БОЕЦ

Глава 1

Окоп мало похож на то, чем он называется - больше всего он напоминает воронку от разорвавшегося снаряда, довольно глубокую, чтобы там возможно скрыться от пуль противника или от осколков взрывающихся снарядов, стоя в полный рост даже двухметровому человеку. Помимо этого, он узкий, так что более одного солдата в нем не помещается, даже если они настолько худы от продолжительного голода, что стали похожи более на скелет, чем на живого человека, в котором вместе с кровью в венах все еще находиться загадочная сверхматериальная субстанция – душа. Однако, не смотря на наши размышления, догадки и подобные аналогии – это был всё-таки окоп, а в нем, как и положено предназначению этого незамысловатого сооружения, находится в полном одиночестве (не считая солдат противника, окружающих его с внешней стороны) наш главный герой, солдат одиночка по имени Гильберт, оставленный здесь своими боевыми товарищами, которые либо погибли, либо взяты в плен противником, а некоторые из них бежали с поля боя из страха смерти.

….

Гильберта окружили со всех сторон враги, стреляя по вверх окопа, что раскаленные до красна пули сжигали кислород, тем самым образуя специфический зловещий запах приближающийся неизбежности. Выхода нет, если не считать быструю смерть или самоубийство – выходом. Убежать, так что бы неприятель не смог заметить, слишком вольная мечта, хотя если и там и тут ждет только смерть, то какая разница где попрощаться с жизнью, если только твой выбор не ограничивает страх, и все еще таящаяся в глубине души, не погибшая надежда. Гильберт мог бы выйти из окопа целым будь он невидимкой, или одетом в костюме из брони, который не пробьет ни один из существующих видов снаряда; или будь наш боец бессмертным.

Безвыходная ситуация – ситуация, которую разрешить в свою пользу, при имеющихся ресурсах и возможностях – невозможно. Единственное в таком случае возможное правильное действие – принять ситуацию, какой она есть. Но это не легко, и потому Гильберт сидя на дне грязно окопа, сознавая свою неминуемую смерть, горевал, едва не испуская слезы, и тихо произносил самому себе:

- Умирать? Так скоро? Но я не хочу этого, я не готов к этому. Смерть – это страшно, противно и безумно… Но как выжить, если это так маловероятно, на грани невозможного, как вероятность возникновения разумной жизни, как возможность появления высокоорганизованной материи на одной из планет этой вселенной. – множество раз повторял про себя, трясясь от испуга и ожидания безызвестного наш герой.

Некоторым ведь нравятся чудеса – то что нарушает различные законы физики, математики, вероятности и прочие научные догматы. Но признав чудо, надо выяснить природу чуда, его сущность, но тогда ум приходит к заключению, что существует Нечто сверхлогическое, сверхматериальное, находящаяся вне законов нашего мира, то есть сверхъестественное, а также разумное, ибо Оно по своей воли определяет когда и где надобно совершится чуду. Итак, чудо указывает нам на Чудоподателя. Но признав Чудоподателя, следует признать и Его волю, Его желания, и исполнять Его законы, если воля и желание Чудоподателя установили это необходим для хотящего и ждущего чуда.

Так и думал Гильберт:

- А ведь если нечто всемогущее, нечто удивительно сверхсильное, наподобие некоторого супергероя, или разумного Абсолюта, а вернее Божества, которое презрев на мои теперешние страдания, скорбь и ужасное отчаяние, сжалится на до мной, словно своей всемогущей правой рукой – десницей – вытащит меня из этого плена, окопа словно гроба, в которой из этой жизни я должен перейти в абсолютное ничто, где нет ни блаженства, ни вечных нескончаемых мучения, где нет никакого самосознания, что бы таким образом после моей смерти я смог осознавать свою посмертную участь – это было бы большим счастьем для меня… Но этого же нет? И не будет? – эти последние слова Гильберт не только безмолвно промыслил, но и прошептал, и его тихий отчаянный голос сливался с хлопками взрывов и свистом пуль, растворяясь в них, подобно как в скором времени должна раствориться жизни этого человека в эхе и шуме времени. – А если это есть? Если Он, Бог есть что тогда? Что тогда? И как я буду жить, буду жить дальше? А что будет после смерти – блаженство или вечное мучение?

Говорят, что многие перед смертью видят, словно в видеофильмы, свою жизнь. Наш герой же не видел все, но мысленно созерцал только некоторую хоть и малую, но весомую часть, и словно фоном он слышал слова – «грех» и «закон». И это его сейчас куда более испугало, привело в трепет, чем шум битвы и ожидание скорой смерти.

- Если я сейчас умру, - а скорее всего это произойдет непременно - то молясь здесь и прося помощи у Бога, я окажусь в аду – если бы Бог пожалел бы меня, в таком случае это будет крайне несправедливым с Его стороны, и умирая так, я буду в еще в более сильном страхе, чем просто боясь смерти – ведь смерть есть краткое мучение, а не вечное. Иначе, если все-таки случиться каким-то невообразимым образом с помощью Божией спастись – то тогда мне также необходимо переменить свою жизнь, жить не как прежде в грехе, но творить закон и добрые дела. Легко ли это? Нет! Живя как прежде в грехе, распутстве, животном наслаждении – я телом, душой, всем существом своим привык к этому образу жизни, и потому жить иначе – отказаться от прежнего удовольствия, а отказаться от прежнего греховного удовольствия, значит страдать некоторое время, возможно продолжительное, до тех пор, пока моя сущность не преобразиться в новую, и страсти не исцеляться, перейдя в добродетели. Но я не хочу страдать. Я не хочу умирать по той же причине – избавиться от противного наслаждению чувств. А если я умру, то потеряю наслаждение. Но если я признаю бытие Бога, я буду страдать больше, вернее я еще более потеряю это самое коварное наслаждение. Из двух зол выбирают меньшее, не правда ли? Я заделал выбор. Значит Бога нет - так легче жить, так приятнее и проще

Случилось невообразимое – тот, кто зол, в действительности оказался не таким злым, как ранее казалось. Ты ждешь голодного волка – а приходит к тебе спокойная, добрая собака. Солдаты противника оказали немалое снисхождение к нашему бойцу, оставив его в живых, однако взяли в плен, хотя непродолжительный, ибо через некоторое время президент их республики помиловал некоторых пленников, в том числе и его. Таким образом, совершенно неожиданно для Гильберта, он целый и невредимый, если не считать небольшие раны, более похожие на царапины – вернулся к себе домой, на свою Родину.

…..

Прошло еще более времени – Гильберт причислен к ветеранам войны. Жизнь его не переменилась. Как он и хотел, будучи в окопе – наслаждения в этой жизни были такими же, как и прежде попадания на войну и в тот самый окоп.

Однажды, как участника войны, его приглашают выступить с небольшой речью перед другими участниками, а также перед молодежью, пришедшей на это мероприятие. Среди прочего, он заявил:

- Я видел многое на войне. Видел ужасное – боль, смерть, страдания. Видел то, чего другим лучше никогда не видеть и не знать вообще. И знаете, что я скажу вас сейчас? Я не поколебался! Ни разу. Я был в окопе!!! В глубоком окопе как могила. И я не молился! Бога нет! Ничего нет! Я спокоен!

…..

Спустя немного времени после этих слов, Гильберт зашел в казино, где кроме картежных столов и рулеток находятся множество игровых автоматов. Забросив монетку в один из них, наш Герой промолвил, едва шепча:

- Господи Помоги! – но тут же опомнился, снова вспомнил прошлое, покраснел, покаялся и снова бросил монетку в автомат, обещав самому себе не говорить подобные «глупости»