Бой

Глава 1

Он не хотел драться. Они и сам понимал, что уже стар для этого, но хозяин отдал команду, и он ринулся в атаку, отшвырнув песок арены мощными задними лапами. Его противник, молодой, но ещё не опытный мастифф прыгнул на долю секунды раньше, и он использовал этот шанс.

Успев увернуться от тяжёлого противника, он моментально сомкнул челюсти на толстой шее пса, разом обезопасив себя от его зубов, и тяжеленной гирей, повиснув на полном сил кобеле. Это был уже его второй за этот вечер бой, и он хотел только одного.

Вернуться домой и, улёгшись на свой матрас, просто уснуть. Восемь лет, для собаки, ставшей чемпионом бойцовского клуба, это солидный возраст, но приказ хозяина, это то, что он привык выполнять даже ценой собственной крови. Его почему-то называли бойцовым псом, и он стал им, хотя с молочных клыков больше всего любил носиться за голубями и прыгать через заборы, распугивая прохожих.

Но хозяин сказал «Фас», и он делал то, чему его специально учили. Учили долго и старательно. Огромный мастифф, таскал его на себе по всей арене, пытаясь сбросить, и вцепиться в горло, но он держался. Он держался, по опыту зная, что рано или поздно противник устанет, и тогда, он сможет сделать то, чего так хочет хозяин.

Вон он, у ограды, старательно кричит и пытается подзадорить его. А чего тут подзадоривать ? Сил уже мало, челюсти дрожат от напряжения, левая передняя лапа почему-то всё время норовит подогнуться, и дышать тяжело. Почему-то очень дышать тяжело. Так было, когда он дрался с кавказом. Здоровенный кобель с коротко обрубленными ушами кажется, даже лаять не умел, а только рычал, или коротко взвизгивал, если становилось очень больно.

Но у того шерсть была длиной с человеческую ладонь, а у этого мастиффа, шерсть даже короче чем у него самого, но всё равно, дышать становилось всё труднее. И почему-то что-то сильно закололо глубоко в груди, так сильно, что он едва не разжал зубы. Но приказ хозяина, он должен выполнить.

Почувствовав, что мастифф остановился, он быстро опёрся на задние лапы, и резким толчком ухватил ещё больший участок его шеи, пытаясь добраться до гортани. Широко открытая пасть была забита складками шкуры, но он давно уже привык не обращать внимания на такие мелочи. Ещё крепче сжав зубы, он снова повис на противнике, одновременно борясь с самим собой за каждый глоток воздуха.

Почувствовав, как клыки противника впиваются ему в гортань, мастифф метнулся в сторону, снова пытаясь избавиться от неожиданной ноши. Обычная тактика, когда мастифф бросался вперёд и таранным ударом сбивал врага с ног, чтобы потом вцепиться в глотку, на этот раз, не сработала.

Этот старый, покрытый шрамами кобель знал своё дело, и вместо того, чтобы встретить его грудь в грудь, успел в последний момент уйти с линии атаки, вцепившись в шею. И теперь, этот ветеран висел на нём, словно огромная гиря, мешая двигаться, и не давая ответить укусом на укус. Больше того, воспользовавшись секундной заминкой, он умудрился перехватиться поудобнее, и теперь безжалостно подбирался к глотке.

Огромные клыки пережимали гортань, мешая дышать, и не давая, как следует сосредоточиться. Метнувшись из стороны в сторону, мастифф почувствовал, что начинает задыхаться и, собрав все силы, попытался подняться на задние лапы, чтобы всем весом подмять противника под себя, но не вышло. Старик, сжав покрепче клыки, резким движением задних лап полоснул его по мягкому подбрюшью, заставив взвизгнуть, и тихо захрипеть.

Огромное тело мастиффа требовало большого количества воздуха, и пережатая глотка, заставляла задыхаться. Чувствуя, как начинают подгибаться лапы, он дернулся ещё раз, и вдруг начал заваливаться на бок. Его слабость подействовала на врага, как красная тряпка на быка. Ловко вывернувшись из под медленно заваливающегося противника, он несколько раз мотнул лобастой башкой из стороны в сторону, разрывая шкуру, и навалившись сверху, ещё крепче перехватил горло мастиффа.

Стоявшие вокруг арены люди, глядя на это зрелище, восторженно взвыли, словно радовались, что сейчас один из них умрёт. Его хозяин, пытаясь ускорить конец, несколько раз хлестнул его поводком, чтобы вызвать ярость, и заставить его убить противника, но он не хотел.

Полузадохшийся мастифф и так уже не делал попыток вырваться, понимая, что проиграл этот бой, и он не хотел убивать молодого бойца. Но хозяин, хотел его смерти. Удары поводка посыпались на него как горох из мешка, заставляя злиться, и всё крепче сжимать челюсти. Он не хотел, но он был должен.

Почувствовав, что сейчас будет, мастифф собрал последние силы, и рванулся, оставляя у него в пасти клочки шкуры, и поливая песок кровью. Чувствуя, что, выпустив его, проиграет, он бросился вперёд, снова вцепляясь мастиффу в глотку. Он не хотел этого, ведь он и так победил, но приказ хозяина гнал его вперёд.

Воспользовавшись тем, что мастифф поднялся на задние лапы, ослеплено мотая башкой и открывая горло, он сделал короткий бросок, и взял. Взял так, как его когда-то учили, жёстко и безжалостно, насмерть. Огромный мастифф снова повалился на песок, но теперь, он уже не мог отпустить и, чувствуя хлёсткие удары поводка, только крепче сжимал зубы.

Но и ему становилось всё хуже и хуже. Дыхание было коротким, поверхностным, в груди кололо так, словно в неё вонзили раскалённый до бела прут, а передние лапы почти не двигались, и только голос хозяина продолжал удерживать его в сознании, требуя закончить начатое. Из последних сил, он сжал челюсти, и мастифф захрипел, судорожно суча мускулистыми лапами.

Почувствовав, как огромное тело кобеля затихло, он прислушался к последним ударам сердца противника, и медленно разжав клыки, тяжело поднялся на странно подгибающиеся лапы. Радостно улыбающийся хозяин, отступил в сторону и, хлопнув себя ладонью по бедру, приказал:

-Рядом.

Тяжело дыша, и вывалив на сторону неожиданно распухший язык, он, покачиваясь, двинулся к хозяину, надеясь, что это будет на сегодня последний бой. Он слишком устал, и был слишком стар, чтобы испытывать всё это снова, но решал не он. Ошейник из грубой кожи замкнулся на его горле, и резкий рывок поводка заставил идти следом за хозяином.

Его вывели с арены, и подвели к миске с водой, но пить, он не хотел. Больше всего, ему сейчас хотелось лечь, и просто уснуть. А ещё, чтобы рядом сидели дети хозяина, весело теребя его за изорванные в боях уши, и звонко хохоча, когда он встряхивал огромной головой, освобождаясь от их цепких ручонок. Он любил детей, и всегда старался быть очень осторожным, когда они были рядом. Толчок колена в бок, на миг вернул его к реальности.

-Пей, давай, - скомандовал хозяин, и он покорно окунул язык в воду.

-Ну, не хочешь, не надо, - усмехнулся хозяин, привязывая поводок к ближайшей трубе.

Отставив его одного, хозяин ушёл. Медленно подобрав задние лапы, он сел, и тяжело вздохнув, принялся ждать. Он знал, что хозяин сейчас получает странные бумажки, которые люди очень ценят, и вскоре, если не будет очередного боя, его посадят в машину, и повезут к ветеринару. Так было всегда. Сначала деньги, потом очкастый ветеринар, с очень жёсткими руками, а потом, несколько дней отдыха, пока не заживут его раны.

Гул голосов привлёк его внимание, и он услышал решительный голос хозяина. Значит, будет ещё один бой. И так тоже было всегда. Хозяин легко заводился и принимал любой вызов, который ему бросали. А он не хотел больше драться, он хотел домой. Просто домой. Медленно, со стоном, он улёгся на бетонный пол и, положив голову между передних лап, прикрыл глаза.

Ему было спокойно и хорошо, так хорошо, как бывало только в далёком детстве, когда не нужно было ни с кем драться, и можно было просто играть со старым колесом от машины. Гул крови в ушах стих, сменившись тихим звоном, а перед глазами стояла широкая, покрытая сочной травой поляна на берегу реки, куда они с хозяином ездили, когда он только начинал учиться драться.

А ещё, ему стало вдруг тепло. Так тепло, как бывало на летом, на солнце. Он не понимал, почему вдруг холодный бетонный пол стал таким тёплым, не слышал возмущённого гула толпы, решительных окриков хозяина. Ему было просто хорошо. Он почти уснул, когда вдруг тяжёлый ботинок хозяина ткнулся ему под рёбра, и с детства знакомый голос произнёс:

-Я кого зову, кобель ?

Вздрогнув всем телом, он с трудом приоткрыл глаза, и попытался поднять голову, но вместо этого, вдруг застонал, и медленно повалился на бок. Удивлённо крякнув, хозяин присел над ним и, взяв за морду, повернул голову к себе, мрачно спрашивая:

-Да что с тобой такое, ты чего разлёгся ?

Тихо заскулив в ответ, он медленно высунул язык, и вздохнув, облизал хозяйскую ладонь, просто пытаясь сказать, что не может больше драться. Растеряно погладив его по голове, хозяин принялся быстро осматривать его тело в поисках ран и повреждений, но их не было. На покрытой шрамами шкуре зияло несколько новых царапин, и всё.

-Кобель, кончай дурить, у нас ещё один бой наметился, - растеряно проговорил хозяин, тряся его за морду, но он уже почти ничего не слышал.

Он уходил туда, куда успел отправить многих в угоду этому человеку, но даже сейчас, он чувствовал себя виноватым, потому что не мог выполнить его приказ. Команду хозяина, то, что привык выполнять всегда и везде. Ещё раз, лизнув его ладонь, он тихо вздохнул, и замер, и только одинокая слеза скатилась из уголка уже мёртвого глаза.

Хозяйская ладонь разжалась, выпустив чёрную, с тёмно-коричневыми подпалинами морду, и тяжёлая голова огромного ротвейлера со стуком упала на пол. Он выполнил последний приказ хозяина, и ушёл, оставив хозяина самого разбираться со всеми этими людьми. Он своё дело сделал.

Люди продолжали шуметь и спорить, собаки лаяли, чувствуя противников, а человек всё продолжал сидеть над телом старого кобеля, давно уже ставшего живой легендой этих жестоких игрищ. Четвероногий гладиатор, ушедший с арены непобеждённым, и только распорядитель заметил крупные, горькие слёзы, катившиеся по щекам стоящего на коленях человека. Это были настоящие слёзы.