Блокнот.

Абордаж.

Атакующий бот вышел из гиперпространства, сверкая ослепительно голубеющей сферой силового поля примерно в километре от корабля, распадаясь по дороге на десятки стремительно устремляющихся к его бортам капсул.

Абордаж II.

В образовавшиеся в корпусе корабля сразу во множестве мест дыры роем злых рассерженных пчёл волнами хлынул поток дронов.

Архипелаг.

В высоком и чистом голубом небе планеты, над резво петляющей через джунгли змейкой дороги с медленно ползущей по ней колонной танков и грузовиков, длинными рядами устало пылящей за ними пехоты, какое-то время прорисовывался ещё тонкий след метеорита.

Берег.

Уже выйдя на пляж, на ходу поправляя начавший оттягивать плечо ремень карабина, Бобров, замедлив шаг, наступил на небольшой, полузасыпанный песком лист железа, издавший неприятный, слабым эхом отозвавшийся в его нежных, восприимчивых к малейшей фальши ушах, низкий, с дребезжанием и глухим металлическим хлюпаньем, звук. Остановившись, снял правую перчатку и опустившись коленом на хрустнувший под ним недовольно ржавый лист, смёл с него песок. Это была очень старая, жёлтая ржавая табличка с выдавленными трафаретными, потускневшими под длительным, непреодолимой силы воздействием времени, коричневыми буквами: "1-й эскадрон. Аэро-фото разведка. Комплект дронов ММНВ. Королевские вооружённые силы."

Боевое отделение, или атака.

Природа планеты Ж. давала знать о себе лишь еле слышным внутри корпуса шагающей широким, как на параде, шагом через густые зелёные заросли джунглей машины, треском ломающихся сучьев и веток, шелестом хлещущих по нему с негодованием веток.

Встреча.

Короткая пулемётная очередь прошила фонарь кабины, он увидел, как покрывается сетью трещин и пулевых отверстий бронестекло, из рваной дыры в кожаном шлеме сидящего перед ним первого пилота, пробитом вылетевшим из кронштейна крепления болтом, маленьким гейзером вулканической лавы бьёт аккуратный тёмно-красный фонтанчик горячей молодой крови, в холодный морозный воздух кабины поднимается от него облачко пара, а краем глаза заметил оранжевые язычки пламени и вьющийся по воздуху дым из двигателя левого крыла.

Гараж.

Здесь было светло и очень тихо, горели все целые, семь из восьми ламп под пыльными, забранными решётками колпаками, а из большой дыры в потолке яркими лучами, с плавающей в них пылью, пробивался солнечный свет из располагающейся наверху, на втором этаже, квартиры, свисали лианами покрытые сажей, с то ли оборванными, то ли обрубленными концами, с оплавившейся изоляцией, провода, мерно капала вода на белые и жёлтые квадраты покрытого кафельной плиткой пола.

3алив.

Выбравшись с трудом из болотца, скрывавшегося предательски под невинной, на первый взгляд, заросшей хвощом и плаунами поляной на окраине джунглей, Волков остановился и поправил шлем. Далеко впереди уже виделись ему жёлтый песок дюн, синяя полоска воды за ней, слышались крики чаек, а где-то, в туманной за ней дали, на горизонте, уже высились неприступные пики гор.

Колодец.

Редкие, лишённые листвы деревья, неизвестно какой и с какой силой, словно бы рукой великана низко придавленные к твёрдой, как камень, спёкшейся от невыносимого зноя и жары земле, почти не давали тени. Зайцев остановился. То, что он увидел, совсем его не обрадовало. Колодец был заброшен и заколочен досками. К его, давно уже местами обвалившейся кирпичной стенке привалился, нагло и ехидно щерясь оставшимися зубами, скелет в лохмотьях песочного цвета мундира, остатках ботинок, в ржавой, с маскировочной сеткой, каске и выбивающимися из-под неё клочьями рыжих волос.

Коридор.

Впереди же, в темноте дверного проёма видно было слабое зеленоватое свечение во влажном, тёплом, пахнущем гнилью и плесенью, болотной ряской, чем-то ещё, вроде протухшей лягушачьей икры, дохлых, разлагающихся головастиков, душном и неподвижном воздухе. Слышно было тихое, низкое монотонное гудение, напоминающие звук работы гигантского реле, негромкие пощёлкивание и жужжание внутренних механизмов этой, по видимому, серьёзно задетой, а, возможно и подыхающей уже, мерзкой, гнусной и отвратительной твари. На границе восприятия человеческим ухом слышался скрежет её металлических когтей по крошащемуся бетону. Карпов остановился, невесело усмехнулся и снял с плеча гранатомёт.

Кукла.

Длинный обеденный стол, аккуратно и с любовью накрытый здесь когда-то тщательно открахмаленной, радовавшей глаз своей девственной чистотой и белизной скатертью, под тяжестью свалившейся на него, слишком громоздкой для современной Европы, головы, рухнул набок на пол, разметав по блестящему некогда паркету шикарную, на десять-двенадцать персон, сервировку, а как то: ножи, вилки и ложки, перечницы, зубочистки и серебряные для них стаканчики, гусятницу, различные, французского фарфора, тарелки, в том числе и глубокие суповые, кофейные чашки с блюдцами, хрустальные бокалы на высоких тонких ножках, вазочки с бывавшим в них ранее вишнёвым вареньем и теперь голова, расстопырив безвольно свои большие волосатые уши, смотря одним глазом в окно, а вторым куда-то вверх, в правый угол комнаты, прочно уперевшись левым, сломанным бивнем в доски пола, другим придавив стоящее в углу пианино, одиноко и сиротливо лежала среди былого великолепия квартиры.

Купол А-I.

Под воздействием высокой температуры взрыва термоядерного заряда поверхность почвы сплавилась в сплошную твёрдую массу, что не позволило ему согласно заданной его создателями программе, врыться глубоко в грунт под верхние слои почвы и тогда он, смачно плюнув на всю эту дурацкую затею густой, едкой ядовитой, дымящейся в свете горящих в ночном небе звёзд, отвратительно пахнущей ядовитой слюной, втянул клешни внутрь тела и пополз к ближайшему куполу, освещаемый ласковыми лучами луны.

Остров.

Сразу же за диким, по-варварски суровым пляжем с праздно по нему шатающимися, летающими над ним в небе стаями сизых, с жёлто-зелёными перепончатыми лапами и жёлтыми клювами, чаек, внезапно и непредсказуемо начинались до сих пор всё ещё не тронутые человеком, не потревоженные им, густые и влажные, теоретически непроходимые для лёгкой бронетехники и масс пехоты, джунгли. Подойдя поближе к кромке воды, Кошкин опустился на песок и сняв планшет с картой, положил её справа от себя, достал простой карандаш и воткнул его в сухой, золотистый песок пляжа. Взяв бинокль, он внимательно посмотрел на виднеющийся из воды метрах в пятистах от берега, скрытый большей частью водой, предмет, напоминающий собой большое, метров 5-10 в диаметре, поставленное на попа бетонное кольцо, о виднеющуюся из воды верхнюю часть которого фонтанами солёных брызг разбивались морские, с белыми барашками пены, волны.

Рапторы.

На сырой после недавно прошедшего дождя земле можно было отчётливо рассмотреть неглубокие, чёткие, с пропаханными когтями бороздками, следы двух небольших четырёхпалых лап, ведущие дальше, в зелёный хаос джунглей мезозоя и тянущиеся за ними цепочкой яркие пятна свежей крови на траве и листьях папоротника. Рихтиг остановился, поправил лямку рюкзака, взглянул на рукоятку Люгера, достал пустой уже магазин и сунул его в правый подсумок. Патронов, похоже, больше не было. Шум, треск и топот, поднятые продирающейся к нему через заросли стаей и сиплый, низкий гортанный визг рептилий нарастали и приближались.

Фантом.

Город был давно оставлен жителями, только осенний ветер крутил водовороты опавших листьев, обрывков газет, мусора и песка на пустых улицах с мигающими на них монотонно светофорами.