Большая бочка - лодка и дом

Большая бочка - лодка и дом

Мы шли из Бомбея в Австралию, когда наш красавец фрегат загорелся, огонь вспыхнул на камбузе и быстро распространился по трюму. На судне поднялась паника, капитан с офицерами уселись в шлюпку и отвалили от борта, а матросы занялись сооружением плотов, увязывая бочки к трюмным решёткам. Спустив это за борт, матросы похватали свои сундучки, кого пожар ещё пускал вниз, погрузили сухари, воду и тоже отошли, не дожидаясь, пока огонь доберётся до пороха.

Мне не нашлось места, да и кто будет думать о юнге, когда смерть грозит всем. Тут каждый сам за себя, не до пацана. Спасения не было, и тут мой взгляд упал на огромную бочку, поднятую недавно из трюма на палубу. Бондарь собрался разобрать её, но не успел, только дно вынул. Бочка здоровенная, высотой в мой рост, но как её спустить на воду? На глаза попался абордажный топор, и я вырубил с его помощью часть фальшборта.

Столкнув бочку за борт, я опустил в неё брас, оставшийся без присмотра, спустил анкерок, оказавшийся полным. Думал и сухари взять с собой, но под рукой их не нашлось, зато хватило ума взять абордажную пику, ещё не представляя, зачем мне она. Уже собрался лезть вниз и тут заметил на палубе молодую женщину. Он вышла из каюты и с удивлением и страхом смотрела на опустевшее судно, уже объятое дымом и пламенем, вырывавшемся из трюма.

– Сюда скорее! – заорал я, стараясь перекричать шум пламени. – Спускайтесь в бочку, это единственный способ спастись!

Приходилось кричать, но это привело её немного в чувство. К моему удивлению, женщина вполне уверенно спустилась по канату вниз, скрывшись в бочке с головой. Вовремя я понял, что нам лучше отойти подальше, поэтому прихватил и пару вёсел, чудом оставшихся на палубе от большой шлюпки. Внизу я понял, что грести нет никакой возможности, стоя внизу, я ничего не видел из-за бортов бочки.

Пришлось встать на анкерок, чтобы плечи оказались выше бортов. Но теперь я мог работать только одним веслом, чем и занялся, пытаясь отойти подальше от пылающего судна. Всё-таки крюйт-камера у нас оказалась, что надо, я успел отойти ярдов на сто, когда взрыв пороха разнёс наше судно в щепки. На нас посыпались щепки, но всё пролетело мимо, не нанеся нам вреда.

– Надо осмотреть место крушения, – напомнила женщина, догадавшись, что может остаться что-нибудь полезное.

Пришлось грести назад и заняться подробным осмотром. Щепок и обломков хватало, но найти в этом что-то стоящее совсем непросто. Тем более, что смотреть пришлось по очереди, стоять на анкерке вдвоём невозможно. Пассажирка и заметила первой бочку, небольшую, но нам она подходила вполне. Хорошо, что я обрубил брас, оказавшись внутри, сейчас он нам пригодился, чтобы втащить бочку. Пустая, но теперь на ней можно стоять и осматривать всё вокруг.

С мачты сняли бом-брамсель, рваный, но нас он здорово выручил впоследствии. Подцепили и фалы с горденями, срезав всё, что получилось. Мачта выручила нас ещё, стоя на ней, я обвязал бочку фалом. Это помогло потом здорово использовать его, как основу для многих возможностей. К нему мы крепили мачту, сделанную из обломков. К нему же вязали и тент, который спасал нас от жары. Даже вёсла закрепили на этом фале, соорудив уключины из каната.

К сожалению, никакого провианта мы не обнаружили, как не нашли и воды, от взрыва всё это разлетелось или ушло на дно. В анкерке оказалось вино, и мы выпили понемногу, чтобы утолить жажду. Можно охотиться на рыбу, но взрыв разогнал всех, даже акул. От нечего делать, я соорудил парус, и он погнал наше «судно» по ветру. Скорость невелика, но и ветер не сильный, только куда он нас пригонит.

Это потом я научился немного управлять бочкой с помощью вёсел, а пока просто шли по ветру. Зато рыбы стали толкать порой нашу бочку, и я занялся охотой. Не такое и простое это дело, едва не упустил абордажную пику за борт. Женщина подсказала привязать её шнуром, получившимся из расплетённого фала. Первая рыба привела меня в восторг, хотя и была она небольшой, зато мы поели, а это уже немало.

Анкерок и бочку поставили к борту и становились на них, чтобы увидеть, что творится вокруг. Сидеть внутри удручало, зато спать можно было вполне, почти вытянувшись, заодно и выполняя роль балласта. Сказать по правде, на хорошей волне мы вполне могли перевернуться, но вскоре пошёл дождь, и нам удалось набрать половину бочки воды, стекавшей с паруса. Потом мы придумали кое-что получше и в хороший ливень набирали её полную.

– Как тебя зовут, мальчик? – она старше меня вдвое.

– Герберт, мадам, – всё-таки она пассажир, а я простой парень пятнадцати лет от роду.

– А меня Элизабет, и давай проще, без этих сложностей, мы сейчас в равном положении.

– Хорошо мэм, Элизабет.

Я ещё здорово стеснялся, она взрослая женщина, а я кроме моря мало что видел. В дождь в бочку налилось воды и пришлось придумывать, чем её вычерпывать. Ботинки я не носил на палубе, поэтому и в бочке оказался босиком. Пришлось сооружать подобие черпака, на что пошли остатки парусины. Даже бом-брамсель слишком велик для нашего судёнышка, поэтому парусины осталось довольно много.

Спустив наш «рей», просто обломок доски, я расколол его ножом и сделал «ведро» из парусины, наподобие маленького плавучего якоря. Этим мы и вычерпали лишнюю воду, хотя спать теперь на дне невозможно. Пришлось сооружать из паруса гамак, а крепить его к той самой обвязке, которую я сделал на месте крушения стоя на мачте нашего фрегата. В это «ведро» мы потом справляли нужду, выполаскивая его за бортом. Выстрогав ровную палку из остатков, я соорудил и швабру, позволившую высушить дно нашего «судна».

– Интересно, нас найдут когда-нибудь? – вздыхала порой Элизабет.

– Бочка заметная, если неподалёку пройдёт судно, нас должны заметить.

Я не особо верил в это, но небольшая надежда оставалась. Она гасла изо дня в день, но мы живы, а это не так уж и мало. Дни сменялись днями, мы шли куда-то по ветру, замечая по звёздам, что сместились от места катастрофы. Ни одного парусника не прошло мимо, хотя вахту несли по очереди, наблюдая за горизонтом и обстановкой. Только облака и больше ничего не попадалось на виду. Зато через три недели разыгрался такой шторм, что мы еда не утонули.

Спустив парус, я накрыл бочку сверху, чтобы брызги волн не захлёстывали нас. О сне даже думать не приходилось, хотя через два дня мы заснули, как убитые. Элизабет спала в гамаке, свернувшись калачиком, а я, сидя на анкерке и прислонившись к борту. Сколько мы так проспали, неизвестно, но закончилось тем, что женщина вывалилась из гамака от удара бочки о дно и свалилась прямо на меня.

Суша! Бочку вынесло прямо на сушу, и она завалилась набок, черпанув изрядно воды. Зато теперь мы выбрались на берег, бредя по пояс в воде. Почти не раздумывая, я прихватил и конец, который был привязан к мачте. Какая она молодец, что заставила меня срезать с мачты нашего фрегата все канаты. Уже по колено в воде и рядом с берегом, конец натянулся, но и бочка, избавившись от нас, стала легче, и её понесло на берег.

Пальма росла прямо у воды, и я привязал бочку к ней, чтобы не унесло в море, пока там всё наше имущество. Зато теперь мы на твёрдой земле. Радости не было границ, мы орали от счастья, ещё не догадываясь, сколько проживём на этом острове. Шторм почти вынес наше «судно» на берег, придя в себя, я попробовал выкатить его на берег. Не тут-то было, пришлось вытаскивать по очереди бочку и анкерок, вытаскивать всё, что находилось внутри.

Только после этого нам удалось вдвоём выкатить большую бочку на песок подальше от прибоя. Спать внутри вдвоём неудобно, но в дождь мы сидели, прислонясь спиной к бокам бочки. Она стояла с наклоном, и мне пришлось вырубать подставку, чтобы наш «дом» стал «на ровный киль». Помогла коряга, выброшенная предыдущими штормами, мне оставалось вырубить место под бочку и вкопать её в песок.

– Пойдём, обследуем окрестности, – предложила Элизабет. – Надо же знать, куда мы попали.

Суша оказалась островом, едва ли больше мили в поперечнике. За день мы обошли его вокруг и вернулись снова к бочке. Пришлось тащить и оружие, но нам оно не пригодилось, зверей на острове нет, зато была вода, крошечный ручеёк, стекавший из скал. Порой он пересыхал, но мы делали запасы, или жили на кокосах. Зато нашли бананы и приличные заросли пандануса. Вот из него потом Элизабет сплела хорошие циновки, на которых мы спали в бочке.

Сказать по правде, спать там вдвоём не совсем удобно, постоянно скатываешься друг на друга. Я стеснялся и уходил наружу, где привязал гамак межу пальмами, которые росли близко друг к другу. Так продолжалось полгода, а потом однажды Элизабет не пустила меня из бочки, обняв и притянув к себе. Я чуть не взорвался от чувств, но в итоге всё получилось и пришлось стать мужчиной.

– Жаль, огня нет, рыбу не пожарить, – пожаловалась как-то Элизабет.

Что я знаю о добыче огня? Не было ни трута, ни огнива, пришлось вспоминать, как добывают огонь трением. Чего только не перепробовал, содрав ладони в кровь. Только потом догадался сделать подобие лука и вращать палочку шнуром. Зато теперь мы жарили рыбу, скатов и даже небольших акул, оказавшихся вполне съедобными. В шторм устраивали вегетарианские дни, питаясь кокосами и бананами.

Внутри бочки тепло и ветер не задувает так сильно, путь ему преграждает циновка. Да нам и не нужен большой дом, в этих широтах не бывает холодно. Только однажды произошло то, что и должно при такой жизни. Элизабет стошнило без всякой причины, и она странно посмотрела на меня.

– Всё будет хорошо, – загадочно улыбнулась она.

Я тогда ничего не понял, но живот растёт и этого уже не скрыть. Пришлось что-то придумывать, чтобы не сползать друг на друга. Для этого перегородил реем снизу бочку и насыпал сухого песка, получилась ровная площадка, которую застелили циновкой и теперь во сне не скатывались друг на друга. Все работы пришлось делать мне, не лазить же Элизабет по пальмам, да и вообще, гулять, это хорошо, а вот таскать уже ничего не надо.

В положенный срок родился замечательный мальчик, которого мы назвали Адам. Как чувствовали, что это не последний. Я старался беречь мою женщину, но через три года у нас родилась и дочка Мэри. Бочку отдали детям, а я занялся постройкой хижины. Бамбука на острове нет, зато пандануса в избытке. Вот из него и сплёл крошечную хижину, накрыв сверху и пальмовыми листьями. Теперь дождь не пробирается к нам, как бы не лил он снаружи. Правда, в дождь мы предпочитаем сидеть с детьми в бочке, чтобы они не боялись.

Прошло пять лет и наконец-то к острову пристала английская шхуна, пытавшаяся набрать воды. Она еле текла в ручейке, но мы подсказали набрать с собой кокосов, они не пропадают, а от жажды и голода спасают вполне. Они и отвезли нас на Борнео, где мы и остались при порте. Элизабет учит детишек в школе, я ловлю рыбу и жемчуг, научился нырять, как рыба. Всё-таки хорошо, что не ушли туда, где много людей, мы теперь не сможем там жить, привыкли к тихой жизни.

Элизабет настоящая красавица и совсем не стареет, привыкли умываться кокосовым молоком на острове, а это очень полезно для кожи. Детей решили больше не заводить, да и куда ей, а там, как получится. Жемчуг попадается не часто, но вполне обеспечивает наш семью. А что я ещё умею, кроме как плавать по морю? Адам и Мэри проказники, но нас любят всей душой. А с нашего фрегата почти никто не спасся, киты и шторм потопили все лодки и даже один плот нашли пустой. Мне повезло, чему я несказанно рад, за что и благодарю небо.