Большой поход

Глава 1

Поход дело ответственное. Не забыть хлеб, спички, пару яблок, соль. Картофель и огурцы. В рюкзаке перочинный нож, термос с холодной водой и маленькое полотенце. Все приготовлено загодя, трижды перепроверено и десять раз переложено.

Механический будильник заведён на шесть утра, только сон не шёл. Предвкушение предстоящего приключения смущало детский разум, рисуя то отважные преодоления, порой пугая неприятностями и опасностями.

Бессонная ночь в июле, казалось только прикрыл глаза, а металлический монстр с циферблатом мучительным образом врывался в царство Морфея, выдергивая разум из пушистых облаков сладкой дремы.

Зарылся в подушку, наплевав на звон в ушах. Когда энергии в скрученной пружине уже не осталось, будильник последний раз тревожно звякнул и затих.

"Поход" — внезапная мысль выдернула из-под подушки, швырнул голыми пятками на деревянный пол, больно ударила в спину по направлению к умывальнику.

Зубной порошок осыпал подбородок, потеряв половину объёма на зубной щетке. Кружка молока и добрый кусок лепешки в качестве завтрака, марш бросок за рюкзаком на цыпочках по холодному полу, чтобы не разбудить домашних , и вот две худых ходули в кроссовках на резиновой подошве поднимают пыль в утреннее небо.

На пяточке, где мы договорились встретиться было тихо и безлюдно. В воскресное утро лишь любители приключений спешили на подвиги, нормальные же люди позволяли себе предаваться сну в законный выходной.

Время шло, найденная по дороге палка срубила уже весь чертополох, а рюкзак полегчал на одно яблоко.

Первым пришёл Виктор. Немецкая педантичность не позволила Вагнеру опоздать, она же удержала от желания прийти пораньше. Сухая ладошка, тяжёлый рыбацкий рюкзак цвета песочной пыли на плече. По сравнению с моей поклажей, Виктор предусмотрел всё, и собрал припасы на неделю, на случай урагана и инопланетного вторжения.

Как всегда опаздывал Серый, чем вызвал при своём появлении море негодования. Спустя ещё пол часа ожидания решили за Денисом идти домой, пусть потеряем время на крюк, но все быстрее, чем дожидаться вечного опоздуна.

Крики у калитки, мелкие камушки в окно не привели к успеху. Забарабанив в дверь, вызвали сонную и взлохмаченную бабу Зину.

— Денис никуда не пойдёт. Он заболел, — рассержено прошипела поднятая спозаранку бабушка друга.

— Сачок, — презрительно выплюнул Виктор и первым зашагал прочь. Мы с Серым ещё недолго помялись у калитки, ожидая, что Дениска сбежит через окно, а потом побежали следом за Вагнером.

— Ты чего рванул, Вить? – примирительно начал Серый.

— Да ну вам всех. Один с поздней ночи стоит на месте, хоть и договорились в семь, второй опоздал на полчаса, третий так вообще...

Виктор махнул рукой, отрезая дальнейшие разговоры. Мы с Сергеем переглянулись, но не стали спорить. Немец покипит ещё немного, выплескивая горячие слова, а затем потухнет.

— Пацаны, я не завтракал, проспал... — вдруг опомнился Сергей, побрасывая в раздражение Витьки новую порцию горючего. В аккурат возле хлебного магазина, где разгружали фургон со свежей сдобой.

— Ну так возьми из рюкзака что-нибудь, — буркнул Виктор, между тем жадно поглядывая в сторону булочек.

— Я... Я торопился и все забыл. Взял только кофту и верёвку.

Тут закатил глаза не только Витька. Вечный раздолбай Серёга, мог потерять портфель в школе или забыть переодеться после физры. Если бы голова и руки откручивались от нескладного тела, была большая вероятность встретить только ноги Сергея на пяточке.

— Скидываемся, — предложил я, чтобы не раздувать пламя.

Мятый рубль, горсть мелочью и трёхрублевая монета Виктора, все это огромное сокровище в руках троицы пацанов.

— Витек, ты чего? Это же юбилейная!

Большая монета отливала четким и узнаваемым аверсом со спутником земли. Редкая, коллекционная.

— Я оставлял её на крайний случай. Вот такой, к примеру.

Ещё тёплая сдоба таяла в руках. От голодухи набрали и московских плюшек, и колечек в ореховой присыпке. Батон косичкой с семечками кунжута. Большой бумажный кулёк нёс Серёга. Я же восхищался молча самоотверженным шагом немца. Вот так распрощаться с трёхрублёвкой. Я не был жадным, как и не стал таким по прошествии лет. Но юбилейная трёхрублевая!

Набили пустое брюхо на ходу. А икоту сбивали уже у колонки. Качали вдвоем тяжёлый механизм ручной помпы, третий шумно фыркал и жадно пил. Затем менялись.

Постепенно дорога уходила в гору, по улице Нагорной, ещё минут пятнадцать и чёрный асфальт закончится, осталась лишь пыльная тропинка, петляющая между кустами кизила и зарослями ежевики. Начало лета, а ягода уже отливала бордово-красными огоньками. Обобрать бы, но по дороге больше колонок не предвиделось, а перепачкаться ягодой, значить ходить весь день с синем лицом. Перед подъемом в гору сделали привал. Лысый холм, поросший лисьими хвостами, местами таилась в засаде первый враг голых ног - крапива.

Не успели подняться, как на дорогу вылетел "москвич" зеленого цвета, пролетел асфальт и , поднимая пыльное облако, затормозил возле нас. Отец Дениса, мятый и небритый резко выскочил, открыл вечно заедающую пассажирскую дверь и чуть ли не не волоком вытащил четвертого члена нашего похода.

— Шустрые вы, ребята, — с легким акцентом произнес батя Дениски. — Думал не нагоним. Держите пропажу, рюкзак, воду. Дальше сами, я слово идти в поход не давал.

Дениска с мокрыми глазами был окончательно потерян. То, что влетело и так понятно, а сыну офицера не держать слово не пристало. Москвич резко развернулся, поднимая пыль, а мы уставили в три обвиняющих физиономии на окончательно стушевавшегося друга.

— Пошли, чо уж, — примирительно произнес Виктор, взвалил на спину тяжелый рюкзак и пошел первым, я тоже не стал подтрунивать над опоздуном и пошел следом. Парочка из Сереги и Дениса тихо переговаривались.

— Бабуля отключила... Я бы проснулся... А папку вы разбудили камнями... Не в то окно кидали... Как узнал, так кричал на всех, ох и влетит мне потом... Сало, шпроты, консервы, соль, картошка...

Лысая гора встретила первым зноем. Раскаленная красная пыль поднималась под тяжелыми башмаками Вагнера, и если я успевал пройти облако, то двум неудачникам в лице Дениски и Серого приходилось несладко. Устав глотать пыль, догнали нас и теперь в гору поднимались вчетвером, как неуловимые мстители. Недолго. Ровно до того момента, как вспомнили про бумажный куль с хлебом. Денис вначале ел скромно, все еще чувствуя себя виноватым, а затем, с немого прощения немца, начал глотать с завидной скоростью. Привал закончился тольо тогда, когда последние крошки завтрака высыпали под куст. Я сказал, что для птичек, Витька недовольно покачал головой, а остальным мои маленькие странности не особо напрягали. Серега расстелил свитер на землю и делил тяжелую поклажу Дениса, облегчая тому войсковой рюкзак. Веревку накинул через плечо, и теперь походил на альпиниста или геолога.

Верблюдом назвали небольшую каменную гряду с двумя вершинами. Издалека напоминала двугорбого жвачного , только чем ближе подходили к горной тропе, тем больше становился похож на огромный зуб, торчащий из земли. Начался тяжелый подъем вверх. Обвязались веревками вдоль пояса, а спустя две сотни шагов сняли за ненадобностью. Серёга крепко расстроился. Веревка его задумка, он рассчитывал удивить нас слей дальновидностью, а получилось, что зря тащил лишний груз, да ещё от мвтушки перепадет за сваленое как попало белье с улицы.

Дорогу осилит идущий, только до первого горба мы пришли взмокшие, усталые и голодные. Нарезали сало и яблоки, с грусть Вспоминая съеденный по дороге хлеб. Чуть полкрепились и... С горки бежать было проще, хоть и рюкзак больно бил по пятой точке.

Подбадривая друг друга, вышли на второй подъем. В зените солнце нещадно. Если в городе модно спрятаться под тенью деревьев, испить воды или просто отдохнуть, то редкие кривые деревья, что чудом зацепились за склон, облегчения дать не могли.

Две остановки по пути, выпили всю воду, что взяли с собой, съели огурцы и яблоки, а жажда даже не думала отступать. Пока не добрались до источника. Маленький ручеек, что гаполнял сложенные ладошки за мгновения, не мог насытить нас. Виктор ругался, требовал держать во рту ледяную воду, а не глотать, но кто его слушал?

Верблюд быль покорен. Огромная гора с двумя вершина и сдалась под неистовым желанием приключений. Мы испекли картошку, пели песни и просто кричали с утеса в огромный каменный мешок, радуясь эхо.

Дениска заболел через два дня после похода. Через три года Виктора увезли на историческую родину, через пятнадцать лет я нашёл в соц сетях Сергея. Немного поговорили про обычные вещи, но в финале вспомнили поход на Верблюда. Тридцать пять лет прошло, а я помню хруст подгоревшей картошки, сладкие булки и ледяную воду. Глупые мальчишеские выходки без окрика взрослых. Ощущение свободы и приключений. А ещё нам всем влетело вечером. Славненое было время.