Былички для всех

Странные гости

К телевидению в семье Малики особое отношение – ведь мама работает на телестудии инженером. Она следит за тем, чтобы сигнал на экранах был четкий и яркий, и поэтому смотрит все передачи подряд.

По красоте и обаянию мама могла бы диктором работать. Перед зеркалом репетирует сообщение – загляденье. Но перед настоящей камерой сядет, серьезное лицо оператора увидит – сразу смехом заливается, да так громко, весело! Сначала все вокруг сердятся, потом вместе с ней смеются.

Зато у мамы прекрасно вечера юмора получаются. Самые угрюмые гости передачи свою солидность забывают и заливаются смехом.

Однажды мама поспорила, что даже начальника налоговой инспекции рассмешит. И добилась своего. Во время передачи, оживившись, строгий чиновник такой случай рассказал, что пришлось эпизод целиком из пленки вырезать.Жаль, вечера юмора только раз в месяц идут, хотя все телезрители их очень любят и ждут с нетерпением.

Новую телестудию с вышкой построили недалеко от дома Малики, на берегу Янгиарыка. Когда девочка скучала по маме, она подходила к окну и смотрела на вышку, увешанную тазиками антенн. Она представляла, что вместе с мамой сидит в небольшой комнате, уставленной аппаратурой и кактусами. Пахнет мамиными духами и нагретой пластмассой. Надо ли говорить, что Малика мечтала поскорее стать взрослой и работать на телевидении.

Квартира Малики на третьем этаже. Из окон веранды видно школу, и даже угол кабинета, где девочка учится. Вдали – холмы, на которые карабкаются новые кварталы – город становится с каждым годом все больше. Из-за холмов прибегают весёлые облака, чтобы поиграть в бездонном небе…

Но сегодня Малике не до красоты. Настроение плохое. Вчера вечером мама ушла на суточное дежурство, и девочка осталась одна. Как только она ночью выключила свет в детской, сам по себе затрещал паркет в прихожей, заохали шкафы в спальне. На высоком платане в саду застонала сова. Завыл у двери квартиры бездомный пёс, взобравшийся невесть как на лестничную площадку третьего этажа.

Что оставалось делать? Только включить телевизор в зале и смотреть все передачи подряд. Девочка незаметно заснула, пробудилась на рассвете, а через час (Малике показалось, что через минуту) уже и в школу пора.

Так, с сонной головой, со спутанными мыслями она сидела на уроках. На уроке литературы Гульнара Обидовна попросила Малику назвать рассказ Тургенева, в котором повествуется о немом дворнике и собачке.

– «Вишневые души», – встряхнувшись, ответила девочка, вспомнив эпизод из маминого вечера юмора. В дневнике появилась первая двойка.

На истории она поведала Людмиле Михайловне и притихшему классу, что Пеле – внук Чингисхана, а Бритни Спирс – императрица Китая и получила вторую двойку.

Английский. Алишер Мухитдинович спросил её, что такое apple. Перед глазами Малики мелькала передача «Узорочье».

– Эпл, – сказала Малика, зевая, – это эппликация.

Класс хохотал минут десять. И опять двойка.

Малика по-узбекски означает принцесса. Девочка всегда помнила об этом и старалась соответствовать своему имени и в учёбе, и в поведении. Парад двоек огорчил её, огорчит и маму. Чтобы загладить вину, вернувшись домой, она сразу принялась учить уроки на завтра.

В учебнике по истории средних веков она прочитала, что китайскому императору, ценителю искусства, великие мастера построили прекрасный дворец. Малика закрыла глаза и с удовольствием вообразила многоэтажное здание, взметнувшиеся уголки крыш, красные сверкающие колонны, золоченые росписи, драгоценные шелковые расшитые занавеси …

Но параграф заканчивался так: «Мастеров, построивших дворец, император велел замуровать в фундамент стены». Малика с досадой захлопнула учебник. Стало грустно до слез.

Пришлось опять включить телевизор. На экране появились роскошные индийские джунгли. Сначала были видны только разноцветные жуки, бабочки, птички, реющие среди гигантских стволов, ветвей и листьев. Потом из глубины тропического леса вышел серый в серебряную крапинку молодой слон. В хоботе он держал бордовую шкатулку и тряс головой, как от сильной боли.

Малика удивилась. Во всех мультяшках слоны обычно энергичные, бодрые, а этот с головной болью. Вот обезьяна бросила ему с пальмы связку бананов – гигант и внимания не обратил, смиренно обошел фрукты – и дальше потопал. Нахальный фламинго уселся на спину – слон и ухом не повел. И все качал головой, хмурился.

– Мне бы твои проблемы, слоник, – с упреком сказала Малика слону. – Гуляй, жуй кокосы, ешь бананы. Так приятно живёшь, а всё равно недоволен.

Девочка выключила телевизор и вышла на веранду. Посмотрела на телевышку и заметила, что рядом с ней в небе появилась серебряная точка. Она быстро увеличивалась. Когда Малика разглядела, что летит, то сначала ахнула и спряталась за дверь. Потом ей стало очень любопытно, и она вернулась к окну.

Грациозно и изящно взмахивая ушами как крыльями, не выпуская из хобота красную шкатулку, летел слон с серебристыми крапинками, сверкающими в закатном солнце.

Он быстро подлетел к открытому окну, у которого стояла Малика, и грустно взглянул на девочку. Гигант висел в воздухе, перебирая огромными ногами, источая запах навоза и клубники. Спина разрисована серебристыми цветами, которые издалека казались крапинками. Уши ободраны, в фестончиках. Желтоватые бивни – один короче другого.

Малика думала, что ей одной видится слон. Но малыш внизу на тротуаре закричал, показал ручонкой на Маликины окна и от страха спрятался в арычек.

Слон положил на подоконник своё сокровище – блестящую коробку. Повернулся к веранде внушительным тылом, затрубил, и, заложив затейливый вираж, пропал в небе.

Девочка внесла шкатулку в комнату, приложила к уху теплую, резную крышку. Кто-то вроде дышит внутри. Открыть или маму подождать?

Открывать страшно: вдруг там что-нибудь вроде крысы. Хотя слоны с крысами не дружат, и с мышами тоже. Это Малика знала точно из передачи «В мире животных».

Конечно, Малика не выдержала и открыла ящичек.

Там… Там на белоснежной атласной перинке… На перинке спал живой человечек с шариковую ручку росточком! Малика захлопала от восхищения в ладоши. Малыш тотчас же проснулся, открыл большущие глаза и резво вскочил.

Одет он был в зеленую рубашку с широченными рукавами, застегнутую на агатовые пуговицы, и в темно-синие шаровары, заправленные в высокие алые блестящие сапоги. На усыпанном драгоценными камнями поясе висела шпага в ножнах, рдеющих рубинами. Кроме того, человечек имел пурпурный кашемировый плащ. Однако на голове великолепного крошки был не тюрбан из бесценного муслина, как можно было бы ожидать, а поношенная бейсболка.

Разумеется, Малика не могла поверить своим глазам. Такое случилось с ней, обыкновенной ученицей шестого класса первой школы! Вот уж где везение, – ликовала она. – Живой! Настоящий человечек – не хомячок какой-нибудь, или черепаха… Куда лучше Барби! В классе и во дворе обзавидуются. И по телику меня покажут.

Наконец она решилась и протянула гостю руку. Малыш пожал ей мизинец, потом сложил ладони вместе, поклонился, стащил с роскошных черных кудрей бейсболку, снова натянул её, взмахнул полой плаща и обаятельно улыбнулся.

– Позвольте представиться, – по-английски хорошо слышным, бархатистым голосом произнёс малышок. – Я владетель Динамажакхи и Наранамажадхи, принц Даначандрика, последователь учения Катарарангабаламахамаджо, тридцать первый наследный раджа Тортенский!

– А я – Малика Ахмадова... Абдуллаевна, – ответила девочка, ощущая неловкость из-за своего короткого и несановного имени. И добавила:

– Ученица первой школы. Шестой класс.

– Я рад знакомству и польщён тем, что имею честь быть в гостях у принцессы.

Намёк был слишком прозрачен. Малика поняла, что гостя надо угостить.

Она быстро достала давно забытую игрушечную мебель и расставила на столе. Малыш тотчас уселся за крошечный столик и умильно посмотрел на хозяйку.

Хозяйка открыла сервант. Здесь лежал «гостевой запас» – красиво разложенные в вазочках сладости и орешки на тарелочках. Девочка взяла розетку, поставила перед раджой, развернула одну конфетку «Крем-суфле», разломила и подала гостю только половину, чтобы не навредить малышу сладким. Однако паренёк, показав жестом, что на розетку следует положить и вторую половинку, деловито подтянул тарелочку к себе. Через секунду – нет конфеты.

– Голодный, – пожалела малыша девочка. – Из Индии лететь – путь не близкий. Подкормить нужно.

Маленькая хозяйка поставила перед малышом чашку с тёплым чаем, чтобы он мог запить угощение, и опять открыла сервант. Раджа пристально оглядел со столика «гостевой запас» и дал понять, что не прочь ещё что-нибудь присовокупить к подаренному.

Девочка достала ещё пять конфет. Гость истребил сласти за пять секунд. Малика предложила высокородной особе сдобную булку с изюмом. Она не успела оглянуться, как булка исчезла.

Делать нечего. Малика достала заветную коробку шоколадных конфет, которую мама берегла на случай «если к кому идти». Человечек подпрыгнул, выхватил коробку, содрал обертку и мгновенно съел содержимое. Облизнулся, выпил чай, поклонился и вопросительно посмотрел на хозяйку.

– И куда столько вмещается? – удивлялась Малика. – Не могу же снова из запаса конфеты брать – как я маме это объясню?

Но малыш встал на одно колено, умоляюще сложил ручонки и процокал: «Трт… Тут! Торт! Торт!».

Малика растерялась. Но, соблюдая незыблемые законы узбекского гостеприимства, достала книгу «Два капитана»,в которую складывала деньги на новые кроссовки. Подумала, закрыла на ключ дверцу серванта и помчалась в магазин. Вернулась она с шоколадным тортом «Прага» очень быстро и с порога почувствовала неладное.

Так и есть: сервант открыт – а в вазочках ни одной конфеты, ни одного печенья, на тарелочках – ни миндалинки, ни орешка. Съедены засахаренный арахис, солёные урючные ядрышки, чернослив, финики, курага, фисташки, три вида халвы, изюм, кишмиш, очищенные грецкие орехи, кристаллический сахар-новвот, мёд, пашмак, чак-чак. Зато в благодарность на люстру повешена искусно сделанная в индийском национальном стиле гирлянда. Только в ней вместо цветов конфетные этикетки.

Коробка с тортом из рук Малики упала к ногам принца Даначандрика. Высокий гость вмиг развязал ленточку коробки, откромсал шпагой кусок торта и …

Завершив трапезу, он, шатаясь и поглаживая животик, подошел к своей шкатулке, улёгся на белоснежное ложе и заснул.

Стараясь не дышать, Малика закрыла инкрустированную лалами крышку шкатулки, перевязала её ленточкой от торта и на цыпочках подошла к окну веранды. Огромная туша слона уже колыхалась снаружи, добрые глаза с короткими ресницами ласково смотрели на Малику. Кожа, почему-то мокрая, свисала по бокам, как виснет слишком большой комбинезон на низкорослом рабочем. Девочка протянула коробочку с человечком через цветочницу с хризантемами.

«Все поняла», – прошептала она. Слон благожелательно кивнул, взял шкатулку хоботом и улетел. Вслед ему кричали из окон удивленные соседи.

Мама пришла через пять минут.

– Знаешь, доченька, – весело начала она. – Мы только что из окна студии видели, как в Янгиарыке купался слон. Потом он поднялся в воздух и улетел. Своими глазами видела – улетел! Жаль, сфотографировать не успели. А соседки говорят, что этот слон у нас во дворе летал.

– Это правда, – заторопилась Малика. – Слон принес мне раджу Тортенского, маленького человечка. Он красивый, но…такой сладкоежка. Раджа съел все наши конфеты.

– Раджа съел? – строго спросила мама, войдя в зал и увидев на столе стопку пустых тарелок. – И это раджа повесил? – рассердилась она, показав на этикетки, свисающие с люстры.

– Да, да! Я тебе сейчас все расскажу.

– Не надо лгать, Малика, я этого не заслужила! Просто скажи правду: вечером тебе стало страшно одной – ты позвала подружек, угостила их конфетами, потанцевали…

– Я правду и говорю, мама. Это всё раджа натворил!

– Мне звонил на работу твой классный руководитель. Ты сегодня получила три двойки. Раджа виноват? Не жаль конфет. Горько, что ты обманываешь меня. Но еще хуже, что странными сказками ты обманываешь себя. И если станешь корреспондентом, будешь вводить в заблуждение читателей и зрителей. Так что подумай, может тебе выбрать другую профессию? А пока в наказание останешься на неделю без телепередач и без сладкого… Понятно?

Мама вышла из комнаты, а Малика заплакала. Почему мама ей не верит? Ведь Малика никогда ее не обманывала! Что тут такого – слон прилетел и принес крошечного человечка! Со всеми детьми может случиться… Как она вернет мамино доверие? Чем докажет, что не она, а Тортенский слопал столько сладостей?

Тяжесть легла на сердце девочки и лежала три дня, пока по «Ахбороту» не передали сообщение, будто над кондитерскими фабриками Ташкента и Янгиюля появляется по вечерам летающий слон, расписанный серебряными цветами, с красной коробкой в хоботе.

А утром после его визита на складе не остается ни грамма сладостей, выработанных фабриками за день. Якобы сторожа видели роскошно одетого маленького человечка, который, выскочив из шкатулки с криком «Торт, торт!», жадно поедал сладости. Понятно, очевидцам никто не верил.

Вечером мама принесла бисквитный рулет с малиной. Попросила дочку рассказать о радже. За чаем они обсудили необычный визит, подивились высокородному сластёне и пожалели его верного друга - летающего слона. А потом посмотрели передачу «Очевидное – невероятное».

И Малика больше никогда никому не говорила: «Мне бы твои проблемы».

Перец

Шухрат Бекзодов пришёл на ужин в подавленном настроении – это Сохиба-апа поняла сразу. Он молча сел за стол на просторной кухне, уставился на прозрачную шурпу в объёмистой миске-касе, в которой кроме картофеля, моркови и лука привлекательно располагались бараньи рёбрышки. Вздохнул, взял гранёный судок с красным жгучим перцем и стал обильно перчить суп. Мать ласково отобрала у него перечницу, тогда он потянулся к такому же судку, но уже с чёрным перцем. Сохибе-апе пришлось отодвинуть гранёную хрустальную призмочку на край стола, где сын не смог достать её.

Сохиба-апа знала, что когда у Шухратбека что-то не ладится, он уходит в себя, сосредоточивается, и окружающее в какой-мере перестаёт для него существовать. Внешне он остаётся аккуратным и собранным: не натягивает рубашку наизнанку, не надевает носки разного цвета, не напяливает футболку задом наперед и не переходит дорогу на красный цвет. Но пока он не решит задачу, над которой размышляет, Шухрат не станет обращать внимание на еду, будто голод помогает ему в решении проблемы. Переперченная шурпа – верный признак того, что у сына неприятности.

– Сынок, – искательно сделала первую попытку вызвать сына на откровенность Сохиба-апа. – Что у тебя приключилось? Может, я смогу помочь?

Шухратбек с досадой взглянул на Сахибу и махнул рукой: – Мама, это касается космических полётов, физики, баллистики. Чем вы можете помочь?

– Может, всё-таки расскажешь? Если не помогу, то посочувствую…

Шухрату не хотелось расстраивать мать своими неудачами, но и скрывать их он тоже не стал, потому что с детства знал: мама выведает, выведет его на чистую воду. И он с неохотой поведал:

– Помните, полгода года назад с Центральноазиатского космодрома на Луне мы запустили ракету-носитель с двумя космическими кораблями-автоматами?

– Я помню только, что они должны были догнать в космосе какую-то комету.

– Да, эти корабли должны были выйти на орбиту кометы Диёры-3. Астрофизики выдвинули гипотезу, что на этой комете может быть жизнь в виде органических веществ, вирусов или даже бактерий. Если это так, то подтвердится предположение, что жизнь на Землю занесли кометы. Эта комета появляется в околоземном пространстве один раз в десять тысяч лет. Наши корабли должны были догнать её, блокировать, загрузить в контейнер одного из них и доставить на землю.

– Зачем два корабля? Одного мало?

– Второй корабль для страховки. Кроме того, если всё пойдет согласно расчёту, второй аппарат создаст мощное электромагнитное поле, которое позволит удержать в контейнере первого комету на весу, как плазму.

– И от этого вашего поля все микробы и вирусы помрут.

– Мама, –нахмурился Шухрат, – сказал же, вы ничего не понимаете. Даже если ничего живого в веществе кометы не останется, биологи установят наличие или отсутствие жизни по остаткам. Не в том проблема.

– В том, откуда на комете жизнь?

– Нет! И зачем я взялся рассказывать…

– Сынок, заметь, мы так и не подошли к самой проблеме. В чём конкретная незадача, поведай, – Сохиба-апа с лукавой усмешкой вновь обратилась к сыну.

Шухратбек сердито взглянул на маму, но против ожидания, встретил уже не лукавый и ласковый, а спокойный и строгий её взгляд.

– До сегодняшнего утра всё шло согласно штатному расписанию. Оба корабля догнали комету и приготовились к захвату. А с девяти часов сигналы о поиске кометы с обоих аппаратов потеряны. Их сигналы не могут найти Диёры, не видят её. До земли сигнал идёт, а до кометы нет. Мы приняли все меры, обращались и к российским, и к китайским коллегам за помощью, ничего не получилось. Если связь не восстановится, корабли потеряются в космосе, комета ещё десять тысяч лет будет гулять, где придётся. Пропадут огромные деньги, и рухнет наш авторитет в международной космонавтике.

– И, главное, сорвётся эксперимент? – спросила Сохиба-апа.

Шухратбек вздохнул и спрятал лицо в ладони. Этот жест означал, что сын в крайнем отчаянии. Сохиба-апа задумалась. Потом она поставила вазочку с конфетами на середину стола, а две перечницы за ней на равном расстоянии.

– Посмотри, Шухратжон. Вазочка – комета, а перечницы – корабли. Оба шлют в сторону кометы одинаковые сигналы. Я верно поняла?

Сын, безразлично оглядев композицию, кивнул.

– Сколько времени нужно, чтобы сигнал дошёл с Земли до кораблей и обратно?

– Полчаса. Если мы в течение часа не решим проблему, всё пропало.

–Шухратбек, я физику давно забыла, баллистику никогда не знала. Но я тебе предложу два выхода. Первый способ – пусть один из аппаратов на время отключит антенны, но второй должен продолжать поиск кометы. Другой способ – на одном из аппаратов разверните антенны под другим углом.

Сын печально усмехнулся, но от безыходности взял мобильник и позвонил в Центр управления полётом. Потом прошёл в зал, сел на обширный диван и включил телевизор. Транслировали футбольный матч. Сохиба-апа вымыла посуду, привела кухню в идеальный порядок и села в кресло рядом с диваном.

Сын уставился на экран, не отрывая взгляда. Сохиба-апа усмехнулась – боролись команды Сейшельских островов и Островов Зелёного мыса. Даже игра футбольных лидеров родной страны оставляла Шухрата равнодушным, потому что молодой ученый не хотел отрывать время от науки на нелепую, как он считал, забаву, а тут он принялся страдать за неведомые республики. Однако по тому, как Шухрат несколько раз покосился на мобильник, мать поняла, что её многомудрый сын коротает время в напряженном ожидании.

В середине первого тайма Сейшельские острова забили гол противнику, а через пятнадцать минут сравняли счёт, протолкнув гол в собственные ворота. Зазвонил телефон. Шухрат поднял его. Послушав сообщение, обрадовался.

– Корабль нашёл Диёру? Уже оба корабля нашли? Курс подкорректировать? Начинайте расчеты и вышлите за мной за мной машину, я немедленно приеду в Центр.

Шухратбек поспешно надел ветровку и быстро вышел. С балкона Сохиба-апа смотрела, как сын лёгкой походкой подошел по освещенному тротуару к шоссе, сел в машину, которая быстро исчезла за кипарисами и каштанами.

Утром Шухратбек вернулся в седьмом часу. Тихо открыв незапертую дверь, он хотел пройти, не потревожив Сохибу-апу и спящих малышей, но прокравшись в свою комнату, случайно смахнул с трельяжа флакон со спреем. Сохиба-апа подошла к сыну и вопросительно улыбнулась.

– Всё хорошо, мама, – просиял молодой учёный. – Комета уже в контейнере. Две тонны весит. Корабли начали торможение. Скоро развернутся и через полгода будут на земле. Наша победа! Но, если бы не вы…Как вы догадались?

Сохиба-апа подошла к трельяжу и передвинула одно из зеркал:

– Видишь, сначала я полностью отражалась в зеркале, а теперь меня не видно ни в одной створке. Изображение пропало, наверное, потому что световые волны натолкнулись друг на друга. Значит, ваши корабли были расположены неудачно и скорее всего, взаимно глушили сигналы

Ученый сын в изумлении качал головой:

–Такие казусы в космической практике возникают один на полмиллиона. Никто из нас, специалистов, не смог догадаться, в чем проблема, а ты нас спасла. Явление взаимного поглощения волн в физике называется …

– Интерференцией?

–А ещё говорите, что физику забыли. Дайте-ка я вас поцелую, моя восхитительная мамочка!

Спицы

Сохибе Ильхомовне нездоровилось – сильно болели искорёженные артритом пальцы рук. Когда-то ей, чтобы поставить детей на ноги, пришлось подрабатывать в теплице, высаживать тысячи росточков и в почву, и в гуммозные стаканчики. И вот теперь, спустя годы, сырость и холод отозвались болью в руках. С утра она с трудом приготовила завтрак и отвела внуков в детский сад, но нельзя было и подумать о том, чтобы делать обычную работу по дому – мыть, стирать, вытирать пыль, потому что пальцы от воды безнадёжно скрючивались в болезненные узлы.

Самое обидное – не удавалось довязать шерстяную безрукавку Шухрату, которую Сохиба-апа хотела подарить сыну к Новому году. Она вязала её с большой охотой, как только выдавалось свободное время. Вещь получалась модная, тёплая, красивая, в каштановых меланжевых переливах. Осталось довязать ворот. И вот приключилась такая незадача – Сохиба-апа не могла даже поднять спицы.

Когда Шухратбек перед уходом на работу, одетый с иголочки, подтянутый и бодрый, вошёл в зал, он увидел маму, печально сидящую в любимом кресле. Сохиба-апа прятала ладони в тёплый пуховый платок, пытаясь согреть пальцы и утишить боль.

– Почему моя мамочка такая хмурая сегодня?

– Хотела тебя порадовать перед Новым годом, закончить безрукавку, но не получится. Пальцы не подчиняются.

– Потом довяжете, мама! Потерплю. Правда, я хотел похвастаться эксклюзивной вещичкой перед коллегами – теперь ведь ручную вязку мало кто носит, но если не получается, не расстраивайтесь. Разотрите пальчики мазью и отдыхайте. А у нас сегодня ещё один эксперимент завершается, пожелайте мне удачи

– Что ты опять задумал, неугомонный?

Шухрат присел рядом с мамой на диван.

–Мои теоретические расчёты показали, что мысль является материальной субстанцией и может совершать физическую работу. Мы подготовили опыт: по идеально гладкой отполированной поверхности мегасенс Луиза должна переместить легчайший пластмассовый шарик диаметром два сантиметра на минимальное расстояние или хотя бы сдвинуть его. Мы сделали всё, чтобы обеспечить чистоту эксперимента – танталовыми экранами изолируем Луизу от сферы, где находится плоскость и шарик, чтобы действующей силой оставалась только мысль. Результаты будут фиксировать сверхчувствительные приборы.

–Не та ли Луиза, что работает в цирке? У которой слоны под потолком летают? Она применяет зрительный обман, или по-настоящему силой тяжести как-то управляет?

– Нет, это не оптический эффект. Действительно, она силой воли нейтрализует гравитацию.

– Сотни зрителей каждый вечер наблюдают представление в цирке, ещё миллионы по телевизору… Разве недостаточно, чтобы удостовериться, что человеческая мысль сильнее притяжения Земли?

– Мама, нужно научно подтвердить возможность таких явлений. Измерить, зафиксировать!

– Слишком много того, что наука не признаёт, потому что невозможно «измерить, зафиксировать». К примеру, ты мне говорил, что узбекская народная сказка «Тахир и Зухра» содержит указания на особенности орбиты Марса и на каньон, который разрезает красную планету напополам.

– Мама, ты права. Очень много загадочного в этой сказке, но пока нет доказательств, чётких, лабораторных, в научный оборот явление внести нельзя, и это произведение остаётся только космогонической легендой!

– Вернёмся к нашим баранам и скажем проще, Шухратбек, – улыбнулась Сохиба-апа. – Итак, Луиза сидит в танталовой коробке и пытается оттуда мыслью сдвинуть пластиковый шарик, лежащий на зеркале. Причём надо учесть, что тантал, насколько я знаю, дорогой металл? Ещё и измерительные приборы в копеечку влетели. Зачем столько денег тратить?

– Мама, помните, вы мне читали предание, как Ибн Сино скрывался от Махмуда Газневи в Нишапуре у дервиша Абу Саида, который, трапезничая с Авиценной, подкинул пиалу вверх. Но пиала не упала, а повисла в воздухе, остановленная волей Абу Саида. Чем мы дервиша хуже? Если сможем научно подтвердить возможность силой мысли двигать физические тела, то будет легко победить силу земного притяжения, поднимать многотонные предметы без механических усилий и отправлять в космос корабли только усилием мысли.

– Ладно, сынок, – вздохнула Сохиба-апа. – Удачи тебе… и Луизе. Но помни, что пиалу остановил в падении Абу Саид – а он великий святой. Авиценна-то не стал пиалу подбрасывать – знал, что не остановит.

Сохиба-апа проводила Шухратбека и опустилась в кресло.

Сын вернулся поздно вечером удручённый. Сохиба-апа, закутавшись в тёплую шаль, сидела в кресле, по-прежнему согревая руки в платке. Выпроводив из комнаты малышей, Шухрат печально сел на диван. На вопрошающий взгляд матери грустно признался:

–Не пойму, почему у Луизы ничего не получилось. В цирке её взгляд слонов поднимает под потолок. А в чистом опыте шарик даже не качнулся. С места не сдвинулся. Двадцать два раза пробовали – результат отрицательный.

– Не печалься, сынок. В утешение тебе я безрукавку довязываю, –улыбнулась Сохиба-апа.

Пораженный Шухрат увидел, как под взглядом матери две спицы сами собой подтянули пушистую нить, закрутили замысловатый узел. Потом нить порвалась, будто её срезали невидимые ножницы. Спицы смирно легли рядом на диван, а безрукавка поднялась, перенеслась по воздуху и удобно улеглась на коленях Шухратбека.

Не веря своим глазам, сын встряхнул подарок – ворот был аккуратно вывязан спицами, несомненно, без участия рук Сохибы-апы, а факт перенесения предмета по воздуху волей человека выдающийся ученый-физик только что зафиксировал со всей очевидностью.

– Мама, – нервно вскричал Шухрат. – Что же вы делаете? Как у вас такие фокусы получаются?

– Мне очень хотелось, чтобы ты на праздник получил безрукавку, поэтому я, не прикасаясь к спицам, смогла заставить их работать. Особый интерес был.

– Тогда почему у Луизы шарик даже не сдвинулся?

– Луиза не ученый, она циркач. Её дело – слонов вверх метать. Луизе интересен восторг и восхищение зрителей, а танталовая камера и шарик на зеркале ей не нужны. Вот такой, тебе, сынок, телекинез.

Виноград

Осенью жену Шухратбека, невестку Сохибы-апы, институт отправил в зарубежную научную командировку, малышей выпросила на побывку в Чимган «вторая бабушка». Пятикомнатная ташкентская квартира опустела, стала грустно-просторной. Тут подоспел очередной отпуск Шухрата, и мать с сыном решили бежать из хлопотливой столицы в родной неспешный Наманган, где на берегу Янгиарыка в тихом махаллинском квартале дожидался маленький домик с небольшим двором, в котором они жили до переезда в Ташкент.

За двориком и домом из благодарности Шухратбеку присматривал сын соседей – Кадыржон. Ещё мальчиком он заразился от учёного соседа любовью к физике, да и Шухрат всё свободное время занимался с ним задачами и тестами, так что после окончания лицея вопроса, где продолжить учёбу для Кадыра не было – он успешно сдал экзамены на физико-технический факультет и получил государственный грант.

Зульфияхон, мать Кадыржона, дала им ключи. Дворик Сохибы небольшой: летняя кухонька, сарай, куртина, на которой росли базилик-рейхан, кусты роз, ромашек и бархатцев. Участок соседей несколько обширнее, у них во дворе, кроме традиционного набора цветов, поместились несколько грядок с помидорами, баклажанами, болгарским перцем. У обоих соседей на высокой прочной металлической решётке, перекрывающей почти всё пространство двора, вились виноградные лозы.

Роскошные гроздья поздних сортов стали поспевать, и на них накинулись осы и индийские скворцы – майны. Зульфия для защиты от нахальных гостей сшила для каждой большой грозди газетный мешочек, а Кадыр с лестницы-стремянки, осторожно вкладывая виноград в бумажный пакет, завязал кисти толстой нитью у основания черенка.

Теперь Шухрат, лёжа на суре, видел не лиловые ягоды с мармеладным сизым муаровым отливом, пьющие медовый сок земли, а желтоватые от зноя пакеты, на которых иногда, отчасти тренируя зрение, отчасти для забавы читал разнобойные оборванные тексты.

В доме, как и во дворе, всё уже было приведено в порядок, и для уставших жителей столицы наступила блаженная пора. Сохиба-апа готовила единожды в два дня, чаще всего соусы к лапше и рису, а Шухрат осуществил свою заветную мечту – принялся изучать «Логику» Авиценны.

Против ожидания, понимание трактата проходило тяжело. Он рассчитывал усвоить содержание книги за два-три дня и с законным чувством превосходства доказать великому Ибн Сино, насколько далеко опередила мысль современных ученых интеллект их средневековых предшественников. Однако одолев первые три страницы, он понял, что пресловутая современная мысль не пошла вперёд, а скорее ускакала вбок, в сторону искусственного интеллекта и синхрофазотронов, и, чтобы постичь остроту умозрительных построений великих деятелей Возрождения, нашему уму-разуму следует сделать громадный крюк, вернуться на исходные позиции, и только потом пуститься вдогонку.

Ещё он понял, что без калама продраться сквозь дебри логики не получится, нашёл среди своих старых институтских конспектов незаполненную общую тетрадь и принялся чертить схемы и записывать выкладки. При этом он, чтобы облегчить душу, на все лады ругал виртуального Амра, героя всех логических построений средневековья – арабского собрата русского Ивана и узбекского Полончи. Когда Шухрат и его формальное техническое образование окончательно пасовали перед парадоксальными построениями средневекового гиганта, молодой доктор физических наук откладывал книгу и, утомившись, засыпал на тахте под марлевым пологом – пашахоной.

Нарушать покой соседей по махалле в Намангане считается предосудительным, впрочем, как и любое проявление нестандартного поведения. Этот город благоденствует под прочной крышкой благообразия и благонамеренности. Спокойно прошла блаженная неделя в маленьком дворике, где отдыхали столичные жители. Но вторая семидневка сделала жизнь более интересной.

Их двор отделялся от улицы высокой стеной из сырцовых кирпичей, а от соседей – только сеткой-рабицей, перевитой плющом. Покойный свёкор Сохибы-апы и здравствующий отец Акмальжона – мужа Зульфии, дружили и не считали нужным разгораживать свои дворы прочной стеной. А после переезда Сохибы к сыну в Ташкент необходимость в стене вообще отпала. Так что при желании всегда можно было услышать, что происходит во дворе соседей.

Во вторник Шухрат и Сохиба-апа часа в четыре пополудни услышали звонок в калитку соседей.

– Кадыр, выходи, слышишь! Немедленно выходи! – кричал раздраженный мужской голос. Шухрат прислушался и тихо свистнул сквозь зубы. Сохиба-апа вопрошающе взглянула на сына.

– Мама, это Ульмас-Каракурт пришёл к соседям, – вполголоса сказал Шухрат. Сохиба-апа засмеялась, прикрыв уста ладонью.

– Ничуть не изменился, – продолжал Шухрат. – Такой же скандальный. Мало мы его в детстве били. И в школе колотили, и в институте, а он всё тот же мышьяк.

Между тем, «мышьяк» продолжал бушевать, настырно вызывая сына соседей на ринг. Очевидно, Кадыр всё-таки вышел во двор вместе с отцом и матерью.

–А ты*, Зульфия, всё хорошеешь, – сбавил тон Ульмас. – Я смотрю, ты третьего ребёнка ждёшь?

– Да, – ответил посетителю Акмальжон. – Прекрасные дети у нас – Кадыр, Робия. Бог даст, будет ещё один малыш. Проходите в дом, уважаемый учитель. Поужинаем.

– Я не для того пришёл, чтобы с вами ужинать. В доме, где дети-воры за стол не сяду. Кадыр, сейчас же отдай планшет!

– Какой планшет? – голос Кадыра был нарочито спокоен.

– Который ты у меня украл! С тестовыми заданиями по физике! – задыхаясь, полыхал незваный посетитель.

– Вы, любезный Ульмас-домля**, сначала изложите мне, отцу парня, свои претензии, а потом обвиняйте его в краже, – удивлённо, но с нажимом заговорил Акмальжон. – Не забывайте, я юрист.

– Он сегодня утром принёс мне писчую бумагу в подарок. Сказал, что не понял тему, я его пригласил в рабочий кабинет, чтобы объяснить. Его подельники позвонили в дверь, выманили меня вниз и стали болтать всякую ерунду. Когда я вышел из рабочего кабинета, он хотел скачать на флешку тесты на повторный экзамен, но не успел. А так как прекрасно знал, что я всегда дублирую задания на планшете, украл планшет из моего портфеля.

– Ульмас-домля, – взволнованно парировал Кадыр. – На мне майка и бермуды были без карманов. Я при вас бумагу на стол положил и из кабинета с пустыми руками вышел. Куда бы я ваш планшет спрятал?

– Ты его не прятал. Ты его в окно выбросил. Там под окном парни из вашей группы стояли, они подхватили планшет.

– Они подхватили, у них и ищите, – возмутилась Зульфия.

– Не защищайте своего сына-вора, – воспалялся Ульмас. – Они ему планшет отдали, чтобы тесты распределить по нескольку штук и решить.

–Как вы докажете, что планшет взял Кадыр? – спросил Акмальжон с профессиональной юридической интонацией.

– У меня свидетель есть. Эй, Босит, заходи! – позвал кого-то Каракурт.

Через некоторое время во дворе соседей раздался тихий, смущенный юношеский голос:

– Ульмасхон-домля оставил на повторный экзамен по физике двенадцать человек. И Кадыра тоже. Тогда Кадыр, как староста группы, разработал операцию «Барса келмес». Мы пошли к дому Ульмаса-домли. Пять человек встали под окном рабочего кабинета, а двое остались у входной двери. Кадыр в кабинете не смог на флешку тесты скачать. Он позвонил тем двоим ребятам по телефону, сказал условные слова, они подошли к входной

двери Ульмаса-домли и постучали. Домля из кабинета вышел, спустился вниз, дверь открыл, и ребята стали ему морочить голову. В это время Кадыр нашёл в портфеле учителя планшет.

Я внизу со всеми под окном стоял. В окне показался Кадыр и бросил нам планшет. Потом спустился, забрал его и унёс домой. Сказал, что задачи скачает и по мейлу разошлёт по две-три каждому, чтобы попробовать решить. Я за ним до вашего дома шёл. Он никуда не заходил и никому планшет не отдавал. Ой, Кадыр, отойди, не трогай меня. Я не хотел вредить. Мне домля приказал следить за тобой, обещал четыре поставить…

– Не я, ребята тебя достанут, – цедил Кадыр. – Недаром тебя «Репей» прозвали. Специально за нами увязался. И за мной следил, я видел!

Послышался голос Акмальжона.

– Отойди от Босита, Кадыр. И объясни, зачем парням воровать тестовые задания по физике?

– Папа, Ульмас-домля с Интера задачи самого высокого уровня сложности скачивает, их на международных олимпиадах предлагают. Заставляет инязовцев с английского переводить и нам даёт. Двадцать четыре теста по два варианта за два часа. Ни одну из них даже за час решить нельзя. Такие головоломки даже доктор физических наук не решит, точно знаю.

При этих словах юноши Шухратбек стал прислушиваться внимательнее.

– У нас полгруппы на повтор остались, и я тоже, – продолжал Кадыр. – Послезавтра экзамен. Если мы задачи не решим, меня и моих друзей отчислят из института. Ульмасхон-домля сам эти тесты решить не может, а нас заставляет!

– То есть ты уже две сессии на повтор оставался? Зульфия, почему я об этом не знаю?

– Кадыр сильно переживал. Боялся, что отчислят уже с первого курса. Он столько готовился к поступлению! Ему было стыдно, что он не получает стипендию из-за физики. Я вас не хотела беспокоить.

– Кадыр, сынок, а ты пытался пересдать?

– Папа, я подходил к Ульмасу-домле восемь раз…– в голосе Кадыра послышались слёзы.

– Домля, – вкрадчиво спросил Акмальжон преподавателя, – почему вы даёте студентам непосильные задания? Во-первых, как я понял, вы выходите за рамки учебной программы. Во-вторых, это порождает чувство неуверенности, неполноценности в молодых людях.

–Студенты должны отдавать все силы изучению науки. Они обязаны отвечать на заботы государства, которое тратит огромные средства на образование, – с пафосом заявил Ульмас.

– Согласен, – ответил Акмальжон. – Стремление к науке и образованию у нашего народа огромное. Но государство не поощряет учителей, которые не могут привить любовь к своему предмету или не умеют хотя бы доступно объяснить его. Не преследуете ли вы какие-то определенные цели? Или вами движет властолюбие и корыстные интересы? Сын принёс утром вам в подарок бумагу. Сколько бумаги ты отнёс, Кадыр?

– Две пачки А-4. Деньги мама дала.

– А не дороговато ли вы оцениваете ваши баллы? – спросил Акмальжон.

– Во-первых, он принёс бумагу добровольно, никто не докажет, что я просил её, – в тон Акмальжону спокойно парировал Каракурт.– Во-вторых, вы намеренно меня отвлекаете от сути. У меня есть свидетель. Босит шёл за Кадыром по пятам от моего дома до вашего. Кадыр планшет принёс домой. Потом из дома никуда не выходил. Планшет здесь, у вас. Я его найду. Тебя, Кадыр, осудят за кражу, и никто не спросит, по какой причине ты это сделал. Из института тебя обязательно выгонят…

–Ничего у вас не выйдет, – спокойно заявил Кадыр. – Вы в нашем доме никогда не найдёте планшет, а без него доказательств у вас нет.

Каракурт ехидно рассмеялся:

– Умница Кадыр. Добрый и великодушный Кадыр. Из тех неудачников, что больше о друзьях думают, чем о себе. Только надо учесть, что Босит заранее мне рассказал о «Барса келмес», и я специально портфель на видное место положил, чтобы тебе легче было украсть планшет. Сейчас сюда милиция приедет и найдёт краденое у меня имущество, и не помогут вам ни красота мамы, ни юридическое образование и достоинства папочки. И однокурсники твои, из-за которых ты даже на воровство решился, в милиции расколятся и расскажут, кто организовал кражу.

Тут раздался гневный голос Зульфии:

– Ты нам мстишь! Мстишь, что я за Акмальжона вышла, а не за тебя. Завидуешь, ядовитый! Двухэтажный дом взгромоздил и превратил в мазар. У самого детей нет, над чужими издеваешься! Я знала, что ты не забудешь мой отказ, ждала, когда ты поймаешь нас в свою паутину… Пользуешься случаем, нашего ребёнка подставил …

– Мама, что вы говорите! – закричал Кадыр. – Это правда? Так он не только меня – всю нашу семью в грязь втоптал! Я уничтожу тебя, паук! Пусти меня, папа! Пусти! Я его…

– Успокойся, сынок. Не поддавайся на провокацию. Ульмас того и ждёт, чтобы ты его оскорбил. Но он даже пощёчины не стоит. Ты мужчина, держи себя в руках, – уговаривал Акмальжон Кадыра. – Уведём маму отсюда. Зульфияхон, немедленно зайдём в дом, – приказал Акмальжон.

– Мама, не бойтесь, – уводя Зульфию, сквозь слёзы просил Кадыр. – Если планшет у нас дома, пусть найдёт, потом говорит.

Сохиба-апа с Шухратом, притихнув на своей суре, переглянулись и покачали головами.

– Ну и дела!– ужаснулся Шухрат. – Даже если Кадыр добровольно вернёт планшет, Каракурт его сдаст в милицию.

Со двора соседей до них донёсся безапелляционный приказ Ульмаса:

–Босит, иди за ними в дом, послушай, о чём они говорят.

Во дворе соседей ненадолго стало тихо. Но очень скоро в переулке прогудела сирена, и во двор соседей вошёл кинолог с собакой и два милиционера. Калитку заперли.

Не сговариваясь, Сохиба-апа и Шухрат подошли к стенке, прутиком проделали прогалины в плюще и без зазрения совести стали подглядывать. Они увидели, что кинолог с трудом удерживал овчарку на поводке. К нему подошёл Акмальжон, на крыльце появились Зульфия и Кадыр.

– Зачем собаку привезли? – угрюмо спросил Акмальжон.

– Она на электронику натаскана, – пояснил кинолог. – Сейчас электроника иногда опаснее наркотиков. Ищи, Клавиша, электронику. Клавиша, ищи планшет!

Собака рванулась к Каракурту и яростно залаяла на него, порой задирая морду кверху и завывая.

– Уберите свою глупую псину! – шарахнулся Ульмас от овчарки. – Идите, в доме ищите.

Кинолог с трудом увёл Клавишу в дом. Туда же проследовали два милиционера. Милиция взялась за обыск с энтузиазмом. Послышался звук передвигаемой мебели, во двор через окна вывалились подушки, одеяла, матрацы и книги. Но скоро стало ясно, что планшет найти не удалось, хотя и в туалете искали с мощным фонарём. Кинолог с Клавишей вышли во двор, где она снова стала облаивать Каракурта и невидную в небе луну.

Обыск закончили. Кадыра и Босита посадили в милицейскую машину. Кадыра повезли в отделение милиции на допрос, а Босит вызвался рассказать об остальных участниках операции «Барса келмес». С ними уехали Акмальжон и Каракурт. Плачущая Зульфия начала приводить в порядок перевёрнутый вверх дном обиход. Во двор вбежала сестрёнка Кадыра – шестилетняя Робия, с интересом оглядела мягкий инвентарь, брошенный прямо на плиты двора.

Сохиба-апа и Шухрат вернулись на суру. Обсуждать было особенно нечего: перипетии романтической любви Акмальжона и Зульфии они хорошо знали, а с Ульмасом-Каракуртом Шухрат с детства и до зрелых лет с упорным постоянством вступал в принципиальные рукопашные поединки.

– Поймал Зульфию Каракурт, – сокрушался Шухрат. – Столько лет ждал возможности отомстить, наконец дождался и укусил ребёнка. Босит всех сдаст. Кадыр и его товарищи попадут под суд. Акмальжон должен будет уйти с работы, Кадыра отчислят из института.

– Но Кадыржона товарищи не выдадут? – спросила Сохиба-апа.

– В милиции допрашивать умеют. Поймают ребят на несоответствиях, они запутаются, прижмут их к стеночке и расскажут дети всё, как было. Каракурт знает, что делает.

– Кадыр может сказать, что все ребята его оговорили, – предположила Сохиба-апа.

– На это он не пойдёт – себя уважает. Скорее всего, будет отмалчиваться или выворачиваться. Он не признается в краже, а кроме него никто не знает, где планшет. Если бы удалось найти планшет до утра!

– А мы должны? – спросила Сохиба-апа. – Ведь как ни крути, Кадыр – вор. Кроме того, может быть, тестовые задачи Ульмас не завинтил в планшет.

Шухрат ласково улыбнулся маме:

– Мама, тут случай особый. Кадыр – мой ученик-шогирд, а я его учитель-устоз. Кроме того, соседей жаль, они так дружно живут, третьего ребёнка ждут. Каракурт – настоящее чудовище, ты же слышала. Остановить его нужно. А задачи с компьютера на планшет Каракурт обязательно скачал, иначе у него не будет доказательств, что именно ради них ребята решились на кражу. И признаюсь, мне очень любопытно, какие непосильные задачи он подобрал. Спроси у своего сердца, неужели тебе не хочется развязать этот узел? Или не по силам?

– Знаешь, как меня разжалобить. Но найти планшет мало. Надо доказать, что Кадыр и ребята не виновны в краже. Ладно, придумаем что-нибудь с Божьей помощью.

Сохиба-апа долго сидела, задумавшись. Встала, отварила лапшу, залила горячей подливкой, придвинула Шухрату. Подошла к стене, увитой плющом, и подозвала Робию.

Когда мать вернулась к суре, Шухрат пообедал и сидел, обмахиваясь елпигучем – особым веером.

– Сынок, – твёрдо сказала Сохиба-апа. – По-моему, мы можем помочь соседям. Но мне необходимо твоё беспрекословное подчинение. И если у меня не получится, не обвиняй в этом, пожалуйста, женскую логику.

Шухрат посмотрел на мать с недоверием, но кивнул. Та взяла красную пластиковую чашку:

– Сейчас мы пойдём к соседям за виноградом.

Шухрат встал и неохотно поплёлся за Сохибой-апой.

Войдя во двор, Сохиба-апа кликнула соседку, и как ни в чём не бывало, попросила у неё разрешения сорвать винограду. Зульфия, скрывая слёзы, кивнула на стремянку, прислонённую к стояку, «берите, мол» и ушла в летнюю кухню. Сохиба-апа внимательно рассмотрела газетные пакеты, в которых роскошные гроздья были спрятаны от ос и скворцов, заставила Шухрата поставить стремянку в середине виноградника, где пакетов было великое множество, дала ему чашку и подтолкнула: «Вон ту гроздь сними».

Шухрат залез на лесенку, но когда рассмотрел пакет, указанный мамой, изумился. Он смотрел на мать сверху, оцепенев, открыв рот и нахмурив брови.

– Шухратжон, сними гроздь, положи в чашку, – суетясь внизу, уговаривала сына Сохиба-апа, стараясь заслонить спиной окно летней кухни. – Шевелись, положи пакет в чашку, а сверху другую кисть клади. Очнись, недотёпа, или слезь, я сама достану…

Угроза согнать его со стремянки подтолкнула Шухрата. Он снял с лозы пакет, сорвал еще одну гроздь в таком же газетном пакете, бодро спрыгнул с лестницы, и мать с сыном выскочили со двора, буркнув «спасибо» вышедшей проводить их Зульфие. В своей комнате они рассмотрели газетный пакет. В нём не было винограда, и он был закручен сверху проволокой, которой прикреплялся к лозе. Осторожно раскрутили проволоку и, достав планшет, засмеялись.

– Операция «Барса келмес» продолжается, – сказал Шухрат, включая планшет. – Ну-ка, посмотрим, какие такие задачи выуживает преподаватель Ульмас из мировой информационной паутины.

Немало тяжёлых слов произносил доктор физических наук Шухрат Бекзодов в адрес недруга детства, одноклассника и однокурсника Каракурта, когда от вечерней зари до утренней решал труднейшие задачи по физике, которые предлагались на международных олимпиадах гениям планеты.

Ранним утром Сохиба-апа пришла к сыну, который согнутым пальцем в шутку согнал пот со лба, показывая, как было трудно. Шухрат уже записал решение задач на диск, который упаковал в тот же газетный пакет.

– Сколько задач решил? – осведомилась мама.

– Обижаете! Чей я сын? Не ваш, разве? Конечно, все двадцать четыре. К тому же со мной Ибн Сина был. Без его логики я бы не справился.

– Молодец, сынок, – обрадовалась Сохиба-апа, – и Авиценна тоже не сплоховал. Настоящие вы мужчины и учёные неплохие.

Сохиба-апа принесла пузырек со спиртом, тщательно протерла планшет со всех сторон.

–Если Ульмас на дактилоскопическую экспертизу умудрится отдать, то отпечатков пальцев не найдут, – сообщила она Шухрату, как бывалый детектив.

Шухрат кивнул, поспешил в соседский двор, и бесцеремонно попросил ещё винограду. Кадыр и Акмальжон ещё не приехали из милиции. Зульфия, еле живая от горя, снова показала на стремянку и ушла, удивляясь причудам соседей, у которых свой виноград был ничуть не хуже. Пакет с диском повис на лозе, Шухратжон, жизнерадостно улыбаясь, покинул двор.

Чуть позже Сохиба-апа стояла недалеко от ворот Ульмаса-домли. Завидев его «Ласетти», она сделала искательное лицо и помахала рукой. В нерушимых традициях наманганской вежливости и почитания старших Ульмас остановил машину. Сохиба-апа сказала, что едет на базар, а это рядом с институтом, села на заднее правое сидение, занимая Ульмаса разномысленной беседой. Когда машина выехала на оживлённое шоссе, Сохиба-апа вдруг заохала.

– Что-то нехорошо мне, Ульмасбек, – застонала она. – Лекарство купить надо, валериану. Вон аптека. Ты машину останови, а я не спеша схожу, куплю.

Ульмас досадливо вздохнул. Машины шли по магистрали в оба конца густо и стремительно, и ждать, пока пожилая женщина доберётся не торопясь до аптеки и обратно, ему не хотелось.

– Дайте деньги, сам принесу, – предложил Каракурт, взял монетку и вышел из машины. Вернулся он минут через десять.

Проехав метров триста, они заметили на кромке шоссе Шухратбека, который, яростно жестикулируя, пытался поймать попутку. Деваться было некуда, Ульмас затормозил. Шухрат сел рядом с водителем, сказав, что едет к ректору института. Когда въехали во двор вуза, к машине подбежал Босит, у которого под глазом багровела внушительная ссадина. «Репей» со страхом оглядывался на группу парней, алчно смотревших на него.

Шухрат вдруг заёрзал и дёрнул Ульмаса за рукав:

– Под чехлом сзади что-то лежит! Спину давит…

Босит уже заглядывал в салон через опущенное стекло.

– Посмотри же, Ульмас, – призывал Шухратбек. – Что там? На книгу похоже.

– Что там может быть! Встань, посмотрю. Что-то в пакет завёрнутое… – проворчал Ульмас, запустив руку под чехол. Шухрат открыл дверь и вышел из машины.

– Домля, но это же ваш планшет! – ахнул Босит. Услышав волшебное слово, студенты ринулись к машине, где и узрели любимого преподавателя, который бараньими глазами пялился на свой искомый электронный прибор, извлечённый из бежевого пластикового пакета с изображением Спайдермена. Сразу раздались комментарии, не предвещавшие Каракурту ничего доброго. Босит обежал автомобиль, оттеснил Шухратбека, хлопнулся на сиденье и закрыл дверь.

– Мама, выходите из машины, – скомандовал Шухрат, открывая для Сохибы-апы заднюю дверь салона. – Пойдёмте отсюда, студенты здесь какие-то агрессивные. Может, бить кого собрались?

Они с достоинством покинули двор института. Оглянувшись у ворот, увидели, что к огромной толпе у машины Ульмаса уже бежали секьюрити.

Мать с сыном вернулись домой на такси. Вскоре из милиции приехали Кадыр и Акмальжон. Сохиба-апа и Шухрат приникли к наблюдательным пунктам.

– Теперь, когда никого рядом с нами нет, признайся, где планшет? – спросил Акмальжон Кадыра.

Кадыр с недоумением покосился на пакет, висящий на прежнем месте, прикрученный к лозе проволокой, никому, кроме него, незаметной.

– Без понятия, – совершено резонно ответил он. – Нам же сказали, что Ульмас-домля его нашёл.

– Кадыр, не обижай меня, – нахмурился Акмальжон. – Я тебя знаю, и по голосу догадался, что ты украл планшет. Где он?

– Папа, я сам ничего не понимаю, у меня голова трещит, череп сейчас лопнет. Когда пойму, что к чему, расскажу.

– Вот к чему приводят ваши с мамой тайны, – с досадой попенял сыну Акмальжон.

– Вот к чему приводят ваши с мамой тайны, – ответствовал сын.

– Ты как с отцом разговариваешь! – вспылил Акмальжон, но посмотрел сыну в глаза, весело засмеялся, обнял Кадыра. – О, Аллах, когда ты вырос и таким умным стал?

Сохиба-апа и Шухрат всё же дождались, когда Кадыр поздним вечером, улучив момент, полез на виноградник. Они тихо засмеялись, услышав возглас изумления – юноша вместо злополучного планшета нашел безопасный диск.

К вечеру следующего дня к ним явился Кадыр. Несмотря на осеннюю жару, он был одет в парадную форму – черный костюм, галстук. Но на голове, обозначая важность момента, красовалась одеваемая в торжественных случаях чустская тюбетейка. Кадыр был вдохновенно юношески красив. Сияя на Сохибу-апу и Шухрата прекрасными душевными глазами из-под чёрных густых бровей, он сказал:

– Вся наша группа сдала повторные экзамены по физике на 96 баллов. Попались очень трудные задачи, какие на мировых олимпиадах решают, но мы справились. Только Босит получил ноль и будет отчислен. А Ульмас-домля почему-то подал заявление об уходе.

Он помедлил, запнулся, потом мило улыбнулся и продолжил:

– Решить двадцать четыре задачи такого высокого уровня сложности за несколько часов может только большой учёный. Как вы думаете, Шухратбек-устоз, я смогу быть похожим на вас?

– Сможешь, Кадыр, – смутившись, ответил Шухрат. – Ведь и я рос на этой улице, купался в нашем Янгиарыке. Ты – наманганец, а мы привыкли трудности одолевать терпением и старанием. Запомни: терпением и старанием.

Кадыр покраснел, кивнул, приложил правую руку к сердцу, низко поклонился:

–Спасибо вашей доброй и находчивой маме.

– Я приготовил тебе подарок, – сказал Шухратбек, подавая Кадыру диск. – Здесь текст «Логики» Авиценны. Когда начнёшь понимать трактат, тогда можешь считать, что идёшь в науке правильной дорогой.

Когда юноша вышел, Шухратбек сказал:

–Мама, вы молодец. Успели в машине планшет за чехол спрятать.

Сохиба-апа засмеялась:

За то время, пока Ульмас в аптеку ходил, можно было всю Британскую энциклопедию на сидении разместить.

– Мама, остаётся последняя часть операции «Барса келмес». Раскройте мне секрет, расскажите, как вы нашли планшет?

Сохиба-апа засмеялась:

–Давай разбираться. Кадыр берёт у друзей планшет, идёт с ним домой. Босит за ним следит и Кадыр знает, что Репей его преследует. У Кадыра мало времени, чтобы спрятать покражу, и он понимает это ещё по дороге к дому. Парню ясно, что в доме прибор обязательно найдут. Туалет исключён: Кадыр – чистюля. Остаётся двор. Вот наш умник и прячет компьютер в пакет на винограднике. Когда приходит Ульмас, а затем милиция, Кадыр постоянно направляет их в дом, твердя, что планшета в доме нет, чтобы они, не поверив ему, искали всё же в доме.

Шухратбек усмехнулся:

–Находчивый, однако, парень. Настоящий наманганец. Глядишь, дальше меня в науке пойдёт. Дай-то Бог.

Сохиба-апа, улыбаясь, продолжала:

– Собака, которую привезли милиционеры, прекрасно выполнила свои обязанности. Клавиша чуяла один и тот же запах: от Ульмаса на земле и его планшета – вверху на винограднике.Потому и лаяла то на Ульмаса, то, подняв морду вверх, на виноградник.Но Каракурт её прогнал, больше того, под влиянием Кадыра послал милиционеров в дом.

– Но чтобы окончательно установить, где Кадыр спрятал планшет, я поговорила с его сестрёнкой Робиёй, – продолжала Сохиба-опа. – Подозвала и спросила её, что делал Кадыр, когда вернулся домой. Она сказала, что брат сорвал для неё виноград. Значит, парень гроздь отдал сестрёнке, прибор в газетный пакет спрятал и проволокой к лозе прикрепил. Хорошо быть учительницейначальных классов – малыши всегда доверяют нам семейные тайны. Женская логика, кстати, действует тоже очень неплохо.

* Все герои рассказа обращаются друг к другу на "вы". Мы упростили текст, заменив "вы" на 2 лицо единственного числа - "ты" для облегчения чтения.

** Домля – так в Намангане и Наманганской области называют учителей учебных заведений. Учительниц называют оя.

Кухня

Поправляя новенький галстук, молодой профессор физических наук Шухрат Бекзодов вошёл в кухню.

– Мама, – объявил он Сохибе-апе, готовившей внукам завтрак. – Сегодня исторический день. Наш опосредователь-медиатор завершён, эксперимент заканчивается и мы с помощью мегасенса Эльёра наконец узнаем, что есть наша Вселенная.

– Поздравляю, сынок, – ответила Сохиба Ильхомовна. – Но мне так жаль вашего мегасенса. Когда Эльёр выходит из твоего медиатора, его голова облеплена этими ужасными электродами, а он сам похож на ёжика в тумане. Видно, опыты ему трудно даются, парень всегда такой бледный, измученный…

– О, женщины! – с досадой вскричал Шухрат, перебив мать. – Сегодня будут разгаданы тайны, которые тысячелетиями были за семью печатями. Беруни, Авиценна не могли их понять, а я… я их открою! А тебе Эльёра жаль!

– Какие тайны, сынок? – ласково спросила мать.– Для меня во Вселенной нет сокрытого.

Но, разгорячившись, сын пыхтел:

– Насколько я знаю, мама, вы никогда даже не задумывались, вулканического или астероидного происхождения кратеры Луны. Почему такой формы Крабовидная туманность? Задавалась ли вы вопросом, как закручивались спирали Млечного пути? Мы сегодня узнаем всё это, и кроме того, поймём, есть ли творец всего сущего или мироздание зародилось само по себе, спонтанно. Сотни учёных отдали бы жизнь за такие данные. Поэтому мегасенса вообще не следует жалеть. Всех любить – сердца не хватит. Эльёрбек с удовольствием работает со мной, он рад служить науке. Его сеансы – единственный путь обретения истины!

– Подойди сюда, Шухратбек, – ласково улыбнулась Сохиба-апа, поманив сына к плите. – Видишь, в кастрюле кипит манная каша? Я беру на ложку немного манки и булькаю её назад – образовался крошечный кратер, как от астероида. А теперь масса густеет, сквозь зерна каши, считай, через почву, пробивается горячий воздух – образуются кратеры, но уже вулканические. Кстати, поверхность Луны покрыта особой пылью – реголит называется, не так ли?

Сохиба-опа глубоко погрузила ложку в кипящую массу, дав выход горячей жидкости и раскаленному воздуху. На поверхность вырвался возмущённый фонтанчик, отчего в каше образовалось бесформенная выпуклость.

– Посмотри, сынок, – ласково продолжила мать. – Если со дна пропустить на поверхность горячий газ, то он взорвёт всё, что его окружает. Образовалась туманность, похожая на краба. Теперь я мешаю манку – видишь, две спирали потянулись за ложкой? Вот тебе настоящий Млечный путь, ведь каша-то с молоком. Аллах всё создаёт по единому закону. Зачем ломиться в открытую дверь?

Научное светило от возмущения только руками развело.

– Это несостоятельные аналогии, мама. Вы просто учитель начальных классов на пенсии, и ваши космогонические гипотезы не выдерживают критики. Мы начнём сеанс в двенадцать часов дня. Вы, мама, хотя бы по телевизору посмотрите, каких высот добился в науке ваш сын.

– Извини, Шухратжон, – ответила Сохиба-опа. – В двенадцать не получится. Внуки из школы возвратятся, обед надо будет сварить. В записи посмотрю.

В двенадцать часов ташкентского времени люди всего мира собрались у экранов телевизоров. Отягощенный датчиками мегасенс Эльёрбек вошёл в посеребренную дверь медиатора. Он сосредоточился, отождествив своё натренированное сознание с мирозданием. Экраны пункта управления экспериментом засветились, покрылись помехами, затем на всех мониторах стало проявляться одинаковое изображение. Учёные, журналисты, миллиарды телезрителей затаили дыхание. Момент истины приближался.

С экранов на зрителей надвинулся туннель, в котором неотвратимо закручивалась спираль, раздался гулкий звон. Засиял притягательный, ослепительный свет – это Эльёр покинул физическую оболочку и устремился в горние миры, пробиваясь по огромной синусоиде во времени и пространстве. Он воспринял и ретранслировал в компьютеры кипящие и застывающие в безвоздушном космическом холоде кратеры Луны, бесформенную пену Крабовидной туманности, оставшуюся от взрыва сверхновой, огромную звезду Бетельгейзе...

Сознание Эльёрбека миновало первую спираль Млечного пути, вторую… Стало видно, что нашу уютную галактику будто кто-то старательно помешал ложкой, закручивая её. Быстро промелькнула суперсистема, состоящая из сотен тысяч Галактик.

Экраны внезапно помутнели. Теперь экстрасенс воспринимал и проецировал нечто, существующее между видимым мирозданием и неосмысливаемой надземной вечностью. Мир застыл. Что сейчас увидят земляне?

Наконец стало проявляться чуть размытое изображение. Похолодев, молодой доктор технических наук Бекзодов узнал кухню собственной квартиры и мать, которая, наклонившись к плите, готовила внукам обед. Мысли Сохибы-опы были восприняты Эльёром, преобразованы в звук, автоматически переведенный на все языки планеты, и в динамиках раздался усталый голос женщины.

– Ох уж эти мужчины… Мой мальчик, интеллектуал, всю жизнь посвятил поискам истины. Но ведь Бог – истина, а истина – это любовь. Чего бы мы стоили без любви? И разве не сказал Благословенный Иса-пайгамбар: «Кто не почитает мать, священнейшее после Бога существо, тот не достоин имени сына». И ещё наставлял: «Почитайте женщину, мать Вселенной, в ней лежит истина Божественного творения».

В наступившей тишине, с трудом переводя дыхание, Шухрат сорвал с себя галстук.