазах вспыхнул гневный упрек. "Это несправедливо", - крикнула она, перекрывая вопли Пожирателя. "Все, о чем я так долго мечтала, - это освобождение от этой твари".

"И ты его получишь", - пообещал Гайм. "Только не сегодня. Свобода сейчас означает смерть для всех нас".

Закрыв глаза, Шавалла стиснула зубы, издав вопль разочарования, и обеими руками вцепилась в рукоять кинжала. В ответ поверхность стола снова начала смещаться, и среди поднимающегося вихря появилось то же бородатое лицо. На этот раз, вместо того чтобы исчезнуть, оно с каждой секундой становилось все более отчетливым, пока через несколько мгновений они не увидели высокого мужчину преклонных лет, смотревшего на них с выражением серьезной оценки.

"Всего пять", - произнес он, покачав головой. Хотя его голос был печальным эхом, он с неестественной легкостью перекрыл продолжающийся рев Пожирателя. Воскресший дух Аркелиона сохранил тот же цвет и вещество, что и предмет, из которого он был сделан, превратив его

"Шпион", - произнес он, посмотрев на Безымянный Клинок, а затем перевел взгляд на Ансельма и Глефу Некроманта. "Повелитель смерти". Перейдя к Орсене и Клинку Заклинателя губы старика изогнулись в улыбке. "Умелец", - назвал он, прежде чем переключится на Лексия и Зуб Кракена, после чего его глаза сузились. "Где пьющий души? - спросил он. "Где немавор? Сущность этого клинка - всего лишь человек".

"Изгнан", - ответил Лексий. "Более достойной душой".

"Ужасная потеря". Призрак Аркелиона скорбно опустил голову. "Его могущество имело решающее значение для нашего дела. Как и военачальник".

"И что же это за дело?"- спросил Гайм.

Аркелион выпрямился, приняв выражение, говорившее о том, что его душа все еще страдает от мук гордыни. "Такая грубость", - заметил он. "У тебя что, совсем нет манер?" Не дожидаясь ответа, он продолжил, наклонив голову и присматриваясь. "Ах, вот оно что. В твоем сердце живет дух царственности. Ты человек, привыкший командовать, такого нелегко поколебать. Странно, что шпион привязался к тебе".

"Я сам привязался к нему", - ответил Гайм. "Мною двигало безумие мести. Долгим был путь, приведший меня сюда, и я получу ответ, колдун. Какова цель Семи Мечей?"

"Шести", - поправил Аркелион. "Седьмой был вечно неподвластен мне, преследуя свою собственную цель. Чтобы помешать ему, я создал вот это". Он жестом указал на окружающий круг из клинков. "Хотя, когда придет время, я надеялся, что все шесть откликнутся на призыв. А из этих пяти один испорчен. Боюсь, наша битва проиграна еще до ее начала".

"Душа моей жены ничего не портит!"- воскликнул Лексий. С того ужасного момента в недрах Картулы, когда Каландра завладела Зубом Кракена, Гайм не видел в ученом такого гнева. "Она - могущественнейший из колдунов и добрейшая из душ".

"Доброта?" Смех Аркелиона был тихим, но от этого не менее язвительным. "Ты полагаешь, что это поможет тебе в грядущей борьбе, малыш?"

"У нас нет на это времени!"- вмешался Гайм, прежде чем Лексий успел ответить. "Еще одно из твоих творений вот-вот разнесет это место в пыль". Он кивнул в сторону закрытого окна: крик Пожирателя снова сотряс его.

"О, да!" Аркелион взглянул на окно и смущенно нахмурил брови. "Я все думал, когда же он полностью осознает щедрость, предлагаемую этим миром. Я надеялся, что объедки из Моря Скорби насытят его. Но запах демонического колдовства его всегда будоражил".

"Почему?"- спросила Орсена. "Зачем выпускать нечто подобное в мир смертных?"

Смущение колдуна переросло в откровенный стыд. "Потому что я мог", - заявил он, беспомощно пожав плечами. "Мудрость пришла ко мне позже, чем следовало бы. Но как бы ни был ужасен Пожиратель, он - не худший из моих грехов".

"Калтраксис", - осознал Гайм. "Он был первым демоном, которого ты вызвал из Инферно, не так ли?"

"По правде говоря, я не уверен, вызвал ли я его или он вызвал меня. Знаю только, что когда я увидел то, что привлек в наш мир, я понял, что являюсь самым мерзким преступником за всю историю человечества. Смотреть на существо с таким злобным умом - значит видеть конец всего сущего. Ибо такова его цель. Я был тем средством, с помощью которого Осквернитель Инферно проник в мир смертных, и в тот момент я разгадал его замысел и понял, что его нужно остановить".

"Хрустальный Кинжал был тайной реликвией, которую я хранил из сентиментальных соображений, и это был единственный заколдованный предмет, способный вместить его сущность. Но я сделал неудачный выбор. Поместив его в Хрустальный Кинжал, я придал ему способностью мгновенно перемещаться с места на место. Заклинание, требующее столько силы, что его можно сотворить только раз в столетие. Но одного раза было достаточно. Кинжал исчез в тот момент, когда я заключил Осквернителя в его грани. Он был потерян для меня навсегда. Но пятно от намерений демона осталось в моей душе. Мое вечное преступление, за которое я теперь искупаю вину". Он раскинул руки, охватывая их. "В вас, дети мои".

"Мы не твои гребаные дети!"- Шавалла сплюнула. "Мы - твои жертвы, старик. Ты хоть понимаешь, что значит носить эту штуку? Семья, друзья, все, кого ты знал, увядают вокруг тебя, превращая в изгоя, странствующего урода, терзаемого прихотями демона".

"Приходится совершать меньшие преступления, чтобы искупить больший грех", - ответил Аркелион. "Но если тебя это утешит, знай, что я сожалею".

"План Осквернителя", - напомнил Гайм. "Что это?"

"То, о чем мечтают все демоны", - вздохнул Аркелион. "Завоевание царства смертных. С этой целью он стремится открыть Врата Инферно, если сможет их найти".

"Врата Инферно?"- спросила Орсена, но ответил ей Лексий.

"Мифический портал между Инферно и царством смертных", - пояснил ученый. "Он постоянно смещается, но, в отличие от других разломов между мирами, является постоянным. Легенды гласят, что он был запечатан самими повелителями демонов, поскольку его присутствие было источником бесконечного раздора в Инферно. Следовательно, открыть его можно только с этой стороны".

Раздался еще один рев Пожирателя, уже ближе и громче. Пол задрожал под ногами Гайма, а из-за стен послышался треск, словно что-то очень большое ломилось по лесу.

"У нас больше нет времени", - заявил он Аркелиону. "Где мы найдем Врата Инферно?"

"Не знаю", - ответил колдун, извиняюще улыбаясь в бороду. "Я знаю только, что вы должны найти Осквернителя и остановить его. Это всегда было вашей целью. Чем ближе он к своей цели, тем больше тех, кто носит проклятые клинки, будут объединяться, чтобы противостоять ему. Это я вплел в саму их суть, когда ковал их. Только демон может убить другого демона, но для путешествия по этому миру им требуются смертные носители".

"Как?"- продолжал Гайм, когда весь дворец задрожал от приближения Пожирателя. "Как мы его найдем?"

Аркелион взглянул на Шаваллу. "Обратитесь к Навигатору. Ведь когда-то она была его невестой. Теперь." Призрак колдуна напрягся и повернулся к окну, выходящему на север. "Мне предстоит выполнить последнее задание. Прощайте, дети мои, ибо больше я ничего не могу сделать".

"Подожди!"- воскликнула Шавалла, когда призрак колдуна поднял руки. "Если мы сделаем это, если мы помешаем Вратам Инферно открыться, мы будем освобождены?"

Аркелион оглянулся на нее, и Гайм увидел на его лице неожиданную доброту. "Мечи существуют только до тех пор, пока их предназначение остается невыполненным", - ответил он ей. "Когда ты выполнишь свою

Окно и лианы за ним разлетелись вдребезги, когда он снова вытянул руки, и темная фигура Аркелиона размытым пятном пронеслась сквозь проем. Затем общее свечение пяти клинков померкло, освобождая их от колдовских тисков. Подбежав к окну, Гайм увидел Аркелиона в виде темной полосы, пересекающей небо. Пожиратель был уже в сотне шагов от дворца, его огромная фигура возвышалась среди поваленного леса. Он приостановился, когда Аркелион устремился к нему, кружась вокруг его головы, как надоедливая муха. Судя по сотрясающему землю реву титана и вспыхивающему огню в его глазах, Гайм заключил, что он узнал старого врага.

Полностью завладев его вниманием, Аркелион бросился прочь, по дуге устремившись в небо к могучей статуе. Крик Пожирателя превратился в пронзительный, полный ненависти визг, и он ринулся в погоню, кромсая деревья и поднимая фонтаны земли, пока преследовал колдуна к возвышающемуся монументу. Аркелион был уже почти не виден - лишь пятнышко на шаре, зажатом в руке статуи. Огромная каменная фигура содрогнулась от первого удара Пожирателя: могучая лапа врезалась в бок, и по поверхности пошли трещины. Фигура покачнулась и начала заваливаться, но тут черная точка Аркелиона слилась с каменной сферой. Темная крупинка быстро разрасталась, покрывая шар своей неотражающей субстанцией.

Это, похоже, еще больше разъярило Пожирателя, и новые удары его лап раздробили основание статуи. Однако, когда та начала падать, черный шар вдруг засиял таким ярким светом, что Гайм и остальные были вынуждены прикрыть глаза. Когда он посмотрел снова, частично разрушенная статуя и титан, казалось, двигались сквозь сильно сгустившийся воздух. Крика Пожирателя больше не было слышно, его пасть издавала беззвучный вопль, пока он медленно корчился среди клубящегося облака обломков. Сияние сферы потускнело, разноцветные сгустки энергии закружились, когда она расширилась, образуя в небе вихрь. Обломки леса по спирали влетели в вихревой клубок вместе с тем, что осталось от статуи. Пожиратель попытался высвободиться, размахивая щупальцами и лапами в медленном, безнадежном танце. Но это последнее заклинание великого колдуна Кальвия Аркелиона было не преодолеть.

Пожиратель изгибался и сжимался под тяжестью магического притяжения вихря, могучие кости ломались, плоть разрывалась, пока он не превратился в почти неузнаваемое нечто. Спиралевидная энергия втянула деформированного титана в свой темный центр, собрав все его остатки, прежде чем, вспыхнув ярче солнца, исчезнуть из вида.

Глава 10

Алый Компас

Потребовалось несколько дней, чтобы вернуть "Странствующему Змею" хоть какое-то подобие мореходных качеств. То, что после нападения Пожирателя судно все еще оставалось на плаву, было замечательным поворотом судьбы. Но, хотя корпус судна оставался прочным, его верхние надстройки представляли собой груду сломанных балок и спутанного такелажа. Невероятно, но около дюжины членов флота Черного Разбойника выжили, ошеломленная и в основном молчаливая группа, которая была очень заинтересована в том, чтобы присоединиться к новому капитану, если это означало побег из этого места недавних ужасов. В лесу нужно было заготовить новые мачты, и эта задача значительно ускорилась благодаря использованию Безымянного Клинка и самого последнего пополнения в их арсенале.

В руках Ищейки боевое оружие Утренняя Звезда светилось не так ярко, как в руках Черного Разбойника. Тем не менее, его мощности хватало, чтобы одним ударом расколоть широкое основание высоченного красного дерева. Гайм подошел к заклинательнице зверей, когда команда начала снимать ветки и кору с упавшего ствола.

"Ты уверена, что хочешь оставить его себе?" - спросил он. "Любое зачарованное оружие представляет опасность для владельца, проклято оно демоном или нет. А я чувствую в нем недобрый дух".

Он заметил, что она приняла оборонительный вид, когда крепче сжала Утреннюю Звезду. "Ты и другие обладают силой, которой нет у меня. Это уравновесит чашу весов. И я буду держаться за все, что хоть на шаг приблизит меня к Экири".

Он наблюдал, как ее руки сжимали рукоять Утренней Звезды", видел, как пульсировали руны от ее прикосновения. "Это оказало пагубное влияние на Черного Разбойника и его команду, - заметил он. "Исказило его разум и их. Я не позволю, чтобы то же самое случилось с тобой".

"Он был слаб, как и большинство мужчин". Она отвернулась от него, собрала цепь оружия и пошла прочь. "Эта вещь принадлежит мне по праву битвы, Паломник. Ты оставишь владение ею мне".

В результате дополнительных поисков во дворце Аркелиона было найдено достаточно ценных предметов, чтобы угодить новой команде Шаваллы, хотя им было строго-настрого запрещено прикасаться к каким-либо книгам из библиотеки чародея. Вся библиотека была бережно перевезена на "Змею" и передана под присмотр Лексия.

Несколько часов спустя Гайм обнаружил его в настоящей крепости из книг, некоторые из которых были уже открыты, а его расширенные глаза с жадным оживлением перебегали со страницы на страницу. Знания были главной страстью ученого, которую затмевала лишь любовь к жене.

"Ты помнишь, Аркелион говорил о военачальнике, - напомнил Гайм. "Предположительно, это демон, обитающий в последнем мече".

"В моих предыдущих исследованиях нет упоминаний о клинке военачальника", - ответил Лексий, едва оторвав взгляд от книги, которая, казалось, состояла исключительно из ярких и отвратительных иллюстраций. "Но, если в этой библиотеке есть сведения о таком демоне, я найду их. Хотя это может занять у меня много времени, милорд".

Буря - еще одна неожиданно выжившая в бойне в заливе - перелезла через поручни "Змея", чтобы поприветствовать Орсену, пуская клубы дыма и прижимаясь носом к ее ногам, при этом все время извивая хвост. С тех пор зверь неохотно оставлял Ультрию. Гайм знал, что, когда придет время покинуть этот корабль, Буря станет еще одним дополнением к их странной компании, как и ее капитан.

Он нашел ее на корме в ночь после их отплытия с Призрачного острова, который теперь казался удаляющейся тенью далеко на юге. Она приветствовала его коротким взглядом, а затем вернула его к кинжалу в своей руке, и мягкий отблеск лезвия заиграл на ее лице.

"Предвосхищая твой вопрос, - сказала Шавалла, и ее губы искривила грустная улыбка. "Я нашла его далеко на севере, в ледяной пещере среди костей давно умершего человека. Я даже не искала его".

"А что ты искала?"- спросил Гайм.

Она коротко усмехнулась и покачала головой. "Легендарную серебряную корону последнего монарха, который когда-либо претендовал на титул Ледяного Короля. Легенда гласит, что тот, кто наденет эту корону, будет снова править Вельдтом". Она

Она повертела сверкающий кинжал в руке, и в ее глазах вспыхнул огонек той же ненависти, которую Гайм уже видел раньше. "И в пещере в дюжине миль от берега я нашла его. Просто красиво сделанный клинок, лежащий среди костей своего бывшего владельца. Это была не серебряная корона, но хоть что-то. И я подобрала его".

Ее рука напряглась, с неожиданной силой сжав рукоять кинжала. Гайм понял, что это бесплодная попытка освободиться от клинка, проклятого демоном, которую он сам не раз предпринимал.

Шавалла издала отчаянный смешок и ослабила хватку. "Когда я впервые услышала ее голос, мой разум словно омыли ядом. Она - сплошная злоба. Одни коварные замыслы и злые планы. Она хотела, чтобы я убила свою команду, заготовила из них мясо, пока мы будем погружаться все глубже во льды. Когда я отказалась, она целую неделю выкрикивала мне команды, пока, поддавшись безумию, я не бросилась за борт. Мои моряки думали обо мне больше, чем я себе представляла, потому что они выловили меня, но я больше не была их капитаном. Теперь я была просто безумной женщиной, которую они оставили священникам, когда мы вернулись домой. Годы я провела под их присмотром, как молчаливая кукла с пустыми глазами. Через некоторое время приехала моя семья и забрала меня домой. Но по мере того, как проходили годы, а я оставалась молодой, в то время как они старели, они начали видеть во мне опасность. По деревне поползли слухи о проклятиях и колдовстве, и я поняла, что скоро окажусь в костре. Я приветствовала пламя.

"Тогда призывы демона изменились, стали тише, коварнее. Видимо, она все еще видела во мне пользу, хотя я и не желала подчиняться ее воле. "Когда-то ты хотела получить сокровище, - сказала она. Позволь мне направить тебя к нему". Я не доверяла ей, да и как я могла? Но, по крайней мере, она перестала кричать. Однажды темной ночью я взяла себя в руки и последовала указанному ею курсу. В нескольких милях к югу купец из давних времен зарыл мешок с серебряными монетами. Этого хватило, чтобы купить билет к далеким морям, где со временем она наводила меня на новые безделушки или корабли, которые можно было захватить, когда я занялась каперским ремеслом. Я стала называть ее Алый Компас, за неимением ничего другого, поскольку она не говорит мне своего настоящего имени. Вскоре я купила свой собственный корабль, плавала на нем десять лет, а потом продала его и двинулась дальше. Я обнаружила, что нестареющим не пристало задерживаться на виду у тех, кто не проклят".

Шавалла вертела в руках кинжал, и сияние отражалось на ее лице. "Иногда она молчала месяцами. Иногда бушевала и побуждала меня совершать ужасные поступки ради ее развлечения. Но в основном она ждала. Я не знала, чего именно, пока она не начала настаивать, чтобы я отвела "Змея" в Море Скорби.Кто-то идет, - сказала она мне.Кто-то, с кем мы обе захотим встретиться. Она замолчала, бросив на него быстрый взгляд. "По крайней мере, она не лгала насчет этого, а?"

"Аркелион назвал ее невестой Осквернителя", - вспомнил Гайм. "Ты знаешь, что он имел в виду?"

В ответ на его вопрос сияние Алого Компаса изменилось, став более темным. Шавалла прекратила вращать им и, приподняв бровь, посмотрела на кинжал. "Ты была помолвлена?" - спросила она с едким смешком в голосе. "Да кто бы на тебя позарился?"

Еще один, более темный импульс света - мысль, которой поделился демон, заставила лицо Шаваллы напрячься в гневе.

Необычно, заметил Лакорат, похоже, искренне впечатленный.Две души, ненавидящие друг друга с такой страстью, так долго были связаны друг с другом - это поистине удивительно.

"Ты можешь разговаривать с этим демоном?"- спросил его Гайм.

Только обмениваться выражениями взаимного отвращения, мой повелитель. Видите ли, она родом из высшего общества. Общение с таким, как я, считается ниже ее достоинства.

"Мне нужно знать, поможет она или помешает этой миссии, - сказал Гайим Шавалле. "Является ли она союзницей того, кого мы ищем?"

Шавалла хмыкнула, и мерцающее сияние кинжала приобрело гневный оттенок. "Она считает, что мысль о том, что она могла бы помочь Осквернителю в чем-либо, оскорбительна", - сказала она. "Когда-то ей суждено было стать его королевой, соправительницей Инферно, по крайней мере, так он обещал. Как и многие другие поклонники, он солгал, и она поклялась отомстить. Именно жажда мести позволила Аркелиону заманить ее в этот клинок".

"Знает ли она, где можно найти Осквернителя? Может ли она привести нас туда?"

Шавалла нахмурилась, наблюдая за тем, как свечение клинка приобретает более спокойный оттенок. Он слабо мерцал, и Гайм уловил осторожность в модуляции мыслей, которыми тот делился со своим владельцем.

"И как мы можем доверять тебе?"- спросила в конце концов Шавалла. Клинок снова ярко вспыхнул, выдавая обиду, нанесенную гордой душе. Впрочем, он быстро вернул себе прежнее спокойствие. "Довериться твоей ненависти, а?" - фыркнула Шавалла. "С этим не поспоришь, ведь это единственная неизменная черта в тебе".

"Осквернитель?"- подсказал Гайм. "Она приведет нас к нему?"

"Лучше, чем это, приятель". Шавалла выпрямилась и повернулась к носу корабля. Море Скорби теперь было спокойнее, облака поредели, позволив пяти звездам Северного Полумесяца ярко сиять над горизонтом. "Она обещает привести нас к Вратам Инферно. Ибо, уверяет она, это единственное место на земле, где мы обязательно найдем ее ублюдка-жениха. Хотя, - с искренним смехом добавила Шавалла, похлопав Гайма по плечу, - должна предупредить, что ей также хочется понаблюдать за тем, как мы все умрем, когда это произойдет".