Будущее человечества

Глава 1

Звуковой сигнал «СуПЕР уМНОГО БУдиЛьниКА» сегодня показался Настасье особенно противным. После вчерашнего бурного вечера голова гудела так, будто она накачалась «белым шумом». Но наркотиков вчера не было. Она точно помнит.

Настасья со стоном поднялась и села на кровати, стараясь разместить центр тяжести своего тела так, чтобы дешевая электроника не сработала на высвобождение свободного места и не сложилась, убравшись в стену. Поза получилась не очень удобная, но зато она все-таки сидит. А не валяется на полу с отбитым копчиком, как было в прошлый раз.

Воспаленный мозг упрямо не желал выдавать ни одной связной мысли. Вроде бы надо на работу собираться, а для этого надо встать, ополоснуть рот зубной водой, одеться наконец… Но что-то мешало ей начать этот бесхитростный процесс. Какая-то мелкая, несформировавшаяся мысль на задворках сознания, копошась в мусоре несвязности , пыталась выползти на свет. Настасья крепко зажмурилась, пытаясь помочь этой мысли, подтолкнуть ее. Но не получалось.

Ладно. Разберемся.

Кое-как поднявшись (кровать с громким противным жужжанием сложилась в компактный валик и слилась с выемкой в стене), Настасья сделала ровно три шага и оказалась в санитарной зоне. Три года назад, когда ей выпал невероятный шанс купить восьмиметровую квартиру студийного типа на окраине Москвы всего за тридцать миллионов койнов, она не раздумывала ни секунды. Целых восемь метров! За тридцать миллионов обычно можно было купить шесть с половиной.

Зубная вода почти кончилась. Сделав в голове заметку не забыть зайти в мультимаркет по дороге с работы, Настасья повернулась к платяному шкафу и вытащила оттуда комплект одежды на сегодня. Мягкие одноразовые тапочки, синтетические расклешенные штаны и свободную рубашку, тоже синтетическую. Дорогой, не одноразовой, одежды у Тасьи было мало, в ней она ходила только в клубы. Или в гости, и то не всегда.

Одевшись и взяв кошелек, она шагнула к двери и нажала на маленькую сенсорную кнопку слева. Послышалось противное жужжание и… ничего не произошло.

Понятно.

Попытка номер два.

Дверь завибрировала, но так и не открылась.

- Черт! Открывайся уже!

То ли выкрик оказался чудодейственным, то ли заедающий механизм, наконец, поддался, но дверь отодвинулась, явив взору коридор с обшарпанными стенами. Половина ламп не горела, многочисленные обращения в компанию по содержанию жилья результатов не давали: средств нет.

Размышляя о том, что в один прекрасный момент она просто не сможет выйти из квартиры (или войти в нее, что не так страшно, на самом деле), Тасья пошла к лифту, привычно переступая через «капканы» - глубокие дыры в полу, заделать которые обещали уже месяцев шесть.

Кнопка лифта тоже заедала.

Привычно долбанув по ней со всей силы, Тасья удовлетворенно посмотрела на табло: шесть…семь…восемь… когда число достигло тридцати двух, двери лифта открылись. Видимо, вчера в кабине кого-то стошнило, судя по запаху, и Тасья очень надеялась, что не ее.

В столовой, располагавшейся на цокольном этаже ее сорокаэтажки, было немноголюдно: все, кто мог позволить себе питаться в более приличных заведениях, так и делали. К сожалению, Настасья в прошлом месяце осталась без премии, да и квартплату подняли, поэтому иного выбора, как пытаться не отравиться здесь, у нее не было.

Кофе горчил, булочка с «манго» отдавала синтетикой, а желток глазуньи имел зеленоватый оттенок. Порошковая еда, она такая: синтезатор в этой забегаловке явно барахлил, к тому же его очевидно давно не чистили.

Упрямо делая очередной глоток, Настасья посмотрела на пачку флаеров, которые были разложены на каждом столе.

Изображение радовало глаз: прямая улица без единой выщербины, красивые разноцветные высотки, яркие вывески магазинов, пустые стоянки электромобилей и надпись: «Сделай вклад в грядущее сейчас! Волонтерская программа по облагораживанию района Аксеново. Мы строим будущее для наших детей!»

Тасья скривилась. Опять эти придурки! Идиоты, что ли, работать бесплатно? Пусть этим занимаются те, кто за это коины получает!

Последний глоток кофе заставил ее скривиться.

Она посмотрела в окно. Куча отходов, которая еще вчера была окурком, брошенным на асфальт, воняла даже на вид.

Она со злостью разорвала флаер и кинула обрывки на пол.

Свое будущее она представляла весьма смутно.