Бог-Комар

Глава 1

Это была долгая неделя. Каждое утро в течение пяти дней я просыпался с первыми лучами солнца, и возвращался когда оно уже садилось. В последнее время было довольно жарко, и по возвращении домой, я всегда открывал окна, чтобы впустить немного городского воздуха. Странно, но в памяти не сохранилось почти ничего из того, что было в те дни, однако повторюсь — неделя была тяжёлая. Помню как я возвращался домой, и совершив привычные бытовые ритуалы, тут-же ложился спать. А утром, со звоном будильника я снова вставал и оказывался на работе. Так получилось, что в прошлые выходные я тоже не выспался, а потому чувствовал себя крайне вяло, все действия совершались бездумно, автоматически, словно я был пустой оболочкой, покинутой человеком. Сам того не заметив, я перестал смотреть телевизор и пить пиво по вечерам, как я делал это раньше, я мало ел и ни с кем не разговаривал. А ещё — странно, но я только сейчас об этом задумался — за все эти дни я ни разу не взглянул на небо, просто как-то не обращал на него внимания, я даже не помню какого цвета оно было в те дни.

Наконец неделя — эта проклятая неделя подошла к концу. Я возвращался домой уставшим и словно пребывал в странном ступоре, или дрёме, пока ехал на автобусе. После стольких дней тяжёлой работы мысли и душа покинули это бренное тело, и я лишь чувствовал себя загнанной скотиной без воли, без эмоций.

Вернувшись таки домой, я сразу переоделся и лёг спать, даже душ не принял. Ночь была тихая и спокойная и уличный воздух, пробивавшийся из противомоскитной сетки, успокаивал меня и погружал в дремоту. Однако только я выключил свет, как в моей воспалённой голове зародились какие-то смутные подозрения. Перед отходом ко сну, я всегда прокручиваю в голове множество бессвязных мыслей, однако в этот раз было нечто иное. В ушах гудело, что не удивительно после стольких дней без нормального сна. Но было ещё что-то, какой-то звук, писк... Я ужасно хотел спать. О, как же мне хотелось утонуть в этом чёрном облаке кратковременной амнезии! Однако от одного только опасения, что где-то в моей комнате находится посторонний источник шума, я покрывался нервными мурашками. Этот писк, он то звучал очень тихо, то исчезал насовсем. Непонятно было, существует ли он в реальности, или является лишь мучительным отголоском в моей голове. Я лежал на животе, обняв руками подушку, и уже чувствовал как мои колени вспотели. Я тупо оглядывал тёмную комнату, тщетно пытаясь опровергнуть свои суждения, но когда наконец этот звук, сравнимый с неожиданной пулемётной очередью в ночи, достиг моего слуха, я перестал дышать. Моё беззащитное голое тело словно скукожилось и стало необычайно жёстким, будто я увидел в окне призрака. Я впал в тот сиюминутный ступор, с которым сталкивается дикое животное, заслышав вой волка, однако вызван он был другим ночным хищником, и ступор этот никак не проходил. Это был писк комара!

Даже сейчас стоит мне вспомнить об этом, как на бёдрах и коленях выступает гусиная кожа, а тогда я отчётливо слышал вкрадчивый писк, и уже ощущал махание маленьких крылышек над нежной обречённой плотью. Он пока не кусал меня, просто летал туда-сюда по комнате и я по наивности своей думал, что из-за сильной усталости я скоро усну, и тогда проклятье будет снято, я буду свободен, а утром уж как-нибудь изловлю этого гада, и следующую ночь тоже буду спать спокойно. Однако из-за моей усталости мозг ,напротив, стал более раздражительным и чувствительным к различным звукам. Когда, внезапно, на улице громко прожужжал проехавший мотоцикл это ударило по ушам как сирена, что уж говорить о несмолкаемой пискле, которая летает туда-сюда, и будто нарочно мешает мне спать.

Я зарывал руки под подушку и пытался максимально расслабить тело, но писк не давал мне этого сделать. Я воображал, будто я камень без ушей и глаз, или, наоборот, кусок слизи, который расслаблен настолько, что уже не реагирует ни на какие раздражители, однако каждый микроскопический писк рушил мою тактику на корню. Несчётное количество раз я открывал глаза и бессмысленно вглядывался во мрак ночи и тогда писк прекращался, но как только я медленно смыкал веки, он возвращался и становился ещё более назойливым.

Так я пролежал до трёх часов ночи. Иногда я засыпал, но лишь на мгновение. В эти моменты мне снились странные сны, частично переходящие в реальность. Порой, мне на секунду казалось, что я всё ещё в своём офисе, но почему-то все мои коллеги куда-то ушли. Иногда я вставал с постели и с ужасом осознавал, что уже глубокая ночи, а я всё ещё не сплю. Я включал свет и полуслепыми глазами пытался найти комара на текстурных, песочного цвета обоях, но его нигде не было. В те моменты, охотником был именно я, однако я смутно понимал, что у меня нет ни единого шанса изловить этого комара, и я вновь окажусь в его власти, как только выключю свет и лягу в постель . Ночь была довольно светлая, поэтому я не сразу заметил, когда в окно показались первые отблески утреннего солнца. Было часов пять или шесть утра, и тогда писк комара, что в тот момент уже казался мне мистическим воплощением первобытной ночи, стих. Вскоре после этого я уснул.

Когда я проснулся было почти восемь утра. Я бы с радостью проспал до десяти, или даже до одиннадцати, но из-за работы моё тело привыкло рано вставать, и даже несмотря на усталость, я не мог снова уснуть.

День прошёл обычно. Поскольку была суббота, вместо того, чтобы идти на работу я весь день провёл дома, смотря телевизор, и всякий отупляющий бред в интернете. Нарезки со стримов, реакции на музыку, новости, инфоповоды — всё это заполонило мой разум, и ночная ситуация с комаром казалось мне незначительной и даже абсурдной. Конечно, я немного порыскал в моей коробке с лекарствами, в поисках пластинок для фумигатора, однако ничего не найдя, я решил, что произошедшее не стоит того, чтобы идти в магазин. Была ещё только середина мая, и я решил, что начну беспокоиться о комарах и остальных издержках тёплой погоды, когда наступит хотя бы июнь.

Однако ночью всё повторилось вновь. Несмотря на то, что я днём я почти ничего не делал, к вечеру я чувствовал себя очень сонным, из-за накопившейся за последнее время усталости. Быстро помывшись в душе, и побрызгавшись дезодорантом, я лёг спать, будучи всё ещё мокрым. Как я уже говорил, перед сном моя голова всегда полна всяких мыслей: перед глазами мелькают случаи с работы, увиденное в интернете, или воспоминания о встречах со знакомыми. Мысли эти настолько поглощают меня, что я не обращаю внимания ни на что вокруг, и неожиданно засыпаю. Однако в тот момент мыслей в моей голове не было, либо они были слишком тихими и мимолётными, и не могли отвлечь меня от вновь закравшихся подозрений. Тишина в комнате стояла поистине оглушающей, и иногда мой мозг разбавлял её едва заметными слуховыми иллюзиями. Именно поэтому я не сразу понял, что вновь слышу писк комара. Так же, как и в тот раз, он то отдалялся, то приближался, и я снова наивно надеялся, что он будет звучать где-то в сторонке, не беспокоя меня. Однако комар будто нарочно издевался; он летал над самым моим ухом, но не делал попыток укусить. Иногда пролетев надо мной, он смолкал, усевшись где-то рядом, и в те моменты я не двигался и не дышал, боясь потревожить его, или упустить момент, когда он снова начнёт пищать. Порой в подобных ситуациях мне удавалось прикончить комара, даже не видя где он находится. Например, однажды один залетел мне прямо в ушную раковину, и я с лёгкостью придавил его пальцами. Другой же сам сел мне на ладонь, когда я сидел в телефоне ночью. Но этот комар отличался от них, он словно был очень хитёр, и каким-то образом понимал, когда я был наиболее уязвим. Стоило мне только начать засыпать, как я слышал его писк над ухом, и обнаруживал укусы на теле. На дешёвые уловки, навроде света от телефона он не вёлся, и единственное, что я мог — это дать ему вдоволь напиться моей крови, в надежде, что он отстанет. Но, повторюсь, он не отставал, то и дело я просыпался от его писка, и моя нервная система была уже настолько расшатана, что в мимолётные моменты дрёмы, мне снились бредовые сны. Часто я оказывался в ситуациях, которые уже давно произошли со мной, например, я участвовал в давнем диалоге с другом. Однако один сон особенно выделялся своей необычностью и сумасшествием.

Вот, я всё ещё лежу, но уже не на кровати, а на какой-то каменной пластине. Я прекрасно понимаю, что это сон, однако кажется, будто ещё чуть-чуть, и я действительно почувствую твёрдую поверхность под моим телом. Незаметно для меня, где-то очень далеко встаёт стена из джунглей, внизу начинают толпиться люди и кричат что-то. Я отчётливо вижу факелы вдалеке, что разбивают ночную тьму, толпа ликует и шумит, но вместе с тем кажется такой далёкой и приглушённой. Я же нахожусь на вершине какой-то башни, или вернее пирамиды, и эта плита, по всей видимости является жертвенным алтарём. Высокий и мускулистый мужчина стоит подле меня. Он одет в странное одеяние, его тело покрыто татуировками, а на голове огромный индейский венец, как у майя или ацтеков. Вот только вместо перьев на нём огромные комариные крылья, которые слегка шевелятся, словно подчиняя человека своей воле. Лице его не видно — его скрыла огромная тень, и в ней читается что-то жуткое и таинственное, будто чёрные глаза комара. Вот он заносит кинжал над моей грудью, однако опускает он его так медленно, что я успеваю проснуться от очередного писка комара. Необычный сон не производит на меня никакого впечатления, ведь все мои мысли заняты комаром. Я снова встаю с постели и включаю свет, но снова никого не вижу. Какое-то время я сижу на кровати, оглядывая комнату слеповатыми глазами, потом мне это надоедает, и я снова ложусь спать. Мне кажется, что если я отключусь быстрее, чем комар наведается по мою душу, я смогу обдурить его. Но вместо сна мой мозг погружается во всё ту же дремоту, и я понимаю, что снова нахожусь на этой жертвенной плите. Странный “индеец” застыл с кинжалом в руках, а позади него на самой вершине башни я вижу гигантского комара. Он неподвижен, но я чувствую, что он живой и наблюдает за всем происходящим. Внезапно всё встаёт на свои места, я осознаю что жертвоприношение совершается для него, поскольку он и есть их божество — ужасный “Бог-Комар”, что сводит людей с ума, заставляя их совершать зверские ритуалы и кровавые жертвоприношения. Сейчас он смотрит на всех своих подданных свысока, а их тёмный, первобытный разум считает его своим богом, и не смотря на то, что на деле он является одним из самых жалких врагов человечества, их первобытная вера раздула его до таких огромных масштабов. Они полны огня в буквальном и переносном смысле, и им кажется, что именно жертвы комару помогают им разогнать темноту ночи. Тогда я смотрю на своё тело, и обнаруживаю на нём всё те же татуировки и одежду. В этом сне я, судя по всему являюсь частью их племени, и они, похоже, собираются резать друг друга во славу этого божества, пока не перегубят весь свой род. Кинжал становится ближе к моей груди, и я уже почти чувствую его холодное прикосновение, когда над моим ухом снова разносится писк.

Я молниеносно встаю с кровати и включаю свет, но не успеваю увидеть комара. Моя кожа, липкая от пота покрыта укусами и в некоторых местах расчёсана чуть ли не до крови, словно всё это время я не спал, а бегал голышом по лесу. От гнева и усталости глаза наполняются слезами, и я ложусь на подушку лицом вниз. “Быть может мне и вовсе не стоит выключать свет… но с горящей лампой тоже не выйдет нормального сна”. Я полон отчаяния — столько дней я не мог нормально выспаться, а сейчас в долгожданный выходной я всё ещё не сплю, хотя на часах уже почти четыре часа ночи! Я совсем не подавляю свои слёзы, и ситуация ощущается совершенно безнадёжной, кажется, будто я обречён на вечную битву с этим комаром, и мне уже никогда не видать спокойного сна. Внезапно я слышу знакомый голос. Принадлежит он моему начальнику, и ему интересно почему я всё ещё не сплю. Обычно он строг, но справедлив, и нередко без крика может отчитать так, что кровь стынет в жилах. Однако сейчас в его голосе читается какое-то беспокойство и даже забота.

— Этот чёртов комар жужжит над самым моим ухом и не даёт мне спать! уже вторые сутки я нормально не сплю! — говорю я сквозь слёзы.

— А почему ты не воспользуешься фумигатором?

— Воспользовался бы, да ни одной пластинки нет.

— А ты посмотрел в коробке рядом с холодильником?

— Днём смотрел, но кроме лекарств я ничего не нашёл, хотя… быть может я смотрел невнимательно.

Я чувствую как начальник подходит ближе. Он встаёт у самой моей кровати, и сквозь темноту век мне кажется, будто я чувствую его тёплый отеческий взгляд.

— Умоляю сделайте что-нибудь, ведь как так можно? — двое суток без нормального сна, и это в мой выходной!

— Хорошо, я поищу пластинки сам, а ты лежи пока и ни о чём не думай. Попробуй уснуть, ты нужен нам здоровым и отдохнувшим.

— Но, вель если я усну, то снова встречу Божество!

— Я обещаю, что не встретишь, а теперь просто отдыхай.

Сказав это он уходит, я слышу как его шаги исчезают в коридоре, а в моей комнате снова воцаряется тишина. Ещё некоторое время я лежу на кровати с закрытыми глазами, а потом встаю, и в очередной раз оглядываю комнату. В квартире не слышно, ни шагов начальника, ни возни в коробке. Должно быть он столкнулся с какой-то трудностью, квартира ведь не его. Я подхожу к дверному проёму и уже думаю о том, чтобы пойти и помочь ему в поисках, как вдруг вижу на дверной раме нечто маленькое и чёрное. Такой же сонный, уже округлившийся комар сидит возле моей двери, он неподвижен и мои уставшие глаза узнают его из-за характерной тени. Я некоторое время разглядываю его, не веря своим глазам, и думая как стоит поступить. Если я попробую медленно его придавить он может улететь, а если я попытаюсь прихлопнуть, то всё равно есть шанс, что он успеет ускользнуть, или я промахнусь. Тогда недолго думая, я со всей скорости ударяю по нему кулаком. Костяшки пальцев болят и дверная рама слегка хрустнула от удара, но отводя кулак, я вижу маленькое кровавое пятно на стене. В тот момент я был так рад, что решил не оттирать эту кляксу. Радостный я лёг на кровать, и хотя в моей голове всё ещё присутствовал страх, что комар был не один, очень скоро я заснул.

Проснулся я аж в десять утра. Я всё ещё был слегка потным, после ночи, и простыня была сильно скомкана и помята, почти обнажив белый матрас. Но несмотря на всё это, я чувствовал себя очень бодрым и отдохнувшим.

После утреннего душа я решил позавтракать. Усевшись на столике рядом с окном, я смотрел на улицу. Небо было слегка пасмурным и обещало разразиться небольшим дождиком в обозримом будущем. Всё это время мой измученный мозг блокировал любые размышления, но сейчас они буквально полились рекой. Я помнил свой странный сон; своего начальника, пирамиду с индейцами и Бога-Комара. Сейчас всё произошедшее казалось мне особенно абсурдным, и даже комичным, но вместе с тем не лишённым смысла. Люди всегда боялись тьмы и того, что в ней обитает, при этом ничтожный комар был, пожалуй, самым безобидным из всего, с чем им приходилось сталкиваться. Уже тогда, пытаясь разогнать мрак, они придумывали странных богов и мифических созданий, и несмотря на то, что зачастую они были не менее кровожадными, чем окружавшая действительность, они дарили людям надежду и веру. Много позже человечество повстречало Учителя, что познакомил людей с законами своего Отца. Несмотря на то, что в попытках отстоять его учения люди пролили ещё больше крови, он никогда не был жесток и обещал вечную жизнь каждому, требуя взамен лишь духовную чистоту и следование его правилам. Потом технологический прогресс освободил человечество и от этих предрассудков, и казалось бы, благодаря этому мы стали как никогда свободны. Однако, как ни странно, главной причиной того, что мы до сих пор не можем спать спокойно является не первобытный страх перед ночью, и не размышления загробной жизни в виде Ада или Рая. Главной причиной того, что я и миллионы людей по всему миру не смогли уснуть этой ночью, является именно так называемый “комфорт”, вызванный ростом технологического прогресса, но вместе с тем утратой той самой “духовной чистоты”. Примерно такие мысли были тогда в моей голове. Безусловно подобные умозаключения не новы, я не претендую на истину и, скорее всего, не понял даже десятой части того, что сам напридумывал. До дождя было ещё далеко, и я решил вынести мусор, а заодно прогуляться. Было воскресенье, а значит впереди у меня целый день, который я посвятил отдыху и размышлениям.