Буревестник

Глава 1

ВСТУПЛЕНИЕ

Настя работала бухгалтером в одном не очень примечательном кабинете одной насквозь непримечательной компании в городе А. Компания занималась продажей компьютеров и оргтехники по всему городу, поэтому у Насти на столе всегда лежал ворох бумаг, скрепленных степлером, а иногда и разбросанных как попало. Вроде бы и 21 век на дворе, цифровизация всех сфер жизни шла полным ходом, но начальник был ретроградом по своей натуре и требовал все бумаги хранить и в виде физических копий, что раздражало Настю неимоверно. Свою работу она никогда не любила, но, к сожалению, другой вакансии девушка в свое время найти не смогла, а может и не пыталась. Платили хорошо, но иногда можно было застать Настю в очень дурном настроении, комкающей в кулаке какой-нибудь годовой отчет, который никак комкать вроде бы и не следовало.

Она встала из-за стола, подошла к стене, на которую она две недели назад повесила новенькое зеркало.

Зеркало Настя купила на уличном рынке, когда проходила мимо: одна старушка мечтала поскорее его продать, требовав всего 15 долларов. В тот день улица превратилась в блошиный рынок: люди (в основном старики) вываливали свои пожитки на тротуар, надеясь заинтересовать прохожих. Старые монеты, вилки, самовары, вязаные носки – скарб был незатейливым, а оттого никому не нужным. Сделав лицо каменным, а движения – целенаправленными, Настя шагала вдоль рядов, направляясь в сторону проспекта, стараясь не опоздать к 8 утра на планерку. Вдруг она почувствовала, как кто-то схватил ее за рукав куртки и потянул к себе. Она повернулась и с изумлением увидела маленькую старушку, держащую рукав ее куртки мертвой хваткой («И откуда столько силы в таком дряхлом тельце?», - подумалось Насте). Старушка проскрипела тонким голосом:

- Деточка, купи зеркальце, всего 15 долларов прошу! Купи!

Во второй руке она держала старое зеркало: оно было овальным, размером с большой арбуз, чистое, с деревянной оправой («Орех», - подумалось Насте). Оправа была потрескавшаяся местами, но даже так выглядела вполне себе сносно. Коричневый цвет и деревянная текстура оправы заставляли выглядеть зеркало гораздо дороже, чем просила за него старушка, и Настя, скинув цену до 14 долларов (торговалась по привычке), стала счастливой обладательницей предмета, который ей, по сути, не был нужен.

Зеркало висело на стене, отражая окно и часть компьютерного стола. В кабинете, стены которого были выкрашены в серый цвет, а окно выходило в кирпичную стену соседнего дома, зеркало казалось чужеродным элементом; в то же время Настя была рада такому приобретению, потому что оно оживляло пространство и одомашнивало обстановку насколько это было возможно. Она посмотрела на свое отражение: девушка лет 35, с волосами цвет спелой пшеницы, выразительным лицом; в целом Настя была приятной наружности. Весь вид портили черные круги под глазами (Настя не высыпалась по ночам, зачитываясь дешевыми любовными романами, коих хранила в доме неимоверное количество) и свитер коричневого цвета с высоким горлом, скрывающим тонкую шею, которой она годами ранее гордилась. Настя предпочитала одеваться просто и удобно, отдавая предпочтение джинсам и свитеру, нежели рабочему костюму. Дресс-код в ее организации отсутствовал, и она, радуясь такому факту, вскоре перестала обращать внимание на свой внешний вид. Чиста, опрятна, а какая одежда и есть ли макияж – никому и не важно.

В дверь деликатно постучали. Настя, повернув голову в сторону звука, сказала «Войдите», и из приоткрывшейся двери показалось лицо Генки, айтишника, чей офис находился этажом ниже. Лицо это было облагорожено горящими глазами и улыбкой во весь рот:

- Анастасия Ивановна, знаю, что ты, как всегда, после работы идешь забирать ребенка из школы, но не предложить не могу: может останешься на полчасика? Пятница ведь. Вон уже и пиво привезли, у Марии Николаевны из отдела по работе с клиентами праздник – племянница родилась, и, представляешь, весит 3,800! Может посидим, отметим?

Некоторое время назад, примерно с полгода, начальник увидел по телевизору репортаж из далекой заморской страны – о тамошней жизни, обычаях, культуре и традициях. Репортер, энергичный мужчина лет тридцати, рассказывал и о рабочем этикете, упомянув, что в этой стране стало доброй традицией каждую пятницу угощать коллектив пивом – дескать, таким образом улучшается рабочее настроение, и частота возникновения споров и разногласий среди работников снижается, а то и вовсе сходит на нет.

Начальник хоть и был консерватором, но к подобной идее отнесся со всей положенной хорошему начальнику серьезностью: именно с тех пор каждую пятницу на кухне ожидали конца рабочего дня два ящика пива. Народ оценил эту, без сомнения, революционную идею, и принял ее со всем почитанием. Каждому доставалось по паре бутылок, люди обсуждали вопросы личного и не очень характера, и, на самом деле, сближались.

О том, что Настя каждый вечер после работы (а рабочий день заканчивался в 16:30) идет забирать Лизу из школы, знал весь коллектив, и в конце концов коллеги перестали звать ее на еженедельные посиделки. Лишь айтишник Генка стучался в дверь каждую пятницу за час до окнца рабочего дня с одним и тем же предложением – посидеть да поболтать, но Настя всегда магко отказывалась. Она подозревала, что Гена в нее тайком влюблен, но никаких поползновений в ее сторону от него, кроме пятничного стука в дверь, не возникало, и девушка со временем отмела эту идею как неправдоподобную.

- Прости, Ген, ты ведь знаешь, что мне нужно в школу за Лизкой, и задерживаться никак нельзя.

Генка состроил грустную физиономию:

- Что ж поделать, надо значит надо. Может быть в другой раз?

Он задавал этот вопрос каждую пятницу.

Настя улыбнулась:

- Да, давай в другой. Извини, но времени совсем нет, правда.

Мужчина постоял в дверном проеме еще несколько секунд, словно ожидая, что Настя изменит свое мнение, переступил с ноги на ногу, но девушка, не прекращая улыбаться, слегка приподняла бровь, и Гена, вздохнув, кивнул и ушел, тихонько затворив за собой дверь. Настя вздохнула с облегчением и уселась в кресло, откинулась на спинку и прикрыла глаза. Ноги устали, поясница предательски побаливала, голова была пуста, и думать не хотелось. До конца рабочего дня оставался час.

Небо заволокло тучами, пустился мелкий противный дождь, люди, спешащие по своим делам на проспекте, открывали зонтики, кутаясь в плащи, поднимали воротники, и горбились, словно защищаясь от непогоды. Зонты были преимущественно черные, под стать пейзажу вокруг, и Настин серый зонтик казался чуточку веселее. Она перешла дорогу, свернула в переулок, и наступила одной ногой в свежую лужу, промочив кросовок. «Черт побери!», - выругалась Настя, посмотрела на серое небо. Дождь не думал заканчиваться, небо решило пролить все свои слезы, накопившиеся за неделю, и эта серость давила на голову, заставляя шагать быстрее, ища место, куда можно было спрятаться.

Школа находилась всего в двух кварталах от места работы Насти, и ей хватало десяти минут, чтобы добраться туда. Наконец, добравшись, девушка с удивлением обнаружила, что черная железная калитка, которая обычно была открыта для посещения, сегодня оказалась запертой. Черный забор и калитку установили два года назад, но Настя не могла припомнить дня, когда калитка была заперта. Она подошла ближе, посмотрела на домофон, прикрепленный к забору рядом с проходом внутрь, нажала кнопку и стала ждать ответа. Через несколько секунд послышался безжизненный голос: «Да?»

- Это мама Лизы, я пришла за ребенком.

Калитка звякнула, сработал механизм, и Настя попробовала толкнуть калитку, та мягко поддалась напору, и девушка прошла внутрь. На крыльцо школы вышла классный руководитель Лизы, Елена Петровна, женщина 64 лет, но выглядящая гораздо моложе. Она держала за руку Лизу, одетую и светящуюся от радости, и Настя, двумя шагами преодолев ступеньки, обняла дочь.

- Мама, мама! Пойдем скорей домой!

Лиза пританцовывала, подпрыгивая на одной ноге, строила гримасы, отчего Елена Петровна засмеялась, и, поздоровавшись с Настей, сказала:

- Чудо, а не ребенок. Такая умница! По математике получила пятерку! Но вы не представляете, что она нарисовала на уроке рисования! Лиза, покажи маме свой рисунок.

Девочка словно ждала просьбы, и, сосредоточившись, открыла рюкзак, который все это время стоял на крыльце, и аккуратно достала оттуда сложенный вдвое лист. Протянула Насте. Девушка взяла рисунок, развернула, и невольно ахнула: на нем был изображен корабль. Она всмотрелась получше, и не смогла скрыть своего удивления, от чего Елена Петровна засмеялась и сказала:

- У Лизы определенно талант! Такой талант нужно развивать. Пусть не хватает многих деталей, пусть штрихи созданы неумелой десткой ручкой, и цвета иногда не совпадают, но талант прослеживается, и я настойчиво рекомендовала бы вам записать Лизу в школу искусств.

Лиза заулыбалась пуще прежнего, схватила маму за руку и задергала ее с небольшим усилием, в котором Настя сразу распознала немую просьбу побыстрей идти домой. Наспех попрощавшись с учителем, девушка осторожно положила рисунок в свою сумку, и, взяв Лизу за руку, спустилась с крыльца. Дождь, к ее удивлению, прекратился, и Лиза бодро зашагала розовыми сапожками по мокрому асфальту, то обгоняя маму, то отставая от нее на пару шагов. Они вышли из калитки и поспешили домой, пока дождь не пустился вновь. Настины кроссовки промокли насквозь.

Они пришли домой. Открыв дверь своей двухкомнатной квартиры, Настя сперва пустила туда дочь, потом зашла сама и опустилась на стул около двери. Мысли копошились в голове, сплошь непонятные, неуловимые, и оттого странные, тяжелые. Настя раздела Лизу, отвела ее в душ, после покормила ее любимой яичницей с двумя сосисками, и они уселись смотреть мультфильм. Лиза выпросила включить детский канал и жадно уставилась на экран – это был ее любимый многосерийный мультик о группе щенят, спасающих мир. Каждую серию они отражали атаки злобных пришельцев, боролись с пожарами, помогали в поимке преступников – словом, супергерои о четырех лапах. Время пролетело незаметно, и ближе к девяти часам вечера Настя, до этого дремавшая в кресле, мельком взглянув на настенные часы, добавила металла в голос и произнесла:

- Лиза, уже девять часов, бегом чистить зубы и спать.

Девочка мигом определила интонацию голоса мамы и поняла, что спорить было бы бесполезно. Встала, выключила телевизор, пошла в ванную и закрыла за собой дверь. Настя услышала шум воды и звук электрической зубной щетки, подумала «Дочь самостоятельная уже». К гигиене Настя относилась очень строго, и такое же отношение прививала дочери. Через несколько минут девушка услышала «Спокойной ночи, мама!», и, посидев в кресле некоторое время, встала, погасила свет, вышла на кухню и открыла балконную дверь. Ночной прохладный ветер окутал Настю, пронизывая ее насквозь, сдувая волосы с плеч, но девушка не торопилась закрывать балкон, наслаждаясь свежим воздухом. Когда она почувствовала что начинает замерзать, с сожалением прикрыла дверь и пошла в коридор за сумкой, оставленной на стуле. Осторожно вытащила рисунок, вернулась на кухню, развернула его и положила на стол. Подошла к шкафчику, достала нераспечатанную бутылку келимаса, подаренную ей на прошлый день рождения, взяла рюмку из сервиза, стоявшего рядом, налила туда коньяка и махнула залпом. Спирт ожег пищевод, изо рта вырвалось невольное «Ох», и Настя села за стол, рассматривая рисунок дочери. Она была в полном недоумении и понимала, что это загадка, на которую она никогда не сможет получить ответа. На рисунке был изображен корабль, вид сбоку, в мельчайших деталях, и пусть линии были неровные, местами плохо соблюден масштаб, но одно бросилось в глаза, и навсегда осталось в памяти Насти. На боку корабля было написано:

«БУРЕВЕСТНИК».

Настя потянулась за бутылкой и рюмкой, налила еще, выпила, в этот раз не почувствовав отвращения к алкоголю. Она была одета в те же самые вещи: коричневый свитер с горлом и джинсы; желания раздеваться не было. Ничего не было, лишь осознание того, что ответа она не найдет, присутствовало в голове, раздуваясь до огромных размеров, поглощая остатки мыслей, стягивая голову тугим обручем.

«БУРЕВЕСТНИК».

Муж Насти, Андрей, был моряком. 8 месяцев в году он находился в дальнем плавании, и хоть семья его не видела большую часть времени, жизнь скрашивал тот факт, что зарплата мужа позволяла жить, ни в чем себе существенно не отказывая. Андрей работал механиком, обслуживая корабельные двигатели, работа была важной, ответственной, и оттого толкового механика найти в городе было трудно. Андрей отплыл из порта полгода назад. Все эти полгода он поддерживал связь с семьей, звоня каждую субботу и рассказывая различные интересные события, произошедшие за неделю. Лиза часто выхватывала у мамы телефонную трубку и взахлеб рассказывала об успехах в школе, а по окончании разговора частенько грустила, прося папу возвращаться поскорее, отчего у Насти порой начинали слезиться глаза. Она торопливо вытирала их платком, чтобы дочь не увидела. Она скучала. Они скучали.

Корабль Андрея, на котором он ходил в плавания, носил нетривиальное имя «Мужественный». Последние 6 лет «Мужественный» частично заменял ему родной дом, но полгода назад за неделю до отплытия произошло непредвиденное: начальник дирекции порта сообщил, что у «Мужественного» обнаружили неполадки с обшивкой, и он выйти в открытое море не может. Запрещено. До отплытия оставалась неделя, суматоха в порту поднялась нешуточная, начальнику порта пришлось подписать сотни бумаг, провести десятки разговоров по телефону, подкупить некоторых людей, и произошло невозможное: корабль заменили. За три дня до отплытия Андрей узнал, что они выйдут в море не на «Мужественном», а на другом корабле, гордо носящем имя «Буревестник».

Настя рассматривала рисунок. Девушка не могла понять, почему Лиза написала на корабле не предыдущее имя, а «Буревестник». Девочка не могла знать, что корабль заменили. Ни отец, ни Настя никогда не упоминали имя нового корабля, не говорили о замене, да и сказать Лизе о «Буревестнике» никто не мог. Она каким-то непостижимым образом знала, и от осознания этого Насте стало не по себе. Она налила третью рюмку келимаса, но так и оставила ее на столе рядом с рисунком корабля.

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Казалось, что время пролетало незаметно. Одинаковые дни сменялись с поразительной точностью швейцарских часов, неумлоимо гнали друг друга вперед. Воскресенье подталкивало в спину понедельник, пятница, в свою очередь, никуда не торопилась, задерживая наступление субботы на как можно более долгий срок. Она тянулась, как мед из банки, которую хозяйка поставила в кухонный шкафчик и вспомнила о ней лишь спустя пару лет. Пятница переваливалась с боку на бок, за окном шумел сильный ветер, Настя считала секунды, сидя за рабочим столом с погашенным монитором. Слева от клавиатуры примостилась книга под незатейливым названием «Мигель и Росарио, часть 2», Настин любимый роман мексиканского писателя Хосе Антонио. Читать не хотелось. Рабочие вопросы были решены еще до наступления 10 часов утра, и девушка слабо представляла как ей скоротать время.

Раздался звонок. Настя бросила взгляд на экран смартфона - звонила Оля, мама одной из одноклассниц Лизы.

Они встретились на родительском собрании, и, незаметно для них самих, подружились. Хотя дружбой это было сложно назвать – они виделись с Ольгой раз в месяц в кафе и болтали о разном. Настя в основном слушала, позволяя Ольге поделиться чем-нибудь новеньким, произошедшем у той в семье, да и узнать последние новости да слухи. Оля трещала без умолку, казалось, что слушатели ей вовсе не нужны: она самозабвенно прыгала с одной темы на другую, отчаянно жестикулировала, и приподносила сказанное с такой энергией, окутанной эмоциями, что иногда Настя замечала, что слушала подругу с приоткрытым ртом, который позже стыдливо закрывала, но продолжала слушать. Олю нельзя было назвать красавицей – наоборот, маленького роста, немного полная, с добродушной улыбкой и громоподобным смехом. Она была замужем, и их дом считался полной чашей: Оля любила своего мужа, а он любил Олю. Настя немного завидовала такой идиллии, совсем чуточку.

Настя подняла трубку.

- Привет, Оль.

- Ой Насть привет как дела что там новенького на работе совсем забегалась наверное слушай тут моя с твоей Лизкой решили заночевать вместе у нас дома пусть остается на ночь я ее накормлю посмотрят мультики да поиграют во что-нибудь все ж какое никакое развлечение ну а что ей дома самой сидеть я их обеих из школы сегодня заберу а завтра придешь за Лизкой да и все ну что ты не против.

Девушке понадобилась секунда для того, чтобы понять ту тарабарщину, донесшуюся из динамика смартфона. Оля говорила быстро, без пауз и остановок, отчего ее речь звучала неестественно, но в то же время была наполнена гаммой эмоций, которые, как Насте казалось, были прямиком заимствованы из китайского языка. Очень похоже.

- А Лиза не против?

- Ой ну конечно Лизка прыгает до потолка от радости ну раз ты не против тогда завтра позвоню утром все пока.

Настя положила трубку, тут же перезвонила дочери с напутствиями вести себя хорошо, и, откинувшись на спинку кресла, задумалась. Это был первый день за очень долгое время, когда ей не нужно было никуда торопиться после работы. Ее размышления прервал стук в дверь, и девушка, закатив глаза, произнесла «Войдите», ожидая неизменное лицо айтишника Генки в дверном проеме. Тот, улыбающийся пуще прежнего, с нескрываемым удовольствием сообщил:

- Сегодня день рождения у начальника, он дал мне тысячу долларов, сказал чтобы мы всем коллективом сходили в бар неподалеку и отметили праздник. Сам он, сославшись на занятость, прийти не сможет, и посоветовал ни в чем себе не отказывать.

Генка заговорщицки подмигнул. Настя, спохватившись что совсем забыла о дне рождения, поначалу хотела по привычке отказаться, но потом вспомнила, что вечером ей делать совершенно нечего, и нехотя согласилась. Бар – не самое приятное времяпрепровождение, но других вариантов убить вечер ей не приходило в голову. Генка, услышав, что она согласна, прокричал победное «Ура», и, сообщив, что сбор в 4:30 в холле компании, унесся прочь, забыв закрыть за собой дверь. Раньше никогда не забывал.

Настя, вздохнув, встала из-за стола и прикрыла дверь. Потом подошла к зеркалу, посмотрела на свое отражение. Черноты под глазами стало заметно меньше, но не исчезла совсем. Девушка перевязала волосы резинкой, сделав короткий хвостик, и приподнялась на цыпочках, чтобы увидеть в отражении свой свитер, который она сменила на другой, серый, с изображением черной бабочки на груди. Свитер открывал шею, немного обнажал плечо, но в то же время был теплым. Бабочка, вышитая на груди, раскинула свои крылья, которые были обрамлены стразами – небольшими камешками, похожими на бриллианты. Хоть некоторые стразы были давно утеряны, изображение от этого не портилось, и стразы при малейшей игре света переливались разными красками, оживляя вид и привлекая внимание. «Вполне достойный внешний вид для походов в бар», - подумалось Насте, и она, усевшись обратно за стол, погрузилась в книгу.

Бар, находившийся на другой стороне улицы, носил название «Безмятежность». На улице было светло, оттого вывеска не горела, делая фасад бара безликим и невыразительным: серая стена с дверью и двумя небольшими окнами, закрытыми металлическими решетками – защитой от пьяных посетителей. Решетки стояли как и снаружи окон, так и внутри. Они приоткрыли дверь и зашли внутрь: Настя с Генкой, и Мишка, системный аналитик, с пятью девушками из отдела торговли (все, кто смог пойти). Мишка постоянно отпускал сальные шуточки, благодаря которым девушки громко смеялись и поглядывали на него с заметным интересом.

Внутри бар окутывал полумрак. Половина круглых столов в помещении была занята, другие же пустовали с задвинутыми в них стульями. В правом дальнем углу Настя приметила скучающий бильярдный стол, и не было заметно, чтобы кто-нибудь из посетителей проявлял к нему интерес. В нос ударил слабый запах сигаретного дыма и жареного мяса, немного неприятный, но девушка быстро привыкла к нему, и они направились к барной стойке. Хотя в зале было шумновато, Настя четко слышала громкие звуки их шагов, отчего казалось, что люди стали обращать внимание на новых посетителей. От этих мыслей девушка сьежилась и зашагала быстрее. Она не любила внимание, всегда втягивая шею и стараясь сделаться незаметнее. Как и в этот раз.

Они расположились за стойкой, бармен, лысый мужчина с золотой серьгой в ухе («Как у пирата», – подумала Настя), спросил что уважаемые посетитили будут пить, и получив ответ от Генки, принялся готовить различные коктейли. Настя закатила рукава свитера по локти и положила руки на барную стойку: кожа мгновенно прилипла к давно не мытому деревянному покрытию. Настя с нескрываемым раздражением убрала руки, окликнула бармена и попросила протереть стойку еще раз. Тот, ничуть не удивившись подобной просьбе, протер столешницу влажным полотенцем, от чего та стала мокрой и еще более мерзкой. Настя опустила руки на колени и принялась слушать о чем разговаривают ее коллеги.

Она сидела с краю и слушала очередную историю Мишки о том, как он ходил с приятелями на рыбалку, и как его одежду унесло течением реки, и как он голый бегал по берегу, стараясь вытащить из течения свои трусы. Девчата из отдела торговли смелись с раскрасневшимися от алкоголя и душного помещения лицами, жадно поглядывая на Мишку. Настя заметила, что в каждой истории он рассказывал о себе, обязательно делая упор на том, что он был обнажен. Не без определенной цели, конечно.

Народу в зале прибавлялось, на улице стемнело, в помещении стоял запах пьянки. Звучала ругань, где-то громко смеялась женщина, слышался спор на повышенных тонах, разбавляемый ударами киев о бильярдные шары. В воздухе витала привычная многим атмосфера веселья, но Насте было скучно. Коктейли, которые заботливо готовил бармен, были не вкусными, но делали то, для чего были предназначены: разум Насти поплыл. Настроение упало еще ниже, шутки Мишки не забавляли ее, Генка же, в основном молчавший, принялся расспрашивать ее о семье, о муже, и задавать множество других вопросов, на которые Настя отвечала с неохотой, не особо задумываясь о смысле. Грязная барная стойка была липкой опять, и Настя подумала, что это липнет пот, от чего почувствовала омерзение. Очередной раз отхлебнув безвкусного коктейля, девушка решила выйти на улицу подышать свежим воздухом, но вдруг почувствовала что ее начало мутить. Покачнувшись, она схватилось за высокий барный стул, Генка спросил все ли нормально, и получив положительный ответ, замолчал, внимательно наблюдая за Настей. Она нетвердой походкой поторопилась в туалет, закрывая рот ладонью, а Генка с непонятным выражением лица продолжал смотреть ей вслед, ухмыляясь.

Толкнув первую попавшуюся дверь, она зашла на кухню. Повара не обратили на нее внимание, в нос ударил запах жареной картошки, и Настин желудок взбунтовался. Она выскочила из кухни, больно ударившись плечом о дверной косяк, не обратила внимания на боль, толкнула следующую дверь и попала в туалет. Тусклый синий свет позволял видеть очертания предметов , и Настя, не разобравшись в том, был туалет мужским или женским, открыла кабинку, встала коленями на грязный скользский пол, наклонилась над унитазом и засунула два пальца в рот. «Хорошо что волосы завязаны в хвост», - промелькнула мысль и сразу же утонула во взрывах головной боли и спазмах живота. Настю тошнило. Когда спазмы прекратились, она, оперевшись об унитаз двумя руками, с трудом встала, и, пошатываясь, подошла к раковине. В туалете никого не было, она, нагнувшись, открыла кран. Вода потекла тоненькой струйкой, холодная, ноги дрожали, Настя принялась умываться, и не сразу услышала шаги: в туалет кто-то зашел. «Вот ты где!», - услышала девушка знакомый голос Генки, и постаралась повернуться, но неожиданно его левая рука схватила девушку за шею и прижала к раковине; правой рукой Генка принялся судорожно стаскивать джинсы с Насти, торопясь, словно боялся, что кто-то увидит. Настя от ужаса замерла и не могла произнести ни слова – она никогда не могла представить, что Генка, айтишник из их компании, может быть способен на такое. Ей было плохо, голова кружилась, и сил сопротивляться не было. Не было сил произнести пары слов, и она, укусив свое запястье, закрыла глаза. Генка справился с джинсами, стянул их вниз вместе с бельем, и овладел Настей.

Все продолжалось около 15 секунд, но Насте они показались вечностью. Сзади пыхтел Генка, слышались шаги и голоса других людей, сверкали вспышки фотокамер. Настя, вцепившись зубами в тонкую кожу своей руки, тихо ждала окончания этого зверства, сгорая от стыда. Генка задергался, отступил назад, сверкнула вспышка, и он, засмеявшись, ушел. Девушка осталась одна, кое-как справилась с джинсами, застегнув пуговицу на талии, подошла к стене, оперлась и сползла по ней, сев на пол. Глаза были сухие, в голове воцарилась пустота, взгляд был направлен в одну точку – Настя никогда не могла подумать, что с ней может случиться подобное. Собрав остатки сил, она тенью вышла из туалета, и, не останавливаясь, вышла из бара на улицу. Было темно и холодно, она бросила взгляд на вывеску, которая горела красным неоновым светом. Некоторые буквы перегорели, и теперь на вывеске можно было прочитать надпись «МЯТЕЖНО». Настя бросила последний взгляд на бар, развернулась, и направилась домой, увеличивая темп, и вскоре побежала, прижимая руки к груди. Джинсы были влажные, но она не придавала этому внимания. Впереди показался ее дом, она заскочила в подьезд, поднялась на свой этаж, с трудом попала ключом в замочную скважину, вбежала внутрь, и, споткнувшись о стул, стоявший в коридоре, упала на пол, тяжело дыша. Она лежала без движения несколько минут, потом, вспомнив, что входная дверь осталась открытой, встала, закрыла ее на замок, прошла в ванную. Не зажигая свет, стянула с себя одежду, бросила ее на пол, включила самую горячую воду и встала под струи, обжигающие тело, смывающие все то черное, злое, что с ней произошло. Комната наполнилась паром, Настя почувствовала боль в правом запястье. Подняла руку к глазам и увидела кровоточащие следы ее зубов на гладкой коже. Глаза наполнились слезами, и она, сев на пол душа, обняла руками колени и заплакала.

На полу валялась разбросанная одежда. Ее любимый свитер, на котором была изображена черная бабочка, потерял последние стразы. Теперь Настя его ненавидела.

СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Она открыла глаза. Белый потолок, невзрачная коричневая люстра, купленная за бесценок на барахолке, отбрасывающая тень от света из окна. Было утро. Настя лежала на кровати, спина ныла, запястье побаливало, но девушка не хотела даже пошевелиться чтобы изменить положение. Она чувствовала себя манекеном, не живым, но и не мертвым - существующим от рассвета и до заката человеком, который испытывал отвращение ко всему окружающему, и ни к чему конкретному. Было плохо. Голова казалась колоколом, кровь пульсировала в висках, Настя вздохнула и прикрыла глаза. В памяти пронеслись вчерашние моменты, как-будто запечатлённые на дешевую фотокамеру. Бар, выпивка, тошнотворно, Гена. Сука, Гена.. Особыми воспоминаниями остались вспышки от камер телефонов, но Настя сразу постаралась вышвырнуть эти мысли из головы и приподнялась с кровати. Наспех приняла душ, пожарила яиц на сковороде, уселась за стол, поковыряла вилкой еду - отставила тарелку подальше, есть не хотелось. Девушка подумала о Лизе, которая находилась в гостях у Ольги, и решила дождаться звонка. Сегодня была суббота, каждую субботу она с дочерью ходила на пляж, если выдавался день, вполне сносный для прогулок. Лиза любила строить песочные замки, сидя на берегу, песок был вулканический, чёрный, и построенные здания выглядели грустно, словно давно заброшенные жильцами. Настя знала, что дочь не хотела бы пропускать день без пляжа, и, потянувшись за смартфоном, набрала Ольгин номер:

-Оль, привет, как там девчата? Хорошо? Ты их покормила, да? Отлично! Я забегу в 10 за Лизой, хорошо? До встречи.

Она положила трубку. У Ольги, судя по манере общения, было отличное настроение, значит все прошло нормально, главное, чтобы Лиза была довольна. Девушка не успела отложить телефон в сторону, как раздался звонок. Она придвинула телефон - звонила Оля. Свайп вправо, громкая связь - послышался веселый Олькин голос:

-Забыла спросить Настя как прошёл вчерашний корпоратив?

Оля смеялась, но Настя не придала этому значения. Она не рассказывала подруге о корпоративе, значит кто-то рассказал, но кто?

-Нормально, Оль. Посидели, выпили, как обычно, ты же знаешь какие скучные эти праздники.

-Да-да знаю ну ладно до встречи Генке привет передавай!

Настя смогла произнести лишь «да» и ее как-будто поразило током. Откуда? Как? Почему Оля так сказала? Что за ерунда? Она отмела мысли и, встав из-за стола, отправилась в комнату собираться. Надела джинсы, которые купила на распродаже две недели назад (они были немного великоваты), повернулась задом к зеркалу - терпимо - и натянула поверх футболки зелёный свитер. Рукава немного прикрывали локти, свитер кололся - Настя знала, что через несколько минут она привыкнет к нему и не будет замечать неудобств. Покрутившись перед двухметровым зеркалом, прикрученным к стене, и удовлетворившись своим внешним видом, который она соблюдала последний год, Настя подняла смартфон с тумбочки и посмотрела прогноз погоды - облачно, ветер, но дожди не намечались. «Отлично», - подумала она, и, хлопнув входной дверью, отправилась за дочерью.

Ольгин дом находился в 15 минутах на автобусе. Настя поймала первый попавшийся, порадовалась отоплению внутри салона, и, откинувшись на сидении, закрыла глаза. Вновь в голове проносились образы из вчерашнего дня - но они уже были блеклыми, расплывчатыми - словно ее мозг старался забыть о них, стирая из памяти, словно карандаш - ластиком. Одежду, ту, в которой она находилась в злополучную пятницу, девушка положила в мешок для мусора, и это послужило точкой для вчерашних воспоминаний. Не было злости, лишь полная отрешённость, которая иногда так нужна, чтобы забыть, забыть, и не вспоминать больше.

Она приехала к Ольге в начале одиннадцати. Та ее встретила во дворе своего дома в окружении двух веселящихся девчат - дочка подруги бегала за Лизкой, держа в руках белую крысу, а Лиза верещала и старалась убежать. Крыса почему-то шипела (Настя никогда не слышала как шипят крысы), отчего дети заливались смехом.

-Ну что я слышала что вечер прошёл хорошо не так ли?

Олька заулыбалась, заговорщицки подмигнула и не больно ткнула локтем в бок Насте. Девушка не успела увернуться, однако сделала вид, что не поняла вопроса:

-Вечер как вечер, ничего особенного, выпили немного, пообщались. Если честно - мне не очень понравилось.

-Ну-ну не очень.

Оля засмеялась, с намеком поглядывая на Настю, но та сделала вид, что не понимает. Наконец подруга выпалила:

-Мне рассказали что ты там познакомилась с одним приличным парнем, расскажешь кто такой и чем занимается?

-Оль, это все неправда. На корпоративе присутствовали только сотрудники компании, которых я давно знаю, и никакого парня я там не встретила. Веришь всяким слухам, как всегда!

Настя начинала злиться, и Ольга, заметив это, сбавила обороты:

-Ладно подруга я ведь просто спросила нет так нет значит ошибся кто-то.

Девочки перестали бегать, и Лиза, подбежав к маме, обхватила ее талию двумя руками и повисла на матери:

-Мааааам, а мы пойдём сегодня на пляж?

-Конечно, Лиз, сейчас и пойдём как раз.

Сухо попрощавшись с Ольгой, они вышли в переулок и заметили, что из-за туч стало пробиваться солнце. Лучи отражались от мокрого асфальта, домов, деревьев, словно окрашивая окружающий мир немного ярче - настроение хоть чуточку, но улучшилось. Лизка тащила школьный портфель, тяжёлый, Настя подхватила его и закинула себе на спину. Поймав автобус, они уселись на свободные сидения. Автобус тронулся, Лиза притихла и взглядом провожала серые дома и серых людей, и в этот момент Насте пришла на ум идея, она обратилась к дочери:

-Лиз, а помнишь ты нарисовала рисунок кораблика, который очень понравился твоей учительнице? Ты написала на нем «Буревестник». А почему ты выбрала для корабля такое имя?

Лиза, не отворачиваясь от окна, тихо произнесла:

-Я смотрела передачу по телевизору, там рассказывали об этом корабле. Папа на нем уплыл?

-Да, солнышко, на нем.

И они замолчали. Сейчас Лиза не казалась ребенком – напротив, выглядела взрослым человеком, чье лицо было опечалено какими-то насущными, известными только ей проблемами, и Настя не могла найти слов, чтобы сказать что-нибудь. Всю дорогу они не проронили ни слова.

Лиза, увидев пляж, заулыбалась и мгновенно превратилась обратно в семилетнего ребенка – запрыгала, побежала вперед, оставляя глубокие следы в песке, добежала до кромки воды, осторожно понаблюдала до какого места добивают небольшие волны, чуть дальше упала на колени (розовые колготки сразу превратились в черные, намокнув и пропитавшись песком) и принялась копать, ловко орудуя маленькой лопаткой. Недалеко от воды находился ряд деревянных лавочек, большинство из которых были пусты, Настя выбрала ту, которая была поближе к ребенку, уселась и достала «Мигель и Росарио. Часть 2» из сумки.

Росарио происходила из богатого рода, который заработал свое многомиллиардное состояние, производя лучшую текилу в Мексике. Девушка никогда ни в чем себе не отказывала, с самого детства имея все, о чем другие люди могли только мечтать. Отец баловал ее, Росарио была единственным ребенком в семье, слуги исполняли ее приказы моментально и неукоснительно. Когда ей исполнилось 16, она впервые влюбилась, увидев молодого сына слуги, Мигеля, который приносил в их усадьбу свежую муку каждое утро. Девушка сходила с ума, Мигель был влюблен в нее без памяти, но вскоре отец узнал об этом, и жутко разозлился. Он давно собирался выдать дочь замуж за сына влиятельного губернатора штата, родители уже обо всем договорились, но тут некстати появился Мигель, к которому Росарио пылала чувствами. Отец придумал план убить Мигеля и его семью, но влюбленные ночью тайно покинули усадьбу и бросились в бега, навстречу своему счастью.

На этом закончилась первая часть книги, и продолжение сейчас находилось в руках у Насти. Она отвлеклась от книги, посмотрела на Лизу – та самозабвенно строила корабль из песка, большой, не меньше метра длиной. Песок был мокрый, лепить палубу из него получалось не особенно сложно – дочь была поглощена процессом и, казалось, ничто отвлечь ее не в состоянии. Настя улыбнулась и перевернула страницу.

Вдруг она почувствовала вибрацию телефона в ее сумочке, он прозвенел несколько раз и затих. Настя, предварительно приткнув закладку на страницу книги, отложила ее в сторону и достала смартфон. Увидела несколько сообщений в мессенджере, они были от начальника. «Странно», - подумала она, начальник никогда не присылал сообщения, всегда ограничивался звонками, не ведя длинных дискуссий. Она еще раз посмотрела на Лизу, с упоением лепящую очередную деталь ее песочного кораблика, и опустила взгляд на экран. Улыбка медленно сползла с ее лица.

Там были четыре фотографии. Туалет, освещаемый синим светом, снимали сзади. Девушка, согнувшаяся на грязной раковине, и мужчина, держащий ее за шею рукой, со спущенными штанами. У Насти перехватило дыхание, сердце забилось как птица в клетке, этой девушкой была Настя. Слезы навернулись на глазах, она вспомнила мерцания вспышек фотокамер.. Это означало, что фотографии появились в интернете, и кто-то прислал их начальнику. Ком в горле мешал дышать, она не могла поверить, что ЭТО дошло до начальства, слезы катились по лицу, телефон завибрировал еще раз, и появилось новое сообщение:

«Анастасия Ивановна, мне горько это сообщать, но я думаю, что в нашем коллективе Вы работать больше не сможете. В понедельник приходите за вещами, контракт будет расторгнут в течение одного дня».

Она осталась сидеть с отрешенным взглядом, слезы капали на колени, ей хотелось кричать, но она не могла. Настя сжимала телефон двумя руками, и почувствовала что экран начал трескаться. Стыд охватил ее тело холодными клещами, она попыталась придумать как удалить фотографии из интернета, но быстро поняла, что теперь сделать это будет невозможно. Пальцы были холодными, колени дрожали, Настя встала, взяла Лизкин портфель и пошла по песку к дочери. Корабль был вылеплен из песка будто настоящий: корма, нос, все было сделано с поразительной точностью – Лиза редко приносила из школы пятерки, но Настя понимала, что из нее вырастит настоящий художник, тяготеющий к исусству во всех его проявлениях. Девушка обняла сияющую дочь, и, с трудом улыбнувшись, почувствовав засохшие соленые следы слез на лице, спросила, не узнав своего голоса:

- Лиз, а как этот корабль называется?

- Это «Буревестник», мам, тебе нравится?

-Очень. Пойдем домой, уже поздно.

Лиза, бросив последний взгляд на свое творение, схватила маму за руку, и они вдвоем поспешили на автобусную остановку, оставляя глубокие следы на мокром песке.

СТЕЧЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ

Их семья никогда не была образцовой. Андрей отсутствовал в городе по 7 или 8 месяцев в году, в течение которых Настя не жила - она существовала. Ей нужен был мужчина, с которым можно было бы поговорить, обсудить насущное, посмеяться, поплакать, вытирая тушь о его рубашку, жарко целовать и давать пощечину, обидившись на что-нибудь, а потом мириться в спальне, забывая обо всем на свете. И после, наутро, светиться от счастья, поджаривая яичницу с беконом, напевая неизвестно откуда взявшуюся веселую мелодию, ощущая легкость в теле и желание танцевать. Так было раньше, они жили, как умели, не стараясь казаться другими, они были настоящие. Натуральные. А потом он ушел работать моряком. Удовольствие сократилось до четырех месяцев в году, и стало каким-то не таким, как раньше, поддельным, странным, и, казалось, что оно уплывало вместе с Андреем, а обратно возвращаться не хотело.

Настя стала завсегдатаем местного магазина для взрослых. В первый раз ей было очень неудобно заходить туда, словно она совершала что-то нехорошее, грязное, о чем обязательно будут судачить люди, сидя на деревянных прогнивших лавочках в темных дворах. Но потом решила относиться к таким вещам философски: ей, молодой женщине, секс был необходим, а об измене она не думала - изменять было неприятно, и привыкать к другому мужчине казалось слишком сложно. Ведь другой человек приносит с собой кучу других привычек, запахов, действий на события, а заново приучаться к этому Настя не хотела.

Почти каждую ночь, убедившись, что дочь спит, Настя раздевалась догола, включала на смартфоне видео для взрослых, доставала какую-нибудь взрослую игрушку и погружалась в удовольствие. Со временем она привыкла именно к такому процессу получения оргазма, но все равно - не хватало мужчины, который мог взять ее за волосы своими сильными руками, целовать ее ушки, быть сильным и в то же время нежным, подавляя ее волю, показывая свое превосходство, подминая ее под себя, доставляя неимоверное наслаждение, разливающееся теплой морской волной в теле. А потом, отдышавшись, она положит голову ему на грудь, а он запустит свои пальцы ей в волосы. В душ? Нет, эта мысль появилась и тут же упорхнула. Потом. Все потом. А сейчас тонешь в этом умиротворении: это тот момент, когда ты мечтаешь чтобы время остановилось, слушая его равномерное дыхание и биение сердца, которое занято только тобой.

В первую же ночь после каждого возвращения Андрея домой они наслаждались друг другом, даря любовь и ласку, растворяясь друг в друге. На этом все заканчивалось - остальные несколько месяцев Настя с мужем жили как чужие люди. Почему так происходило - девушка не понимала, а спрашивать мужа не хотела - боялась получить ответ, с которым не смогла бы смириться. Она все чаще стала злиться в его присутствии, иногда ночью уходила в другую комнату и плакала. Однажды она решила поделиться своими переживаниями с лучшей подругой Олькой, рассказав ей, что Андрей к ней охладел. После того, как она услышала в ответ шутку “Если мужчина охладел - похорони его”, решила больше ни с кем такие вещи не обсуждать. Иногда ей казалось, что все, что держит их вместе - Лиза. А может так оно и было.

В предпоследний день перед отплытием сухогруза они, как обычно, поругались. Началось все из-за какой-то мелочи - Андрей не мог найти необходимые документы и спросил жену не видела ли она их. Настя вспыхнула как спичка, удивившись сама себе - раньше такого не происходило никогда. Они скандалили долго, опытно, браня друг друга самыми последними словами, не понимая, что в соседней комнате сидит Лиза и все это слушает. Но ребенок к этому давно привык - Лиза старалась не обращать на них внимания, рисуя разноцветными карандашами пасущуюся на лугу лошадку. Послышался звон тарелок - Настя схватила со стола первую попавшуюся и с силой швырнула ее на пол, забрызгав осколками ноги. Андрей замолчал, подошел к двери, взял заранее приготовленную спортивную сумку с вещами, посмотрел на Настю через плечо и толкнул дверь. “Вот и проваливай!” - подумала Настя зло, и, почувствовав невообразимую усталость, опустилась на стул и заплакала. В следующие восемь месяцев она его не увидит.

Настя вернулась из воспоминаний, сидя воскресным утром за столом на кухне. Она часто прокручивала в голове тот день, и не понимала почему тогда все произошло именно так. Андрей должен был скоро вернуться, и она чувствовала себя не в своей тарелке от осознания того, что все будет повторяться, как и в прошлый раз. Хотела бы она чтобы муж возвращался? Наверное, нет. Любила ли она его? Нет. В этом было трудно признаваться, но она просто привыкла к нему. Чувства растаяли как легкий дым в небе, от них не осталось ни следа, лишь едва уловимое ощущение того, что они были когда-то.

Покормив наспех Лизу, они, одевшись, поспешили к Насте на работу. Девушка не хотела приходить туда в понедельник, ловя насмешливые и осуждающие взгляды коллег, слушая унизительные перешептывания о своей персоне. В душе у нее зияла дыра, пустота, которую ничем заполнить уже не получалось, и через которую, казалось, свистел сильный уличный ветер. Солнце пробивалось сквозь облака, порывистый ветер пронизывал насквозь, но Лиза уговорила маму сходить сегодня на пляж - Настя видела, как ребенок увлеченно строит фигурки из песка, и втайне завидовала ей. Девушка хотела бы на миг позабыть обо всем и просто отвлечься, но не получалось. Слишком многое выбивало ее из жизненной колеи.

Охранник встретил их в фойе здания, и, увидев Настин пропуск, поинтересовался причиной посещения офиса во внерабочее время. Получив ответ, посочувствовал (крайне фальшиво) и вернулся обратно к своим обязанностям - чтению свежей прессы. Они поднялись на восьмой этаж, Настя отперла дверь своего кабинета, окинула взглядом серые стены, подошла к рабочему столу и поняла, что забирать ей, собственно, и нечего. Под столом стояли мягкие туфли из коричневой кожи - она закинула их в рюкзак; фотографию дочери в рамке под стеклом она положила туда же. Посмотрела в зеркало и не узнала себя, словно постарела на 10 лет. Немного обидевшись на такое положение вещей, она, попросив дочь выйти из кабинета, взяла со стола степлер и с силой швырнула его в зеркало. Оно с противным треском разбилось и мелкими кусочками осыпалось на ковёр, Лиза заскочила в кабинет, но Настя, взяв ее за руку, быстро вышла, закрыв за собой дверь. На выходе из здания она оставила свои пропуск и ключ уже дремлющему охраннику, и, произнеся вслух “Ну вот и все”, вышла на улицу. Они привычным маршрутом побрели до автобусной остановки, сели в мгновенно подошедщий автобус, который оказался на удивление пуст. Всю дорогу молчали, наблюдая через окно за облаками, проносящимися далеко в небе. “Вон то похоже на ежика, а вот это - на змею”, - думала Настя. “Интересно, а Лиза видит то же самое?” Но почему-то не спросила, предоставив дочери возможность думать о чем-то своем.

Они подошли к пляжу, Лиза достала из рюкзака маленькую синюю лопатку и побежала на свое привычное место. Уселась на колени, принялась копать мокрый песок, пытаясь сделать небольшую горку, из которой впоследствие получится какая-нибудь фигурка. Над пляжем нависло серое небо, одинокие прохожие гуляли по песку, выгуливая собак. Порывистый ветер высушивал мокрый песок, от чего тот швыряло в лицо, но Лиза этого не замечала, увлеченно лепя корабль. Настя, сидя на любимой скамейке, держала в руке смартфон, листая социальную сеть. Она видела фотографии знакомых, веселые сообщения, смешные видеоролики, и ей казалось, что у людей вполне счастливая жизнь, вон какие у них счастливые лица! Она отвлеклась от раздумий и посмотрела на дочь - та лупила кулаком по песку, и Настя, встав, поспешила к ней. Лиза, роняя слезы, ломала только что слепленный корабль, и Настя поняла, что у нее не получалось - ветер сушил песок быстрее, чем Лиза успевала его лепить. Корабль рассыпался, и девочка, остановившись, всхлипнула:

- Мама, у меня не получается!

Настя, погладив дочь по голове, улыбнулась и ободряюще произнесла:

- Ничего страшного, Лиз, в следующий раз все получится. В следующий раз.

ДЭЙЛИ МЭЙЛ

11 февраля.

Вики К.

Страшная катастрофа произошла у берегов нашего города. Сегодняшней ночью во время шторма утонул сухогруз “Буревестник”. Официальная версия произошедшего будет оглашена 12 февраля.

Из 38 человек, находящихся на борту корабля, не уцелел никто. Найдены тела двадцати шести. 12 считаются пропавшими без вести.

Далее: список погибших.

ДЭЙЛИ МЭЙЛ

15 февраля.

Вики К.

Сегодня утром жильцы дома номер 15 на улице Н. вызвали полицию, почувствовав запах газа, выходящий из одной из квартир. Прибывшие оперативники после того, как дом был обесточен, нашли в квартире два трупа, женщины лет 35 и девочки приблизительно 7 лет. Следов насилия обнаружено не было, предварительная причина смерти - отравление газом. Все четыре конфорки газовой плиты находились в положении ON. Следствие склоняется к версии о суициде, мотив не раскрывается.