Боевой маг среди ботаников

Глава 1

Вечер в Онтоле уже наступал. Я даже не заметил перехода. Вроде еще минуту назад по краям неба тлел багровый отсвет заката, а теперь улицы были темными. Я выдохнул. День выдался длинным. Рутинная очистка доков от склизких магических обрастаний, порожденных сточными водами алхимических цехов. Руки еще дрожали от отдачи и постоянного напряжения. Все, о чем я мог думать, — так о мягком кресле, тарелке горячего рагу и возможности наконец снять тяжелые сапоги. Больше не возьмусь за такие дела. Однако платили за них хорошо.

Мой путь лежал через старый район, где дома, как пьяные, кренились друг к другу. Я уже свернул на свою улицу. Но тут тишину разрезал короткий крик. Он донесся из арки. Проклятье, самое злачное место в этом районе. Там даже уличные фонари, питаемые слабой городской магией, светить отказывались.

Инстинкт, натренированный, вымуштрованный годами службы, сработал раньше мысли. Усталость как рукой сняло. Я рванул в сторону звука, левая рука уже засунута за пояс, обхватывая рукоять кинжала. Я влетел в арку, и глазам потребовалась доля секунды, чтобы привыкнуть к абсолютной тьме.

Две фигуры. Одна, высокая, в длинном темном плаще, теснила другую, прижав ее к сырой каменной стене. Более низкая фигура отчаянно сопротивлялась, пытаясь вывернуться. Я видел блеск лезвия в руке нападавшего.

— Эй! Прекрати! Стража! — рявкнул я, выхватывая кинжал.

А кончики моих пальцев засветились холодным синим огнем. Высокая фигура резко обернулась. Лица не было видно из-за капюшона. Но я увидел, как его свободная рука метнула что-то в сторону жертвы. Не в меня. В того, у стены. Тот вздрогнул, издал странный, булькающий звук и медленно пополз вниз по стене, оседая на землю.

А потом нападавший бросился на меня. И хотел пробежать мимо. Я автоматически преградил путь, и в этот момент он резко взмахнул рукой.

В лицо мне ударила струя мелкого, едкого порошка, который пах горелой полынью. Мир взорвался белыми искрами. Боль, острая и ядовитая, впилась в глаза. Я зарычал, отпрянул, инстинктивно зажмурился. На секунду я выпал из боя. И в этот самый момент он схватил меня за запястья. Касание было мгновенным, меньше чем на одно сердцебиение. Но я успел почувствовать ледяной холод сквозь ткань моего рукава, странную, пульсирующую вибрацию, идущую от его пальцев. Потом хватка исчезла. Я, все еще слепой, отмахнулся, но ударил лишь пустоту. В ушах зазвенело, слышал топот удаляющихся шагов.

— Проклятье! — просипел я, тыльной стороной ладони вытирая слезы и порошок с лица.

Зрение возвращалось, но мир плыл, расплывался болезненными пятнами. Первым делом я кинулся к тому, кто лежал у стены.

— Эй, дружище! Держись! — я опустился на колени рядом с ним.

Молодой парень, лет двадцати пяти, в дорогом плаще. Его глаза были широко открыты и смотрели в потолок арки, не видя ничего. На лице застыла гримаса крайнего удивления. Я потряс его за плечо. Тело было еще теплым, но уже обмякшим и безвольным. Я приложил пальцы к шее. Пульс отсутствовал.

И только тогда я увидел тонкую линию вокруг его горла. Она не была порезом и светилась слабым, зловещим фиолетовым сиянием, которое медленно угасало, как тлеющий уголь. «Шепот смерти». Запретное заклинание, убивающее не тело, а саму жизненную силу, душу. Оставляющее лишь идеальный труп.

Тут раздался шум тяжелых сапог.

— Там! В арке! Оружие наготове!

Из переулка ворвался отряд городской стражи. Шесть человек в синих мундирах, с тяжелыми полицейскими жезлами, на концах которых мерцали руны подавления магии. Их фонари выхватили меня из темноты.

— Не двигаться! Руки за голову! Брось оружие!

Я очень медленно опустил свой кинжал на землю и поднял руки. Протест был бы безумием.

— Имя? — рявкнул один из стражей.

— Дирк Брег. Боевой маг, третий ранг. Лицензия во внутреннем кармане.

Стражи обыскали быстро, без особой любви. Так сказать, профессионально. Нашли лицензию, несколько магических штучек и кошелек.

— Объясняй, Брег, — сержант не отводил от меня взгляда.

Я рассказал. Все, как было. Но увидел лишь недоверие. Улики были против меня. Я был на месте преступления, рядом с жертвой, с оружием в руках. Моя история звучала неправдоподобно.

Меня отвезли в участок. Я не сопротивлялся. Там сразу отправили в кабинет следователя. Небольшая комната с голыми стенами и столом, заваленным бумагами. За столом сидел худощавый усталый мужчина.

Он почти вежливо попросил повторить мою историю. Следователь кивал, когда я говорил, и делал заметки.

— И вы утверждаете, что убийца, применяя сложнейшее запретное заклинание, нашел время, чтобы схватить вас за руки?

— Он передал мне отпечаток, — сказал я, чувствуя, как нарастает отчаяние. — При прямом физическом контакте в момент завершения каста или сразу после него опытный маг может перебросить, впечатать свой магический автограф в ауру другого. Это редкая, изощренная техника. Меня подставили!

Следователь смотрел на меня так, словно я говорил на древнем эльфийском.

— Магический отпечаток, — произнес он, — является неоспоримым доказательством в суде. Он уникален, как отпечатки пальцев. Его очень сложно подделать или передать, согласно всем учебникам.

— Учебники ошибаются! — почти крикнул я.

— Проверим, — холодно сказал следователь.

Он выдвинул из-под стола тяжелый ларец, открыл его. Внутри на бархатной подушке лежала кристаллическая сфера размером с яблоко. Детектор магических отпечатков.

— Приложите ладони к сфере, маг Брег. Стандартная процедура.

Я знал, что будет. Но отказываться означало признавать вину. Я глубоко вздохнул и прижал ладони к прохладной поверхности кристалла.

Сфера дрогнула. Потом вспыхнула изнутри ядовитым, кроваво-багровым светом, а потом угрожающе загудела. В ее глубине закрутились вихри теней, которые сложились в четкую, неоспоримую картину. Отпечаток заклинания «Шепот смерти». А рядом, вплетенный в его структуру, светился мой собственный магический автограф. Сложная, уникальная сигнатура, которую оставляет моя воля на любом заклинании. Это был я. С точки зрения магии, это совершил я.

Ноги подкосились.

— Нет... Это ложь. Он передал... Он коснулся...

— Отпечаток ваш, — перебил следователь, голос потерял всю вежливость. — Заклинание, судя по остаточной энергии, было совершено несколько минут назад. На месте, где были обнаружены вы и тело. Маг Брег, вы арестованы по подозрению в применении запретной магии и убийстве. Ваши объяснения будут выслушаны в суде. До тех пор — изолятор.

Изолятор. Камера, выложенная подавляющими рунами. Место, где магия умирает, а вместе с ней умирает и воля мага. Там будут держать до суда. А суд с такими доказательствами... Меня ждала петля на магической веревке, гасящей душу, или вечные рудники в глубинах, где даже мысль о заклинании причиняет невыносимую боль.

Пока два дюжих стража вели меня по длинному, тускло освещенному коридору вглубь здания, ум работал с бешеной скоростью. Одно касание. Холодные пальцы в перчатках. Вибрация. Он все рассчитал. Он знал, что я подбегу. Он специально выплеснул этот порошок, чтобы ослепить, чтобы я не видел его лица, чтобы был дезориентирован. И чтобы я не смог помешать ему схватить меня. Это была не попытка остановить меня. Это был способ возложить на меня вину. Случайно или целенаправленно.

Мы остановились перед тяжелой дверью из темного металла. На ее поверхности были выгравированы переплетающиеся руны, гасящие любую магическую энергию. Тюремщик, бормоча себе под нос, начал подбирать ключи.

Я сделал вид, что поскользнулся на мокром полу, и рухнул всем весом на одного из стражей. Локтем я придушил его. Он захрипел. Второй страж рванулся ко мне, но я успел пнуть коленом в пах. Тюремщик обернулся, глаза расширились от ужаса. Я вырвал у него из рук жезл и со всей силы ударил им по голове.

Тишину коридора разорвал крик тревоги, зазвеневший где-то вдалеке. Я бросился бежать, не разбирая пути. Ноги сами несли меня вверх по лестницам, через какие-то служебные помещения. Я выбил ногой зарешеченное окно в уборной и вывалился наружу, в темноту ночного переулка. Высота была небольшой, но приземление было болезненным. Я вскочил и, припав к тени стены, замер.

Первые минуты была тишина. Они, должно быть, думали, что я где-то внутри. Потом по улицам пополз гул. Завыли сирены патрульных экипажей, запряженных парами магически усиленных гончих. Над крышами замелькали огни поисковых кристаллов. Они сканировали местность на предмет сильной магической ауры.

Я применил заклятие тени и перемещался по крышам, спускался в переулки, перебегал улицы, затаив дыхание, когда мимо проносились патрули. Я был как загнанный зверь. Мой город, который я защищал годами, превратился в враждебный лабиринт. Каждый фонарь был глазом, каждый прохожий — потенциальным стражником.

К утру я оказался в тихом, богатом квартале неподалеку от Университетского холма. Укрылся в глубокой, темной нише парадного входа какого-то старого особняка. Сердце колотилось, как молот, дыхание было хриплым. Я знал, что долго так не продержусь. Они прочешут весь город. Мне нужно было не просто спрятаться. Мне нужно было исчезнуть.

И тогда я увидел, как из боковой аллеи, ведущей в сады Академии, выскочил молодой человек. Он выглядел испуганным, оглядывался через плечо, его дыхание срывалось. На нем была длинная мантия ярко-изумрудного цвета. Я разглядел вышитые по краю серебряные нити, складывающиеся в узор из листьев и бутонов.

Парень, озираясь, судорожно стащил мантию с плеч. Он смял дорогую ткань в бесформенный комок и, с силой швырнув его в стоявший рядом мусорный бочонок, бросился бежать в противоположную сторону, в простой темной куртке.

Я замер, глядя на зеленое пятно в баке. И тут же на ум пришел план. Академия. Целый город в городе. Тысячи молодых людей в одинаковых мантиях. Свои законы, своя жизнь, почти не пересекающаяся с суетой внешнего мира. Там не будут искать невзрачного студента-ботаника, погруженного в свои книги и горшки с растениями.

Это был шанс. Я подождал, пока улица окончательно опустеет, затем, крадучись, подобрался к бочонку. Мантия лежала сверху. Я вытащил ее. Ткань была мягкой, дорогой, пахла цветочным ароматом. Я накинул ее на плечи. Она была немного коротковата, но в целом сидела сносно. Она скрыла мою грязную одежду.

Рядом с баком валялась стопка книг. Я поднял их. «Введение в алхимию», «Флора болот» и конспект лекций по магическому полеводству. Идеально.

С этими книгами в руках, в зеленой мантии, я вышел из тени и шагнул на улицу, ведущую к главным воротам Академии.

Ворота были огромными арками из живого, переплетенного дуба, который светился изнутри мягким золотистым светом. У входа стоял сторож, его взгляд скользнул по моей мантии и книгам без интереса. Я прошел внутрь.

Я шел, куда вели ноги, следуя за группой таких же зеленых мантий. Мы вышли на просторную площадь, в центре которой бил магический фонтан, пускавший в небо струи, сверкавшие всеми цветами радуги. А прямо перед нами высилось здание. Над входом вилась живая надпись из лунных лоз: «Ботанический факультет Магической Академии».

В просторном холле царил хаос. Студенты толпились у огромной доски объявлений, покрытой живыми, ползающими буквами. Ко мне подошел молодой человек в такой же мантии, но с аккуратно приколотым на груди серебряным значком в виде дубового листа, видимо, староста курса.

— Новые лица всегда заметны, — сказал он дружелюбно. Его взгляд оценивающе скользнул по моему лицу. — Ты с какого потока? Не припоминаю тебя.

Я заставил себя улыбнуться и сделать вид, что смущен.

— А, да... Я Рид Прал. Перевелся. С вечернего отделения. Документы еще в пути, — я постучал пальцем по виску, — бюрократия. Мне сказали, можно начать посещать лекции, пока все оформляется.

— Понимаю, — поморщился юноша. — Я Элвин. С вечернего, значит. Их программа отстает на полгода. Будешь наверстывать. Ладно, Рид. Расписание возьми здесь, — он ткнул пальцем в доску. — Общежитие для новичков в восточном крыле, третий этаж. Комнаты свободные с десятой по семнадцатую. Ужин в столовой до девяти.

Он хлопнул меня по плечу и растворился в толпе. Сердце бешено колотилось — не от страха, а от странного, головокружительного чувства. Это сработало. Я был внутри.

Я зашел в пятнадцатую комнату. Небольшое помещение с кроватью, столом, полками и крошечным окном, выходящим на внутренний двор факультета. Я запер дверь и рухнул на кровать.

Снаружи, за стенами Академии, рыскали стражи. Искали убийцу-мага Дирка Брега. И здесь я в относительной безопасности. Но правда всегда вскрывается.

Я встал и снял мантию, аккуратно повесил ее на спинку стула. Потом подошел к маленькому зеркалу. В отражении смотрел мужчина с жесткими чертами лица, с черными волосами и карими глазами. Мои руки, знающие вес меча, теперь должны будут научиться бережно прикасаться к хрупким стеблям.

Завтра начиналась новая жизнь. Лекция по «Основам фотосинтеза у магически активных растений» в восемь утра. Я должен буду сидеть там, конспектировать, делать вид, что мне интересно. А в это время мой настоящий ум будет лихорадочно работать. Я должен буду вспомнить каждую деталь той ночи. Запах порошка. Точную силу хватки. Оттенок фиолетового свечения на шее мертвеца. Я должен буду вычислить убийцу. Кто обладал достаточным мастерством для «Шепота смерти» и передачи отпечатка.

Мне предстояло учиться быть ботаником, а заодно детективом, охотящимся за собственной невиновностью. Дирк Брег был в ловушке, приговорен и загнан. Но у Рида Прала был шанс очистить свое имя.

Или отомстить. Но для начала — хорошо отдохнуть и придумать правдоподобную легенду.

Глава 2

Проснулся я от кошмара. Снилась арка, фиолетовое свечение на шее парня и холодные пальцы на моих запястьях. За тонкой стенкой кто-то возмущенно заворочался и громко вздохнул. Я замер, прикусив губу. Тишина. Я лежал, глядя в темный потолок, и пытался упорядочить мысли. Сквозь щель в ставнях пробивался серый предрассветный свет. Город за стенами Академии гудел едва слышно. Где-то далеко прозвучал протяжный свисток патруля. Ищейки. Все еще ищут. Или у меня паранойя.

Осторожно, стараясь не скрипеть койкой, я приподнялся и сел. Подошел к окну. Во внутреннем дворе Ботанического факультета было пустынно. Только старый садовник в коричневом балахоне поливал какие-то кусты, из которых при каждом прикосновении лейки вылетали крошечные искры.

Я перевел взгляд на свое отражение в темном стекле. И тут же поморщился.

В зеркале стоял мужик с глубокими морщинами у рта и жестким, колючим взглядом. Тридцать пять лет. Срок службы в страже двенадцать лет. Три боевых ранения. Два доказанных убийства при исполнении. А теперь еще и одно, в которое меня вписали чужими руками.

Я провел ладонью по щеке. Жесткая трехдневная щетина царапнула кожу. В Академии такие лица не носят. Здесь щеки у студентов гладкие, как у младенцев, а подбородки покрыты лишь легким пушком, который они тщательно выщипывают или сбривают дорогими бритвами.

Так бритва.

Я оглядел комнату. Ничего. Только книги на столе, кровать и пустой шкаф. В ящике стола нашелся лишь огрызок карандаша и засохшая клякса от чернил.

Бездна.

Я вышел в коридор. Было около шести утра, и общежитие еще спало. Только где-то в конце этажа хлопнула дверь и послышались торопливые шаги. Я двинулся на звук.

В умывальной комнате горел тусклый магический светильник. Над длинным рядом раковин склонился тощий парень в нижней рубашке и яростно тер щеткой зубы. При моем появлении он вздрогнул и поперхнулся.

— Тьфу ты! — выплюнул он пасту в раковину. — Напугал! Новенький?

— Вроде того, — я подошел к соседней раковине и принялся разглядывать полки над ней. Ничего. Ни бритвы, ни даже завалящего лезвия. — Рид.

— Корвин, — парень утерся рукавом и с любопытством уставился на меня. — С какого потока?

— Перевелся с вечернего.

— А-а, — понимающе протянул он. — Тогда понятно, чего ты такой... взрослый. У нас на вечернем всякие учатся. Кто работает, кто из армии вернулся. Бывает.

Я кивнул, стараясь не выдать облегчения. Легенда работала.

— Слушай, Корвин, — я понизил голос, придав ему доверительности. — Не найдется бритвы? Моя в дороге где-то застряла, а тут...

— Бритвы? — он усмехнулся и махнул рукой в сторону лестницы. — У нас свои порядки. Хочешь бриться иди к старосте этажа. У него ключи от хозяйственной комнаты. Там и мыло, и лезвия, и все такое. Только он просто так не дает.

— А как дает?

Корвин оглянулся, словно проверяя, не подслушивает ли кто.

— Плати, — шепнул он. — Медяк за лезвие. Два за целый набор. У нас тут, знаешь ли, своя экономика. Кто побогаче тем почет, кто победнее тем... ну, ты понял.

Я понял. За годы службы я насмотрелся на такие порядки. В казармах, в тюрьмах, в портовых трущобах. Везде, где есть закрытая группа и ограниченные ресурсы, быстро появляются свои короли и свои шестерки. Академия, судя по всему, не была исключением.

— А кто у нас староста этажа? — спросил я как можно более небрежно.

— Лак Веспер, — Корвин скривился. — Из богатеньких. Его папаша купец третьей гильдии, алхимическими ингредиентами торгует. Так что Лак здесь главный. Деньги у него есть, связи тоже. Он, конечно, не сам притесняет, у него для этого... помощники есть. — Парень понизил голос до шепота. — Двое здоровых лбов с боевого факультета. Они к нам в общагу шастают, как к себе домой. Кто не платит тому ребра пересчитывают. А деканат смотрит сквозь пальцы. Боевикам все сходит с рук, они ж будущая элита стражи.

Я почувствовал, как желваки на скулах заходили ходуном. Будущая элита стражи. Я таких "элитных" щенков задерживал в подворотнях, когда они, напившись дешевого пойла, лезли к прохожим. И теперь я должен был перед ними прогибаться?

— Понятно, — сказал я ровно. — А если без них? Если самому где-то раздобыть?

— Попробуй, — Корвин пожал плечами. — Только запомнят. И тогда либо плати вдвое, либо... ну, в общем, не советую. Легче уж медяк отдать.

Я промолчал. Медяк у меня был. Даже несколько серебряных монет оставалось, заныканных в подкладке сапога. Но платить какому-то мажору за право привести себя в порядок? Это было противно до скрежета зубов.

Но и выделяться нельзя. Я здесь, чтобы раствориться, стать незаметным, серым ботаником, который никому не мешает. Пока не мешает.

— Ладно, спасибо за науку, — я кивнул Корвину и вышел из умывальной.

Старосту я нашел быстро. Он сидел в комнате в конце коридора, дверь была распахнута настежь, демонстрируя обстановку, разительно отличавшуюся от моей каморки. Широкая кровать с балдахином, полированный стол, на стенах гобелены. Сам Лак, белокурый красавчик с холеным лицом и скучающим взглядом, развалился в кресле и лениво перелистывал какой-то фолиант. Рядом, опершись плечом о косяк, стояли двое. Видимо "помощники". Крупные, с квадратными челюстями и руками, привыкшими сжиматься в кулаки. Боевики. В их мантиях насыщенного алого цвета чувствовалась порода.

— Чего надо? — лениво спросил один из них, заметив меня в коридоре.

Я мысленно сосчитал до трех, улыбнулся самой безобидной улыбкой, на которую был способен, и шагнул вперед.

— Доброе утро, господа. Меня зовут Рид Прал. Я новенький, перевелся с вечернего отделения. Мне сказали, что за лезвием для бритья нужно обращаться к господину старосте.

Лак поднял глаза. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на морщинах, на жесткой линии челюсти.

— С вечернего, значит, — протянул он. — А сколько тебе лет, Рид?

— Двадцать семь, — соврал я без запинки. — Служба, знаете ли, старит.

— Служба? — оживился один из боевиков. — Где служил?

— В портовой охране, — я махнул рукой. — Следил, чтоб крысы не воровали грузы. Скукотища смертная. Решил, что с растениями веселее будет.

Боевик разочарованно хмыкнул и потерял ко мне интерес. Лак же смотрел пристальнее.

— Лезвие, говоришь, — он щелкнул пальцами. — Два медяка.

— Мне говорили один.

— Потому что дураки, — отрезал Орий. — Для новеньких два. Познакомиться надо. Показать, кто здесь главный.

Он смотрел на меня в упор, ожидая реакции. Ждал, что я начну возмущаться, спорить, унижаться. Или что испуганно полезу за кошельком.

Я сделал паузу. Длинную, неудобную для него паузу. Потом медленно, не отводя взгляда, достал из кармана две медные монеты и положил их на край стола.

— Познакомились, — сказал я ровно. — Лезвие.

Лак моргнул. Такого спокойного приятия, кажется, не ожидал. Боевики переглянулись. Один из них шагнул было ко мне, но Лак жестом остановил его.

— Держи, — он бросил на стол маленький сверток. — И запомни, Рид с вечернего. У нас порядок. Порядок любят все студенты. Понял?

— Понял, — я взял сверток, коротко кивнул и вышел, чувствуя спиной три пары глаз.

В умывальной, оставшись один, я развернул бумагу. Лезвие было дешевым, туповатым, но сойдет. Я пустил воду, намочил лицо и принялся сбривать щетину, глядя в мутное зеркало.

Без бороды лицо стало моложе. Лет на тридцать, не больше. Если еще щеки втянуть и смотреть чуть исподлобья, как смотрят забитые первокурсники, можно сойти и за двадцать пять. Почти студент.

Я убрал лезвие в карман. Мыться буду по ночам, когда никто не видит шрамов на теле.

День тянулся бесконечно. Лекции по ботанике, которые я слушал вполуха, лабораторные работы, где нужно было определять степень магической зараженности какого-то мха. Я старательно делал вид, что мне интересно, кивал соседям, улыбался, когда кто-то шутил. Внутри же лихорадочно работал другой механизм.

Воспоминания. Запах полыни. Холод пальцев. Фиолетовый свет.

Вечером я пошел в читальный зал, но листал не учебники, а старые подшивки городских ведомостей, которые чудом сохранились в академической библиотеке. Искал упоминания о похожих убийствах. «Шепот смерти» редкое заклинание. В открытых источниках о нем не писали, только в общих чертах можно было понять о чем идет речь. Но кое-что я нашел.

Три года назад в Верхнем городе задушили купца. Тоже запретная магия, тоже не оставившая следов. Убийцу не нашли. Два года назад тело молодого аристократа в собственной спальне. Подозревали слуг, но доказательств не было. Полгода назад нападение на мага из городского Совета, он выжил, но нападавший скрылся. Никаких примет, никаких зацепок. Только странная деталь, что пострадавший упоминал, что перед нападением почувствовал резкий холод, будто его коснулась смерть.

Я закрыл подшивку и потер переносицу. Один убийца? Или несколько, подражающих одному почерку? И если да, то какую роль во всем этом играл тот парень в арке? Случайная жертва? Или его убили, чтобы подставить именно меня?

Вопросов было больше, чем ответов. И ни одного способа их проверить, не высовываясь.

Вечером, когда стемнело, я вернулся в общежитие. В коридоре было шумно. Студенты возвращались с ужина, переговаривались, смеялись. Я скользнул к своей двери, но не успел ее открыть.

— Эй, новенький!

Голос был резким, командным. Я обернулся. По коридору ко мне шли двое боевиков, что стояли утром у Лака. В руках у одного была зажата бутылка дешевого вина, у второго колода карт. Оба были слегка навеселе, но глаза смотрели цепко.

— Слышь, Рид с вечернего, — сказал тот, что покрупнее. — У нас тут игра намечается. В картишки. С нами пойдешь.

Это не было вопросом. Я посмотрел на него. Потом на второго. Потом на дверь своей комнаты, до которой было шагов пять.

— Я не играю в карты, — сказал я спокойно.

— А мы научим, — осклабился второй. — Бесплатно. Первый урок бесплатный. Второй уже за деньги.

Они засмеялись. Из соседних дверей выглядывали любопытные лица и быстро прятались. Никто не хотел связываться.

Я вздохнул. Медленно руку с ручки двери и повернулся к ним лицом.

— Ребята, — сказал я устало. — Я всего лишь бедный ботаник с вечернего отделения. У меня нет денег. Нет связей. Нет ничего, что могло бы вас заинтересовать. Я пришел сюда учиться на растениях. Честно. Мне не нужны проблемы, и вам они тоже не нужны. Давайте разойдемся мирно.

Боевики переглянулись. Тот, что покрупнее, шагнул вперед и ткнул меня пальцем в грудь.

— Слышь, ботаник. Ты, видать, не понял. Здесь не ты решаешь, мирно или нет. Здесь решаем мы. И мы говорим, что идешь с нами. Или мы тебя тащим.

Я опустил глаза на его палец, упиравшийся мне в ключицу. Потом поднял взгляд. Встретился с ним глазами. И улыбнулся. Не той безобидной улыбкой, что утром. Другой. Той, которой я улыбался пьяным дебоширам в портовых кабаках за секунду до того, как ломал им руки.

— Убери палец, — сказал я тихо. — И мы забудем, что этот разговор был.

На секунду в коридоре повисла тишина. Боевик замер, его палец дрогнул, но не убрался. В глазах мелькнуло сомнение. Такого они не ожидали.

— Ты... — начал он.

Дверь в конце коридора распахнулась. На пороге своей комнаты стоял Лак. Смотрел он не на своих прихвостней, а на меня. Долго, пристально. Потом коротко качнул головой.

— Оставьте его, — бросил он боевикам. — Поздно уже. Завтра разберетесь.

Те переглянулись, но спорить не посмели. Крупный убрал палец, буркнул что-то невнятное, и они ушли, захлопнув за собой дверь комнаты старосты.

Я остался один в опустевшем коридоре. Выдохнул. Разжал кулак, который сам не заметил, как приготовил для удара.

Надеюсь, не раскрыли. Я вошел в свою комнату, запер дверь и сел на кровать. Нужно было быть осторожнее. Намного осторожнее. Иначе вместо того, чтобы найти убийцу, я очень быстро окажусь либо в тюремной камере, либо в городском морге.