Будни Антарсии 2

Дубль

004 БК-4 отчаянно пыталась как можно плотнее прижать к выражению своего лица маску невозмутимости, но она впервые в жизни оказалась в замкнутом помещении наедине с разъяренной Матерью. В отличие от БК-четвертой она в совершенстве контролировала мимические мышцы лица, но в ее глазах отчетливо читалось желание оторвать биоандроиду голову. Особенно в правом, ярко-зеленом, который светился от ярости. Буквально. Девушка отлично понимала, за что, и потому никак не могла совладать с предательской дрожью в коленках.

– Ты понимаешь, что натворила?

– Я... Не хотела.

– Что ты не хотела? – плотина кажущейся непоколебимой невозмутимости Кристины Этлакен дала трещину: одна из струн ее голоса прозвенела резче остальных.

– Я не хотела... лгать, – 004 БК-4 сжалась перед Матерью в плотный комочек, хотя и продолжала стоять по стойке «смирно».

– Ты доложила на «Антарсию», что 018 БК-2 погиб. Что его мозг получил критические повреждения, и потому его необходимо восстановить из «сохранения». Ты нарисовала картинку с останками его тела. Довольно неумело, хочу заметить, но у меня не было времени присматриваться.

– У меня было десять минут, – 004 не удержалась от недовольного сопения. – Покажи того, кто справится лучше...

– У тебя башка напичкана нейроимплантами, такие поддельные фотографии ты должна генерировать за одну миллионную секунды.

Четвертая насупилась. Как не посмотри, она налажала по всем фронтам. Кроме одного. Самого важного.

– Продолжай, не отвлекайся, – недовольно произнесла Мать.

– Что продолжать? – не поняла девушка.

– Объяснять, почему нельзя поступать так, как ты поступила.

004 БК-4 неслышно вздохнула.

– Потому что теперь есть два 018 БК-2. Один на «Антарсии», а другой остался на Занетче вместе с той пустоголовой идиоткой. И он сказал мне, что не хочет возвращаться на борт. К нам. Своей семье.

– И к тебе, – безжалостно припечатала Мать.

Четвертая промолчала.

– Ты все продумала, – Кристина Этлакен вышла из-за своего стола и начала медленно обходить девушку по дуге. – Восемнадцатый встретил ту девчонку после процедуры резервного копирования, и ты просто сделала так, чтобы его откатили до предыдущей версии, которая не влюблялась в знойную смуглокожую красотку, не слишком тщательно завернутую в полупрозрачные ленточки.

004 стиснула зубы, а перед глазами потемнело от резкого приступа ревности.

– На Занетче у нас случился конфликт с местными, и мы не могли задержаться для того, чтобы провести тщательное расследование. А 018 не хотел возвращаться.Вот только скажи мне, 004, согласен ли он с тем, что его место на «Антарсии» теперь занимает его точная копия?

Четвертая снова промолчала.

– Думаю, он не предполагал такого развития событий. Ведь на «Антарсии» больше не принято заменять сошедших биоандроидов на их версии, которым такая идея еще не успела прийти в голову.

– Больше не принято?.. – в удивлении переспросила 004.

– Да, больше, – Кристина Этлакен поморщилась. – В истории этого корабля есть и темные страницы. И мы хорошо усвоили, что так делать не надо. Это произошло задолго до создания БК-4, 5, 6 и 7, так что вы не слышали о той истории. Потому что нам крайне неловко ее вспоминать. И вот теперь, по твоей вине, она повторилась.

– И что именно произошло? – тихо спросила 004 БК-4.

Кристина вернулась за рабочий стол, достала из футляра длинную тонкую сигару, подожгла ее взглядом и закурила. После этого нехитрого чародейства пламя в зеленом глазу Матери угасло, но Четвертая знала, что если плотно зашторить иллюминаторы, он все равно будет светиться в темноте.

– Лет тридцать назад 023 БК-3 точно так же влюбился в одну девушку и заявил, что покидает «Антарсию». Я тогда сказала ему, что он совершает ошибку, потому что та особа не внушала никакого доверия и откровенно заморочила парню голову. Он ответил, что это не мое дело, а я вспылила и послала его в Бездну.

Четвертая слегка побледнела.

– Нет, что ты, не буквально. Просто имела ввиду, что раз он такой умный, то может сам решать, как ему жить дальше. И мы оставили его в том порту.

004 мысленной командой открыла список экипажа и проверила всех БК-3. 023 числился в списке.

– Вы дублировали его из сохранения, – от этой догадки девушке стало не по себе.

– Да. Причем не просто дублировала, а восстановила его из записи на том этапе его жизни, когда у него и в мыслях не было идеи покинуть корабль и семью.

Четвертая задумалась.

– Но ведь в итоге первый 023 остался со своей любимой, а второй продолжает путешествие вместе со всеми нами, – произнесла она, все еще не понимая, где прячется подвох.

– Это не так, – Кристина Этлакен покачала головой. – Тот 023, который сейчас на «Антарсии» – это первый, тот самый, который решил покинуть нас из-за девушки. Спустя пару лет он осознал свою ошибку и вернулся на корабль. И узнал, что я его заменила. И его замена узнал, что является дублером. Ему было непросто это принять. Им обоим.

– Что случилось со вторым 023 БК-3? – совсем тихо спросила Четвертая.

Кристина медленно развернулась во вращающемся кресле к иллюминатору, так что в поле зрения 004 остался только тлеющий конец сигары.

Театральная пауза затянулась. Девушка нервно перебирала худшие варианты развития событий. Как не посмотри, запись второго 023 не могла просто так исчезнуть из виртуального ядра «Антарсии», так что умереть он не мог. Или... данные оригинала были записаны поверх сохранений дублера, полностью стерев его историю из базы данных? Но это фатально только в том случае, если он был в этот момент мертв и нельзя было сделать новую копию воспоминаний.

– Он стал 101 БК-3. Ты даже не представляешь, сколько времени у меня ушло на грамотное оформление его новой учетной записи.

Четвертая обошла стол Матери и посмотрела ей в глаза.

– Вы это серьезно? На корабле просто стало на одного биоандроида больше, а вы из этого раздуваете трагедию и... устраиваете мне головомойку на пустом месте?

– Вот когда оригинальный 018 БК-2 вернется на «Антарсию», ты будешь сама им обоим объяснять, насколько же ерундовая эта ситуация. А пока свободна.

Когда за спиной 004 БК-4 закрылась дверь, Кристина Этлакен отвернула кресло от иллюминатора и стряхнула остатки пепла в выбеленный реактивами череп.

– Интересно, что бы она сказала, если бы услышала историю 020 БК-2?

Тринадцатая

– Мама, а почему я Тринадцатая? – девочка смахнула упавшую на глаза кудрявую фиолетовую челку и протянула Кристине лист бумаги, на который с помощью цветных ручек с фотографической точностью был перенесен вид на бухту из окна деревенской школы. Женщина аккуратно взяла рисунок и внимательно изучила детали пейзажа на предмет ошибок и неточностей. На первый взгляд работала была идеальной, пока Кристина не обратила внимание на небольшое несоответствие в цветовой палитре.

– А почему джунгли зеленые? – спросила она, на всякий случай бросив взгляд на подножие горы. В бета-версии этой виртуальной реальности растительность на острове и правда была зеленая, пока она не внесла небольшое изменение в код. Которое могло слететь из-за случайного сбоя.

– Ты сказала, что лес бывает и зеленым, – ответила шестилетняя 013 БК-5. – Вот я и нарисовала.

Кристина Этлакен открыла свой мысленный блокнот и поставила галочку напротив пункта «Воображение». Немного подумав, написала цифру «3». Пятерка будет, когда на рисунках Тринадцатой в зеленом небе будут летать розовые единороги. Или что-угодно, о чем маленький биоандроид слышал, но не видел своими глазами.

***

– Мама, а почему я Тринадцатая? – спросила девочка, терпеливо дожидаясь, когда ей перевяжут разбитую коленку. Школьный хулиган толкнул ее в спину, и она врезалась в парту, смахивая на пол школьные принадлежности. Лоботряс был на голову выше и в три раза тяжелее, но одиннадцатилетняя БК-пятая могла, не дрогнув, сломать ему руку в трех местах.

Не сломала. Отряхнулась, обозвала растяпой и пошла в медпункт, в котором Кристина Этлакен при необходимости подрабатывала медсестрой. Это было совсем несложно, учитывая, что Тринадцатая была его единственным мыслящим пациентом, для которого все синяки и царапины были настоящими.

– В прошлый раз ты разбила Лоботрясу нос, а в этот совсем ничего ему не сделала. Почему? – спросила Кристина, затягивая бинт на узелок.

– Я много раз давала ему сдачи, но он продолжает вести себя как дурак, – ответила Тринадцатая. – У него в голове как будто других мыслей нет, кроме как задеть кого-то или обидеть. Я знала это, но все равно повернулась к нему спиной. Сама виновата.

– Ты не слишком взрослая для своих одиннадцати лет? – улыбнулась Кристина.

***

– Ма, если я Тринадцатая, то где предыдущие двенадцать? – спросила тринадцатилетняя бунтарка, словно не замечая праведного гнева Кристины, который разыгрался в ней при виде бритой головы подростка. Тогда чародейка начала вспоминать внушительный список известных ей ругательств, накопившихся за весьма долгую жизнь, и янтарные глаза Тринадцатой вспыхнули жгучим интересом.

– А можешь последнее повторить, я плохо расслышала? – попросила биоандроид, доставая из кармана блокнот.

Кристина поняла, что пришло время подойти серьезно к воспитанию Тринадцатой, и через пару секунд начисто сбритые волосы снова вились по ее плечам и спине.

– Не понимаю... Это как? – спросила сбитая с толку девушка.

– Нам с тобой нужно серьезно поговорить, – твердо ответила Кристина после глубокого вдоха-выдоха. – Понимаешь, этот мир...

***

– Нас всего пятьдесят! Ты что, не могла каждому придумать имя? – бунтовала пятнадцатилетняя Тринадцатая.

– Скажи спасибо, что ты не Сорок Девятая.

– Спасибо! А что ты ей говоришь, когда она жалуется на твои лень и отсутствие воображения?

– Полегче с Матерью! Я тебя месяц кодила, прояви уважение.

– Не уходи от ответа!

– Сорок Девятая – просто Сора, – потупившись, ответила Кристина.

– Что? – опешила Тринадцатая. – Тогда почему я, например, не Трина?

– Потому что... – начала было Кристина, а потом резко остановилась. – О-о, а ведь и правда. И как мне это в голову не пришло?

***

– А ты точно настоящая? – спросила Тринадцатая, недовольно гремя посудой в раковине. – Если бы ты не сказала, что все люди на острове – самообучающиеся программы, то я бы ни за что не догадалась, что они не такие как я. Нет, я понимаю, что на самом деле с ними одной крови, потому что тоже цифровой код, только сложнее...

– Ты здесь не одна такая сложная, – сухо ответила Кристина. – Просто они не подключены к вычислительным мощностям искусственного мозга «Антарсии».

– Что? А как же мой настоящий мозг в настоящем теле, которое сейчас растет в капсуле? Я же им думаю, нет?

– Нет. Ты с ним сейчас не связана.

– Но ведь тогда... То тело не похоже на это, – Тринадцатая отложила в сторону недомытую тарелку и вытянула перед собой ладонь с растопыренными пальцами в пене.

– Внешность будет скорректирована после загрузки твоего разума. Ты быстро привыкнешь. Все быстро привыкают.

Тринадцатая выключила воду.

– Звучит... Пугающе. Но ты так и не ответила.

– На что?

– Ты точно настоящая? Вдруг ты тоже такая же симуляция, как и я, а не загруженное в эту реальность сознание живой Кристины Этлакен?

Кристина с интересом посмотрела на девушку.

– Подвергаешь сомнению сами основы своей реальности?

– В смысле тебя? Ну, да... Но что, если меня и весь этот мир создал совсем другой человек? И придумал тебя – мою виртуальную маму, которой на самом деле не существует? В том, настоящем мире?

– Я настоящая.

– Но порой ты ведешь себя... странно.

– Потому что я не нахожусь в этой симуляции круглые сутки. И когда я занимаюсь своими делами в реальности, этим цифровым телом управляет алгоритм.

– Жуть... Мама, я хочу скорее оказаться в настоящем мире.

– Остался месяц.

– Я сойду с ума раньше.

– Не сойдешь. Никто из вас не сошел.

Тринадцатая снова включила воду и вернулась к мытью посуды. Очень вдумчивому мытью посуды.

– Потому что ты нас такими сделала?

***

– А я смогу вернуться? – спросила Тринадцатая, бесстрашно болтая ногами в воздухе над пропастью. До бушующих внизу волн пенного прибоя было метров пятьдесят. На горизонте ярко сверкала серебряная искра стального корпуса «Антарсии» – символ того, что ее детство закончилось. Как и все в этом искусственном мире, корабль был цифровой подделкой, но когда 013 БК-5 взойдет на борт, то проснется на настоящей «Антарсии» в капсуле искусственного рождения. Ее разум, сформировавшийся в этой виртуальной симуляции, будет загружен в настоящее тело.

– А ты захочешь? – Кристина потянулась рукой к солнцу, и оно спрыгнуло в ее ладонь, словно канарейка, которую приманили кормом. Весь мир немедленно погрузился в мрак, потому что его небесное светило потускнело и ужалось до размера шарика для пинг-понга. Его света хватало только на крошечный островок цифровой реальности радиусом метра в три.

– Не знаю.

***

013 БК-5 уверено вошла в аудиторию, в которой за столами сидели похожие на нее парни и девушки с фиолетовыми волосами. Такие же, как она. С такой же историей.

Девушка уже привыкла к новому телу и ощущениям настоящего, реального мира, но коленки продолжали предательски подрагивать. Что, если все это тоже симуляция? Что, если это все тоже ненастоящее?

– Всем привет! – она бодро огласила свое прибытие. – Я — Тринадцать, но вы можете звать меня Трина.

Сейчас ей кто-то ответит, и она поймет, что да, это реальность, здесь действительно все по-другому. Или в сознании еще крепче укоренится мысль о фальшивости этого мира.

– А я Четырнадцатый, – прозвучал мрачный юношеский голос сзади. – Не стой столбом, ты проход загораживаешь.

Тонами

Она впервые открыла глаза, погруженная в полупрозрачную вязкую жидкость, которая приятно обволакивала тело и и сливалась с ним, заполняя все доступные для себя поры и отверстия. Тело было легким, невесомым - и непослушным, поэтому когда она попыталась пошевелиться, ее завертело вокруг собственной оси и ударило о твердую холодную поверхность. Так она впервые ощутила боль и то, что есть что-то, ограничивающее ее свободу. Именно за этой прозрачной стеной находился источник света, благодаря которому она могла видеть пространство вокруг себя. А еще там находилось что-то большое и белое. Кто-то, кто очень внимательно за ней наблюдал.

Забарахтавшись в жидкости, она быстро выяснила, что прозрачная стена окружает ее со всех сторон, кроме верха и низа - там ее встречали темные непрозрачные поверхности, твердые и теплые наощупь. Тот, кто был за стеной, подошел ближе, и она рассмотрела его покрытую белой шерстью большую голову с вытянутой звериной пастью, и внимательные фиолетовые глаза. Он приложил к прозрачной стене свою ладонь, и она повторила за ним, пытаясь ощутить его прикосновение. Ее ладонь была неизмеримо меньше, и она почувствовала, как жар его тела быстро согревает прозрачное органическое стекло.

"Шерсть", "звериная пасть", "органическое стекло"... Откуда она знает эти слова, если еще не понимает, кто она такая? Знания о мире за пределами амниотической жидкости, в которой она находилась, уже находились внутри ее головы, но откуда они там взялись?

Она надавила на стекло, зашарила пальцами в поисках хоть какого-то намека на неровность или трещину. Она хотела оказаться по другую сторону, там, где есть этот огромный белый зверь с добрыми и понимающими фиолетовыми глазами. Но выхода не было, а монстр не спешил освободить ее. И тогда она в отчаянии сжала кулаки и в ярости ударила ими о стекло.

Она не думала, что оно так легко разлетится на части. Давление заключенной в капсуле жидкости вышвырнуло ее наружу, прямо в объятия человека-зверя, который заботливо подхватил ее, не обращая внимания на заливающий его поток амниотической субстанции.

Она врезалась в его твердое тело, покрытое плотным слоем меха, и мгновенно, совершенно необъяснимым образом успокоилась. Но всего на мгновение, потому что в следующую секунду ее вывернуло наизнанку. Амниотическая жидкость в ее легких и желудке немедленно исторглась наружу, прямо на грудь зверочеловека, и абсолютная любовь, которая только что просветила и прогрела каждую клеточку телу, сменилась бесконечным стыдом за ее жалкое состояние. Но пока она кашляла и судорожно сжималась всем телом, ее только мягко придерживали и ласково поглаживали.

- Что тут произошло?

- Тонами проснулась.

Первый голос был женским, низким, слегка хрипловатым и бархатным. Его хозяйка появилась в помещении, пока она... Тонами?.. освобождалась от остатков амниотики в горле. А второй голос исходил из глубин тела, к которому она продолжала прижиматься. Мощный, глубокий, спокойный. Непоколебимый.

- Раньше, чем я думала... Она такая же буйная, как и Тоши?

Тонами ощутила, как на ее затылок опускаются железные пальцы и мягко поднимают ее голову, поворачивая лицом вверх. Человек-волк посмотрел ее прямо в глаза, и она, затаив дыхание, утонула в его собственных. И именно в этот момент что-то, что не позволяло ее памяти окончательно проснуться, сломалось, и то, что было помещено внутрь, раскрылось подобно сияющему белому цветку с бесконечным числом лепестков.

Дженази - Отец.

Кристина Этлакен - Мать.

"Антарсия" - Защищать.

Она - Тонами. Боевой биоандроид, созданный с помощью технологии, алхимии и крови г'ата.

Но было еще одно знание, которое было глубже и важнее того, что было помещено в нее на этапе проектирования. Оно появилось в тот момент, когда она оказалась в объятиях Отца.

Только она пока еще не могла его осознать.