Буся против холодного фронта: как рыжая кошка спасала Евпаторию 31 октября

Глава 1

Рыжая кошка Буся проснулась в субботу, 31 октября, с твёрдым убеждением, что сегодня — день великих свершений. Она потянулась, хрустнула всеми своими кошачьими суставами (это у неё называлось «разминка перед подвигами») и уставилась на окно. А там… там творилось что-то подозрительное.

Небо было не того цвета. Оно было не «солнечно-рыжее, как моя шерсть», а «серо-унылое, будто кто-то пролил ведро тучи прямо над Евпаторией». Буся фыркнула. Она не любила уныния. Уныние — это когда сидишь и думаешь, что рыбы не будет. А Буся всегда была уверена: рыба будет. Надо только постараться.

Но сегодня даже рыба, казалось, сомневалась. Потому что за окном шёл дождь. Не такой, когда капли падают вежливо, по одной, а настоящий, наглый, с ветром, который швырял струи наискосок, будто хотел доказать всем, что он тут главный. Ветер трепал листья, гнул ветки и вообще вёл себя так, будто ему выдали диплом «Самый вредный ветер октября».

Буся прижалась носом к стеклу и вздохнула. В её кошачьей философии дождь означал только одно: люди прячутся по домам, значит, на улице становится просторнее. А простор — это свобода. А свобода — это приключения.

Она спрыгнула с подоконника, гордо тряхнула хвостом (он у неё был как флаг: рыжий, пушистый и немного дерзкий) и направилась к двери. Хозяйка, уже одетая в тёплый свитер и с зонтом в руке, посмотрела на Бусю с подозрением:

— Ты куда? Там же ливень!

Буся посмотрела в ответ взглядом, в котором читалось: «Я — кошка. Ливень — это просто вода с бонусом в виде мокрых листьев. Я справлюсь».

Хозяйка сдалась.

— Ладно, только не уходи далеко. И не лезь в лужи.

Буся кивнула. То есть не кивнула, конечно, а сделала вид, что кивнула — это у кошек называется «принять к сведению и сделать наоборот».

На улице её встретил ветер. Он ударил в грудь, попытался сорвать с неё достоинство (то есть шерсть) и прокричал что-то на своём ветровом языке. Буся прищурилась.

«Так, — подумала она. — Это вызов».

Первым делом она отправилась на набережную. Там, среди мокрых скамеек и редких прохожих в капюшонах, Буся чувствовала себя почти героиней драмы. Она шла, высоко подняв голову, и каждый порыв ветра воспринимала как попытку судьбы её сбить. Но Буся не из тех, кого сбивают. Её можно намочить, можно продуть насквозь, но сбить — никогда.

По дороге она встретила местного пса Барсика — огромного, добродушного и вечно голодного. Он сидел под козырьком магазина и выглядел так, будто жизнь его обидела.

— Эй, Барсик, — сказала Буся, — ты чего тут мокнешь?

— Да вот, — вздохнул Барсик, — думал, кто-нибудь пирожок вынесет. А тут только дождь.

— Пирожки — это временно, — мудро заметила Буся. — А приключения — навсегда. Пошли со мной. Будем спасать Евпаторию от уныния.

Барсик посмотрел на неё с сомнением, но всё же пошёл. В конце концов, сидеть под козырьком и ждать пирожка — это одно, а спасать город с рыжей кошкой — совсем другое.

Они шли вдоль набережной, и ветер пытался их запугать. Он свистел в ушах, швырял в них капли и даже пытался унести Бусин хвост (видимо, как трофей). Но Буся держалась. Она знала: если сейчас сдаться, то завтра все будут говорить, что «кошки боятся дождя». А это была бы ложь. Кошки не боятся дождя. Они его… терпят. С достоинством.

Вдруг Буся заметила что-то странное. У волнореза, где вода билась о камни, лежала коробка. Мокрая, потрёпанная, но явно не случайная. Буся подошла ближе, понюхала — и поняла: внутри что-то живое.

Она заглянула внутрь — и увидела крошечного мокрого котёнка. Он дрожал, прижимал уши и смотрел на мир так, будто тот его обманул.

— Ну вот, — пробормотала Буся. — Ещё один герой, которому нужна помощь.

Она посмотрела на Барсика.

— Держи оборону. Я сейчас.

И, собрав всю свою кошачью храбрость, Буся запрыгнула в коробку, прижалась к котёнку и замурлыкала. Громко. Так громко, что даже ветер на секунду затих, будто прислушался.

Котёнок сначала напрягся, потом расслабился, потом прижался к Бусе, и они оба стали похожи на маленький рыжий комок, который не сдаётся ни ветру, ни дождю.

Через несколько минут к ним подошла девушка с зонтом — та самая, что работала в кафе неподалёку. Она улыбнулась, увидев эту картину.

— Ох, Буся, опять ты кого-то спасаешь, — сказала она. — Ну ладно, забираю вас обоих. Сейчас горячий чай не обещаю, но тёплое полотенце — точно.

В кафе Бусю, Барсика и котёнка завернули в мягкие полотенца. Котёнок тут же уснул, прижавшись к Бусе. Барсик получил целую миску супа (он утверждал, что это «за моральный ущерб»), а Буся — кусочек рыбы. И, честно говоря, она была довольна.

Да, день выдался ветреным. Да, дождь не собирался сдаваться. Но зато теперь в Евпатории стало на одного спасённого котёнка больше. А это, по мнению Буси, стоило любого ветра.

Когда вечер опустился на город, а дождь наконец стих, Буся сидела у окна, смотрела на мокрый город и думала: «Пусть холодный фронт закрывает октябрь дождём. Но мы-то знаем: даже в самый серый день можно найти кого-то, кому нужна твоя рыжая храбрость».

И с этими мыслями она свернулась клубочком, закрыла глаза и уснула — с чувством выполненного кошачьего долга.

И вот 31 октября прошёл....

Продолжение следует?