Бунт

Глава 1

«…На ум мне приходит дурацкая мысль: сегодня Рауль, похоже, не успеет домой к ужину.

Я тут же одергиваю себя, но мысль не уходит. Как и все здесь, я смотрю на него не отрываясь. Мальчишка, едва-ли старше двадцати пяти. Рубашка, когда-то белая, а сейчас пропитанная потом и машинным маслом, липнет к мускулистым плечам. Пышущий силой и молодостью, он стоит на капоте корпоративного пикапа. Высоко над головой поднят плакат с лозунгом. Дома его ждет жена и дочка семи лет. Неделю назад малышка пошла в школу. Второй рукой Рауль сжимает цевье автомата. Рауль не вернется домой к ужину. Его голова сейчас представляет собой облако костей и крови.

Я делаю фото.

За время, пока труп Рауля заваливается на капот, кажется, проходят тысячелетия. Катаклизмы смывают империи. Безвозвратно вымирают целые виды животных. Великие драконы впадают в спячку и наступает Седьмой мир. Linux компилируется на 52%, а в Wendy’s мне, наконец, приносят чашку кофе. Ветровое стекло пикапа не выдерживает и разлетается фонтаном кубических брызг.

Я снова делаю фото.

Становится очень, очень тихо. Или это я оглох? Я опускаю взгляд и словно оказываюсь в зеркальном лабиринте в парке развлечений. Я вижу с десяток собственных отражений разом: люди среднего возраста, мужчины и женщины, усталые, напуганные, отчаявщиеся. В руках плакаты с призывами вернуть рабочие места и смартлинки с зажженными фонариками и подборкой свежих мемов. Лица, еще эпоху назад искаженные яростью, сейчас – растекаются в смятении, точно восковая маска под солнцем. «Ничего этого не было», «этого не могло произойти», «на его месте мог быть я», читается на них. Или это говорю себе я сам?

Как же, должно быть, я глупо сейчас выгляжу, говорю себе я. Я взрослый человек, у меня высшее образование, два фикуса дома и камни в почках. И во что я ввязался? В стихийный митинг? Подобными вещами простительно заниматься, если ты еще молод и тебе некуда девать силы. Но я? При чем здесь я? Не по моей вине их всех уволили. Не по моей вине лишили выходного пособия. Подобными пикетами ничего не изменишь, даже если имеешь дело с медленно подыхающим зверем вроде Gunderson corp. Есть куда более важные, насущные дела, чем подставляться под пули службы безопасности…

Да. Да, именно так думают люди, что окружают меня сейчас. Простые рабочие, технологи, мелкие клерки и прочие зарплатные рабы. Корпа вышвырнула их, точно крошки со стола смела. Они обмениваются взглядами, в поисках поддержки и не находят ее. Уже не готовые восстать, но еще стесняясь бежать по домам.

Я делаю фото. Этот переломный момент должен войти в историю человеческого малодушия.

Чувствую, что меня тошнит. Кажется, я не принял панкреатин утром.

Проталкиваясь, через застывших в шоке докеров, я чувствую, как ярость возвращается. Не та, молодая ярость, которой насытил толпу Рауль, полная свободы и оптимизма. Моя сквозит застарелой злобой и обидой, тошнотворным вкусом утреннего сойкофе и дешевыми улыбками с рекламных плакатов.

Оглядываюсь в последний раз на овец в человеческом обличии. Я такой же, как они. Радуюсь, когда меня кормят. Ссусь от страха, когда одного из нас забирают на убой. И мне мерзко от этого.

Я поднимаю автомат Рауля. Это видавший виды АК-97. Должно быть, попал сюда контрабандой, с помощью пиратов и сменил дюжену владельцев, в дюжине горячих точек по всему миру, пока не оказался в наших доках. Неплохое путешествие.

Пристраиваю автомат на капоте пикапа, у зеркала заднего вида. Упираюсь плечом в приклад. Давно забытое ощущение. Я надеялся, что забытое. Прицеливаюсь. Вижу черную броню и оружие службы безопасности Gunderson, курки взведены, забрала опущены. Так трудно выбрать цель, когда не видишь лица своего врага.

Я делаю фото.

Но так легко нажать на спуск…»

- Джеки Маньяна, независимый журналист