Чародей

Глава 1

Пётр Максимович основательно и не без некоторого внутреннего довольства, находящего явностное отражение в благостном выражении евоного лица, собирался отбыть на работу. Должность его в трудовой книжке именовалась не иначе как "чародей", и служила для книжки и должности обладателя предметом гордости.

Потому как дело его – это дело такое. Где на долю малую, на капельку хоть ошибся – пиши пропало, обидел клиента. Правда, есть и такой клиент, которому до одного беса твои тонкости, ты главное твори, потребность его внутреннюю удовлетворяй, душонку алчущую его тешь…

Супруга, Агриппина Карповна, в силу женской своей сущности, специальность Петра Максимовича не одобряла и к заметному энтузиазму мужа относилась крайне скептически.

- Опять собираешься? – вопрошала Агриппина Карповна тоном, с каким узкоглазые руконожцы кричат свой "киай!", бестолково при этом круша доски, кирпичи, черепицу и прочий стройматериал в немыслимых количествах. По причине этого-то тона дражайшей половины своей нередко приходило в чародейскую голову Петра Максимовича, что, может, прочих женщин и сотворил Всевышний из мужского ребра, но некоторых и уж наверняка его супружницу изготовил Творец из ребра ладони одного из всё тех же желтолицых мордобойцев.

- Голубушка, но ты же знаешь… - начал заранее просительно Пётр Максимович, не переставая прихорашиваться перед зеркалом – там стряхнёт невидимую пылинку, тут поддёрнет малость, чтобы изящнее выступал, край белоснежного манжета…

- Догадываюсь! – сурово сказала, как отрезала, благоверная и вновь почудилось Петру Максимовичу зубодробительное "киай!" в её голосе. – Ладно, ступай! – милостиво дозволила и благословила на трудовой подвиг Агриппина Карповна в итоге, но не преминула добавить: - Только чтобы мне не было после стыдно за тебя!

- Ну, голубушка, ты же знаешь…

- Догадываюсь! – отрезала, как сказала, супруга и вернулась к недосмотренному сну. Зарплата, приносимая не особенно любимым мужем, позволяла ей не заботиться о своём времяпровождении и не требовала утруждаться добыванием средств. Польза от супруга несомненно была – если, конечно, работал он для клиента. Когда же начинал он, забывшись, творить для себя, кончалось сие по обыкновению печально. Ну, не должен чародей для себя творить! Но поди объясни это этому…

Уже засыпая, Агриппина Карповна озабоченно поджала тонкие губы – мучили её нехорошие по природе своей предчувствия.

***

Путь до места работы Пётр Максимович проделал в радужном настроении, дивясь красотой осенних скверов и парков. Творить хотелось начать уже в дороге, за так, чтобы облагодетельствовать каждого, поделиться пьянящей радостью. И этого милого молодого человека, и ту непонятно мрачную троицу премерзкого вида личностей, и обязательно вот эту изящную блондиночку…

С трудом поборов соблазн, Пётр Максимович продолжал путь.

- Опаздываешь! – покорил охранник на входе. – На три минуты…

Работа была поставлена строго, и с каждого спрос был – ого-го! Но и награда была достаточно солидной – хозяин заведения не был ни жмот, ни дурак, понимал, что проще иметь парочку хороших чародеев, нежели огромный штат народу, проблемы с бумагами и органами, складские помещения и сложности с поставщиками, лицензиями и прочим-разным-всяким.

А так – вот он, чародей. Рукой махнёт – и всё, что клиенту потребно, уже здесь! И ведь не подкопаешься!

- Что такой довольный? – хмуро осведомился торопящийся смениться напарник.

- Так ведь денёк-то какой славный! – улыбнулся Пётр Максимович, занимая привычно рабочее своё место.

- Ты потому опоздал? – не переставал ворчать соратник по ремеслу.

- Так ведь три минуты всего!

- Пять! Знаешь, каких затрат энергии мне этот лишний пяток минут стоил? Они ж, - коллега широким жестом обвёл переполненный зал, - уже из меня начинают соки пить!

- Да ладно тебе! – отмахнулся досадливо Пётр Максимович, понимая, что напарник попросту набивает себе цену, намереваясь, видимо, и сам припоздать завтра. – Ты болтаешь уже пять минут, а ни одного заказа…

И тут последовал первый заказ.

Напарник подмигнул, хлопнул Петра Максимовича по плечу, заказ последний (опять же цену себе набивая!) выполнил, да и себя не обделил – и поспешил, отдуваясь, прочь.

Пётр Максимович блаженно зажмурился, настраиваясь на рабочий лад, впитывая атмосферу гудящего зала. Уж из него-то все соки не вытянут! Уж он-то полон сил…

Заказ.

- Эй, чародей! Сделай-ка мне ещё чарочку!

Рабочий день начался.

Пётр Максимович расплылся в благожелательной улыбке и просьбу клиента выполнил в точном соответствии с его, клиента, пожеланиями.

Капелька к капельке – что твоя слеза! Градус в градус – до сотой доли! И обязательно – чтобы не расплескать!

- Ещё чарку!

- Ещё!..

Там – стопку, здесь – рюмку, тому – стакан, этому – фужер. Кратер ли, бокал, чекушка…

Всё одно – чара, чарка, чарочка.

- Эй! Ещё одну, чародей!

***

К концу смены Пётр Максимович, истомившись душой, сотворил и для себя…

Домой вернулся, что говорится, в стельку и на четырёх. Агриппина Карповна осуждающе поджала губы, чопорно вскинула двойной подбородок…

И, вздохнув, помогла супругу доползти до супружеского их ложа.

Пьян-то он пьян, но ведь и придраться вроде как не к чему – ни копейки же не тратит.

Одно слово – чаротворец.

- Сотвори-ка и мне чекушечку, раз такое дело, - вновь вздохнув, предложила Агриппина Карповна.

В руке у неё, послушно какому-то замысловатому всхлипу придремавшего уже было чародея, образовалась скляночка добротного коньячку. Любимого и прочим всем напиткам предпочитаемого. Капелька к капельке, градус в градус и выдержка соответствующая.

Об одном жалела Агриппина Карповна – чтобы закусить лимончиком, лимончик следовало извлечь из холодильника, порезать тоненько – и только тогда…

Творить закуску чародеи не обучены – то отдельная специальность и крайне редкая. Эти же всё больше чарки. Но зато - капелька к капельке, градус в градус!