Человек завтрашнего дня

Человек завтрашнего дня

Город потух. В домах окна угасали друг за другом, словно выключали свет в просторном зале, но в его глубине, в самом сердце, среди одинаковых, знакомых каждому девятиэтажек, горел огонёк. На шестом этаже за неплотно закрытыми занавесами все еще сидел Логинов. Он просто не мог ложиться, не завершив дело. На экране его ноутбука был пустой документ. Рядом с ним была пустая кружка на ней виднелись блики от чая. Его стол был завален книгами, словно игральные карты, каждая открыта в нужном месте, как будто он читал их одновременно. На страницах виднелись его пометки и несколько пятен, оставленные то ли от чая, то ли от чего ещё. На полу лежали скомканные вещи, которые были со вчерашнего дня. Мать не заходила к нему уже несколько недель и лишь изредка они пересекались утром.

Логинов отхлебнул кофе, лицо его поморщилось, глаза устремились в окно. Но взгляд его был пуст, до того, что точка, куда он смотрел, переставала существовать. Она была направлена далеко за границы стёкол и домов, Саша смотрел туда, где ничего нет. На часах, покрытых пылью, горела тусклым пламенем двойка. Он открыл браузер в надежде, которая иссякла до дна, на сообщения. Пустота.

Логинов встал. Стул был старым и издавал скрипы, но даже они не создали эхо. Ровно три шага отделяли его от окна. Неторопливыми движениями он приблизился к запотевшим от холода стёклам. Взгляд его устремился к чёрному, затянутому тучами небу. Все его мысли были направлены к самому дорогому ему человеку, матери. «Она ведь, наверное, когда-то тоже стояла у окна и о чём-то думала. А сейчас она спит, чтобы встать в шесть утра отпахать завтрашнюю смену, где ей заплатят, столько чтобы она не умерла от голода. Я ведь даже не помню ее день рождения. А даже если бы и знал, то подарил бы ей свои размышления или статьи?» - сказал Логинов хриплым голосом. Его взгляд потускнел, словно сливался с темнотой на улице. Он отошёл от окна и возвратился на своё место. Его экран также был пуст, лишь уведомления о новостях про многомиллиардные вложения государства, наполняли его. Тяжёлым движением руки он закрыл ноутбук и направился к кровати. Он лег спать не раздеваясь, хотя некоторое время он лежал в раздумьях, но усталость взяла верх.

Часть 1

Глава 1.

Логинов, прождавший долгое время, наконец сел в автобус. Его сонный и вялый вид в глазах окружающих казался уязвимым и трогательным. Хотя Саша и не любил выделяться из толпы, зачастую получалось наоборот. «Сегодня поздновато еду. Не опоздать бы. Надо высыпаться лучше», - думал он про себя. Логинов подошёл к терминалу и начал оплачивать транспортной картой билет. «Да вы издеваетесь. Уже все поездки закончились, придётся банковской, а это лишние деньги», - сказал он вслух, но сам того не заметил.

Автобус ехал быстрее обычного, иногда даже проезжал остановки. Сашу радовало всё это. Он сидел у окна. С улицы тянуло бензином и скошенной травой — это было почти приятно, потому что в салоне стояла дикая вонь одеколона. Березы и дубы, попадавшиеся на пути, напоминали ему детство, когда с родителями Логинов беззаботно гулял в парках. «Такая легкая жизнь была, не то что сейчас. Немногое поменялось, но почему-то кажется, что жизнь уже совсем другая», — подумал он про себя.

Школа, которая была его домом на протяжении многих лет, всегда казалась родной и чужой одновременно. «Учиться — радость, а есть кому учить?» — заключил он однажды. При всём этом Логинов относился к ней с особыми, неповторимыми чувствами.

Войдя в здание, Саша в первую очередь прошёл через турникет, который закрывали после первого урока. На дворе стоял октябрь, и все школьники носили сменную обувь. Логинов, спешивший на урок, врезался плечом в проходящих мальчишек. «Думал проскочу», — подумал он про себя. В раздевалке был холодок и сырость, но, несмотря на это, Логинов любил это место больше всех.

В коридоре послышались звуки — роковой звонок на первый урок. Учительница была пожилой морщинистой женщиной. Одевалась она в лёгкие шерстяные свитера, а на шее — ожерелье из бусинок. Логарифмы и их преобразование были сегодняшней темой.

— Извините, Ольга Александровна, у меня вопрос по теме? — послышалось из дальнего угла.

Из разных уголков класса послышались голоса — учительница потеряла контроль.

— Лучше взять производную. Легче же, — промолвил с леденящим спокойствием Логинов.

— Производная — необоснованное и некорректное решение. На экзамене не примут.

«Опять душит, как же надоело. Хоть раз бы использовала моё решение, или хоть бы обратила на него внимание», — подумал Саша про себя.

Спустя несколько минут прозвенел звонок. «Интересно. Вот оно как через производную», — глядя на листок, думала учительница.

Логинов вышел в коридор, наполненный лицами. Все они занимались своим, как и Саша, который сел на подоконник из белого камня, покрытого трещинами. Форточка была открыта, веяло холодным воздухом, но юноша, привыкший к холоду, даже не дрогнул. Логинов открыл книгу на странице, которую заложил закладкой. Она погрузила его в другой мир, мир мечтаний и творчества, где всё казалось настоящим. Рядом стояли двое парней и громко кричали.

— Ты прикинь, чё, она ему написала.

— Так он же с другим?

— Да фиг знает.

— Ну а он что ответил?

— Да там, я уж не помню.

Логинов перевернул страницу. Всё происходящее смешалось у него в голове, и он потерял смысл текста. «Интересно, а они слышат и понимают в своей речи хоть что-то?» - подумал он. Неожиданно кто-то задел его плечо, проходя мимо.

- Сорян, брат, не обессудь, - ответил с насмешливой улыбкой парень.

Логинов даже не поднял головы, его взгляд был устремлён в книгу. Окружающие мешали, и он решил не оставаться на месте, а вернуться в коридор. Вокруг было тесно, краем глаза он увидел сжавшегося парня. Плечи его были сведены, в руках учебник по физике. Логинов прошёл мимо, их взгляды не встретились. Прозвенел звонок, и следующим уроком была литература.

Саша, вошедший в этот потрёпанный, желтоватый кабинет, был немного раздражён, но вскоре пришёл в себя. Его соседка по парте была популярной девушкой, с которой он не общался. «Быть такой, как она, — это хорошо или нет? Возможно, я лишь завидую таким девушкам», — подумал он про себя.

— Итак, ребята, сегодня нашей темой является «Преступление и наказание». Поэтому готовьтесь, я буду спрашивать, — прозвучал старый и немного нежный голос учительницы.

— Не удивлён, — тихо про себя проговорил Логинов, так что его никто не услышал.

— Саша, у тебя оценок маловато. Готовься, надеюсь, ты читал и можешь рассказать про свои мысли.

— Если честно, то впервые увидел такое противоречие между автором и произведением. Лицемерие ли это? Писать про бедных людей, но при этом не разделять их судьбы, или хотя бы… – Логинов сбился, сам не понимая почему.

— Ты это про что сейчас?

— Ну как про что? Если сопоставить его взгляды и проблемы, поднятые темы в романе, то не состыковка какая-то.

— Твоё объяснение лишь больше путает. Ты точно читал? Его романы, в частности «Преступление и наказание» – квинтэссенция его мыслей, взглядов.

— Посмотрите с другой стороны. Его отношение к Богу чуть ли не единственная тема, которая иллюстрирует его мотивы. Всё остальное может это фальш?

— Серьёзное заявление, особенно по отношению к Достоевскому. А привести пример можешь?

— Если сопоставить бедность Раскольникова и его идеологические взгляды, то получается некоторая… недосказанность, наверное, — побоявшись сказать другое слово, отвечал Саша.

Обострения не произошло, и каждый остался при своём. Логинов оставшееся время смотрел то в окно, то в потолок.

Урок был окончен. Учительница сняла очки и аккуратно положила их на стол, когда никого в классе не было. «Да, Саша, он был консерватором. Но имел ли он право не быть им? Быть может, мы чего-то не видим — или не должны видеть?» — сказала она тихо.

Логинов, как и все остальные, переобулся. Его мучило странное чувство, но вскоре оно прошло. На остановке он достал книгу. Каштановые волосы развевались на ветру. Ему хотелось поскорее домой, но автобус был забит, и он не решился зайти.

«Лучше уж пешком, чем так», — подумал он.

Следующий автобус пришёл пустым — но через несколько остановок его заполнили люди. Логинову не нравилась такая обстановка, она лишала его свободы, которую он любил. Хотелось выбежать, но он сдержался и доехал.

По пути домой Саша любил ходить через парк — ему казалось, там есть всё, чего он желает. Дом находился меньше чем в трёхстах шагах от остановки, но Логинов намеренно делал крюк. Иногда он даже делал домашние задания на парковых скамейках.

Обогнув парк, он подошёл к дому. В лучах заходящего солнца старые стены приобретали золотистый цвет. Даже свет в окнах казался таким тусклым, что его трудно было различить.

«Красота всегда затмевает человека», — подумал он.

Вдруг дверь отворилась, вошла женщина лет сорока пяти, худощавая, с утончённой фигурой.

— А, это ты. Как раз о тебе думал, — проговорил Логинов.

— Правда? Зарплату сегодня дали. Хочешь, может, чего-нибудь закажу?

— Не нужно, твоя еда — лучшая. К тому же там наценка большая.

— Не всегда же дома есть, можно и побаловать себя.

— Закажи, я буду рад, — сказал Саша, опуская глаза в книгу.

— Тогда я на свой вкус возьму.

Логинов снова остался один, читая. Его клонило в сон всякий раз, когда он читал, не думая о прочитанном. Такое случалось часто. Мать пугалась, находя его заснувшим с книгой в руках. Сегодня он очень хотел дочитать, но мысли разбегались, буквы плыли.

«Тусклые дни пошли — как свет от моей лампы. Завтра, завтра ведь будет то же самое», — думал он, лёжа в постели. Тревожные мысли не давали уснуть, но мать, тихо закрыв дверь, помогла ему.

Еду привезли через полтора часа. Саша уже спал, и мама решила не будить. «Поест завтра. Или, может, ночью», — сказала она шёпотом, приоткрыв дверь в его комнату.

2 Глава.

Логинов проснулся от солнечного света, уже опаздывал в школу. Стараясь привести себя в порядок, он медлительными и сонными движениями занимался утренними делами. Саша вышел на улицу, но торопиться ему не хотелось. «Если я уже опоздал на первый урок, то зачем мне спешить. Лучше наслажусь чем-то по-настоящему прекрасным», - сказал Логинов, кормя голубей в парке.

На часах было 8:32. Юноша дошёл до остановки. Людей по-прежнему было много, даже больше, чем обычно. «Куда же им всем надо?» – мысленно спросил он себя. К удивлению Логинова, автобус, приехавший почти сразу, был практически пуст. Саша, заплатив за билет, присел у окна и, мельком оглядев своего соседа, начал смотреть на дорогу.

Ничего не происходило, да и не должно было произойти. Все ехали слепыми: люди не обращали внимания друг на друга. Поездка становилась невыносимой. Деревья, дома, люди мелькали за окном, как декорации театра. «Всё это сон? Может ли быть такое? Что тогда — настоящий мир?» — спрашивал Логинов. Всё вокруг казалось настолько искусственным, что он сам чувствовал себя ненастоящим. Всё расплывалось в глазах.

— Какая остановка? — крикнул Саша, обращаясь к соседу. — Где мы едем?

— Проспект Ленина, — сказал мужчина спокойным, уставшим голосом.

Логинов встал — остановка была не его. Автобус стал ему невыносим, его камерность. «Если бы это были декорации, то они бы не двигались. Какая жалость, что это всё-таки не сон», — выкрикнул запыхавшийся Саша, уже выходя.

Логинов брёл по улице. Наконец школа стояла перед ним во всей красе. Не думая о происходящем, Саша зашёл внутрь. Спокойно переодевшись, юноша остановился у кабинета, где каждая стена казалась узкой, а каждое лицо — ненастоящим (по крайней мере так виделось Логинову). Саша бросил взгляд на улицу через окно и с выдохом зашёл. Проходя по классу, он смотрел вниз. Учитель даже не обратил на него внимания — тем лучше.

Всё те же логарифмы, всё те же приёмы. Логинов смотрел в пустой листок и ничего не писал. Урок шёл, ученики по очереди выходили к доске, но бумага от этого не становилась исписанной. Прозвенел звонок, и Логинов впервые сменил позу, поднялся, чтобы собрать вещи. Ответы крутились в голове, но он не мог ничего написать — или не хотел.

Следующим уроком была химия. Один из тех предметов, где мало знающих. Учительница сидела на стуле — молодая, живая девушка лет двадцати восьми с русыми волосами. Одежда менялась почти каждый день, хотя мало кто это замечал. Урок шёл планомерно: кто спал, кто играл. Логинов, сидевший на первой парте, смотрел не на доску, а на окружающих.

— Могу я выйти? — с нетерпением проговорил он.

— Не задерживайся.

Логинов вышел в туалет — просторную комнату. Он подошёл к раковине, над которой висело зеркало. Раз, два, три — Саша плеснул себе в лицо водой, но ничего не изменилось. Лицо осталось таким же. «Я ли это? Да и кто я вообще? Не таким хотел быть, не таким был рождён. Лишь иллюзии, всё это», — выдохнул он с облегчением.

Саша вышел из туалета и пошёл обратно. Его ступня коснулась порога кабинета — и он отскочил. «Хочу ли я туда? Шаг — решение», — подумалось ему. Логинов вернулся к туалету и на этот раз взял рюкзак.

«То, что я взял рюкзак и готов уйти, — докажет ли это что-то?» — сказал он шёпотом. Метания из стороны в сторону продолжились — снаружи и внутри.

«Вышел. Я вышел. Так легко?» — мысленно спрашивал он себя. Саша ушёл так, что никто не заметил. Будто выпал из жизни.

Шаги начали ускоряться. Поймав автобус, Логинов отправился домой. Спустя полчаса перед ним стояло знакомое, родное здание. «Отец, точно же», — подумал он. Саша свернул в другую сторону и остановился у книжного магазина. Зайдя, он понял, что денег ни на что не хватило. Юноша добрался до ближайшей скамейки — ноги болели. Открыв книгу, он начал делать пометки. Через некоторое время он поднял глаза и увидел, что никто не читает, никто не делает заметки. Не зная, что делать, Логинов побрёл домой.

Окна квартиры горели ярким светом. «Дома», — сказал он с милой улыбкой. Дверь открылась, и Саша вошёл.

— Привет, мам, — крикнул он в пустоту.

— Рано ты как-то.

— Так ты тоже. Получается, мы оба молодцы, — с улыбкой сказал Логинов.

— Получается, что так.

— Я голодный. Есть что поесть?

— Да, но я ведь давала тебе еду.

— Как говорится, стресс заедают.

— Стресс? Какой стресс?

«Ну кто меня за язык дёрнул?» — подумал он.

— Да это я так, образно. Просто пешком домой шёл, вот и проголодался.

Ужин прошёл в обсуждении всяческих мелочей. Комната, которая была родной Логинову, оказалась убрана. «Мама постаралась?» — пришло ему в голову. Саша помнил сегодняшний день в мельчайших подробностях. «Надо почаще так делать», — сказал он вслух, даже не понимая, как эти слова обернутся в будущем.

3 Глава.

Гроза недавно отгремела и небо вновь стало голубым. Логинов, встав с постели, выглянул в окно. «Вчера? Даже вспоминать не хочется», - подумал он про себя. Саша вышел из квартиры в легкой одежде, стараясь не разбудить родителей. Асфальт был мокрым. Капли росы отбили желание посидеть на траве.

Логинов, который шёл без цели, вскоре нашёл отдаленную скамейку под густой кроной. Присев, он смотрел на уходящую тучу, тёмную, но приятную сердцу. «Что же теперь? Сбежать каждый дурак может. А ради чего всё это?» - спрашивал он сам себя. «Равенство? Ради него? Да, вся эта элита, вот он корень зла. Равенство поможет, с ним мир станет таким, каким он должен быть» - произнёс он, словно обращаясь к кому-то, но в округе никого не было.

Логинов встал со скамейки и пошёл домой. На улице начали появляться люди, но лишь изредка. Саша по пути назад часто встречал дворников. «Буду ли я когда-нибудь ими?» — думалось ему. Дойдя до заветной квартиры, он вернулся в свою комнату и вспомнил о своих утренних мыслях. «Равенство? Как я могу его построить, если по своей природе мы все не равны? Или, может, и не в этом вопрос?» — сказал он. Дверь внезапно открылась.

Вошла его мама.

— Ты уже проснулся? — тихо обратилась к нему мама.

— Да, мам, а ты, видимо, тоже. Я пораньше встал и прошёлся по улице — рано я вчера лёг.

— Пойдём тогда кушать.

Завтрак прошёл в молчании. Мама чувствовала: с сыном что-то не так, но боялась спрашивать.

Логинов взял пустой школьный рюкзак и вышел из дома. Он помнил вид из окна и точно знал, откуда его могут заметить. Сделав небольшой круг — обогнув три здания и парк, — Саша вернулся. Он остановился посередине того самого парка, прислонился к дубу.

«Мама может меня здесь увидеть. Да и пусть. Здесь так хорошо. Ветер дует в спину — приятный холодок», — сказал он.

Наслаждаясь каждым мгновением, он всё же вернулся домой — голод и жажда дали о себе знать. Логинов первым делом зашёл в свою комнату и упал на кровать. Болезненный сон приснился ему.

Жаркий июньский день. Духота пленила всех, кто осмеливался выйти наружу. Логинов шёл позади родителей, пинал камни, смотрел под ноги. Родители о чём-то говорили, но Саша не понимал их разговора.

Семья дошла до продуктового магазина — придавленного деревянного ящика. Взрослые ушли внутрь, а Логинов двинулся в отдел с игрушками. Перед его глазами лежал позолоченный меч. У Саши загорелись глаза. Он хотел бежать к родителям, но вдруг остановился.

«Вот же он. У других есть. Почему я не могу взять его?» — спросил он себя.

Он начал уходить, но на пороге развернулся и схватил меч. Никто — даже мухи — этого не заметил.

Логиновы вышли из магазина. Саша брёл с радостным лицом, но ноги стали ватными. В голове засела мысль выбросить меч. «Если я выброшу — он никому не достанется».

Тело охватила слабость. Саша произвольно уронил меч в траву.

«Может, меня хотя бы Бог простит», — тихо сказал он и пошёл дальше. Его детское тело так и не обрело силы.

Резко Логинов проснулся — от испуга или от неожиданности, сам не понял.

«Тогда же я считал, что имею право. Может быть, имею его и сейчас?»

4 Глава.

Выпив крепкого кофе, Логинов вышел на улицу. Ему казалось, что отец придёт с минуты на минуту — он не боялся отца, но какое-то неприятное чувство всё равно тревожило. Небо, совсем уже ясное, било по глазам. Логинов пошёл прямо, почти не глядя по сторонам. Мысли путались, он никак не мог сосредоточиться.

Он зашёл в магазин, взял сэндвич. Проходя мимо кассы, заметил газеты. На одной из них было напечатано: «Новая правда о Мече Аллаха». Посмотрев ещё пару заголовков и печально вздохнув, он вышел.

Саша пошёл дальше и вскоре дошёл до небольшой площади, посвящённой Пушкину. Присев на скамейку, он почувствовал, как дрожат губы, а глаза бегают от одного угла к другому. Столб, одинокий и заклеенный листовками, стоял с краю — Саша не сразу его приметил. Подходить он не собирался, но мусорка сделала своё дело: парень выбросил туда упаковку от еды. На столбе виднелась листовка, наклеенная не единожды. «Обрести свободу и истинных друзей — наша цель» — такая надпись была в центре. Логинов усмехнулся, но, посмотрев на обратную сторону, где находилась вся нужная информация, задумался.

«Мнимые надежды или реальность?» — подумал он. — В целом идея неплохая. Наверное, потому что сейчас мне больше некуда идти. Кто будет слушать подростка?

Логинов отправился в путь. Каждая минута казалась ему настолько долгой, что он хотел развернуться. Так он прошёл тридцать минут, и наконец указанный адрес оказался перед ним. Это было трёхэтажное здание — новое, но уже заброшенное. С крыши свисал лишайник, вход зарос травой. «Скрытное место, но я бы выбрал другое»— подумал Саша. Он решил постучаться, но ответа не последовало. Логинов прождал несколько минут, прежде чем дверь отворилась.

На пороге появился парень лет двадцати. Рубашка наполовину расстёгнута, джинсы в пятнах от травы, на голове фуражка. Длинные густые волосы дополняли образ, хотя всё вместе выглядело нелепо. Глаза остановились на Логинове; парень пристально осматривал его.

— Ты кто? — спросил парень, жуя жвачку.

— Я Саша.

Он что-то пробурчал под нос, и Логинов с недоумением уставился на него.

— Вам чего?

Саша протянул скомканную бумажонку. Парень пробежался по ней глазами:

— Наша же. Надо к Громницкому, — проговорил юноша, даже не взглянув на Логинова.

Саша остался один. Ему показалось, что за ним кто-то следит. Он резко обернулся — никого. Вздохнул и развернулся обратно.

«Хорошая чувствительность, но плохая наблюдательность. Не туда смотрит», — прозвучал чей-то голос за окном. Логинов не услышал.

Дверь открыли, и Логинов вздохнул с облегчением. Вышел уже немолодой мужчина — одетый в синюю рубашку с галстуком и штаны на подтяжках. Взгляд был суровым, но это была лишь маска, которую Логинов не заметил — он и не хотел видеть.«Он здесь главный?» — подумалось ему.

— Так, кто ты? — сдерживая радость, сказал Громницкий.

— Я Саша, — повторил Логинов.

— Саша и всё? Даже фамилии нет?

— Логинов.

— А нельзя было сказать мне сразу? — вклинился в разговор парень.

Саша ничего не ответил и ждал. «Нет, они оба проходные. Они мне особо не нужны, кажется, они толком ничего не понимают», — подумал он.

— Я твои намёки понял. Однако хочу услышать от тебя самого: зачем ты здесь, как узнал?

— Был бы не против обсудить внутри. Напрягает меня это место.

Они прошли внутрь. «Надеюсь, это не убийцы», — мысленно усмехнулся Саша.

Внутри находилось несколько комнат и лестница. Большинство комнат были заперты или прикрыты кем-то. Центральная, самая большая из них, пустовала. Комната оказалась именно такой, как он себе представлял. На стене висела подробная карта города; на столе лежало много книг, записей и зарисовок; на потолке — перегоревшая лампочка. Мебели было много, но вся она была настолько убогой, что к ней не хотелось приближаться — так казалось Логинову. Жёлтые, истрёпанные обои давили на Сашу. Ему захотелось уйти отсюда, но он переборол себя.

— Я всё о себе говорю. Наверное, тебе было бы интересно узнать и о нас.

— Было бы неплохо, — ответил Логинов.

— Я Олег Громницкий, а это Николай Свиридов. Он тоже, как и ты, пришёл недавно.

«И поэтому, наверное, является прислугой. Только дверь и может открывать», — подумал Саша.

— У вас здесь так не ухожено. Полагаю, было бы сложно реализовать глобальную перестройку.

— Это одна из причин. Мы не видим в этом смысла. Главное — не в каких стенах, а с какими людьми.

«Главное, чтобы люди не были хуже, чем стены», — подумалось ему.

— И всё-таки хочу задать пару вопросов, если ты не против. Почему же ты здесь?

— Я думаю, наши идеалы частично переплетаются. Я тоже хочу свободы, справедливости и счастья для людей.

«Может, последнее было лишним?» — мысленно сказал он себе.

— В чём же заключаются твои идеалы? Конкретнее.

— Сложно сказать. Я ещё сам до конца не определился и хочу найти ответы здесь. В любом случае, какие-то уж точно.

— Да, у нас есть хорошие ребята, которые помогут. Как раз сейчас Малышев здесь.

Свиридов жадно впился в него взглядом, и Логинов отвернулся. Громницкий, стоявший уже рядом со столом, искренне улыбался. «Чего это он так счастлив? Надумал что-то?» — подумал Саша.

— Вы сказали, что там хорошие ребята. Может, вы меня с ними познакомите? Или мне самому подойти?

— Да, отличная идея. Как раз хотел предложить.

Логинов открыл дверь и увидел двух болтающих мужчин. Свиридов остался один и пошёл куда-то.

Глава 5

Саша вошёл в тускло-освещённую комнату. В центре сидели двое, третий стоял поодаль. Сырость и запах краски душили его. Все мужчины обратили внимание на юношу, ему стало не по себе. Один смотрел пристально, двое других отвернулись. «Братья?» — подумалось ему.

— Это Саша, — прервал молчание Громницкий.

— Пусть сам представляется, — бросил Родион.

— Логинов. Саша Логинов, — выделил фамилию юноша.

— На смену одним всегда приходят другие, — сказал Родион со смехом.

— Не надо, Родь, — тихо проговорил Лев.

— Продолжай, я не против, — ответил Логинов.

— Зачем ты здесь?

— А ты не знаешь, что тут делается?

Родион впервые пристально посмотрел на Сашу.

— Знаю. Вопрос — знаешь ли ты? — пальцы впились в подлокотник.

— Время покажет, — Логинов помолчал. — Чем больше кричат, тем меньше делают. Ты из этой оперы? — он усмехнулся. «Победа уже за мной, даже если я проиграю этот диалог», — подумал он.

— Неопытный, — промолвил Родион, не глядя на Логинова. — Я здесь больше десяти лет.

— Не годами меряются. И не об этом я спросил.

Родион привстал с кресла, сжимая подлокотники.

— Скажу — сразу умолкнешь.

— Смотря что скажешь.

— Потом, — сказал Лев, крепко удержав брата за плечо.

Малышев, до этого лишь наблюдавший, подошёл и что-то шепнул Льву на ухо. Логинов не расслышал.

— Мужчины, мне отписался Марк. Сейчас будет небольшое объявление, — сказал Громницкий, особенно выделив первое слово.

Все начали выходить. Логинов остался стоять, не двигаясь. «Правильно ли я поступил? Переборщил?» — подумал он. По плечу легонько ударили, но он не заметил.

— Тяжёлое начало, да? — проговорил Лев, глядя вслед брату.

— Совру, если скажу, что ожидал.

— Он бывший военный. Человек стальной. К тому же характер резкий от природы.

— Это не повод.

— Да, конечно. Но он отдал этому месту много лет, видел здесь сотни рассветов… И ты его подначивал.

— Не я первый. И откуда мне было знать?

— Оба хороши. А знать лучше стоит.

— С этим соглашусь.

— Прошу, не говори ничего острое про армию. Лет пятнадцать назад он был подающим надежды лейтенантом. Участвовал в бою, дважды ранен, но не духом. Смерть напарника — вот причина его ухода. Потом был перевод в тыл, но он не задержался. А вернувшись на гражданку…

«Другой? Третий? Кто этот мужчина? Он — ладья. Братья — слоны. Громницкий — пешка. А кто ферзь? Или я его уже видел?» — мысли Логинова шли не здесь.

— Вот так сложилась его судьба. Ты здесь, Саша?

— Да, конечно, — спокойно ответил юноша. «Только бы не начал душить вопросами».

Спустя минуту оба вышли. Логинов снова прошёл в центральную комнату. Она заполнилась людьми — около двадцати человек. Саша чувствовал себя лишним: не с кем говорить, да и не хотелось. Повсюду слышались разговоры — то о вечных проблемах, то о бытовых мелочах. Всё стихло. В комнату вошёл Власов.

Широкоплечий, с резкими скулами, в чёрных джинсах и белой рубашке. В каждом движении — уверенность, будто он знал, что ничего не изменится.

— Собрались, видимо, все.

«А вот и ферзь. Лишь бы пешкой не оказался», — усмехнулся про себя Логинов.

— Вкратце: пока вестей нет. Но это не повод отчаиваться — наоборот, работать ещё больше. Бейте врага его же оружием.

«Борьба за свободу — борьба с человеком? Чем это лучше войны?» — подумал Саша.

— Такова наша цель, — закончил Власов.

Саша стоял с краю. Марк подошёл к нему, в руке — недокуренная сигара, запах ударил в нос.

— А ты новенький, не помню тебя.

— Помнить подчинённых — хорошее качество для командующего.

— Мы равны. У нас нет ролей.

— Негласные есть везде.

— Привыкай, — бросил мужчина, и его серьёзный взгляд сменился улыбкой.

Логинов провёл ещё немного времени и поспешил домой.

6 Глава

Тёмно-синие тучи затянули небосклон, но город ещё не погрузился во тьму. Ветер обдувал лицо Логинова, развевая волосы. Тёплые осенние деньки напоминали лето, что лишь больше ранило. Саша шёл, наслаждаясь каждым движением, — ему казалось, прогулка бесконечна, и он хотел, чтобы так и было. Шаги стали механическими, отточенными. Мысли настигли его, когда он бродил в своём, отрешённом от реальности, мире.

«Грибы растут на асфальте, — подумал он. — Они принадлежат государству? Крыса? Или это мираж? А что такое мираж? Крыса!» — он крикнул вслед зверьку, но тот не слышал. «Почему?» — спросил себя Саша.

Дома сменились деревьями, люди превратились в карикатуры. «Какие смешные стали люди. А кем стал я?» — промолвил юноша и вернулся в реальность.

Он оказался на пороге своего дома. «Чёрт, что это было? Надо высыпаться получше. Померещится же такое!» — восторженно подумал Саша.

Логинов, оказавшийся у дома, посмотрел вверх. Свет в окнах то угасал, то снова зажигался. Птицы летели над проводами. Лёгкая дрожь в коленях пропала. Сердце Саши сжалось, как только он вошёл в квартиру.

— Где же ты пропадал?

— Друзья… я с ними был. Мы были… я после школы ушёл в шахматный клуб.

«Не ожидал я такого», — подумалось ему.

— Что за друзья?

— Так со школы, ты их не знаешь.

Прошло несколько секунд молчания, которые сопровождались пронзительными взглядами.

— Папе твоему дадут скоро отпуск. Надеюсь, будет не так, как в прошлый раз.

— Да, урок я усвоил. Тон поубавлю.

— Ты рад?

— По поводу?

— Не знаю, но я как будто изнутри вижу, что ты рад чему-то. Неужели по отцу соскучился?

— Как это ты так изнутри?

— Не знаю.

— К слову, на работе у тебя всё хорошо? — спросил Логинов, не зная, что сказать.

— Пожалуй, лучше, чем могло быть. Тот же вопрос к тебе.

— Тот же ответ, — с искренним, почти детским смехом ответил Саша.

— По тебе не скажешь. Как будто обидели тебя, что ли? — рассуждая сама с собой, сказала мама. — Это со вчерашнего дня я чувствую.

«Материнское?» — мысленно спросил Логинов.

— С другом поссорился. Помнишь Радминского, ну с чудной курткой. Так вот, ему нравится одна старшеклассница, а я там сказал… Вроде обидного ничего и не было, а он так вскипел, что теперь я не знаю, что делать.

— Вот в чём дело, — с иронией сказала она. — Главное, что признал ошибку. Дальше самое простое, но и трудное одновременно осталось. Время — вот что глушит обиды.

— Да, — уходя, ответил Логинов.

— А как ту девочку звали?

Саша остановился и замер. «Имя? А что, если она проверит? Надо вспомнить знакомое. Такая мелочь, как я мог не продумать?» — тревожно думал он.

Логинов, словно не услышав, пошёл дальше как ни в чём не бывало. Мать смотрела ему вслед, но ничего не произнесла.

Для вида он посидел ещё часик за уроками, которые были заданы, и пошёл спать.

По своей привычной к этому времени манере Логинов встал на утреннюю прогулку. Трава была прохладной, отдавала запахом прелых цветов. «Достойны ли они меня? Или я их? Сегодня, наверное, всё и решится», - сказал Саша. Он легко поменял свою позу, встав на колени. «Есть ли плохие варианты? Да и что вообще плохой вариант для меня?» - думал он про себя. Вернувшись в эту, знакомую ему, комнату, Логинов достал скрипку и провёл единожды по струнам. «На удачу» - со смехом, проговорил Саша. Крепкий кофе уже ждал его на столе. «В путь», - сказал маме с улыбкой. Лифт за это время успел сломаться, так что пришлось идти пешком.

7 Глава.

Логинов шёл по коридору, ощущая странное волнение. Шаги напоминали движения преступника в тюрьме. Главный зал был пуст, отчего казался больше, чем на самом деле. Стол усыпан газетами, книгами, документами — будто кто-то намеренно их сюда положил. На стенах висела доска расследования: огромная паутина, охватывавшая здания и фотографии людей. Логинов подошёл к нити, тронул пальцем. «Вот так выглядит подготовка перед боем?» — с печальным недопониманием произнёс Саша.

— Не надо дёргать, уронишь.

— Да я… — только и успел сказать юноша, обернувшись.

— Я понимаю.

«Это ли ферзь?» — подумал Логинов.

— К слову, никак не пойму вот чего: что за дурак пойдёт на такое? — проговорил мужчина в шляпе.

— Реформатором обычно зовут таких.

— Кто зовёт? — неумолимо произнёс Малышев.

Саша стоял, всё ещё держа нить, и не знал, что ответить.

— Кто ты вообще? — после долгого молчания промолвил юноша.

— Я человек, как и ты.

— Человек — понятие широкое.

— Понятие, быть может, и широкое, да сам человек узок. Предположу, что ты — человек, верящий в свою исключительность.

— Исключительность? Моё величие как раз в том, что я делаю это для других.

— Отрицаешь — значит, ещё слабее, — шепнул Малышев, но Логинов не услышал. — Пытаешься отрицать? А себе сможешь?

Саша снова замер, словно перед ним стоял сам Алёхин.

— Предположу, — смело заявил парень, — что от меня ты далеко не ушёл. Работаешь на смешной работёнке, а здесь поднимаешь самооценку.

— Что правда, то правда. Не убежишь от неё, как и от себя.

Саша стоял в смятении. Мысли летали, мешались и наконец разрушались перед неумолимой фразой. Аргументы таяли, как таял он сам на глазах у самого себя.

Началось общее собрание, которое в аккурат попало в это время. Обычно подобные сборы проходят два или три раза в неделю, причём в разное время. Малышев стоял поотдаль от других, в углу, и своим пальцем трогал губу. Глаза были опущены вниз, но не в пол. Логинов, уже сидевший на стуле, принялся со всей важностью слушать, что ему скажут, но с каждым мгновеньем, его желание нещадно угасало.

- Так, так… как тебя?, - указывая на Логинова, сказал Власов.

- Логинов, - уточнил юноша.

- Да, будешь с…с Савицкими красить плакаты.

- Плакаты?, - дрожащим голосом повторил Саша.

- Да, плакаты.

«Это проверка? Да ведь?» - Логинов вопросительно искал глазами Льва, но не нашёл.

Длилось это представление не долго, и все побрели по своим, уже заготовленным комнатам. Каморка, где работала троица, напоминала старую кладовую. Тусклый свет, исходящий от лампы, светил прямо в глаза. Время шло, и раздраженный каждой деталью он ждал. Это были бесконечные минуты, и Логинов перед собой представлял часы, тикающие каждую секунду. Сначала он ждал — вот-вот войдёт Власов, даст важное задание. Но время шло, ничего не менялось. Раздражение росло, а надежда гасла.

— Ерундой заниматься — это у вас с детства? — спросил Логинов, ехидно улыбаясь.

— Ерунда у тебя в голове, — ответил Родион, кинув краски на пол.

— Краски — не дело.

— На тебя, видимо, бочонок красок упал. Дело дали — так работай. Сам же действовать хотел.

— Я устал… — не успел договорить Логинов.

— В наше время…

— В ваше — это в какое? В армии? — усмехнулся Саша, повторив его приём.

— Тебе бы туда не помешало.

— А тебе бы не помешало…

Он снова не знал, что сказать.

— Как всегда. Запах на рубль, а удар на копейку. Хотя тут и на копейку не наберётся.

— Смотри, в своих коронных фразах не заблудись.

— А ты не бойся, я не устану.

— Устал я не от красок — они как раз хороши. А от монотонной, тошнотворной работы. А может, от людей.

— Когда дети устают, они маму зовут.

Логинов, не помня себя, стоял в метре от него. Смех Родиона прозвучал в голове до боли пронзительно. Саша за секунду взвесил всё за и против, наклонился и сделал движение вперёд. Его кулак, который прежде был у кармана, уже вовсю преодолевал расстояние между ними. Удар пришёлся в нижнюю челюсть — брызги слюны полетели изо рта Родиона.

«Вот оно. Ради чего я здесь. Как прекрасно», — подумал Логинов. В следующее же мгновение он понял, что натворил, и отпрыгнул назад. Родион поднялся на ноги и явно не собирался щадить ни себя, ни парня. Обоих мгновенно разняли.

Через пару минут Саша и Родион сидели по разные стороны. Малышев и Власов шептались.

— Надеюсь, товарищ Логинов, вы меня слушаете. Мы предлагаем вам компромисс. Вы уходите раз и навсегда, а Родион не будет писать заявление.

— Согласен.

Саша был не здесь, не в стенах этого здания — он находился за его пределами, и ему казалось, что прекрасная птица поёт над ними.

Логинов вышел, оглянув в последний раз эту картину: Родион, сидящий на стуле; Власов, стоявший потерянным; и Малышев, который улыбался, словно дирижировал театром.

Солнечный свет ослепил его глаза, когда юноша вышел на улицу. Чья-то рука остановила его за плечо.

— Хороший удар. Браво.

— Лев, не до тебя сейчас. Природа не терпит пустоты, — ответил Саша, не оборачиваясь.

— Прости, я не ради потехи здесь.

Саша повернулся и вопросительно посмотрел на него.

— Как говорится, двум поварам на кухне не ужиться. Не обижайся на нас. Хочу, чтобы ты нашёл себе — пусть даже одного человека, — но чтобы он был предан тебе, твоему сердцу.

— Возможно, я уже нашёл…

Они хотели разойтись, но Саша внезапно спросил:

— Скажи, почему вы не уходите отсюда?

— Привыкли. Иногда даже хочется, а куда? Сам подумай.

— Тоже верно.

Они пожали друг другу руки, взгляды встретились.

— Удар на славу вышел, — сказал Логинов, и оба рассмеялись.

Саша развернулся и пошёл своей дорогой. Его не переполнял ни гнев, ни дрожь — только печаль. Он посмотрел вперёд и увидел длинную дорогу домой.

2 Часть. 1 Глава. С того времени прошло дня два. Логинов прожил эти дни в беспамятстве. Свои размышления на «важные» (по его мнению) темы заканчивались либо ничем, либо противоречиями — так было чаще всего. «Это мир такой сложный, или я такой тупой?» — думалось ему иногда. Помимо этих развлечений, Саша приобрёл занятное дело — наблюдение за людьми. Казалось бы, обыкновенная жизнь, но в его глазах она превращалась в нечто большее. «Люди познаются в обычной, всем привычной жизни» — думал он об этом, лёжа на крыше одной из хрущёвок. Так Логинов проводил свои часы юности. Однажды он даже записал свои наблюдения: «Прошёл маленький мальчик, держа за руку мужчину — по-видимому, отца. Ребёнок прыгал и шёл одновременно. Отца это, наверное, бесило, поэтому тот молчал. Игрушка — вот чего он просил, я полагаю. Во дворе играют два пенсионера в шахматы. Недурно, хотя я и не вижу доски. Продукты лежат на скамейке. Стоит ли мне пойти, сыграть с ними? Такими размышлениями я занят... Небо ближе, чем там, внизу. Это как свобода — будто я сейчас коснусь её рукой. Но мне не по себе здесь». Эта бумажка долго была с ним. Иногда он перечитывал её, но вскоре выкинул в мусорный бак, чтобы никто не нашёл. Дом, который служил для Логинова опорой, оставался ею, но балки начали трескаться, хотя никто этого не замечал. Мама Саши занималась домашними делами, не приносящими удовольствия. Её комната, как и все остальные, была чистой, но маленькой. Она находилась по другую сторону гостиной. Комната была заставлена старой советской мебелью. На подоконнике стояли иконы. Вера — особое место в её жизни. Нечто большее, чем сама религия. Вера находилась за пределами книг, молитв, будто не в этом мире. Логинов находился на улице, хотя на улице уже сгущались сумерки. Солнце, горевшее не так давно над горизонтом, уже вовсю пылало на другой стороне земли. Мама мыла посуду и молча ждала сына. «Где же он? Я звонила — он не взял трубку», — думала она. Под окнами появился мужчина в серой толстовке. Он поднялся по ступеням, игнорируя лифт, и открыл дверь. Его потускневшие глаза отражали свет лампы. — Здравствуй, дорогая. Мама, которая возилась на кухне, не сразу отреагировала. Постоянные сообщения и обещания — вот что она привыкла ожидать от мужа. — Всё-таки ты пришёл. А я уж подумала… — Вот и не надо думать о плохом, — со смехом проговорил мужчина, с наигранной весёлостью. Они прошли на кухню, где под крышкой сковороды неспешно шла своя жизнь. — Ужин минут через двадцать будет готов. — Это ладно. Ты лучше расскажи про сына. Как вы сами? Его наигранную улыбку мама не замечала — то ли специально, то ли правда. — Сына сам увидишь. А в целом всё как обычно, как должно быть. — Прям ничего не поменялось? Я, конечно, дома бываю, но только сплю да ем. — А должно что-то поменяться? — Я полагал, что вы… Мама Саши отвернулась и начала следить за готовкой. Отец рассматривал каждую деталь в доме. — С ним что-то не так. Я чую, но что — не пойму. Может, ты сумеешь? — Ты чувствуешь, я из-за этого и волнуюсь. Прекрасная команда, — с искренним смехом сказал отец. — Если так, то надеюсь, что найдёшь. — Они, подростки, такие сложные сейчас пошли, — сказал отец. — Мы были лучше, проще. У нас меньше всего было. — Да. Сейчас куда ни плюнь — везде столько мнений, столько мыслей. Наконец-то начался ужин. После еды отец Логинова вошёл в комнату. Здесь всё было небрежно — от разбросанной одежды до самой обстановки. «Как он здесь живёт?» — подумал он. Глаза начали бегать по комнате. Отец сам не знал, что ищет, но чуял: будто бы где-то здесь зарыт клад. «Учебники. Их шестнадцать, вроде столько же, сколько и должно быть. Всё нормально», — сказал он и продолжил осматривать комнату. «Вот оно что. Ну конечно, их столько, сколько должно быть, если бы он не ходил в школу. Ты попадаешься так легко, Саша», — надменным, слегка гордым голосом проговорил Сергей Константинович. Звук открывающейся двери заставил отложить учебник в сторону и ждать предстоящей встречи — или даже чего-то большего. — Вернулся царь в своё логово. — Ждал? — Нет. Но проблема решилась сама. — Даже не поздороваешься? — Уже. А с учителем здороваешься? — Иногда. — Раз в год не считается. Логинов молчал. — Устал. Можно присесть? — Ты работал? — Можно и так сказать. — Дворником? Логинов не ответил. — Присядь. Ребёнок. Он сел, скрестив руки. Отец смотрел в упор. — Маме ничего не сказал. Жестокий. — Не я. Так вышло. — У всех обстоятельства. Еда, одежда — чего не хватило? — Хватило. Может, поэтому. Пауза. Отец усмехнулся: — Нравится тебе такая жизнь? — Бежать жаловаться? Кому? — Бежать каждый может. Ты попробуй остановиться. — Упаду. — Стоять учили в три года. Справишься. — Видимо, не научили. Отец хотел что-то сказать, но махнул рукой: — Иди спи. Логинов встал. У двери остановился. — А ты? — А я подумаю. Как ты советовал другим. Долго не мог заснуть Саша. Переворачивался с бока на бок. Даже книга не помогла. Он встал и пошёл в ванную. Перед ним стояло зеркало, на которое каждое утро он смотрит. Логинов начал править причёску, а потом снова всё вернул обратно. «Почему всё так складывается? Кто виноват? Я?» — шёпотом сказал он. «Крокодильи ли слёзы я лью?» — и аккуратная слезинка потекла по губе. Логинов вытер её и пошёл спать. 2 Глава. К пяти часам утра Логинов был в парке на окраине города. Заброшенное кирпичное здание — его сложно было назвать зданием, но всё же — заросшие и разбитые каменные тропинки, вид на реку. Вот что окружало Сашу в это утро. Скамейка и Логинов, сидящий на ней, находились рядом с небольшим дубом, на котором чирикали птицы. — Почему отец не верит в меня? Неужели я так слаб? Птица, я тебе говорю — почему даже ты не слушаешь? Маленький воробушек на ветке лишь чирикал в ответ, клювик искал еду. — На что мне твоё чириканье? Логинов отвернулся и стал смотреть на реку. Она казалась застывшей во времени. — Был бы на твоём месте, я бы летал по всему городу, не терял ни секунды. А ты тут сидишь. Такая у вас, птиц, беззаботная жизнь: летаете, спите, — обратился он снова к воробью. Птичка перестала чирикать и перепрыгнула на другую ветку. — Обиделась? Я же вроде приятное сказал… К воробушку прилетели другие, и они зачирикали вместе. — Даже ты не так одинок, — тихо сказал Логинов. — Хотел бы ты стать человеком? Вся стая улетела. Саша смотрел им вслед, пока птицы не скрылись за деревьями. Сонными движениями он открыл ноутбук и начал работать — так он думал. Логинов зашёл на знакомый сайт журналиста Калининского. Публицист, разоблачающий воров и других преступников. Преподаватель университета, автор книг. Для Саши — ключ. Но к чему — он сам не знал. — Добрый день, это… — Здравствуйте, слушаю. — На вашем сайте написано, что Алексей Иванович собирается давать открытые интервью. Это правда? — Нет, на заборе же написано? Молодой человек, ну конечно, правда. — Спасибо. — Чего вам? Не задерживайте, плотный график. — А когда и где это будет? — В описании всё написано. — Подскажите, а это бесплатно? — понизив голос, спросил Логинов. Трубку бросили, ничего не ответив. «И что теперь? Зачем я звонил?» — подумал он. Логинов решил раздобыть документы сам. Попробовал взломать базу данных школы — ненавистного места (он и сам не знал почему). Но взлом оказался невозможным для его навыков. «В живую — вот как надо», — сказал он вслух. Он побежал, но на пути попалось граффити: «Школа №53» и сердечко. «Не моя, но…» — он призадумался и вернулся обратно Время приближалось к семи утра. Саше позвонила мама — попросила оформить заявление, и он отправился в администрацию района. Это было единственное место, где можно было получить нужные документы. Путь занимал больше часа, район находился на другом конце города. Чтобы сократить дорогу, Логинов свернул налево и пошёл напрямик. Через две-три минуты он вышел на тропинку, вокруг которой простиралась небольшая деревенька. Деревней это можно было назвать с трудом — скорее, два дома. Они стояли в черте города, но отнести их к этой самой черте было трудно. Дряхлые, сырые, с дырами в крышах — венец их красоты. Окон не было вовсе, а дверь, которая должна была служить входом, раскачивалась на ветру. Участки казались единственным, что ещё держалось. Яблоня, одинокая, но гордая, уже склонила ствол влево; часть плодов упала. На другом участке виднелся колодец — без ведра, без сруба. Дорога проходила прямо через них. «Вот результат. Вот что вы сделали», — крикнул Логинов, но никто не ответил. На выходе он увидел табличку: «Деревня тех, кто любит природу. Остальным — вход воспрещён». Парень улыбнулся и вышел на дорогу в город. «Добрался», — подумалось ему. Округлое здание с колоннами напоминало античный храм больше, чем обычную администрацию. Оно смотрело на него, а Логинов — в ответ. Чем ближе он подходил, тем больше мелких деталей замечал. В окне промелькнула чья-то фигура, но юноша не успел разглядеть и пошёл дальше. Дверь была роскошной по-своему — золотистая снаружи, но с другой стороны деревянная и немного прогнившая. Логинов зашёл внутрь и надел бахилы. 3 Глава Внутри, как и полагается, была современная обстановка: белые стены, компьютеры, даже роботы, которые мыли полы. Но кое-что оставалось неизменным — люди. Бесконечная очередь до терминала и такая же — на приём. Логинов, имевший при себе электронный талончик, шёл вне очереди. Пытливые глаза, возмущения, высказывания — вот что было вместо людей сегодня. Саша, возможно намеренно, из-за страха шёл медленнее обычного, а быть может, в этом была другая причина. Люди менялись, но не то, что было вместо них. Наконец после примитивного разговора, Логинов уже стоял около двери, которая вела к нужному ( но не для него) человеку. Дверь была покрыта цельным деревянным покровом — дуб. Ручка гравированная, и на ней виднелись отблески света. Саша вошёл в кабинет. Множество шкафов, бумаг, фотографий наполняли его. Во главе всего этого находился стол в виде буквы «Т». - Присаживайтесь, что же вы стоите в самом деле, - вдруг, неожиданно для Саши, который ещё был под впечатлением, сказала она. - Да, спасибо. Я пришёл по поводу заявления номер 47/2. - Ах, да, подождите минут пять. Также мне нужны будут данные ваших родителей и ваш паспорт. Можно фото, не принципиально. Прежде чем начать, хочу спросить, вы читали содержание заявления? - Нет, а нужно? - Необязательно, но справа на стенде. На стенде висели всё прототипы бумаг. - Извините меня, пожалуйста, бухгалтерия позвонила. Мне надо отлучиться на пару минут, могли бы вы подождать здесь. — проговорила женщина, обращаясь к Логинову, который стоял как вкопанный. - Конечно. Она вышла, забрав со стола документы и закрыв сейф. Логинов остался один, медленно покачивая коленом. Он встал, прошёлся по кабинету. Бумаги, названия которых он еле мог прочитать, награды за престижную работу. Спустя пару мгновений его взгляд упал на папку: «Статистика поступивших в ПБГУ». Он открыл, прочитал содержание. Глава «Коррупция» заинтересовала его больше всего — оказалось, это был черновой вариант документа. Мало что понимая, он начал откладывать папку, но как только она коснулась стола, руки прижали её к груди. Секундой позже Логинов уже перекладывал её в сумку. «И что теперь? Чего ты хочешь?» — подумал он. Вдруг зазвонил телефон — красный, с отметиной сбоку. Колени затряслись. «Успокойся. Да что с тобой?» — мысленно спросил он себя. — «Почему тело не слушается? Моё тело!» Он уже достал бумаги, чтобы положить обратно, — и тут щель света под дверью исчезла. Кто-то стоял с той стороны. «Всё, — подумал Логинов. — Конец». Но через секунду щель снова наполнилась светом. Человек отошёл. Дрожащими руками Логинов сунул телефон в карман, запихнул папку на место, даже не глядя, попали ли страницы в скоросшиватель. Фотографировать он не стал. «Почему такая дрожь? Успокойся, всё позади. Что со мной?» — спрашивало его бледное лицо. «Может, я заболел? При лихорадке борьба тела и мозга. Да, я болен. Вот оно почему… Или опять я бегу», — думал он. «Не способен я на такое. Но на что же тогда способен?» — заключил он. - Извините, задержалась. Надеюсь не заставила долго ждать. Приступим к заявлению? - Ага, да. - Вы себя хорошо чувствуете? Лицо бледное, - заключила она. - Да…, все хорош... - не смог выговорить юноша. - Может быть вам воды? Или доктора. - Не нужно, спасибо. Он вышел в коридор и почти выбежал на улицу. Сел на углу. «Чего там вышло?» — хотел посмотреть фото, но выронил телефон. Защитное стекло треснуло. «Так это же не моя школа, даже район не тот. Чёрт… ну хоть так. Лучше, чем ничего», — подумал он, подняв глаза на синее небо. Логинов собрался с силами и пошёл домой. Колени всё ещё дрожали, но не это беспокоило его. Он снова открыл телефон и всмотрелся в снимки. Нашёл: «Документ не является действительной бумагой, подтверждающей информацию», — было написано мелким шрифтом сверху. Пока Саша шёл, его бахилы порвались, а может и раньше. «Я же сказал ему, что упаду, — проговорил Логинов, дрожа губами. — Даже яблоня… пусть наклонилась, пусть плоды её опадают, но она стоит. Она стоит?» - подумал он и побрёл домой. 4 Глава Логинов шёл, иногда спотыкаясь. Дома мелькали так же быстро, как и люди. Каждый километр давался трудно: то пройдёт толпа, и кто-нибудь толкнёт, то привычный асфальт сменялся травой. Саша смотрел прямо, но не было точки, куда направлены его глаза — возможно, он бездумно, безвольно глядел вперёд. «Почему бёдра такие тяжёлые? Не могу поднять их толком», — думал он. Подходя к своему подъезду, Логинов увидел человека, который ходил туда-сюда около двери и посматривал в окно. «Не на мой ли этаж он смотрит?» — подходя всё ближе, говорил юноша. «Радминский? Он-то здесь зачем? Дом был так близко», — бурчал он под нос. Перед ним стоял подросток лет семнадцати, высокого роста. Широкая оверсайз-одежда скрывала его недостатки — ему так казалось. Светлые кудрявые волосы красовались на нём. - Саша! Наконец-то ты пришёл. Я тебя долго ждал. - Зачем ждал? Я вроде не просил. - В школе сказали, что ты болеешь. Навестить болеющего — долг друга. «Друга? Понять бы сначал кто друг, а кто враг. И кто ты» — подумал про себя Логинов. - Выйду, может через, неделю. Не знаю. Это всё? Радминский без проб потрогал лоб Логинова и усмехнулся. - Температуры вроде нет. Чего там неделю лежать? - со смехов сказал Радминский. - А чего в школе делать? Там одни проблемы. - Говорит человек, которому учёба на зубок. « Ты ничего не знаешь обо мне» - хотел было сказать Логинов, но промолчал. - Учёба — меньшая из бед. Радминский пожал плечами. - Больше в голову мне не приходит. - Подумай, - устало ответил Логинов. - Подожди. Ещё тебе надо за запиской сходить. Военкомат. - Куда? - В школу. «Господи. Проблемы, как грибы: множатся и множатся» - скользнуло в его голове. Оба молчали и пристально смотрели друг другу в глаза. - Хотел бы быть офицером? - проговорил Логинов с улыбкой. - Да, а ты нет? - В любом звании будешь дураком. - Звание? А при чём оно тут. Мне больше по душе посиделки у костра и всякое такое. - Твоя правда. - Кроме таких мелочей у меня ничего и нет. - Я пойду, - торопливо сказал Логинов. — Обед стынет. - Ага, давай. Выздоравливай. Фигура Саши быстро удалялась к двери. Он открыл дверь и в проёме посмотрел на Радминского, который стоял неподвижно, и помахал ему рукой. Друг Саши ещё стоял несколько минут и смотрел на закрытую дверь. Потом Радминский направился домой. Логинов выглянул в окно, но его уже не было. «Хорошо, что пошёл. Я так рад», — проговорил Радминский. Он сел в автобус и поехал домой. Логинов сидел за ноутбуком. Блуждая по новостям, Саша так ничего и не нашёл. Его скрипка, покрытая небольшим слоем пыли, лежала в шкафу. Юноша достал её, протёр тряпкой и положил на стол. «Вспомню молодость», — со смехом сказал Логинов. Он исполнил «Размышление» Жюля Массне. Чуть кривое, сбивчивое, но наполненное чем-то по-настоящему настоящим казалось его выступление. «Опять? Наконец-то», — сказала из-за двери мама, но Логинов не услышал. Саша лежал в постели. Голова немного болела, клонило в сон. Минут за пять до этого он опять вспомнил встречу с Радминским, которая напомнила ему кое-что ещё. Он больше не хотел помнить то место, где сегодня Саше пришлось побывать. Логинов уснул. Тяжелый сон приснился Логинову. Ему приснился необычайно чистый и пустой город. В квартире, похожей на его, никого не было. Логинов вышел на улицу — везде всё одинаково: пустынные улицы и безымянные дома. Саша не придал этому значения и пошёл дальше. Вскоре он достиг огромной площади, какой не было в его настоящем городе. Несколько сотен метров просматривались с его места, и не было ни души. Почему-то Саше захотелось постоять именно здесь. Его ожидание продлилось недолго. На горизонте показался тёмный силуэт. Он двигался быстро и весь был пугающим. Безликая фигура в чёрном плаще — не смерть и не что-то похожее, а нечто совершенно новое и страшное. Логинов подался в бега, но, к несчастью, не мог бежать так, как в реальности. Силуэт догонял его, и он снова вспомнил те самые чувства, что и в кабинете. Саша свернул во двор — тот оказался замкнутым, а посередине стояло ещё одно здание, вокруг которого можно было наматывать круги. Это стало приговором. Силуэт свернул туда же, но Логинов успел забежать за здание. Спустя минуты ожидания — силуэт был с любой стороны — он проснулся. «Черт, приснится же такое» - он проговорил это дрожа и вытер пот с лица. Саша улёгся на подушку и уснул, уже полностью.

5 Глава. Логинов встал с постели. После того сна, он спал хорошо. Тело было лёгким, но глаза немного красные. Готовка еды, одежда и обычные домашние дела — вот, чем он занимался. Сегодня был тот день: встреча с журналистом. «Всё-таки непонимаю, чем он занимается. Это лишь хобби?» - думал Саша про себя. Логинов приготовил кофе, черный, но с молоком. «Фу, дрянь», - сказал он и вылил его в раковину. - Ну зачем? Выливаешь то, что в детстве за щеку оторвали, - сказал отец, шедший сзади. — Подумаешь. — Подумай. — Не нужно начать. — Я и не собирался. Скажи, кофе зачем вылил. Смахнув рукой Саша ушёл с кухни. Отец остался один. В кружке ещё осталось кофе, но тот пить не стал. «Чего мне не хватает?» - сказал шёпотом отец. Логинов вышел на улице в кофте. Сильный ветер дул в лицо, и автобус на радость приехал скоро. Саша занял место у окна. Пыльная дорога, пыльные люди и дома казались, но это была лишь тонкая прослойка пыли на стекле не более. Спустя минут десят автобус добрался до места. Рядом была школа, и первоклассники бежали домой. У каждого на руке красовался красный платочек. Но не этого их красило, а та искренняя, неподельная улыбка. «Вернуться бы туда. Пусть даже, если я бы всё забыл», - сказал Александр и пошёл дальше. Саша дошёл до нужного здания — университет. Встреча началась. Логинов прождал полчаса, слушая, как Калининский отвечает на вопросы. Ответы были гладкими, но пустыми — как вода. Саша встал и вышел, даже не дождавшись конца. «Я ошибся. Он такой же, как все». Конец. Все начали расходится, и Логинов пошёл к нему. — Здравствуйте. Вот, — протягивая дрожащими руками распечатанные документы. — Я читал, это по вашей части. — Не мой профиль, — бегло осмотрев бумаги, сказал Калининский. Саша удержал его за плечо: — Подождите. Мы же против коррупции. — А это что? — Это… работа. — Зло злом не побеждают, — проговорил журналист и снова развернулся. Логинов снова удержал его. — Может, вы хотя бы посмотрите? Калининский долго смотрел на бумаги, потом вздохнул: — Возьму. На два дня. Если увижу что-то не то — сожгу. — Спасибо. «Давно я стал альтруистом?» — подумал Калининский. — Спасибом тут не отделаешься. — Я постараюсь. — Можешь и не пытаться. Логинов не ответил. Он вышел, не оборачиваясь. На улице он выдохнул и понял, что не верит ни в успех, ни в этого человека. Улица, на которой вскоре шёл Логинов была светлой. Солнце светило очень ярко, но неподалёку летали тёмно-синие тучи. «Какая жалость. Такое солнце и такие тучи» - промолвил Логинов и пошёл вперёд.

6 Глава. Вечер был мрачным, синоптики передавали сильную грозу и страшные холода. Логинов сидел в нервной, но спокойной обстановке. В углу лежала итальянская скрипка. Сам он сидел за компьютером и читал книгу. Комната за всё прошедшее время изменилась: внешне стала более аккуратной и чистой, но всё больше в ней появлялось вещей, казавшихся ненужными. Саша освободил место для работы и убрал учебники подальше. Он всё не мог сосредоточиться на чтении, поэтому пересел за компьютер. Открыв новости, Логинов был абсолютно равнодушен к происходящему. Глаза его застыли, лицо выражало апатию, хотя казалось безразличным. В комнату вошла мама, вид у неё был отчаянный — казалось, вот-вот пойдут слёзы. Она искренне не понимала намерений сына, но нутром чувствовала: в его жизни не всё хорошо. — Саш, может, поговорим? Ты ведь знаешь, я поддержу тебя в любой ситуации. Я не сплю уже сколько ночей и не буду спать, пока ты не расскажешь. У тебя ведь не всё хорошо? Логинов молчал — ему казалось, что мать не поймёт. — С чего ты решила? — Отец ходит то сердитым, то грустным, у вас были споры, да и сам ты не свой. Нервный, напряжённый, уставший. Не поверю, что ты из-за гулянок такой. — Ладно, твоя взяла. Я решил больше не ходить в школу. Ты ведь знаешь: я всегда был добрым, честным и считал, что если я хороший человек, то и ко мне должны относиться так же. Но реальность убийственно жестока. Я не хочу жить среди людей, которым всё равно на тебя и на других, которые только и могут подчиняться ради своей жалкой жизни. Разве тебе не надоело горбатиться каждый божий день? Те, кто сидят выше, смотрят на тебя как на никчёмный мусор. Люди прогнили до того, что готовы исполнять всё, что прикажут. Мне не нужно такое общество. В моём сердце бьётся другое. Пусть я погибну, но не стану опускаться до такого. Я не сломаюсь. Мама слушала, и её настроение становилось всё печальнее. Некоторые слова сына больно задевали её. — Знаешь, ты во многом прав. Люди часто жестоки, алчны. Но это не повод умирать. Я работаю каждый день не для того, чтобы кому-то угодить. Я бесконечно люблю вас — поэтому и работаю, хочу, чтобы вы жили хорошо. — Почему ты миришься с этим? Моё сердце и душа не могут так жить. — Мы с тобой разные люди. Может, я глупее, не спорю. Но даже если я самая бездарная, я всё равно буду любить тебя и твоего папу, даже если весь мир будет против нас. — Прости меня, — вырвалось у него. — Я не обращаю внимания на такие мелочи. Если оборачиваться на каждую несправедливость — замучаешься. Жизнь дана, чтобы наслаждаться. Саша сидел в глубокой задумчивости. Он понимал её, но не мог согласиться. — У нас разные наслаждения. — Я очень прошу: вернись в школу. Учись, у тебя всё впереди. Ты можешь стать выдающимся учёным. — А толку? Стану хоть доктором наук — всё останусь пресмыкающимся. — Тебе решать. Я поддержу любое твоё решение, но не губи себя. — Дай мне пару дней. Если не получится, всё вернётся на свои места. — Хорошо. Я пойду. Логинов остался в задумчивости, которая переходила в крайнюю печаль. Он не мог сдержать слёз, хотя пытался. Почему-то на него напал смех, улыбка накатила на губы — так он пролежал ещё минуты три. Поднялся спустя полчаса и вышел на улицу. Небо затянуло облаками, дождя не было. Логинов сел на качели, взглянул на людей вокруг. Вспомнил слова матери и опечалился. «Интересно, Калининский уже изучил документы? Может, скоро позвонит? Почему так долго идёт время?» — томился он вопросами. Стемнело. Саша вернулся в комнату, лёг, тяжёлым движением руки включил свет. «Одной проблемой меньше», — подумал и полностью уснул. 3 Часть 1 Глава После всего прошёл целый день. Логинов чувствовал в себе потенциал. Ему хотелось совершить что-то ещё — масштабнее, чем те фотографии. На протяжении этого времени на него находили припадки. Он говорил резко, обидно, считал окружающих скудоумными. В его словах была доля правды, но главное он упускал. Однажды в прохладный день, который тянулся бесконечно, он пошёл гулять. — Как работается? — спросил Саша у продавца, пробивавшего йогурт. — Неплохо: люди покупают, деньги капают. — И вам не скучно? Сидеть здесь десятки часов на одном месте. Как жалко на вас смотреть. Пошли бы мечты исполнять. — Мечты? А на что жить? Я обязан работать. Мечты на то и мечты. — Нет. Мы не обязаны работать. Мы обязаны жить. Продавец лишь улыбнулся и продолжил пробивать товар. «Чокнутый, что ли», — подумал он. Такие припадки случались всё чаще. Родители спорили, но их слова не трогали Логинова. «Вам не понять фундаментальных принципов, заложенных в моей душе. Я вне вас. Но поверьте, это нормально», — думал он. Припадки длились недолго, иногда он извинялся, иногда нет. Логинов ждал, что ответ Калининского разделит его жизнь на «до» и «после», но потом понял: это лишь пыль. Он начал готовить новый план, более дерзкий. Анализируя группу Малышева, он решил, что их слабость — в отсутствии интеллекта. «Вот корень проблем. Стоит играть на их слабостях», — заключил он. Его целью стала городская администрация. Ему хотелось украсть не просто документы, а само олицетворение проблемы. Дома было неспокойно. Отец гневался, ходил по комнате, мать молилась. Утро не задалось: Саша разбил вазу. Дни кончались. Завтра должен был наступить решающий момент. «Завтра всё случится. Моё страдание закончится, страдание скуки», — сказал он, и тут зазвонил домофон. — Светлана Владимировна. Могу войти на пару минут? — Конечно, — особенно ласково ответил Логинов. Он вспомнил слова Радминского, схватил пачку таблеток и градусник, бросил на стол — для вида. Открыл дверь. На пороге стояла женщина лет сорока пяти с остроконечным носом и бежевыми волосами. — А… почему вы не работаете? — Сегодня выходной. Я ненадолго. — Ну тогда хорошо. Я рад, — сказал Саша, хотя радости не было. — Я не задержу. Завтра тебе нужно в военкомат. Все ребята будут. — Как завтра? У меня планы. — Можешь в другой день, но тогда попадёшь на экзамены. Выбирай. — Я подумаю, — нехотя ответил Логинов. — Документы дадите? Она протянула папку с надписью «Александр Логинов». — Спасибо. Вы правы, наверное, надо идти. — Конечно, надо. Ладно, мне пора. Рада была видеть тебя почти здоровым. — Скажите, как там в школе? — Всё своим чередом. Ребята иногда спрашивают о тебе. — Своим чередом — это хорошо, — сказал Саша с неопределённой интонацией. Они вышли к лифту, но учительница пошла по лестнице. Логинов остался у окна. Она вышла во двор — небольшое пространство с бутылками и детской площадкой. На дороге сидел старик в рваной куртке и смотрел на небо. — Подадите рублей сто, не более. Моя душа насытится, и Бог воздаст. Учительница молча достала пятьдесят рублей. — Спасибо, вас Бог сохранит. Логинов смотрел из окна и усмехнулся: «Один не может, другой не хочет. Все как там». Он взял документы и рассмеялся — сам не зная, над чем. 2 Глава. Логинов проснулся на следующий день уставшим. «Военкомат значит», — подумал он. Спустя пару минут вышел на кухню — маленькую комнату, заставленную шкафами. Мама что-то готовила и не заметила его прихода. — Доброе утро, — сказал Логинов. Она смотрела на него несколько минут, не говоря ни слова. — Доброе, доброе. — Есть что поесть? День тяжёлый будет. — А что такое? Есть сырники. — Вчера учительница приходила. Надо в военкомат, пройти медосмотр. Часа четыре. — А ты идёшь? — Придётся. Они помолчали, переглядываясь. — Собираешься в армию? — Ещё чего. Целый год потерянного времени. Уж лучше проучусь. — Точно ли учиться собираешься? — Давай закроем тему. Я знаю твои следующие слова: «надо учиться, завязывать с бездельем». Просто мы разные. — Я и ничего не говорила. Логинов съел сырники и вышел. Путь недолгий — минут пятнадцать пешком. Время пролетело незаметно. Перед ним предстало старое кирпичное здание с деревянными ставнями и решётками. Перед военкоматом — памятник герою СССР. Саша зашёл внутрь, отдал документы и пошёл к одноклассникам. Наткнулся на парня, которого сразу не узнал. — О, Сашка. Ну ты выдал, — сказал Паша Макаронов. — В плане? — Заболел на так долго, ужас. — Тебе чего-то нужно? — Да нет, просто спросить. Пойдёшь с нами? Народ обсуждает военкомат, будут рады. — Ладно. Лучше, чем одному. Когда они дошли, все поздоровались с Сашей и продолжили разговор. — Эх, в армию скоро, — сказал Паша. — Боишься? Я бы с радостью годик другой пожил, — ответил Артём, высокорослый парень со светлыми волосами. — С чего бы? — Ну, покурить можно. К тому же родителей рядом не будет. — Так хочется курить — чего не пыхтишь? — Родители просекут. Да и найди сейчас. Придётся кого-то уговаривать, а мне лень. — Время без родителей — бремя, а не кайф, — встрял Логинов. — О, кстати, а ты куда, Саш? — Как судьба укажет. Не велика разница — здесь штаны просиживать или там. Все посмеялись, кроме Логинова. — Ну ты как всегда. А если судьба на фронт кинет? — улыбнулся староста. — Чего? — Ладно, не удачно сострил. Не злись. — Я пойду, ответить на звонок надо. Они пожали руки и разошлись. Логинов отошёл в сторону. «Ничего не поменялось, — подумал он. — Как они живут? Играют в телефоне? Не могу так. Может, я просто не нужен такому обществу. Чёрт, опять накручиваю. Пора перестать думать о ерунде». Через полчаса его вызвали. Саша прошёл нескольких врачей и остановился у окулиста. — Проходите, молодой человек, — сказала медсестра. — Так, какую видишь строчку? — врач допрашивал ученика на стуле. — Шестую или пятую, левый. А правым — четвёртую, отчасти третью. Там ведь «Ш»? — Да, да. Машка, записывай: на левом минус 0,25, на правом единица. Ученик не возразил. Логинов даже не поднял глаз. «Калининский скоро позвонит? Обещал ведь. Ладно, планы меняются». — Молодой человек, имя? — Александр, — ответил Саша с пренебрежением. — Садитесь. — Правым вижу последнюю: «И», «М». Левый — пятую. — Да куда ты летишь впереди паровоза? Тебе сказали — жди. Значит, на обоих единицу. Саша смотрел вниз, не обращая внимания на окружающих. Он вышел, пройдя лишь половину. «Стоп, почему единица на левом? Идиоты. Ладно, плевать, мелочи». Так он провозился больше часа, пока не дошёл до психотерапевта. — Присаживайтесь, юноша. — Здравствуйте. — Какие экзамены сдаёте? — А это важно? Ну, химию. — Химию. «Не могу без окисления — в природе лишь в соединениях». Какой элемент? — Странные вопросы, — сказал Саша, помолчал минуту. — Фосфор? — Значит, не зря выбрали. Чем занимаетесь по жизни? — Как придётся. Как все. Быть может, чуточку… Ничем. — А если бы стали учёным — что бы хотели открыть? — Правду, — с необычайным смехом произнёс Логинов. — И какую же? Медбрат в дверях указал на часы. — Время на исходе. — Я не знаю, — ответил Саша. — Возможно… хотя, пожалуй, и правда не знаю. Лучше помалкивать. Он вышел в коридор. Оставался последний врач. «Главврач. Последний и самый дурак», — усмехнулся Логинов. Прождав больше получаса, он наконец зашёл. Просторная комната, заставленная личными делами. Играло советское радио. Работал вентилятор. Посередине — стол, за которым сидел дед со строгими бровями. — Одни плоскостопия. Вы мужчины или кто? Лишь бы откосить. У тебя снимок? — Да, держите. Врач подписал: третья степень, — заикаясь, ответил парнишка. — На, — передал снимок напарнику. — Поставь вторая-третья, потом разберёмся. — Садитесь уже, — старик обратился к Логинову. — Чего вы к парню пристали? Не вам его судить. — Что? А ты врач? — Я не про медицину, хотя вы и не поняли. — Ты не из трусов, но и не из умных. Я опытен. Пусть не так умён, как ты, но прожил длинную жизнь. Так что не тебе мне указывать. Записал? — Да, давай следующее дело. — Следующее перед нами стоит. — Не только стою, но и говорю. Давайте побыстрее. Они пристально рассматривали дело Саши. — Знаешь Егорова, того, кто знамя над рейхстагом поднял? — Допустим. — Я с ним знаком. Простой души парень. Люди почти не ели, лишь бы победить, лишь бы мы с вами жили. «Да ты вот не простой», — проскользнуло в голове Логинова. — Тогда и армия была другой. — А ты бы попробовал послужить, вместо той хрени, которой вы занимаетесь. Логарифмы там. — Без грамотных людей жизнь была бы как на войне. Старик не ответил, только смотрел ему в глаза. — Ладно. Надо работать, а не мальчишек воспитывать. У тебя что? — Вот дело, — Логинов протянул папку. — Б-2, пиши, — старик обратился к своему помощнику. — Ну таким в армию и не нужно. — Таким, как вы, не нужно к людям. Или правильнее — к нормальным людям. Глаза старика сверкали, но конфликта не случилось. Логинов забрал документы и пошёл к выходу, бросив: «Помните, вы воюете жизнями за тех, кто воюет своим языком». В его личном деле стояла повторная комиссия с указанной датой. «Через две недели можно досрочно уйти в армию. Для каких идиотов», — промолвил Саша. 3 Глава Логинов проснулся рано: на часах было только пять. «Прогулка сейчас была бы славной», — подумал он и вышел на улицу. На пороге подъезда его охватил леденящий холодок. Дорогу он выбрал наугад: «Какая разница, куда идти — везде одно», — проговорил он устало. Вскоре Саша вышел на крохотную площадь, которую сложно было назвать площадью. В центре стоял памятник Пушкину с надписью «От Чаадаева к Анчару» — Логинов не обратил на неё внимания. Он сел на скамейку и печально смотрел на небо, солнце, крыши домов. «Вроде и свободно, а вроде так одиноко», — подумалось ему. «Людей, что ли, не хватает», — заключил он. Посидев пару минут, Логинов пошёл домой. Войдя в квартиру, Саша прошёл на кухню и встретил маму. — Доброе утро, Саш. — Доброе, доброе, — ответил он, присаживаясь. — Такая ситуация… сегодня годовщина смерти твоей прабабушки. Отец занят. Ты не мог бы сходить со мной? — А сколько по времени? У меня важная встреча. Её глаза словно уже плакали, но она сдержалась. — Недолго. Часа два. — Ну ладно. Когда выходим? — Прямо сейчас, — сказала она, отвернувшись. Они вышли вместе и сели в автобус. Транспорт был пыльным, старым, ехал медленно. Через пару километров Логинов решил завести разговор. — Отгул взяла? — Нет, не разрешают. — Просто не пошла на работу. Минуту они молчали. — Ага. Больше не говорили. Дойдя до кладбища, Саша увидел пост охраны, а за ним — могилы. «Жутковато, — подумал он. — Но сердцу почему-то приятно. Странно всё это». Вскоре они дошли до нужной могилы. — Заросло, — сказал Логинов. — Давно не были. Надо цветы купить. Постой здесь. Логинов остался один. Взгляд его устремился на фотографию на монолите. «Что это? Слёзы? Почему они текут? Как у такого, как я, могут течь слёзы? Я не хочу плакать. Почему они текут?» — голос его осип, он не сводил глаз с могилы. Вскоре вернулась мать. Увидев плачущего сына, она улыбнулась. Положила цветы, и слёзы потекли по её лицу. - Жалко, что мы не живём вечно, - сказал Саша. - Нам суждено и умирать и возрождаться, я так думаю, - отвечала мама. - Как думаешь как она там? — спросил Логинов весь в слезах. - Также смотрит на нас и плачет, - очень тихо проговорила та. Они стояли молча ещё десять минут. Потом они ушли. Логинов поспешил к Калининскому, который утром написал о встрече. Они встретились в парке. — Не сжёг? — Да… не сжёг. — Что-то не так? — Держи, — он протянул документы обратно. — Почему? Зачем вы их возвращаете? — Поставь на полку и забудь. Но поверь: ты можешь гордиться. — Скажите почему. — Идти против государства — сложно. Я не готов. Не сейчас. Да и вряд ли когда-нибудь буду. — Слабость. — Я бы сказал — рациональность. Мы не главные герои антиутопий. Нам ни к чему. — А сердце? А душа? — Кушать хочется всегда. — Знаете, мне хочется ударить вас. Но не переживайте — не только вас. — Успокойся. Мир не рухнул. Живи дальше. — Я-то буду жить. А вот вы? Жаль мне вас. — Чем сейчас ты лучше их? — Лучше хотя бы, чем вы. — Пусть так, если так считаешь. Пойду, работать надо. — Ложь. Повсюду ложь, — сказал Логинов, смеясь и глядя в небо. — Ложь по-своему хороша. Они разошлись. Время было около пяти вечера. Уже стемнело, на небе снова были тёмно-синие облака. Дорога был старой и в дырах. Выйдя на освещённое пространство, Логинов заметил мужчина. Черное пальто, зауженные джинсы и сигарета в руке — все это словно идеально подходило этому человеку. Саша подошёл все ближе и ближе. - Извините, вы Малы… К нему повернулся совершенно незнакомый мужчина и вопросительно смотрел на Логинова. Это был человек лет сорока. Его глаза отражали ночь, ноги подкосились, а стан был изогнут. В руках его была небольшая сумка в ней виднелись продукты. Подойдя ближе Логинов увидал на нём темные, от пыли руки, порванные джинсы и старую футболку. Мужчина по-прежнему смотрел на него с явным недоумением. Саше показалось, что его лицо будто бы говорило: «Дайте посмотреть мне на звезды. На ту бескрайнюю и вечную даль. Она прекрасна и блаженна. Дайте мне отдохнуть от работы, дайте отдохнуть от жизни...» - Извините, облажался, т.е обознался. Он начал отходить от него, как сердце его кольнуло. Логинов так и не понял почему. Саша обернулся и ему хотелось вернуться к нему, поговорить. Неважно было о чём, ему хотелось поговорить с таким человек или лучше сказать просто с человеком. Обернувшись никого не было, его глаза сразу же поднялись посмотреть на небо. «Быть может я испортил ему прекрасный момент. Быть может я делаю что-то не так?… Пожалуй для таких моментов и стоит жизнь», - договорив фразу Логинов улыбнулся. Звёзды уже сияли, хотя ещё был вечер. « Как далеки и так прекрасны, как мои мечты», - посмеявшись он пошёл домой. Вернувшись, Саша сразу же лег спать.

4 Глава Логинов проснулся в час ночи. Голова сильно болела, и лучшим решением ему показалась прогулка. Он выглянул в окно: тёмная, бескрайняя долина звёзд манила его. Фонари освещали дом, но дальше, в уголках, было так темно, что не видно даже очертаний дороги. Саша вышел на улицу. Людей не было от слова совсем. «Чёрт, что-то напоминает. Почему коленки трясутся? Может, я приболел и лихорадит?» — проговорил дрожащим голосом Логинов. Он двинулся вперёд и вскоре достиг освещённой детской площадки. «Опять шнурки. Надо бы завязать», — подумал он. Саша несколько минут старательно завязывал их. Когда дела были сделаны, произошла — пожалуй, неожиданная, но долгожданная для обоих — встреча. — Как мир всё-таки тесен, — проговорил с изнуряющей выдержкой Малышев. Логинов ничего не ответил, лишь посмотрел раздражённо. — Видимо, ты не рад меня видеть. Странно, ведь я помог тебе. — Я твои фразы никогда не понимал и вряд ли пойму. О какой помощи речь? — Значит, ты ещё не понял. Ну ладно. Прогадал со временем. — Всё равно ничего не пойму. Мы слишком разные, чтобы слышать друг друга. — Разные? Как раз наоборот. — И в чём же мы похожи? Малышев напрягся, глаза его покосились, но он быстро пришёл в себя. — Мы с тобой оба умные дураки. И чем больше умнеем, тем больше ими становимся. — Что ты — дурак, я полностью согласен. Но знаешь, мне жаль тебя. Ты не изменишься, так и останешься собой. Человек меняется только тогда, когда сам это понимает. — Я не меняюсь, потому что в этом нет необходимости. — Это лишь подтверждение, а не оправдание, — сказал Саша, пристально глядя в сторону. — Меня устраивает почти всё в моей жизни. Есть вещи, которые не зависят от нас. Вот ты можешь кричать, бунтовать, сопротивляться — но сути мира не поменяешь. — И почему ты так уверен? — Чтобы поменять мир, нужно искоренить самое главное, самое ужасное и гнилое — человека. Даже если кому-то это удастся, мы лишимся самого прекрасного. Оба шли молча несколько минут. Иногда поглядывали на друг друга. Так прошли несколько сотен метров. — Ты атеист? — проговорил Логинов с пытливым взглядом. — Да. Я не верю в Бога. И… — Безбожник! — перебил Саша. — Как ты, не веря в Бога, можешь полюбить и поверить в человека? — Ну а в какого Бога веришь ты? — В каком смысле? — В самом прямом. В того, кого люди придумали, чтобы обманывать и властвовать? Снова наступила тишина. — Религия прогнила, но потому что прогнили люди. Власть и деньги движут и молодёжью, и детьми. Может, так было всегда. Но когда люди пишут равноправные конституции, на этом фоне такие стремления выглядят смешно. А те, кто верует «из-за родителей», — ещё забавнее. — Я верю, потому что она в сердце. Вот здесь, — указал на себя Логинов. Они снова замолчали, проходили дом за домом, пока не вышли на освещённое место. «Опять вернулись на детскую площадку», — подумал Саша. — Знаешь, почему я не верующий? — Не особо хочу знать. Но давай, выкладывай. — Однажды я услышал прекрасную фразу: «Если Бога нет, то всё дозволено». Но спустя годы понял, что она не закончена. «Если Бога нет, то всё дозволено. Если же он есть, то дозволено не многим меньше» — вот какой она должна быть. — Всё-таки люди добрые. — Если так считаешь — твой выбор. Проживёшь жизнь в мечтах. — Кроме мечты мне ничего не остаётся. Наверное, ты не знал добрых людей? Малышев снова усмехнулся. — Знал одного. Убийцу. Зарезал двух мужчин. Мы встретились в тюрьме лет пять назад. Он выглядел жалко, молил о пощаде — но с приговором не договоришься. Каждый день он молился Богу утром и вечером, иногда днём. В камере были слышны мольбы о прощении. Но казнь всё равно произошла. После смерти я долго думал: Бог спас его? Освободил? Куда он попал? В рай, в ад? Или туда, где мы все начинали и закончим, без малейшего шанса вернуться? Малышев смотрел на небо. Тучи отошли, открылся звёздный небосклон. Казалось, он видел что-то, чего не видел или не хотел видеть Логинов. Саша смотрел на него с ужасом, словно напоминал Малышеву кого-то. Оба присели и молчали несколько минут. — Всё хочу спросить: достиг ли ты чего хотел? Твои страстные речи слышал даже глухой, — с улыбкой, но потухшими глазами сказал Малышев. — Не знаю. Может, и обрёл. Мне кажется, я у подножия, до вершины далеко. Но с каждым днём… хотя в последнее время меня не покидает странное чувство — как ком, как надвигающаяся буря. — Может, через какой-то образ? Логинов вспомнил кое-что, лицо его содрогнулось. «Это всего лишь сон», — подумал он. — Нет, не могу. Даже в голову не приходит. — Может, стоило бы тебе посмотреть на себя со стороны? Хотя такой, как я, советовать такому… — Да хватит, — с отчаянием отвечал Саша. — Лишь в одном я уверен: мир несправедлив. Может, из-за людей, которых я так хвалил. — Нет. Мир справедлив. Ты просто ищешь не ту справедливость. — Не понимаю тебя. — Жаль тебя. Не дорос. Или не понял жизнь. Чего ты к ней привязался? Нашёл бы девушку, провёл нормальную молодость. — Не получится. Это стремление — в сердце, как и вера. — Ладно, нам пора прощаться. — Да, засиделись. — На прощание скажу: не изменяй того, что в сердце, и достигнешь высот. — Я и так знаю получше тебя. — Нет, не знаешь. Малышев ушёл. Саша не сдвинулся с места. «Я ничем не лучше его. Впрочем, чего о ерунде думать», — проговорил он с тоскливыми глазами. Дойдя до поворота, Малышев не пошёл обычной дорогой, а держал путь на мост. «Так высоко здесь. Ветер в лицо. Бескрайняя даль… тошно что ли. Пойду домой», — подумал он. 5 Глава Отхлебнув чёрного кофе из кружки, Малышев начал свой день. Из скромной тумбочки у кровати он достал повседневную одежду. Квартира была просторной, но заброшенной — словно ей никто не пользовался. Малышев открыл телефон, увидел сообщение от Родиона Савицкого и несколько секунд смотрел на него ничего не выражающим взглядом. Малышев вышел на улицу и с безразличным видом оглядел всё вокруг. На дороге девушка уронила телефон, и тот падал прямо на его кроссовок. Лёгким, почти механическим движением ноги он отодвинул его в сторону и пошёл дальше. Проходя мимо остановки, Малышев всегда лишь лениво смотрел на стоявших людей. Однако сегодня автобус подъехал как раз в тот момент, когда он проходил мимо. «Ну раз судьба так решила, грех отказываться», — заключил он и сел у окна. — Вы можете подвинуться? — сказала пожилая сморщенная старушка. — Не толкайтесь, женщина. Всем тут тесно, — ответила молодая студентка в каблуках и блузке. — Куда лезете? — Если вы меня не пустите, я буду стоять в дверях, и автобус никуда не поедет. Мне на работу надо, — настаивала старушонка. — Да всем надо! — крикнул кто-то из салона. — Тогда почему вы едете, а я нет? — Вот я сейчас не посмотрю на ваш возраст и вытолкну вас, — сказал мужчина лет тридцати. Все начали поддакивать и поддерживать его. — Какие люди пошли, — обратилась к Малышеву женщина лет пятидесяти с короткой рыжей стрижкой. — Ни себе, ни людям. — Люди как люди, — пожал он плечами. — Что раньше идиоты, что сейчас. — Ой, какие мы важные, хамло, — фыркнула она. — Я же сказал. Женщина поворочалась, но ничего не сказала. Малышев ехал оставшееся время молча, лишь изредка поглядывая в салон. Выйдя из автобуса, он оказался почти в центре города. Перед ним стояло огромное серо-синее здание. «Какое большое и какое маленькое одновременно», — сказал он. Это было место его работы. Малышев вошёл и сразу встретил начальника — седого невысокого мужчину в костюме и часах. — Привет. Тебе сегодня помыть первый этаж и весь подвал. Обед как обычно. — Хорошо, Евгений Прокофьевич. Малышев поднялся на первый этаж — лабиринт из одинаковых серо-белых коридоров. Спустя полтора часа к нему подбежал мужчина в синем пиджаке, сорочке в горошек и ярко-синем галстуке. Лицо его напоминало яйцо, короткая странная причёска добавляла нелепости, хотя он любил ею гордиться. — Привет, мне тут птичка шепнула, что ты раньше работал в юриспруденции. Это так? — Ошиблись, наверное. — Да ладно отнекиваться. Таких за километр видно. — Зачем тогда спрашивал? — Ты знаешь, что делать, если раскроют мошенничество? Это не у меня, у друга. — Сдаваться полиции. Уж лучше им, чем Богу. Вскоре настал долгожданный обед. Он поднёс вилку ко рту и застыл. Вспомнилась жизнь адвокатом — давно забытая, канувшая в прошлое. — Деньги на столе. Твоя задача — чтобы я не сел. — Я стараюсь брать мастерством. — Ты понял? Не сесть — это главное. — Да, — сказал Малышев, прижимаясь к столу с деньгами. Он вышел на улицу, тело ломило. «Почему всё так хреново? Хотел быть человеком, который вершит судьбы, или хотя бы помогает. А по итогу? Я лишь посредник между одним и другим злом. Чем я лучше курьера?» — сказал он вслух, глядя на небо. Дело выиграли. Лёгкость — вот чем веяло от этой победы. Спустя полчаса Малышев ехал на машине с деньгами. В конверте лежало двести тысяч. «Деньги, за которые я продал себя и свою мечту. Дешево… а дорого — это сколько?» — задумался он. В тот день он бросил работу адвокатом. Закончилась ложь — начались полы. Бесконечные полы. Он вернулся к обеду, еда давно остыла. Он ел медленно, без аппетита. Потом вышел в коридор, сел на скамейку. И снова, как назло, вспомнилась та молодая, беззаботная жизнь. — Вы правда убили человека? Мне важно знать. Я буду защищать вас в любом случае, не бойтесь. — Да. Я не могу скрывать. Я не знаю… — минута молчания. — Не знаю, как эти руки могли совершить такое. — Он истерически кричал. — Спокойно. Срок не отменят, но снизить можно. — Какой срок? О чём вы? Как я мог убить человека? Живого человека, пусть и не самого хорошего. Грёбаного живого человека. — Я всё понимаю. Вам могут дать пожизненное. Сейчас эмоции — лишнее. — Делайте что хотите. Мне всё равно. Хоть пожизненное. Мне здесь нет места. «Что это за странное чувство? Сердце воспылало? Неужели всё из-за него? Я хочу выиграть это дело. Хочу защитить его», — подумал Малышев. Заседание прошло через два часа. — Суд приговорил Александра Ивановича Смирнова к восьми годам заключения в тюрьме общего режима. Приговор вступает в силу немедленно. Зал наполнился криками и аплодисментами. Отец убитой девочки сидел молча, лишь изредка ехидно улыбаясь убийце. Малышев сидел последние пятнадцать минут молча, глядя в потолок на фреску с ангелами. «Где же вы сейчас?» — думал он, не обращая внимания на судью. — Господин Малышев, вы меня слышите? — Да. Ваши последние слова были и будут про убийство. Суд закончился. Смирнова в наручниках вывели из зала. Он в последний раз посмотрел на Малышева: — Эта жизнь становится такой ничтожной, но не в ваших руках. Малышев ещё долго сидел на месте, пока его не попросили уйти. Он шёл, не испытывая никаких эмоций. «Я не спас его. Может, потому что хотел спасти себя? Или я не найду спасения здесь? Всё это — глупые оправдания». Тело шатало из стороны в сторону полчаса. «Нет, к чёрту всё это. К чёрту эту работу», — проговорил он перед дверью суда с неимоверным облегчением. Малышев окончил работу и пошёл домой. В квартире его ждала кошка — серая, ухоженная. Он подошёл к шкафу, поровнял иконку с фотографией жены. «Я жду тебя. Жаль, что никогда уже не дождусь, но это совершенно неважно», — сказал Малышев и лёг спать. 6 Глава. Логинов проснулся поздно. В руках держал кружку кофе, которая вскоре была поставлена на стол. Саша начал перебирать учебники и дошёл до учебника по геометрии. Он открыл его и в уме решил элементарных задач. «Какая скукота. Быть может конечно в этом что-то есть?», проговорил он, после чего бросил его на стол. Книга задела кружку и та упав на стол, разбилась. « Ну зачем же я кинул. Лучше бы положил, вот вечно я где-нибудь да напортачу.» На часах время переваливало за час дня. Саша вышел прогуляться в пасмурную погодку, долго уговаривая самого себя. «Бесцельными, не лишенные смысла» - так он их называл. «Возможно я никогда не был и не буду так свободен, как сейчас. Так чего же я больше всего хочу?» - с такими мыслями он открывал подъездную дверь. Логинов решил отправиться в центр города, который до сегодня не был посещён им. Саша не находил ни времени, ни смысла в этом. В центре города находилось большое, гладкое и уже заросшее с боков озеро. Вокруг него был построен декоративный парк, посвященный некому купцу, времен Александра второго. Людей в нём ходило немного, в основном сидели на скамейках. Саша присел на лавку, которая возвышалась над озером. Сидел Логинов не двигаясь и следил за летевшими листьями. Осень хоть и была дождливой, но тёплой и приятной. Так он просидел около получаса, покачивая своё колено. Вдруг на берег поднялся гордый, белый лебедь с высоко поднятой головой. Логинов подошёл к нему и птица чуть не укусила его: подрезанные крылья не дали перелететь забор. «Он злится на меня? За что же, что я ему сделал? Животные всё-таки так далеки до человека умом. Зато так прекрасны.» - проговорил Сашка, обращаясь к лебедю. Птица лишь издал гогочущий звук. Это рассмешило Логинова. «Не можешь перелететь забор? А то сбежало и всех покусало» - улыбнувшись сказал Саша. Саша вернулся домой к пяти вечера. Его мать стояла на кухне, облокотившись на стол обеими руками. — Привет, мам. Что с тобой? Ты бледная. — Ничего. Вазу разбилась просто, — слёзы в её глазах, вот что видел Логинов, когда она это говорила. — Врёшь. Мамочка, прошу скажи мне. — Меня… Слёзы, тёкшие по её лицу, не дали договорить. — Работа… меня там нет больше. — Не плачь. Работы, да фиг с ней. Хочешь я устроюсь? — Не говори глупостей. Сам то в это веришь? «Я?» — подумал про себя Саша. — Не плачь. Мама отошла подальше и начала мыть посуду. «Мне сейчас здесь не место» — показалось юноше и тот ушёл. Логинов вышел из квартиры и спустился по лестнице. Вскоре он стоял на улице. Саша начал плакать и ему с каждой секундой казалось, что на него все смотрят с презрительным взглядом. Ему стало трудно дышать и люди давили на него, хотя ничего не делали. Логинов принялся бежать ото всех людей. Ему хотелось найти укромное место, где он мог бы побыть один. Саша бежал так быстро, как только позволяло тело. Спустя минуту бега ему попался камень и Логинов споткнулся об него, начиная падать. Он падал несколько секунд, хотя для него эти секунды длились намного дольше. Колени его были разбиты, виднелись раны. Саша поднял глаза и увидел проходящего мужчину. Это был почтальон, который ехал на старом велосипеде, придерживая в руках листовки. Одежда: широкие синие штаны, свитер с оленем — все было куплено с рынка. На лице его была видна искренняя улыбка, а глаза смотрели далеко вперёд. За ним шла пожилая женщины с сумками. В её пакете виднелось печенье, а на лице невыразительная радость и сонные веки. Она кого-то напомнила Логинову, но тот не вспомнил кого. Тут же Саша увидел полёт птицы и как на дереве полз муравей и трещины на ветках. В это самое мгновение он видел всё и всех, оно казалось ему таким бесконечным, простым и приятным. Внезапно солнце ослепило его взор, его мгновение, но Логинов под гнётом лучей открыл глаза и смотрел на звезду. Когда свет зашёл за крыши домов, он встал с колен и присел на скамейку. « Неужели, неужели я так хотел, я так любил их. Все это ради них, ради них один: мама и папа. Но каков результат моих стараний? Маму уволили, ради которой я ушёл со школы и борюсь с несправедливостью. Почему, почему так?…» - проговорил Логинов со слезами на глазах и утих на несколько минут. «Я лишь переложил слабости на него, на общество. Какой же я дурак. Всё, что я хотел, чтобы мои родители жили счастливо, какой же я всё-таки дурак», - с радостными слезами на глазах, Логинов сидел на скамейке и смотрел на других людей. Саша вернулся домой спустя час и сразу прилёг на кровать. Ему не спалось и вскоре Логинов снова лёг на спину. «Быть может, не в стенах мира сего, я должен был искать себя» - промолвил он эти слова шёпотом и лёг спать.

Эпилог. Утро заливали солнечные лучи, которые разбудили Сашу. Его глаза ещё слипались, хотя ему впервые так хотелось на улицу, чтобы просто насладиться утром. Собрав школьный рюкзак, Логинов посмотрел в зеркало, разбитое в двух местах. «Так легко теперь смотреть на себя» - сказал он вслух. Было около шести утра. На улице царила тишина, и лишь дворники подметали улицы.«Такой красивый дом в свете солнца. Интересно как там мама?», - сказал Логинов и побрёл дальше. Спустя около десяти минут Саша стоял на остановке, безлюдной. «Что теперь? Просто жить, учиться, помогать родителям. Прошло так много, а на вопрос чего же я хочу, я так и не смог ответить. Может не настало время или не настал я сам?» - с легкой, почти невидной улыбкой сидел Александр и смотрел на дорогу. «Эта пустота - свобода или одиночество?» - спрашивал сам себя. Автобус вскоре подъехал и Логинов сел на крайнее к окну место. Школа — всё то же здание, что и раньше, словно застывшее во времени. «Я так рад. Я дома. Пусть, быть может, здесь мне не так рады, но всё-таки дома.» - промолвил Александр. Войдя, Логинов присел и стал смотреть в потолок — деревянный, в трещинах. Ничего интересного в эти минуты не происходило, и ему стало так скучно, что Александр провалился в сон. Перед ним открылась улица, озарённая солнечными лучами. Свет слепил его глаза и удавалось различать лишь очертания предметов. Впереди Логинова стояла девушка. - Сашка, давай поиграем, ну чего же ты стоишь. Он смотрел на неё с улыбкой и, легко вздохнув, начал заворачивать рукава. - Во что? - Ну как во что, в волейбол. Или же хочешь можем в другие игры. Ни лица, ни одежды разглядеть не удавалось. Логинов рассмотрел лишь длинные золотистые на солнце волосы, прекрасную фигуру. Саша, не игравший никогда до этого в подобные игры, действовал интуитивно. Такие непринуждённые, легкие, но живые движения лишь радовали обоих. - Ну, ставь руку правее и колени согни. - Ага, учитель, - со смехом отвечал Логинов. Наигравшись вдоволь, подростки шли домой рядом. Они не разговаривали, хотя это и не нужно было. Саша летал в своих мыслях. « Что же это за странное чувство? Колит немного» - думал про себя. Вскоре, дойдя до дома, они попрощались. Логинов заметил бегущего парня с мокрыми волосами и бледным лицом. Он кричал о помощи. «Там, там чудовище! Оно в черном плаще!» - доносились крики от него. Саша никого не видел, либо не хотел видеть. «Эй парень, я здесь! Беги сюда», - сказал Логинов. Парень даже не заметил его. Он пробежал сквозь него. «Показалось что ли?» - подумалось ему. Логинов проводил его взглядом и вдруг подумал, что когда-то сам бежал так же — от чего-то, чего уже не помнит. Александр дошёл до квартиры и отворил дверь. Он, увидев отца и мать, улыбнулся. Логинов проснулся, звонок уже звенел вовсю. День шёл своим чередом. Саша, по привычке, читал книгу на том же подоконнике, вокруг него толпились его одноклассники. Некоторые шутили, и он смеялся в ответ, хотя сам не понимал почему. «Быть может вот она — счастливая жизнь. Почему я раньше такого не замечал? Или не хотел замечать?» - думал он про себя, отложив книгу. Так день и подходил к концу, последним была математика. Темой были сложные тригонометрические уравнения, которые Логинов решал без особых проблем. Ему не хотелось ни показать решения, ни выйти к доске. «Решил - этого мне более чем достаточно», - думал Александр. Прозвенел последний и самый приятный звонок. Все уже ушли, а учитель вышел. Логинов подошёл к доске и вспомнил, как он сидел здесь до этого, улыбнувшись, тронул доску. Он посмотрел на свои руки, испачканные в мелу, и пошёл домой. Саша вышел на улицу и пошёл на остановку. Вокруг него стояли люди, которые так же, как и он, закончили свой рабочий день и ехали отдохнуть домой. «Мы все так похожи, я стал похож на обычного человека, хотя всегда им и был. Это так прекрасно.» - сказал он, глядя на звёзды. Автобус, забитый людьми, не напугал Сашу, а тот лишь с интересом зашёл внутрь. Спустя пару остановок транспорт почти полностью опустел и осталось много свободных мест. - Присядете? - сказала девушка, обращаясь к Логинову. - Это вы мне? Нет, спасибо, лучше постою. «Там ведь не будет видно этого прекрасного города, неба и всего вокруг.» - думал он про себя. «Повторится ли то чувство, когда я словно видел… Быть может, вот оно, это счастье безо всякого ощущения вечности?» Логинов сошёл на нужной остановке и побрёл домой. Он наслаждался каждым своим движением и каждым движением окружающих. Дойдя до квартиры, Александр ощутил боль в ногах, которая радовала его. Он снял носки, полностью расслабился. Ужин проходил размеренно. Чаще всех говорил Логинов: рассказывал, что в школе нового. После еды Саша пошёл в свою комнату, где занялся домашними делами. Под конец вечерами он разговорился с матерью: о завтрашнем дне, о скором дне рождении его бабушки и о том, как же приятно и легко им обоим жить. Вернувшись в комнату, Саша лег спать. «Должен ли я бросить и забыть всё? Нет. Но, возможно, не общество должно стать идеальным — а человек в нём. И зачем быть идеальным? Достаточно просто быть хорошим.» - проговорил Логинов и лёг спать.