Брошенный сад

Глава 1

В тридцати семи парсеках от созвездия Лебедя, в самом глухом медвежьем углу космической Федерации, резал расцарапанным об космическую пыль бортом небольшой карго-челнок.

Рабочая лошадка исправно тянула многотонный орбитальный контейнер, изредка выплевывая из недр движка сизый дым помех. Трижды списанный, дважды выкупленный на торгах, челнок, в лице пессимистического бортового ИИ мечтал разбиться об пролетающий астероид, чтобы завершить свой долгий путь. Только сорока двух процентный запас прочности и человеческая алчность выдирали из космического плесени и программы утилизации усталого "осла", возвращая его к псевдо-жизни. Груз был "серым", требовал обязательную сертификацию и лицензию на перевозку, а еще жутко вонял и издавал хтонические стоны. Двадцать четыре ряда по десять стоек и в шесть этажей, очень компактно, на грани возможного, составлены клети для "минипигов". Еще треть отводилась под систему жизнеобеспечения, сепаратор для приготовления молочной смеси. Места категорически не хватало, потому утилизатор отходов банально и по попустительству сторон не поместился.

При резких маневрах или при переходе в варп-врата, все тысяча четыреста сорок животных поднимали визг, вызывая оторопь даже у бортового ИИ. Что уж говорить об остальных. Благо, что возможность составить маршрут и дрыхнуть весь путь заложена по умолчанию во все корабли.

Пролетая очередной парсек, челнок дернулся трижды, а затем застрял в поле отчуждения очередной аномалии, лишь на одной инерции продолжая путь. И в личных каютах просыпалась от тревоги святая троица командного состава. Пробудился от медитативного сна иссини-черный сын чукотских степей, Мануэль Пертович, шаман, эстет, по совместительству старший механик. Тревожный набат электро-бубна, поставленный на сигнал, призывал к служению на вверенной территории или к ритуальному самоубийству через выход в открытый космос.

С тихими проклятиями, кряхтя имплантами и модулями усиления, перекатывался по каюте, как земной шарик по орбите, суперкарго корабля. Семь сорок пробуждал торговца к активным действиям. Круглый и лысый хитрован из клана потомственных торгашей, Шмуэль Алоизыч Мавкитани. Хоть и родился на космической станции в фавелах Плутона, всем упорно и с одесским колоритом рассказывал о земле обетованной у черного Черного моря.

Последней в центр управления полетами ворвалась капитан грустного судна, под названием "Констанция", Элизавета Магомедовна де Сильверхост. Рослая девица с глубоким контральто , внушительным биологическим бюстом и ржавыми, как тросы челнока волосами.

— Какого ... тут происходит? — резкий выхлоп от гневной речи буквально кричал, что стратегический запас спирта получил пробоину ниже ватерлинии и скорее выпит, чем испарился.

— Шо ви так орете? — замахал на дымовую завесу от капитана суперкарго. — Орите по другому. Намного тише и в другую сторону. Но вопрос, таки, поставлен корректно и своевременно. Мануэль?

— Однако, жопа... — честно, хоть и абсолютно таинственно ответил механик.

— Жопа, как физический объект или же ряд случайностей и непредвиденных ситуаций, для решения и выхода из которого необходимо провести ряд действий, сложных расчетов и героического превозмогания? — уточнил Шмуэль, на пару секунд растратив все свое одесское обаяние и шарм.

— Ага.

От короткого и непонятного ответа глаза Магомедовны налились дурной кровью, скапливался нитроглицерин в пересохшей гортани, готовый вспыхнуть от легкой искры. Суперкарго на всякий случай отошел в сторону. Пертович же дождался, когда чайник Элизаветы закипит, и за секунду до непоправимого направил перст на бортовой компьютер. Мутный взор девицы уперся в монитор, где зеленой мухой в паутине наводок барахтался старый челнок.

— И кто это сделал? — все еще находясь в стабильно-агрессивном настроении прогудела Де Сильверхост.

— Капитан, однако. Его спроси, Эвчъатыльын.

От услышанного Мавкитани не сдержался и громко хрюкнул в полной тишине. Звук, многократно отразившись эхом по переборкам достиг грузового отсека, отозвавшись тысячью четыреста сорока глотками вечно-голодных минипигов. Даже в мире чудовищ на планете Нибиру такой визг мог вогнать в бегство титанов, на челноке лишь лопнули капилляры в глазах людей, да дернулся помехами монитор.

— Шмуэль Мавкитани, настоятельно рекомендую больше не хрюкать. Иначе ваша каюта переедет ближе к грузу, как того требует регламент, — почти шепотом произнесла Магомедовна, от того стало еще страшнее. Покрылся липким потом даже железобетонный лоб механика. — Миш, башка болит, давай по делу.

— Однако жопа в том, что кораблик не летит. Поля Грауля тормозят челнок прямо пропорционально тяге двигателя. Чем больше тратим сил, тем сильнее противодействие.

— Жопа, однако! — глубокомысленно отметил капитан под довольные кивки механика.

Расчет выхода из ректальных колец Грауля занял более трех часов. За которые Пертович успел сыграть на электро-варгане грустную песнь гибели человечества, Де Сильверхост серьезно усугубить свое похмелье новой порцией огня, а Шмуэль просчитать штрафы и потери прибыли из-за простоя.

Монитор бортового ИИ дернулся от помех, а затем выдал красную точку неизвестного летательного объекта, правильной эллипсоидной формы. Варган замер на низкой ноте, послушно исторгая из себя длинное "Моннннннн", равное по длине выдоху шамана, через секунду загорелись алчностью глаза Шмуэля.

— Моя Симочка всю жизнь мне делала нэрвы именно для этого звездного часа. Капитан, командуйте аборррдаж!

— Мы погибнем там! — спорил Мануэль.

— Я вас кремирую и засыплю в песочные часы, — грозно отозвалась капитанша. — Вы у меня и после смерти работать будете!

Споры были жаркими, высокий тенор суперкарго крылся матом контральто, смешиваясь с мягким баритоном Механика. Единогласным решением победила алчность, победив и рациональность, низвергнув здравый смысл в пучину Мамона.

Следуя принципу обратной тяги, мудрый механик запускал маршевые тяги, чуть корректируя движение челнока. Каждый резкий маневр сопровождался многоголосным ревом груза, вызывая икоту и судорожный тик. Лишь связь с мистическим и потусторонним позволила вырулить наперерез космическому яйцу и поймать в магнитный захват объект.

Закрытая экосистема, огромный космический аквариум, где каждый живой организм связан в общую сеть. Выверенный до капли воды и щепотки минералов баланс, превратил место тысяч организмов в однородный сплав органики и ботаники. Ежедневная борьба за жизнь и место под...

— Это что? Двигатель? — изумленно воскликнул механик. Там, в центре купола горели синим Costasiella kuroshimae, или , как его называли на Земле, моллюск Морская овечка. Очаровательный морской брюхоногий моллюск, поедая водоросли, умел выделять из хлоропластов энергию света. Миллионы светлячков, наплевав на отсутствие гравитации, давали достаточно световой энергии для жизни остальных, а также запитывали огромную световую панель, превращая энергию света в энергию движения.

— Уходим, — категорично произнес Шаман. — Этот био-корабль выведет нас с орбиты колец. Он единственный шанс для попавших в паутину.

— Я не позволю продать этот рай! — сурово отозвалась капитанша.

— А шо, я разве говорил против? Но семечки-то можно взять? — примирительно ответил супер карго.

Через двенадцать часов, космическое яйцо на овечьей тяге вывело многотонный челнок за пределы поля отчуждения. Вся троица с тяжелым сердцем наблюдала, как вернулся этот странный помощник разумных обратно. В свою паутину.

Загорелись стартовые движки, разгоняя челнок, им вторил многоголосый вопль груза. Тихо матерился капитан корабля " Констанция" и лишь Шмуэль был доволен, как человек снявший после тяжелого дня ботинки, что были на два размера меньше нужного. В маленьком пакетике в нагрудном кармане грели алчную душу семена прекрасных орхидей, родом из колец отчуждения, там, где на овечьей тяге крутилось колесо жизни и смерти.

— Сами семена стоят недорого, из космоса уже намного дороже, а с небольшой записью, проникновенной речью и моим талантом убеждать — целое состояние!