Босоногий принц: пересказ Кота в сапогах

Закладка:

Джеки Стивенс

Босоногий принц: пересказ Кота в сапогах

Оригинальное название:The Shoeless Prince: A Puss in Boots Retelling

Автор:Jacque Stevens / Джеки Стивенс

Серии:Once Upon A Prince #0 / Жил-был Принц #0

Перевод:maryiv1205, nasya29, Tenkai

Редактор:Евгения Волкова

Человеческие дети растут, слушая истории о фейри.

Дети фейри растут, слушая истории о людях.

Это одна из таких историй.

1. Кошка твой язык проглотила?

Говорят, у кошек девять жизней, и Лео был уверен, что у него их как минимум две. Прошлое казалось туманным, но в основном приятным. Теперь же всё изменилось.

Это было совсем не приятно.

Сердце билось как бешеное, шерсть встала дыбом, когда он метнулся через ворота Каслтауна незадолго до заката. Над головой высились рыночные прилавки, их длинные тени ложились на булыжную мостовую. Лапы Лео скользили по камням так бесшумно, что это его пугало. Он был уверен, что уже бывал на центральной площади, но теперь не узнавал её. Всё казалось огромным. Громким. А запахи… Человеческий пот, прогорклый жир, гниющая рыба из ларьков — неужели они всегда были такими резкими?

В то же время другие чувства будто притупились. Ослабли.

Он сбавил шаг, раздражённо дёрнул хвостом. Возле одного из прилавков высилась тыква размером больше него самого. Она должна была быть оранжевой… но выглядела выцветшей, бурой, почти горчично-жёлтой.

Как вообще выглядит оранжевый?

Сосредоточься. Он пришёл сюда за чем-то. За кем-то. Что-то пошло не так, и ему нужно было…

Позади раздался скрип сапог. Громкие шаги. Тяжёлые сапоги. Кожаные голенища доходили человеку до середины икры, но и так были выше Лео.

Великан наклонился, чтобы ухватить гигантскую тыкву, и Лео инстинктивно отпрыгнул назад.

— Кис-кис? — удивлённо произнёс человек. — Кыш, киска. Ступай к хозяину. — Он пренебрежительно махнул рукой и, не удостоив Лео больше ни взглядом, потащил тыкву к своей телеге.

Хозяин? Лео не был уверен ни в чём, но одно знал точно: у него не было никакого хозяина. И не будет. Он сам был хозяином, перед которым преклоняются и которому угождают. И теперь, оказавшись здесь, он ждал, что люди поспешат к нему, чтобы услужить.

Но в следующую же секунду в его голове раздался тёмный, властный голос: «Убей крыс; служи хозяину».

Лео вздрогнул. Что-то было не так.

Он приоткрыл пасть.

— Р-р-р?

Он замер. Это был он?

Шерсть на загривке встала дыбом. Он зашипел, хвост подрагивал. Нет, это не мог быть он. Он умел говорить. Разве нет?

Но мысль казалась абсурдной. Голос в голове затих, сменившись простой, но непреложной уверенностью: кошки не умеют говорить. Почему он был так уверен, что они могут? Почему верил, что эти неуклюжие великаны хоть раз прислушаются к нему? Торговец уже закончил погрузку и запирал прилавок. Толпа рассеивалась, никто даже не посмотрел в его сторону.

Лео огляделся. Поток гигантских ног легко мог затоптать его, если бы он попробовал протиснуться между ними. А если бы его сбила мутная вода из сточной канавы? Почему-то эта мысль показалась не менее пугающей. И даже если бы он мог говорить… что бы он сказал?

Хуже, чем быть облитым водой. Хуже, чем встретиться с огромной чёрной собакой с клыками.

Большая. Опасность. Беда.

Он чувствовал это… на кончике языка.

— Мер-роу?

Нет. Это было совсем не приятно.

2. Колыбельная для кота

Если бы жизнь Арчи была сказкой о фейри или хотя бы старой пьесой, то над Каслтауном, в самом сердце Королевства Умбра, нависли бы мрачные, свинцовые тучи, роняющие мелкий дождь, под аккомпанемент далёкого раската грома. Или же, если судьбы любят иронию, небо сияло бы безоблачной летней синевой. Но нет, всё оказалось куда прозаичнее — обычное позднезимнее утро, предвещающее смерть ничем не примечательного мельника.

Та самая смерть, что заставила Арчи и двух других сыновей мельника провести весь день, принимая местных матрон и любопытных соседей, затем похоронить тело в деревянном гробу, а под вечер собраться вокруг кухонного стола.

— У меня завещание, — сказал Руперт, старший из троих. — Оно лежало у него в комнате, рядом с сундуком, как он и говорил. Он оставил мне мельницу и дом, — он сделал паузу и небрежно протянул открытый пергамент, словно предлагая братьям оспорить его права.

Никто этого не сделал.

Руперт всегда был честен до боли, и — если только судьба или фейри не вмешались в ход событий — никто не мог отрицать, что большая часть наследства по праву должна принадлежать первенцу.

Так было всегда. Так и должно было быть.

— Харрис, — продолжил он, — тебе он оставил осла и повозку.

Харрис молча кивнул, даже не поднимая глаз со своего табурета. В конце концов, для второго сына подобное наследство было вполне ожидаемым.

Оставался лишь один вопрос, казавшийся не более значительным, чем сноска в конце письма.

— А вот тебе, Арчи… — Руперт покачал головой и вновь протянул завещание. Странный жест для человека, который, в отличие от Арчи, не имел склонности к театральным эффектам. — Думаю, тебе лучше увидеть самому.

Он сдвинул пергамент по столу — так резко, что чернильные буквы на нём рассыпались, напоминая стаю серых мышей, спасавшихся бегством от разъярённого кота.

А потом мыши стали буквами.

А затем буквы сложились в слова.

И в этот самый миг время словно замерло, а однообразная и унылая жизнь Арчи изменилась навсегда.

***

Гоняться за мышами? Пф-ф. Этим занимаются только существа пониже, попроще, поглупее. Нет, Лео не гонялся за мышами. Он просто ждал, когда они сами придут к нему.

Главное — не выпустить когти и не разорвать мешки с зерном. Если он сделает это, сварливый мельник снова решит, что этот полосатый рыжий кот — не помощник, а обуза, и прогонит его прочь с его любимой охотничьей территории. Поэтому Лео осторожно забрался на подвешенный мешок с зерном — тот, что уже был поднят, готовый отправиться вниз, к жерновам.

Но мельница сейчас не работала. Люди перекрывали шлюзы ночью, или когда лёд мешал работе водяного колеса. А потому, по крайней мере, до рассвета мельник и его сыновья вряд ли вернутся к труду, а значит, у Лео было достаточно времени на его маленькое дельце. Он встряхнул мешок, и несколько зёрен с лёгким шорохом осыпались на пол.

Идеально. Приманка на месте. Теперь оставалось только ждать.

Верхний этаж мельницы был сплетением теней и деревянных балок. Сквозь щели в крыше сочился предрассветный свет. Лео забрался выше, спрятавшись среди перекрытий, и затаился, поджидая свою добычу. Его хвост дёрнулся в предвкушении, слюнки потекли — так сладко хрустит свежий мышиный хвостик… Долго ждать не придётся. Зимой мельница всегда кишила мышами, и пока что она его не разочаровывала.

Ожидание не было проблемой. Лео давно научился не питать завышенных надежд.

У него не было хозяина. Ни один из людей не пытался понять его, да и не нужно было. Он имел с полдюжины мест, где мог поесть и переночевать, несколько людей, к которым питал лёгкую симпатию, но не более. Он не принадлежал никому.

Он мог сам добывать себе еду, и ему этого вполне хватало.

Что до той странной угрозы в прошлом… ну, о ней он никому не рассказывал, а теперь и сам почти забыл. Когда-то голос в его голове приказывал ему убивать крыс, но разве это было чем-то удивительным? Он ведь кот. А коты убивают крыс.

Какие бы неприятности ни были тогда, теперь они больше не имели значения.

Внизу что-то зашуршало. Лео приготовил когти, готовый сорвать мешок с крюка и раздавить мышь, превратив её в нежное мясное пюре.

Закладка:

Разумеется, сам Лео не мог ухаживать за принцессой. Да и зачем ему это? Он был котом. Но было бы ужасным расточительством позволить столь ценным знаниям пропасть впустую, если кто-то другой мог бы ими воспользоваться. А ещё… Лео до сих пор не знал, какая именно беда привела его в Каслтаун. Однако если теперь нашёлся человек, который считал его достаточно умным, чтобы с ним можно было разговаривать… может, ему было что сказать?

К наступлению ночи Лео вернулся на мельницу. Точнее, в тёмный угол чердака, где обычно спал младший сын мельника.

Правда, без некоторого внутреннего сопротивления.

Половица скрипнула под лапами, и Арчи настороженно всматривался в темноту.

— Кот? Ты здесь?

Лео. Его звали Лео. Разве это было так сложно запомнить? Кот. Том. В Доме Милосердия дети называли его Носочки или Сапожки из-за белых отметин на лапах, но никто не удосуживался назвать его настоящим именем.

Это раздражало его, словно колючий репейник, застрявший в шерсти в том самом месте, до которого он никак не мог дотянуться.

Вернее, не мог дотянуться сам.

Имя Лео не было чем-то редким для кота, и он не ждал, что люди будут обращаться к нему, используя полное имя и титул.

Тем более что сам он не знал ни своего полного имени, ни титула. Он лишь был уверен, что у него они есть. И, возможно, никогда бы об этом не задумался, если бы не последние откровения мальчишки.

Арчи вздохнул, потирая царапину на руке — напоминание о вчерашнем дне.

— Я знаю, что облажался, когда в прошлый раз пытался с тобой заговорить, — пробормотал он. — Надо было сразу сказать, что я хочу заключить сделку, а не пересказывать слова отца. Он никогда не верил, что ты волшебный. Он считал, что тебя можно приручить. Но ты же знаешь, что я так не думаю. И я обещаю, если ты снова появишься, я найду способ выполнить свою часть сделки… и помочь тебе тоже.

Арчи всё ещё верил. Фейри или нет, охотник или нет — Лео не был обычным котом. И он никогда не желал быть чьей-то собственностью. Но, возможно, стоило рассмотреть другую возможность — договор. Сделку. Такую, от которой выгода была бы обоюдной. Мальчишка был слишком пассивен, его мечты — слишком размыты. Лео мог бы стать хозяином ситуации. Тем, кто ведёт за собой.

А свой человек в услужении — это ведь полезно, верно? Люди могли делать многое из того, что коту было недоступно. К примеру, если Арчи мог читать завещание, оставленное отцом, значит, он был куда более образован, чем прочие крестьяне в этом городе. Вполне возможно, что это и станет первым экспериментом Лео. Если он сумеет заставить этого упрямого человека называть его по имени, возможно, они смогут вести более содержательные беседы.

С этими мыслями Лео отправился искать немного зерна.

Он не был обычным котом. И сегодня ночью он не собирался ловить мышей.

***

Утренний свет заполнил чердак. Арчи потянулся и перевернулся на другой бок. Он не ожидал увидеть кого-то рядом. В доме места ему больше не было — когда спальня, которую он делил с братьями, стала слишком тесной, он перебрался на мельницу. Теперь Руперт занимал комнату покойных родителей, Харрис жил один в их старой комнате… пока Руперт не заведёт жену и детей и не вышвырнет Харриса на чердак. А там и Арчи придётся уйти.

Так что он уже приготовился к очередному дню с намёками на то, что ему пора самому устраивать свою жизнь. Но вместо этого его взгляд наткнулся на полосатого кота, сидевшего на подоконнике и сверлившего его взглядом.

— Кот?

Кот издал сердитое «мрррр!», а затем выразительно посмотрел вниз.

На дощатом полу, среди разбросанных зёрен, чётко виднелись три символа. Но это были не просто символы. Это были буквы. Может быть, даже имя?

Арчи протёр глаза, но надпись не исчезла.

Он снова посмотрел на кота.

— Лео? Тебя зовут Лео?

И тут случилось нечто неожиданное. Полосатый кот, обычно сварливый и недовольный, вдруг… замурчал.

Арчи улыбнулся.

— Ладно. Лео, так Лео.

Лео, волшебный кот.

5. Кот среди голубей

Лео наблюдал, как Арчи натягивает тетиву старого лука, некогда принадлежавшего его деду, и целится в дерево. Стрела ушла в сторону и, вместо цели, угодила в заросли неподалёку от искривлённых терновых кустов Тёмного леса.

Опять мимо.

Лео демонстративно принялся вылизывать левую лапу, выражая полное равнодушие. Арчи, без сомнения, был безнадёжен. Эта поляна у границы фейри-леса всегда кишела кроликами, но с такой стрельбой мальчишка мог разве что распугать всю живность. Как его родители могли дать ему имя Арчер? Или даже Арчибальд?

Хотя, впрочем, что ещё ожидать? Люди. Крестьяне. Возможно, он и вправду просто Арчи.

Арчи взъерошил копну своих песочно-русых волос и с сомнением посмотрел на лук. С тех пор как Лео объявился в амбаре этим утром, парень проявлял завидную покладистость и энтузиазм. Достаточно было, чтобы кот указал хвостом на старый лук — и вот Арчи уже шлёпал босыми ногами туда, куда нужно. Но, похоже, мальчишкин пыл к охоте испарился так же быстро, как ссадина на его предплечье, когда тетива в очередной раз сорвалась с пальцев.

— Ты уверен, что это лучший способ разбогатеть? — спросил он, разглядывая оружие с явным сомнением.

Так или иначе, им нужно было чем-то впечатлить короля — только он мог дать обоим то, чего они желали больше всего. Лео мечтал попасть в королевский замок, а Арчи, с его крестьянскими амбициями, метил на принцессу.

Принцессы не выбирали женихов по своему желанию. Они выходили замуж за тех, кого их венценосные отцы сочтут достойными.

Истина настолько очевидная, что даже сын мельника должен был бы её понимать.

Без титула у Арчи было немного шансов заинтересовать короля. Лучшим вариантом оставался лук. Сейчас мальчишка был всего лишь грязным, босоногим сыном мельника с запахом муки и немытой шерсти, но король любил своих охотников. Лео знал это всей душой.

— А ты не мог бы, ну… заколдовать лук? Хоть немного помочь?

Ах да. Арчи до сих пор был уверен, что Лео — какое-то волшебное существо. Конечно, с помощью хвоста и аккуратно раздвинутого зерна можно было передать только ограниченное количество информации. Но в данном случае парень попросил именно о том, что кот и так мог ему предоставить.

Лео издевательски мяукнул и отправился в кусты, предоставив бесполезному сыну мельника возможность насладиться собственным поражением. Спустя несколько мгновений он вернулся, держа в зубах зайца.

А затем ещё одного.

— О, — только и вымолвил Арчи, слегка растерявшись. — Ты их поймал. Молодец.

Он потянулся, чтобы погладить кота, но Лео с достоинством отступил в сторону, одарив его взглядом, в котором читалось явное предостережение.

То, что Лео принял Арчи как своего человеческого питомца, не означало, что можно нарушать установленные правила. Получать ласку от прелестной дамы, заботливой матроны или даже ребёнка (если только у того руки не липкие) — было приемлемо. Но от другого самца, к тому же с растительностью на лице?

Мысль была столь очевидной, что даже не требовала обсуждения.

— Извини, — пробормотал Арчи, почесав старый шрам на руке, и отступил. Затем вновь взглянул на лук. — И что теперь?

Лео тяжело вздохнул. Похоже, придётся всё делать самому. Может, даже найти себе рюкзак и модную пару высоких сапог, чтобы лично доставить добычу королю.

Но вместо этого он просто поднял с земли одну из стрел и положил её рядом с зайцами.

Глаза Арчи округлились от осознания.

— Ты хочешь, чтобы я сказал, что это я их подстрелил? Чтобы попробовать сделать карьеру королевского охотника? — Он задумчиво посмотрел на деревья вдалеке. — Но без разрешения короля никто не может охотиться в лесах фейри. Конечно, какое-то время мне могло бы это сойти с рук, пока я охочусь только на зайцев или перепелов… Но если я действительно хочу разбогатеть, мне придётся отправиться во дворец и подать прошение королю.

Закладка:

Эйнсли же была слишком увлечена Арчи, чтобы заметить что-то вокруг, а он — ею. На каждые двенадцать её слов он отвечал лишь одним; парень-мельник был так же прост и надежен, как хлеб, который он пек, но он впитывал каждый её слог, глядя на неё с простодушным и беззащитным восторгом, который невозможно подделать. Эйнсли умела стрелять. Умела ездить верхом. Но она понятия не имела о практической стороне походной жизни. Она не умела ставить палатку, копать ров или свежевать кролика. Арчи взял всё это на себя, слишком очарованный, чтобы заметить: она полагается на его помощь и практический опыт так же сильно, как он — на её.

Лео покачал головой. Если сестра действительно устала от прежних друзей и их придворных улыбок, неудивительно, что Арчи пришелся ей по душе. Возможно, они подходят друг другу лучше, чем кот мог предположить.

И Лео точно не мог представить, чтобы этот мягкосердечный олух когда-нибудь её обидел.

Он посмотрел на оленя и понял: это неправильно. Это нечестно. Но кот не может сидеть на троне, и если он не найдет способа вернуть человеческий облик, он скорее оставит сестру и королевство выскочке-мельнику, чем такому человеку, как Деклан.

Так что пока — ничего не изменилось. Лео продолжит подыгрывать Арчи. Он вытащил стрелу лорда из оленя и заменил её той, что нравилась ему больше.

***

Арчи и другие молодые лучники обогнули дуб и обнаружили павшего оленя. Сердце зверя было пронзено стрелой Арчи. Деклан раздраженно фыркнул и ушел, не проронив ни слова, но Арчи и сам невольно нахмурился, увидев кота, сидящего у туши.

Он никогда не думал, что Лео поможет ему завалить кого-то столь крупного, как олень, но ему следовало догадаться. С волшебным котом возможно всё.

Но всегда ли это хорошо?

— Что случилось, парень? — спросил сэр Каллум после недолгого молчания. — Ты подстрелил оленя. Твоя принцесса будет в восторге. Её отец тоже. А я получу все лавры за то, что «обучил» тебя.

Голос его оставался сухим, но закончил он фразу задорным подмигиванием.

Подмигивание. Не яростным взглядом. Возможно, рыцарь и остальные гвардейцы принцессы всё это время болели за него, а Арчи этого и не замечал.

Сэр Каллум и принцесса только что показали ему ведьмино кольцо. Должен же быть способ выразить свои опасения, не выдавая правды.

— Я тут подумал… В лесу случаются странные вещи, и… скажите, сэр, вы когда-нибудь видели фейри? Настоящих, а не просто бесов или гномов, которых можно встретить у города?

Рыцарь покачал головой:

— Нет. И ты не увидишь, пока не потеряешь голову.

Для этого было уже поздновато. Лео всё еще сидел у оленя, невозмутимо умываясь. Арчи старался не смотреть на него, задавая следующий вопрос:

— Но если бы я встретил фейри… обязательно ли он был бы злым? Разве он не мог бы быть добрым и использовать магию во благо, если бы захотел? — Кажется, было несколько сказок с таким сюжетом, да и гном, которого он встретил, не показался ему таким уж плохим для садового вредителя.

Рыцарь вскинул бровь:

— А что заставило бы фейри или любое другое создание, рожденное из магии и хаоса, творить добро? Они не похожи на нас, и у них свои причины для поступков. И к тому времени, когда ты раскроешь все их секреты, может быть уже поздно. Даже то, что кажется благословением, в конце концов, часто приводит к великому злу.

Арчи кивнул, мысли роились в голове.

Он годами наблюдал за Лео, и хотя было ясно, что кот владеет магией, и, возможно, его даже можно назвать фейри, Лео никогда не казался опасным. Он помогал с чумными крысами, и даже его коварные ловушки казались почти разумными — чем-то спровоцированным и соразмерным. Арчи думал, что сможет со всем справиться, пока будет стараться оставаться у кота в милости.

Арчи никогда не задумывался о том, что кот может по-настоящему проклясть кого-то, но, возможно, стоило? Легенд о проклятиях было не меньше, чем о добрых помощниках, и они не возникали на пустом месте.

Арчи заключил сделку ради помощи Лео. И он был искренен. Но чем больше времени он проводил с котом, тем чаще гадал: что он вообще может дать Лео взамен того, что получил? Кот сам охотился. Он отвергал попытки Арчи проявить ласку — то, чего хотел бы обычный зверь. Что же оставалось, кроме какой-нибудь ужасной магической расплаты, которую Арчи даже не сможет предвидеть?

Видя молчание Арчи, рыцарь подытожил свои мысли пожатием плеч:

— Магия… ей просто нет места в нашем мире. Говорят, человек не может прикоснуться к ней и не быть оскверненным. Она идет наперекор порядку и свету, которые хранят мир в нашем королевстве, и последствия всегда настигают. Лучше оставить это в покое.

Это звучало точь-в-точь как слова отца Арчи. Так могла бы сказать любая почтенная матрона или святой оракул. Арчи всегда был другим. Он всегда жаждал хотя бы искры магии и хаоса, чего-то, что придало бы смысл и краски его слишком обычной жизни, но, возможно, ему всё же следовало быть осторожнее.

Может, он уже взвалил на себя больше, чем мог вынести, связавшись даже с одним волшебным котом.

Сэр Каллум сказал, что магия часто приносит невидимые проклятия. Арчи не думал, что Лео намеренно проклял его, пока что, но он уже чувствовал, что в словах рыцаря есть доля правды. Магия, похоже, создавала столько же проблем, сколько решала.

Действительно ли он сам подстрелил того оленя? Заслуживал ли он похвалы принцессы и уважения охотников?

Исчезнет ли всё то хорошее, что он обрел, если он надолго отвернется?

Охота продолжалась до следующего вечера — вечера перед фестивалем. И хотя они так и не нашли ничего похожего на разбойников, Арчи казалось, что он не слишком опозорился. Король и другие мужчины махали ему или кивали на прощание.

Эйнсли улыбалась.

Но когда он наконец добрался до мельницы, оба брата сидели за кухонным столом и ждали его вместе с семьей пекаря.

— А, вот и ты, — сказал Руперт. — Я уж думал, ты забыл.

Справедливое предположение. Арчи совершенно забыл.

18. Коту негде развернуться

Ужин. Элли и её родители. Да, Арчи совсем забыл об этом, и, похоже, он был так поглощен своими мыслями, что не заметил перемен. Элли — так звали вовсе не пастушку гусей. Она была средней дочерью пекаря, точнее, единственной оставшейся в живых, после того как чума унесла жизни обеих её сестер. И прежде, и сейчас она была тихой, невзрачной девушкой с волосами мышиного цвета, которая легко терялась в толпе. С каких это пор Руперт проявил к ней интерес?

— Простите, — выдавил Арчи, просто потому что все, казалось, ждали от него каких-то слов, а он понятия не имел, что еще сказать. — Я что-то пропустил?

Ответил пекарь. Это был не его дом, но он был здесь самым старшим и обладал тем самым громоподобным голосом, который всегда требует внимания.

— Мы только начали. — Он указал на еду на столе. — Твои братья говорят, что этот хлеб испек ты. Неплохо. Ты никогда не думал о том, чтобы сделать пекарское дело своей профессией?

— Нет, сэр. — Арчи по очереди оглядел всех присутствующих. Руперт, Харрис, жена пекаря и даже миловидная круглолицая Элли смотрели на него с опаской. Словно он был диким зверем, который может в любой момент сорваться с места или испортить несуществующий ковер, а они собирались совершить нечто ужасное, что, по их мнению, пойдет ему на пользу.

— А зря, — продолжил пекарь с чересчур жизнерадостной улыбкой. — Я как раз говорил твоему брату, что мне может понадобиться еще один подмастерье, когда моя Элли выйдет замуж и съедет.

Арчи не ответил, но, кажется, это и не требовалось. Руперт уже отвечал за него:

— Это очень щедро с вашей стороны, сэр. Правда, Арчи? Пекарское дело — занятие почтенное и надежное.

Пекарское дело? Это была засада. Брат собирался «сплавить» его, чтобы получить ту невесту, которую хотел, и у Арчи, похоже, остался только один выход. Он развернулся на пятках и направился к двери, едва снова не споткнувшись о Лео.

Закладка:

Человек с копьем кивнул:

— А что насчет тебя?

— Я Арчи. — Он снова почувствовал облегчение от того, что может быть честным. — Просто Арчи. Я больше помогал матери, так что умею печь, ухаживать за садом и выполнять другую работу по дому. Возможно, в поместье вашего лорда найдется работа, если он нуждается в руках.

Арчи старался говорить как можно непринужденнее, но стражник всё равно смотрел подозрительно. Возможно, следовало протестовать больше или оцепенеть, как это сделал Харрис.

— Я тебя узнаю, — сказал стражник, почесывая бороду. — Ты был с королем и его охотниками, когда передавали просьбу о помощи. И теперь он прислал именно тебя.

Смышленые стражники. В настоящих сказках такого не бывало. Это разочаровывало, но у Арчи был готов ответ, который почти не был ложью:

— Я никогда не был важной персоной. Я и впрямь всего лишь сын мельника, как и мой брат, но дочь короля была ко мне очень добра и оказала пару услуг. Король… этого не одобряет.

— Понимаю. — Мужчина рассмеялся над явным несчастьем Арчи, и копье тут же исчезло. — Значит, ты не против оказаться там, куда твой король не сможет за тобой последовать? Но я всё же должен предупредить: прислуга в замке Маркиза меняется довольно быстро.

Это его не удивило, если хотя бы половина слухов о Маркизе-Огре была правдой. На самом деле, это был лучший момент, чтобы задать свой вопрос:

— Так он и впрямь огр? Маркиз?

— Я никогда не видел огров, так откуда мне знать? — Лицо стражника мгновенно превратилось в непроницаемую маску, которая выдавала больше, чем его слова. — Он был человеком. Раньше. А теперь он… Что ж, суди сам, но я бы советовал тебе не переходить ему дорогу. — С этими словами другой стражник приказал Харрису слезть с телеги и следовать за ним.

Харрис бросил на Арчи последний взгляд. И это был совсем не тот взгляд, которого Арчи ожидал. Вместо злости или раздражения Харрис словно спрашивал Арчи, уверен ли тот в своем решении разделиться. Последний шанс для Арчи сдаться и попросить старшего брата вмешаться и спасти его, но он не собирался сдаваться. Не теперь.

Он спасет их обоих, если сможет.

Когда Харрис ушел, стражник направил их телегу к замку лорда. Арчи украдкой оглядывал городскую площадь. Она совсем не была похожа на Замковый город. Жители Карабуса выглядели совершенно павшими духом. Пусть он больше ничего не добьется, но хотя бы сегодня они привезли людям еду, если, конечно, их лорд соизволит ею поделиться.

Телегу отправили в конюшни на разгрузку, а Арчи направили на кухню, которая не сильно отличалась от кухни в Благотворительном доме матрон, разве что была больше. Несколько человек сновали туда-сюда с таким видом, будто старались не попадаться лишний раз на глаза, а в центре комнаты работала женщина средних лет вместе с девочкой, чистившей репу.

Стражник окликнул женщину — Хельгу — и оставил Арчи на её попечение.

— Значит, говоришь, умеешь печь? Начинай печь. — Женщина сказала это как вызов. Она явно ему не доверяла.

Что ж, справедливо. Арчи и сам бы себе не доверял. Он подошел к стойке.

— Я не умею ничего изысканного. Но, может быть, хлеб?

Хельга не возражала. Он отыскал муку и яйца и принялся за рецепт, который повторял столько раз, что и не сосчитать. Спустя некоторое время женщина, казалось, расслабилась; она велела ему не жалеть жира и не давать хлебу пересохнуть.

— У Маркиза вкус более утонченный, чем у нас, простолюдинов.

Арчи кивнул, всё еще надеясь зацепиться за любую возможность разузнать побольше:

— А что еще мне следует о нем знать?

Лицо Хельги посуровело.

— Чем меньше знаешь, тем лучше. Просто не задирай нос и делай свою работу хорошо, и, может быть, сохранишь голову на плечах. — Затем она обратилась к девочке с репой: — Грета. Шевели ножом.

После этого женщина ушла, и было нетрудно понять, почему. Она была не просто кухаркой, она также распоряжалась горничными и остальным персоналом, и была явно рада лишним рукам, на которые можно было перекинуть работу, чтобы заняться делами в другом месте. Это имело смысл, если слуги в замке надолго не задерживались.

Арчи решил попробовать разговорить девочку.

— Тебя зовут Грета? — спросил он, принимаясь вымешивать тесто.

Грета кивнула, но промолчала, не поднимая головы. Даже сироты в Замковом городе не были такими подавленными, но он всё же надеялся подружиться с ней.

— Хочешь, я расскажу тебе сказку, Грета? Так время пойдет быстрее.

Девочка не согласилась, но и не отказалась. Пожалуй, это было лучшее, на что можно было рассчитывать. Арчи начал рассказывать про карлика Андердольфа — первую историю, что пришла на ум. Но описывая неприметного карлика, он запнулся. В пьесах Андердольфа часто играли как шута, даже когда он завоевывал сердце принцессы. Кто-то, над кем дети могли посмеяться, даже сопереживая ему.

Но для Греты он не хотел такого героя.

И сам Арчи больше не хотел быть таким героем.

Перемены были небольшими — поначалу. Он просто перестал кривляться, произнося реплики карлика, и постарался показать, какими умными были письма Андердольфа к принцессе. Как бесстрашно он следовал за мечтой — даже за той, что казалась недосягаемой для обычного человека. У Андердольфа было сердце рыцаря, способного сразить дракона, если бы ему только дали шанс.

И когда девочка одарила его робкой улыбкой, он понял, что всё сделал правильно.

— А как ты думаешь… — тихо спросила Грета, не отрываясь от репы. — Смог бы такой герой, как Андердольф, победить огра?

— Не знаю, — медленно ответил Арчи, вымешивая тесто дольше, чем требовалось. — А какой он, этот огр?

Девочка помедлила. Арчи подмывало оставить её в покое, она ведь ребенок, но он должен был знать. Он и так слишком многим рискнул.

— Ты ведь не против рассказать мне? Если это будет просто еще одна сказка?

Грета еще секунду раздумывала, а потом начала говорить:

— Огр был человеком, но он хотел стать королем.

Арчи кивнул, ощутив укол собственного стыда.

— Хорошее начало. Люди часто хотят больше, чем имеют, и это приносит кучу бед.

Грета покачала головой:

— Но он больше не похож на человека. У него есть краденая магия фейри, и он может подчинить любого зверя. Подчинить их, изменить… или самому стать ими.

Маркиз был оборотнем?

— Любое существо? Как лев? Или медведь?

Девочка кивнула:

— Любое. Но этого мало, чтобы победить целую армию, поэтому он придумал другой план.

— Какой план?

Грета сжалась и прошептала ответ репе:

— У него есть крысы.

Крысы?

— Как те чумные крысы?

— Они плодятся, — сказала она.

— Что?

— Крысы. Они плодятся. Иногда их становится очень много, а потом они исчезают.

В голове Арчи пронеслись все последствия этого признания; по спине пробежал холодок.

— Но это ведь тоже не сделало его королем, верно? — Девочка не ответила, но он должен был знать. — Он пытался разводить собак так же, как крыс? Он стал собакой?

Неужели Маркиз-Огр и его монстр — одно и то же существо?

Позади раздался стук. Хельга вернулась, хмуро глядя на них обоих.

— Что я тебе говорила насчет вопросов? Из-за вопросов люди исчезают. И ты втянул в это Грету.

— Это была просто сказка, мама. Он тоже мне её рассказывал, — попыталась заступиться девочка, но Арчи больше не мог притворяться. Не после того, что услышал.

— Ваш Маркиз — чудовище-оборотень. Он создал чуму. Он выпустил её на другие деревни, используя зверей. И с этим ничего не сделали?

Женщина не стала отрицать.

— Это не дает людям совать нос куда не следует. По крайней мере, не давало последние несколько лет.

Арчи кивнул. Эту часть он уже понял.

— Но это перестало работать. У людей вырабатывается иммунитет, и они знают, что крысу нужно убивать сразу.

А в Замковом городе был кот, который мог убить сотню крыс за день.

Кот, который когда-то был принцем и отправился на поиски лекарства от чумы.

Закладка:

— Значит, ты знаешь… Я был принцем, но я не всегда был хорошим или благородным. Даже когда я хотел исцелить наше королевство, я делал это из гордости.

Она покачала головой.

— Только из гордости? Ты любил свою мать и других, кого мы потеряли.

Было ли это правдой?

Да, было. Он сделал еще шаг; Табита улыбалась его маленьким усилиям, словно он был ребенком, который учится ходить.

— И когда ты помогал Арчи, когда помогал мне — это тоже всегда было из гордости?

— В случае с Арчи… отчасти да. — Эта мысль заставила Лео улыбнуться.

В том, чтобы сохранить частичку своей гордости, не было ничего плохого. Без неё он не был бы собой.

— А со мной?

Никогда.

— Ты необыкновенный и сложный, — сказала она с явным удовлетворением. — Ты никогда не был чем-то одним, и того мужчину, которого я вижу сейчас, я желаю. Я понимаю, нам еще многое предстоит узнать друг о друге, и может статься, что моя любовь недостаточно крепка, но её более чем достаточно, чтобы я захотела попытаться.

Он сократил расстояние между ними последним, порывистым шагом.

— Ты храбрая. Ты сильная. Ты всегда делаешь вещи прекраснее, чем они есть на самом деле, и в моих снах… даже со всей этой местной магией… я всегда хотел вернуться и остаться с тобой.

Она протянула руку, теперь их ладони разделяли считанные дюймы.

— Позволишь мне забрать тебя домой?

Его пальцы дрогнули в согласии, но он на миг сопротивлялся. Это было важно.

— Ты должна крепко меня держать. Магия… она может не захотеть меня отпускать.

Королева фейри объяснила ему, что скрытая магия, данная ей её непутевым внуком, всё еще делает Лео оборотнем и частично оставляет его под контролем принца-фейри — Пан’дрин поместил его при дворе королевы и продолжал использовать эту связь, чтобы шпионить за ней последние годы. Королева обещала, что сможет сдержать Пан’дрина и предотвратить его прямое вмешательство, но если Лео попытается уйти, скрытая магия всплывет на поверхность, и он пропадет без другой крепкой связи, способной противостоять ей и вести его домой.

Табита кивнула.

— Держись за меня, а я буду держаться за тебя.

Лео взял её за руку. Она нежно сжала его ладонь, прежде чем пойти обратно к лесной тропе и Замковому городу. Он следовал за ней шаг в шаг, пробираясь сквозь подлесок, но тут заметил серого кота у её ног, и сердце у него екнуло.

Цвета поплыли.

— Ты — кот, — раздался знакомый голос внутри его сознания. Он не мог с этим бороться.

Старая паника всплыла на поверхность, искушая его бежать.

Но Табита всё еще держала его за руку — за лапу. Она поспешила подхватить его задние лапы, когда он начал падать. Она знала, кто он, и, похоже, была полна решимости удержать его, даже если ей придется нести его на руках.

— Это магия, верно? — сказала Табита так просто, будто это было в порядке вещей. — Это не имеет значения. Если ты хочешь быть котом, ты можешь им быть. Я всё равно заберу тебя домой, — сказала она ему, и он поверил, что это правда.

Жизнь в облике кота значительно ограничила бы их отношения, но Табита приняла бы и это, если бы таково было его желание.

Они прошли еще несколько шагов, но как только Лео начал устраиваться у неё на руках, он почувствовал, как магия сработала снова. Табита сказала, что он может быть котом, если захочет, но ему не нравилось быть таким маленьким. Принц-фейри всегда называл его «маленьким охотником» или «маленьким принцем», но это была лишь очередная коварная манипуляция. Лео больше не верил в это.

Он вырос, превратившись в льва, который был больше медведя.

Табита пошатнулась. Она задрожала и прогнулась под его весом. Её серый кот в ужасе бежал. Не убежит ли и Табита? Он был огромен. Легко бросаться на помощь как спаситель — как тот, кто всё контролирует, — но хватит ли у неё мужества остаться, если роли поменяются и она окажется в его власти? Лео до смерти боялся навсегда застрять в этом монструозном обличии, но тут Табита перехватила его по-удобнее, перенеся руки из-под его лап ему на шею — на его гриву.

— Всё хорошо, — сказала она. — Мне не нужно, чтобы ты был маленьким. Ты можешь быть любого размера, какой выберешь — котом, принцем или царем зверей. Ты всё равно будешь моим Томом и моим Лео. И если я не смогу нести тебя, тогда ты будешь нести меня. — Она взобралась к нему на спину, словно всегда там и должна была быть.

Она и впрямь была на своем месте. Лео был счастлив нести её. Он хотел, чтобы их связь продолжалась, и она хотела того же. Табита даже заставила серого кота вернуться и идти рядом с ними.

Лео прошел еще несколько шагов, глядя на свои передние лапы, подминающие лесную почву. Когти и клыки были отличным оружием и сослужили ему хорошую службу. Возможно, теперь, когда он стал больше, они стали еще лучше. Табите тоже раньше причиняли боль. Она бы поняла, если бы Лео захотел оставить оружие при себе. Но он хотел руки, которые могли бы быть чем-то большим, чем просто оружием. Если он не сможет отпустить эту свою защитную часть, их связь с Табитой всё равно сохранится, но их отношения останутся ограниченными.

Лео не хотел быть котом. Он никогда не хотел быть ни питомцем Табиты, ни её господином.

Он хотел держать её за руку.

Она хихикнула, когда его облик снова изменился, превратившись в некое подобие обезьяны. Лео тоже хотелось рассмеяться. Теперь они могли держаться за руки, но эта шерсть была просто нелепой. Он никогда её не хотел.

«Я не кот». Фейри вломился в разум Лео, извратив его под свои нужды, но Табита примет любую форму, которую примет Лео, и найдет способ под неё подстроиться. Она умела любую вещь сделать прекрасной; она успокаивала его, давала ему опору и звала домой.

Процесс продолжался. Лео становился кошками всех размеров. Он стал быком, крысой и на один странный миг — переваливающейся с боку на бок птицей с черно-белыми перьями. Иногда он был маленьким, и Табита несла его. Иногда он был огромным, и он нес её. Но Лео знал, какую связь он предпочитает, и отпускал одну форму, чтобы крепче держаться за другую.

И они вышли из леса двумя людьми, мужчиной и женщиной, крепко держащимися за руки.

33. Возвращение кота

Жизнь Арчи превратилась в волшебную сказку: он собирался жениться на своей принцессе. Солнце сияло на безоблачном небе, а ворота замка были распахнуты для знатных и простых гостей со всех уголков королевства. Они стояли на том самом помосте, где когда-то играли «Андердольфа», и это казалось весьма символичным. Эйнсли как-то сказала ему, что большинство официальных обязанностей знати можно рассматривать как еще одну пьесу — роль идеальной принцессы. А теперь — её замужество за «Героем, сразившим Огра». Если смотреть на это в таком свете, всё было не так уж плохо, и Арчи считал, что справляется со своей ролью вполне достойно.

Держись так.

Стой здесь.

Повторяй это.

Но когда он посмотрел через сцену на свою идеальную принцессу, иллюзию, которая когда-то заворожила его, он не мог не думать о том, насколько этот образ меркнет по сравнению с той пылкой девушкой, что скрывалась за придворной маской.

Эта женщина заслуживала большего, чем просто играть роль перед толпой в день своей свадьбы.

Поэтому он отбросил заученные клятвы, которые с таким трудом запоминал, и произнес слова, запечатленные в его сердце:

— Эйнсли, я люблю тебя. И хотя большинство видит в тебе лишь принцессу Умбрае, я хочу, чтобы ты знала: меня покорил вовсе не твой высокий статус, а нежность твоей души.

Эйнсли улыбнулась и сжала его руку, готовая следовать за ним.

— А я была бы счастлива быть пастушкой или дочерью пекаря, лишь бы иметь возможность держать за руку моего мельника.

Они поцеловались, и в толпе детей из Благотворительного дома раздался ликующий крик, подозрительно похожий на голос девятилетней Софи. Матрона, помогавшая на церемонии, протестующе поджала губы, а король многострадально вздохнул, но в остальном церемония продолжилась без сучка и задоринки. Они кланялись, стояли и шли вместе — два отдельных существа, решивших стать одним целым.