Болт

Глава 1

В Монт лето пахнет полынью, раскаленным металлом и пылью, которая забивается повсюду. А еще оно пахнет смертью. Ржавчина была нашим постоянным спутником. Она въелась в кожу наших ладоней после игр на Старом Джо — мосту через Драй-Крик, который скрипел так, будто вот-вот развалится от чиха. Городской совет Биллингса обещал починить его уже лет двадцать, выделяя деньги исключительно на новые таблички «Ограничение массы».

Мне было двенадцать, Майку — девять. В тот день мы решили проверить легенду о том, что Старый Джо может сбросить в реку целый грузовик.

— Давай раскачаем эту хреновину! — заорал Майк, хватаясь за перила. Его глаза блестели тем лихорадочным блеском, который бывает только у детей перед большой бедой.

Мы уперлись ногами в прогнившие доски настила и начали толкать тяжелую секцию ограждения взад-вперед. Сначала она сопротивлялась, издавая глухой стон, но потом поддалась. Амплитуда росла. Металл визжал, как свинья на бойне. Мир вокруг нас качался вместе с мостом: небо, река, далекие горы — всё плыло.

И тут раздался звук. Не громкий, нет. Сухой щелчок, похожий на выстрел мелкашки. Болт просто вылетел из гнезда, не оставив ничего, кроме пустой черной дыры в трубе стойки. Внутри металл сгнил напрочь, превратившись в рыжую пыль.

— Стоп! — крикнул я, но инерция несла нас дальше.

Секция дернулась. Я увидел, как перекладина, которую мы считали монолитной, просела на дюйм вниз со скрежетом ломающейся кости. Вся эта чертова конструкция весом в пару сотен фунтов держалась теперь всего на двух-трех болтах, готовых лопнуть в любую секунду.

— Назад! — заорал я, толкая Майка к центральному столбу.

Но было поздно. Секция начала падать. Медленно, неотвратимо, словно во сне. Перекладина наклонилась над пропастью, зависнув параллельно реке. Мы оказались в ловушке. Слева — обрыв, справа — узкая полоска металла шириной в ступню, ведущая к спасительному берегу.

— Прыгай! — завизжал Майк, глядя на меня огромными, белыми глазами.

Я посмотрел вниз. Бурый поток Драй-Крика казался ледяным адом. Высота здесь была небольшой, футов пятнадцать, но падение спиной на камни или удар о торчащую арматуру внизу гарантировал конец.

— Нет! Здесь можно пройти! По краю!

Это был безумный план. Узкая кромка балки, скользкая от пыли и птичьего помета. Но альтернатива была одна — смерть. Я поставил ногу на ребро двутавра. Он вибрировал от нашего веса и ветра.

— Держись за центральный столб! Иди за мной след в след!

Первый шаг. Балансируя руками, как канатоходец. Второй. Третий. До Майка оставалось два фута. Я протянул ему руку. Наши пальцы почти соприкоснулись...

...когда из зарослей полыни на берегу вывалился старик Хиггинс. Местный пьяница, известный своими байками о сомах-мутантах.

— Эй, пацаны! Чего там застряли? Упадете — кормить будете рыб! Ха-ха-ха!

Его гогот сотряс воздух. Это была последняя капля. От вибрации его голоса, от сотрясения земли под его тяжелыми шагами последний целый болт не выдержал. Он лопнул с тихим, мелодичным звоном.

Всё произошло мгновенно. Та часть секции, на которой стоял я, резко ухнула вниз на добрых три фута. Меня швырнуло вперед. Я полетел лицом прямо в искореженный край падающей перекладины. Время замедлилось. Я видел каждую чешуйку ржавчины на остром зазубренном металле, готовом распороть мне горло.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я выбросил руки вверх и вцепился мертвой хваткой в верхний край падающей секции. Мои ноги болтались в пустоте. Подо мной ревел Драй-Крик.

Мышцы плеч и рук взорвались болью такой силы, что из легких выбило весь воздух. Казалось, сухожилия сейчас просто оторвутся от костей. Я висел, удерживая вес собственного тела и тяжесть проклятого железа одной лишь силой рук. Перекладина раскачивалась маятником, норовя сорваться окончательно и утянуть меня за собой.

— Дейв! — услышал я полный ужаса вопль брата.

Майк замер на своей стороне, парализованный страхом.

— Помоги! Тащи меня! — прохрипел я сквозь сжатые зубы.

Он бросился вперед, упал на колени у края провала и схватил меня за запястье. Его маленькие ладони были горячими и потными. Он тянул изо всех сил, но этого было мало. Я чувствовал, как мои пальцы начинают соскальзывать с ржавого металла.

— Сильнее! — рычал я, чувствуя, как мир начинает темнеть по краям от напряжения.

Старик Хиггинс подбежал и, матерясь, тоже вцепился в мою вторую руку. Втроем мы образовали живую цепь над бездной. Они тянули, а я, собрав остатки сил, начал подтягиваться, перебирая ногами по отвесной опоре моста. Каждый дюйм давался ценой новой вспышки боли. Наконец, они втянули меня обратно на твердую поверхность центрального пролета.

Мы лежали на досках, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Я смотрел на висящий на одном сопливом болте кусок искореженного металла. На то место, где я должен был лежать с разбитым черепом.

Хиггинс сплюнул табачную жвачку и посмотрел на нас мутными глазами.

«Хреново дело. Надо бы позвонить этим мудакам из совета...»

Спустя тридцать лет я возвращаюсь в родной город. Новый мост через Драй-Крик блестит свежей краской. Никакого "Старого Джо" больше нет.

Я иду по этому новому, безопасному мосту со своим сыном. Мальчик тянется к сверкающим хромированным перилам.

— Не трогай, — автоматически говорю я, хватая сына за руку.

Сын удивленно смотрит на меня.

— Почему?

Я молчу. Я смотрю на гладкую поверхность металла. Мой плечевой сустав до сих пор ноет к дождю. Иногда гниль прячется там, где её совсем не ждешь.

Иногда достаточно одного смешка пьяницы, чтобы мир рухнул.

Я смотрел на своего сына и думал, что расскажу ему эту историю. Потом решил, что не буду. Некоторые страхи должны оставаться похороненными глубоко внутри, как тот сгнивший болт в трубе. Потому что если рассказать, он может стать реальностью. А реальность, как я выяснил в двенадцать лет, имеет очень острые края.