Bron

Глава 1

Брон существовал в параллельной вселенной разума своего кота. Мир представлял из себя комнаты на расстоянии вытянутой руки между друг другом со злыми и добрыми поступками по отношению к коту. Брон бродил среди опустошённых воспоминаний и наблюдал жизнь до боли, наполненную несчастьем и удовольствием. Если в одном из комнат кот чувствовал себя правителем всего мира, где обитал человек, то в другом его корила невыносимая боль от недоедания. Каждый вечер кот запирался в комнате одной из вселенных и кланялся несуществующему злому существу, чтобы оно вырезало не кормящего слугу, приносил во имя него клочки волос на своём хвосте и невнятно о чём-то бубнил и жаловался.

Брон умер рано утром. Его душа не вылетела в так называемое райское место, уготованное богами, оно вселилось в разум кота и была заперта тем существом, чтобы человек почувствовал безнадёжность своего существования и скитался в поиске правды. Существо хотело от имени кота зла человеку, чтобы тот понял какую ошибку совершал при жизни. Брон часто заплутал в лабиринтах разума и входил в запертые комнаты, даже если на табличке снаружи и было написано «закрыто для профилактических работ».

Кот сидел на коленках и освежевал крохотную мышь перочинным ножиком. Хлюпанье разносилось по стенам комнаты, ударяясь об картины Клода Моне, и скульптуры убитых в бою полководцев. Брон чихнул и узнал о своём питомце немаловажное отличие от других котов людского мира, по крайней мере так показалось. Кот перестал приносить в жертву несчастного мыша, и вытер лапками усы, заляпав их кровью и обернулся на Брона. Мышь поднялась с пола уперевшись ручками, и с полной омерзительностью посмотрела на человека. Кот с подвыпившим видом встал, лизнул нож и направился в сторону Брона. Человек испугался, ударил плечом дверь и вышел вон, и споткнулся перед входом. Кот приблизился, надменно взглянул на него, ростом, едва ли доходящим до колен Брона, и с улыбкой на морде, медленно закрыл дверь. Человек часто издевался над котом, часто запирая дверь перед носом, не боялся его, управлял его расписанием, как питаться и во сколько, но, всё же впервые в жизни, Броно пробрало до ужаса и он не мог связать и пару слов. Коты в представлении Брона самые милые животные, когда-либо встречавшиеся у него на пути, но, как же это обстояло сейчас; коты сатанисты приносящие жертвы ради мести.

Брон встал и отряхнулся от надменности своего коты и схватился за ручку следующей комнаты. Она была открыта, и отперев Брон почувствовал запах лаванды и лепестков роз, здесь царило спокойствие и любовь. Посреди огромной комнаты стоял один единственный трон, на котором сидел кот в золотой тиаре, повелевая обнажёнными людьми в тряпичных накидках прикрывающее их достоинство. Те несли ягоды и фрукты, рыбу и мясо, целовали лапу своего правителя и просили прощения. Кот клал в рот гроздь винограда и мурчал. Живот был полон, но остановиться было невозможно. Ковровая дорожка несла посланников еды прямо до лап кота, а по сторонам той тропы росли пару десяток сакур и множество разных цветов. Преобладали красные розы и фиолетовые лавандовые поля до горизонта. Кот любил всё яркое, как и он сам.

Брон стоял, обомлев от увиденного. К нему подошёл худой, точно не доедавший за последние пол века человек и толкнул его в строй, указав тому его место: —Нужно работать и поклоняться. Если он увидит… Брон направился в сторону рабов и принялся всячески наблюдать за своим питомцем, то слева, выходя к лавандовым полям, то справа, толкая поклоняющихся освобождённых от ношения еды. Кот заметил это и позвал к себе, толком ещё и не поняв, что это был Брон. Брон улыбнулся. Кот, не взглянув на него пустил целую тушу кабана в рот и задал вопрос: — Ну что же, чего же это ты не кланяешься, отчего руки твои пусты, иль меня не уважаешь? Отвечай же, живо! Не сносить тебе тогда головы. — Хорошо же устроились месье кот, Барсик. Кот заглотнул слюни и встал на дыбы. — Это снова ты? Помнил кот, как вечером поздно после работы Брон не покормил его на ночь и дико бесился на него из-за этого. Тогда ему было уже скоро два года, в самом рассвете сил. Кот был мстителен и помнил любую оплошность Брона. —Я даже не мог себе представить, что здесь так красиво, только и не хватает что птичек. — Кто пустил этого мерзавца в мой дом!? — завопил кот. Тиара сползла вбок. —Да будет тебе, Барсик, не вопи. Нашёл проблему. — Да как ты смеешь толкать речь передо мной без разрешения и подношений!? Не сносить тебе головы! Здесь меня называют не каким-то там деревенским именем Барсик, зови меня, отребье, король Генрих пятый. Можно сокращённо просто боженька. Рабы положили тарелки и корзины на землю и начали хлопать. — Да здравствует король боженька! Самый жирный король мира! — Вот так, вот так. Кот встал и поднял одну лапу на подлокотник и, как и все великие, посмотрел на облака. —Только и осталось придумать какие из великих картин будут красоваться на людских монетах, — лизнул морду, — Ну что же, Брон, тебе рады здесь, но не мы. Не смею вас задерживать, покиньте мои владения вон! — боженька указал на выход. — Знать бы как уйти отсюда, не было бы и духу моего тут. — Чего смелешь говорить? —Куда не пойду, везде вы, Генрих пятый. — Извольте же объясниться! —Не видите ли вы глазами своими, что в мире творится? За стенами этой комнаты множество комнат других. — Не может быть, мои владения одни во всём мире! —Может и одни, но только здесь. —Прекратите же объяснять, противно мне, где не всё в мире моё! Выйдите вон! Толпа скрючилась в злобе и начала поддерживать своего короля. — Вон из владений боженьки! Падите прочь! Брон не осмелился остаться, всё было слащаво и омерзительно. — Я и сам давно надумывал об этом. — А ну стоять! — кот спрыгнул с Трона и приблизился к нему, — Чего вы это стали таким правильным и слушаться начались, поди за дверью мир лучше, чем здесь? Брон улыбнулся. —Может и лучше, а вам дело какое, у вас свой мир есть, и вы хорошо здесь устроились. — Погоди, погоди, человек, меня тебе не обмануть. Я пойду с тобой. Не верится мне. Однажды ты меня уже обманул. —Когда же? —удивился Брон. — Вспомните же лет пять назад, когда вы позвали меня поесть, и не дали. Нагло растянулись на диване и решили меня погладить. Однако мне уже было лень уходить, потому лёг спать. —Бедняжка же вы, боженька. Несчастный какой! — То-то же, то-то же. —Хотите ли вы на самом деле то, о чём задумали? Вам может и не понравиться. —Зубы мне не заговаривай, веди меня, человек! Открывай двери предо мною и не забывай гладить. Брон промолчал и открыл дверь в другой мир, чужой, тёмный, мрачный и полон чудес. Только Брон мог их открыть. Кот обернулся, поправил тиару и поднял лапы вверх: — Скоро буду мои хорошие! А пока заготавливайте побольше еды и грейте мой трон! Толпа оживилась и начала плакать. — Как же мы без вас то, умрём же…Не покидайте нас, просим! —Прекратить! Голову с плеч отправлю, слушайтесь и радуйтесь. Я совсем ненадолго. — Есть, король боженька! — толпа разошлась по полям в поисках еды. Здесь уж точно пару тигров и медведей можно встретить, в самый раз для правителя. Брон и Барсик вышли из комнаты, и солнце погасло. Лабиринт мёртвых воспоминаний. Кота окутал страх, и он запрыгнул в объятья человека. —Жуть-то какая, ты же говорил будешь рай! — Когда ж это было? — Брон погладил кота. Тот взглянул на него и спрыгнул, пусть ему и нравилось быть любимым. — Ладно, давай взглянем вот в ту, — Барсик Генрих пятый показал лапой на белую, но обшарпанную дверь, и подпрыгнул к ручке. Ему никогда не удавалось открывать двери, потому сел возле неё и уставился на Брона, — Чего это ты, чёрт подери ждёшь, ну же, открывай! — А если там будет то, что не хочешь вспоминать?! — Да чего же я в своих воспоминаниях то не видел? Думаешь меня испугают пару диких дней? — Ну, дело твоё. Пошли. Брон отпёр дверь и упал на пол. Это был самый странный мир, в котором ему удосужилось побывать. Дискотека кошек. Не ахти какой обычный, а эротический танец кошек на шестах с заваливанием пышных попок. — Ох, были вот времена, — кот вбежал и сел на кресло. К нему подошла кошечка и начала трястись, — Молодость. Был я тогда глуп совсем, но счастлив. Столько юных кошечек за раз, и всего то стояло мне это завести для них с трёх десяток детей. Сразу скажу, — обернулся на Брона, — никаких алиментов, как у вас у нас нет. Брон встал и пару минут стоял, наблюдая за шоу, его это смешило, но в тоже время в нём просыпалось омерзение к виляющим кошечкам. Одна из них после соития с Барсиком даже потёрлась об ногу Брона. Барсик уже был не тот, он встал с кресла и вышел из комнаты. — Нечего делать нам здесь. Половина из них ещё не знает, что я их отец. Брон согласился, делать им здесь было совершенно нечего. Отвратительное место. — Чего же ты молчал всё это время, — кот заинтересовался тишиной человека, — разве люди не так же делают? — С ума сошёл? Люди воспитанные и ни в коем разе так не делают. — Знаю я вас, людей. Когда так говорят, то точно лгут! Мерзавцы! Это всё, потому что вы боитесь! От страха счастья не отыскать! Пять закоулков, тринадцать пройдённых дверок, один поворот налево и два направо и вот новая дверь в разуме кота. Единственное и последнее место света в воспоминаниях, дальше лишь тьма и чёрные двери. Те глубокие спрятанные от памяти времена. — Помяни моё слово, тебе понравиться, — Барсик попытался взглянуть в щель под дверью, — чуть глаза не прожгло, — отпрыгнул и схватился лапами за глаза и начал тереть, — там кто-то горит, открой немедленно! — Наверное воспоминания о лучшей жизни. Два заблудших вошли в комнату и прищурились. Пред ними открылась место, где радости было столько, хоть вагонами отгружай, а оно будет только больше.

Брон и Барсик гуляют по лесу и разговаривают о жизни. Кот прыгает в папоротники и ловит жуков, Брон бежит за ним, затем хватает того и бежит дальше, подбрасывая кота вверх. Тот совсем ещё крохотный, пушок во все стороны. Опустив кота, Брон идёт дальше, кот бежит, пытаясь угнаться, человек прячется за деревом и тихо сидит, а котёнок находит того и пищит от радости, а затем убегает. Барсик хочет, чтобы человек тоже нашёл его. И человек закрывает глаза и считает до пяти и идёт искать. Найдя котёнка, они оба пищат, будто всю жизнь не виделись. Котёнок плачет, Брон обнимает того и плачет вместе с ним и смеётся. Вот он, день, когда не было забот, а работа не отнимала всё существующее время. Когда Барсик жил, а не существовал в четырёх стенах годами, накапливая жир и глядя через стекло на улицу, на своих гуляющих собратьев. День, когда счастлив был Брон, потому что счастлив был и Барсик.

— Помнишь этот день? —кот сел, — А я прекрасно всё помню. Мне было так страшно, что ты оставишь меня навсегда в этом лесу. Я тогда увидел змею, но не сказал тебе об этом, чтобы не испортить день. Куда же всё это исчезло, почему мы перестали так веселиться? — Даже не напоминай. А ведь прошло всего ничего, но столько всего и произошло за это время. Хорошо вам быть котами, есть и лежать, бегать и веселиться, а мы люди должны выживать. — А чего же выживаешь? Взгляни на того юнца, он тоже выживал, но ведь он был счастлив. Мы оба постарели, многое видели, а один из нас и не видел многого, но это были самые лучшие дни. — А хочешь, мы будем детьми и побежим за ними? — Я слишком стар для этого, Брон. Лучше полежать и отдохнуть. — Видишь, и ты устал. Из-за своей же лени и перестал жить, злым стал, начал ненавидеть людей. — Нет, это потому, что ты перестал любить котов. Как можно быть таким эгоистичным. Вот говоришь о выживании, но, а мы, коты полностью зависим от вам. Нам даже не из чего выбирать и едим то, что вы кладёте в миску. А сами то едите из тарелок и то, что хотите сами. Когда коты лезут к вам на стол, чтобы тоже разнообразить меню, вы их отшвыриваете на пол. Это ужасно с вашей стороны. Нам для счастья много не нужно, лишь бы разнообразие в еде. — Прости, я думал вы глупы и не знаете разнообразия. Вы ведь и не знали раньше другого вкуса. — Между прочим, — кот опустил взгляд на землю, увидел перебегающего жука, — у меня аллергия на молоко. У меня опухло всё внутри, я три дня есть не мог, взбирался к крану, чтобы попить воды и унять боль в желудке. Ты ведь даже воды мне не давал. — А ты находил выход. — Верно. Ты думал, что я идиот, но я был развит не по годам, а по часам. Буквально. Изволь же этим похвастаться и принять от тебя похвалу. — Молодец. — Ничего не смыслите без меня. Хочу тебе признаться в кое чем, — Барсик прыгнул на грудь Брона, тот схватил кота руками. Барсик положил лапу на лицо человека, — В том, что ты умер виноват я. — Чего? — И в том, что ты попал сюда, тоже виноват я. Но я этого совсем не хотел. Нет, вру, хотел. Я был так зол на тебя, что ты перестал меня любить. Забывал меня кормить. Убегал рано утром. Я весь день смотрел в окно, а для кота часы, это ад, целая вечность. Я ждал два, три часа, но тебя всё никак не было. Я думал ты бросил меня, вышел куда-то, а затем потерялся. А ведь потерялся специально. Тогда я взывал ко всяким богам, чтобы вернуть тебя обратно, а несколько раз даже удалось, и ты возвращался. Но боги всё отдалялись и отдалялись от меня и мне стало обидно. Настолько обидно, что я взвыл от одиночества и призвал тёмные сущности. Я молил о тебе, чтобы ты был проклят и умер. И вот ты здесь. Ты умер. Во всём виноват я. Прости меня. Можешь проклинать меня в ответ. — Зачем? То, что было, того не вернуть. Поднялся ветер. Барсик опустил лапу и лёг в объятья Брона. — На самом деле я не знаю никого больше сильнее любившего меня и каждый день возвращавшегося домой. Но… Барсик пустил слезу и через дрёмы пробубнил: — Тебя уже нет. Реальный мир был жесток и пуст. Кот зевнул и проснулся ото сна. Теперь кот понимал, что тело человека больше не встанет и не покормит его, что никто не откроет ему дверь в туалет, и Барсик будет существовать здесь пока не придёт и его конец. Кот пробежался по кухне, съел все кормы, скисшее молоко в миске, и уснул в углу комнаты. Сон продолжался с того же места. — Дома пусто без тебя. Тишина. Еды уже нет. — И что же дальше? — Брон опустил кота на землю, — это всё? — Видимо. Кот снова проснулся. Днями он прыгал и скакал, играл и веселился, пытаясь унять боль в животе пил воду из-под крана. А потом вовсе устал и уже не было сил встать. Кот, едва ковыляя поднялся на диван и лёг в объятия разлагающегося Брона. Его взгляд был тяжёл, он наблюдал за тараканом на полу, ему хотелось спуститься и погнаться за ним, но лишь лизнул морду и закрыл глаза. Кот очнулся где-то в незнакомом месте. За ним ухаживали и заботились. Его кормили и поили. Барсик глядел на лица людей и пытался улыбнуться, но ведь он кот, он не мог и замурлыкал. Его даже погладили. Но ему было так одиноко и больно. Генрих пятый закрыл глаза и больше никогда не проснулся. — И что же дальше? Это всё? — Уже навсегда. Пойдём, друг. Нам пора.

В последний миг в своих жизнях, они бегали и улыбались, рассказывали друг другу истории и просто плакали. Со временем разум и воспоминания начали осыпаться и разрушаться, комнаты исчезали одна за другим. Брон и Барсик шли по лабиринту до последней двери — тёмной. И вошли в неё.

Даже в самом чёрном уголке мира, всегда найдётся что-то светлое.

Это был выход из лабиринта. Страх отдалял разум от опасных мест, вот потому ни тот, ни другой не смели войти туда. Но пришло время. Около двери кот обнял человека, а Брон обнял в ответ. В последний момент, когда пала последняя дверь, они вышли и их душа улетела. Душа кота в мир для котов, человеческая куда-то ещё дальше.

Два друга связанные одной жизнью.