Бравый десантник Алекс

Глава 1

Лерна, Станция "Лайм"

Увольнительная была неожиданным сюрпризом, в особенности увольнительная для всего взвода, даже для «залетных». Их отделение засело в одном из бесчисленных дешевых баров перевалочной станции «Лайм», к которой Седьмой ударный флот пришвартовался чуть ли не в полном составе. Настроение было совсем не праздничное. Откуда пошел слух о том, что им предстоит идти в атаку сразу после прыжка, не знал никто. Но слух не нравился никому.

- Все это херово закончится – Пророк Пит, здоровенный, наверное, футов семи ростом и не меньше трех в ширину, капрал-раллиец, пыхнул дымом и, не выпуская изо рта сигары, приложился к бутылке. Никто не мог понять, как ему удавался этот фокус, а учитывая, что пил он таксианский самогон, все с некоторым нетерпением ожидали, когда ж он спалит себе половину морды. По мнению многих десантников это было бы забавно. Пит отхлебнул еще раз и продолжил: - Мы, значит, зайдем в червоточину не в криокапсулах, а в креслах десботов? Чтобы сразу после выхода что-то там атаковать? Не знаю, как вы, но я после червоточины блюю даже выйдя из капсулы, а так… Гнилая идея.

- Тебя накачают боевым коктейлем по самые брови, Пит. – Алекс подал голос неожиданно для самого себя. Все привыкли, что он говорит редко и никогда по делу, он и сам к этому привык. Хер знает, чего потянуло на разговор. Может потому, что его, как и Пророка Пита терзали херовые предчувствия. – Поэтому червоточина тебя не впечатлит. Ты будешь орать как сраная макака, что рвешься в бой, размахивая своим пулеметом и стоящим хером, а вот уже потом, когда отпустит, если, конечно к тому времени тебе не вынесут остатки мозгов, будешь блевать и плакать.

За столом на минуту воцарилось молчание – в понимании десантников Молчаливый Ал вряд ли мог выдать за раз больше двух слов, а уж тем более что-то осмысленное. Все они были простыми ребятами, по сути в десант набирали тех, кого не будет жалко потерять или не очень жалко. Половина присутствующих были фермерскими детишками с аграрных планет, остальные – городские отбросы. С некоторой натяжкой он мог отнести себя к последним.

- Это ты откуда знаешь, Ал? – Пит набычился, глядя на Алекса своими глубоко и близко посаженными глазами. Особенность устоявшегося фенотипа на Ралле, в нагрузку к выдающимся физическим кондициям, вспомнил Алекс. Откуда он это знал, было загадкой, как и почти все его прошлое. Но вот выброску после червоточины он помнил четко, словно это случилось только вчера. Один из обрывков памяти, сохранившихся нетронутым.

- Не помню, но возможно был опыт. – он ответил, не подумав, потом спохватился и решил, что лучше вообще не открывать рот.

- Врешь, Ал. – подал голос Сэмми. – Нас вербанули вместе, когда копы загребли во Фрипорте на Алистере. В учебке мы были вместе, потом всю дорогу вместе служим. У нас и так-то был один боевой сброс, без сраных червоточин.

Алекс пожал плечами. Тело помнило азарт, тяжесть винтовки в руках, желание убивать, смешанное с похотью. Он знал, неизвестно откуда, что это побочное действие боевого коктейля, по словам кого-то, кого он не помнил, способного сделать из задохлика почти солдата, из солдата почти боевую машину, а из профессионала – полубога. Он, наверное, был в прошлой жизни солдатом. Иначе кто б стал тратить на него дорогущую боевую химию? Сержант в учебке думал, что он с фермерской планеты – тамошние парни чаще всего крепкие как пружина и стреляют так, что большинство горожан, считающих себя снайперами, роняют челюсти. Возможно, так и было, но в обрывках воспоминаний не было ничего, связанного с фермерством.

- Точно говорю – Пророк Пит вздохнул и выплюнул сигару. – Если уж Ал заговорил, то все точно закончится херово.

Им оставалось еще часа четыре увольнения и Алекс вдруг понял, что не хочет последние, возможно, часы жизни перед самоубийственной операцией провести в этой компании. Напиваться с отделением десантников, половина из которых надоела ему еще в учебке – удовольствие так себе. Он встал из-за стола и, не обращая внимания на оклики сослуживцев, вышел из бара. В широченных, футов двадцать, не меньше, коридорах станции «Лайм» народа было немало. Минут двадцать он шел бесцельно, не понимая, куда и зачем идет, пока не наткнулся взглядом на витрину борделя. За чуть помутневшим прозрачным пластиком сидели, о чем-то разговаривая, две девицы, едва прикрытые одеждой.

Почему бы и нет? – подумал он, подходя к зазывно мерцающему голозанавесу в проходе.

Уже потом, поднимаясь с затянутого одноразовой пластиковой простыней матраса, глядя на красно-черное в тусклом свете светильников тело проститутки, тощее, с выпирающей искусственной грудью, он замер, ухватив обрывок воспоминания. Женщина в свете не то свечей, не то камина. Проститутка смотрела на него раздраженно, ей, вероятно, хотелось вернуться к разговору с подругой. Женщина из воспоминаний смотрела с разочарованием.

- Это все закончится херово. – повторил он слова Пророка Пита. Проститутка дернулась, возможно приняв его слова за угрозу. Надо было бы принять душ, благо это входило в оплаченные услуги, но он понял, что больше не может тут находиться, быстро оделся и вышел. Лучше было бы остаться пьянствовать с десантниками и набраться в говно. Впрочем, набраться в говно можно было в любом из многочисленных баров. Что он и сделал.

Лерна, межсистемный боевой транспорт "Основатель Сильвио Саркелахти"

Лейтенант, щенок из хорошей семьи, для которого армейская карьера должна была стать пропуском в политику, распинался перед ними, выдавая заученный текст, словно собственные патриотические чаяния. Возможно, текст был записан на имплант и транслировался прямо в мозг лейтенанта. Уж больно он вдохновенно говорил. Алекс не слушал – в голове билась мысль, что вся эта резня за Логарт, планету, рядом с которой сходились аж четыре червоточины, нужна одной из корпораций, а уж никак не ДССП, демократическому союзу семи планет. Память с голосом того же человека, который говорил ему про боевой коктейль вновь проснулась – демократия, парень, это морковка на удочке, за которой идет осел. Голосуй сколько угодно, но выберешь ты все равно корпората из хорошей семьи. Неважно, что он будет говорить, даже он ничего не решает. Он всего лишь держит удочку, сидя на телеге, которую тащит осел. Куда направить осла ему говорят другие, те, кто держит его за яйца и размахивает морковкой перед ним.

Они стояли на технической палубе, упакованные в силовую броню, увешанные оружием. Стояли рядом с десантным ботом, которому предстояло нести их в бой сразу по выходу из червоточины. Их бросят в атаку на орбитальную крепость, она нужна корпоратам целой – без нее и ее разгонного коридора полет через червоточины станет очень дорогой затеей, разгонять и направлять транспортники вестом в сотни тысяч, а то и миллионы тонн то еще удовольствие. И поэтому корпораты готовы положить на поверхности и в коридорах гигантской крепости пару полков космодесанта, но захватить ее относительно целой. Желательно лишь с косметическими повреждениями.

И поэтому на искусственный интеллект крепости обрушат всю мощь «пиявок», штурмовых ИИ, способных взламывать и подавлять любые искусственные интеллекты. Они вряд ли справятся, но свяжут вражеский ИИ, а это значит, что стрелять по подлетающим ботам будут люди, и автономные дроны, а это дает им неплохие шансы на то, чтобы долететь до поверхности крепости. Учитывая, что задача зенитчиков не столько уничтожить десантные корабли, сколько не допустить их посадки, шансы неплохие. Никому не охота, чтобы подбитый десантный бот весом в несколько сотен тонн врезался в станцию. В отличие от высадки десанта, это верная смерть почти всем, кто находится на поверхности.

Там, на поверхности станции, их встретят суровые парни в силовой броне и боевые дроиды. И куча турелей.

Если для десанта все пойдет хорошо, то потом саперы проломят несколько слоев брони, резня пойдет уже внутри станции. Если повезет, оборону подавят быстро и обороняющиеся выкинут белые флаги. Не повезет – резня в коридорах и отсеках будет куда продолжительней. Со всеми прелестями этой крысиной войны и подлянками от искусственных интеллектов. Радует то, что ни один ИИ не причинит крепости серьезного вреда. Героически погибнуть во вспышке аннигиляционного взрыва это не для них. А людей, которые могли бы попытаться провернуть что-то такое, ИИ не подпустят и близко к системам управления энергоцентра, ни свои, ни вражеские. Тут они солидарны, даже если враждебны друг другу. Интересно, откуда он все это знает?

Для него и остальных парней взвода это неважно. Они первая волна. Кто останется жив к исходу часа, отправится в тыл отходить от действия химии. Вернуться в крепость до того, как резня завершится, они вряд ли успеют.

- Занять места по боевому расписанию! – командует щенок-лейтенант, захлопывает забрало шлема и активирует предбоевой режим их брони. Забрала закрываются у всех, фильтрованный воздух из регенератора пахнет смесью мускуса и чего-то кислого, а это значит, что в воздух начали накачивать боевую химию. До автоматических иньектров еще не дошло, их время наступит, когда десантники вступят в бой.

Проход через червоточину – часы, годы, тысячелетия, спрессованные в одно тягучее мгновение. Очень немногие люди могут проходить червоточины, не теряя ориентацию в пространстве и адекватность восприятия. Тех, кто это может, обучают как пилотов и платят им столько, что платы за пару полетов хватит на безбедную жизнь лет на пятьдесят. Пилоты берут на себя управление кораблем в самые важные мгновения, минуты или часы, пока бортовой искусственный интеллект восстанавливается после прыжка. Говорят, что это немногим проще, чем провести корабль между Сциллой и Харибдой.

Когда он употребил это сравнение в разговоре, его не поняли. Память снова сыграла с ним злую шутку, он вспомнил Одиссею чуть ли не дословно и вновь впал в мрачное оцепенение, пытаясь понять, кто он такой, что с ним случилось и что, черт возьми, творится у него в голове. В базе данных Аллистера он числился Алексом Саймоном, одним из сотен тысяч жителей полукриминального Фрипорта, без образования, опыта официальной работы и собственности. Проблема была в том, что он помнил сраную Одиссею, но не помнил почти ничего о Фрипорте…

Чем ИИ совершеннее, тем больше времени ему нужно на восстановление. Ущербные, заточенные на одну-две функции ИИ приходят в себя гораздо быстрее. Шутят, что с людьми так же, но пилоты таких шуток не ценят. Тех, кто может стать пилотом немного, их обучение стоит огромных денег. Поэтому, наверное, вольные полеты, не контролируемые корпорациями, происходят внутри звездных систем или же совершаются людьми невероятно богатыми. Нанять пилота немногим дешевле, чем купить небольшой межпланетник и поставить на него стабилизаторы Черенцова, без которых в червоточине делать нечего. Ходили, конечно, слухи о тех, кто сам выучился на пилота, о пилотах-контрабандистах, но верилось в это с трудом. Выходы из червоточин контролируют станции-крепости, мимо них не проберется незамеченным ни один контрабандист. Разумнее везти контрабанду на транспортнике, спрятать что угодно среди миллиона тонн грузов не так уж и сложно…

Переход как всегда начался неожиданно. Было ощущение, что он упал в густую, липкую грязь и тонет. Это казалось бесконечным, его, даже несмотря на химию, начала захлестывать паника. Потом было ощущение легкости, полета… И удар.

Где-то в космосе, десантный бот

Он очнулся, дернулся, понял, что все еще зафиксирован в противоперегрузочном ложементе. Вокруг была темнота, он врубил фонари брони на полную, заливая все холодным белым светом, закрутил головой, оглядываясь. В невесомости парили несколько тел в силовой броне, какие-то обломки и обрывки кабелей. Им, похоже, сильно досталось, возможно транспортник поймал ракетный залп или несколько зарядов из рельсотронов.

Он отсегнулся, пролетел вдоль десантного отсека, осматривая остальных бойцов. Только на броне Пророка Пита горел маленький индикатор – пророк был жив. Остальные, включая лейтенанта, были мертвы. Алекс отстегнул от бронекостюма лейтенанта тактический блок, воткнул его в разъем своей брони, вбил свой код и временный код командира. На экране шлема появились данные отряда – и правда мертвы все, кроме Пита, у Пита медикаментозная кома.

Он покосился на таймер, удивленно выругался. Если верить таймеру, то с момента входа в червоточину прошло больше двадцати стандартных часов. Что бы там ни произошло, все уже закончилось. И если за ними не прибыли спасатели, то Пит оказался прав, и все закончилось херово.

Он долетел до двери в кабину бота. Дверь была приоткрыта и, похоже, заклинила. Приводы брони справились с этим довольно легко, он вплыл в кабину и замер, разинув рот. Пилот и стрелок были безнадежно мертвы, это его не особо удивило. Удивительным было то, что бот находился в открытом космосе, а не в чреве транспортника. Еще более странным было то, что он висел на орбите планеты и, судя по очертаниям материков, это не была ни одна из знакомых ему планет. Планета была не только пригодна для жизни (знать бы еще какой), но и обитаема. На ночной стороне, над которой висел бот, светились огромные кляксы городов. Удивительным было то, что за пределами городов он не увидел ни малейших признаков света, даже когда включил приближение на визоре шлема. Уже неплохо.

Десантный бот был почти мертв. ИИ не реагировал ни на что, но большинство систем работали. Военная техника, черти ее дери, буквально напичкана автономными системами, что позволяет ей работать при спящем ИИ или как теперь – при сдохшем. Работало не все. К счастью для себя он не успел снять шлем – воздух в боте был непригоден для дыхания, оксида углерода и продуктов разложения пластика хватило бы, чтобы убить его за несколько минут. Он попытался запустить систему регенерации, но ей, похоже, досталось не меньше чем ИИ.

- Надо садиться, Пит. – сказал он, обращаясь скорее к себе, чем к бесчувственному десантнику.

Он выбросил из кресла тело пилота, зафиксировал его и остальные тела, сел за рычаги управления, переключая его на ручной режим. Панель управления разгорелась зелеными и красными индикаторами, показывая, что работает, а что нет. Красных было много, едва ли не половина. Вновь пришло понимание, что он знает, как пользоваться всем этим добром. Что когда-то его учили управлять космолетом. На такой вот крайний случай, не как пилота. Модуль связи не работал и это было действительно плохо. Резервного на десантном боте не было, обычно в этом не было никакой нужды. Он некоторое время сидел, положив руки в тяжелых перчатках на подлокотники кресла, размышляя, что делать дальше. Связи нет, да и на орбите он никого не увидел, что казалось странным. Обычно на орбите висит чертова уйма спутников, станций и просто кораблей, ожидающих очереди на посадку. Похоже, что никто не спешит ему на помощь. Долго ждать не получится – умирать от удушья не хочется, да и Питу пригодилась бы помощь.

Он запустил двигатели, коснулся рычагов. Бот реагировал. Неохотно, немного дергано, но реагировал.

- Если мне удастся его посадить, не убив нас, это будет чудом, Пит. – Алекс тронул рычаг управления, направляя нос бота вниз – Но скорее всего ты прав и все закончится херово.

Он убил минут пятнадцать на то, чтобы освоиться с управлением. Тело прекрасно помнило, что нужно делать, но вот разум не особо соглашался с идеей самостоятельно сажать двухсот тонный бот вручную. Наконец он решился и повел бот вниз, направляя его в сторону одного из городов.

Ракеты стартовали, когда до земли было миль двадцать, а до города не меньше сотни. Алекс попытался увести бот в сторону, ему показалось, что это удастся, но ракеты ударили в борт, превращая десантный отсек в решето. Пит, последний живой в его взводе, умер, так и не узнав, что все действительно закончилось херово. Некоторое время бот падал, уходя в сторону от города. Недалеко от земли Алексу удалось отчасти восстановить управление. Посадка получилась херовой, в стиле Капитана Бума из голофильмов для детей. Он проломил целую просеку в лесу, снося вершины деревьев, ломая толстенные стволы, оставляя позади шлейф из сорванного с корпуса оружия, двигателей, листов брони. Позади что-то рвануло, возможно подвеска с ракетами. Ударная волна догнала остатки корпуса, застрявшие между двумя чудовищной толщины стволами, ударила, со скрежетом сбрасывая вниз. Удар об землю снова вырубил его. Теряя сознание, он не верил, что очнется.

Неизвестная планета.

По крайней мере, воздух тут пригоден для дыхания – подумал Алекс, глядя на свёрнутый на сторону визор шлема. Если бы не это он был бы уже мертв – регенератор брони рассчитан на тридцать часов, а сколько он тут провисел одному Богу известно. Батареи брони тоже почти сдохли. Этого не должно было случится, но случилось. Поэтому, выбравшись из искореженного корпуса бота, он избавился от брони, оставшись в тонком комбинезоне. По ощущениям сила тяжести была меньше, чем привычная ему, но Аллистер довольно тяжелая планета.

Ящик со спасательным комплектом уцелел, в нем нашлись легкие защитные комбинезоны, в том числе и его размера, аптечка, вода и пищевые концентраты, ножи, топоры, веревки и черт знает, что еще. Оружия в десантном боте было дохера, выбирай любое. Он выбрал привычную штурмовую винтовку. Без силовой брони стрелять из нее очередями не смог бы даже покойный Пит, слишком сильная отдача, но одиночными можно и пострелять, если не очень жалко плечо. На фоне скорострельных пулеметов и гранатометов с ленточным питанием – оружие легкое и удобное. У лейтенанта на поясе нашелся пистолет. Дурь та еще, в бою на станции от него не было бы проку, их встречали бы парни в броне для которой пули из пистолета – что слону дробина. Но сейчас Алекс был рад такому подарку. Накоротке куда удобнее тяжелой винтовки. Патронов лейтенант «подарил» немало – три двадцатизарядных магазина, кроме того, что уже в пистолете. Интересно, этот придурок, что из него собирался расстреливать гражданских?

Он натянул защитный комбинезон, пристегнул перчатки, натянул на голову капюшон с противомоскитной сеткой. Черт знает, на что способна местная мошкара, с едва слышным гулом кружащая в воздухе. Свои шансы на выживание на чужой, пусть даже терраформированой планете он оценивал, как мизерные, но снижать их еще больше не собирался.

Ему предстояло пройти больше ста миль по лесу на чужой планете, а потом попытаться выжить при контакте с людьми без вопросов сбившими его бот. Впрочем, вопросы они могли и задавать, он бы знал это, если бы работала система связи. Задача ему предстояла, скорее всего, невыполнимая, но десант создан для невыполнимых задач. И пускай он десантник «военного времени», с урезанной подготовкой, да еще и ущербный на всю башку, он десантник. Посмотрим, хватит ли этого.

Запаса еды в рюкзаке должно хватить дней на десять. Воды меньше, но воду он нашел без проблем, пропустив ее через фильтр, входивший в аварийный набор, напился и заполнил флягу гидратора. Алекс понимал, что ему очень повезет, если удастся добраться до города, не промахнуться мимо него. И понимал, что времени на это понадобится немало – ему приходилось петлять среди гигантских деревьев, перелезать через сплетения корней и завалы из упавших стволов и ветвей. Где-то над головой, в кронах деревьев, похоже, было довольно много зверья. Он слышал неприятный, резкий визг, пару раз видел мелькавшие в кронах силуэты. Визгуны следовали за ним и это не особо радовало – если это стайные хищники, шансы отбиться не очень большие. В целом же зверья ему практически не встречалось, похоже, зверье держалось в кронах деревьев.

Еще хуже было то, что он чувствовал себя плохо. Его мутило, голова гудела от тупой, назойливой боли. Если это последствия удара при посадке, должно бы пройти, но если он подцепил какую-то местную болезнь, вряд ли медблок, интегрированный в комбез с этим справится. Он чувствовал, что медблок уже впрыснул ему пару инъекций, он них становилось лучше, но ненадолго.

Во время одного из приступов тошноты он решился сделать привал, устроился между двух плоских корней, отходивших от ствола дерева, словно подпорные стены, прислонился к стволу и, положив винтовку на колени, закрыл глаза. Ни есть, ни пить не хотелось, хотелось лечь и сдохнуть. Проваливаясь в тяжелую, тревожную дремоту он, наконец, понял, что с ним творится. Отходняк от боевой химии. Непонятно почему задержавшийся так надолго и так сильно растянутый во времени. Надо было просмотреть логи команд на тактическом блоке лейтенанта, но сразу он не сообразил, а теперь уже поздно – тактический блок остался в десантном боте вместе с броней, без нее он бесполезный кусок титана и пластика.

Он проснулся от звука. Шаги и шум дыхания, что-то большое, больше человека. Не раздумывая, он вскинул винтовку к плечу одновременно с тем, как открыл глаза. И, мать его, не ошибся – тварь была в десятке шагов от него. Здоровенная, с черной, чешуйчатой кожей и яркими желтыми глазами, похожими на птичьи. Когда тварь распахнула широченную пасть обнажив два ряда мощных, конических зубов и двинулась к нему, он выстрелил.

Пуля, способная пробить почти дюйм обычной стали или треть дюйма брони, навылет пробила похожую на куб голову твари, взметнув фонтан из крови, мозга и осколков костей. Алекс вскочил на ноги, оглядываясь, тварь могла быть не одна и черт знает, не лазают ли они по деревьям. От твари несло так, что его чуть не стошнило. Он подошел ближе, разглядывая тварь, стараясь при этом не дышать. Ни на что не похоже – у нее было шесть конечностей, четыре в задней части туловища, близко к друг другу, еще одна пара конечностей, длинных, жилистых, с кривыми серповидными когтями, росла чуть ли не из под головы.

- Да ты, приятель, редкостный урод. – Алекс вернулся к своему временному убежищу, закинул на спину рюкзак и, вновь взяв в руки винтовку, перешагнул через тварь. Нужно было убираться поскорее, звук выстрела мог привлечь других тварей. Если это и есть визгуны, то дело плохо. Но вряд ли, задние лапы твари, похоже, не приспособлены для лазанья по деревьям.

К вечеру его перестало тошнить, но взамен появились приступы лихорадки, внезапные и довольно продолжительные. Есть он не мог, стоило попробовать, сразу начиналась тошнота, зато пить хотелось постоянно. Медблок тревожно пищал, сигнализируя о том, что лечение невозможно – доступных лекарств нет.

Спал он урывками, скорчившись в очередном закутке между корнями, то и дело просыпаясь, чтобы подбросить в костер топлива и оглядеться. Алекс выдрал медблок из комбинезона и выбросил, не особо соображая, что делает.

Ему снились странные сны, сны о том, как он говорил с пожилым, седовласым мужчиной в дорогом старомодном костюме, как играл с ним в шахматы. Проснувшись, он не помнил, о чем они говорили, но было ощущение, что о чем-то важном. Еще ему снилась женщина, та, что привиделась ему в борделе. Во сне она была в небесно-голубом платье, на шее у нее было бирюзовое ожерелье. Женщина шла рядом с ним по влажному от морских волн песку, оставляя следы узких босых ступней, улыбалась, умудряясь делать это немного снисходительно, но мило. Ему казалось, что он вот-вот вспомнит ее имя.

Во время одного из приступов он потерял винтовку, обнаружив это, потратил пару часов на то, чтобы вернуться по своим следам. Винтовка лежала возле ручейка, у которого он набирал воду. А может быть просто пил прямо из ручья, этого он вспомнить не мог. После этого, чувствуя, что накатывает приступ, он останавливался. Когда приступы заканчивались, он продолжал идти.

На третий день пути ему почудилось движение справа, повернувшись и вскинув винтовку, он увидел стоящего у дерева Пита. Пит выглядел плохо, силовая броня была пробита в нескольких местах, обуглена и залита кровью. Правого глаза и половины черепа не было, но не узнать капрала было нельзя. Алекс еле удержался, чтобы не выстрелить, винтовку опускать не стал. Вспомнились слухи про мимиков с Картрайта, полуразумных хищников-телепатов, которые умеют внушать своим жертвам образы, считанные из их же мозга. Слухи слухами, но он не на Картрайте, на Картрайте лесов нет, он покрыт настоящим морем травы. Пит – это что-то другое.

- Я говорил, что все закончится херово, Алекс. – Пит говорил с трудом, невнятно. С половиной башки особо не поговоришь. – Ты б повнимательнее смотрел по сторонам. Эти шестилапые ублюдки идут за тобой уже пару часов. Если есть граната, оставь растяжку. Вряд ли их это вразумит, зато задержит, а ты убедишься.

Алекс невольно обернулся назад, стоило ему отвести взгляд от Пита, как тот исчез. Алекс действительно оставил растяжку с гранатой, одной из четырех, которые прихватил с собой. Глухой, едва слышный в лесу звук взрыва догнал его минут через пятнадцать.

- Спасибо, Пит – Алекс закинул винтовку на плечо, зашагал быстрее. После визита Пита ему полегчало, правда ненадолго.

Пит приходил к нему еще трижды. Первый раз он предупредил о том, что не стоит лезть на поляну, оказавшуюся болотом, второй раз пришел просто посидеть у костра и поболтать, а на третий раз Пит пришел, когда он, наконец, вышел из леса. Алекс наткнулся на почти отвесную скалу, стоял, пытаясь решить, куда идти и тут-то Пит и появился рядом.

- Я б на твоем месте пошел налево. – Пит махнул закованной в броню рукой. – Как говорил мой папаня, лучше сходить налево, чем просто стоять.

- Главное не узнать, что твоя маманя следовала его советам. – Алекс оперся рукой о темно-лиловый камень скалы, приступ лихорадки, второй за этот день, накатил особенно сильно. Пит посмотрел на него своим единственным глазом, взгляд казался осуждающим. Алекс с трудом оторвался от скалы. Винтовка казалась неподъемной, казалось, что она весит под сотню фунтов, а может и все две. Хотелось бросить ее и идти дальше налегке.

- Я б не советовал. Бросишь оружие – это закончится херово. – Пит сунул палец в одну из пробоин в броне, тяжко вздохнул – Сдохнешь как и я, без вариантов.

- Я скорее всего сдохну как и ты уже через пару дней. – Алекс покачнулся, снова схватился за скалу. – Похоже я тут подцепил какую-то заразу.

- Это все химия, Алекс. Погоди немного, она выйдет из организма. Вместе с тем говном, которое в тебя накачали чтобы ты все забыл. – Пит вытащил откуда-то сигару, прикурил ее от появившегося в ладони огонька. – К сожалению, после этого я уже ничем не смогу тебе помочь.

Алекс помотал головой, словно пытаясь сбросить наваждение, но Пит никуда не делся.

-Топай налево, солдат. – Пит ухмыльнулся, пыхнул сигарой. – Обещаю, не пожалеешь.

Как всегда после появления Пита ему полегчало. Он перекусил, напился воды и пошел вдоль скалы, как Пит и посоветовал – налево. Впервые за все время он чувствовал себя действительно хорошо. Через несколько часов, когда уже вечерело, он остановился, развел костер. В рюкзаке оставалось еще два дневных рациона, хотя вроде бы должно было быть больше. Он с аппетитом поел, устроился в небольшой пещере, оставленной выворотнем и, по привычке установив сигнальные растяжки, крепко уснул.

Утром он проснулся с ощущением, что полностью здоров. Теперь Алекс шагал с удовольствием, примерно через полчаса он дошел до широченного ущелья, рассекавшего скалы и увидел старую, частично размытую дождями, но все же хорошую дорогу меж глинистых холмов, и обрадовался как ребенок. А когда увидел лежащий на земле огромный планер, обрадовался еще больше.

*****

Планер, огромный кусок прозрачного пластика, натянутого на тонкий, но очень жесткий проволочный каркас, был оборудован несколькими электромоторами с винтами, остатки подвесной системы указывали, что он нес довольно много груза. Второй планер, копия первого, лежал чуть в стороне. Алекс обошел место посадки, выискивая какие-нибудь следы, нашел их на дороге, там, где поверх растрескавшегося, но все же еще довольно прочного покрытия лежал слой глины, слегка подмокшей от росы перед тем, как по нему прошли.

Следы, оставленные хозяевами планера были похожи на его собственные. Размер ступней, расстояние между отпечатками – он готов был поставить на то, что там прошли двое людей ростом чуть поменьше, чем он и еще один небольшого роста. Рисунок протектора другой, но это вообще ни о чем не говорит, даже у десантников может быть разная обувь.

Рядом с человеческими следами тянулись цепочки странных отпечатков, словно прошлись многоножки с одинаковыми ногами, с круглыми рубчатыми опорами. Наверняка роботы. Он не считал себя следопытом, но был уверен, что следы свежие.

Хозяева планеров и их роботы направились вверх по ущелью, судя по следам шагали они уверенно, никого и ничего не боясь. Стены ущелья, словно прорубленного в темно-фиолетовом камне плато, отбрасывали глубокие тени, ветер слабо подталкивал в спину. Алекс зашагал по следам, постепенно ускоряясь. Догнать путешественников казалось ему очень важным.

Через несколько часов он наткнулся на следы стоянки. Похоже, что люди, за которыми он шел, остановились передохнуть и поглазеть на груды костей, обнаженных обвалившимся пластом почвы. Здесь следы были четче, он прошел по ним до огромного черепа, похоже, привлекшего внимание путешественников. Алекс сел, привалившись к скале рядом с черепом, погладил обломок рога, окаменевший, выглаженный ветром и песком до блеска. Здоровенная была зверюга. Интересно было бы посмотреть на живую. На Алистере самое крупное животное – это корова, привезенная поселенцами. Он где-то читал, что раньше коровы были меньше, что двухтонные, едва передвигающиеся под грузом собственной плоти быки – это продукт генной инженерии, но даже самый большой бык, наверное, показался бы небольшим рядом с обладателем исполинского черепа.

Он схватил губами трубку гидратора, сделал несколько неспешных, маленьких глотков. Есть не хотелось, да и пить тоже хотелось не сильно, несмотря на жару. Слегка гудели после долгого подъема ноги, но усталости он не ощущал, как и особого беспокойства. Даже мысли в голове казались неспешными, неторопливыми.

Он отхлебнул воды и подумал, что когда догонит путешественников неплохо бы быть поосторожнее, черт знает, на кого он нарвется. Учитывая, что его бот подбили, местные могут оказаться не особо дружелюбны, тем более, что их будет догонять вооруженный человек. Впрочем, ничего удивительного в том, что его сбили нет – он заходил на посадку не связавшись ни с кем, даже не попытавшись. Даже если его не приняли за террориста или врага, падение космолета на город – тот еще подарок, а он вел бот точнехонько к городу. Дурь была несусветная, но соображал он тогда совсем туго. Он посидел минут пятнадцать, а потом поднялся и зашагал дальше.

Солнце клонилось к закату, когда ущелье стало шире, открыв вид на хаотическое нагромождение камней, скал, порой почти правильных, словно вытесанных руками человека, форм, пересохших русел и осыпей. В предзакатном свете все это казалось мешаниной сине-фиолетовой тени и разноцветных, подкрашенных красным камней. Вдалеке он увидел воду, едва различимую через пыльную дымку. Нагромождения камней вдали выравнивались, переходя в равнину.

В толстом слое пыли на дороге были четко видны следы людей. Он прошел по ним пару сотен шагов, потом остановился и выругался. Люди перешли на бег – расстояние между отпечатками увеличилось, припустили они бодро. Алекс почесал покрытый щетиной подбородок и тоже перешел на бег. Искать следы было нетрудно – наметенный с предгорий песок, лежавший на ней небольшими острыми дюнами, был довольно плотным, ветер не успевал заметать отпечатки.

Путешественники оказались хорошими бегунами. Он чередовал бег и шаг, как учили делать при марш-бросках, а незнакомцы бежали не снижая темпа. Через пару часов он понял, что они тоже не железные – тот, что поменьше начал сокращать шаг. А потом солнце село и ему пришлось устраиваться на ночлег, потому как фонарь он потерял во время одного из приступов и не счел нужным его искать.

Он поел, натянул перчатки, устроился на одной из дюн, словно на подушке и, закрыв лицо еще одним слоем сетки, обнял винтовку и уснул. Благослови бог корпорацию Си-Крачек, которая изготовила его комбинезон, успел он подумать, перед тем, как провалился в глубокий, без сновидений сон. Спать в нем чертовски удобно даже на камнях…

Первый раз он проснулся глубокой ночью, дернулся, вскочил, оглядываясь вокруг и вслушиваясь в темноту. Ничего, кроме шелеста ветра и ветвей чахлой растительности не услышал, но все равно некоторое время стоял, ожидая чего-то плохого. Потом все же снова лег, долго не мог уснуть.

А когда уснул, снова увидел седовласого мужчину и женщину. Седовласый расставлял на шахматной доске фигуры из слоновой кости и черного дерева, а женщина уютно устроилась на широком подоконнике. Седовласый протянул ему две пешки, предлагая выбрать, за кого он будет играть. Женщина спрыгнула с подоконника, прошлась босыми ногами по пушистому, мягкому ковру и обняла его за плечи. Он потянулся к пешке, почему-то к черной. Женщина что-то шепнула ему на ухо. От нее пахло духами, запах показался ему чуть горьковатым, но приятным, освежающим. Он попытался понять, что она сказала, но она говорила по-французски, как жители Рианнон. Вспомни. Она говорила – вспомни. Он хотел обернуться и сказать, что не понимает французского, но вместо этого проснулся снова.

До рассвета оставалось немного, небо уже начало понемногу светлеть. Предрассветное небо здесь казалось грязно-серым, навевало какое-то тоскливое чувство. Алекс неторопливо позавтракал предпоследним рационом, прикинул, что воды осталось не меньше трети галлона. Тело было легким, голова ясной, словно он провел несколько дней на курорте.

Едва начало светать, он тронулся в путь. Слабый ночной ветер не успел уничтожить следы его предшественников, да и сворачивать особо было некуда. Он взял неплохой темп, под гору бежать было легко, утренняя прохлада превращала бег в удовольствие. Он надеялся догнать людей до того, как они снимутся с лагеря. Ветер шелестел ветвями невысоких кустиков, пару раз он видел каких-то мелких тварей, прятавшихся при его приближении. А потом увидел впереди три облачка пыли. Оптики на его винтовке не было, к чему она, если в боевом шлеме есть режим увеличения, но сейчас он остро об этом пожалел. Оптика бы пригодилась. Похоже было, что путешественники едут на своих чертовых роботах.

Ему вдруг стало жутковато от мысли, что догнать путешественников не удастся, что стоит им спуститься к воде и там их подберет корабль или флаер, а он останется на пустынной равнине один. Он несколько раз выстрелил в воздух, надеясь, что его услышат и остановятся, но это, похоже, было бесполезно. Алекс опустил винтовку, на мгновение ему захотелось подстрелить одного из роботов, но он прогнал эту мысль. Во-первых, вряд ли они оценят такой поступок, а во-вторых есть неплохие шансы попасть в человека или вообще никуда не попасть.

- Марш-бросок, парень. – Пит снова дымил своей сигарой, на этот раз его воображение разыгралось и дым выходил из дыр в броне. – Если их не догнать, то все закончится херово, поверь мне.

Они побежали вместе. Алекс петлял среди соляных озер, в которые превратилась пересохшая река, по следам роботов обходил топкую грязь, с трудом пересек русло, по колено утопая в липкой грязи на дне. Оскользнулся на утонувшем в грязи камне или куске дерева, с трудом удержался на ногах, схватившись за торчащий из грязи корень, побелевший от соли и времени. Пит шагал рядом, призраку грязь не помеха. Высохшая притока реки вывела его меж обвалившихся, сглаженных ветром обрывов дальнего берега, он взобрался на косогор, огляделся, ища следы, потерянные во время подъема.

А потом он увидел город. Город стоял в паре миль от реки, раньше он был невидим из-за высокого берега, но теперь, когда он стоял на вершине холма, город был виден отчетливо. Он казался заброшенным, старые, неплохо сохранившиеся башни и руины жилых кварталов, окружавшие их широким кольцом. На самой границе города ему почудилось облако пыли и отблеск - возможно это действительно были путешественники, за которыми он гнался.

- Бегом парень. – Пит махнул рукой – Мне недолго осталось, но я хочу успеть поглядеть на этих ребят. Давай, парень, сержанты нас и похлеще гоняли. Давай-ка я тебе спою, парень!

День — ночь — день — ночь — мы идём по Африке, День — ночь — день — ночь — всё по той же Африке. Пыль — пыль — пыль — пыль — от шагающих сапог.

Отпуска нет на войне!

Пит прервался, чтобы закурить еще одну сигару. Алекс остановился перевести дыхание. Останавливаться было нельзя, но сил бежать уже тоже не было.

-Знал, что про отпуск – это из Экклезиаста? Я вот не знал. – Теперь Пит просвечивал, зато говорил яснее. - Ни у кого нет власти удержать ветер, и никто не властен остановить свою смерть. И на войне у солдата нет власти идти когда и куда угодно.

- Не поспоришь – хрипло ответил Алекс и снова побежал. - Охренеть как радует, что мы не на войне.

До города он добежал на последнем издыхании.

Город, заброшенный, мертвый, но все же хранивший в себе следы сохранившейся жизни, не понравился Алексу сразу же. Пестрые восьмигранные башни с пышным, местами обвалившимся орнаментом, высились над руинами жилых кварталов. В качестве ориентира он выбрал огромную, хорошо сохранившуюся триумфальную арку, зашагал к ней. Следы путешественников с роботами он потерял почти сразу и теперь оставалось надеяться на случай.

Пройдя по городу шагов триста, он понял, что в городе кто-то живет. На одной из стен ему попалось пошлое графити, грубо нарисованное углем, возле одной из башен он увидел кострище и кучи мусора. В грязи отпечатались следы босых ног.

У подножия двух статуй, изображавших толстых, злобных мужчин, он увидел свежую кровь. И здесь же нашел отпечаток ботинка, один из тех, кого он преследовал явно побывал здесь. Человек наступил в лужу крови, возможно этого не заметив, цепочка все менее четких следов указала направление, куда он пошел. Алекс побежал, надеясь, что человек никуда не свернет. Следы вели в сторону огромной башни. К ней Алекс и побежал.

Остановившись перевести дыхание, он услышал шум, далекий рев толпы. Вспомнилось, как на Аллистере он смотрел на толпу людей, протестовавших прочив чего-то или чего-то требовавших. Пока он смотрел на них сквозь окно вагона монорельса, он видел лишь открывавшиеся рты, но когда вагон остановился на станции и двери открылись, он услышал такой же, как сейчас рев. Когда все надрывно кричат, каждый кричит свое, или что-то кричат все вместе, но ты не можешь понять смысла их криков. Он вышел тогда, стоял на станции и смотрел на толпу сверху, с высоты нескольких этажей. Толпа нагоняла жуть.

Недалеко от башни он наткнулся на первый труп - невысокий, довольно хлипкого сложения мужчина в поношенной, драной одежде лежал у ворот в каменной стене, обрамленных железными змеями. Умер он, судя по всему, хреновой смертью - тело было покрыто следами побоев, залито кровью из нескольких порезов и пары глубоких ран. Еще три трупа лежали у подножия лестницы. Полуголый мужчина с татуировками на груди, у которого была разбита голова, мужчина и женщина в лохмотьях, убитые ножами. Ножи так и остались в телах, разглядев их получше он понял почему - зачем-то ножи сделали в виде гарпунов, достать их конечно можно было бы, рванув посильнее и разворотив рану, но хозяева, похоже, предпочли не пачкаться.

Он начал подниматься на ноги и, заметив какое-то движение справа, перекатом ушел вперед, вскочил, разворачиваясь и вскидывая винтовку. Оборванец с ножом, поняв, что напасть неожиданно не удалось, заорал что-то и бросился вперед, беспорядочно размахивая оружием. Десантник встретил его простым и незамысловатым ударом ногой в грудь. Оборванца откинуло, он упал на спину, хрипло вдыхая воздух, конвульсивно дергая ногами и хватаясь за грудь, а потом затих, дернулся и обмяк.

- Неплохо. - Пит, чертов призрак, теперь был почти невидим. - Нет, правда, удар неплохой, но так ты с местными не договоришься. Одна надежда на ребят с планера, если, конечно, местные индейцы их не перебьют. Я бы поставил на местных. Тебе, кстати, тоже предстоит сдохнуть, этого жмурика тебе не простят.

- Шел бы ты тоже нахер. - ответил Алекс.

Пит усмехнулся и показал ему пальцем за спину.

*****

Кондор С11 Магум. Надпись на боку пистолета, заляпанная грязью и кровью, которую он запомнил, похоже, навсегда.

Почти невозможно в одиночку справиться с толпой, если на тебе нет силовой брони, а в руках нет скорострельного пулемета с полным ранцем боеприпасов. У него почти получилось – скоростные винтовочные пули валили по несколько человек, он стрелял не целясь, в этом не было нужды. И толпа замялась, споткнувшись о вал окровавленных тел, он воспользовался моментом, чтобы заменить магазин, пусть даже не израсходованный полностью. И начал стрелять снова – останавливаться было нельзя. Дикари побежали, и он расслабился. Зря, потому что со стены, к которой он отступил, на него прыгнули сразу трое, вцепились в него как клещи, пытаясь свалить с ног, осыпая его ударами своих ножей. Алекс действовал на автомате, он бил их ногами, прикладом, одному ткнул стволом в раскрытый в крике рот, палец сам собой нашел спусковой крючок. Дикаря отбросил, пороховые газы едва не оторвали ему челюсть, в лицо Алексу плеснуло кровью и это его едва не погубило. Со стены прыгали новые дикари, много, почти без счета. Кто-то вцепился в винтовку, рванул ее из рук. Кто-то повис на ногах, его тыкали ножами со всех сторон, хватали, лишая подвижности. Рано или поздно они доберутся до лица и тогда все. Алекс отпустил винтовку, одновременно срывая с лица окровавленную сетку, мешавшую смотреть, и выхватывая пистолет.

Кондор не подвел, а комбинезон, хоть и легкий, выдержал удары ножей с честью. Дикари кончились раньше патронов. Оказалось, что их было не так много, как ему показалось сперва, всего пятеро, но магазин он расстрелял почти полностью, индикатор светился оранжевым.

- Мы весёлые гиганты, мы шагаем по колено в крови. – он не помнил, откуда эта фраза, но почему-то казалось, что она про десантников. Или что-то вроде того. Он добил двоих дикарей, тех, которых покалечил в рукопашной, поменял магазин, убрал пистолет в кобуру, наклонился поднять винтовку.

Винтовка была скользкой от крови, Алекс оторвал от одежды убитых пару тряпок помягче и почище, кое-как вытер оружие.

- С тактикой и стратегией, дружище, у тебя полная жопа. – Алекс едва не выстрелил в Пита, теперь уже почти невидимого. – С местными ты теперь хер подружишься. Перебить их тоже не получится, слишком их много, но постараться стоит. Какого хера они вообще на тебя напали, хотел бы я знать?

- Не поверишь, я тоже.

- Да и на хер их. А вот у туристов стоит попытать удачи. Последний, мать его, шанс. Слышишь орут? Пойдем, глянем, чего там, пока это мудачье не вернулось. Чую, затаились где-то рядом, твари голожопые.

У подножия башни бесновалась толпа. Народа здесь было больше, чем на площади, где он устроил бойню. Сверху они смотрелись впечатляюще, он видел черноволосы затылки, руки, трясущие примитивным оружием и спины. Задние ряды озирались по сторонам, похоже, что они слышали стрельбу или до них добежали выжившие на площади, но уйти от башни они не были готовы. Передние ряды стояли, изредка кидая камни в сторону пролома в стене. Камни отбрасывало назад, кто-то схлопотал по ноге отскочившим от силового поля, а затем от каменной плиты булыжником, забавно запрыгал, похоже, призывая проклятие на головы создателей силовых полей.

Алекс ругнулся, силовое поле это здорово, но это лишает его возможности использовать гранаты. ИКСП, инициатор коллапса силовых полей – неотъемлемая часть армейской плазменной гранаты. И хер ты его отключишь, гранаты для действий против тех, у кого силовых полей быть не может по определению – это совсем другая история. ИКСП не просто отключает силовое поле – оно идет вразнос, превращая генератор и то, что его окружает, буквально в пыль. Именно поэтому на армейской технике уже давным давно нет генераторов силового поля – ИКСП штука не дешевая, но сердитая. Никому не хочется, чтобы тебя покрошило собственное силовое поле, гарантированно уничтожив все, что оно должно было защищать, потому что кто-то рванул гранату шагов за двадцать от тебя. Понятно, что яйцеголовые тоже не сидели без дела и придумали защищенные генераторы, но они настолько здоровенные, что их только на танки ставить.

«Туристы» скрывались внутри огромной ступенчатой башни, загородившись силовым полем. Расстояние было довольно большое, но клонившееся к закату солнце светило прямо в пролом, поэтом Алексу удалось рассмотреть три человеческих фигуры в сверкающих, словно металл, комбинезонах. Три нелепых бочкообразных робота, похоже, генерировали силовое поле. «Туристы» внезапно заволновались, о чем-то переговариваясь, один из них начал «колдовать» с роботом и достал из него что-то. Сверкающий цилиндр устремился в небо, Алекс ждал, что это будет дрон, который начнет разгонять толпу, но ошибся – цилиндр исчез в небесах, утягивая за собой не то трос, не то кабель и более не появлялся. Через некоторое время «туристы снова начали переговариваться, через некоторое время со стороны башни зазвучала музыка. На миг толпа затихла, а потом отозвалась ревом.

- Охереть пафос. – Пит пыхнул вечной сигарой, поудобнее устраиваясь на обломках камня. – Нам не спастись, мы уйдем с музыкой? Ты бы перебрался вооон туда, чтобы если что отсечь толпу и не перестрелять туристов. Если метнуться по кладбищу, можно пройти незаметно.

- Здравая идея, Пит. – Алекс, змеей спустился с руин одной из башен, пригибаясь за надгробиями двинулся в обход беснующейся толпы. Почти добравшись до выбранной позиции, он бросил взгляд на башню и увидел, что один из туристов карабкается по тонкому тросу на верхние этажи башни, мысленно поаплодировал ему. Если они заберутся наверх, это позволит продержаться против дикарей…

Дикари заорали еще громче, хотя это казалось невозможным, рванули к пролому. Слабо мерцавшего поля больше не было. Он начал стрелять, оперев винтовку на надгробие, статую женщины, удобно поднявшую руку. Позиция была не самая удачная, но сойдет и так. Когда затвор встал на задержку, он одну за другой метнул все три гранаты, теперь, когда поле сдохло, это не повредит. Гранаты еще не упали, когда он рухнул на землю, зажмурив глаза и скорчившись. Плазменные вспышки ослепят не хуже шоковых гранат, если нет фотохромного шлема. После третьего взрыва он поднялся на ноги, поменял магазин и снова начал стрелять, выбивая дикарей, которые были ближе всего к туристам.

Турист, который карабкался наверх, соскользнул по тросу, не удержавшись наверху, но, похоже, удачно. Стоял на ногах, прижав ладони к лицу. Ага, парень, плазма – поганая штука.

Он рванул к пролому, за десяток секунд добежал и, оттолкнув «туриста» вглубь башни, обернулся в сторону дикарей. Ослепленные вспышкой, обожженные, они кричали, теперь уже от боли и страха. Три пятна оплавленной до стеклянного блеска земли, окруженные целыми валами из обугленных трупов и орущих от боли людей, которым повезло больше. А может и меньше, хер его знает. Сам-то он предпочел бы сразу.

- Ну охереть. – Пит, снова появившийся рядом, покачал головой – Ты дал. Вот тебе и тихоня Алекс.

Позади него раздался весьма узнаваемый звук. Алекс обернулся и понял, что не ошибся. Женщину рвало. В принципе ничего удивительного, его и самого подташнивало от запаха горелой плоти и развороченных пулями внутренностей.

"Туристы", мужчина и женщина, смотрели на него со смесью ужаса и отвращения. Тот, что еще не проморгался, о чем-то спрашивал их. Некоторые слова звучали довольно знакомо, но в целом – нелепая тарабарщина.

Плазменные гранаты сломили дикарей. Он видел тех, кто разбежался с площади – они толпились под прикрытием зданий, не смея высунуться на открытое пространство, особенно после того, как он подстрелил парочку самых смелых. Девушка, удивительно милая, если не обращать внимание на следы рвоты на подбородке и отвращение в глазах, бросилась к нему, что-то крича, он с удивлением понял, что она, похоже, просит его не стрелять. В принципе это было уже не особо нужно, дикари не стремились атаковать. К тому же у него оставалось лишь полтора магазина к винтовке и патроны стоило поберечь.

Когда те, кто попал под плазму, но еще могли двигаться, добрались до толпы, это доконало решимость дикарей. Он слышал их крики, полные ужаса и ненависти. Не сказать, чтобы это было приятно, но за душу не брало.

- От залпов Монтесумы, до Триполи холмов… - он сел на обломок камня и положил винтовку на колени. Дико хотелось пить, но фляга была пуста. – Такие дела, Пит. Убил бы кого-нибудь за глоток вискаря.

- По стопарику за труп – ты тут настрелял на галлон, не меньше. – с готовностью отозвался призрак. – Жаль только, что никто не рвется тебе проставиться. Даже туристы вроде как обиделись.

Алекс засмеялся, подумав, что туристам теперь, наверное, совсем не по себе. Толпу опасных психов поменяли на одного, но еще более опасного и, похоже, совсем двинувшегося.

- Да как-то похер, дружище. Если кавалерия из-за холмов все же прискачет, может и выпивку подвезут.

Туристы о чем-то переговаривались у него за спиной, часть слов он понимал, но в целом это была какая-то тарабарщина. Из глубин памяти вспылыло слово эсперанто. Возможно так это и звучит.

«Кавалерия» прибыла довольно быстро. Парни в лиловой форме с довольно убогими на взгляд Алекса автоматами, не носившие ни брони, ни тактических шлемов, этакие «минимтены» по выходным, зато их было много. Парни в лиловом прилетели на странной помеси самолетов и конвертопланов, которые посадили везде, где только можно и бодро взялись за зачистку. Их было много, патронов они не жалели.

Туристы, немного пришедшие в себя, похоже были шокированы их действиями ничуть не меньше, чем его собственным выступлением. А вот лиловые «минитмены», похоже, были удивлены тем, что туристы живы и явно не знали, что с этим делать. Да и его присутствие было для них сюрпризом.

Когда на площадь вышли несколько человек, похоже офицеров, Алекс понял, что неприятности, возможно, еще только начались. Офицеры отрывисто командовали своими минитменами, те растаскивали трупы, деловито добивали раненных. Гуманизмом и не пахло.

Лиловые держались немного вдали, не приближаясь к туристам и к нему, явно ожидая приказа. Самое поганое, что офицеры тоже ждали приказа. «Ничем хорошим это не кончится» - сказал бы Пит. Алекс обернулся на туристов, увидел, что они, склонившись к одному из роботов с кем-то переговариваются. Личные коммы у них, похоже, не в чести.

Он вытер выступившую на лбу испарину, посмотрел на руку – пальцы дрожали. Чертова лихорадка, похоже, возвращалась. Он аккуратно прислонил винтовку к камню, на котором сидел, понимая, что все равно не сможет ей толком воспользоваться. Да и минитмены – это не дикари, хоть и плохонький, но все же огнестрел не оставляет ему шансов.

Со стороны робота слышался уверенный, полный праведного гнева голос. Похоже, что туристы связались с какой-то шишкой, а это давало надежду… Слабую, но все же давало.

Через некоторое время к офицерам подбежал еще один и, после недолгой беседы, один из них, самый расфуфыренный, зашагал к башне, всем своим видом излучая дружелюбие и радушие. Похоже. Что «шишка» связался с кем-то из командования «минитменов» и тем так и не отдали команду «фас». Алекс поднялся с камня, глядя на низенького, как две капли воды похожего на дикарей, если б только не форма, офицера с высоты ступеней и собственного роста, а потом вдруг понял, что падает, заваливаясь на левый бок.

К его удивлению, его подхватили, не дав разбить о камни башку. Один из туристов уложил его на спину, склонился над ним, глядя встревоженно и участливо. На фоне его недавних взглядов, прям-таки пылавших возмущением и отвращением, это выглядело так нелепо, что Алекс едва не заржал. Но вместо этого потерял сознание.