Боги равновесия

Боги равновесия

Меж двух горных вершин пребывал на облаке златокудрый бог Шуо. Когда взмахивал белоснежными крыльями — разбегались по миру ветры-странники. Когда звенел золотыми колокольцами — послушно сбивались в стадо облака. Ударял в ладоши — гремел гром и проливался дождь. Топал ногой — дрожала земля. Повелителем стихий был широкоплечий, ясноглазый Шуо.

Меж двух горных вершин пребывала в вечнозеленой долине богиня Эна. В ее венке — все травы и цветы этого мира. В корзине — семена всех плодов. Где проходила Эна, там восходили травы и колосился урожай. Когда танцевала она — распускались цветы и набухали почки. Повелительницей растений была стройная, легконогая Эна.

Под вечнозеленой долиной в подземном царстве пребывала скорбная богиня Кио. Тонкими холодными пальцами она закрывала глаза умерших. Белые волосы ее были нитями, по которым души спускались во чрево земли. В слезах богини души омывались год, очищаясь от земных грехов. В положенный срок она указывала им путь наверх. Повелительницей мертвых была печальная, тихая Кио.

По корням исполинского дуба взбирались души, чтобы вернуться к живым. А в ветвях этого чудо-дерева жила богиня Аму. Звуки ее серебряной флейты вдохновляли поэтов, художников, музыкантов, скульпторов. Аму научила людей праздновать начало года, смену сезонов, рождение детей и радоваться самым разным событиям. Праздники и вдохновение дарила людям веселая, прекрасная Аму.

Над исполинским дубом на радуге пребывал трехглазый бог Ило. Под его взглядом мужчины становились умелыми ремесленниками, а женщины — искусными мастерицами. Порой нашептывал он людям секреты мироздания, и открывались им удивительные знания. Покровителем ремесленников, лекарей и ученых был мудрый, справедливый Ило.

Только у златорогого бога Яру не было своей обители. Ходил он среди людей и животных. Ослепленные блеском его рогов мужчина и женщина сплетались в любовном танце, мерин покрывал кобылицу, орел — орлицу. Страстный, горячий Яру заботился о том, чтобы не прекратился род людской, чтобы размножались все твари живые.

Яру ближе других богов был к людям. Глядя на них, стал он погружаться в мрачные раздумья. Спрашивал себя златорогий: отчего брат убивает брата, а сестра на сестру клевещет? Почему он дарует матери дитя, а та бросает его? Зачем смертные воюют, лишая собратьев радости жизни? Много еще вопросов рождалось у Яру, и однажды решил он изменить порядок вещей — слишком уж люди избалованы покровительством шестерых бессмертных. Так он рассудил: «Все силы и вся власть должны принадлежать одному. Другие боги слишком мягкосердечны: они привязаны к людям, возятся с ними, словно с малыми детьми. Я положу этому конец и дам смертным то, чего они заслуживают».

И пришел Яру к скорбной Кио, спросил ее:

— Почему ты оплакиваешь людей? Зачем скорбишь по ним?

— Оттого я плачу, что короток век человека. Не успевают смертные как следует разглядеть этот мир и познать его. Немногим удается зачерпнуть мудрости, не каждый успевает стать счастливым.

Удивился Яру ответу, но не отступил от задуманного. Он снова обратился к богине:

— Не зябко ли тебе, Кио? Не одиноко ли?

— Еще как зябко, Яру. Еще как одиноко. — вздохнула она.

— Я могу тебя согреть и утешить. — вкрадчиво произнес бог страсти.

От этих слов на бледных щеках Кио проступил румянец. Она раскрыла объятья и шагнула навстречу Яру. Он обнял богиню одной рукой, накрыл ее губы своими и в этот миг вырвал сердце Кио. «Прости.» — прошептал он и проглотил еще горячую пульсирующую плоть. И тогда накатила на бога такая тоска, какой он никогда не знал. Но тряхнул рогами Яру, прогоняя наваждение, и сказал:

— Теперь я властен над мертвыми. То будет моя армия.

Из царства мертвых Яру поднялся к исполинскому дубу и спросил веселую Аму:

— Зачем ты вдохновляешь людей? Зачем танцуешь и поешь для них?

— Век людей короток, поэтому они радуются всякому солнечному дню и всякому незначительному событию. Нам, богам, это недоступно. В стихах и картинах, в скульптуре и музыке смертные стремятся поведать друг другу о самых разных гранях жизни. Разве можно не восхищаться и не помогать им?

Снова удивился Яру, но решимость его была крепка. Он поднял из могил мертвых и обратился к Аму:

— Смотри, я могу стереть грань между мертвыми и живыми. Тогда не станет больше радости. Моя армия посеет страх, и люди забросят искусства. Отдай мне свою жизнь и я верну земле эти жалкие останки!

Горько заплакала Аму и упала на колени перед жестоким богом. Яру вырвал ее легкие и, проглотив их, сказал:

— Отныне я смогу играть на серебряной флейте, ведь у меня есть легкие, которые совладают с ней.

Взял Яру флейту и захотелось ему пойти к людям, чтобы играть для них. Тогда тряхнул он рогами, борясь с желанием, и отправился к богу Шуо. Но златорогий не заговорил с ним. Вместо этого встал он на входе в пещеру и так рассудил:

— Бог стихий силен и опасен. Его мощь в крыльях и я ему не соперник. Но мне ли не знать о его слабости?

Яру заиграл нежную мелодию на серебряной флейте, и услышал те звуки златокудрый, белокрылый Шуо. Он тотчас устремился вниз, лелея встречу с любимой. И вот, когда он был уже близок к земле, из укрытия вышел Яру. Блеск его рогов на миг ослепил Шуо, тогда Яру смог повалить бога стихий на землю и прижать к ней спиной. Как яростно ни сопротивлялся Шуо, но без крыльев он оказался слабее своего противника. Яру убил его, отделил от тела лопатки, искрошил их в муку и проглотил. Спину пронзила острая боль и два крыла расправились за плечами. Но не белыми они были, а черными, словно уголь.

Захотелось Яру лететь над миром, наполнять ветром паруса, поить дождем луга и леса. Но тряхнул он рогами, подобрал золотые колокольца и сказал:

— Не время наслаждаться полетами, ибо я не достиг еще свей цели.

Когда златорогий прилетел в вечнозеленую долину, к нему навстречу вышла Эна. Она удивленно спросила:

— Скажи, Яру, откуда у тебя эти страшные, черные крылья?

— Я победил трех богов и забрал их силу.

— Ты обезумел?

— Я больше не могу мириться с тем, что мы, могущественные боги, опекаем никчемных, отравленных злобой смертных. Они не заслуживают нашей милости. Вся сила должна сосредоточиться в одних руках, которые построят новый, справедливый мир. Я пришел за тобой, Эна. Не сопротивляйся — тебе не победить.

Богиня не стала тратить время на ответ и бросила в землю семена; тотчас устремились к златорогому крепкие, ядовитые побеги. Они цепко обвили его руки и ноги, но Яру лишь расхохотался. Он разорвал зеленые путы и взмыл в небо. Блеснули в руке золотые колокольца, громко зазвенели, собирая в небе тучи.

— Смотри, Эна! Я закрыл землю от солнца и твои растения погибнут без света. Сдавайся!

— У меня есть еще время остановить тебя! — воскликнула упрямая богиня.

Вновь рванулись к златорогому упругие лозы. Тогда Яру взмахнул крыльями и обрушил на землю ураган такой мощи, что деревья вырывало с корнем, море стало исторгать на сушу рыб и медуз, загудели горы. Не устояла Эна и рухнула на землю. Яру опустился рядом с обессилевшей богиней. Он долго смотрел ей в глаза, а после сомкнул руки на тонкой шее. Так погибла повелительница растений, а бог страсти пожрал ее почки. Он распростерся на земле, почувствовал ее приветливое тепло, услышал ее пульс. Долго он лежал, словно хотел, чтобы сквозь его тело проросли травы, укрыли с ног до головы зеленым одеялом, и чтобы украсили его алые цветы. Но Яру пересилил искушение, поднялся, тряхнул рогами и сказал:

— Я уже близок к цели. Даже вся мудрость Ило не поможет ему.

Когда Яру поднялся на радугу, Ило встретил его печальным взглядом, в котором не было ни ярости, ни презрения. Он уже все понял и был готов к приходу златорогого.

— Во мне сила четырех бессмертных, Ило. Ты, самый слабый из богов, не сможешь сопротивляться.

— И я не буду чинить тебе преград. Возьми то, за чем пришел.

Яру без промедления убил бога, вырвал его третий глаз и проглотил, как поступал раньше. От нестерпимой боли в голове он упал на одно колено и схватился за золотые рога. Он ревел, словно раненый буйвол, скрежетал зубами, стонал и метался, пока на лбу прорастал третий глаз.

Когда, наконец, боль утихла, в Яру влилась вся мудрость Ило, все его знания, и понял златорогий бог, какую великую глупость он совершил. Сначала он осознал всю тяжесть своего одиночества. Отныне и до конца времен не с кем будет разделить то бремя, которое он взвалил на свои плечи. И не осталось никого, кто мог бы оспорить его бессмертие. Потом Яру со стыдом признал, что своим деянием уподобился так ненавистным им людям. А затем златорогий вспомнил о своем предназначении, которое так легко забыл за века своего существования. Когда они, молодые еще боги, спустились со звезд, их роль была ясна: уравновесить силы созидания и разрушения. Пристальнее всего наблюдали боги за людьми, ведь смертные постоянно метались между двумя силами и, оступившись, могли принести в этот мир хаос. Однако шестеро заботливо направляли людей на путь созидания. Теперь же Яру сам оступился, тем самым подвергнув все сущее великой опасности. Никто не поможет исправить ошибки; только он один остался хранить равновесие этого мира.

Иллюстрация Валеды Сонвариной. Ее галерея на Девианте: https://www.deviantart.com/chanteur-de-vent/gallery/

Стихия

Когда в ушах стоит восторженный вопль воображаемых фанатов, трудно сосредоточиться на работе. Настя уже два часа тыкала тонким пальчиком в экран смартфона, лежа на диване. К завтрашнему дню ребята ждали от неё текст песни. И это было для первокурсницы важнее, чем надвигающийся семинар и студенческая научная конференция вместе взятые. Нужно проявить себя, доказать, что ты сможешь влиться в коллектив "Павших воинов", играющих фолк-рок! Хотя музыканты были такими же студентами, как и она, Насте они казались такими взрослыми и серьёзными.

Однако как тут сосредоточишься, когда тебя постоянно отвлекают: то мама с какими-то глупостями заходит, то подруги шлют сообщения в Вайбер, то треклятое весеннее солнце щекочет пятку и зовёт прогуляться по парку. Да как же они все не понимают, что прямо здесь и сейчас рождается песня! Однако пока что на экране смартфона красовались только две сиротливые строчки:

В небе светит Луна-Царица.

В эту ночь мне совсем не спится.

Такими темпами до завтра не управиться! Нужно что-то предпринять. Настя где-то читала, что глюкоза полезна для мозга. Точно – необходимо поесть сладкого! Девушка вскочила и быстро направилась на кухню. Обследовав навесные шкафчики, она обнаружила вафли. Налила чаю, похрустела сладкими пластинками с шоколадной прослойкой. Вернулась на уютный диван. Ни то вафли оказались недостаточно сладкими, ни то врут всё про пользу глюкозы, только вот эффекта никакого. Прошёл ещё час и на экране появились ещё две строчки:

Выйду в поле ковыль погладить.

Этой ночью с тоскою не сладить.

Настя чувствовала: здесь что-то не так, но, боясь не успеть, решила двигаться дальше. Так она провозилась с текстом до ночи.

В субботу девушка проснулась поздно. Взглянула в окно – пасмурно. Эх, а так хотелось пройтись по залитой ещё не жарким весеннем солнцем улице! Перекусив, Настя оделась, торопливо спустилась по лестнице, добежала до остановки. Пока ждала автобус, она часто поглядывала на экран смартфона, она особа непунктуальная и, значит, ненадёжная. Девушка глянула вниз и разозлилась на себя: зачем она нацепила эти старые кроссовки?! Можно же было надеть что-то более приличное и модное...

Вот и долгожданный автобус, похожий на ленивую гусеницу. Впорхнув в салон и расплатившись за проезд, Настя села у окна. Дома, люди, машины за стеклом – всё это превратилось в немое кино. Чем ближе к цели, тем чаще удары сердца, словно это и не сердце вовсе, а какой-нибудь барабанчик в руках одержимого музыканта. Девушка смотрела немой фильм, а в ушах отстукивало "тум-ту-ум, тум-ту-ум"...

Остановка. Настя удовлетворённо отметила, что есть ещё время в запасе. Она знала, что "Павшие воины" репетируют в отцовском гараже вокалиста. Худой и долговязый Баир первым заметил её издалека и помахал рукой. Бас-гитарист выглядел дружелюбно, чего нельзя было сказать о флейтистке Ирке – та неохотно вытащила наушники и отбросила с глаз чёрную прядь в ответ на Настино "привет". Но больше всего девушка волновалась из-за реакции Данила Котовского – вокалиста и соло-гитариста. Кот – так его все называли – казался девушке немного надменным ни то из-за его большого роста, ни то из-за лихо закрученной медно-рыжей чёлки. Может, дело было в оценивающем взгляде.

Кот не стал тянуть резину и сразу попросил показать текст. Настя чуть не выронила смартфон из вспотевших ладоней, когда протягивала его вокалисту. Тот начал читать вслух. После первого же четверостишия Ирка хихикнула, но тут же отвернулась, стараясь совладать с эмоциями. Баир уткнулся взглядом в носки своих кроссовок, когда Кот, сдвинув брови, перешёл ко второй строфе:

Как голубка, любимая где-то

Все летает по белому свету.

Мне очей не видать её ясных

Да не пить поцелуев страстных.

– Слушай, Настюха, ты это серьёзно? Ты вообще представляешь, чтобы это пел я? – с акцентом на последнем слове произнёс Кот.

Девушка закусила нижнюю губу, а Данил продолжал:

– Ребята, да с такими песнями нам придётся сменить название. "Бурановские внучочки"! Как вам?

Теперь уже Баир потерял выдержку и сдавленно заржал. Настя готова была провалиться сквозь землю, но Кот принялся нарочито театрально и громко зачитывать припев:

Ветер, ветер, вдаль улетай.

Весточку милой моей передай.

Начерти в облаках обережный узор

Да напомни наш с ней уговор.

Сбоку раздались булькающие звуки – это Ирка сползла по стене на землю и уткнулась в колени. Баир с Данилом расхохотались уже не сдерживаясь. Тысячи гневных слов готовы были сорваться с губ, но все они застряли тугим змеиным клубком где-то в горле. Настя лишь вырвала смартфон из рук вокалиста и бросилась прочь.

– Слышь, Кот, ты не перегнул, а? – спросила Ирка, когда Настя скрылась из виду.

– Не фиалка – не завянет, – отмахнулся парень.

Ехать в автобусе, наполненном людьми, совсем не хотелось, и девушка побрела домой пешком. Усмехающиеся лица ребят назойливо мелькали перед внутренним взором. Настя смотрела себе под ноги, поэтому не заметила, как тучи, словно чернила в воде, расползлись по всему небосклону.

Впереди показался парк. Неухоженный и обширный, он скорее напоминал лес. Вместо того, чтобы пройти через парк напрямик по центральной дорожке, Настя свернула на боковую тропинку. Дворник, похоже, сюда не заглядывал – земля была устлана прошлогодними листьями и хвоей. Подул ветер, зашумели кроны тополей и сосен. Только теперь девушка заметила, как всё вокруг потемнело, похолодало. Тучи, не в силах больше удерживать свою тяжкую ношу, опрокинули её на землю.

Сначала Настя испугалась, но вскоре почувствовала, как холодные струи словно вымывают из души дурные мысли и образы. Девушка остановилась, запрокинула голову навстречу дождю. Закрыв глаза, она слушала ветер, слушала барабанную дробь капель и раскаты грома. Было во всём этом нечто древнее, первородное, сильное... И девушка впустила в себя стихию и сама растворилась в ней. Она – и ветра порывы, и грома раскаты, и холодные потоки с небес. И было упоительно и свободно.

Придя домой, Настя стянула с себя промокшую одежду, словно ящерка кожу. Успокоила мать, увидев её тревожный взгляд, и юркнула в ванну. Здесь тоже был дождь, только ласковый, почти ручной. После тревог этого дня спалось крепко, без сновидений.

Проснувшись в воскресенье непривычно рано, Настя глянула в окно, вспомнила грозу. В голове сами собой стали складываться строчки. Девушка отыскала старый девчачий дневник, который она вела в школе, вырвала несколько страниц и села писать:

Завывали ветра, разрывали на части

Паруса корабля да рыбацкие снасти.

Словно в горячке больное тело,

Море металось и жадно хотело

Нас поглотить, обглодать до костей.

А перед взором – бесы разных мастей.

Сквозь рёбра острых молний и пелену дождя

Я вижу дом родной, я вижу в нём тебя.

Не хорони, любимая, надежду под золой –

Тягаться не впервые мне с морской стихией злой.

Пусть глаза от солёной воды и незрячи,

Пусть уста замыкает нам ветер бродячий,

Но причаливать рано к иным берегам.

Вознесём же молитву всесильным богам.

Если боги закроют глаза на людей,

Вырвусь сам из крепчайших, смертельных сетей.

Хотя оно было непричёсанное, не выверенное в ритме, но Насте понравилось. Девушка перепечатала написанное от руки и опубликовала на своей странице Вконтакте.

Завтрак, уборка в комнате... Настя и не заметила, как пролетели два часа. В дверь позвонили. Мать прошлёпала в прихожую, открыла дверь.

– Насть, это к тебе! Какие-то ребята.

Сердце ёкнуло. Девушка неуверенно вышла к гостям. На пороге топтались Кот, Ирка и Баир.

– Настюха, ну ты и тролль! – улыбнулась Ирка и ткнула девушку кулаком в грудь. – Вчера такую лажу принесла.

– Да, мы думали, ты это всерьёз, – подхватил Баир. – А сегодня увидели твоё стихотворение. Почему сразу-то не показала?

– Насть, ты это, извини, если обидел вчера, ладно? – пробормотал Данил, ковыряя носком кроссовка коврик.

Настя растерялась, покраснела и пробормотала:

– Да нет, ничего страшного. Всё нормально.

Повисла неловкая пауза. Ситуацию спасла Ира:

– Ну так что, пригласишь? Мы тут уже кое-что набросали.

– Да-да, конечно! – спохватилась Настя.

И было воскресенье шумным и весёлым, полным вдохновения и новыми открытиями.

Из одной стали

Статная и высокая Оливия напоминала резную фигуру на носу фрегата. Только её корабль рассекал не воды мирового океана − он бороздил небесную высь, порой вспенивая облака. Но сегодня было ясно, словно природа благословила людей на проведение воздушного парада в честь тридцатилетия победы в Войне за Черепаховые острова.

Стоя на капитанском мостике, Оливия наблюдала за клонившимся к горизонту солнцем. Слева, справа, позади и снизу плыли другие аэростаты. Экипажи судов тщательно подготовились к празднику. Вот медлительный "Атлант" слепит позолотой своих огромных боков. Гондола "Госпожи Блисс" украшена цветочными гирляндами; когда дирижабль полетит над городом, то устроит настоящий дождь из розовых лепестков. "Касатка" везёт на своём борту воздушных гимнастов. Любопытно, зачем капитан "Одуванчика" подвесил к своему аппарату лошадь?

Оливия предвкушала, как представление, которое даст её красавец "Виктор", станет ярким завершением парада. Однако с приближением к городу её беспокойство росло, а груди, похожие на крепкие носы дирижаблей, всё чаще вздымались от волнения. Она должна вовремя подняться вверх − выше прочих воздухоплавателей. Только так она сможет дать тридцать великолепных, разноцветных искрящихся залпов!

Оборудование для фейерверка было спроектировано для "Виктора" с учётом его габаритов. По три огромных трубы шли вверх с каждого борта, не задевая оболочку дирижабля. В гондоле они соединялись с пусковым механизмом, который через равные промежутки времени должен подавать заряды в трубы, поджигать их и запускать. Оливии пришлось обить немало порогов, прежде чем нашёлся спонсор для дорогостоящей игрушки.

Капитан приказала набирать высоту. Когда придёт время, уже достаточно стемнеет и огненное представление наверняка вызовет фурор. Внезапно перед ней вырос младший техник Ленни. Глядя на потёртые носы своих ботинок, он промямлил: "Капитан, вас просит господин Дамаж". Предчувствуя неладное, Оливия спросила:

− Какой борт?

− Левый.

Хотя Оливия доверяла своей команде, она решила не рисковать и наняла мастера Дамажа, чтобы тот следил за исправностью оборудования, а в нужный час запустил его. И вот теперь он растерянно склонился над пусковым механизмом, поглаживая подбородок. Капитан выкрикнула:

− Что стряслось?

− Видите ли мисс, миссис, госпожа...

− Просто Оливия! Докладывайте!

Дамаж в замешательстве двигал челюстью, словно жевал собственный язык. Наконец, он заговорил:

− Видите, вот ложе для второго заряда. Здесь пружина. Без неё заряд не запустить. И, как бы это сказать, она повредилась.

− Что значит "повредилась"?

− Она поломалась надвое.

− Хотите сказать, что мы дадим на целых пять залпов меньше?

− Выходит, что так.

− Это недопустимо! Вместе с оборудованием нам должны были поставить комплект запасных деталей. Где они?

− Погрузкой занимались ваши люди. Спросите их.

Оливия созвала команду, и теперь эти крепкие, рослые ребята понуро выстроились в ряд, стараясь не глядеть в глаза капитану. После того, как они сознались в своей халатности, на их головы обрушился поток брани:

− Недоумки! Вам только с пингвинами задницы морозить, а не в небе летать! У любого автоматона мозгов больше, чем у вас! Если мы не запустим этот треклятый фейерверк, я вас голышом подвешу под гондолой развлекать зрителей!

Старший механик, наконец, решился прервать Оливию:

− Скажите, кэп, а что за деталь-то? Может, мы ещё успеем сыскать замену?

Оливия вопрошающе глянула на Дамажа. Тот живо отреагировал:

− Пружина КПЦ-13.

− Все слышали?! Живо искать!

Капитан понятия не имела, как должна выглядеть КПЦ-13, поэтому повсюду таскала за собой Дамажа. Тот вспотел, еле поспевая за ней. Оливия готова была вырвать все до единой пружины своей кровати, лишь бы не ударить лицом в грязь на параде. Но, увы, никому так и не удалось найти подходящую деталь.

Она сидела на полу перед пусковым механизмом, вцепившись в волосы и раскачиваясь взад-вперёд. Оливия уже представляла заголовки завтрашних газет, которые покроют позором её прекрасного, гордого "Виктора". За спиной раздались грузные шаги, а затем низким голосом спросили:

− Чего это все такие смурные, будто хороним кого?

− Хороним. Репутацию хороним, - всхлипнула капитан и обернулась.

На неё заспанно глядел Хромой Барни. Молчаливый грузный мужчина работал на "Викторе" уборщиком. Похоже, он единственный не принимал участия в суматошных поисках. Выслушав сбивчивый рассказ механика, Барни пододвинул стул, уселся и велел:

− Эй, Ленни, тащи-ка сюда ящик с инструментами!

Получив ящик, Барни неторопливо стал закатывать штанину на правой ноге, обнажая взорам присутствующих протез. Снял его, раскрутил корпус и извлёк пружину.

− Нате. Только верните потом!

Дамаж подскочил и дрожащими пальцами взял деталь. Это была КПЦ-13! К Оливии вернулась бодрость духа. Она приказала помочь Барни взобраться на капитанский мостик. Сама же помчалась туда со стулом.

В густых сумерках "Виктор" дал тридцать великолепных, разноцветных искрящихся залпов, которые было хорошо наблюдать с капитанского мостика.

Крысы и Дары Кашалота

Июньское солнце жёлтым одуванчиком глядело с неба. Дерзкий, давно позабытый запах хвои приятно дразнил ноздри. Хотелось упасть на землю, уткнуться лицом в таёжную подстилку и хоть на миг стать счастливым и беззаботным, как в детстве. В те светлые времена мама с папой без страха покупали маленькому Дениске Копаеву пластмассовые игрушки. С ними было весело купаться, поливать машинки из шланга на даче, играя в автомойку.

Денис вырос, выучился на геолога. Он превосходно знал окрестности Байкала, не раз бывал в северных экспедициях, мог часами рассказывать про Алтай. Но теперь Копаев с трудом ориентировался на местности. Приходилось подолгу останавливаться и пытаться сопоставить новый пейзаж со старыми картами.

Да какие ж они старые? Всего год прошёл с того момента, как на орбите Земли завис чужеродный объект. Он не был похож на космический корабль пришельцев: вытянутый монолитный кусок неизвестного минерала длиной около пяти километров; с одного конца немного массивней, чем с другого. Никто не мог определить его природу. Для удобства окрестили Кашалотом. Какая же началась паника и ажиотаж, когда Кашалот «заговорил»! Он стал посылать сигналы. Расшифровать их так и не удалось, а спустя месяц они прекратились. И тогда Кашалот двинулся вдоль орбиты. Религиозные проповедники стали вещать о конце света. В общем-то, они оказались недалеки от истины.

От космического объекта отделилось десять частей. Одна упала в Китае, вторая - в Индии. Ещё по две достались США и России. Мексика, Гватемала, Италия... и Тихий океан. Очень скоро человечество осознало, что объединяло все цели: мусорные свалки, и самая огромная из них - плавучее тихоокеанское пятно.

Сами по себе космические «подарки» не произвели значимых разрушений. Кошмаром обернулось то, что они принесли на своей поверхности. Чужеродные бактерии принялись активно размножаться и перерабатывать окружающий их пластик и резину в твёрдое белёсое вещество невероятной прочности. Обычный полиэтиленовый пакет на глазах превращался в булыжник, старая покрышка бледнела и разрасталась до размеров коровы. На месте свалок за считаные часы выростали целые горы. Бактерии быстро распространялись, с ними не справлялись ни антибактериальные средства, ни огонь.

Вскоре эти невидимые захватчики добрались до населённых пунктов. Неизвестное вещество словно огромными клыками вспарывало асфальт, разламывало стены домов, намертво запечатывало в своих объятиях тех, кто до последнего не верил, что такие привычные и удобные предметы, в которых был пластик, вдруг могут обернуться смертельной ловушкой. Стремительно менялся ландшафт планеты, в мировом океане вздымались новые острова. Человечеству словно выдали увеличительное стекло, через которое даже самые убеждённые отрицатели экологических проблем увидели и ужаснулись масштабам загрязнения. И то была горькая мораль.

Когда человеческие достижения тысячелетий грозили обратиться в пыль, несколько ещё уцелевших обсерваторий зафиксировали падение трёх новых «подарков» Кашалота. На этот раз они упали в труднодоступных местах: Антарктиде, Сахаре и в сибирской тайге. Однако люди, скованные страхом, не посмели отправиться на их поиски.

***

Сколько дней или недель прошло с того момента, как Денис отправился в эту безумную экспедицию? Несколько дней назад он провалился в ращелину, из которой еле выкарабкался. Теперь боль в левой ноге время от времени пронзала его от пятки до бедра. Впрочем, это было неважно. Значение имели только воспоминания. Копаев отлично помнил тот вечер, когда его друг Артём, этолог по образованию, позвал к себе Дениса и астрофизика Женю. Взгляд Артёма лихорадочно метался по их лицам. Тогда теория этолога казалась горячечным бредом, но в конце-концов ему удалось убедить друзей в том, что она не лишена смысла. Было решено отыскать сибирский «подарок». Разумно предположили, что из них троих геолог лучше всех подходит для этой миссии. В это время Артём и Женя постараются донести свою теорию до других людей и убедить хоть кого-нибудь отправиться на поиски двух других объектов.

Чем дальше в тайгу углублялся Денис, тем больше рельеф совпадал с картами. Во снах Артём смотрел на друга воспалёнными глазами и говорил: «Понимаешь, мы - как крысы в лабиринте».

Да, сейчас Денис был той самой крысой, которая должна была решить загадку лабиринта - отыскать осколок Кашалота. Артём подарил ему надежду, и мысль о том, что всё ещё можно спасти, казалась яркой лампочкой во тьме. Хотя глубоко в душе он прятал страх познать горечь разочарования и поражения.

Нога беспокоила всё больше, а запасы продуктов истощались. Середина июня. Ни грибов, ни ягод. Несколько раз Денис замечал следы медведя, отметины когтей на кедрах. Вот только встречи с хозяином тайги не хватало!

Однажды, когда Денис в очередной раз остановился передохнуть, сзади послышался хруст ветвей. Копаев обернулся и увидел в кустарнике бурую мохнатую тушу. Сердце ушло в пятки. Одно дело, когда ты с экспедицией. Зверь не дурак просто так соваться к группе людей. Но если бродишь в глуши один, ситуация видится иначе. Сбросив оцепенение и позабыв про боль в ноге, Денис рванул к ближайшему кедру. Сам не понял, как взобрался по голому стволу до нижних ветвей, а затем принялся карабкаться выше. Медведь неторопливо подошёл к брошенному рюкзаку, понюхал его, повалял по земле. Потеряв интерес подошёл к кедру, встал на задние лапы и словно бы что-то сказал на своём, на медвежьем. Зверь долго ходил вокруг дерева, задирал голову, глядел на человека, но по стволу не лез. Денис вцепился в ветку, чувствуя, как от боли в ноге вот-вот потеряет сознание. В голове рисовался этюд в багровых тонах.

Каково же было облегчение, когда хозяин тайги потерял к человеку интерес и грузной походкой ушёл восвояси. Денис прижался к стволу, дрожащей рукой вытер пот со лба. Надо бы оглядеться - не видать ли зверя? И только теперь Копаев увидел кратер. Тот частично обвалился и был похож на букву «с». Сразу померк и образ медведя, и багровые краски в голове растворились без следа. Денис поспешил слезть на землю. До кратера - рукой подать.

«Подарок» покоился не слишком глубоко и Копаев без особого труда добрался до него. Поверхность объекта покрывали ломаные линии. Внимательно изучив их, Денис обнаружил, что все они сходятся в одной точке, которая представляла собой отверстие диаметром не более сантиметра. Что-то вроде замочной скважины? А если так, то что является ключом? Возможно, кусочек пластика. Хотя это было бы лишено всякой логики. «Крыса. Денис, ты крыса, которая должна решить задачу. Думай! Думай же!» - говорил он сам себе. «Постой, ты должен доказать, что ты нашёл «подарок». Не медведь, не волк, не тетерев. Человеческая ДНК должна быть ключом.» Денис достал нож, проткнул палец и приложил к отверстию. Копаев похолодел, когда объект не отозвался. «Это провал...».

Человек прислонился к стене кратера и глядел в небо. Вдруг «подарок» загудел и на глазах изумлённого Дениса его поверхность разошлась на несколько сегментов. Копаев метнулся к объекту и заглянул внутрь. Вся полость была заполнена небольшими капсулами, заполненными каким-то веществом. Неужели Артём оказался прав? Неужели для Кашалота человечество - всего лишь крысы, которых он проверяет на сообразительность? Сначала поставил их в экстремальные условия, а затем намекнул на то, что можно найти выход. Справятся ли? Достаточно ли разумны? Если теория верна, тогда в капсулах находится средство, способное нейтрализовать бактерии.

Денис нанёс местоположение кратера на карту, затем уложил в рюкзак как можно больше капсул. Задрал голову к небу и прокричал: «Ну что, Кашалот! Мы справились? Мы решили твою задачу?» Ответа не последовало, но Денис был уверен, что тот, кто сейчас плавает на их орбите, уже знает о том, что крысы разумны.