Бояринъ из куна-чакры

Глава 1

Начну с того, что заказчик подогнал мне для работы дерьмовую машину.

. Так-то от остальных на парковке она отличалась не сильно. Такой же бюджетный «горожанин», как и прочие в ряду, смотреть не на что. На нем не примешь резко с перекрестка, не прыгнешь на обгон и не покажешь с гордостью всем прочим фигуру из двух пальцев. Жалких 0,75 драконьих сил, о чем рассуждать? Об антикварном стальном бампере или о не менее антикварной кнопке временной тонировки стекол? Смешно.

Все так, но имелось отличие. Все – просто машины, а эта – для киллера. И получалась уже не машина, а средство убийства. И совсем по-другому теперь смотрелись и стальной усиленный бампер, и функция временной тонировки стекол, и транзитные номера на дверках.

Так что я сижу, жду, курю дорогую сигарету из линии «Клановые» и тихо злюсь на весь мир. Особо в этом мире меня раздражает заказчик. Прижал, прихватил за жабры! Ох, чую, в благодарность за убийство благородного самого прикопают по-тихому. Но прикопают ладно – а если сожгут? Гореть не люблю, больно. Хорошо, есть у меня один трюк для таких случаев, чисто семейное умение.

Вплотную к заказчику по раздражительному эффекту стоит заказанный. Ночь на дворе, где носит говнюка? Из школы ушел, домой не пришел – где он? Пятнадцать лет придурку, пора бы за ум браться!

Ну а на третьем месте, кстати, машина. Это для простого человека она машина, а для киллера – барахло конченое! Ни удрать, ни догнать! Полный отстой для преступного элемента. Бампер, тонировка, номера! Все, как в фильмах про заказные убийства! Специально такую подсунули, чтоб первый же патруль заподозрил неладное и открыл огонь. Они, городская служба правопорядка, и так нервные из-за клановых войн, а тут такое счастье на ладошке – преступная машина, но не клановая, стреляй на удовольствие!

В целом я терпеливый, профессия как бы обязывает, но только не в разборках с заказчиками. Лажаешь – иди к черту. Не хочешь – сам уйду, хрен найдешь.

Я совсем было собрался уезжать, но тут наконец появился заказанный. Предположительно заказанный, мало ли что похож и пьяный.

Кручусь на сиденье – сволочь этот заказчик, до чего же тесная, не повернуться! – и кое-как навожу на фигуру объектив. Простое с виду устройство для видеофиксации аварий, но с дополнительными опциями. Лично оплаченное. Сука этот заказчик. В течке. Это же чистое выкидывание денег на ветер. Моих. Куда это годится?! Еще и кинет наверняка.

Ну и кто тут у нас? Хоть в этом заказчик сработал четко. Совпадение с видеоэталоном стопроцентное, локация адекватная, носимое оружие аппаратно не обнаруживается, свидетели… свидетелей нет, ночь. Молодец говнюк, приполз домой, когда все спать улеглись. Он, скорее всего, именно так и подгадывал. Пьяный, хочет тихонько в постель, чтоб ругань маменьки переместилась на утро. В общем, можно убивать в свое удовольствие.

Но удовольствия не было. Не люблю работать по детям. Работаю, но не люблю. Возрастного всегда есть за что завалить, всяко успел по жизни напакостить, если уж заказали профессионалу – а этого за что? Этому не пулю в лоб нужно, а пинка под зад, да хорошего, чтоб прекращал дурью маяться и брался за ум. Мир вокруг – он жестокий, алкашей, тем более юных алкашей быстро переводит на содержимое очистных прудов!

Подтягиваю до глаз ворот черной «водолазки» и выбираюсь из машины. Пора работать, хоть и не нравится. Называется – трудовая дисциплина, и она у меня на высоте. Потому что деньги кончились.

- Эй, ты, чучело! – окликаю заказанного хриплым голосом. – А ну стой!

«Чучело», как конченый дебил, действительно останавливается. Бежать надо, когда ночью окликает дядя на голову выше и вдвое шире, бежать! Точно дебил. Неприятно, но не критично. Все равно – станция пересадки, не более.

Белесый парень таращится и тупо моргает. В подпитии, и в хорошем таком, еле на ногах держится. Кому из клановых он дорогу перешел, решительно не понимаю. Он же не опаснее…

Нужное сравнение в голову не приходит, чудо в своем роде. Да, я киллер, но филологическое образование никуда не делось, и обычно за словом в карман не лезу. А теперь полез – а там нет его, слова! Настолько беспомощный кадр передо мной, что слов для сравнений просто нет! Тем не менее – заказ принят, надо исполнять.

- Нож видишь? – спрашиваю грубо и показываю тесак.

Парнишка отступает на полшага и молча лезет за ти-фоном. Руки у него дрожат. У, ничтожество. Даже бежать не пытается. Не получится, но он-то не знает!

- Убери! – рявкаю я. – Кому оно нужно, твое говно? «Айдоха», персиковая серия – дешевка для малолеток! Женская! И экран разбил, ушлепок! Я спрашиваю – нож видишь?

- Вижу.

- На. Да крепче держи. Крепче, говорю, алкаш ты соплежуйный! Тебя вообще зачем мама родила?! Бей вот сюда. Смотри, куда я показываю, а не на нож! Вот сюда, под ребро, понял? Бей, говорю, а то горло перегрызу!

Заказанный белеет и впадает в кататонию, во какое слово знаю. Вздыхаю. Все, буквально все приходится делать собственными руками! Ну что за жизнь?!

Зажимаю безвольную кисть заказанного крепкими пальцами и бью себя ножом. Точно под ребро.

Заказанный дико смотрит, как стекает к его ногам мощная фигура, и бежит непонятно куда, качаясь и размахивая ножом. Дебил – он и есть дебил. Куда ты от меня убежишь, болезный, если теперь ты – это я?

-=-

Сижу на тахте, морщусь от боли в голове и угрюмо зыркаю на недовольную так называемую мать. Это ж надо было так надраться! И было б с чего, а то с двух кружек пива. Полная непереносимость алкоголя, а туда же, вместе со всеми в бар! Ушлепок.

Семейное наследие сработало, телом завладел, свое оставил на стоянке, вроде бы ушел от заказчика чисто, пусть теперь гадает, кто грохнул киллера Хрипа и как. И локти пусть грызет, аванс уплачен и уже переведен на безопасный счет, уплыли денежки! Можно радоваться и в ладоши хлопать, но как же нехорошо с перепою! Во рту кака, в голове вава, как шутили в детстве. Правильно шутили. Хорошо понимали, чем грозит выпивка, и все равно половина знакомых из детства спилась и не дожила до пенсиона. Зловредное человечье племя, правильно их убивал, недостойны жизни! Сам-то я не человек, мне пьянство не грозит… но как же теперь трещит голова! Убить бы говнюка, да его уже и так нет на свете!

Осталось перетерпеть, немножко оклематься, чтоб хотя бы вернулась способность к осмысленным передвижениям, найти подходящего субъекта и совершить еще один переход. И дальше можно жить без оглядок на вереницу исполненных заказов за спиной. И начинать потихоньку новую вереницу, чего их жалеть, этих людей. Ну и кушать хочется, а для этого нужны деньги. Которые зарабатываются трудно, а отбираются сравнительно просто. Да, я убийца и грабитель, и мне не стыдно! А вы попробуйте найти в мире кланов и магии работу с таким соотношением зарплаты и вложенного труда. Когда найдете, тогда и обвиняйте.

От этих мыслей мне сразу становится легче. И я наконец обращаю внимание на так называемую мать. И прихожу к выводу, что она ничего так, для людей даже вполне ничего так! На нижнем пороге фертильности, что придает особое очарование сохранившейся красоте. Вот чего не отнять у клановых, так это их умения сохранять красоту и юность. Понимают мерзавцы, в чем толк жизни! Кутят, гулеванят, бегают напропалую налево и направо, по пять жен охаживают, плодятся без счета, дерутся на дуэлях без меры… молодцы! Убить бы их всех.

Вот и эта как бы мать. Нищая, судя по обстановке, далеко не молодка, трое детей-придурков уже взрослые – но свежа, свежа!

- Чего уставился? – спрашивает якобы мать, не оборачиваясь от плиты. – Кредитку не дам, и не смотри. Она на еду, и то не хватит.

Свешиваю ноги с тахты, сажусь. Осторожно трогаю голову. Вроде не расколота. А ощущения те самые. Убить бы говнюка, да уже убил.

- Что у тебя с деньгами? – спрашиваю хрипло.

Хрип – это плохо, это примета, но от семейной особенности сменой тела не избавиться.

- С деньгами у меня ничего, - говорит женщина устало. – Их нет, в долг живем. А чего это ты интересуешься? Неужели за ум взялся?

- Пора бы! – рычу непроизвольно. – Взрослый уже.

Женщина так удивляется, что ставит плиту на автоматику, легко садится рядом на тахту и смотрит с непонятным вопросом в серых глазах. Потом горько улыбается:

- И будет, как в книжках? Ты поступишь в магическую академию, откроешь в себе невиданные способности, станешь Магистром, вернешь процветание семье, создашь собственный клан и возьмешь в жены всех трех княжон Меньшиковых?

- Неплохой план, - одобряю я. – Для пятнадцатилетнего дурачка.

- Да, только я уже не в том возрасте, чтобы верить сказкам.

- Ты вполне еще ничего так.

Странно, люди мне в целом чужды, но почему-то именно ей захотелось сказать приятное.

- Я знаю, - просто соглашается она. – Я знаю, что красива, как младшая Меньшикова. Только она еще и богатая. Понимаешь?

Она права. Деньги – та же красота. Ну и сила тоже, понятное дело.

Вдруг накатывает нежность, а следом – неукротимое желание обнять грустную красавицу, утешить… Впрочем, нет, с трудом, но все же укротимое. Помогает справиться с желанием понимание, что чувства не совсем мои. Так, просто позывы чужого тела. Проблема, но небольшая. За неделю-другую все позывы я задавлю, останутся одни рефлексы, да и с теми справлюсь. А потом можно и внешность менять. В границах дозволенного генетикой и потихоньку, чтоб не вызвать подозрений…

Так. Это что получается, пьяный говнюк был увлечен собственной матерью? Ему ровесниц не хватало?! Вот говнюк! С другой стороны, кто ж подпустит такого ушлепка к фертильным малолеткам? Там посильнее желающих поляна, наверняка отгоняли пинками и плевками… но – в собственную маму?!

Мои природные свойства уже начинают проявляться, головная боль отступает. Смотрю на сидящую рядом благородную, непроизвольно втягиваю ноздрями запах…

…и мир переворачивается. И еще раз. И встает на ноги совсем в другом порядке. И я совсем другими глазами смотрю на сидящую рядом женщину. Не мама. Не сын. О как! Интересно, а она знает? А говнюк знал? А…

Мысли скачут и путаются, слишком много еще во мне от того говнюка. Напрягаю волю и призываю самого себя к спокойствию. Уф, получается. И странный интерес заказчика к обнищавшей семье благородных в зачуханном губернском центре теперь более понятен.

Конечно, она знает. Иначе к чему бы ей прятаться в провинции, когда в столице для такой красавицы больше шансов устроить личную жизнь в роли третьей – седьмой жены? И конечно, мелкий говнюк не знал, он вообще ничего не знал из-за своей тяги к алкоголю и наркотикам. Зато чуял. Не смогла женщина относиться к нему, как к родному сыну, чем-то себя выдала. А почему не смогла? Ответ лишь один. И заключается он в статусе пьяного ушлепка. Что, вот это дистрофичное тело из непростых? Ой. Вот это поворот. Вот это влип. Но кто бы мог предположить, что в зачуханном губернском городе не первой величины пьянствует тело очень непростого кланового?! Их же нельзя занимать, там магия!

Поспешно исследую свой внутренний мир. Поворот, да. Неизвестно чем грозящий. Тела магически одаренных в семействе запрещено захватывать. К клановым так просто не подступиться, а пролезешь, так запросто вычислят по поведению и такое устроят! Сожжение легким избавлением покажется! Вот же влип по незнанию. И теперь неизвестно, как именно совместятся мои нечеловеческие свойства и его магические таланты. И совместятся ли.

- Понимаю, - хриплю я. – Богатство – та же красота.

Она грустно кивает.

Женщину мне жалко. Красивая. И мучается с пьяным ушлепком, вместо того чтобы устраивать личную жизнь. Наверняка магическую клятву дала. Чем они там клянутся? Здоровьем, жизнью? Ну, тогда она уже мертва. Там такой заказчик, что за жизнь паренька не дашь и кредитки. Вчера не достали – завтра достанут обязательно. И женщину убьет клятва.

Недовольно вздыхаю. Путаница, пока что путаница. Не мне ее жалко, тому пареньку. А мне без разницы, что с ней произойдет. Да и как ее спасти? Единственный способ – это остаться в теле наркомана и как-то уберечь ее. Так себе шансы, сил у говнюка никаких. А если проявить свои, кланы заинтересуются, и тогда придется спасать себя, и быстро!

Но оставаться в захваченном теле нельзя. На говнюка открыли охоту, оно надо, такое счастье? Ладно застрелят, а если сожгут? Дико больно!

Но сколько тайн накручено вокруг вроде бы простой нищей семьи! Даже уходить неохота! А надо. И вообще неохота – это опять телу. Задолбало. А мне на людей наплевать.

Встаю, нахожу на полу брюки, с трудом натягиваю. Ну и координация. Побыстрей бы расстаться с этим телом и забыть. Женщина смотрит печально и безнадежно. Бедняжка, как же укатал ее этот недоумок своими пьянками. Вера. Ее зовут Вера. Красивое клановое имя. Так, стоп. Это снова тело. Надо его укрощать побыстрее, чтоб не подавало голос!

- Снова уходишь?

- Все будет хорошо, - говорю неискренне.

- Как? – вздыхает она.

Вот на этот вопрос у меня есть ответ.

- Как в сказке, вот как.

По-хорошему женщину следует убить, чтоб не страдала. Смерть от нарушенной клятвы – максимально мучительная. Клановые – они такие, сволочи бессердечные. У них прежде всего – интересы клана.

К сожалению, я не бессердечный. И если по детям работать не люблю, но работаю, то по женщинам не работаю никогда. Я не идиот, чтобы убивать фертильных самок. Кто убивает женщин, убивает цивилизацию.

А вот в ночной клуб следует наведаться да убить там кого-нибудь, пока есть возможность пройти в охраняемую зону в чужом, но несомненно благородном теле. Или хотя бы по роже дать!

-=-

Благородные удаляются с беззаботным смехом и легкими разговорами. Их совсем не беспокоит некий ушлепок, оставшийся лежать на полу. Две девицы и изящный юноша в строгом вечернем костюме, потирающий на ходу костяшки на левой руке. Ну да, левой он и приложил. Рукопашник, однако. Леворукий.

Сажусь и ошеломленно трогаю разбитые губы. Затылок тоже болит, но это об стену, это понятно… а вот чего непонятно, так это почему не произошел переход?!

Кафельный пол приятно холодит руку. Прикладываю холодную ладонь ко лбу. Кафель. Как пришли в мир кланы триста лет назад, так с тех пор и остался кафель. Маги против новшеств, их в жизни все устраивает. Кафель, машины, самолеты. Санузлы. И их магия, которая запросто заменяет все вышеперечисленное и уйму прочего. Действительно, и зачем что-то менять, когда у них есть магия?

Это все из-за нее, из-за магии, решаю в результате. Все ведь правильно рассчитал. Явился в ночной клуб, как и обычно являлся. Чтоб не стыдиться отсутствия машины, пришел пешком, якобы с променада, и для виду в руке пиво. Собственно, на этом обычно ночной клуб и кончался, ибо непереносимость алкоголя. Но в этот раз к пиву не притронулся, ибо к алкоголю равнодушен. Нашел подходящего благородного, прицепился, схватил за руку… получил по роже и вместо перехода в новое тело улетел в туалет, где теперь и сижу. Ну и?!

Исследую внутренний мир и сквозь зубы ругаюсь. Было семейное умение и сплыло. Конфликт магий. Охренеть как приятно! А другие способности, с ними как? Если тоже заблокированы, то лучше повеситься! На воротах злейшего врага, чтоб его потом по имперским судам затаскали… Убить бы их всех!

Стираю рукавом с лица кровь, трогаю зажившие губы и немного успокаиваюсь. Регенерация работает, уже хорошо. Но вообще состояние неуютное. Как будто отобрали оружие и выставили голым против толпы вооруженных врагов. Б-р-р! Застрял в чужом теле, так еще и тело – оторви и выбрось! Наркоман, слабак, слюнтяй, тупица! Разве это жизнь?!

Вообще случившееся имеет внятное объяснение. Регенерация – это естественная способность, природная. Потому и осталась, что являются частью сущности. А вот тайное семейное умение смены тел – это, как ни крути, магия. Только нечеловеческая. А конфликт магий с момента появления кланов известен, все триста лет. В смысле, семейству известен, клановые о нем ни сном ни духом. Ох, говнюк, как же подгадил с магически одаренным телом! Знал бы – отказался бы от заказа!

Легко поднимаюсь на ноги. А окрепло тело, заметно окрепло. Простолюдин тут бы и остался ждать труповозку.

В туалет заглядывает чья-то улыбающаяся рожа. Молча показываю кулак, рожа не впечатляется, но на всякий случай исчезает. Развлечение нашли, недоумки. Надо же, как весело: младший княжич клана Меньшиковых разбил рожу какому-то ушлепку! Охренеть какое значительное событие!

Делаю шаг, и тут накатывает. Чувствую себя очень странно, как будто одновременно и стою в туалете, навалившись на стену, и иду в компании благородной молодежи и демонстративно потираю костяшки левого кулака. Изящно, кстати, иду, красуясь, умеет княжич подать себя… так переход все же произошел, только как-то криво?!

Глава 2

Сосредотачиваюсь на внутреннем мире и понимаю, что нет, не произошел. Просто крохотная часть меня сидит сейчас над сущностью княжича и потешается. А контакт тем временем неотвратимо слабеет. И тогда я делаю то, что подсказывает практичная душа: пусть этот гаденыш, коли рожу разбил, возместит ущерб!

С огромным удовлетворением слежу, как холеная рука тянется к ти-фону, нажимает необходимые значки, и в последний момент заставляю палец княжича добавить лишний нолик. Да не один, а два. А что? Меньшиковы – богатый клан, от них не убудет! И заподозрить вряд ли кого получится. Семейное умение не оставляет в разуме следов. Княжич будет искренне считать, что это он сам решил в порыве минутной жалости и из благородного куража оплатить избитому ушлепку лечение. В принципе, так оно и есть. Я же не управляю мозгами, а так, сверху наблюдаю. Из куна-чакры.

Детский ти-фон с треснувшим экраном радостно чирикает. Ага, денежки пришли. Как бы не лопнуло устройство от количества кредиток, деньги по любым меркам немаленькие. Недовольно кривлюсь и иду к выходу из ночного клуба. Звучок следует сменить. Птичек ненавижу всей нечеловеческой душой. Всех птичек без исключения. Сколько раз они демаскировали мою засаду – пальцев не хватить сосчитать! Дряни пернатые, убить бы всех…

Стайка благородных встречает мое появление легкими смешками, охрана мигнула сканером и отвернулась, мол, проходи, благородный. Угрюмо зыркаю, запоминаю, кто там скалится, и бреду по тротуарам домой. А куда еще мне идти? Пятнадцать лет, недееспособный, в гостиницу не заселиться, квартиру не купить. Остается только домой. На роль беспутного сыночка к женщине, которую не планировал больше увидеть. А оно вон как повернулось. Ничего, это всего на год. Через год совершеннолетие. Год можно пережить … ага, если б не киллеры. Кому-то это тело еще закажут, гарантия.

Получать пули в грудь – так себе перспектива, не из радужных. Так что еще раз пытаюсь сделать переход, шлепаю какого-то беднягу по руке. Вообще непричастных лучше не использовать, но тут особый случай. И – ничего. Только прохожий шарахнулся от пьяного подростка в сторону. И что это значит? Что переселяться теперь он может только в клановых, частично и очень ненадолго? Или вообще это был разовый эффект, прощальный подарок от уходящей способности? Вот это встрял. А все проклятая магия. Убить бы ее, да как убьешь природное явление?

Рычу, ругаюсь, пинаю урну… и смиряюсь. Ну а что мне еще остается? Представители семейства иногда попадаются в ловушки. Но всегда из них выбираются. В итоге. А пока…

Ну что ж, пора знакомиться с телом. Будь здрав, Рой Збарский, прыщавый бледный доходяга, алкоголик и наркоман о пятнадцати лет. А кто ты еще, неизвестно, но страшно интересно. Потому что за обычным наркоманом легендарного киллера из столицы не посылают.

Ну и кто там у него в семье? Так… отца нет, ожидаемо. При здравствующем главе вряд ли впали бы в беспросветную нищету, что живут в съемной квартире в обычной высотке, на страшно непрестижном первом этаже… Зато мама выше всяческих похвал! И есть она, и еще как есть, глаз не оторвать! Вера Збарская, между прочим, бывшая фрейлина при Малом императорском дворце, не хухры-мухры! Так вот откуда ноги растут, то есть происхождение ушлепка! Надо срочно изучать историю младоимператорской семьи, искать сходства и соответствия. А то убьют неизвестно за что. И кого. Сама смерть, понятное дело, не волнует, подумаешь. Представители семейства, даже беглые, бесследно не умирают, такова физиология. Это, кстати, вариант – самоубиться.

Но тогда автоматически вернусь в семейство, что нежелательно. Семейство – они сволочи те еще, в чем-то похуже клановых. Сбежал – и нечего возвращаться.

Да, а еще в новой семье имеются две якобы сестрички. Близняшки. Судя по воспоминаниям, восемнадцатилетние шалавы и круглые дуры. А также квадратные и кубические. А кто они еще, если при своих очень заурядных финансовых данных надеются на выгодное замужество и пальчиком не шевелят, чтоб как-то улучшить жизнь? Пальчиком не шевелят, разве что задницей. И то безрезультатно по большому счету. Даже этого не умеют.

По дороге вспоминаю жалкое состояние семейных финансов. Мне ж теперь там целый год жить и чего-то кушать, и желательно кушать вкусное и качественное. Это, помимо прочего, напрямую связано с магическими особенностями тела. Так что захожу в круглосуточный супермаркет и основательно гружусь. Остатки скидываю с ти-фона в наличку. Ее столько, что приходится трясти три банкомата. Следующим ходом закидываю наличку по карманам и на свой старый номерной счет. Определенная сохранность теперь деньгам гарантирована.

Ключа-брелока, естественно, в карманах нет, я же навсегда уходил. Приходится пинать в дверь. Открывает сама Вера, смотрит взволнованно, и чувствую, что тону в ее серых глазах. Еле выплываю, отплевываясь и отфыркиваясь, ух… Чертово тело.

- Что это?!

- Долги начинают возвращать! – сообщаю мрачно. – Понемножку. Зато все.

Вручаю ошеломленной женщине покупки и боком протискиваюсь в дверь. Такое впечатление, что меня не собираются пускать в квартиру, пока не дам нормальных объяснений. Но я же их и не дам. А ночевать тогда где?!

- У тебя рубашка в крови, - замечает женщина осуждающе.

- Ну, в крови. В моей же, не в чужой. Экспертиза, если что, подтвердит. Вера, тебе что важнее: пара капелек моей крови или пара сотен тысяч?

- Как ты меня назвал? – вырывается у женщины.

- Сколько, ты сказал?! – вырывается у кого-то в комнате за спиной.

У кого-то двух.

- Ну, привет, крашеные! – бросаю не оборачиваясь. – Будем знакомы - Рой. А теперь брысь и не отсвечивать, с мамой разговариваю!

-=-

Сидим напротив друг друга за кухонным столом и держим тактическую паузу. Упрямства обоим не занимать, этак мы долго просидим. В соседней комнате затаили дыхание и подслушивают. Прекрасно слышу, что стоят сестрички у двери, к щелочке прижались ушами. Физиология родного семейства, мое тайное и пока что единственное оружие. Ах да, еще жизненный опыт. Специфический такой.

Припоминаю, что близняшки Роя за парня не держали. Лупили регулярно, и вообще отдали ему в пользование девчоночий ти-фон с треснувшим экраном, уронили, косорукие. А его подаренный на день рожденья, естественно, отжали себе. И не меня они сейчас послушались, что скрылись в своей комнате, а маму. Мама у сестричек в авторитете.

Решаю, что на упрямстве можно и до утра промолчать, а мне вообще-то не кушать, а жрать охота. Организм потихоньку выправляется и требует на это дело ресурсов.

- Ты не родная, - прямо говорю я.

За дверью чуть не давятся возгласами. Но молчат, есть у девчонок воля.

- С чего так решил?

- С зеркала. Не похожи.

- Дети не всегда походят на родителей.

- Не в случае благородных, у вас доминантная наследственность! – обрываю неумелое вранье. – Вера, не морочь голову, я тебе не родной сын! И видно, и чувствуется. Достаточно открыть глаза. Вот девчонки – те да, твои.

Женщина криво усмехается и молчит. Тоже не родные, как понимаю. То есть ей родные, но не супругу. Ох и напутано в семье, без киллера не расплести! Кстати, киллер за столом сидит.

- Раскрыл, значит, глаза?

- Раскрыли, - поправляю хмуро. – Меня киллер ждал, еле убежал. Поневоле задумаешься, откуда ноги торчат. И чьи.

Женщина покраснела, потом смертельно побелела. О, дошло.

- Жучка, Хрючка! – зову я. – Я передумал. Идите сюда, тема вас касается.

- Как дам сейчас за Хрючку! – звенит яростный девчоночий вопль.

- Сами друг дружку так дразните! Жанна, Хелена, кому сказано?

Девчонки выходят. Недовольные, с брезгливо поджатыми губами. Две дуры из ларца, одинаковы с лица. Вульгарная помада, синие тени, и тушь с ресниц кусками отваливается. И цвет волосенок помойный.

- Мое семейное имя не откроешь, я правильно понимаю? – уточняю я. – Так и думал. Тогда вопрос: куда папенька подевался?

Женщина открывает рот… и закрывает. Понятно, сложно ей с папеньками. Фрейлины – они такие фрейлины, затейливые.

- Твой супруг, где он? Почему в нищете? Где мужчина, который должен содержать семью? Почему мне никто за пьянки по шее не дал?

- Мой супруг Никол Збарский под старость лет заразился игроманией, просадил всю недвижимость и сгорел от алкоголизма девять лет назад, - сухо сообщает женщина. – И в этом смысле ты весь в него.

Недовольно двигаю челюстью. Семейная, кстати, привычка, надо бы избавиться. То, что Вера молчит про меня, понятно. Никто в таком не признается, с чего бы ей? А вот игромания - тут имеются вопросы. Она стала заразной болезнью триста лет назад. Аккурат когда появилась в мире магия. Все как положено, анаэробные бактерии, воздушно-капельный путь, все такое. А вопросы… благородные не заражаются, такие дела. Магия против. И алкоголизмом их не пронять по той же причине. Или?..

- Он из простолюдинов, что ли?

- Дворянин, - поджала губы женщина. – За особые заслуги.

- Понятно, купил.

Сестрички возмущенно фыркают. Они его помнят и считают родным отцом. Но того, что Никол Збарский дворянин по документам, а не по происхождению, их фырканье не изменит. В глазах благородного общества они полукровки. Или, как тут презрительно выражаются, буратины. Недоструганные.

- Мне вернули двести тысяч, - сообщаю я. - Долг, я сказал. За что? За все хорошее, так правильно. Вера, половина тебе, держи. Сними квартиру в охраняемом квартале, лучше всего у Меньшиковых. Потому что здесь меня убьют, и вас со мной невзначай. А я знаю, за что? Знаешь ты, но молчишь.

Делаю паузу. Вдруг сломается? Вдруг ей дочек жалко?

Но женщина молчит. Понятно, клятва сильнее жизни.

- Теперь с вами, девочки. Вы чего размалевались? Так дешево, я имею в виду? Мне без разницы, но маму позорите. Дам каждой по сотне, если смоете раскраску.

- А на покраситься тоже дашь? – бросила одна из близняшек недоверчиво.

Я ее прекрасно понимаю. За все предыдущие годы Рой Збарский кредитки не заработал. Воровал на выпивку у сестричек и у мамы, за что не единожды был бит.

Принюхиваюсь. Хелена. Так-то их без нюха не различить, однояйцевые.

- Дам. Но в натуралке вы лучше смотритесь. Спросите у мамы, она специалист. Кстати: Вера, бросай свою дурацкую работу, все равно толком не платят. Лучше девчонок фрейлинским делам обучи, им по жизни точно пригодится. Танцы-шманцы, языки, стиль, прочие дела.

- Мы на мою зарплату, между прочим, живем, - усмехается женщина. – А твои сто тысяч – сейчас они есть, а завтра их нет. Придут и вернут тем, у кого украл. Или твой запал завтра кончится. Наглотаешься пива, как обычно, и приползешь оборванный и избитый.

К деньгам на столе она демонстративно не притрагивается.

Всерьез задумываюсь над перспективой. М-да. Организм в жалком состоянии, всякое может быть.

- Может, и приползу, - говорю в результате. – Но мне за это заплатят. Кто? Все, так правильно. Все непричастные, а причастные вдвойне. Последнее: мне спать где? Надеюсь, не с сестричками?

- Рой, ты что такое говоришь?! Они – девочки, с ними нельзя! В моей комнате ты спишь. Когда доползаешь.

- Ни за что, я не железный! Лучше у порога на коврике! Еще лучше – на банкетке в кухне! Здесь хорошо, здесь еда есть.

У нее он ночует, ну надо же. Пятнадцатилетний гормононоситель. Задохлый, но юноша! Теперь хотя бы немножко понятны его закидоны. Каждый вечер наблюдать частичный стриптиз в исполнении бывшей фрейлины младоимператорского дворца – и у старика кукуха переклинит.

- Там ширма! – возмущается женщина и слегка розовеет. – Ты что, от своих пьянок все забыл?!

- Тем более ширма, - ворчу непреклонно. – Тогда точно на банкетке!

А то мне ширма помешает. Демонстративно устраиваюсь на банкетке. И руки за голову закидываю. Сестрички издают губами неприличные звуки, набирают еды, пока не отобрали, и норовят свалить в свою комнату. Лениво напоминаю про краску. Смоют они свою дикую тушь, никуда не денутся. Сто рублей для них – настоящие деньги. Карманных средств девчонкам катастрофически не хватало все детство. Собственно, их вообще не было до этого момента. И смутное происхождение денег у презренного братика их жутко интересует, но только в плане как бы самим так же обогатиться. Криминал их не смущает. Подумаешь, украл. Деньги же. Очень практичные особы, мне они нравятся.

Недовольно морщусь. Не мне они нравятся, а телу. Но вообще – как-то даже жалко сопляка. Он искренне любил свою семью. Но не имел сил справиться с алкоголизмом. Да и умом явно не блистал, с такой-то ущербной рожей. За что его презирали. А он продолжал любить, как умел.

Мне хочется кушать, и кушать без свидетелей, чтоб не было вопросов насчет гигантского аппетита, но Вера задерживается.

- Ты другой! – говорит она негромко, но убежденно.

Только вздыхаю. Если бы! Ни на молекулу не изменился на самом деле, все тот же задохлый наркоман и пьяница. Потому что моя личность пока что не в теле. На самом деле я свысока наблюдаю. Из куна-чакры.

- И пить бросишь? – недоверчиво спрашивает женщина.

Молча киваю. И пить, и курить, и наркотики. Если не доставляет удовольствия, зачем тратить деньги? Не так уж легко они достаются. Грабить, между прочим, тоже работа. Тяжелая.

- Ломка…

Не понимаю. Ну, ломка. А мне-то что? Я не Рой. Не мое тело страдает, а этому говнюку так и надо. А я за его мучениями сверху с удовольствием понаблюдаю.

- А дай-ка я тебя проверю! – решается женщина.

Усмехаюсь. Ожидаемо. Она для того и осталась. Но я же не в теле. Ни одержимости, ни управления – ничего! Только некая личность сверху сидит и хихикает.

Но Вера не стала проверять на подчиненность. Ее интересуют магические отклики. Невольно и сам заинтересовываюсь. А действительно, какой из меня маг, если семейная магия с клановыми конфликтует?

Женщина берет мою ладонь. Ощущаю слабый посыл и блаженно щурюсь. Хорошо-то как!

- Ничего не понимаю…

- Магия исчезла? – лениво интересуюсь я.

Я бы этому не удивился. Когда в родном семействе столетиями лелеют мысль убить всех клановых, она и в магическом плане начинает себя проявлять, не говоря уж про ментальную навязчивость. Еле отучился вслух желать всем клановым мучительной смерти. Зато душегубные мысли задолбали, тоже пора отучаться.

- Не исчезла, но отклик ни на что не похож, а так не бывает, - бормочет женщина и уходит в глубокой задумчивости.

Я рывком сажусь и накидываюсь наконец на еду. Ох, хорошо!

А деньги Вера так и оставила на столе. Уверена, что завтра за ними явится полиция? Скорее всего так.

Ночью мне не спится. Видимо, тело говнюка привыкло к мягкому и теперь на банкетке крутится и ежится. Ну надо же, какой неженка! Как пьяным под кустами валяться, так нормально, а дома ему мягкую кроватку подавай и фрейлину за ширмой! Так ему и надо, говнюку.

Так что просто лежу и лениво прикидываю, как быстро начнутся изменения в организме под влиянием моей личности и насколько это опасно в плане подозрений. Прихожу к выводу, что опасно, но не очень. Пятнадцать лет, взросление, изменения в организме естественны… хотя повышение массы вдвое в естественность не лезет и с этим что-то придется делать.

Посреди ночи являются сестрички и с хиханьками утаскивают остатки еды. Понятно, снова на вкусняшки потянуло. Знают ли они, что это напрямую связано с магией, а точнее, с ее уровнем у благородных? Ой, вряд ли. Они же дуры круглые, а также квадратные. Какая им магия, если учатся не в магической академии, а в обычном колледже? Да и как учатся… Сидят по ночам в общалках, потом на лекциях носами клюют. Если, конечно, они туда ходят. Может, просто делают вид, что учатся. Я бы на их месте не учился. Что хорошего в колледже? Отстой для простолюдинов. А они пусть наполовину, но все же благородные.

Вообще на судьбу сестричек мне плевать. Чужие люди и вообще – люди. А я не человек. С другой стороны – мне в этом семействе еще год жить. А самок своего семейства у нас принято защищать, и так просто от культурных установок не избавиться.

После сестричек выглядывает из комнаты Вера и просит не маяться дурью и идти спать в постель. В ночной рубашке выглядывает. В прозрачной. Эти фрейлины вообще не понимают, что такое скромность. Своеобразная у них во дворцах жизнь.

А потом мощно бумкает, и женщину выкидывает взрывом в коридор. Вместе с дверью.

Чую неладное за мгновение до взрыва, вскакиваю, но сопливое тело мало на что способно. Успеваю только поднять женщину да запихнуть в санузел под защиту бетонных стенок. Так себе защита от серьезных намерений, но лучше, чем ничего.

На шум выглядывают сестрички, глаза как блюдца и уже без туши. Никак взрывом обтрясло? И то польза.

На самом деле продолжения атаки не должно быть. Почерк – он виден. Работали профессионалы, не признающие случайных жертв. Подловили момент, когда женщина выйдет из спальни, и влупили. И сейчас спокойненько себе отходят. А что? В спальне после взрыва сплошные засветки, кровать недоумка наверняка в клочья, заказ выполнен, все тип-топ. Вот с чего они шарахнули по пустой кровати, это вопрос. Не такие уж, получается, профессионалы.

- Брыля! – ахает женщина и делает попытку прорваться в разгромленную спальню.

Аккуратно прижимаю ее к стене. Все же профессионалы. Совсем вылетел из памяти старый лабрадор. Опять этот ком шерсти приперся спать на кровать. Ну да, перепутать несложно, по весу соответствует одному наркоману дистрофичного сложения.

Под рукой зажглось и начало разгораться невидимое сияние. О, наконец о магии вспомнила! Конечно, многого от фрейлины ожидать не стоит, но их все же обучают магии, и хотя они в основном по внешности специалистки, но убрать задымление и притушить то, что тлеет, наверняка способны.

- Отпусти, - тихо говорит Вера. – Больно.

Больно ей. А попасть под выстрел гранатомета не больно?

М-да, а разум фрейлины как-то своеобразно устроен. Вместо того чтобы спасать квартиру, женщина все магические силы бросает на то, чтоб восстановить порванную ночнушку и убрать с кожи ссадины и синяки. Значит, придется руками. Хорошо, что не только своими.

Зову сестричек и принимаюсь за дело сам. Тащить дохлого лабрадора в бак для компоста точно моя работа, девчонки к крови непривычны. Пока что. Вот поживут рядом, быстро притерпятся.

За покушение киллеров неплохо бы наказать. И больно было б, если б попали, но в основном чтоб впредь было неповадно. Бегать от убийц – так себе занятие. А вот когда убийцы от тебя бегают – уже веселее.

Запихиваю остатки собаки в мусорный мешок, споласкиваю руки под краном. Вера стоит в коридоре и смотрит пустыми глазами. В шоке, что ли? М-да, толку от фрейлин младоимператорского двора в сложных ситуациях – ноль. Сестрички и то полезней.

Поднатуживаюсь, взваливаю мешок на плечо и бреду к выходу. Киллеры? И что киллеры? Они профессионалы, они давно не здесь, и отследить их без ресурсов государства невозможно… если только они не обнаглели до того, что сняли квартиру напротив! И сидят сейчас, придурки, любуются выбитым окном, хихикают. А тут я, весь из себя живой, к мусорным бакам плетусь. Что они тогда сделают?

Размышляю над вариантами. Хотя особо гадать незачем. Сначала они, конечно, охренеют. Но потом всадят в меня пол-обоймы, как принято у профессионалов, а это ой как больно. И уйдут без следов, как принято у них. Да их и искать никто не будет. Подумаешь, бывшая фрейлина, ха-ха два раза ее прыщавый нагулянный сын. С близняшками вместе. Они не клановые, кто о них побеспокоится?

Так что я резко меняю планы. Ставлю мешок на бетонный пол. Оглядываюсь Из соседей – никого, все по норкам попрятались, не хотят встревать в чужие разборки свидетелями. Ну да, выступишь потом на суде и получишь за это гостинец в лоб. Клановые войны для простолюдинов смертельны.

Возвращаюсь в квартиру, забираю у близняшек разорванное одеяло, иду к мешку, накидываю одеяло на голову и плечи и лишь тогда тащусь к мусорному баку. Идентификатор сквозь одеяло не берет, знаю точно. Походку меняю. Да она сама изменилась под таким весом!

Лично я все равно влепил бы пулю в подозрительную фигуру, но они не я, так что дохожу до баков без проблем. Там сбрасываю мешок, пригибаюсь и шмыгаю между машин. Ну а дальше – вопрос опыта.

Профессионалы оказались придурками. Действительно сняли квартиру напротив! На выходе я их и принимаю. И плевать, что доходяга - чтоб убить, не так уж много сил требуется. Чтоб избить – там да, надо иметь бычье сложение, железные кулаки и немножко понимать в физиологии, а убить – фе, плевое дело.

Вернувшись, снова отмываюсь под краном. Какая мерзкая штука эта кровь! Липкая – фу!

Денег у профессионалов не нашлось – профессионалы. Удовлетворился мародеркой. На сколько они там арендовали квартиру, на месяц? Вот пусть через месяц их и найдут, не раньше. А лучше, если позже.

- Бросайте это грязное дело! – машу рукой сестричкам. – Потушили, и хватит. Все равно оштрафуют. Собирайтесь и уходим, если жить хотите.

Оказалось, что жить хочется всем, даже Вере, даром что одной ногой в могиле из-за своей клятвы, так что собираются быстро. Для женщин. Ладно – для растерянных женщин быстро. И мы уходим, так сказать, в туманную даль. А пожарные если захотят чего спросить, или там муниципальные дознаватели – повесткой вызовут.

Одно хорошо – деньги с кухонного стола Вера забрала мгновенно и без возражений. Когда по тебе стреляют из гранатомета, такие мелочи, как происхождение денег, разом перестают волновать.

А что плохо – как-то шумно начал жить. А я шум не люблю.

Глава 3

- Что-то шумно у нас, - проскрипел дед. – Не находите?

Князья стояли перед патриархом навытяжку, только младшенький принял небрежную позу, как всегда, идеально чистенький, наглаженный, благоухающий, даром что провел всю ночь в клубе. Оно понятно, поздний сыночек, любимчик, деда не боится. А зря.

- Стреляют, - рассеянно сказал младший. Поправил манжету и полюбовался идеальной картинкой. - Не магия же.

Инвалидная коляска деда приподнялась в воздух и развернулась в сторону посмевшего подать голос. Ястребиный нос старого хрыча уставился грозно, вот-вот клюнет. Над приемным залом повисла почтительная тишина.

Меньшиков-Первый считался завзятым русофилом и резиденцию себе выстроил в соответствующем стиле. Огромное парадное крыльцо, двадцать ступеней до него, огромный приемный зал с мраморным полом для балов, дней рождения… и экзекуций нерадивых родичей, вот как сейчас. Половина из которых с нерусскими именами и внешностью, такой вот выборочный русофил.

- Стреляют, - проклекотал дед. – А не должны! Не должны осмеливаться! Мы – Меньшиковы! У Ярыгиных пусть стреляют, у Лихачевых! Это в Москве мы среди равных, а здесь – сила! У нас – почтительная тишина и спокойствие! Должны быть! А нету! Или нас кто не уважает, а? Кирилл, разберись!

Старший князь коротко кивнул. Он не осмеливался на переглядки с братьями, но чувствовал, что недоумение буквально разливается по залу. Старый хрыч редко вмешивался в управление, и только в действительно важных случаях. И что он учуял на этот раз?! Или ничего, из ума начал выживать? Так маг из сильнейших, не должен бы. Но ведь прав младшенький – стреляют. Не магия же! А стреляют… на то она и жизнь. В Москве вот тоже стреляют. Кланов это не касается, клановые бойцы пули на завтрак едят.

- Расслабились! – внезапно рявкнул дед. – Угроз не чуете! Младший деньгами в клубе сорит, а почему – никто не смотрит! Ален, ты кому двести тысяч швырнул? Ты в своем уме или под управлением?!

- Ну, швырнул, - равнодушно отозвался Ален. – Мои деньги, хочу и швыряю.

- Ты швыряй, да без странностей! А у тебя странность! Или за собой уже не замечаешь?!

- Я… - младший осекся и замолчал.

Князья переглянулись, и подать голос выпало Леону.

- Действительно, Ален, что там за история? Двести тысяч – немалые деньги даже для Меньшиковых. Швыряешь – швыряй, но обоснованно!

- Никакой истории! – раздраженно сказал младший. – Просто ошибка! Дал в клубе по роже одному, решил мордочкой еще натыкать, на лечение под ноги бросить, и случайно нажал лишний нолик… два. Я две тысячи хотел бросить, столько стоматолог стоит! Заметил сразу, но не возвращать же при всех? А потом он кредитки с карты сбросил.

Князь Леон, специалист по безопасности клана, озадаченно склонил голову. Что-то его смутило. Потом он понял, что. И это была вовсе не сверхъестественная осведомленность деда. За все годы они так и не докопались, кто стучит старому злыдню. Понятно, что помаленьку ябедничали все, такова жизнь, но дед всегда знал больше любого ябедника. Вот и сейчас – ну где дед и где ночные клубы? А знает.

А смутила Леона странная щедрость младшего. Он – Меньшиков! А Меньшиковы на паперти не подают! Крохоборство Меньшиковых в поговорки вошло, а тут – решил оплатить выбитые зубы.

- Много хоть зубов выбил? – как бы между прочим поинтересовался он.

- Да… ни одного. Вроде дрищ, а сам ушел, и губы целые. Уклониться успел, что ли…

Вот тут всем стало не по себе. И до младшего наконец дошла странность ситуации. Зубы не выбил, но лечение оплатил. И ладно бы перед девушкой выпендривался, так нет, с сестрами был. Не только у деда имелись осведомители, глава безопасников клана тоже был в курсе, что произошло в клубе. Так, на всякий случай.

- Я не под управлением! – хмуро сказал Ален. – Сразу проверился, как пришел.

- А отведите-ка его на полную проверку! – распорядился дед. – И под конвоем, чтоб не сбежал! Да идите уже отседова, мне подумать надо, коли остальные не умеют!

Инвалидная коляска развернулась и бесшумно покатилась в глубины дворца.

Братья сочли за лучшее побыстрее выместись из зала. Леон твердо подхватил младшего под локоть и увел. Вслед им сочувственно усмехнулись. Полная проверка – крайне неприятная процедура. Младшенький быстро научится деда уважать.

- Я к муниципальным дознавателям! – озабоченно сказал старший князь. – Да, пожалуй, сам с ними прокачусь, посмотрю своими глазами, кто там осмелился шуметь и что там не понравилось деду. Так что на завтрак не ждите. Сейчас дождусь Леона с результатами и поеду.

Из подвала прилетел истошный вопль. Князья снова сочувственно усмехнулись. Каждый не по разу побывал под полной проверкой, каждый прекрасно знает, как оно там. И каждый там орал.

Вернулся Леон с младшеньким. Ален имел вид помятый и жалкий.

- Чист! – пожал плечами Леон в ответ на вопросительный взгляд старшего брата. – Но вот кажется мне… Ален! Так кому ты денежки отдал, балбес?

- Не знаю! - сердито сказал младший. – Как-то оно не требовалось узнавать. Шарился там по клубу ушлепок. Охрана пропускала, значит, благородный. Но по виду – нищета нищетой. Я спрашивал уже – никто его не знает, да и кто б подходил к такому знакомиться? Явный алкоголик и наркоман, кому он нужен…

- А номер его ти-фона как узнал? – недоуменно спросил Леон. – Если не знакомился? Ты вообще как деньги ему сбросил?

- Не помню, - растерянно сказал Алекс и замер. Снова идти на полную проверку… не манило, мягко говоря.

Князья переглянулись. История становилась все страньше и страньше. С этим следовало разобраться.

- На полную проверку! – решил Леон.

Младший чуть не взвыл.

-=-=

Близняшки завистливо поглядывали в окно кухни. Магическая академия – через площадь, ну надо же! Вот бы туда поступить, потусоваться, да кто возьмет? В саму академию, может, и возьмут, по слухам, конкурса туда нет, а вот в тусовку уже ни за что. Буратин и недоделков не принимают. Близняшки, несмотря на бестолковую внешность, на самом деле отличались умом и сообразительностью, но проявляли эти качества исключительно в своей среде, то есть между ними двумя. Друг с дружкой им было и приятно, и комфортно.

- Как-то оно быстро все изменилось! – не веря себе, покачала головой Хелена.

- Не все, а Прыщ! – благоразумно возразила Жанна. – А остальное из-за него. В его кровать стреляли, и денег он откуда-то притащил!

- Девочки, а вам не кажется, что он стал каким-то другим? – спросила от окна Вера.

Сестры переглянулись. И отрицательно замотали головами.

- Он хрипеть стал, - задумчиво сказала женщина. – И командует, как мужчина…

- Это с «ежика»! – с видом специалиста определила Жанна. – С «ежика» все хрипят, если перебрать. А командовать он всегда пытался, только ты не обращала внимания. А мы ему за это по шее давали! И сейчас дадим, вот вернется, куда он там опять умотал!

Женщина в сомнении покачала головой. Вспомнила, как тщедушный алкаш профессионально отправил ее в ванную под защиту бетонных стенок, а потом с олимпийским спокойствием тушил комнату, и содрогнулась. Рой ли это?! Хотя на управление она его незаметно проверила. Тогда – как? Покушение и как следствие разовый выплеск наследственных способностей? Ну да, ну да, папенька его всю свою беспутную жизнь дурак дураком проходил, маменька вообще имбецилка по паспорту, а у сыночка выплеск? Так разве бывает?

Женщина подумала и неохотно признала, что бывает всякое. Магия – явление малоизученное, плохо предсказуемое, магия в сочетании с шоком и угрозой для жизни тем более. Но как он ее в ванной придавил! Вроде как обнял, а не пошевелиться! Как профессионал.

Она снова содрогнулась. С тем, прежним Роем, слабовольным алкоголиком, ей было намного спокойнее. Он ее любил. Обворовывал, но любил. А тут непонятно кто. Покушение, говорит… а если удалось, и рядом с ней теперь ментат? Ставки высоки, речь о престолонаследии, могли и ментата послать! Они, конечно, все на строгом учете и круглосуточном контроле, но это ничего не значит, если в интриге участвуют правительственные спецслужбы. Они ментатов контролируют, они могут и глаза закрыть.

Она еще подумала и решила, что это все же маловероятно. То интриги, а то престол. Кто в своем уме подпустит ментата к престолу?

Шок, решила в результате бывшая фрейлина. И выплеск наследственных способностей. В его роду были и полководцы. На этом основании и надо планировать последующие действия. Рой – и полководец. Неужели в книжках пишут правду? И он возвысится, обеспечит семью, станет Магистром?

Она бледно усмехнулась и покачала головой. Где Рой и где успех? Всего лишь наследник захиревшего рода. И то тайный. Ему бы выжить, если обнаружили, не до славы. Да и не пустят его наверх. Даже в столицу не пустят. Буратин не пускают! У Роя безвыходное положение. Официально, по документам он кто? Рой Збарский, полукровка, так называемый «буратино». А по факту он еще хуже – представитель захиревшего рода, без наследства, без влияния. Но с теоретической возможностью встать у трона. То есть – мишень для всех заинтересованных, что и показали последние дни. Что ж, ей себя винить нет причины, клятву она исполнила по мере сил и даже чуть более, малыша вырастила. Но сглупила в юности, не подумала, и клятву принесла бессрочную. И теперь она ее тянет на тот свет вместе с наследственным алкоголиком. Остается уповать на что? На сказку? На книжки про успешных мальчиков, превращающихся в принцев? Так она давно не наивная девочка. Но как же хочется верить в сказку! Потому что жить хочется!

- Мама, а Прыщ какую-то сумку в квартиру протащил, я видела! – наябедничала Хелена. – Давай посмотрим! Вдруг там запрещенка? Он дурак, и нас подведет, и себя!

Женщина тихо удивилась. Сумка? Никакой сумки она не видела. Сестрички кинулись в комнату и азартно принялись за поиски. И вскоре с торжествующими воплями притащили сумку на кухню. Плотная, с ремнями-лямками, даже на вид неразрываемая, и все в ней просто кричало о солидном профессионализме владельца. Женщина похолодела. Такую сумку она видела в юности! У своего супруга Никола Збарского, героя-орденоносца, капитана СДС – Специальных Диверсионных Сил – тогда еще не запойного игромана, а бравого офицера.

- Украл! – авторитетно заявила Жанна. – Такую дорогую ему ума не хватит купить! И тяжелая!

Замки поддались на удивление легко.

- Ой…

Штурмовую армейскую винтовку узнали все трое. Герои в фильмах именно с такими бегают.

-=-=-

Рой Збарский, урожденный дворянин, может, виконт или еще кто, потел и пыхтел на беговой дорожке как самый распоследний простолюдин. Наблюдаю за ним с легким презрением. Откуда? А из куна-чакры! В кланах про нее не знают, и это здорово. Не знают – значит, не могут меня обнаружить.

Дурацкое тело! Отравленное, изнеженное, искалеченное – и все это с полного согласия владельца! Не, ну как додумался дебил удалить нижние ребра, а? Он что, под девочку решил закосить, талию до осиной сужал?! Убить бы его, да два раза не убивают!

Дико закололо в боку, потом в плече. Сдаюсь и нехотя бреду к тренажерам. Тяжело, а надо. Без специальных тренировок тело попрет в массе, а оно мне надо – каждый месяц одежду менять? И вопросы возникнут у некоторых. Клановые – они глазастые, только кажется, что на окружающих внимания ноль с плевком. Что им угрожает – все видят. Ну, не все на самом деле, но стараются. А тут я с центнером мышц за месяц и дебильной улыбочкой на дегенеративной роже: «Здрасьте, я человек, не подумайте чего!» Конечно, они подумают! Тут же и потащат пытать. В самом прямом смысле. Эти их полные проверки не что иное как пытка. Интенсивная, скоротечная и оттого особо мучительная, побывал разок и больше не тянет.

Решаюсь, зацепляюсь кончиками пальцев за перекладину и пробую подтянуться. Что забавно – получается. У вчерашнего наркомана и доходяги. Мои личностные характеристики ломятся в новое тело со страшной силой. Жаль, изменения не так быстры, как хотелось бы. Отравленное тело, дистрофия. Так что ударом кулака кости ломать еще нескоро смогу.

А тренировки… они на то направлены, чтоб мышцы не росли. Крепли, но не росли. Силу удара я скрою, не в первый раз, а как скрыть плечи штангиста-тяжеловеса? Значит, и не нужны они, и незачем хвастаться. Я что, стремлюсь к успеху у девушек? Ну… неплохо бы, пока человек, но не такой же ценой!

Пробую подтянуться на двух пальцах. Хм. Почти получилось. Все равно широкие плечи не нужны! Значит – тренироваться и еще раз тренироваться!

Потом тело тащится из парка к новой квартире. Жетон-пропуск ежеминутно тренькает от контрольных проверок - охрана клана Ярыгиных бдит. Не нравится им мой наркоманский вид, надо же, какие подозрительные! Убить бы их, да за безопасностью следят, полезны.

Для обычных людей жетон беззвучен, но я слышу, и треньки немножко бесят. С другой стороны – а как иначе? Магическая академия как раз на территории клана Ярыгиных, безопасность превыше всего! Вон она, напротив дома, в котором Вере удалось снять квартиру. Дорого, но… просто дорого, и все. Других вариантов не было.

Поразмыслив, от территории клана Меньшиковых мы в результате отказались. Я отказался, точнее. Ну их. Известные крохоборы, и на клановой территории полные хозяева. Найдут и за двести тысяч все ребра поломают. Они конечно, восстановятся, но больно и унизительно, когда пинают. Во, еще и одежда пачкается. А клан Ярыгиных по безопасности не хуже, здесь все благородные учатся. Ну, кроме тех, которые умотали в столицу.

Вхожу в квартиру беззвучно, невидимо и неосязаемо – старые привычки, ностальгия, все такое. Вхожу и сурово смотрю на так называемую семью. А они таращатся во все глаза на армейскую винтовку, лежащую на кухонном столе. Понятно, близняшки по детской привычке решили пошарить в комнате раздолбая-братика. И теперь сами не рады найденному.

Отодвигаю плечом растерявшихся сестричек, подхожу к столу и привычно складываю винтовку в транспортный вариант. Застегиваю сумку, утягиваю ремни до багажного минимума и бросаю сумку под стол. Поглядели – хватит.

- Поглядели, вопросы язычки жгут? – мстительно говорю сестричкам. - А я не отвечу! Помирайте от любопытства.

- А... – начали было сестрички.

- А вы бы лучше помолчали бы! – пресекаю грубо. – Шаритесь по чужой комнате, как воровки. А я еще хотел вам скутер подарить, чтоб на учебу являлись как благородные, а не как буратины недоструганные. Но уже не хочу.

- О! Рой, а какая модель?!

Мое замечание насчет «не хочу» девочки благополучно пропускают мимо ушей. Но исправляются, исправляются. Уже Рой, не Прыщ. Стоило только скутером запахнуть.

- «Альфа», розовая линия. Усиленная защита, звуковые обвесы.

- И-и-и! Ой… У нас прав нет.

- Подумаешь. Купить, что ли, сложно?

Девочки мнутся и переглядываются. Такие взрослые и самоуверенные, они не имеют представления о самых простейших вещах околокриминального мира.

- Ладно, куплю.

- И-и-и!

Девочки! – не выдерживает Вера. – О чем вы говорите?! У нас штурмовая винтовка на столе… под столом! Рой, где ты взял оружие?!

- Подобрал, - пожимаю плечами он и иду к холодильнику за едой.

- Рой!

- Фильмы смотреть надо. И думать, думать, есть такое умение! Киллеры всегда бросают оружие после использования, без ствола легче уходить. А я пошел и подобрал. Это что, так сложно понять?

Женщина в растерянности.

- И зачем тебе винтовка? – сбавляет она в результате на пару тонов.

- Мне – незачем. Мне деньги нужны. Продам.

Сооружаю пару внушительных бутербродов, навожу кисленького «бодрячка» и с удовольствием вгрызаюсь. У, как хорошо! Тело перестраивается и требует жрать, ну так на тебе бутербродик, задохлик ты безреберный!

- Кстати о деньгах, - бормочет женщина. – Нам тоже нужны деньги. У меня кончились. У тебя же остались?

Я от удивления чуть бутерброд не роняю. Изо рта.

- Я же тебе… сто тысяч… недавно…

- Я выкупила драгоценности, - сухо сообщает бывшая фрейлина. – И не подумай, что для балов. Мне кредитку в залог фамильной шкатулки оформили, и на эту кредитку мы жили последние три года. Кстати, теперь по ней нужно платить проценты. Там прилично получается.

В затруднении пристукиваю ножиком по блюдцу. Спохватываюсь и ножик отодвигаю подальше, во избежание. А то мысль решить возникшие проблемы одним взмахом – она такая заманчивая мысль!

А дорого семья выходит. Драгоценности она выкупила, надо же. Хорошо, недолго терпеть осталось. Год быстро пролетит.

- Я дам тебе двадцатку, - решаю я. – Штраф заплатить.

- К-какой штраф?

- А за пожар. Ты же съемную квартиру подожгла. Ну не подожгла, и что? У нас пожарные сначала штрафуют, потом разбираются. Такая у них работа. Нервная.

Тилинькнул ти-фон.

- Штраф от пожарной службы, - растерянно говорит женщина. – Оплатить в течение суток.

Назидательно киваю. Извещалку я заранее услышал, еще до ее обработки в устройстве. Это для простолюдинов - и буратин тоже! – поступление информации на ти-фон беззвучно. А вот мне все слышно, и иногда так бесит! Разработчики не могли другие частоты подобрать?! Убить бы их, да давно померли, простолюдины вообще долго не живут.

Быстро дожевываю бутерброды, с сожалением поднимаюсь.

- Пойду продавать ствол. А вы, двое из ларца, покатайтесь пока на «Альфе», научитесь хотя бы своей стороны дороги держаться.

И бросаю ключи. Ловит, как и предполагалось, Хелена. Она же наверняка и за руль первой сядет. Однояйцевые близнецы, но чуть-чуть, а различаются. Хелена более энергичная. Зато Жанна поумнее. Это из-за того, что с детства между собой так роли распределили. И теперь это начинает сказываться.

- А права?

- Кататься можно без прав, - снисходительно объясняю я. – До первого мотобэшника. А там заплатил штраф и снова катайся. Это же скутер.

- И ты заплатишь?!

Вздыхаю и киваю. Вообще-то они мне никто, но вместе же живем. И если купил девочкам скутер, нечего жлобиться на штрафах. А скутер им необходим как воздух – благородные девочки пешком не ходят. Ну и мне техника может пригодиться. Случаи бывают всякие. Догонять на скутере – безнадежное дело, а вот удирать самое то.

- И-и-и!

Брякнула дверь, близняшек сдуло на покатушки. Интересно, сумеют ли завести двигатель? Не, для начала – сумеют ли найти на парковке скутер? Он там вообще-то не один такой.

Рыкнул и тихо замурчал двигатель. Нашли. Сообразительные девочки. Вера не слышит, но я различаю отдаленное «и-и-и!». Визжат, значит, на старте не навернулись, значит, все у них получится.

Закидываю сумку-складничок на плечо и направляюсь к двери.

- Ты куда?

- Продавать! Винтовка с военными номерами! Поймают – посадят!

- А ты, а кто у тебя…

Демонстративно закатываю глаза и выхожу. Женщина! Жизнь прожила… ладно, треть жизни! И не знает элементарного – как сбагрить по минимальной цене левый ствол!

Глава 4

Вообще рынки оружия давно запрещены, во власти дураков нет позволять своим холопам серьезно вооружаться. Но оставались ломбарды. Конечно, владельцы поголовно стучали куда следует, это обязательное условие их работы – но и зарабатывать они тоже хотели. Поэтому стучали, но не про все.

Ломбард я присмотрел, еще когда из парка возвращался. Что надо ломбард, в непопулярном месте, с пыльной и неосвещенной витриной. В такой можно смело гаубицу прикатывать, и примут. Если знать правильные слова.

Дежурный слесарь-ювелир смотрит на меня с вежливой улыбкой:

- Мальчику обязательно работать с владельцем, мальчик не попутал себя с кем-то клановым?

- Клановые к вам не ходят, рожей не вышли, - грубо замечаю я. – Ну давай с тобой поработаю, если готов потом отвечать.

Слова оказываются правильными, слесарь с примерзшей улыбочкой выскальзывает в заднюю дверь и не возвращается. Отвечать потом он не хочет и не готов.

Владелец смотрит на штурмовую винтовку, отрицательно качает головой:

- Военка, не работаем.

- А я военку не предлагаю, - миролюбиво улыбаюсь я. – Ствол возьмите. Хороший качественный ствол с правильным калибром разве никого не заинтересует?

- Военные номера…

- Дядя! – говорю уже не миролюбиво. – Номера – на затворе! Затвор я при тебе выкину! И пойду к другим, если ты такой осторожный!

- Профессия у меня такая, - буркнул владелец. – Не выкидывай. Хороший затвор, зачем выкидывать? Центнер. С сумкой.

Думаю. Сто. В смысле, сто тысяч. Хор-рошая цена, магазинная, как говорится, таких не бывает… он что, сдать меня хочет?!

- Дядя, - проникновенно и очень убедительно говорю в ответ. – Ты дай мне пятьдесят, но так, чтоб я не возвращался. Я или мои дружки.

Слова снова оказались правильными, владелец убедился, что клиент о стуке знает и подстраховался. С таким можно работать.

- Местный? – рассеянно интересуется владелец, отсчитывая наличку.

Молча улыбаюсь. Это всё дегенеративная рожа. Ну не может владелец воспринимать всерьез паренька с явными признаками недоразвитости. Кто же скажет чужим о себе, о чем он? Надо что-то делать с формой челюсти. И с глазами. И с формой черепа. А то диагноз «дегенерат» на лбу печатными буквами прописан.

- Больше не приходи, - предупреждает владелец.

Я и не собираюсь. Профессионал никогда не вернется в точку, где слил левый ствол. И еще профессионал не оставит на оружии следов. То-то ломбардщик удивится.

Теперь, без палевного оружия, чувствую себя уверенней. Теперь можно и следователю в глаза смотреть, честно и невинно. Давно пора получить повестку, что-то они подзадержались со своей бюрократией.

-=-=-=-

Старший князь Кирилл Меньшиков брезгливо разглядывал следователя муниципальной службы безопасности. Приехал он посмотреть на место события, но что там смотреть? Сразу видно, что работали из подствольника штурмовой винтовки АР-5, без всякой магии видно. Но князь и магию применил тоже, слабенького временного «Следа» хватило. Убедился, что прав, и переключился на следователя. Очень князю нравилось наблюдать, как под его взглядом следователь ерзает, ежится и из последних сил борется с желанием ползать у ног князя на брюхе. Но этот молодец, еще борется, остальные просто сбежали. А их много было, всяких криминалистов, экспертов, пожарных дознавателей и прочих бездельников. Что тут изучать, что? Работали профессионалы, точка. Сделали заказ и ушли. И чего старый крендель возбудился, непонятно.

- Труп где? – лениво поинтересовался князь.

- За мусорным баком лежит. Его из бака извлекли.

Князь поперхнулся. Картинка преступления в голове разбилась и не пожелала складываться вновь. И воображение упрямо рисовало сценку, как сожженная жертва своим ходом бредет к мусорке и заваливается с облегченным вздохом в контейнер.

- Труп жертвы? – тихо поинтересовался князь.

- Можно и так выразиться. Прямо в него целились.

Князь в великой задумчивости дошел до мусорных баков. Посмотрел на то, что лежало перед ним в разрезанном мусорном мешке.

- Лабрадор, одиннадцать лет, - сообщил из-за спины следователь. – Он в сгоревшей квартире обитал. Немножко не дотянул до естественного конца, погиб героической смертью десантников.

- Шутник? – тяжело глянул князь.

Следователь чуть не рухнул на пузо и реально поджал хвост аж до самых ребер. Князь удовлетворился и вернулся мыслями к преступлению.

- Что с жителями квартиры?

- А что с ними? Кто ж будет торчать на пожарище, дожидаться неприятностей? Сбежали. Повесткой вызовем, опросим. Накажем.

В последнем князь не сомневался. Кто может проживать на первом этаже высотки? Только простолюдины. Которых власти просто обожают наказывать за все.

- Установку на жильцов зачитай! - рассеянно приказал князь, внимательно глядя в асфальт. Развернулся и медленно пошел к подъезду. Следователь засеменил за ним, на ходу озвучивая запрошенные сведения.

- Ах они дворяне… - пробормотал князь. – А что ж такие бедные, если благородные? Ах буратины…

Замшевые туфли от Борджи ценой в годовой оклад следователя аккуратно прошлись по лестнице. Задержались у пятна на бетонном полу.

- Кровь с мешка натекла, когда выносили! – подсказал очевидное следователь.

- А чего ставили на пол, если выносили? Ну и несли бы дальше.

-Э… - сказал следователь.

- Понимаю, слишком сложно для тебя…

Князь прогулялся снова до баков. И оттуда пошел целенаправленно, словно по невидимому следу. И пальчиком следователя поманил, мол, не отставай, тут интересно будет. Через парковку, до проезжей линии… где остановился, сплюнул и беззвучно выругался. И уставился на высотку напротив.

- Там что?

- Люди живут. Ваша собственность, доходный дом.

- Знаю, - небрежно обронил князь. – Квартиры там проверь. Вечером доложи результат.

- Э… там же больше тысячи…

- Ты дурак или прикидываешься?

- Дурак! – ляпнул растерявшийся следователь.

- Уволю.

- Э… прикидываюсь!

- Убью.

Следователь посерел. Князь раздраженно поморщился. Что ж они все такие трусливые? Как будто Меньшиковы убивают каждый день! Не так уж часто это бывает, и обычно за дело!

Но на самом деле князя волновало совсем другое. С чего так всполошился их патриарх? С чего? Непонятно. Ну, заказное убийство. Вернее, попытка. Ну, обнищавшие благородные. И что, не бывает такого? Кто она там, бывшая фрейлина? Тем более! Фрейлины много секретов в голове хранят, которые иногда следует прикапывать!

Так что князь развернулся и направился к своему автомобилю, куда и уселся, приказав водителю ехать в резиденцию. И уже не слышал, как следователь совсем другим голосом сказал набежавшим подчиненным:

- Меньшиков что-то увидел. Работаем, ребята. Баллистик, покажи окна, из которых лучшее наблюдение за квартирой заказанных. Помощник… где помощник? Управляющего с ключами за шкирку! Досмотровая группа – три человека, двое в броне! На все про все вам, балбесы, двадцать минут, результата жду здесь, мне еще этому индюку докладывать!

- Тяжелая у вас работа, шеф! – посочувствовал помощник. – Издалека и то страшно гляделось!

- Привыкай, вместо меня встанешь, - равнодушно сказал следователь. – И возьми уроки актерского ремесла.

А князь Кирилл Меньшиков с легким трепетом вошел в резиденцию. Он не раз уже задавался вопросом: а спит ли вообще старый хрыч? Когда ни придешь – разъезжает на своей коляске, стервятник, плоти жаждет!

- Разобрался, отец! – доложил Кирилл Меньшиков. – Попытка заказного убийства. Какая-то бывшая фрейлина младоимператорского двора. Убийцы не очень профессиональны, сожгли вместо нее старого лабрадора, видимо, любил по постелям спать. Городские сейчас ищут точку, с которой они наблюдали, вечером доложат результат.

- Что сам не посмотрел? Обленился?! Я же тебя лично учил «Следу»!

- Я смотрел, отец. Но там след замазан непонятно как.

- Что? Замазан след? Ты дебил или прикидываешься?!

Кирилл Меньшиков мгновенно почувствовал себя муниципальным следователем перед представителем всесильных Меньшиковых.

- Дебил… - обреченно признался он.

- Что?!

Сказать, что прикидывается, Кирилл уже не рискнул. В отличие от следователя.

- Восемнадцать детей! – лихорадочно бормотал дед. – Восемнадцать! И ни одного умного! Кому клан передать, кому? Буратинам недоструганным?! А-х-р-р…

С огромным запозданием князь сообразил, что это не поднадоевшая воркотня старого тирана, а очередной приступ, и бросился помогать. «Лечебной длани» старик его тоже в свое время учил.

- Кирюша! – простонал дед, очнувшись. – Ну за что ты меня так, а? Ведь умру я скоро, как вы без меня, а? Если простейшего не понимаете? Что значит – след замазан? Ты же Меньшиков! Нет для тебя замазанных следов! А если есть, то это означает что? И этого не поймешь?! Ох, прокляну…

- Это значит, что работали посильнее меня маги, - хмуро сказал князь. – Которых по пальцам одной руки пересчитать. Только не было этого, отец. Силы не было. Просто замазан след. А как – непонятно.

Дед стеклянным взглядом уставился в узорчатый потолок.

Надо полагать, думал, а не прощался с тупым наследничком.

- Непонятно, говоришь?

Кирилл осторожно кивнул.

- А вот мне понятно. В мире объявилась новая магия. И не где-то на Гаити, а у нас. Здорово, да?

Кириллу Меньшикову стало по-настоящему страшно. Новая магия. Жуткое пугало всей магической эпохи. Не где-то на Гаити, наряду с их экзотическими верованиями и болячками, а здесь. В городе Меньшиковых. В секторе Меньшиковых. Прямо под сердцем притаилось ядовитое жало, против которого еще не подобрали оружия.

- П%%ц! – еле слышно выдохнул князь.

- Хоть это осознал, не безнадежен. Иди сынок, займись этим. На тебя одна надежда, ты ж старший…

Кирилл Меньшиков ушел, так и не расслышав пущенного вдогонку твердым голосом:

- Дебил!

Вечером князь все еще клокотал от злости. Вроде успокоится, выкинет из головы, но потом как накатит по новой! Старый маразматик! Держится исключительно магией, на том свете черти от ожидания приплясывают! Один он умный, остальные дебилы?! А ничего, что в управлении старшего вся промышленность, ничего?! Тридцать восемь предприятий держит твердой рукой, обеспечивает процветание клана! Разве дебил справится? Сам он дебил! Только старый!

Кирилл Меньшиков в очередной раз успокоился и обратил внимание на доставленных в следственный отдел. Четверо. Помяты, испуганы, но держатся гордо – характерный облик нищих буратин. Кроме гордости, в карманах ничего. На кого-то из этих четверых охотились профессиональные убийцы. Которых самих нашли в съемной квартире без признаков жизни. Промахнулись по заказанному и самоудавились от стыда, м-да. Жалость по убиенному лабрадору замучила. До смерти. К сожалению, прав старый хрыч. В очередной раз. Что-то непонятное вокруг этой семейки. Еще убийцы вмещаются в норму. Как правильно говорил младшенький – стреляют. Но вот неведомые защитники семейства Збарских – они откуда? Вернее – на какие шиши? Да не просто защитники, а способные затирать следы так, что без бутылки не разберешь! А с бутылкой тем более!

И князь пристально уставился на условно благородных. А помяты как! Помощники следователя их волоком тащили, что ли? Но стараются угодить Меньшиковым, зачет… Так на кого открыта охота?

Близняшек князь исключил сразу. Не в их комнату стреляли. И перепутать невозможно, окно сестричек вне сектора наблюдения. Значит, фрейлина или ее сын.

Сын. От какого дебила она его нагуляла? Белобрысый, весь какой-то белесый, невзрачный. Череп деформирован, нижняя челюсть недоразвита. Глаза слегка навыкате. Внутричерепное давление? А там есть чему давить? Рожа опухшая от некачественного алкоголя. И тощий, явная дистрофия. И… нижние ребра, что ли, удалены?! Вот идиот…

Князь задействовал «лечебную длань», посмотрел и поморщился. Не удалены. Подрезаны, искривлены и ужаты внутрь – тоже не от большого ума! Больно, дорого и вредно для здоровья. Там же внутренние органы рядом! Или на них наплевать? Судя по тому, что алкоголик и наркоман – точно наплевать.

Помощник следователя монотонным голосом вел опрос, доставленные отвечали односложно и угрюмо, князь размышлял. Могли заказать подростка? Могли, не вопрос – но за что? Кому помешал тощий наркоман? Его не то что любой парень, его сестрички забьют не напрягаясь хоть вдвоем, хоть поодиночке! И наверняка так и делали.

Князь вспомнил кое-что и посмотрел на его след. Понятно. Лабрадора к бакам тащил однозначно он. Потому и мешок ставил на пол, что устал. Себя еле таскает, как с мешком управился, непонятно. А от баков след совсем другой, незнакомый и ни на что не похожий. Еще и затертый потом непонятным способом. Это что же, неизвестный на помойке прятался? Фу, ну и манеры.

Конечно, дрищ вполне мог оказаться внебрачным сыном кого-нибудь. И вот тут наемные убийцы и в тему, и ожидаемы. Законные дети запросто оплатят. И оскорбленная супруга. Да и сам папаша. И невидимые защитники тоже в тему. В кланах интриги, взять в пример хотя бы собственный. Так что тайный наследник – это вариант… но по внешности не бьется! Все же клановые – это кровь, это не скрыть. А тут – все признаки вырождения на лице, слюны для полной картины не хватает, но и без нее убедительно. Это сколько заплатили фрейлине, чтоб она согласилась на вот такое?

Князь припомнил бормотания следователя. Никол Збарский. Дворянин с купленым патентом, то есть без благородной крови. Понятно. Вот откуда ноги торчат. Потому клановые и берегут чистоту крови, чтоб не вылазило подобное!

Князь решительно исключил подростка и злобно уставился на бывшую фрейлину. Одна, голубушка, осталась, не так ли?

- Была попытка покушения, - сказал он, грубо перебив помощника следователя. – На вас. Не поясните, за что?

Князь ожидал уверток и надоевших игр в дурочку. Ну не любят женщины отвечать честно на вопросы! Однако Збарская его удивила.

- Я отставная фрейлина младоимператорского двора. У меня хранился семейный архив. На случай появления отдаленных наследников.

Ого! Вот оно что! Князь мгновенно подобрался. И одновременно испугался. Дворцовые дела – не уровень Меньшиковых! Вот отчего всполошился дед!

- И где он?

- Сгорел. Заряд попал точно в него.

Князь остро уставился в глаза фрейлины. Врет или нет? Сосредоточился, нырнул глубже… и чуть не утонул в серой бездне.

Он выплыл на одном самолюбии. А у фрейлины даже лицо не дрогнуло. Вон дрянь. Как он забыл?! Фрейлина же! Наследственная! Сил у фрейлины жалкая горсточка, только на профессиональные нужды хватает, но ведь хватает! А умение хранить тайны – важнейшая часть ее профессии! Да, тут Меньшиковым ничего не светит. Тут и старый хрыч сломается. Тут – дела столичные, провинциальным мажорам Меньшиковым лучше не соваться.

Зато картинка сложилась безупречно. Был нежелательный архив. Были интересанты. Были защитники архива. Но архив сгорел, и злобные титаны, вынырнувшие на мгновение из пучин дворцовых тайн, погрузились в них обратно и покинули вотчину Меньшиковых, оставив после себя лишь молчаливые трупы да затертый непонятным способом след. И слава богу.

А фрейлине повезло. Просто повезло.

- Следствию все ясно! – отрывисто сказал князь. – Подтвердите им штраф за пожар и закрывайте дело.

И князь не прощаясь покинул службу. Дрянь столичная, глазом не моргнула, когда получила несправедливый штраф, а он так надеялся на отмщение! Ну ничего, ей здесь жить. А власть здесь – за Меньшиковыми. Он ей все возможности обогатиться обрежет, пусть помучается в нищете! Специального человечка на это дело поставит, чтоб пресекал! Пусть в бараках поживет, с картошки на хлеб перебивается! А старшего князя Меньшикова ждет ресторан «Меньшиковъ», что-то устал за сегодня, надо отдохнуть.

Глава 5

Збарские ушли следом за князем. Расписались в получении штрафа, а больше ничего от них следователю не требовалось. Дело закрыто, гора с плеч.

Сестрички переглянулись, помялись, но не выдержали соблазна, оседлали свой скутер и нагло усвистали прямо с парковки Следственного комитета, даже шлемов не надели. Дежурный только палкой вслед укоризненно помахал. «Альфа» - штука притягательная, статусная для молодежи, совсем не то, что пешком шкандыбать!

А у меня техники нет, мал еще, поэтому бреду домой вместе с так называемой мамой пешком. А у мамы техники нет, потому что все деньги на драгоценности просадила. Фрейлина.

- Архив точно был? – нарушаю молчание.

- Для следователя – был.

Врет или нет? Вранье для женщин вообще-то естественно. Принюхиваюсь. Ну надо же, не врет. В следственном отделе одно удовольствие было наблюдать, как князь ломился вперед с магией наперевес и как потом позорно выплывал обратно. Но зачем магия, когда можно просто понюхать? Это и не магия вовсе, а… ну такие вот природные способности.

- И он хранился под моей кроватью?

- В ошейнике нашего лабрадора.

Вспоминаю, как женщина бросилась спасать старого Брыля. Да, это возможно. Микрочип в ошейнике. Или еще какая-нибудь электронная хранилка. Вот дела! Все детство провел рядом с жуткими дворцовыми тайнами! Младоимператорский семейный архив! Там наверняка много неприглядного хранилось! Измены, предательства и клятвопреступления, тайные союзы, секретные договоры, имущественные права… Хранить такое – подписать себе смертный приговор.

- Вера, ты дура?

- Дура, - печально соглашается женщина. – В юности все дуры.

- Но теперь это в прошлом? – строго уточняю я. – Больше ничего не выплывет? Со штурмовой винтовкой в руках?

- Не знаю. Из прошлого еще остался ты. Жанна с Хеленой. Да я.

Недовольно дергаю ушами. Спохватываюсь и тайком слежу за Верой, заметила или нет. Вроде бы дергать ушами – не совсем человеческое свойство? Уф, не заметила, погружена в собственные мысли.

Но вообще женщина права. Архив сгорел, но из прошлого остались они сами. И я. А прошлое фрейлины – оно такое… взрывоопасное. Ну, значит, с этим жить.

Со свистом примчался обратно скутер, лихо развернулся. А быстро сестрички освоились за рулем! Хотя что значит «быстро»? Они благородные, искусство вождения у них в крови.

- Там на перекрестке мотобэшники! – жалуется Жанна. – Мы с вами пойдем. «Альфу» потом заберем.

- А дворами никак?

Сестры сердито переглянулись и снова усвистали. Понятно, умение водить технику в крови, а ума не хватает.

- Думаю, гостей из прошлого больше не будет, - подает голос Вера. – Архив – главное, без него большинство имущественных притязаний ничтожны.

Я хренею. Так у них имелись имущественные притязания? А что ж тогда жили в нищете? Ладно Рой, пропащий алкоголик, но кроме него еще сестрички имеются! Бедные девчонки из-за дешевой «Альфы» чуть не писают от счастья!

- Как думаешь жить дальше? – спрашивает Вера.

Ого. За мной уже признается способность думать. Прогресс, прогресс.

- Как все. Закончу школу. Потом… в целом образ жизни благородных меня устраивает.

- Ты не благородный, - усмехается женщина. – Ты полукровка. По-молодежному – буратина, огрызок, недоделка, еще как-то. Полукровок в академию не берут. А без академии не станешь магом. Магии невозможно научиться самому, если ты не знал. Без магии найдешь работу только для простолюдинов, а там зарплаты… как у меня сейчас. На еду не всегда хватает. Понятно?

Мне понятно. Но не все.

- Девчонки тоже в пролете?

- Они родились до брака. И… без обид, да? Они другие.

Пожимаю плечами. Чего обижаться? Прекрасно знаю, что имею внешность дегенерата, недавно в зеркало смотрелся. Собственно, тело таковым и является. Пока что.

- А ты на что рассчитывала, когда уехала в провинцию?

- На супруга.

- На игромана и запойного?! – не понимаю я.

- Никол Збарский – офицер и герой! И если б не его болезнь…

Голос женщины дрогнул и пресекся.

- Понятно, болезнь, - примирительно говорю я. – А потом? Девять лет прошло.

- Потом мы выживали.

Я не спрашиваю, на что она надеется сейчас. Ни на что она не надеется, просто выживает изо всех сил, тянется ради дочек. Да хранит глубоко в душе веру в чудо.

Ну, я на чудо не похожу. В моих планах вообще нет места этой семье. Несчастные женщины… но мало ли несчастных на свете? Один год. Мне нужно с ними прожить один год, после чего тело Роя Збарского отправится в самостоятельное плавание по волнам жизни. И три гири на шее в этом плавании не предусматриваются.

-=-=-

Ночь. Я не сплю. И не потому, что не хочу. Организм алкоголика потихоньку меняется, тратит энергию, и больше всего мне сейчас хочется кушать и спать. Но в моей неожиданной семье появилась новая традиция – ночной жор. Сестренки лопают как не в себя. Ужина им не хватает, заявляются ночью тоже. А на кухне – я. Живу. Ну и Вера, куда она от детей? Так что я лежу на кушетке и лениво слушаю разговоры женщин. Вера грызет дочек за то, что они переводят дорогую еду, когда денег… с деньгами непонятно, есть они или нет. Свою долю она истратила на выкуп драгоценностей, а что у меня в карманах, я не говорю. Дочки, естественно, пропускают ее упреки мимо ушей. Они голодные.

Я-то понимаю, что происходит. Мне для этого даже думать не надо, достаточно понюхать. Взрывы, пожары, скутер, допросы… столько всего за один раз простолюдина загонит в панику, а благородного – в инициацию, после чего он начинает лопать в разы больше. Ну, так считают в кланах. А в нашем тайном семействе не считают, а точно знают, что магия у одаренных активна с рождения, незачем ее инициировать. Или даже раньше, чем с рождения. Иначе откуда бы взяться изначальным преимуществам благородных? Цепкая память, здоровье, сила, реакция – откуда? От магии, больше неоткуда. Хотя клановые говорят – кровь. В смысле, происхождение. А что это, если не магия?

Опасности вокруг сестричек, вот растущие организмы и набирают энергию для магической обороны, чего непонятного? Когда простолюдины боятся, так сказать, до усрачки, они есть не могут, чтоб быстрее бежалось, а у магически одаренных наоборот. Потому что они хозяева мира.

Вообще тупые они какие-то, клановые. Триста лет с магией, и ничего о ней не знают. Они ее за болезнь принимают, что ли? Что значит – «инициация»? Типа, есть латентный период после заражения, а потом как выскочит? А заражение, естественно, происходит через секс?! Странные они. И тупые. Убить бы их.

Зуденье женщины мне порядком надоедает.

- Вера, отстань от дочек. И включи мозги. Почему в них столько вмещается и не тошнит? Если это не беременность?

Близняшки подскакивают от возмущения. Какая беременность?! Да они ни разу, ни с кем! Вера прячет глаза.

- Да, это инициация, - неохотно признает она. – Но в нашем положении нужно сдерживаться. Мы не настолько богаты, чтобы ужинать северными копченостями! Муксун! Еще бы мамонтятину потребовали! Почему не селедка?

- Пусть едят. От количества еды зависит уровень магических сил. От количества хорошей еды, не от картошки.

Фрейлина смотрит недоверчиво, им такое не говорили. Им вообще ничего не говорили. Делай так, вот и все обучение. А подумать? Магия – это манипуляции с энергией, а ее откуда-то надо брать! Извиняюсь, но человеческое тело – не автомобильный аккумулятор, к сети не подключишься, энергия в человека поступает единственно возможным способом - в виде еды! Не, в селедке тоже калорий хватает, но попробуй ее много съесть. Вот дорогая еда почему-то легко потребляется килограммами. Муксун так вообще уходит влет.

Сестренки смотрят на нас круглыми глазами. Даже жевать забывают. У них – инициация?! И-и-и! Это ж почти то же, что беременность! Великое событие!

- Вот явится завтра полиция и потребует вернуть украденное, - бормочет Вера неуступчиво. – Что им скажем? На муксуна потратили?!

- Не явится. Это честные деньги. Младший Меньшиков решил выпендриться, бросил мне на лечение кредитку. И случайно нажал на нолик. Несколько раз. А когда спохватился, денежки я уже снял. Думаю, от Меньшиковых не убудет. Главное, ему теперь под кулак не попадаться.

Близняшки восторженно закатывают глаза. Младший Меньшиков! Ах какой душка! Обе его обожают. А Вера меня приятно удивляет. На ее красивых губах играет довольно злая улыбка. Тоже ненавидит кланы? Мне это нравится!

- Ну, если за счет Меньшиковых, то можно позволить муксуна! – усмехается она. – Месяца два. А потом?

- Будем добывать деньги, - пожимаю я плечами.

Близняшки тут же устраивают бурное обсуждение способов сравнительно честного добывания денег. Слушаю с интересом, вдруг что полезное озвучат. Интересно, они доберутся до банального грабежа? Так-то самое первое, что должно прийти в голову.

К сожалению, не озвучивают. В голове у восемнадцатилетних девиц каша из клановых сериалов, бояр-аниме и гламурных сетевых журналов. Вера тоже слушает их с бледной улыбкой. Наверняка сама сотни раз перебирала все возможные способы разбогатеть.

- И остается еще кого-нибудь грабануть, - со вздохом заключает Хелена.

- Девочки, что вы такое говорите?! – возмущается Вера.

А что они такого говорят? Наверняка сама о грабеже подумывала. В отчаянных ситуациях.

- Грабеж, - лениво говорю я, и сестренки тут же настораживаются. – Грабеж. Открытое хищение денег или имущества. В смысле, подошли и забрали. Он же, но с применением насилия – разбой. Это мысль…

- Рой, что ты такое говоришь?!

- … но есть нюансы. Например – к кому подошли. Проще подойти к простолюдину. Когда он получил зарплату и пьяный. Но зарплату у него и возьмешь, не больше. Нам это на неделю. По статистике на третьем грабеже полиция просыпается и берет под белы ручки. Не пойдет. Значит, надо брать один раз, но много. Это уже клановые.

- Рой!..

- И у клановых можно взять! - отметаю я ладонью возмущение женщины. - Не такие уж они защищенные. Но тут опять нюансы. Например - что взять. Имущество? Имущество взять вообще просто. А потом? Попадешься на первой продаже, ломбарды стучат в полицию, иначе им не разрешают работать. Не пойдет. Значит, деньги. Но тут снова нюанс. Денег у клановых нет, у них счета и карты. А с карты не взять. Вот такие нюансы, девочки.

Меня слушают. Меня очень внимательно слушают! Еще бы. У меня есть деньги, а у них нет. Деньги, кроме того что сила или красота, еще и ум. Кто имеет деньги, дураком быть не может по определению. И мое имбецильное лицо женщин не обманывает.

- Но ты же взял! – не выдерживает Жанна.

- Один раз, - усмехаюсь я. – Два месяца живем. Дальше?

- Рой!!!

- А что Рой? – спрашиваю я и сажусь. Почему-то у людей лежа ругаться не принято.

- Что – Рой? Я вас внимательно слушал. Даже бредятину не отвергал. И? Устроить охоту на монстров в аномалиях, добытые ингредиенты продавать, как предлагала Жанна? Бред из сериалов. Если есть монстры сильнее людей, они людей и сожрут, маги не помогут. Не могут маги день и ночь стоять цепью вокруг аномалии, кто-то прорвется! То, что аномалия монстров не выпускает, тем более бред. Не выпускает монстров – значит, не выпустит и магов. И не впустит. Другая мерность – она и для магов другая. Что еще? Бои на тотализаторе? Развлечение для простолюдинов. Благородные не допускаются, слишком неравные силы. Мы здесь все четверо – по статусу благородные. А бои благородных называются дуэли, и нам там не светит, даже если вчетвером набросимся на младшего Меньшикова. И в любом случае дуэли – это не про деньги. Это статусные игры. Еще? Проявить небывалые коммерческие ухватки? Маги в бизнес чужих не пустят, у них все поделено. Еще?

- Рой, грабеж – это преступление, - тихо, но непреклонно заявляет Вера.

- А что нам остается? – с улыбочкой спрашиваю я. – Вот мы ветром судьбы отброшены на уровень простолюдинов. Что нам, нищим, еще остается? Работать? Ну, ты работаешь, на еду не хватает. Не пойдет. Еще? Поступить в магическую академию, возвыситься в статусе? Не возьмут. Меня вообще не возьмут, у девочек на это нет и не будет денег. В смысле, без грабежа не будет. Они недоучки. Без денег к поступлению не подготовишься, репетиторы нужны. Что еще нам остается? Ничего. Маги так устроили жизнь, что хорошо только им самим, остальным все возможности обрезаны.

- Если исключительный талант… - нерешительно говорит Хелена.

- … то примут в академию по императорскому гранту, - киваю я. – Не пойдет. Исключительные магические таланты рождаются в кланах, там чистая наследственность. Мы не исключительные таланты. Даже я.

Хелена фыркает. Ну да, сидит имбецил и заявляет, что он не исключительный талант. Типа, просто талант.

- Вообще-то монстры в нашем мире есть, - говорю я спокойно. – Это мы. И все простолюдины. А маги с нас ингредиенты собирают.

- Йё-хай! – восторженно орет Жанна. – Мы – монстры! Жрем магов!

Вера морщится, а я серьезно киваю:

- Именно так. Убить бы их всех.

- И как мы можем грабануть магов? – азартно спрашивает Хелена. – Как-то же это делается?

И мы с ржачками садимся разрабатывать планы по отъему денег у клановых. В планах регулярно мелькает скутер, лихие наскоки с вырыванием сумочек и погонями со стрельбой, рукопашные схватки в темных подворотнях, которых не существует уже лет двести, спасение принцесс, их благодарные родители и прочая романтическая чушь.

- Сумасшедшие! – улыбается Вера и присоединяется к веселью.

Она явно была высокоуровневой фрейлиной, а как мама вообще вне рангов.

Я не ожидаю, что мы придумаем что-нибудь работоспособное. У магов имелось триста лет, чтоб вот так же сесть и хорошенько подумать, как именно их будут грабить. И отсечь все возможные возможности, и невозможные тоже.

До похищения клановых детишек с последующим выкупом сестрички так и не додумались, хотя это первое, что имело смысл обсуждать. К сожалению, этот вариант клановые тоже предусмотрели. На всех их детишках установлены магические маячки. Утащишь верещащего придурка, а родители на него как по компасу выйдут. И башку похитителям оторвут. Без наркоза.

М-да, маячки. И на теле Роя Збарского наверняка тоже, их же при рождении ставят. И как спрятаться от киллеров? В то, что история закончена, я не верю. Киллер Хрип – он ведь не за архивом был отправлен, даже не за фрейлиной, его конкретно на говнюка нацелили. Видеоэталон предоставили, текущую локацию. Киллер Хрип погиб? Да здравствует киллер Храп, или еще кто-нибудь!

Озабоченно исследую свой внутренний мир. Вряд ли такое действо доступно клановым магам, но я не маг, я сверху, в куна-чакре. Мне сверху все видно. Вон она, гадость. Под сердцем. Сердце бьется, и она бьется. И посылает точки-тире: «Здесь я, приходи и бери!».

Метку я, конечно, не отключу так переработаю. Но как это будет выглядеть в магическом плане? Как будто я умер? Тогда это надо сделать в правильный момент. А то я ее зажую и выплюну, а где-то наверху в столице как подпрыгнут: «Как так, неснимаемая метка исчезла?!» И прибегут меня резать на кусочки и исследовать.

Утром мне в школу, но до ухода я ловлю сестричек:

- Сероглазые, заработать желаете? Дам по сотне, если притащите одну вещь.

Сестрички смотрят подозрительно. За обычную вещь сотню не дают, а воровать они не обучены и хорошо это понимают. Хотя денег им хочется, это да.

- Генеалогию императорских родов, - поясняю я. – Надо разобраться, чей я отпрыск и за что меня хотят грохнуть. А в городской библиотеке «Вестник императорского двора» только совершеннолетним выдают. Скажете, что для доклада по истории нужно.

- Жучка, тебе не кажется, что Прыщ заставляет нас на себя работать?

Жанна добросовестно думает секунду.

- Кажется, Хрючка. А что скутер надо заправлять, не кажется. Просто надо.

Сестрички вздыхают, получают на руки по сотне и убывают. «И-и-и!» - вскоре слышится с парковки. Близняшки наверняка произведут в колледже маленький фурор. Так-то они очень даже симпатичные, в маму, а на «Альфе» – уже не симпатичные, а «вау!». Другой статус.

А я топаю в школу пешком, предварительно хорошенько обдумав маршрут. Фактор киллера никто не отменял.

Простолюдина и даже кланового без специальной охраны профессионал достанет без проблем, хоть как берегись, но я не простолюдин и тем более не клановый. Я из одного очень древнего семейства. Нечеловеческого. У меня нюх. Мне всего лишь требуется, чтоб народу вокруг поменьше было. Это чтоб меня не убили. А чтобы потом расспросами до смерти не замучили, желательно отсутствие видеокамер.

С трудом, но маршрут выстраиваю. Только с камерами проблема. Понатыкали, не обойти. Принюхиваюсь и иду. Из дома, понятное дело, по Центральной першпективе, по-другому здесь никак, в центре живем. Значит, ходить придется рано утром и ночью, когда тротуары пустые и никто мой нюх не смущает, не отвлекает. Дальше через парк, там попроще. Но парк утром закрыт. Проблема, но решаемая, для этого дела некий умник выломал на углу одну пику ограждения. И это не я, пролазу много лет, даже тропу натоптали. Правда, и камеру повесили, уроды подозрительные.

А сразу за парком, собственно, и моя школа. Ровно на границе сектора князей Меньшиковых. Им же она и принадлежит. Невольно ежусь: найдут – бить будут за двести тысяч долго, больно и ногами.

Сектор никак не выделен. Просто все, что в нем, принадлежит Меньшиковым. Все дома. Все магазины, развлекательные центры, ночные клубы и дневные школы. Водоснабжение и электрические сети. Всё. Дошло до такого маразма, как деление коммунального транспорта по секторам. Хочешь попасть в другой сектор – пересаживайся! Вроде бы процедура простая: вылез из одного трамвая, перешел на соседнюю улицу, забрался в другой и поехал дальше – а подбешивает. Здесь, в своем секторе, князья Меньшиковы щедро собирают с простолюдинов свои условные «ингредиенты». Город в этом смысле – золотая сокровищница. Любой парикмахер или художник по ногтям платит аренду князьям Меньшиковым. Платят все. Можно ничего не делать, а денежки будут течь и течь широкой рекой. День и ночь, из года в год, непрерывно. Только охраняй свои угодья наподобие хищника, и всё. Но это не исключительной сложности интеллектуальный труд, с охраной кланы справляются. Так-то клановые тупые. С такой силой ум им не особо требуется. Убить бы их…

Путь через парк я считаю безопасным, у меня же нюх. Дырка в ограждении, тропка по кустам, центральная аллея, район аттракционов, два полигона для потешных боев, пруды, роликовая площадь, еще одна центральная аллея, но уже с другой стороны парка – и вот моя школа, прямо у трамвайной остановки.

Вообще именно в этом городе другого транспорта, кроме трамваев, нет. Кланы консервативны, их все устраивает. Если трамвай выполняет свою функцию успешно, зачем что-то менять? Хотя надо отметить, кто-то постарался в свое время и неплохо организовал трамвайную систему. К каждой трамвайной остановке выход по подземному переходу, вагоны комфортабельные, движение равномерное, строго по расписанию. А с пиковыми утренне-вечерними нагрузками справляются, просто прицепляя дополнительные вагоны. Иногда бывают сцепки до четырех штук, длиннее не видел.

Из подземного перехода к школе валит поток школьников. На меня не обращают внимания. Кому интересен имбецил? Может, где-то в других школах или городах процветает школьная преступность, издевательства или унижения, но только не здесь. Школьники строго делятся на довольно закрытые сообщества, которые практически не интересуются друг другом. Клановые, понятное дело, учатся не здесь, у них свои элитные школы. Но благородных в секторе хватает, они и образуют закрытую от других группу. Специальные классы, специальные программы для благородных. Почему отдельно? Ну а кто из простолюдинов с ними сравняется? У благородных цепкая память, здоровье, физическая сила – все преимущества, которые дает наследственная магия. Двойняшки учились в свое время тоже в группе для благородных.

Простолюдины соответственно образуют другую закрытую группу. Тоже свои классы, своя программа. Благородным до них дела нет, а простолюдинам нет дела уже до нас. Потому что мы – это коррекционная группа. Иначе говоря – дурачки. Да, мы тоже учимся тут. Только у нас вход отдельно, столовая отдельно и все отдельно.

Совсем другими глазами оглядываю свой класс. Дурачки? Ну, разве что очень условно. Из реальных дурачков здесь, наверно, один я. Но как раз я из-за благородного происхождения учусь не хуже остальных. Цепкая память и прочее, что прилагается к магии. Только здоровье подкачало. Остальные ученики вполне нормальны на вид. Просто не тянут учебу по основной программе. По разным причинам не тянут. У кого-то не хватает усидчивости, у кого-то воображения, ума. У кого-то – денег на спецкурсы вроде биологии или иностранных языков. Таких – тоже сюда. Мы – своего рода отбросы общества. Но очень полезные отбросы. А кто, кроме нас, будет работать на предприятиях Меньшиковых за смешные зарплаты? Только те, кому с детства внушили, что они – второй сорт. Нет, даже третий. Второй – это простолюдины и обнищавшие благородные.

Друзей и просто хороших знакомых у меня здесь нет. Уж очень характерная у меня рожа, со всеми признаками вырождения. Становится понятней, почему говнюк ударился в алкоголь и наркотики. Дома отторгают, в школе тоже – куда ему еще податься? Только в грезы.

Сижу на уроках, слушаю. Справа – очень приличная, аккуратненькая девочка. Чернобровая, личико кругленькое, серьезное. Симпатичная. За что-то ее наказали, раз посадили рядом со мной. Мы не общаемся, вообще словно не видим друг друга.

Уроки… От уроков осталось странное впечатление. Вроде знаю побольше преподавателей. А доходит до практической работы, и вылазят нюансики, в которых не разбираюсь. Это, наверно, присуще всем взрослым. Из школьной программы в памяти остается только основное да еще то, что используется в работе. Ну зачем, к примеру, запоминать на всю жизнь, как именно оформляется решение задач по математике? Решить-то я их решил, но удостоился очень недовольного взгляда от учителя.

А вот он от меня удостаивается взгляда очень профессионального. И я всерьез, прямо на уроке, начинаю прикидывать, как бы его пришибить, не оставив следов и не отметившись на камерах. Потому что учитель незаметно, планомерно и очень умело калечит личности учеников. И мою в том числе.

Отодвигаю в сторону тетрадь и внимательно смотрю на учителя. Высокий, аккуратный, обаятельный мужчина. Благородный. Более того, обученный маг-ментат. Ментаты, они все обаятельные. Вот как, оказывается, выглядит причина алкоголизма несчастного паренька Роя Збарского.

Учитель словно что-то чувствует и разворачивается. И пристально смотрит мне в глаза.

Глава 6

Учитель смотрит в мои глаза, я – в его. Несколько секунд бодаемся взглядами. Не ментат, делаю я мысленную поправку. Так, мимо проходил. Единственное, что он умеет – придавливать волю учеников. Зато делает это с душой! Может, он и не зверь вовсе, не садист и тем более не преступник. Может, он вообще делает это из лучших побуждений, мол, зачем недоумкам излишняя самостоятельность. Может, просто немножко облегчает себе работу – дети с задавленной волей более послушны.

Только для меня он – убийца. Что сможет в жизни безвольный подросток? Да то, чем пробавлялся некий говнюк Рой Збарский, больше ничего.

Учитель принимает решение и решительно идет ко мне. Протягивает руку, чтобы… чтобы что? Прикоснуться, похлопать по плечу, погладить по щеке? За время урока он проделывал так не раз с учениками, после чего они сникали и теряли всякое стремление к самостоятельным действиям. Для меня все варианты одинаковы – он хочет прикоснуться. Ни в коем разе, знаю я таких, я сам такой!

Бах! Моя рука сталкивается с его рукой, и я непроизвольно выпускаю когти. Невидимые. Учитель их не ощущает, потому что это даже и не магия, а… ну вот такое свойство нашего семейства. Не ощущает, но внезапно бледнеет, отворачивается, возвращается к учительскому столу… Сейчас ему плохо, очень плохо, он не соображает, что делает. Машинально собирает в стопочку учебные материалы, так же машинально подравнивает… а потом на негнущихся ногах идет к двери и уходит. Как умирающий зверь инстинктивно ищет укрытие, так и учитель на остатках сознания стремится домой. Там его укрытие.

Этот момент нельзя упускать. Подрываюсь с места и с независимым видом тоже отправляюсь на выход. А что? Последний урок, учителя нет, как не сбежать? Слышу, что многие следуют моему примеру. Вот и чудненько, мы ж дурачки.

Мне не нужно нагонять учителя, чтоб следить за ним. Я сейчас небольшой своей частью сижу над ним и наблюдаю. Учитель – маг, и частичный переход снова сработал. Лишь бы продержался нужное время, не слетел.

И переход продержался. Учитель – не ровня юному Меньшикову, его я мог бы спокойно контролировать пару часов, но столько не потребовалось. У ближайшего банкомата учитель обналичивает карту, неверными движениями запихивает купюры в карман… чтобы в малолюдном месте случайно обронить их в урну. А я не брезгливый, я наклонюсь и заберу. Хоть какая-то месть за загубленную судьбу несчастного паренька. Учитель останется жив, но на работу вернется очень нескоро. Когда когтями по сердцу – это вредно для здоровья. Простолюдин вообще загнулся бы, а маг невеликой силы… ну, ему я тоже не завидую.

Возвращаюсь назад, иду через парк и незаметно пересчитываю добычу. Йё-хай, как выражается сестричка Жанна! А неплохо платят учителям с лицензированной магической составляющей, пару месяцев живем! А там еще что-нибудь подвернется. Или кто-нибудь.

Аллеи парка асфальтированные, как и триста лет назад. В этом смысле я клановых хорошо понимаю. Зачем менять то, что работает? Щебенка, битум, немножко минеральных добавок – и получаем долговечное ремонтопригодное покрытие, и нечего выдумывать. Правда, триста лет назад считали, что нефть кончается. И она кончается. Последние триста лет. Но пока что не кончилась.

Меня асфальт полностью устраивает тем, что он старый. Значит, в ямках-выбоинах много чего? Камешков, вот чего. Самое надежное средство против видеокамер в неудобных местах. Ладно, не самое надежное, железный прут лучше, но точно самое дешевое! Надо раскокать парочку по дороге, не люблю, когда на меня смотрят. Я иногда делаю такое, что человеческой физиологией не предусмотрено, зачем на меня смотреть? Я стесняюсь.

И тут мой нюх подает сигнал. Обычный такой, из разряда «на тебя уставились». И я мгновенно настораживаюсь. Конечно, так может смотреть какой-нибудь знакомый. Подружка. Фанатка Роя Збарского. Недоверчивый полицейский. И много кто еще. Но… какие подружки и фанатки у Роя Збарского? Он, извиняюсь, далеко не поп-символ Европы Ален Дюпон! Он – дегенерат! На него даже полицейские стараются лишний раз не смотреть, им за это не платят.

А киллерам платят.

Так что я резво спрыгиваю с аллеи в кустики… и теряюсь. Был и нету. Такое вот семейное умение. Как это выглядит со стороны? Если доводилось видеть по телевизору, как умеют прятаться на местности всякие кабаньи и козьи семейства, то приблизительно так и выглядит. Обычные пучки травы, вроде нет никого, а там на самом деле полдесятка свиных рыл отдыхают. Единственное, что плохо – птицы меня видят и орут, как сумасшедшие. Что их не устраивает, вот что? Убить бы их всех.

Киллер вполне профессионален и не устраивает по парку догоняшек. Сорвалась засада? Ничего страшного, в следующий раз. Ну, так он думает. Переводит оружие в режим хранения и ковыляет себе дальше мимо меня, обычный такой старикашка с необычной тростью в руке. Думаю, если его напугать, он побежит еще быстрее меня, и очки свои дурацкие выбросит.

Но я не пугаю, зачем? На центральной аллее камеры, а я не в гриме. Мне популярность ни к чему. Так что провожаю киллера запоминающим взглядом и спокойненько скачу дальше, мимо аттракционов, по тропке к пролому в заборе. Со второго раза разбиваю нежелательную для меня камеру и выбираюсь на Центральную першпективу… чтоб попасть под ноги второму киллеру! Да кто он такой, этот Рой Збарский, что против него наняли команду?!

На самом деле мне не до шуток и не до вопросов. Ситуация для меня кислая! Если посмотреть со стороны, так вроде ничего особенного: стоит на тротуаре патлатый парень в кожанке, в ти-фон смотрит, сбоку от него подросток в дырку вылезает, вдалеке пара каких-то женщин не спеша прогуливается… Только этот патлатый в меня уже разок выстрелил, не попал чисто из-за моего семейного умения не подставляться под пули, но прямо сейчас хочет попытку повторить, и я не вижу, чем могу ему помешать. Я малоприметный, но в воздухе растворяться не умею.

Наверно, я что-нибудь придумал бы. В крайнем случае, взял бы тело под управление, и пусть дырявит, довести куклу до близкого контакта это не помешало бы. Дальше… дальше сложно, в свое родное семейство возвращаться нет никакого желания.

Но спасение появилось из воздуха само. Рыкнул мотор, розовая «Альфа» с грохотом перескочила бордюр, устремилась на стрелка, Хелена с вытаращенными глазами сделала с заднего сиденья сальто «врастопырку», побелевшая от волнения Жанна рывком подняла полегчавший скутер на одно колесо, киллер обернулся и сделал шаг в сторону от бешеной гонщицы… и пока все занимались столь увлекательными делами, мне ничего не помешало пробежать три шага и треснуть киллера невидимыми когтями. Потом… потом лицо Жанны с отчаянными глазами надвинулось рывком, врезалось, из глаз полетели искры, и асфальт так поплыл…

Сознания я все же не потерял, есть свои плюсы в том, что сижу сверху, в куна-чакре. А Рою Збарскому досталось. Сестричка Жанна своим лбом подвесила ему знатный бланш под глазом. Ну и сам дурак, ловить девчонок надо руками, а не рожей.

Поднимаюсь с асфальта, забираю у убийцы ти-фон. А что с него еще возьмешь, эти уроды вечно ходят на исполнение без ничего! А его пистолет мне и даром не нужен. Явно левый ствол с очень грязной историей, такой даже в ломбард не примут, даже с самыми правильными словами.

Вот тот самый момент, когда можно расстаться с меткой. Был парень и сплыл, застрелили. Не, ранили смертельно, он забился куда-то и помер! А стрелок… а стрелок попал под колеса и разбил себе голову. А не надо было отвлекаться на стрельбу, когда по тротуарам девушки изволят кататься.

Прихромала Хелен. Плечо ободрано, а так вроде ничего, целая. Полукровки – крепкие существа, сальто на асфальт им нипочем! Вдвоем сестрички подняли скутер. И он даже завелся. Хорошая машинка, простая и надежная. Фырх, и сестричек след простыл. Умницы, быстро научились сматываться с места происшествия. Ну и я ухожу. Гуляющие тетки чинно проходят мимо. Завидую их нервам – они еще и беседуют! О погоде! И старательно не смотрят на лежащего парня в кожанке. Оно и понятно, простолюдинам в чужие разборки лучше не лезть.

Жанна с Хеленой дожидаются меня около дома. Глаза горят, лица раскраснелись. Ну да, не каждый день доводится брать на таран убийцу с пистолетом.

- Что это было? – бурчу недовольно вместо «спасибо».

- Мимо ехали! – так же недовольно сообщает Хелена. – Тебя увидели, и у Жучки перемкнуло! Как будто влюбилась! Так и полетела в объятья!

- Хрючка!

- Что Хрючка?! У «Альфы» на колесе «восьмерка»! Где деньги на ремонт?!

- Девочки, - вздыхаю я. – Что это было?

И сестрички разом сдуваются.

- Тебя охраняли, - еле слышно говорит Жанна. – Без тебя так и останемся в нищете, мы же понимаем.

Я долго молчу. Они отворачиваются и тоже молчат. Но это и понятно. Кому охота признаваться, что единственный шанс на лучшую жизнь – младший брат-имбецил?

С сестрами понятно, а со мной нет. Причем не с Роем Збарским, а со мной. Девчонки ради меня поставили на кон свои жизни. Если б убийца остался на ногах, издырявил бы их на счет раз. И что-то со мной творится странное. Никогда раньше ради меня не рисковали жизнью. Особенно – фертильные самки. Мало того – юные фертильные самки.

Усилием воли давлю слезы у Роя Збарского. Расчувствовался, салабон. Киваю сестрам, и мы в неловком молчании идем домой. Скутер «Альфа» остается на парковке в самом жалком виде. Хотя настоящий герой именно он. И через бордюр прыгнул, и убийцу забодал, и девчонок с места преступления увез. А в благодарность ему – «восьмерка» на колесо.

Дома в огромной задумчивости расстегиваю ветровку, и на пол падают, рассыпаются разноцветным веером купюры. Я о них совсем забыл!

Я думал, близняшки набросятся на добычу с рычанием голодных львов. Но они даже не смотрят на богатство.

- Мама! – в ужасе шепчет Хелен.

В дверях кухни ничком лежит бывшая фрейлина младоимператорского двора. Без признаков жизни.

- Мама!..

- Стоять! – рычу я так, что близняшки замирают.

Осторожно делаю шаг вперед и втягиваю ноздрями воздух. Запаха крови нет. Запаха чужих… нет. Взрывчатка? Нет. Лекарства, снотворное… нет. Яды? Многие разновидности нюх не берет, но сейчас это и не требуется. Она дышит. Слабо, редко, зажато, как при переломе ребер, но дышит.

Аккуратно приближаюсь, сажусь рядом на пол. Сейчас придется делать то, что посторонним лучше не видеть. Хелена и Жанна – посторонние? Да или нет?

Да и пусть смотрят, все равно ничего не поймут, в результате решаю я и осторожно перемещаю голову женщины себе на колени.

- Что с ней? – шепчет под ухом Хелена.

Жанна тут же показывает ей кулак. А я всегда знал, что Жанна сообразительней.

Пальцы… пальцы лучше на виски. Пальцы левой руки. Правую – на ногу женщины, еле достал с наклона.

Диагностика.

Внутренний мир фрейлины замысловат и своеобразен. Кое-как ориентируюсь и исключаю физическое тело. Физически она в порядке, и так видно. А остальное…

Вот, значит, как выглядит сработавшая клятва. Как ураганная лепра. Прекрасная женщина сгниет за сутки, находясь в полном сознании. Клановые – сволочи. А я дурак. Не имбецил, а именно дурак. Не подумал, что клятва Веры привязана к моему маячку. А к чему она еще может быть привязана, а? Маячок я уничтожил, следовательно, мертв, клятва сработала.

- Рой…

- Магическое поражение, - с хрипом говорю я.

Девчонки тихонько начинают выть. Никогда не понимал этих страданий в сериалах, когда кричат, бьются в истерике и рыдают. Теперь немножко понимаю. Что остается сестричкам? Мама – их жизнь. Не более и не менее. Без Веры им прямой путь в отбросы общества. Накоплений у близняшек нет, родни нет, профессии и образования тоже нет. Да у них и одежды нормальной нет, и на колесе «восьмерка». Умрет Вера, через два месяца попросят из квартиры – и куда?

- Рой…

Я не могу слушать их дрожащие голоса. Сердце рвет. А все этот говнюк. Любил он их, искренне любил, никого, кроме этих трех женщин, у него в жизни не было…

И у меня тоже нет. Мысль не пронзает, не вспыхивает, она приходит с беспощадной ясностью. У меня ведь тоже никого, кроме этих трех женщин, нет. Кроме этих трех жалких комочков в жестоком клановом мире – никого. Нет, случались прежде привязанности, всякое бывало. И приятельствовал, и сожительствовал. Но вот так, с беспощадной ясностью для меня и для них – уйду я, и им конец – такого не случалось. И что-то странное происходит внутри меня. Как будто уйдут они – мне конец тоже. Чертов говнюк, как же он был к ним привязан…

- Мне нужно полчаса, - хриплю я еле слышно. – Меня не трогать. Веру не трогать. Если появится свечение - не орать, это паразитные выбросы. Дверь запереть. Будут ломиться – убить. Сладкий сок держать наготове.

Последние слова еле проговариваю. Ну здорово. Стоит разволноваться, и семейный дефект речи тут как тут.

Никогда ранее не ломал клятвы, но уверен, что справлюсь. Клятва – она что по сути? Магическая конструкция. Одной стороной привязанная к моему маячку, другой внедренная… получается, что в физиологические механизмы женщины. Но мне физиологические механизмы ни к чему, работали и будут работать еще лет сто. А магическую конструкцию я на раз поломаю. Ломать не строить.

Через полчаса еще ничего не было кончено. Магическую конструкцию клятвы я поломал без проблем. Только она уже сработала, и что-то в физиологии женщины сильно пошло не так. Что-то. Я ж не знаю, что именно, не доктор. Да и доктора наверняка не в курсе, ураганная лепра не их тема, ее как бы в природе не существует. И как лечить? Так что следующие два часа я тупо накачивал возбуждением магические блоки фрейлины. Все подряд. Где-то среди них должен быть отвечающий за здоровье, пусть, сука, выполняет свое предназначение!

Потом еще три часа чистил организм женщины от сгоревших блоков. Перестарался, м-да. Ну я ж не виноват, что наши магии несовместимы?

Еще через час я впал в отчаяние. У Веры не осталось ничего, чем можно защищаться от болезни. Вообще не осталось магии. Сжег своими кривыми ручками, дебил. Теперь в магическом плане она самая обычная простолюдинка. С ураганной лепрой в организме.

И тогда я поделился с женщиной своей магией. С человеком – нечеловеческой. Мне больше нечего было ей дать. Разве что свою кровь. Но Вера не вампир, ей моя кровь ни к чему, своей хватает, без алкоголизма и наркотиков.

Потом я сидел на полу, и сестрички оттирали мое лицо влажными полотенцами. А нечего было думать про кровь.

А потом Вера прерывисто вздохнула, вцепилась в мое плечо тонкими пальцами и села. Я чуть не рухнул под ее весом. Тоже мне, нашла надежную опору. Этому говнюку минимум два месяца еще качаться, чтоб смог достойно поддержать слабую женщину.

А ноги я себе отсидел – мама не горюй. Кое-как поднялся, с матами проковылял в коридор. Жанна догнала, сунула заботливо в руки упаковку сока. Сил на улыбку хватило еле-еле:

- Мне-то зачем? Я рядом сидел. Это все Вере.

Потом мы смотрели на рассыпанные по полу купюры и тихонько хихикали, как два полноправных идиота. Столько часов на полу валяются сто тысяч – и никому не нужны!

Деньги с Жанной мы собрали. Пересчитали. Я торжественно выдал сестричкам сумму на замену колеса. На вопрос, откуда наличка, привычно ответил, что долги возвращают. По частям. Как ни странно, мне поверили, только посмотрели опасливо. Да что там происходило во время лечения, что так смотрят? Вроде ничего не горело, не взрывалось, зомби не бегали. Просто сидел рядом с умирающей женщиной.

А потом близняшки увели маму на кровать, уселись рядышком, обнялись и дружно разрыдались все втроем. А если втроем, то это надолго. Так что я спокойно засел на кухне, обложился едой и не спеша, с чувством отпраздновал свой день рождения. Ну а что? Для существа, которое не знает, что такое смерть, а соответственно, и рождение, день, когда осознал себя человеком, да еще и с родней, вполне тянет на праздник.

Глава 7

-=-=-=-

Спалось неплохо. Организм Роя Збарского наконец осознал все преимущества ночевок рядом с холодильником и расслабился. А когда расслабленный, любая банкетка кажется периной. Нет, не периной, кто вообще на них спал? Лечебным гидроложем с подогревом, вот чем она кажется изнеженному потомку неизвестно кого. Так что я славно выспался.

А рано утром пришла Вера. В коротюсеньком домашнем халатике. Со своей короткой прической, нежной шеей и огромными серыми глазами больше похожая на девочку-подростка, чем на зрелую женщину. Ага. На девочку со стройными балетными ножками и вот такенными соблазнительными бедрами. Уж про грудь и не говорю. И тем более не пялюсь.

Я Мужественно закрываю глаза и отворачиваюсь. Такое зрелище не для пятнадцатилетних сопляков, не готов я еще, не окончательно обуздал тело.

- Ты же умер? – озадаченно говорит женщина.

Вот это заявочка! Я аж подскочил на банкетке из положения лежа в положение «завис в воздухе».

- Ты умер, - утвердительно повторяет она. – Маячок погас, как при насильственной смерти. И клятва сработала. Потом… я не теряла сознания, просто… ничего не могла сделать. И ты… это был ты?

Филолог во мне тут же пробуждается и решает подать голос. Свой пакостный занудный голос. Впрочем, у филологов они все такие занудные, специфика образования.

- Я не был. Я есть. Глагол «быть» в настоящем времени, так правильно.

- Живой, - соглашается она, подходит и садится рядом на банкетку.

Я непроизвольно шарахаюсь от нее, как от ядовитой змеи. Не могла она сесть напротив, а?!

- У тебя глаза стали нормальные, - задумчиво отмечает она.

Я только кривлюсь недовольно. Глаза да, нормальные. Стали. Всего проблем – нормализовать внутричерепное давление. Организм, можно сказать, сам справился. Да, так Вере и скажу. А вот что делать с челюстью? Это же кость! Ну, допустим, с челюстью не так уж безнадежно – а череп?! Вообще – что это за голова? Гипертрофированная сверху, атрофированная снизу! Это у какого клана такая дебильная наследственность?

- Ты почему живой? – настойчиво спрашивает она, и я понимаю – не отстанет.

- А почему я должен умереть? – делаю вялую попытку отбрехаться. – Пятнадцать лет, только начал жить…

- Потому что маячок погас! Рой, не морочь мне голову! Почему ты живой?! Девочки сказали – в тебя стрелял киллер!

- Мазила твой киллер. Что, не могло быть так, что маячок с испугу раз – и сломался?

- Не могло! – сердито говорит женщина. – Маячки завязываются на жизнь!

Я уныло призадумываюсь. Допустим, не на жизнь завязывается маячок, а на сердцебиение, но… эта поправка женщину успокоит? Что-то мне кажется – только взбесит. И ведь не отвяжется.

- А вот… из-за выплеска наследственных способностей?

- Рой Збарский! – строго говорит женщина, и глаза ее заметно холодеют. – Если б ты учился в магической академии, то знал бы, что существует класс неснимаемых магических конструкций! Неснимаемых – это значит, что снять в принципе невозможно! Клятвы и родовые маячки относятся именно к классу неснимаемых!

Не, я мог бы, конечно, пойти в глухой отказ. Ничего не знаю, и точка, разбирайтесь сами, вы взрослые. Но дело в том, что я – знаю, а Вера это видит. Спрятать мудрую бессмертную сущность под личиной имбецила полностью невозможно, не влазит она в маску. А обманывать женщину нагло в глаза я не могу, она – единственное, что у меня есть. Она и сестрички. Эх, ну разве это жизнь?!

- Обмен? – с невинной улыбочкой предлагаю я. – Ты рассказываешь, откуда я взялся в твоей жизни, такой загадочный. Я ответно рассказываю, почему так загадочно жив.

Я думал… нет, я был убежден, что она сдаст назад! Дурак, вот и думал. Особенность дурацкого мышления как раз в том, что если что-то пришло в больную головенку, то остальное уже не рассматривается. Первая мысль всегда гениальная, что-то вроде того. То, что упорное молчание женщины вызвано магическими обстоятельствами, в мой гениальный ум сразу не постучалось, ну и все. А я ж лично ей поломал все магические блоки. А потом еще сжег и пепел вымел. У бывшей фрейлины теперь вообще никаких магических ограничений нет! Но не, об этом я, мыслитель, не подумал.

Так что Вера бросает на меня испытующий взгляд, прикидывает себе что-то… и соглашается:

- Договорились. Мое признание на твое. Значит, откуда взялся в моей жизни Рой Збарский. Тебя принес в одну ненастную ночь очень достойный, облеченный доверием сильных мира сего мужчина. Ему грозила смертельная опасность, и так получилось, что больше не к кому было обратиться за помощью, кроме как к одной юной, беззаветно преданной младоимператорскому дому фрейлине. Хлестал дождь, ты был мокрый и посиневший от холода. Сердце мое дрогнуло от жалости, и я принесла смертную клятву за сохранность твоей жизни. А этот мужчина поцеловал меня жарко на прощание и ушел навсегда во мглу. Его убили в ту ночь. Всё. Твое слово, Рой.

Я только головой покачал. Этого я тоже не предусмотрел. Фрейлина, даже лишенная всех магических способностей, все равно остается фрейлиной. Умение говорить, не сказав ничего по существу, осталось при ней. Но красиво, красиво!

Размышляю. Значит, достойный мужчина? Облеченный доверием? Надо полагать, кто-то из охраны. Скорее всего, капитан младоимператорской лейб-гвардии, их специально подбирали писаных красавцев. Ну а то, что он был любовником одной юной фрейлины, само собой разумеется, иначе бы не притащил младенца на ночь глядя. И не к юной глупенькой фрейлине он принес ребенка, а к той, которой впоследствии доверили на хранение архив младоимператорского двора. Может, и была тогда Вера юной, но точно не простой фрейлиной, а чьим-то доверенным лицом. Но ей, такой доверенной, он тем не менее не сказал, кто ребенок. Ну-ну. Это как? На, мол, воспитывай и не спрашивай, тебя не касается? А ей типа было неинтересно? Ха-ха три раза.

Вопрос: Вера в курсе, что умолчания иногда несут больше информации, чем признания? Главное – правильно интерпретировать. Есть риск огромной ошибки, но если попадешь в точку, и открытия бывают огромными! Спасибо, Вера, я теперь представляю, в каком направлении искать. Ну а на твои формулы умолчания у меня найдутся свои пакостные интегралы! Мозги морочить, знаете ли, не только фрейлины умеют.

- Мое слово таково. Триста лет назад в нашем мире появилась магия.

Я мечтательно улыбаюсь и замолкаю. Надо полагать, вид у меня при этом – дебильней некуда.

- Рой, этого недостаточно!

- Она появилась сразу, но только в одном месте – на Карибах, - невозмутимо продолжаю я.

Женщина молчит и настороженно ждет, что последует дальше.

- Она появилась сразу, в одном месте и только у высокообразованных и, следовательно, обеспеченных представителей человеческой цивилизации, - уточняю я. – В основном у богатых туристов. Таким образом, первыми магами на Земле стали те, кто триста лет назад проводил свой отдых на белоснежных пляжах Карибского моря. И твой предок, Вера, тоже там отметился. Это – правило без исключений. Богатые туристы, имевшие достаточно средств, чтоб слететься со всего мира на Карибы, получили тогда еще больше могущества и власти и с тех пор правят миром. Это – правда.

Я снова замолкаю.

- Рой! – не выдерживает Вера. – Появление магии рассказывают в дошкольной группе! Молодец, что запомнил! При чем тут твоя история с маячком?!

- Это – правда, - хмуро дополняю я. – Но не вся.

И женщина снова замолкает. Она молчит, и я молчу, но на этот раз она сцепила зубы и набралась терпения. Поняла, что мщу? Тогда она умница-разумница.

- Только между нами, - тихо говорю я. – Тогда на Карибах появились две магии. Одна – у богатых туристов. Другая – совсем наоборот, у… неважно. Но они враждебны, эти магии. И носителям более слабой пришлось скрываться. Киллер… самый первый киллер – он как раз был ее носителем. И… я не убежал тогда. Рой Збарский и бег – несовместимые понятия, да?

Вера судорожно вздыхает, но молчит. Ай умница, всегда бы так.

- Он что-то сделал со мной, - продолжаю я трагическим голосом. – И теперь я Рой. И не Рой. И для меня, другого Роя, маячок – мелкий пустяк. Магии конфликтуют, и все дела. Ам - и нет маячка.

- Мелкий врунишка! – облегченно вздыхает Вера. – Насмотрелся сериалов! Так и треснула бы! Но поймал, я чуть не поверила!

И она неожиданно улыбается. А я в этот момент понимаю, что в эту женщину наверняка влюблялись великие люди. Такой огонь веселья, лукавства и мягкой смешинки в глазах! Так и тянет подхватить на руки и тискать, тискать!

- Нет никаких двух магий, глупости говоришь, - бормочет она уже с серьезным видом. – Это же магия, не породы собачек! Но…да, ты остался прежним. Особенно когда не контролируешь чувства и таращишься на меня телячьими глазами…

Она спохватывается и прикусывает болтливый язычок. И смотрит остро, пропустил ли мимо ушей ее оговорочку. Но я, разумеется, все заметил и ничего не пропустил. Получается, она мало того что в курсе отношения юного говнюка к ней, так еще и умело разогревает и поддерживает на постоянном уровне его гормональные мечты! Ей, понимаете, так удобней! М-да. Фрейлины, они такие затейницы.

- А с другой стороны, ты очень сильно изменился, - продолжает она, успокоенная моим дурковатым видом. – Как будто сразу стал взрослым. Самостоятельным. Это пугает, Рой.

- Выплеск наследственных умений? – предлагаю я.

Она нерешительно теребит край халатика, и мне стоит огромных усилий отвести взгляд. Ведь специально же, специально!

- Других объяснений нет, - наконец соглашается Вер. – Но… маячок?

Я изображаю глубокую задумчивость. На самом деле мысль пришла ко мне еще минуту назад, но хочется драматизировать. У этого говнюка, похоже, имелись неплохие актерские способности. Так странно. Имбецил – и способности. Такое только у клановых получается.

- Это не могла быть клиническая смерть? Потерял от страха сознание, на полминуты остановилось сердце, маячок, это… самоликвидировался? Как-то же он прекращает работу у умерших?

- А ты терял сознание? – с надеждой спрашивает Вера.

Мне ее жалко. Женщина из последних сил цепляется за привычную картину мира. Когда она сама уже не человек.

- Терял. И не один раз. С моим телосложением это неизбежно, сама понимаешь. Не могла меня заставить хотя бы отжиматься?

- Тебя заставишь! – с привычным раздражением тут же реагирует она. – Отбивался, как будто проклял кто! Учиться – нет, тренироваться – нет, домашними делами заниматься – тоже нет! Только бродяжить да воровать у сестер на пиво!

- Кстати, насчет воровать. Не помню, где я взял сумму на коррекцию ребер. Где, у кого и зачем? Не просветишь? Сумма-то немалая.

- Это еще твои родители сделали, тоже дебилы не из последних… - недовольно бормочет Вера и осекается. А я понимаю, почему сегодня утро откровений. Магических блоков больше нет, сгорели. Вместе с магическими закладками, запретами и ограничениями. И теперь Вере надо самой следить за язычком. А она отвыкла за столько лет. Это, кстати, слабость всех клановых. Магия их развратила и обленила.

- Рой, - неловко бормочет Вера. – Не дави. Я давала обещание молчать.

Об этом я, кстати, не подумал. Кроме магических клятв, есть же и самые обычные, общечеловеческие. Ничем не обеспеченные, кроме совести, но смотри какие крепкие!

Я согласно киваю. Не хочет говорить – не надо. Сам разберусь. Сестрички наверняка уже добыли нужные тома «Вестника». Дел на полчаса. Ладно, на два.

- И если пошел разговор о суммах, скажи-ка, дружочек – откуда у тебя снова деньги? – переходит в нападение женщина. – Откуда у тебя снова такие огромные деньги?!

- Честно? – уточняю я.

Женщина колеблется. Странно, но честность людей изрядно пугает.

- Да!

- Украл.

- Рой, что ты такое говоришь?! Нельзя воровать!

- А на что нам жить?

- Я не возьму ворованное!

И ложка со звоном летит в стену. Вера вскакивает и восхитительно сверкает глазами. Ах, хороша, чертовка! Я услужливо пододвигаю к ней тарелку, предварительно убрав бутерброд. И смотрю выжидательно.

- Рой, она же разобьется…

Пожимаю плечами и меняю тарелку на ложку. Вера с досадой швыряет ее в стену и фыркает. А я улыбаюсь, как конченый дебил.

- И не смешно!

Она вдруг замирает. Недоуменно хмурится. Понятно. Слегка растрепалась, по привычке обратилась к косметическим навыкам – а нетути их. Конфликт магий, такие дела. Сгорели.

- Рой…

- Ты спрашивала меня, почему исчез маячок, - внушительно замечаю я. – Ты не о том спрашивала. Надо было спросить: почему жива ты сама?

Я сбиваюсь со зловещего тона. Безупречному вкусу филолога не нравится обилие «тыканий». Но сказанного не вернуть. Хоть заранее речи пиши.

- Короче, чтоб спасти от необдуманной клятвы одну прелестную фрейлину младоимператорского двора, пришлось ей сжечь все магические блоки, - вздыхаю я обычным голосом. – Так что, Вера, поздравляю с простолюдинкой. Считай за новое рождение. Ты рада?

Она не рада. Она настолько не рада, что резко бледнеет, шатается… и я еле успеваю вскочить на ноги, чтоб подхватить падающее тело. Виском на угол стола, между прочим, падающее.

И вот оно, свершилось счастье идиота! Я наконец держу на руках предмет его вожделений и могу делать с ней что хочу! Она же все равно без сознания. А раз без сознания, то и нет речи насчет «противу ее воли». Какая воля, ежели она еле дышит? Еле дышит – с одной стороны, и практически не одета – с другой? Что с того халатика, ничего он особо не прикрывает!

Однако тяжел он, предмет воздыханий. Ноги длинные, цепляются за все подряд, задница выскальзывает из рук, голова безвольно мотается и страшно отвлекает… Могла б и повоздушней иметь сложение!

Кое-как разворачиваюсь, с треском в спине сгружаю комплект женских прелестей на банкетку. Рука женщины безвольно соскальзывает к полу, поднимаю – снова соскальзывает. Да и ладно, так даже красивее. Распрямляюсь, оборачиваюсь… и обнаруживаю в дверях кухни две сероглазые мордашки, с огромным изумлением взирающие на мои манипуляции с телом. Принесла нелегкая с утра двух сестричек на кухню пожрать, а тут вона чо.

Жанна раскрывает рот, но мне не до ее вопросов. Потому что в этот момент на меня снова «уставились». И кто это такой любопытный заглядывает с утра пораньше в окно кухни, не киллер ли? А я тебя заждался. Ты где, дорогой? Или – дорогая? Что-то в походке вчерашнего «старичка» было странноватое…

Невежливо отпихиваю сестричек обратно в коридор, бросаю всеобъясняющее слово «стрелок!» и выметываюсь из квартиры. Лишь бы он не ушел! А так удобно получается с утра решить одну из проблем, и живи спокойно целый день!

Когда я возвращаюсь, умиротворенный результатом охоты, сестрички все еще жмутся в коридоре. И даже не выглядывают на кухню. Ай да умницы, далеко пойдут, если полиция не остановит. Разрешающе машу рукой, и они сразу бросаются к маме. Вера слабо сопротивляется, мол, все нормально, сейчас полежит немножко и сядет сама.

- Рой, что это? – охает за моей спиной Жанна.

- Одни ти-фоны! – ворчу я недовольно. – С этих убийц никакого прибытку! Порядочные киллеры всегда держат в карманах наличку! Дилетанты. Хоть лавочку по продаже средств связи открывай…

Передо мной на кухонном столе четыре ти-фона. Один позорный, «персиковой» серии с треснувшим экраном, я брезгливо отодвигаю пальцем в сторону. И на его место выкладываю только что добытый. Вот это – вещь. Настоящий «платинум». Вот только…

- Какая прелесть! – шепчет Жанна. – С камушками!

- Педераст потому что! – бурчу я. – Киллеры – все педерасты. А этот особенно.

И пододвигаю разукрашенный ти-фон к Жанне. Это для мужчины он педерастический, а девчонкам самое то. Колледж в обморок грохнется.

- Опять Жучка опередила! – возмущается Хелена. – А мне?! Одни черные остались, так нечестно!

- Не черные, а серии «обсидиан»! – внушительно поправляю я. – Особо прочные, с неубиваемой электронкой, под водой работают! И, кажется, у вон того два дополнительных блока питания и один – памяти.

- Согласна!

- Девочки, что вы делаете? – подает слабый голос Вера.

- Награбленное делим! – радостно орет Жанна.

- Жанна, что ты такое говоришь?!

В ушах звенит от негодующего вопля, но я улыбаюсь. Зато сразу видно, что Вера пришла в себя.

Глава 8

Сестрички натрескались до округления рожиц, оседлали многострадальную, зато жутко статусную «Альфу» и с гиканьем усвистали. Не обращая внимания на «восьмерку» на переднем колесе. Как я понимаю – сначала в боксы техобслуживания мотоклуба Магической академии, но потом обязательно в колледж, даже если там нет сегодня занятий! Ти-фоны линий «платинум» и «обсидиан» настолько превосходят средний уровень колледжа, что все злоязыкие подружки, попрекавшие близняшек затертыми кофточками, не просто удавятся от зависти, а повесятся рядком на входной арке учебного корпуса. Потому что «платинум» им никогда не купить. Он один стоит как полгода аренды квартиры, а уж с «обсидианом» в комплекте… тут уже парни повесятся. Если, кстати, не попробуют отжать. Но у сестричек кровь – напалм с бризантной взрывчаткой, уверен, что отобьются.

Интересно, когда до близняшек дойдет, что по статусным ништякам они превзошли уровень губернского колледжа и пора бы расти дальше и выше?

Я с удовольствием завтракаю. Я тоже молодой растущий организм, чем хуже сестричек? Но продукты в три пасти улетают – мама не горюй, вечером опять тащить из супермаркета, так и надорваться можно. Хоть доставку на дом оформляй. Оно бы неплохо, по деньгам пока что тяну, но… Вот именно, но. Сам в коробке заказов не раз отправлял клиенту взрывающийся завтрак. А Вера пока что нюхом пользоваться не умеет. И вообще она в шоке, у нее мир рухнул.

Женщина сидит напротив и безучастно смотрит в окно. Ну еще бы, на мою рожу хоть засмотрись, возврата к прошлому не будет. А так – за окном по небу облачка плывут, и вроде мир такой же, как и прежде, и отставная фрейлина сейчас встанет и пойдет готовить скудный завтрак любимым дочкам… Уверен, она не раз с ностальгией вспомнит тяжелое, но такое понятное прошлое.

- Хорошо, Рой, - говорит Вера дрожащим тихим голосом. – Сегодня с утра и до вечера я готова верить любому твоему бреду. Любому. Рассказывай.

- А на чем мы остановились? – живо интересуюсь я. – На том, что существуют две магии, а не одна? Или на том, почему ты жива? Или, может, на том, что ты давала обещание молчать насчет моего происхождения? Вот последнее меня особенно интересует!

- Рой, не дави…

И мне ее становится жалко. Столько свалилось на несчастную женщину: магию утратила, а соответственно и благородный статус, и, главное, денег нет, которыми можно решить большинство проблем! Потому что все деньги у меня, а я не дурак отдавать их в фрейлинские ручки. Имбецил, но не дурак.

- Значит, начнем с двух магий, - заключаю я. – Из-за этого я, конечно, пропущу занятия в школе, но это неважно, все равно в классе дурачков.

- Рой, занятия нельзя пропускать…

- Хорошо, сейчас доем и иду в школу! – легко соглашаюсь я.

- Рой, я не доживу до вечера, умру. От неопределенности. Ты можешь все – но коротко?

- Ого… Становление магии за три минуты? И еще за две минуты все базовые техники нашей семейной магии?!

Я с огромным сомнением исследую собственные интеллектуальные возможности. Вера сама понимает, что поставила перед имбецилом неподъемную задачу, и смущенно опускает глаза.

- А знаешь… пожалуй, что смогу, - неожиданно для нее решаю я. – Только ты слушай и не перебивай. Главное, не перебивай, знаю я вас, женщин. Итак. Триста лет назад появилась магия. Она пришла из космоса, потому что на Земле ей взяться неоткуда, а космос огромен, в нем все есть.

- А… - заикается женщина, но я демонстрирую кулак и оскаленные зубы. Второе впечатляет, можно продолжать.

- Вы, маги, считаете магию особым видом энергии – и ошибаетесь. Особые виды энергии противоречат физической картине мира и потому в нашем мире не могут существовать.

- Но…

Выпускаю невидимые когти и провожу четыре глубокие видимые борозды на кухонном столе. От резкого треска пластика фрейлина вздрагивает и затыкается.

- Магия-пришелец не поддается человеческому описанию, ибо она нечеловеческая. Но можно воспользоваться аналогиями. Представь людей со служебными собаками на поводках. И те, и другие обладают собственной мощью. Вот люди в этой аналогии – один вид магии. Собаки – другой. «Собаки» предпочли слиться с человеческой популяцией и служить разумной воле землян. У этой магии собственного разума нет и никогда не было. Ну или есть, но абсолютно непонятный нам и без собственных желаний. Эта магия просто выполняет команды носителя. Не специалист, но большинство магических эффектов производится на уровне микромира, недоступного земной науке. А сама так называемая «магия» вполне материальна. Ее, например, засекают сканеры на входе в ночной клуб для благородных.

Теперь второй вид магии. Мой. Условные «собаководы». Разумная, очень разумная субстанция. Но нечеловеческая. В смысле, что им надо – хрен поймешь. Вначале она поселилась в неразумных носителях Карибского региона. Понимаешь, при недостатке информации трудно отличить разум от животного поведения…

- То есть ты – животное?! – вырывается у Веры.

- Я – Рой Збарский, - устало вздыхаю я. – Ты слушай. Значит, разумные пришельцы вступили в симбиоз с… ну да, с животными. А у животных какие потребности? Хороший нюх, слух, когти подлиннее и покрепче, клыки там, еще по мелочи типа умения прятаться и заметать следы… ну они это и получили полной мерой и даже больше. Собственно, мое семейство там и обитает до сих пор, и их все устраивает. Это мне… не сиделось в болоте. Доклад окончен.

- Ты… не уложился в три минуты, - выдавливает ошарашенная фрейлина.

- Отвлекала. Теперь - почему ты жива. Магия материальна, на этом все завязано. Твои магические блоки существовали в реальности. И жутко конфликтовали с тем, что поселилось во мне. Но мое – сильнее. Оно же разумное, не забыла? Вся эта магия кланов – не более чем мои бывшие комнатные собачки. Чтоб спасти тебя от клятвы, то есть, по сути, от воздействия твоей же собственной магии, мне пришлось эту магию выжечь. А чтобы ты не умерла от чисто физиологических причин, пришлось поделиться с тобой своей собственной разновидностью магии. Разумной. «Собаководы» заботятся о целостности своего носителя.

- И кто я теперь? – слабым голосом интересуется Вера.

- Человек, - пожимаю я плечами. – Прекрасное здоровье, острый, просто невероятный нюх – тебе еще предстоит учиться всем этим пользоваться – феноменальный слух, умение прятаться и заметать следы, еще кое-что по мелочи…

- А этот… разум из космоса?

- Сидит где-то сверху, - снова пожимаю плечами я. – Лично ему ничего не надо. В основном смотрит и потешается. Не обращай внимания. Кто поймет этих нечеловеков? Ты – это ты. Я – это я. А он… ну, считай это обретенной мудростью. И еще бессмертным хранителем твоего разума - очень удобное приобретение. Две минуты, как и обещал. Всё, я в школу.

Вера встает и неожиданно оказывается совсем рядом. Ну да, кухня в съемной квартире не из просторных. Ее серые глаза серьезны как никогда.

- Рой Збарский, носитель космического разума… и космической магии. А что ты собираешься делать дальше? К чему стремишься?

- Так я ж уже сказал? – удивляюсь я. – Образ жизни клановых меня вполне устраивает. Думаю, вас тоже?

- Мы не из клана. И ты не из клана.

- Па-а-а-думаешь! Свой создам.

Я проскальзываю мимо тугой груди фрейлины и косяком двери и благополучно выметаюсь из квартиры. Всё, женщина загружена по самую прическу, до вечера пусть осознает. А интересная у нее оговорочка. Я, значит, тоже не из клана. Тем лучше – поле поиска сужается. Но тем труднее будет создавать клан – с нуля, на пустом месте и с пустыми карманами… Зато интересно!

Где вприпрыжку, где трусцой скачу по Центральной першпективе к парку. Глаза зыркают, нюх бдит, слух ловит обрывки интересных разговоров – жизнь бьет ключом, красота!

По дороге вспоминаю о затертых кофточках сестричек и резко сворачиваю к магазину готовой одежды. Им я кофточки не куплю, пусть сами примеряют, а вот себе одежду поменять не помешает. Мой статус растет, надо соответствовать! Пусть пока что внутри семьи, но это пока что.

Какие-то уроды снова повесили камеру над проломом в ограде парка. Ничего, я терпеливый. И меткий. Я ее снова расколочу. А пока что ныряю в дыру под стеклянным взглядом объектива.

Несусь через парк чуть ли не на одной ноге. А что, нельзя? Физическая активность – вообще характерная особенность представителей нашего семейства! Бегать, прыгать – это ли не счастье? Вот еще Веру через недельку пробьет на попрыгушки – то-то будет зрелище! Где-то за неделю изменения в ее организме и произойдут. Ну, основные изменения, так-то нежданчики ей гарантированы всю жизнь.

Кстати, Вера. Что я там ей ляпнул насчет создания клана? Так-то мысль здравая. Но вот как это технически?

Так что всю оставшуюся дорогу до школы я усиленно обдумывал тему. И пришел к промежуточному выводу, что смех смехом, а членов будущего клана нужно подбирать уже сейчас. Вера, Жанна и Хелена – это само собой разумеется, это моя семья, но этого мало. Кто еще? Хм. Я же в этом городе никого не знаю. Так, с младшим Меньшиковым столкнулся да с учителем. Я даже с соседкой по классу не познакомился.

Вот мысль о соседке и натолкнула меня на очень забавную идею. Ну, как забавную… Изюминка идеи спрятана в нашем семействе. От него у меня устойчивые животные инстинкты. Не кушать фертильных самок, например. И бодаться за них же с самцами. Но – куда хлюпику Рою Збарскому с кем-то бодаться?! Убьют! За фертильных самок – убьют обязательно, таков закон земной природы! Следовательно? Следовательно, ну их, этих самцов. Одна недобросовестная конкуренция от них, и больше ничего. А вот клан только из фертильных самок – м-м-м, объеденье! Не в смысле еды, а совсем в другом!

Я кручу эту идею так и сяк, и она мне все больше нравится. И в классе я осторожненько этак обращаю свое внимание на соседку. На симпатичную серьезненькую девочку. Уж очень она симпатичная, это неспроста! Как бы к ней прикоснуться? Нюх – это хорошо, но очень уж специфический орган. А вот если прикоснусь – весь ее внутренний мир увижу. Главное - заранее настроиться.

- Карандашик можно? – шепчу ей недолго думая.

Девочка не меняется в лице, но ее нежная крохотная ладошка аккуратно пододвигает карандаш ко мне. Вот это да! Или я дурак, или она думает обо мне, коли сразу среагировала!

Одежда, не сразу доходит до меня. Она – девочка, она сразу заметила перемены в моей одежде. И задумалась над этим. Ну, мудрецы эти предки! Как точно отметили, что по одежке встречают! Даже имбецилов!

Прикоснуться к ее ладошке я все же успел. И даже на полсекунды придержал контакт.

И в результате выпал в задумчивый осадок.

Урок длился себе дальше, но он меня совсем не интересовал. Для филолога с ученой степенью какой интерес в уроке русского языка? А вот соседка… Риманте, так ее зовут. Вполне русская девочка, что-то с именем родители намудрили. Ну, не мне осуждать. Я вот тоже с какого-то бодуна Рой.

Риманте Зверева. С ярким следом магических способностей. Но кто-то их тщательно поломал. Настолько тщательно, что девочка до сих пор практически не говорит. Возможно, ударили по магическому блоку для оперного голоса, что-то вроде того. Это можно вылечить, я твердо уверен. Магически – возможно. Но я также уверен – в семье Риманте денег нет. Уж очень характерно она выглядит. Такая… чистенькая бедность. Возможно, они и не знают, что болезнь дочки излечима.

Кто она? Случайный бастард кого-то их клановых? Вполне в их духе. Они очень не любят заводить потомство на стороне. Считают, что от этого их магия слабеет. Куролесят, по бабам бегают, но – без последствий. Не то чтобы неправы, но… девочку за что?! А ведь врезали со всей силы, как выжила, непонятно. Понятно теперь, почему сидит рядом со мной. Косноязычная и имбецил – прекрасная пара. С ней тоже никто не общается. И это при том, что она, в отличие от меня, умница и настоящая красавица. Ну, если не считать деформированной мимики из-за попыток говорить. У, ненавижу клановых! Убить бы их всех.

Я ловлю ее по пути в столовую. Она настолько ошеломлена, что позволяет увлечь себя в темный угол под лестницу хозяйственного терминала. И там, под лестницей, я крепко ее обнимаю. И целую. Мне так проще работать с внутренним миром, а ей надо всего лишь немножко потерпеть. Понимаю, что поцелуй слюнявого имбецила – совсем не то, о чем мечтают приличные девочки, но… Оу!!!

Эта приличная девочка за две минуты, что мне потребовались для сжигания разломанного магического блока, раз пять пнула меня между ног, укусила в трех местах за шею, исцарапала все лицо, оттоптала пальцы на ногах и врезала по уху так, что оно разбухло вдвое. И все это – за две минуты! Ох, дорого обходятся поцелуи красивых девочек… Если экстраполировать, то поцелуй младшей княжны Меньшиковой меня вообще в гроб загонит.

Но свою работу я все же сделал. Это говнюка Роя Збарского пинали, мне-то ничего не мешало.

Кое-как отпускаю ее, скрючиваюсь и сиплю:

- Ты дура, да?!

- Сам дурак! – выпаливает она звонко… и замирает. Она впервые что-то сказала чисто за… за сколько лет? Неважно. Все равно шок.

Кое-как распрямляюсь с помощью стеночки и нависаю над девочкой. Она ростиком мне до носа, оказывается.

- О том, что заговорила, никому, даже родителям! – хрипло приказываю я. – Проговоришься – убьют. Ляпнешь, что я помог – сам убью. Поняла?

А глаза у Риманте – круглые-круглые. Когда изумляется. И губки нежные, «бантиком». Такая няшка! Целовать бы да целовать!

Чтоб еще не получить между ног, кое-как отлепляюсь от стены и от девочки и бреду в класс. Ну ее, столовую. Наелся так, что до вечера будет тошнить. Интересно, кто эту миленькую научил так жестоко пинаться? Самому бы ему так засветить, ох…

По дороге передумываю и сворачиваю к санузлу. Царапины и укусы наверняка затянулись уже, но сидеть с окровавленной рожей на уроке – не так поймут. Поймут, что снова Рою кто-то выдал, а оно мне надо? У меня теперь другой статус! Я клан собрался создавать! Вот, первую магессу принимал в клан, о-о-ох…

На уроке Риманте на меня не смотрит. Но наверняка отметила, что царапин нет и ухо нормального размера. И теперь у нее вопросы. А женщина, как известно, если не задаст вопросы, которые ее распирают, то и того… лопнуть может. Так что я нисколько не удивляюсь, когда на стол ложится ее дешевенький ти-фон. «Персиковая» серия, ну как же без нее, любимый девчоночий цвет.

Не раздумываю и ответно выкладываю свой «обсидиан». А что? Ну, дорогой. Зато прочный. А в меня, между прочим, регулярно стреляют.

Пара манипуляций, и обмен данными проведен. Украдкой смотрю, что получил. Ого. Вот это аванс! Номер. Домашний адрес. Маршрут от школы. Фото девочки… не в школьной форме фото, в летнем платьице! И подпись снизу: «После школы всегда».

Говнюк Рой Збарский чуть не хлопается в обморок от счастья. Вот это аванс! Щедрее – если б написала, что «после школы всегда и всё». Но – ей пока что пятнадцать, рановато, и она приличная девочка. А придурок Рой Збарский всего и удосужился, что «звони днем и ночью». Кому «звони»?! Пятнадцатилетнему имбецилу?

Тем не менее «после школы всегда» я намерен использовать прямо сегодня. Мне ведь нужны магессы, не связанные ни с каким кланом? Риманте, конечно, еще не магесса, ну так и я пока что не глава клана.

Вспоминаю ее мягкие губы и невольно краснею. Этот говнюк вообще-то первый раз в жизни поцеловал девочку. Заплатил сполна, но ведь не жалеет и готов повторить! Даже за ту же цену! Хорошо, что я сижу сверху и посматриваю из куна-чакры. И слегка поправляю, если что не так. Так что до "после школы", девочка Риманте.

Глава 9

Уроки идут, я не слушаю, я тщательно обдумываю один серьезный вопрос. Вопрос: надо ли некоему имбецилу ходить в школу? Или послать учебу, куда наши предки посылали? Ну, не совсем наши, а Роя Збарского?

Обдумываю так и этак и неохотно прихожу к выводу, что надо. И не в знаниях причина. Ну какие знания даст коррекционная школа для детей с отставанием в развитии? Те, что простолюдины получают в первых трех классах. Писать, читать, считать, тыкать пальцем в ти-фон. Ну, еще краткий обзор магической эпохи, чтоб клановых боялись. Сами клановые это наверняка на домашнем обучении получают, лет в шесть-семь. Это все я уже умею. Понятно, что филолог из уважения к собственной профессии ничего не смыслит в алгебре или тригонометрии, но уж считать на пальцах я не разучился!

И все же в школу ходить надо, тут Вера права. Потому что это со-ци-а-ли-за-ци-я! Если ни к чему не стремишься, можно и дальше сидеть в болоте, но если решил создать клан, надо вращаться в обществе, нравится оно или нет. Ходить в школу, в ночные клубы, на клановые приемы, в Магическую академию – туда, где люди. Демонстрировать себя, повышать свой статус, добывать денежки, драться за фертильных самок. Заводить знакомства, приглашать симпатичных девочек в клан. Ничего этого не сделаешь, если сидишь в болоте. Там симпатичных девочек нет. А в школе есть, вот одна рядом сидит. И не смотрит. Как будто не она кусала недавно за шею и пинала меж ног. У, кавай!

После уроков я не хватаю Риманте под руку, не дурак. У нее – тоже статус. Низкий, да, но мой еще ниже. Надо срочно богатеть и обзаводиться кланом! Главы кланов имбецилами не бывают. Красотки сами на шею попрыгают! Ну а пока клана нет, приходится вот так.

Иду не спеша за девочкой, поглядываю, принюхиваюсь. Подземным переходом, потом по Великокняжьей першпективе. Здесь первые этажи – сплошь магазины. Кормовая база клана Меньшиковых, здесь они гребут свои «ингредиенты». Поглядываю завистливо – мне бы парочка брендовых магазинчиков в управлении не помешала! Постоянный доход, и делать ничего не надо.

Риманте задерживается у одной из витрин. Она не проверяется на слежку, еще чего, она же не убийца, как я. Просто заинтересовалась, посмотрела грустно и пошла дальше. В свою очередь прохожу мимо и заглядываю. Магазин спортивной одежды. А на витрине – манекены стройных девочек в нарядах группы поддержки команды «Меньшиков-Зубр». Никогда не понимал, зачем перед игрой танцуют почти раздетые девочки, а сейчас представил Риманте в этих нарядах и вдруг понял. И чуть слюной не подавился. Та вот она как мечтает выглядеть! Смело! На стадионе это вроде еще ничего, когда издалека, но вблизи… очень смело! А она мне нравится, приличная девочка Риманте!

Маршрут ее я хорошо запомнил. На оживленной першпективе к ней лучше не подходить, но когда пойдет через дворы – самое то.

Так оно и получается. Догоняю ее, пристраиваюсь рядом. Она мгновенно принимает неприступный вид и слегка отодвигается. Я только усмехаюсь. Я – взрослая умудренная личность, я не гоняюсь за вниманием пятнадцатилетних! Я тут осуществляю свои планы, и когда осуществлю, эти пятнадцатилетки сами будут падать в мои руки! А я буду не спеша выбирать!

Так что я даже не смотрю на нее, а просто говорю сквозь зубы, чтобы слышала только она:

- Ты родилась от кланового. И несколько лет жила и воспитывалась в клане у отца. Потом надолго попала в больницу. Вышла из нее с нарушением речевой функции и вернулась жить к матери. Продолжай то, чего я еще не знаю о твоей семье и тебе.

Она шагает все так же ровно и легко, и в лице не изменилась. Железное самообладание, мне нравится. Хотя неподвижность лица – это, скорее всего, остаточное влияние маготравмы. Вот пусть таким и остается, не люблю кривляк.

- Зачем?

Риманте использует слова пока что осторожно и с трудом. Боится, что способность к речи снова уйдет. И это мне нравится еще больше. Терпеть не могу женскую болтовню! И не знаю таких, кому она нравится! Ну, из мужчин, сами женщины, понятное дело, от нее в восторге… А те мужчины, которым нравится болтовня – сами бабы! Поэтому отвечаю в том же стиле – коротко, но внушительно:

- Вылечу и буду использовать!

Девочка бросает на меня мгновенный взгляд. Такой… уничтожающий. Это да, это она может. Помню-помню, как пиналась.

- Секс не предлагать! – морщусь я. – В моих делах потребуется маг, не любовница.

- Я не маг.

- А я сказал – вылечу! Ведь речь вернулась? Риманте, давай быстрее, скоро твой дом!

Девочка шагает молча. Потом говорит ровным голосом:

- Жила в клане Лихачевых. Воспитанницей младшего князя. Князя убили Меньшиковы в споре за рыбзавод. Меня ранили. Два года в больнице. Теперь с мамой и отчимом. Мама – официантка в ресторане «Меньшиковъ», отчим там в охране. Оба пьют.

Быстро обдумываю. История с кланом Лихачевых с действительностью не бьется. Что-то там другое случилось, девочку искалечили намеренно. Но это ладно, это потом. Это ж как приперла девочку бедность, что готова довериться имбецилу?! Убить бы всех клановых, да общество развалится…

- Я с тобой до квартиры! – решаю я. – Гляну на твоих, там решу по обстоятельствам. Мне, чтоб лечить, нужен полный контакт…

Риманте взглядом убивать пока что не умеет. Но когда научится… невольно ежусь. Будет кому-то жена… даже не обезьяна с гранатой, а жена-граната!

- Я же сказал – секс не предлагать! – напоминаю ей сердито. – Полный контакт – это чтобы не мешали, понятно?

Ей непонятно, но тут мы выходим снова на улицу. И рядом с пронзительным визгом тормозов останавливается спортивный «Гепард». Движок в 2,4 драконьих сил, меняемый клиренс, противокрылья, чистый выхлоп – не машинка, а мечта.

- Меньшиков, - побелевшими губами шепчет Риманте. – Младший.

Меньшиков-младший брезгливо ставит ногу на асфальт. И легко выпрыгивает. Ах, красавчик. Не Ален Дюпон, но близко, близко! Сейчас Риманте растечется в лужицу от восхищения, если он на нее взглянет.

Но Меньшиков смотрит на меня. Извращенец. Но, скорее всего, просто узнал. Рожа у меня такая… характерная, спутать трудно. Сейчас он за все двести потерянных тысяч отыграется.

- Сейчас меня будут немножко бить! – тихо бормочу девочке. – Так надо. Не вмешивайся, не кричи.

И шагаю навстречу клановому.

Мы стоим напротив друг друга. Он с презрительной усмешкой на благородном лице, я… ну, ухмылка имбецила описывает мой вид лучше всего. И совсем не к месту вспоминаются вечные споры типа «кто круче, снайпер или рукопашник». Как раз та самая ситуация. В арсенале младшего князя дальнобойные техники, а у меня только когти. Ну и прочее несущественное по мелочи. Но князь и кулачками может, вон как костяшки левой руки начали покрываться белым сиянием.

Мне, Рою Збарскому как убийце, Меньшиков не соперник. Подобраться незаметно на ближнюю дистанцию и вмазать – плевое дело. Устроить ему несчастный случай – намного сложнее, но в целом тоже невелика проблема.

Моя проблема в том, что убивать его сейчас нельзя. Оживленная улица, куча видоков, на каждом магазине камера висит. За мной весь клан погонится с одним вопросом: «Как я смог убить мага?!». А если князя сейчас не отправить к праотцам, он отправит меня. В прямом столкновении уже я ему не соперник. Вон он весь налился невидимым для других сиянием, значит, будет бить с магическим усилением, а у меня тело несовершеннолетнего алкоголика и наркомана, которое я не успел привести в порядок. Впрочем, кое на что я уже способен. Например, убежать. Но убежать на глазах девочки, с которой гулял, которую под лестницей обнимал и целовал, которую собрался принимать в свой клан? На глазах фертильной самки?! Все мои животные инстинкты против, и человеческие им охотно поддакивают! Да я князя на куски порву!

Судя по глазам Меньшикова, он думает то же самое про одного имбецила.

Ш-шурх! Объятый невидимым пламенем кулак разрывает воздух рядом с моим левым ухом. Это, сладенький мой, умение прятаться, в момент опасности вывинченное на максимум! Ты вроде видишь меня, этого не изменить при близком контакте, но видишь слегка размыто… и чуть-чуть в стороне. Это и спасает. От такого удара и голова может оторваться!

Ш-шурх! Сраный левша! Еле успел уклониться, аж мышцы на боку затрещали!

Ш-шурх! Ух! Уклоняюсь и даже вдогонку полосую руку невидимыми когтями. Словно наяву слышу скрежет когтей по металлу. Защита? Ну и ладно, не сильно хотелось, по ладошке я все же царапнул, а больше и не надо…

И тут он меня достает. «Длинный кулак», та самая дальнобойная техника. Прилетает в челюсть, да так, что я раз пять проворачиваюсь на месте, слегка взлетаю, падаю на асфальт и качусь до ближайшей стены, а это метра три, не менее. Там и остаюсь.

Беру тело под контроль, самое время. Боль отключить, а то недолго от шока загнуться. Диагностика. Челюсть… челюсть в хлам, в мелкую крошку. Значит, не «длинный кулак», а «огненный». Техника, между прочим, запрещенная даже на дуэлях. Но когда князь Меньшиков против непонятно кого – тогда все правила побоку, это понятно. Диагностика. Шея… как ни странно, целая. В последний момент успел все же отклониться, немного загасил удар и перевел его в крутящий, оттого и катился до стены. Если б поймал фасадом, там бы мне и конец. А так только мышцы шеи горят, как ошпаренные. Множественные разрывы, надо полагать, обычная регенерация справится. Диагностика. А все остальное функционально в норме. Растяжения, потяжения, синяки – мелочь, не стоящая внимания.

Вот только Меньшиков приближается. Мало ему, что челюсть раскрошил, хочет добить. И добить хочет ногой. Ну, так тому и быть.

В последний момент отодвигаюсь. Князь не ожидает от полумертвого тела активности, потому бьет со всей дури туда, где я только что находился. Ногой в стену. Понятно, что дистанция до стены побольше, чем до меня, но он достает, и ему вполне этого хватает. Удар он усилил, но не защитил стопу. Хотел, скотина, прочувствовать, как нога ломает мои ребра. Вот теперь стоит, перекосился от боли.

- Не бей его! – звенит возмущенный голосок Риманте.

В другой ситуации князь на нее плюнул бы и растер. А то и вовсе уничтожил. Но сейчас ее вмешательство позволяет князю сохранить лицо. Так-то он еле стоит на одной ноге, и боль адская, жутко мешающая сконцентрироваться на дальнобойной технике.

- Только из восхищения твоей красотой, пуппи! – цедит сквозь зубы князь и почти ровно отходит к машине.

А на меня накатывает злоба. Та самая, фамильная злоба моего скрытного семейства. Благодаря которой о нас никто до сих пор не знает. Потому что кто знал – того мы съели.

- Это называется немножко?! – склоняется надо мной Риманте. – Он тебя чуть не убил!

Глаза девочки на мокром месте. Это лишь усиливает мою злобу. Убью тварь. И пусть все видят! Кто придет мстить – убью тоже!

В последний момент благоразумие все же берет верх. Но не до конца.

- Ему конец! – хриплю я сквозь разбитую челюсть.

Получается какое-то бульканье, но Риманте понимает. И оглядывается. Князь в этот момент трогается с места.

А я сижу где-то над ним и наблюдаю с холодной жестокостью. Я коснулся его в бою, и теперь частью рядом с ним. Никуда не скроется, не сбежит. Дожидаюсь, когда его «Гепард» с ревом приблизится к мосту через Мечу, еще добавляю скорости и слегка поворачиваю руль. А что такого? Происходящее вполне в правилах младшего князя. Он князь, ему должны уступать и не должны наказывать за превышение скорости в городской черте. И вообще он на обгон идет, расступайтесь! Ну а то, что при этом он слегка высовывается на встречку, как раз под свирепую морду фуры – такая мелочь… для трупа.

Глаза Риманте резко расширяются. Ага. Значит, видит, как смятый в лепешку «Гепард» подлетает выше ограждения и ухает в реку. Ну а мне пора домой. Визит вежливости к родителям девочки отменяется.

Бреду на внешнем управлении. Этот слабак Рой сейчас практически мертв. Так, разве что сердце иногда постукивает. Но ему все равно очень нравится Риманте. Она и мне нравится. Злым огоньком в глазах, который зажегся при виде «Гепарда» улетающего в воду. Обязательно, обязательно в клан! Если, конечно, сам доползу до дома. Ох, плохо-то как… ну разве это жизнь?!

-=-=

После похорон князья не сговариваясь едут в резиденцию. Удар по клану прилетел неожиданно, неизвестно от кого и максимально больно. Ален был любимчиком старика. И то, что старый хрыч устроит суровое следствие, как только опомнится от горя, было очевидным.

- Леон, ты данные камер с собой взял? – озабоченно спрашивает Кирилл.

Глава службы безопасности клана мрачно кивает. Все он взял. Только младшего это не вернет. И кому-то старый паралитик за это оторвет голову. А кому? Уж не главе ли безопасности, за прекрасно проваленную работу?

- Леон, мы все за тебя, - негромко говорил старший князь. – Это была случайность. Дикая, маловероятная, но случайность. Мы все подтвердим.

Леон хмуро отворачивается. Понятно, что подтвердят. Но – что именно подтвердят? Если готовы подтвердить результаты его расследования, это значит только одно – что каждый проводил еще свое собственное. Копают под главу службы безопасности, копают так, что земля в стороны летит! Ищут, ждут с нетерпением любой его ошибки! Потому что Леон – второй после Кирилла. И если случайно, вот примерно как младшенький, вдруг погибнет Кирилл… то в отсутствие Леона для остальных такие перспективы открываются!

Но пока жив старый хрыч, пока он сидит в резиденции – мечты остаются мечтами. А планы, тем не менее – тщательно лелеемыми планами…

В парадный зал резиденции они вошли сплоченной мрачной группой.

- Отец… - опустился на одно колено перед патриархом Кирилл.

Остальные со скорбными лицами последовали его примеру.

- Встаньте, детки. Нечего пол штанами протирать, для этого слуги имеются.

Старого мерзавца горе если и согнуло, то точно не убило.

- Рассказывайте, - слабым голосом повелевает он.

- Дикая случайность, отец, - убежденно говорит князь Кирилл. – Мы все расследовали, чтоб не было ошибки. Каждый по своим каналам. Чужие кланы там не наследили, ручаемся.

Кресло бесшумно поднимается над мраморными плитами пола, разворачивается и плавно плывет по залу. Патриарху необходимо подумать, а думать он любит в уединении. Князья со скрытой завистью следят за полетом кресла. Старый хрыч, одной ногой в могиле, но так и не открывает секрета левитации! Поэтому и остается самым сильным магом клана. В том числе и поэтому.

- Показывайте, - приказывает патриарх, вернувшись. – Что там произошло, показывайте. Сам посмотрю.

Застывшим взглядом старый хрыч следит за происходящим на экране проектора избиением какого-то… непонятно кого.

- Снова и медленнее!

И снова тянутся медленные кадры. Вот Ален выпрыгивает из машины…

- Стоп. Это! Что это?

Князья недоуменно смотрят.

- Кулак Алена, - осторожно озвучивает очевидное князь Кирилл.

- Вижу, не слепой! Почему Ален промахнулся?

- Ракурс неудобный, не разглядеть… - бормочет Кирилл. – Может, этот тощий увернулся? Или поскользнулся. Или ноги от страха подкосились… Да какая разница?

- Подкосились… - бормочет недовольно патриарх. – Дальше. Медленно. Стоп. Это что?

- Ален, - еле слышно говорит Леон. – Промахнулся.

Князья многозначительно переглядываются. Теперь, когда старый ястреб ткнул своим скрюченным пальцем, всем очевидно, что глава службы безопасности пропустил что-то важное. Ален промахнулся. По кому-то внеклановому. Дважды. Нет, трижды, если считать и ногой. Это что-то значит!

В нехорошей тишине снова плывут кадры. Леон без напоминаний останавливает просмотр на моментах промахов. Но патриарх больше никак не комментирует, только смотрит остро и настороженно.

- Но с гибелью Алена промахи не связаны! – торопливо говорит Леон. – Он просто ошибся на обгоне! А ему не успели уступить!

- Камеру из салона «Гепарда» достали? – перебивает патриарх. – Показывай.

Застывшим взглядом старик следит, как на экране Ален крупным планом совершает свой самоубийственный обгон.

- Он еще зачем-то прибавил скорость, - бормочет Леон. – Наверно, от боли в ноге ошибся…

У начальника службы безопасности клана жалкий вид. И ему, и все присутствующим понятно, что… что? Это решать патриарху.

- Приведите ко мне этого шустряка, - еле слышно говорит старик. – Который сумел пять раз увернуться от ударов Меньшикова. И после этого ушел сам.

- Четыре, - рискнул поправить князь Кирилл. – Ален промахнулся четыре раза. И один раз попал.

- Если б Ален попал «огненным кулаком», то убил бы. А этот тощий ушел. Доставьте его мне. Хочу посмотреть сам, что это за чудо такое…

Князья почтительно поклонились и стали потихоньку смещаться к выходу.

- И еще, Леон: тебе не кажется, что этот непонятный – тот же самый, из-за которого наш младшенький недавно потерял двести тысяч?

Глава службы безопасности замирает, словно пришпиленный к мраморному полу.

- Иди, - после долгой паузы слабо машет рукой старик. – Приведи его. Надеюсь, хоть на это у тебя ума хватит?

Глава 10

Просыпаюсь сразу и полностью. Свежий, отдохнувший, полный энергии. Так у меня обычно и бывает, организм тянет излечение до последнего и просыпается, только когда полностью здоров. А что такого? Лежишь, ничего не делаешь, за тобой ухаживают, красота! Кстати, ухаживают. Что-то лицо давит. Чего они начудили с испугу?

Сажусь и ощупываю лицо. М-да, вся рожа замотана бинтом. И зачем?! Чтоб не видеть? Так отвернулись бы.

- Идите сюда, он сел! – орет кто-то под ухом. Принюхиваюсь. Хелена, кто еще. Сначала вопит, потом думает. И Жанна не лучше.

Нахожу ножницы и срезаю бинты. И вздыхаю с наслаждением. Замотали в намордник и думают, что для мужчины это лучше всего! Хотя… может, женщины именно так и считают.

Оглядываюсь. Ага, комната Веры. Все же выселила меня с кухни, воспользовалась беспомощным состоянием. Не понимают глупые женщины, что спать лучше всего рядом с едой! Не голодали еще по-настоящему!

В комнату влетают Жанна и Вера.

- Рой… - с испугом бормочет Жанна. – У тебя челюсть… раздулась.

Н-да? Что-то ничего такого-разэтакого не чувствую. Разворачиваюсь к зеркалу, у бывшей фрейлины в комнате везде зеркала, как будто сама собой любуется. Днем и ночью. Критически разглядываю свое лицо. Ну, раздулась, да. По сравнению с прежней. А если без сравнений – нормальная челюсть. У Алена Дюпона такая же, и считается первым красавцем Европы. А всего лишь подумал о нем перед дракой.

Есть свои плюсы во всем происходящем. Вот получил сокрушительный удар в челюсть, казалось бы – чего хорошего? А хорошее тем не менее есть. Челюсть сразу сложилась правильно, не надо полгода выправлять. Теперь меня, пожалуй, и не узнают, особенно если закосить под темно-русого, как Ален Дюпон. А окраску мне сменить – пара часов, я ж не белка, под погоду подстраиваться не надо.

- Кушать хочу! – прихожу я в результате к парадоксальному выводу. И мы шумной компанией перемещаемся на кухню.

- Рой, как ты восстановился?! – разражаются сестрички вопросами. –Ты маг?

- Он оцелот, - мягко улыбается Вера.

Женщина не задает никаких вопросов, она просто тихо радуется, что у меня все хорошо. Но – оцелот?!

- Я посмотрела карту млекопитающих Карибского региона, - поясняет все с той же улыбкой она. – Там единственное подходящее животное – местный мелкий ягуар. С выздоровлением, господин оцелот.

- Благодарю, госпожа кошка! – церемонно киваю я, и Вера меняется в лице. Она явно не подумала, что все, сказанное про меня, теперь относится и к ней. Как-никак первая человеческая женщина в моем скрытном семействе.

Чего она не знает – я не оцелот. И она тоже. И говорить не собираюсь. В лишних знаниях многие печали, что-то вроде. Короче, как бы в обморок не брякнулась. Да и ни к чему оно ей. А потом сама узнает, когда слияние завершится.

Сестрички озадаченно поглядывают на нее и на меня, ничего не понимают, кроме того, что я Веру как-то уел.

- Не, так-то челюсть в тренде, - решает Жанна. – На Алена Дюпона стал похож. Спереди. Рой, ты не ответил! Ты маг?!

- Да, я маг, - признаюсь со вздохом. Все равно не отвяжутся.

- А какой школы маг?!

- Животной. Мама же сказала, что оцелот.

- Не бывает такой! – дружно возмущаются сестрички.

- Теперь есть.

Двойняшки переглядываются, испытующе таращатся на Веру. Они чуют тайну, но не знают, как к ней подступиться.

Звонко чирикает ти-фон Веры. Кто-то пришел и уведомляет, что торчит под дверью. Я морщусь. Везде эти птицы! Могла бы снести из уважения к больному.

Жанна подрывается к двери и возвращается… с Риманте.

- Вот твой принц! – радостно заявляет Жанна. – С новой челюстью! Красавчик, да?

Такта в сестре даже не ноль, а минус. Риманте краснеет, вцепляется в свой ученический кейс и замирает у двери. А я смотрю не отрываясь. В плиссированной ученической юбочке, в белой рубашечке, и глаза круглые – ну милота же! Так бы поймал и тискал. Жаль, нельзя – пинается.

- Ничего не помнишь? – по-своему понимает Жанна. – Это она тебя привела! И приходила потом каждый день, сидела рядом! Встань, поприветствуй спасительницу, обжора!

Я не помню, но уверен, что пришел сам. Я же наблюдал сверху, что мне какая-то поломанная челюсть. Это Рой Збарский страдал. Тем не менее, действительно, чего это я держу гостью у двери?

- Риманте, проходи к столу! – распоряжаюсь я. – Девочки, накормите гостью, она голодная.

То, что она голодная, я знаю без диагностики. У нее выправляется магическая система. Она сейчас постоянно хочет кушать.

Риманте стеснительно отказывается, но у сестричек долго не постесняешься, они ее просто заталкивают за стол рядом со мной и наваливают еды. Очень хорошей, очень качественной еды. Ну да, копченого муксуна тоже. А дальше девочка просто не может сдерживаться. Дома ее явно не балуют. Кстати о доме…

- У вас в программе обучения наверняка было семейное законодательство, - смотрю я на Веру. – Что требуется для заключения помолвки?

- Помолвки? – растерянно переспрашивает женщина.

- Ну да, помолвки! Как я понимаю, ее достаточно, чтобы перевезти Риманте к нам?

Глаза сестричек горят жгучим интересом, Риманте в ступоре, а Вера справляется с чувствами, набирает побольше воздуху…

- Рой, что ты такое говоришь?! Так хамски девочке руку не предлагают! Ты ее вообще спросил?!

Озадачиваюсь. А что такого я сказал? И при чем тут Риманте? Помолвка вообще-то родственниками и опекунами заключается. И это же очевидно, что помолвка – самый быстрый и простой способ ввести девочку в будущий клан? Или не очевидно? Или все уже забыли, что я говорил про собственный клан? Или посчитали несерьезной болтовней? А вот это уже действительно хамство, только по отношению ко мне…

- Рой!

Прихожу в себя, смотрю на Риманте. Девочка сидит пунцовая и вот-вот расплачется. М-да, кажется, не учел нежных девичьих чувств.

- Извини, мама, - каюсь я. – Занесло.

Вера вздрагивает и неверяще смотрит на меня. У близняшек носорожья кожа, и деликатность его же, они ничего такого не услышали, но бывшая фрейлина понимает, сколько очень важного кроется в простом слове «мама». И теперь смотрит на меня, проверяет, правильно ли поняла. Я еле заметно киваю. Правильно ты все поняла, не ослышалась. Ты – мама, и имеешь право ругать и хвалить, гладить по голове и отвешивать подзатыльники и вообще делать все, что положено маме. Я, конечно, валялся без сознания, но это не помешало мне увидеть, кто именно поил меня бульонами через трубочку и плакал ночью у кровати. Я такими отношениями не разбрасываюсь.

У Веры начинают подозрительно блестеть глаза. Я отворачиваюсь, чтоб не смущать ее.

- Риманте! – говорю я девочке. – Извини, не сообразил заранее объяснить. Тебе лучше жить с нами. И для лечения, и для обучения. И вообще в моем будущем клане тебе зарезервировано место. Самый быстрый и понятный всем способ – заключить с тобой помолвку. И тогда ты сможешь с полным правом перебраться к нам. А потом, если что, ее расторгнуть нетрудно. Когда у тебя образуется личная жизнь. Вот. Предлагаю ру… ах да. Снова забыл. Жанна, пойдем пошушукаемся!

Вывожу заинтригованную сестричку в коридор и шепотом объясняю задачу. И вручаю деньги, куда ж без них. Жанна исчезает быстрее ветра, «Альфа» за окном победно ревет и уносится прочь. А я возвращаюсь на кухню, сажусь на свое место, и мы чинно кушаем. А что? У меня тоже организм выправляется, я тоже хочу есть. Постоянно.

- Рой! – не выдерживает Хелена. – Какой клан?! Где мы и где клановые?

А вот так говорить не стоит в присутствии моей… моей фертильной самки! Зло выпячиваю новообретенную челюсть а-ля Ален Дюпон:

- Мы движемся к клану! Тебя что не устраивает? Живем в престижном месте напротив Магической академии, а не на задворках сектора Меньшиковых, так?

- Да, но…

- Вы гоняете в колледж на люксовой «Альфе», не пешком шкандыбаете, как совсем недавно, так?

- Да, но…

- Мама выкупила обратно свои драгоценности?

- Рой, это понятно, но…

- Ти-фоны, одежда, еда у нас теперь соответствуют статусу благородных?

Хелена замолкает, сбитая с толку. Смотрю недовольно, что она еще выдумает.

- Рой, клан – это земля! – бурчит в результате Хелена. – А у нас ее нет.

- Па-а-а-думаешь. Отберем.

Сестричка невольно улыбается. Ход моих мыслей ей определенно нравится. Эх, не в свое время близняшки родились, им бы пиратками по морям шастать! Но и в наше время имеются возможности. Если не стесняться.

Риманте смотрит на нас круглыми глазами. Она видит, что мы не шутим, но ведь говорим невозможные вещи! У кого – отберем? У кланов?!

Бах! Влетает растрепанная Жанна с коробкой в руках. Довольная – аж сияет! Все же любят женщины покупки, душу за них готовы продать.

Встаю и церемонно обращаюсь к Риманте:

- Предлагаю тебе руку и сердце. Прими в знак согласия колечко и скромный подарок.

Ошеломленная стремительностью событий девочка машинально вцепляется в коробку. Ну а колечко я ей надеваю сам. Пальчики у нее маленькие и нежные, как у ребенка, но Жанна глазастая, правильно угадала размер.

Хрючка, на выход! – горланит Жанна. – Нам на учебу! А тут столько интересного! Хоть разорвись!

- Кстати, учеба, - морщусь я. – Бросайте вы этот колледж. Вам в Магическую академию пора. Набор уже закончен, но если заплатить, думаю, за определенную сумму вам пойдут навстречу. Годик вольнослушательницами проболтаетесь, оботретесь там, обживетесь, к экзаменам подготовитесь, на следующий год поступите на факультетное обучение.

Сестрички смотрят неверяще. Для них задрипанная Магическая академия в губернском центре – предел мечтаний.

- Деньги есть, - вздыхаю я. – Валите в колледж, забирайте документы. По вновь открывшимся обстоятельствам.

- И-и-и!

- Девочки! – возмущается Вера. – Это сворованные деньги!

- Ну и что? – произносим мы хором. Вчетвером.

Вера смотрит на Риманте… и сдается.

- Делайте что хотите! – бормочет она. – Хоть по потолку бегайте.

- По потолку? – не понимаю я. – А чего сложного? Всего лишь левитация.

- Неуч, а туда же, клан, - вздыхает Вера. – Левитация – уровень магистра. Крайне редкое, крайне сложное умение. На всю Москву левитаторов всего семь. И один здесь – патриарх Меньшиковых. Может, ты и прав, Рой, и девочкам действительно пора в академию, но – ворованое…

- Мама! - убежденно говорит Жанна. – Кланы обворовывают нас. Мы – их. Все нормально!

И сестрички с визгом выметаются из квартиры. В колледж за документами, а оттуда – в прекрасную жизнь!

Вера проницательно смотрит на меня, на девочку и поднимается.

- Ну, коли у вас сладилось, пойду подавать заявление на регистрацию помолвки. За день должны провести, вечером уже можно к нам перебираться. Односторонние помолвки – они проще в оформлении.

Около меня Вера останавливается и говорит негромко:

- Если правда то, что рассказала нам Риммочка, то Меньшиковы за тобой придут. От них правду не спрячешь, они маги. Так что не о клане бы думать, а бежать.

- Придут – убью, - просто говорю я.

Бывшая фрейлина отчего-то пугается, кивает на прощание Риманте и быстро уходит.

И мы остаемся в квартире вдвоем.

В квартире – четыре кровати. Четыре мягких, абсолютно свободных кровати. И довольно удобная банкетка на кухне. И рядом – кавайная девочка…

Видимо, она думает примерно о том же, потому что поднимается и медленно пятится к выходу.

- Я… пойду, - еле слышно предупреждает она.

И зыркает ну очень красноречиво. Мол, не подходи, убью.

- Сначала – лечить, - напоминаю я. – Ты же лечиться пришла. И я обещал.

И смело подхожу вплотную. Ух, пинка не последовало.

- Мне требуется контакт с кожей, - предупреждаю я. – Где тебя можно держать, чтоб не пиналась?

Ответ прозвучал, когда я уже решил, что она снова потеряла способность к речи.

- Не буду пинаться.

Все же крепко прижала ее жизнь. Готова на самые отчаянные поступки, лишь бы выбраться из полной безнадеги. Тем мне и нравится.

Захожу со спины, аккуратно размещаю ладони на ее животе. На маленьком, гладком девичьем животике. Под рубашкой. Живот непроизвольно дергается – и только. Нежный, мягкий – и-и-и, как выражаются сестрички. Так и тянет опуститься пониже и подняться повыше, причем одновременно. Но отвлекаться не стоит. Работаем. Диагностика.

Сосредоточенно разбираюсь в ее состоянии. Ох и наверчено. Обрывки магических блоков, какие-то энергетически пустые охранные структуры, встроенная поддержка привлекательности, что-то подобное у Веры видел, пока не сжег… и робкое восстановление магической составляющей. Так, стоп. Что это на фаллопиевых трубах? Какая-то несуразная конструкция… Не понял, это девочке стерильность поставили, что ли? Мой самке?! Убью уродов!

Конструкцию я вычищаю. С учетом прошлого опыта – крайне осторожно. Получилось. Так же осторожно чищу поломанные магические блоки. Ну, ломать не строить, это я умею… уже умею, м-да.

- Жжет, - еле слышно говорит девочка. – Везде.

Еще бы ей не жгло. Какой-то садист разнес всю магическую составляющую и задел по касательной физиологию. Не просто же так у нее имелось освобождение от гимнастики. От лечебной гимнастики, где только ручки надо поднимать и наклоняться! И этот садист – он не из местных. Нет здесь заинтересованных в таком зверстве. Если б хотели убить – просто убили бы. А тут целенаправленно лишали магии, лишали возможности продолжить свой род… но так, чтоб никто ничего не заподозрил. Чувствуются специалисты столичного разлива. Есть там специфическая служба, «Генеалогическое бюро» называется, получал от них заказы. Вот чисто их почерк. Убить бы их всех.

У них бы получилось, вот только я вижу внутренний мир магов. И могу его поправлять. Ну, если осторожно. Сами маги на такое не способны, только представители нашего семейства. И теперь еще Вера. Скоро увидит. То-то удивится.

Отступаю. Риманте торопливо заправляет рубашку, на меня упорно не смотрит.

- У тебя ведь не было месячных? – спрашиваю я прямо.

Она краснеет и отрицательно мотает головой.

- Будут, - обещаю я. – Уже вечером. Готовься.

- Кто ты, Рой?

Что ж, правомерный вопрос. Она как бы теперь моя невеста. Пришла проведать больного и невзначай выскочила замуж, хе-хе. Ну, почти. И я ее только что лапал. Имеет право знать.

- Выплеск магических способностей, - сообщаю я почти правду. – Кровь предков, очень старая магия. Сейчас про нее не знают.

- Как ты убил Меньшикова?

- Зачем тебе? Убивать – работа мужчин. А ты – магесса, будущая целительница. Твое предназначение – спасать.

Риманте опускает глаза:

- У Меньшиковых есть такой князь – Кирилл. Он старший. Если сможешь – убей его.

- Да не вопрос! – пожимаю я плечами. – Тебе его голову или просто закопать?

- Утопить будет лучше всего. Чтоб захлебнулся.

Риманте целомудренно оправляет юбочку, чинно желает мне «выздоравливай, Рой» и с достоинством удаляется. А я понимаю, что клану – быть! Расшибусь, но для такой необыкновенной девочки сделаю!

Но я не расшибусь, скорее других расшибу. Значит, Кирилл Меньшиков? Не он ли убил ее отца и покалечил ее саму? Утопить? Ну, значит, так тому и быть.

Когда Вера возвращается, я сижу на кухне за столом и кушаю. Собственно, я из-за стола и не выходил. Разве что на десяток минут для лечения одной кавайной девочки, моей невесты, между прочим.

- Сделала, - устало сообщает бывшая фрейлина. – Даже больше, чем планировала. Съездила к родителям Риммы и оформила обоюдостороннее согласие на помолвку. И обошлось это в пару бутылок. Девочка живет в ужасных условиях. Вечером она переедет к нам. Спать ее положим…

Женщина с легкой заминкой смотрит на меня. Хорошо ее понимаю. Обоюдосторонняя помолвка – это значит, что могу делать с Риманте все, что захочу, и ее родители на это согласны. Ну а девочку кто бы спрашивал. И я в общем не против, но есть нюансы. Ей пятнадцать. Да, она вполне фертильная самочка, недавно смотрел, но – пятнадцать есть пятнадцать. Ей – учеба, прогулки с подружками по першпективе, молодежные кафешки, Магическая академия, наряды и танцы. Муж, дети и роды – это лучше потом. Она же еще не нагулялась.

Еще нюанс – я. Так себе пара. Пятнадцатилетний имбецил с неоднозначной славой алкоголика и наркомана. Тощий, уродливый, ничего из себя не представляющий. Да, она уже увидела меня другим, и лицо немножко выправилось, но это – в последние дни, а все предыдущие годы я упорно зарабатывал себе репутацию, от которой так просто не отмыться. Да, она оставила коробку с подарком здесь, твердо решила перебраться, но я прекрасно понимаю, почему. У Риманте действительно отчаянное положение. Пьющие родители – хуже помойки.

Ну и главный нюанс: если я буду ночевать с Риманте в одной кровати, кто будет охранять холодильник?! А жрать хочется постоянно!

- В твоей комнате! – категорично заявляю я. – На моей кровати! А я отлично себя чувствую на кухне, меня все устраивает!

Вера награждает меня укоризненным взглядом, но понимает, что без членовредительства меня из кухни не выгнать, и сдается.

Она садится напротив, изящно подпирает ладошкой безукоризненно гладкую щеку и грустно предлагает:

- Поговорим, Рой? По-настоящему, как взрослые?

А я что? Я не против, давно пора. Сажусь, упираюсь локтями в стол. Поговорим.

Глава 11

Предупреждаю сразу – я против твоих преступных методов наживы, - вздыхает женщина. – Была против, сейчас против и буду против всегда. Тут ничего не изменить. Обман, воровство, разбой – это все несовместимо с понятием благородства, так меня воспитали, и отказываться от своих принципов я не стану. Да и не могу. Но – и это очень важно, Рой – я на твоей стороне. До самого конца. Иди вперед, и будь что будет. Я тебя поддержу.

Рой Збарский, конечно, тот еще тупица, но именно я считаю себя очень неглупым существом. Однако сижу и хлопаю растерянно глазами. Как-то заявления Веры не укладываются в моем понимании. По отдельности – да, а вместе уже никак. Она замечает мое состояние и невесело усмехается:

- Я пробовала жить честно. Я старалась изо всех сил. В результате обременила себя пожизненной клятвой, поставила под угрозу будущее детей. Потеряла в неудачном, но очень благородном замужестве всё и девять последующих лет все глубже погружалась в долги. К моменту, когда ты изменился, нам оставалось пристойной жизни не более двух месяцев. Я истратила все. Через два месяца, Рой, перед нами вставал простой выбор: в бордель или в реку. И я внутренне выбирала реку. У меня еще осталась собственная гордость.

- Ну почему сразу бордель? – бормочу я, смущенный такой откровенностью. – Есть другие работы, те же конвейерные производства Меньшиковых…

- А чем они лучше борделя?

Не работал на конвейере, но по виду Веры догадываюсь, что конвейер не лучше борделя, а хуже.

- Но ты же работала переводчицей?

- Хватало только на еду. А аренда квартиры? Одежда, оплата учебы? Нет, Рой, мы падали в нищету. Вот к чему привели моя честность и благородство. Но ты вдруг изменился, и изменилось все. Наверно, чего-то я не понимаю в жизни. Так что… иди вперед, Рой. Может, хоть девочек выведешь к лучшей жизни. А я отдам все силы, чтоб тебе помочь. Всё немногое, что умею… умела.

И женщина резко мрачнеет. Ну да, в один момент потерять все магические возможности – это шок. Если б не ответственность за дочек, она бы, пожалуй, не выдержала. А так крепится, только глаза блестят.

- Оставайся, какой была. Это самая важная твоя помощь. Без мамы Веры, самой честной, справедливой, милосердной и любящей мамы нам, твоим детям, тоже не выжить в этом мире. Ты – наш светлый домашний уют. Мы понимаем и ценим, даже сестрички, не такие уж они и дуры.

- Ну, они точно далеко не дуры, - слабо улыбается женщина. – Прикидываются, но меня не обмануть. Но теперь, когда мы определили главное, хочу спросить тебя как мама: Рой, на что ты надеешься? Ты озвучил фантастические планы. Даже в сопливых книжках Жанны главный герой не создает клан с нуля! У него есть сверхспособности, или тайное наследство, или сверхценная добыча из аномалий, или… а что есть у тебя?

Искренне озадачиваюсь. Как-то я об этом раньше не думал. Справлялся без сверхспособностей и уж тем более без тайного наследства. Да и куда оно наемному убийце? Такая уж работа – только успевай убегать да заметать следы!

- У меня есть я, - говорю в результате.

- Вот. А кто ты, Рой? Помимо того, что мой сын?

- А то сама не догадываешься? – морщусь я. – Кого еще могли подослать к пятнадцатилетнему сопляку? Убийца, естественно. У меня, когда в мир людей попал, особого выбора не было. Ничего не знал, не умел. Из богатств – Нюх, да Слух, да Зрение. Да Хвост, чтобы следы заметать. А из оружия – Когти. Небогатый набор, с таким только в убийцы. Тем более что убивать умел, а к людям никакого пиетета не испытывал. Они меня сами вовсю убивали, если что!

- Господин оцелот, - усмехается Вера.

- Госпожа Кошка, - ответно кланяюсь я.

- Пять очень развитых, но обычных человеческих чувств – недостаточный арсенал, чтоб создать клан, - замечает Вера. – Но ты уверен, что справишься. Так на что ты рассчитываешь?

- Ну, для начала – мужчины всегда уверены в себе, - усмехаюсь я. – Такая наша дурацкая особенность, без нее ни одной драки не начнешь. А насчет чувств ты не права. Не такие уж они обычные. Я своим Вкусом, между прочим, определяю любые яды. Слышу работу сканеров клановой стражи. А уж вижу как… могу, если сосредоточусь, бактерии на твоей руке разглядеть! Сказать, кто там по тебе ползает?

- Рой, что ты такое говоришь?! Фу! Никто по мне не ползает!

Она еще с минуту сверкает глазами и негодует, но потом не выдерживает и улыбается. И успокаивается. Прелестная женщина, она мне нравится! Хм. Как мама нравится, имею в виду. Я не дурак, чтобы ценнейшие человеческие взаимоотношения сводить к банальному слюнопусканию.

- И все же твои Чувства – всего лишь чувства, - возвращается она к теме. – Да, необычные. Но не оружие. Не могущество.

- Ну да, арсенал животного, - пожимаю я плечами. – Так я и не отрицаю происхождения.

- И как ты с арсеналом животного победишь магов?!

- Магов я тоже убивал.

- Рой, ты не понимаешь. Убить и победить – очень, очень разные явления… Но, пожалуй, я зря на тебя давлю. Все же ты за несколько дней сделал для семьи больше, чем я за девять лет, возможно, ты лучше меня понимаешь, на что способен… А эта твоя… наша… магия? Она совсем-совсем бесполезна?

- Нюх, - напоминаю я недоуменно. – Слух, Зрение… Когти!

- Это понятно! А что-нибудь реально боевое в твоем магическом арсенале имеется?

Глубоко задумываюсь. Ох и непростые вопросы задает женщина. Как-то я раньше не задумывался над этой стороной вопроса. Считал, что Чувств и Когтей для любого существа вполне достаточно. Учуять опасность могу? Спрятаться? Напасть из засады и закогтить? Ну и о чем еще мечтать? Спрятался, закогтил врага и потом крой его фертильных самок в свое удовольствие! Или спи в сытости, тоже неплохое занятие.

- А знаешь, получается, что нету! – обескураженно прихожу я к странному выводу. – Моя магия – она же изначально разумная субстанция. Можно считать, сущность. Она исследовала действительность, данную ей в ощущениях… хм, животного. Пришла к выводу, что Чувства и Когти – необходимо и достаточно для процветания вида, и на этом успокоилась. И сейчас в основном наблюдает из куна-чакры, потешается над дурацкой человеческой жизнью.

- А как же тогда маги?..

- О, с магами реально забавная ситуация! Их носитель магии либо неразумен, либо пофигист, каких во Вселенной больше не сыскать. Достучаться до него получается только в случае реально смертельной опасности, просто ужасного ужаса. И тогда он проявляет свои космические силы. И вот на заре магической эпохи произошло уникальное событие: какой-то ушлепок под галлюциногенами воображал себе… ну, судя по современному облику магии, что-то из стереометрии либо из трехмерного строения органических соединений… студент-заучка, в общем! Так вот, этот студент одновременно и подвергся смертельной опасности, и в этот момент вообразил себе что-то абстрактно трехмерное… магия сработала, защитила своего носителя выбросом, как я понимаю, высокотемпературной плазмы… ну а он вбил себе в башку, что чудо произошло исключительно благодаря вот этой самой абстракции. И стал экспериментировать. А в нем же носитель магии - неразумный, то есть поддающийся дрессировке! И этот невероятный упрямец надрессировал саму магию! И стал основателем школы Огня. Гоги Павлиашвили его звали, если что. И до сих пор лучшие маги Огня живут за Кавказским хребтом. Ну и в Москве, разумеется, всех почему-то тянет в Москву… Вот так или примерно так образовались все остальные школы. Как результат: имеется общество магов, располагающих жалким арсеналом средств, ограниченных их не менее жалким воображением. Новые заклинания появляются случайно и очень редко. Новые школы – еще реже. Новые кланы – никогда. И все маги сами по себе – не более, чем вместилища для космической субстанции, не имеющей собственной воли, просто определенным образом надрессированной. Ну и, разумеется, маги эту субстанцию кормят, отчего все без исключения отличаются от обычных людей невероятным аппетитом. Жрут в три горла и никак насытиться не могут, проще говоря. Это у них и в психологию перешло, страсть к богатству просто необъяснимая, жрут и насытиться не могут…

- Рой, но тогда маги тебя убьют! – заметила Вера. – Они, конечно, обладают арсеналом, ограниченным их скудным воображением, тут я согласна. Но ты-то вообще не обладаешь арсеналом!

- До сих пор как-то обходился, и ничего! – уязвленно огрызаюсь я.

- Да я не спорю! – примирительно говорит Вера.

Но я чую, что она спорит. Только вслух не говорит!

- Моя магия – древнее! Моя магия – разумная! И потому я сильнее всех этих жалких магов! – хриплю я в бешенстве.

Вера испуганно молчит. Я потихоньку успокаиваюсь. Спазм горла постепенно проходит. Наградила же природа особенностью, даже смена тел не помогает! Убийца Хрип, и всё тут!

- Рой, а почему ты раньше не создал клан? – нарушает молчание Вера. – В предыдущих телах? Если твоя магия – главная?

- А зачем? – не понимаю я. – Мне не требовалось. Мне и сейчас не требуется. Это я для тебя делаю, для сестричек. Ну и теперь еще для Риманте, она мне нравится.

Вера награждает меня очень странным взглядом, и мне даже кажется, что она вот-вот заплачет. Кажется, конечно, с чего бы ей плакать? Сыта, здорова, с дочками все в порядке, за квартиру на два месяца вперед заплачено.

- Покажи мне свои Когти, - вдруг просит она. – И научи, как ими пользоваться. Как-то же вы этому учитесь?

Смотрю на нее вопросительно. В моем представлении фрейлина младоимператорского двора как-то слабо сочетается с дракой на когтях.

- Мне не нравится, когда мои дети возвращаются домой покалеченными, - ровным голосом говорит Вера.

- Хорошо, - легко соглашаюсь я. – Вообще обучением мамы занимаются, но справлюсь и я, это просто. Положи ладони на стол. Вот так. Теперь представь, что выпускаешь когти, только и всего.

- Как я могу представить?! – бурчит недовольно она. – Как будто я их выпускала когда-то!

Но я-то вижу слабое свечение ее пальцев. И Когти вижу, пока что маленькие. А вот она их – нет. Но это исправимо.

Одной рукой легонько касаюсь ее ладоней и передаю толику информации. А другой резко замахиваюсь на женщину батоном колбасы.

Ш-шурх! Рука Веры мелькает неуловимо быстро. Батон, аккуратно порезанный на части, скорбно падает на немытый пол. «Староимперская», между прочим, сертифицированная! Из натурального мяса! Сам бы ел и другим не давал! А теперь на полу! И как это жрать? На что только не пойдешь ради капризов женщины…

- Ой! – растерянно произносит Вера и прижимает ладошки к лицу.

- Когти сначала убери! – недовольно советую я. – Глаза выколешь.

- Ой…

Когти машинально втягиваются.

- Вот как-то так это и происходит, - подвожу я итог эксперименту. – В принципе. Так-то когти разные бывают и по длине, и по возможностям. Можно тело рвать, а можно невидимо за сердце прихватить и легонько сжать… И все подумают – инфаркт. Но осваивается по той же схеме. И никаких дрессировок. Наша магия – разумная, ей достаточно желание оформить.

- А если молнию…

- А вот это нет, потому что наша магия – разумная! И считает, что Когтей для процветания вида достаточно! И ничем ты ее не проймешь, потому что ей ничего не надо. Сидит сверху и потешается. И на дрессировки плюет.

- Рой, а как же твоя наследственная магия? – спрашивает Вера, и мне слышится в ее голосе глубоко запрятанный испуг. – Если два вида магии конфликтуют, то… кто ты сейчас? Маг или животное? Хотя чего это я спрашиваю, когти же… Извини, сглупила.

Но я не считаю, что она сглупила. Что-то в ее вопросе такое… этакое. Неопределенное. А я неопределенностей не люблю. И вправду, что там с моей собственной магией? Как-то я своим внутренним миром не интересовался с момента переселения. Удостоверился, что способность к смене тел частично утратил, на том и успокоился. Надо будет вечерком лечь в тишине да разобраться…

- Все же они докатались, козы пакостные! – сердито говорит Вера, глядя в окно.

Подхожу и встаю рядом. На парковке сестрички уныло объясняются с парой мотобэшников, их патрульная машина мигает проблесковым маячком рядом. Понятно, пора выручать близняшек, а то сейчас и «Альфу» отожмут, и суток на пять закатают в отсидку.

- Я быстро! – предупреждаю Веру и отправляюсь вниз.

Собственно, технология переговоров проста и основывается на неопровержимом постулате, что все мы – люди. И ничто человеческое… В том числе, разумеется, деньги.

- Добрый вечер, офицер, - дружелюбно говорю я и аккуратно оттесняю сестричек в сторону. – Опять мои легкомысленные напортачили?

- Прежде, чем садиться за руль… - сурово начинает мотобэшник, но я его прерываю одним характерным жестом. Направленным к его карману.

- Замаялся объяснять, что надо сдать на права! – жалуюсь я. – Мы можем как-то решить этот вопрос, чтоб больше не возвращаться?

Офицер мнется. Ему и в карман хочется заглянуть. И не хочется, чтоб экипаж машины заметил прибавление к офицерскому бюджету.

- Постоянные права – это только в управлении! – признается он с сожалением. – Мы разве что временное…

- Годится, - тут же соглашаюсь я. – Сделай на Хелену Збарскую, а? А через месяц встретимся и повторим. А там они уже и на права сдадут.

- Может, сразу на двоих? – косится офицер на молчащих сестричек.

- А зачем? – не понимаю я. – Они же одинаковы с лица!

Офицер невольно гогочет и быстренько оформляет временно разрешение. Очень удобная, между прочим, вещь для законного обогащения патрульных мотобэшников.

Сую свежеотпечатанный пластик Хелене и подталкиваю обеих по направлению к дому.

И чувствую взгляд. Нехороший такой. Предвкушающий. Не офицер, нет. Он как раз почему-то смотрит на меня с искренним сожалением.

- Быстро домой! – еле слышно приказываю я. – Стрелок!

И стремительно отступаю следом за ними, прикрывая их спиной. Где, где он спрятался, этот сволочной маг? Я же чувствую, что маг!

Уф! Заскакиваем невредимыми в подъезд, это хорошо. Я так и не определил место стрелка, это плохо. Кто-то сильный там сидит, умелый. Ну ничего, и не таких потрошил. Главное – сдать сестричек под охрану Вере, а там посмотрим, кто в меня целится и из чего именно! Зачем – уже не так важно, все равно спрашивать не буду!

Открывается дверь квартиры, встревоженная Вера пропускает двойняшек… а я вдруг понимаю, что мотобэшники – часть операции. Им приказали – они разыграли сцену. То-то офицер смотрел так красноречиво. Значит, операция сложнее, чем мне показалось вначале, и сейчас…

Они валят сразу и сверху, и снизу – черные фигуры в клановой броне. Я с сожалением констатирую, что вот и попался господин оцелот. Но я еще пробую сопротивляться, прыгаю вверх, вцепляюсь когтями в бетонную стену… воздушный диск прилетает неизвестно откуда, ломает мне ноги и сшибает обратно на лестницу.

Абзац, как говорят филологи.

Сознание уплывает в горние выси, на последнем вдохе блокирую болевые ощущения, чтоб не загнуться от шока… Мгновенный стоп-кадр – яростная Вера в дверях квартиры, Когти горят нестерпимо ярко, и клановый боец отлетает, держится обеими руками за располосованное лицо. Маленькие у нее пока что коготочки, не убила, только поцарапала до костей, но она в этот момент нравится мне еще больше! Суки, тронут маму – убью всех медленно и мучительно…

Темнота. Смотрю отстраненно сверху. Роя Збарского бесцеремонно тащат вниз, голова безвольно стукается по ступенькам. Так, глядишь, и череп выправят. Закидывают в подъехавший микрофургончик. А качественно перебиты ноги, вон как в разные стороны. Наверняка открытые переломы. Не страшно, но если вот так еще потаскают – заживление будет небыстрым, дня на три растянется…

Кто же вы, такие умелые? И такие могущественные, раз решились на силовую операцию вблизи Магической академии?

Ответ получаю быстро.

- Без сознания! – докладывает по рации боец. – Да, князь Леон! Уже едем!

Князь Леон. Этого я знаю. Глава службы безопасности клана Меньшиковых. Давали в ориентировке, когда брал Роя Збарского. Меньшиковы… вот вы-то мне и нужны. Князь Кирилл где-то у вас же отирается? Да и вообще… если воевать с кланами, начинать надо с сильнейшего. А с остальными и драться незачем, подожмут хвосты и лягут. В Старом Донце сильнейший клан – Меньшиковы.

Глава 12

А ничего такая резиденция у Меньшиковых. Помпезная. С намеком на величие владельцев. Каменная резная ограда, фонтан во дворе, под ногами не асфальт, а натуральный вечный гранит, и сам дворец в стиле дорого-богато. Цветные витражи, высоченное парадное крыльцо, входные двери в три роста. И мрамор, мрамор кругом. Только статуй основателей клана не хватает. Обнаженных. Идиоты, лучше бы фамилию сменили. Меньшиковы – они и есть Меньшиковы, в Старом Донце, конечно, главная сила, а в Москве… Меньшиковы, ничтожества из ничтожеств. В Москве правят Долгоруковы, Скуратовы, Князевы! Вот они умные, правильные фамилии для кланов подобрали, а ведь были изначально жалкие Песковы, Захаровы и прочие Герасимовы!

Меня шустро тащат вверх по мраморным ступеням. Голова отмечает встречу с каждой. Как бы не перестарались, череп мне необходимо поправить, но не настолько же! Ладно, пусть тащат. Лечебный каркас на череп поставить несложно даже в моем состоянии.

Нет, хозяин явно стукнут манией величия. Как можно жить в таких огромных залах? Полы каменные, ледяные, б-р-р! Камин – на машине можно заехать. Представляю, какой сквозняк он создает зимой! А ведь старик здесь живет безвылазно, что-то я не слышал, чтоб патриарх Меньшиковых выбирался в свет.

Меня бросают перед инвалидным креслом на колесиках. Старик сверху наклоняется и смотрит пронзительно. Реально пронзительно, с применением магии. Что-то вроде того взгляда, которым князь Кирилл пытался прощупать на искренность одну отставную фрейлину, только на порядок мощнее. Ну-ну, флаг ему в руки. О куна-чакре маги не подозревают, а на тело хоть засмотрись, нет меня там.

- Живой, - с подозрением бормочет старик.

Вот же проницательная скотина. Живой, да, тут я прокололся. Простолюдин на моем месте уже преставился бы. Полукровка… наверно, тоже. А я вот живой. А что поделать? Мне помирать нельзя, я девочкам обещал клан и счастливое будущее.

- Он полукровка, - доносится сбоку почтительный голос. – Возможно, в этом причина. Сила, скорость, здоровье выше нормы. При захвате прыгал так, что еле по нему попал.

- Леон! – морщится старик. – Ну ты же второй по старшинству, когда будешь думать сам?! Почему он живой? Почему живой, я спрашиваю!

- Отец, ты же сам сказал, чтоб доставили живым!

- Я сказал, а ты его убил своим дебильным диском! Но он живой! Почему?! Семнадцать детей, семнадцать, и хоть бы один из них умный! За что мне такое наказание…

Леон. Вот и воздушный маг-стрелок определился. Хотя Меньшиковы – все воздушники. И старик зря орет. Его сын вовсе не дурак, вон как операцию правильно рассчитал, аж я попался. Думать его Леон начнет, когда патриарха не станет. Сидит, паук, давит всех волей, но требует самостоятельности! То ли дело Вера. Вот она – правильная родительница, она просто своих детей любит, даже такое ничтожество, как Роя Збарского!

- Что-нибудь странное при захвате отметил?

- Шестому, Девятому и Третьему располосовали рожи, - неуверенно говорит невидимый Леон. – До кости. Третий, наверно, глаз потеряет, если к целителям не отправим. Но это не пацан, мама вступилась. Бывшая фрейлина, ее царапаться наверняка во дворце учили. Раскидала досмотровую группу и заперлась с дочками в квартире. Мы ломать не стали без приказа.

- Оставьте их, - проскрипел старик. – Пусть живут. Сектор Ярыгиных, договаривались только на захват сопляка, ни к чему нам лишние обиды.

Он разумен, этот старик. Пожалуй, с ним можно иметь дело. А мама - супер. Вынесла трех клановых бойцов в броне! Куда только подевались благородство и милосердие! Вера, я тобой горжусь!

Неведомая сила сжимает меня и вздергивает вверх. От удивления чуть не выпадаю из куна-чакры. Это еще что такое?!

Исследую окружающее. М-да. Совсем забыл. Вера же говорила, что патриарх Меньшиковых – левитатор. По слухам. Ну вот они и подтвердились. И теперь ясно, почему левитаторы – уровень магистров. Потому что это не только безобидное умение порхать над цветочками. Если левитатор может поднять себя, то он, при определенной тренировке, сделает то же самое и с противником. И никакие защиты, щиты и пологи тут не пляшут. Поднимет вместе с защитой и шваркнет об землю с высоты. Не убьет, так загонит в грунт метров на двадцать. Оказаться заживо похороненным – страшноватая смерть.

А старик разглядывает мою потрепанную тушку с болтающимися ногами настороженным и недоверчивым взглядом. И изучает, изучает.

- Обычный полукровка, - наконец еле слышно скрипит он. – Буратина. И вот из-за такого ничтожества погиб Ален? Судьба…

И швыряет меня через весь зал в стену.

На лету укрепляюсь до максимального, как будто все кости переломал. Это не полноценная магическая защита - обычная Живучесть зверя, усиленная до крайности. Говорят же, что у кошки девять жизней? Ну вот, у меня их сейчас два десятка. Авось поможет.

Хрясь!

Два десятка жизней улетают, как их и не было. Череп трещит сразу во всех местах. Поспешно укрепляю его дополнительным лечебным каркасом. Как бы мозги не расплескались по стенке. Будет тогда мне Ален Дюпон во всей красе. Вот урод этот старик! Понимаю, что любил младшенького. Может, даже искренне любил. А о Вере подумал? Она меня, между прочим, тоже любит, прямо сейчас это до меня дошло, одновременно с ударом!

Но старик обо мне уже забыл. Развернулся и уплыл на своем инвалидном кресле. У, упырь. А убирать мусор – дело слуг. Меня хватают, загружают в пластиковый мешок и тащат. Интересно, в реку выкинут или в бетон закатают? Если в бетон – плохо. Оттуда не выбраться. А мама Вера все же привыкла к облику сына, когда заявлюсь к ней в другом теле, может не понять. Или не принять, что более печально. Я им все равно помогу, но… привык уже к семье. Такое странное и незнакомое чувство. Приятное.

Ура, не в бетон. Просто бросают где-то в холодном месте. У них что, в резиденции свой морг имеется? Бога-а-то живут, и я так хочу!

Чтоб привести себя в порядок, потребовалось два часа. Ну, как в порядок… Тело говнюка все в лечебных каркасах, ходить получается с трудом. Голова – как треснувшая и собранная заново тыква. Со скотчем на трещинах. Разум – только в куна-чакре.

Пора выбираться отсюда, но я с сомнением смотрю на ноги. Открытые переломы, не кошка чихнула. Я, конечно, пойду, но медленно. Как на костылях. А медленно из резиденции не выбраться, тут охрана, заметят и догонят. Или с испугу стрелять начнут из всех стволов, тоже неприятно. Вид у меня сейчас – зомби покрасивее будут.

Вспоминаю старика в инвалидной коляске. Его левитаторство мне понравилось. И абсолютное оружие, и средство передвижения. Но это – магия. Клановая. А у меня звериная. Проблема.

Сижу и думаю. В морге холодно, постепенно коченею. Надо двигать отсюда, а как? Частичного исцеления конечностей ждать больше суток, я столько в морге не протяну, тут не кормят. Как-то даже обидно: во мне космические силы, и не воспользоваться. Я, который в чакре, считаю, что Чувств и Когтей достаточно. Правильно считаю, но ведь сейчас не обо мне речь! Я что, я в любом случае не умру! Потеряю тело – вернусь на кубинские болота, только и всего. Там огляжусь, разживусь очередным телом и вперед, можно даже в Россию вернуться, прямые рейсы вроде не отменяли. Так что мне – да, хватает того, что есть. Но этого мало, чтоб помочь Вере и девчонкам!

Сижу, злюсь и думаю. И, видимо, могильный холод как-то воздействует на мыслительные процессы, потому что обращаю внимание на свои переломанные ноги. Они в невидимых лечебных корсетах, это понятно, это звериная Живучесть, данная нашему семейству с приходом в мир магии. Снаружи корсет, а чтобы переломанные кости не травмировались при ходьбе, между ними создан зазор. Такой, микроскопический зазор. И это непонятно. Чем он создан? За счет чего верхний обломок кости при ходьбе не давит на нижний?

Ба, так это же та самая левитация! Входит в Живучесть зверя, которая не совсем и магия!

Воодушевляюсь. Если левитация имеется в распоряжении тела, значит, она имеется и в моем распоряжении! Делов-то – сесть, исследовать внутренний мир, вычленить силу да использовать в собственных интересах!

Еще через полчаса я поднимаюсь на ноги. Потом немножко выше. Работает. Подумаешь, магистерское умение. Стоило поломать ноги, сразу освоил. Старик Меньшиков тоже наверняка тем же путем шел, не просто так сидит в инвалидном кресле…

Мысли о патриархе разворачивают мои намерения в другую сторону. Прежде чем покинуть гостеприимную резиденцию, следует завершить пару дел. Не люблю, когда за мной гоняются наемные убийцы. А вот когда они от меня в ужасе убегают – другое дело, это мне нравится!

Прислушиваюсь, принюхиваюсь. За дверью морга никого. Бью Когтями по замку и выхожу. Вернее, вылетаю. Так, как крокодилы в анекдотах летают – низэнько-низэнько. Дальше – найти старика и сказать ему пару ласковых, чтоб от ужаса затрясся. И потом можно домой, мама Вера заждалась непутевого сыночка.

Хороший план, и… и я ему не следую. Потому что в верхнем проеме лестницы мелькает князь Кирилл. Я его определяю сразу и Нюхом, и Зрением. Вовремя подвернулся, скотина. Заодно все дела с Меньшиковыми порешаю, красота!

Не так просто передвигаться незаметно в резиденции Меньшиковых. Охраны столько, что намекает на старческую паранойю. Пришлось срубить Когтями двух охранников, чтоб остаться незаметным. Вот таково оно, тайное искусство секретных перемещений ниндзя – выбил глаза охранникам и ходи свободно, никто не заметит!

Князя Кирилла догоняю на выходе. Куда-то торопится урод. Ловлю его на лестнице модифицированной для личных нужд левитацией, оглядываюсь и закидываю в фонтан. Ай, ушибся. Там мелко, но это поправимо, достаточно придавить князя ко дну. Сижу в темноте у створки парадной двери, наблюдаю. Вот засранец, под водой ведь, задыхается, но достал ти-фон и пробует вызвать подмогу!

Отбираю у него ти-фон, самому нужен. А князя головой об дно, чтоб не выделывался. Риманте просила утопить, вот и топись. А хороший у князя телефон, «обсидиан», из тех, что под водой работают, только весь в драгоценных камушках и платиновой оправе. Платина, кстати, фу, дурновкусица – страшно оттягивает карман, разве что в драке удобно противника по кумполу приложить.

По памяти набираю номер невесты, молча разворачиваю ти-фон камерой на фонтан. Как раз в этот момент князь Кирилл неимоверным напряжением всех сил вырывается из левитационного захвата, повисает на бортике и орет:

- Отец, за что?!

Ну да, так-то левитатор на весь город один, что еще может он предположить? Но орет – это плохо, вон уже охрана со всех сторон бежит. Поплавай-ка в фонтане, голубчик, не возводи напраслину на отца! И поплавай мордой в воду.

Князь барахтается, пробует вырваться – бесполезно. Потом под водой разгорается невидимое сияние, и в дальнее крыло дворца врезается огромный воздушный диск. Решил погибнуть в бою с собственным отцом? Ну-ну. Князь Кирилл, я тебя даже немножко уважаю. Но зря ты убил отца одной очень дорогой для меня девочки. Не стоил того какой-то рыбозавод.

Еще один диск проносится мимо и сносит парадный вход. Звон стекла, грохот падающих колонн, крики – красота!

Третий диск у князя получается совсем хлипким. Всего-то разворотил окно в верхних покоях. Значит, наглотался водички князь, скоро успокоится.

- Это ты, Рой? - вдруг доносится из ти-фона тихий голос девочки. – Отпусти его. Достаточно.

Отпустить? Зачем? Чтоб оставить в живых заклятого врага? Но с другой стороны… управляет кланом пока что старый хрыч, а он разумнее сыновей, возможно, оценит жест милости.

Пожимаю плечами и снимаю с князя пресс. Чего-то он не всплывает… Подхватываю тело и затягиваю левитацией на бортик бассейна. Прислушиваюсь. Хм. Булькает. Буду считать, что дышит.

А хорошо мне помог князь Кирилл, в пыли и суматохе пробираться незамеченным гораздо проще. Нахожу патриарха Нюхом в малом зале. Сидит, старый стервятник, вжался в кресло, охрана вокруг стеной.

Хватаю его кресло левитацией и тихонько тяну к себе в коридор. Надеюсь, у старика хватит соображения понять намек и не сопротивляться. Потому что если будет сопротивляться, просто стукну его об стену, как он меня, и уйду. Меня мама ждет, сестры и невеста, мне спать надо, кушать и заживляться…

- Выйти всем! – хрипло каркает патриарх. Надо же, маразматик, а сообразил.

Охранники угрюмо топают мимо меня. На меня не смотрят, ну и я не афиширую свое присутствие.

- Кто ты? – подает голос старик.

Ага, разбежался. Так я ему и сказал. Пятнадцатилетнего сопляка Роя Збарского он бояться не будет, хоть ему тут всю резиденцию разнеси.

- Вы вмешались в операцию императорского генеалогического бюро, - хриплю я из темноты коридора.

- Нас не предупредили!

- Заплатите семье за неудобство. Правильно заплатите – останетесь живы. Князь Кирилл вам в образец.

И я ухожу. Нечего баловать всяких Меньшиковых подробными объяснениями. Их место – не лезть в большую политику. Сидят в провинции – вот пусть и сидят. Пока не ощипали.

Выбираюсь за ограду резиденции. Ориентируюсь на местности. Это просто, это любая домашняя кошка умеет. А далеко до дома. Придется лететь на внешнем управлении. Да еще прятаться ото всех. Эх, разве это жизнь?!

Прихожу в себя уже дома. В смысле, в самого себя, в Роя Збарского, так-то я в куна-чакре сознание терять и не думал.

Открываю осторожно глаза. Риманте. Сидит, смотрит, глаза на мокром месте.

- Рой… - шепчет она. – Живой…

- Мама, он очнулся! – орет рядом Хелена. – Он все же очнулся, а ты не верила! Ну, Прыщ, я тебе за переживания мамы таких пинков навешаю! Только выздоровей!

- А что со мной сделается? – шепотом огрызаюсь я. – Конечно, очнулся.

Сестричка появляется в поле моего зрения.

- Что? – задумывается она. – Допустим, голова воспалится и отвалится. Она у тебя вообще-то поломана во всех местах.

- Это хорошо, - бормочу я. – Хорошо, что во всех. Правильно срастется. Буду как Ален Дюпон. Только красивее.

Заявляется Вера. Глаза тоже на мокром месте. Но они еще и сердитые.

- Ну что, герой, победил магов? – ругается она. – Вояка сопливый! Оцелот облезлый! В следующий раз вообще кусками возвращаться будешь? Горе ты мое…

А я смотрю на нее и млею. Мама. Ворчливая, сердитая, любящая мама. Ну как для нее не создать клан?

- Дверь открой, - шепчу я.

- Что?

Раздается чириканье ти-фона в кармане халатика Веры. Ненавижу птичек, восстановлюсь и сам снесу оповещалку к чертям собачьим!

В дверь с предварительными расшаркиваниями просачивается очень вежливый тип. На лживой роже печатными буквами прописано, что адвокат.

- Дарственная от клана Меньшиковых, - с благоговейным придыханием сообщает адвокат. – Дом с прилегающим участком земли. Два этажа, позднее барокко. Первый этаж – брендовые магазины. Элитное положение: Центральная першпектива, граница с кланом Ярыгиных, Магическая академия в шаговой доступности. Извольте расписаться вот здесь и здесь.

А я сразу понял, что со старшим Меньшиковым можно иметь дело. Умен старый хрыч, очень умен. Щедро заплатил за неудобство, щедро и правильно. Пусть живет пока клан Меньшиковых, так и быть.

Вера растерянно смотрит на адвоката, потом на меня.

- Подписывай, - шепчу я. – Это… тут такое дело…

- Долги возвращают! – восторженно вопят близняшки хором. – Все непричастные, а причастные – вдвойне! И-и-и!

Новый дом отправляемся смотреть всем семейством через три дня. Пешком. Это недалеко, по Центральной першпективе мимо парка, мимо памятной дыры в ограде, и вот он добротный двухэтажный дом. Первый этаж, как и предупредил адвокат – магазины. Невольно морщусь. Магазины брендовой женской одежды, я близняшек отсюда не вытащу! Что хорошо – арендная плата от этих магазинов теперь идет нам, а это наверняка приличные деньги, магазины на Центральной першпективе по умолчанию очень прибыльные, прибыльнее только кафе. Смотрю на сестричек – так и есть, глаза горят нездоровым азартом. Ладно, буду воспитывать.

Тихо щелкает замок на неприметной калитке, и мы проходим во внутренний дворик. Он – наш. Несколько красиво подстриженных деревьев, скамейка, цветы. Проезд к гаражу на две машины.

- Чур, мой левый! – тут же начинают препираться сестрички.

Вот поганки. Уж сообразили, что одной «Альфой» дело не обойдется. Практичные – пробы ставить негде, не то что Вера, которая оглядывается с неуверенной улыбкой на лице.

Перед лестницей на жилой второй этаж кое о чем вспоминаю. Подхватываю пискнувшую Риманте на руки и шагаю внутрь. Кажется, это так положено делать.

- Тили-тили тесто, жених и невеста! – орут довольные сестрички. – И-и-и!