Бизнесмен Сафронов

Глава 1. О секретаршах

Бизнесмен Сафронов был жестким и своевольным человеком, однако стоило его жене Лидочке провести маленькой нежной ладошкой по его чисто выбритой щеке, приятно пахнущей одеколоном, как глаза «жесткого и своевольного» человека мгновенно теплели и он послушно обмякал в объятиях любимой женщины, сам себе напоминая в этот момент кусок растаявшего на солнце масла.

Все в фирме это знали и, естественно, рано или поздно его маленькая слабость вышла бы ему боком. Так оно и произошло.

Секретарша Мария Владимировна, блондинистое и вечно скалящееся существо, не знающее, с какой стороны подступиться к принтеру, но, тем не менее имеющее красный диплом о высшем образовании, получило в один прекрасный день принудительную «просьбу» директора написать заявление об уходе по собственному желанию.

О том, что у блондинок низкий уровень IQ, Сафронов знал: имел счастье в этом неоднократно убедиться, - но о том, что они способны на коварство, даже не подозревал. Поэтому когда на кухне собственной квартиры он обнаружил воркующую жену, утирающую слезы одному небезызвестному объекту, первой его реакцией было расхохотаться, второй – вышвырнуть гостью за порог. Ни того, ни другого Сафронов не сделал, благо в этот момент Лидочка повернулась и узрела в дверях мужа. В следующее мгновение на лице ее появилось негодующее выражение, и Сафронов вдруг испугался: нечасто его кроткая жена на него серчала, а когда такое все же случалось, спастись можно было только бегством.

- Явился, - констатировала она.

В этот момент его заметила и бывшая секретарша, оповещая об этом новым взрывом слез и утробным воем.

- Что здесь происходит? – поинтересовался Сафронов, заискивающе поглядывая на жену.

- А то ты не догадываешься! – воскликнула она. – Как ты вообще мог уволить бедную несчастную девочку! Ты знаешь, что она содержит свою мать и двоих своих сестер, и теперь им не на что будет жить?! Как они будут платить за квартиру? На что отправить девочек в школу? Как оплатить долги?..

С каждым новым обвинением жена все больше и больше на него наседала, и Сафронов был вынужден пятиться назад. Однако скоро на его пути стал дорогущий японский холодильник Яматси, и отступать стало некуда.

Между тем жена бросила на него еще один сердитый взгляд, проворковала что-то секретарше и покинула кухню. Сафронов унял бешено колотящееся сердце, поправил галстук и присел на соседний с секретаршей стул. Мария же Владимировна с интересом наблюдала за сценой, весело поблескивая глазами в черных кругах размазавшейся подводки.

- Переигрываешь, - прошипел Сафронов. – Какие на хрен сестренки и мать?! Ты же дочь олигарха Горностаева, в жизни не поверю, что ты с голоду пухнешь!

- А вам и не надо верить, - пожала плечами секретарша. – Папа сказал, что если я проработаю где-нибудь год, он сделает меня наследницей своей корпорации, а вы меня уже через два месяца выгнали! Теперь все достанется Таньке, а эта коза спустит все папино состояние на благотворительность, ух, ненавижу!.. – Секретарша схватила бумажный носовой платок и принялась крошить его на части.

- Вот и нашла бы другую работу, - буркнул Сафронов. – На фига мне такая секретарша? Кофе варить не умеет, копии делать не умеет, договора составить не может, со всеми подряд клиентами заигрывает… Стыд просто! Устройся вон к Давыдову, развалишь изнутри его компанию, и мне конкурентом меньше!

- А если научусь? – оживилась вдруг Мария Владимировна. – Кофе варить буду, договора составлять научусь, монашеский прикид надену? А вы меня обратно?

Сафронов пожевал губами.

- Одно условие, - потребовал он. – Жене моей скажешь, что все придумала.

- Идет! – засияла секретарша. – Через десять месяцев!

И прежде чем Сафронов успел возмутиться, чмокнула его в щеку и умчалась.

Слово свое Мария Владимировна сдержала: научилась и напитки готовить, и расписание составлять, и звонки принимать и даже сопровождала шефа на различных деловых встречах: тут Сафронову жаловаться было не на что. Волновало другое: жена его хоть и простила, и вернулись они к старым отношениям, но клевета секретарши лежала на его душе тяжким грузом. Лидочка же делала вид, что все забыла.

Прошло десять месяцев. Секретарша Мария Владимировна получила в подарок пятьдесят процентов акций компании своего отца. В честь своего ухода и столь знаменательного события она пришла в гости к Сафронову с бутылкой шампанского и, наконец, рассказала Лидочке всю правду. Женщины всплакнули, обнялись и остались лучшими подругами.

Позже, ложась спать, Сафронов встревоженно спросил у жены:

- Лидочка, ты ведь больше не сердишься, правда? Ведь я ее за дело уволил, и не было у нее ни голодающей матери, ни сестер, и обеспечивать никого не надо было. Ты ведь не сердишься?

В ответ Лидочка посмотрела на него своими улыбающимися карими глазами:

- Милый, я хоть и домохозяйка, но за новостями слежу: не думаешь же ты, что я не узнала дочь миллионера Горностаева?.. А вот актриса их нее плохая: жалуется на нищету, а сама в туфлях от Гуччи… Мне было интересно посмотреть, чем все закончится… А теперь спи, милый, завтра тебе новую секретаршу искать…

И лежа под теплым одеялом в обнимку со спящей женой, Сафронов улыбался и думал о двух вещах: о том, что хочет ее убить, и том, что любит ее больше всех на свете.

Глава 2. О йети

Когда бизнесмен Сафронов вернулся домой после тяжелого рабочего дня, его ожидал сюрприз: рядом с женой на полу сидело нечто, больше всего напоминающее йети. В том смысле, что было таким же огромным и лохматым.

- Милая, что это? – тоненько поинтересовался Сафронов и шагнул вперед, чтобы поцеловать жену.

Йети тут же зарычал, обнажая в оскале острые белые зубы.

- Это Сапфир, - улыбнулась жена, ласково потрепав снежного человека за ухом, - я нашла его в переулке. Он лежал там и скулил, я просто не смогла пройти мимо. Не волнуйся, милый, ветеринар сказал, что Сапфир совершенно здоров. Теперь он будет жить с нами. Ты ведь не возражаешь?

Лидочка обвила шею Сафронова своими ручками и потерлась об его щеку своей. Сафронов блаженно улыбнулся, и вопрос с йети был решен.

Утро следующего дня встретило Сафронова изгрызенными ботинками, обслюнявленным портфелем и большой лужей с его стороны кровати. Сафронов побагровел, но рядом тихо спала Лидочка, трогательно сложив под головой ладошки, и он смолчал, мысленно, правда, наградив чудовище нелестными эпитетами. Через час Сафронову нужно было на работу, а судя по тому, как подозрительно йети нарезал круги по их спальне и скребся в дверь, следовало его выгулять.

Сафронов застонал, посмотрел еще раз на спящую жену и вылез из кровати.

К счастью, накануне Лидочка купила чудовищу ошейник, поэтому одной проблемой стало меньше. Во всяком случае, так наивно считал Сафронов, подходя к йети. Спустя десять минут биологического времени и десяток его жизни в целом, чудовище оказалось на поводке. До ближайшего парка колоритная парочка добралась за минуту, причем болтаясь с поводком позади, Сафронов серьезно задался вопросом: кто кого, собственно, выгуливает? Когда ему надоело болтаться на конце поводка тряпичной куклой, Сафронов отцепил ошейник. Чудище тут же помчалось к ближайшему дереву, оттуда – в соседние кусты, затем – к скамейке и нацелилось на урну.

А потом оно исчезло.

Когда йети исчез из поля зрения Сафронова, тот сначала обрадовался. Затем вспомнил выражение лица жены, когда она представляла этот объект, ругнулся и принялся шарить по кустам.

- Чудовище! – позвал он.

Полицейский на углу подозрительно на него покосился. Сафронов улыбнулся на всю зубную поликлинику, помахал блюстителю правопорядка рукой с поводком и принялся лихорадочно вспоминать, как зовут йети.

- Бриллиант! Алмаз! Яхонт! Сапфир!

При последнем слове в кустах что-то зашебуршало, и пред его взором предстало синеватое лицо гражданина без определенного места жительства.

- Ик! – сказало лицо и хлопнулось на землю, нежно прижимая к груди бутылку грязно-зеленого цвета.

Полицейский радостно подобрался и коршуном устремился на добычу. Сафронов продолжил поиски.

Через полчаса стало ясно, что йети пропал. Убедившись в том, что в парке его больше нет, огорченный Сафронов направился домой, поминутно озираясь по сторонам и периодически выкрикивая все названия драгоценных камней, которые знал. Чудовище не откликнулось.

Из кухни тянуло запахом свежесваренного кофе. Сафронов скорбно положил поводок на тумбочку, пару секунд постоял в трауре, старательно давя в душе радость от потери, и направился на кухню сообщать печальную весть.

Чего Сафронов действительно не ожидал, так это того, что рядом с завтракающей женой будет сидеть чудовище, радостно хлопающее по полу хвостом.

- Доброе утро, - улыбнулась Лидочка, поцеловала мужа и налила ему кофе, - яичницу будешь?

- Буду, - автоматически кивнул бизнесмен и сел за стол, не сводя глаз с чудовища. – Лидочка, я запамятовал немного… Как, ты говоришь, его зовут?

- Сапфир, - улыбнулась жена, - правда, красивое имя? Знаешь, я так рада, что ты согласился его оставить. Ведь с твоим доходом мы можем позволить себе содержать хоть сотню таких собак, верно? – и она мимоходом погладила йети.

- Верно, - немного заторможено кивнул Сафронов.

Полчаса спустя, когда он уже покидал квартиру, попутно прихватив с собой портфель из итальянской кожи и ботинки из крокодиловой, чтобы их выкинуть, Сафронов, наконец, решился задать жене тревожащий его вопрос:

- Насчет сотни собак… Ты ведь пошутила, правда?

Лидочка улыбнулась, поцеловала мужа в губы, но ничего не ответила.

Глава 3. О хвостах

Бизнесмену Сафронову совершенно определенно не нравился тот тип, что таскался за ним уже четвертые сутки подряд. Был этот субъект низковат, худоват, кривоват; природа на нем не то, что отдохнула, отпуск взяла. Зато когда на третий день у этого хвоста завелся собственный хвост в виде личного охранника Сафронова - шкафа-Игорька, бизнесмен немного успокоился, а когда служба безопасности принесла тощенькое досье, и вовсе обрадовался.

Звался хвост Круглов, проживал в Москве, семьи не имел, но что самое интересное – работал частным детективом. Последнее заставило Сафронова сильно задуматься, ибо он даже и предположить не мог, кто мог ему этого самого детектива подсунуть: конкурентов своих Сафронов задавил уже давно, новых срезал на корню, с чужими женами не гулял. Помимо этого, Сафронова сильно обидел тот факт, что детектива ему подкинули такого страшненького и совершенно непредставительного, не такого мускулистого красавчика из кинофильмов, которые так обожает Лидочка. В общем, следовало с этим делом немедленно разобраться.

А пока СБ разбиралась, кто отправил по его душу следопыта, Сафронов сделал все, чтобы «хвост» от него не отвлекался.

Перво-наперво, нового питомца надо было выгулять. С этим замечательно справился йети. Глядя, как с воплями петляет по двору преследуемый снежным человеком детектив, Сафронов злорадно ухмылялся. А когда йети притащил кусок ткани в горошек, и вовсе демонически захохотал.

Во-вторых, питомца следовало накормить. Поэтому доставщик еды «совершенно случайно» забыл рядом с девяткой детектива три пиццы. Тощий и голодный после пробежек детектив, не мучаясь угрызениями совести, слопал две. Кто ж виноват, что в них было слабительное?..

В-третьих, с питомцем надо было поиграть. Дождавшись, пока поганочно-бледный хвост выйдет из туалета, Сафронов сделал жутко таинственное лицо, прыгнул в машину и дернул на просторы города. Счастливый хвост последовал за ним. До первого же поста ДПС.

В-четвертых, питомца надо было искупать. Дождавшись, пока детективу выпишут штраф, Сафронов двинул на ближайшую автомойку. Вспомнив бытность свою автомойщиком, понажимал кнопочек, покрутил вентили, нажал на рычажки – и хвоста снесло мыльной лавиной.

В-пятых, питомцу надо было обеспечить здоровый сон. Поэтому вечером Сафронов накрыл для молодежи стол во дворе. Молодежь оценила. Детектив, ночующий в машине, приуныл.

А ночью Лидочка вдруг вспомнила:

– Ох, милый, совсем забыла. Ты ведь помнишь теть Тамару? Двоюродную сестру моего папы?

Сафронов помнил.

– Ее сын открыл свое детективное агентство. А заказов не было и не было. В общем, чтобы мальчик не голодал, я заказала ему тебя. Ты ведь не против?..

Сафронов судорожно улыбнулся и поцеловал жену в макушку.

Потому что она такая одна.

Глава 4. О теще

За завтраком горячо любимая Лидочка огорошила Сафронова новостью:

– Милый, к нам едет мама!

Сафронов похолодел, но мужественно улыбнулся. Тещу свою он любил. Где-то глубоко-глубоко в душе. Чуть ниже Марсианской впадины. За Лидочку.

Но куда больше он ее опасался.

Теща надежды оправдала. В том смысле, что влетела в его жизнь как стихийное бедствие. Только с большим размахом.

Когда Сафронов приехал забирать ее из аэропорта, ему пришлось разбираться с полицией: дорогая теща домогалась молодого стюарда. Пока Сафронов успокаивал и морально компенсировал дрожащего паренька, теща успела смыться.

С пилотом.

Дальнейшие ее передвижения Сафронов отслеживал через Инстаграм.

Вот теща в бассейне. Одна. С пилотом. Со швейцаром. С носителем. С кучей мужиков. Сафронов приблизил фото, углядел на форме фирменный знак отеля и велел водителю гнать туда.

Естественно, он не успел.

Он успел к сухому бассейну, поломанным фикусам и пахнущему валидолом администратору. Внятно объяснить управляющему, куда теща за полчаса дела сотню тонн воды, как пропал красный феррари одного из постояльцев и почему она похитила Орландо Блума, Сафронов так и не сумел.

Затем теща выложила фото на концерте Газманова. Она убегает от охранников. Она в толпе. Она на сцене. Она на Газманове.

Сафронов побагровел, спрятал лицо и велел водителю сделать пару кругов по кольцевой. Объясняться с певцом ему было стыдно.

Спустя еще полчаса теща мелькнула в ресторане. Сафронов газанул туда на всех парах, но все равно опоздал. К его приезду все посетители пели частушки и ели борщ, ибо «неча хавать фуагра, если наша кухня не хуже». В углу без сознания валялся Орландо Блум. Сафронов щедро оплатил неустойку и помчался за беглянкой дальше.

А дальше тещу занесло в парк аттракционов.

Сафронов схватился за сердце. Дрожащими руками набрал номер жены. Заискивающе пропел в трубку:

– Лидочка, солнышко, позвони маме, пусть прямо сейчас едет домой.

– А вы разве не вместе? – наивно удивилась Лидочка.

– Мы… разминулись. Мать твоя… в смысле, мама, сейчас гуляет. Ради бога, пусть едет домой.

– Зачем? Пусть гуляет. У нее ведь в Сыктывкаре нет никаких развлечений, пусть хоть здесь отдохнет.

Да после такого отдыха, подумал Сафронов, столицу по кирпичикам придется восстанавливать. Но вслух жене ничего не сказал.

В парке аттракционов он выкупил три разбитых карта, помог хозяйке найти угнанного пони, выковырял сор из отверстий в фонтане и вернул на место череп в Пещеру Страха, попутно поражаясь тому, как одна женщина способна на такие катастрофы.

В ночном клубе, куда теща отправилась «на десерт», Сафронов оставил водителя чинить шесты, оплатил весь выпитый алкоголь, отобрал четыре пенсионные тысячи у стриптизера и дал письменное обещание, что его теща никогда не переступит порог этого заведения.

Домой Сафронов вернулся уже затемно. За весь день дорогую тещу он так и не увидел – лишь устранял последствия.

Лидочка встречала его у дверей.

– Мама так устала, – весело сообщила она мужу, – что сразу легла спать. В нашей спальне. Но ей понравился день. Говорит, что хочет остаться еще на недельку. Ты же не возражаешь?

Сафронова, отдавшего за бесчинства тещи денег больше, чем за трехпалубную красавицу-яхту Викторию, перемкнуло. Но он нашел в себе силы кивнуть и обнять жену.

В конце концов, у него еще осталось несколько миллионов.

На одну неделю должно хватить.

Глава 5. Об испанцах

Бизнесмену Сафронову совершенно точно не нравился этот псевдоиспанец, что уже неделю крутился вокруг Лидочки, напевал ей всякие «Дос паломитас» и выразительно читал вслух что-то тарабарское. Лидочке это приходилось по вкусу, после каждого выступления она радовалась и совершенно по-детски хлопала в ладоши, заставляя мужа мрачнеть, жутко ревновать и проклинать тот день, когда он в первый раз, поддавшись на Лидочкины просьбы, со спокойной душой отправил ее на курсы испанского языка. На вопрос о том, зачем домохозяйке испанский язык, Лидочка только улыбнулась и сказала, что ей совершенно нечем себя занять, а на простодушное предложение мужа заниматься шопингом только засмеялась и чмокнула его в нос. Вопрос был решен.

Однако когда три дня спустя Сафронов, придя с работы, обнаружил на кухне неизвестный объект мужского пола, сидящий на его законном стуле и попивающем его чай, он всерьез задумался о том, что все-таки шопинг – занятие благородное, не какой-то там испанский язык, и Лидочке непременно надо приобщиться к этому высокому искусству и бросить курсы ко всем чертям собачьим, что он и озвучил вслух. Лидочка нахмурилась:

- Tonto, - она легонько дернула его за ухо. – Дон Педро мой преподаватель, он любезно согласился приходить сюда каждый день и учить меня дополнительно. Он говорит, что у меня способность к языку!

Слова эти заставили Сафронова выйти из себя: был этот Хулио, как его окрестил бизнесмен, высок, красив, смугл, накачан, – этакий горячий парень с бархатным голоском и волнистыми волосами, от которых женщины сходят с ума. Сафронов на его фоне заметно проигрывал, что заставляло его всерьез опасаться конкуренции, поэтому когда бизнесмен в очередной раз обнаружил на кухне этого Хулио, приговор был подписан.

- Лидочка, - Сафронов нежно улыбнулся жене, - я, кажется, в машине перчатки забыл. Не глянешь?

- Я мигом, - Лидочка взяла ключи. – Vuelvo ahora!

Стоило жене скрыться с глаз, как улыбка Сафронова мигом превратилась в крокодилью, и испанец заметно забеспокоился.

- Ну что, Хулио, - кровожадно оскалился бизнесмен. – Допрыгался!

- Я не Хулио! - возмутился тот, когда Сафронов, растопырив руки, двинул к столу. – Что вы делать! Я подать на вас в суд!

- Врешь, голубчик, - хмыкнул Сафронов, - не дойдешь, - и прыгнул вперед.

Испанец взвизгнул, пролез под стол и вереща как раненый заяц помчался ко входной двери, но Сафронов успел схватить того за рукав. Хулио подпрыгнул, вывернулся, оставив трофей в руках захватчика и, не прекращая визжать, пронесся в зал.

- Беги, беги, Хулио, - Сафронов победно потряс захваченным свитером в воздухе и пошел за жертвой.

В зале испанца не обнаружилось. Либо тот растворился в воздухе, либо спрятался. В мистику Сафронов не верил, поэтому выбрал второй вариант и приступил к поискам.

- Где ж ты, сволочуга мелкая, а? – ласково приговаривал Сафронов, заглядывая за диван. – Вылазь, найду – хуже будет… Я т-те покажу, как к чужим женам ходить, так покажу, год не сядешь… Я т-те конечности-то вырву и наоборот пришью, а потом узлом скручу и на родину в таком виде отправлю… Я т-тя в клетку с аллигаторами брошу, будешь им сказки заливать… Я т-тя в стену замурую… Иди сюда… Ну, где же ты, жертва сериалов?.. Вылазь, не бойся… Вылазь, кому говорю! А ну вылазь, Хулио!

- А-а-а! – испанец выкрутился из-под штор и прыгнул на спину Сафронова, повиснув на нем как обезьянка на ветке. – Ты, придурок, я Педро, Педро, Педро, не Хулио!

- А мне хулио, что ты не Хулио! – Сафронов рухнул на колени, испанец повалился на него сверху.

В таком виде их и застала Лидочка.

- Милый, я перерыла весь са… Что здесь происходит?!

- Он первый начал! – мигом растерявший весь акцент Хулио гневно ткнул пальцем Сафронову в глаз.

- Уй! – взвыл тот и заехал локтем Хулио по лощеной морде. – Я те…

- Сафронов! – рявкнула Лидочка. – Немедленно прекрати! Я думала, ты более терпим к таким вещам!

- К каким вещам? – отчего-то испугался Сафронов.

- Я не понимаю, как ты догадался, да и не важно, но гомосексуалисты в нашей стране совсем не редкость, нет ничего плохого в том, что один мужчина полюбил другого, и тебе просто необходимо научиться относиться к ним…

- Гомосексуалист?

Сафронов от души расхохотался и на радостях обнял Хулио.

Лидочка была в безопасности.

Глава 6. О торжествах

К десятой годовщине свадьбы с Лидочкой бизнесмен Сафронов готовился очень тщательно: повесил все на секретаря. Не то, чтобы он не был романтиком, но трезво понимал, что своими силами не обойдется.

Проводить торжество Сафронов надумал в загородном особняке: как-никак, вместить надо было и родню, и друзей – Лидочкиных. У самого Сафронова не было ни тех, ни других. Приглашения разослал еще за месяц. Дело осталось за малым: придумать тематику и устроить праздник. Поскольку Лидочка обожала животных, было решено устроить райский сад: со зверями, птицами, фонтаном и прочей райской атрибутикой.

Остальным должен был заняться организатор. Поэтому Сафронов со спокойной душой окунулся в сделки.

А зря.

Ябеда-дворецкий позвонил в одиннадцать утра и сообщил, что одна из макак сбежала из клетки и теперь носится по саду, показывая организатору и его ассистентам зад и средний палец.

Сафронов ухмыльнулся. До часа икс, когда ни о чем не подозревающая Лидочка должна была увидеть все великолепие, оставалось восемь часов.

Во второй раз дворецкий позвонил в половине первого: макаку поймали, но перед этим она успела открыть клетку с попугаями ара, и птицы разлетелись по всему подмосковью, и последние полчаса все новостные порталы только о том и вещают.

Сафронов ухмыляться перестал.

Третий звонок раздался в обед. Попугаев отследили и выловили, но один из тигров вырвался на свободу, и, кажется, вскоре Белоснежка принесет интересных щеночков. Не дожидаясь окончания новостей, Сафронов велел подать водителя.

В три часа бизнесмен был уже в поместье. Изжеванный и помятый организатор сообщил, что все под контролем.

А уже в следующее мгновение ассистента организатора клюнул взбесившийся павлин.

Удирая, ассистент спрятался за широкую спину Сафронова. Сафронов завертелся ужом, одновременно выскальзывая из ноготков ассистента и коготков птицы. За представлением весело наблюдали прибывающие гости. Некоторые скалили зубы и весело улюлюкали – совсем как мартышки. Сафронов напомнил себе, что эти люди дороги Лидочке и их нельзя убивать. Иначе она очень огорчится.

К моменту, когда до часа икс оставалось шестьдесят минут, дорогие Лидочке люди вылакали все шампанское, слопали все закуски, затоптали газон, сломали стойку шатра и довели кривляньем обезьян до истерики. Крик, который подняли приматы, было слышно на всю столицу.

За Лидочкой был отправлен водитель, и чтобы ее подготовить к сюрпризу, Сафронов решил заранее ее предупредить.

Лидочка подняла трубку почти сразу:

– Милая, – начал Сафронов, – где ты?

– Как где? – удивилась Лидочка. – Дома.

– А ты помнишь, какой сегодня день?

– Хорошо, что ты спросил, я думала, что забыл. Сегодня наша годовщина, милый. И я так рада, что мы проведем его вместе, только ты и я. В последнее время нам так редко удается побыть вдвоем. Я уже нажарила мясо и купила пиво. Так когда ты будешь дома?

Сафронов посмотрел на две сотни пар выжидающих глаз. Губы его сами собой разъехались в ехидной улыбке.

– Через полчаса буду дома, любимая.

Уезжая, он шепотом велел дворецкому открыть клетку с приматами.

Раз эти люди дороги Лидочке, он не может допустить, чтобы они уехали отсюда без воспоминаний.

А приятными они были или нет, его уже не касается.

Глава 7. О деликатном

С недавних пор бизнесмен Сафронов обнаружил у себя проблему деликатного характера. Сознаваться жене, что подвержен позору столь интимного свойства, Сафронову не позволяла мужская гордость, поэтому в обход Лидочки он начал искать лечение.

Тщательно проанализировав самые лучшие клиники, Сафронов выбрал четыре с кристально чистой репутацией.

Как оказалось, кристально чистую репутацию вполне можно было купить за деньги, иначе как объяснить тот факт, что после лечения в первой клинике стало только хуже? Пережив унизительные для любого уважающего себя мужчины процедуры, Сафронов с ужасом изучал результат, в красках представляя, что скажет Лидочка. Доктора в белоснежных халатах грустно блеяли, что лечение только началось, но Сафронов уже натравил на них своих адвокатов.

Вторая клиника – с названием, похожим на русское матерное слово – чуть приостановила процесс возрастных изменений в мужском организме, но затем стало хуже – гораздо хуже, чем в первой клинике. Двадцать два года безупречной врачебной практики споткнулись о его случай – и схватившись за голову, Сафронов пулей покинул заведение. Поминая клинику ее же названием. Радостно жужжа, туда влетел рой его адвокатов.

Лучше не становилось, поэтому скрепя сердце Сафронов записался в третью клинику. Блондинка из ресепшена принесла чашку кофе, белозубо тряхнула локонами, по секрету сообщила, что здесь лечился ее муж, и если Сафронову где и могут помочь, то только тут. Подоспевшие врачи провели экскурсии по кабинетам, показали новейшее оборудование, вскружили обещаниями голову, содрали с него годовую зарплату среднестатистического менеджера – и выписали витаминки. Осатаневший Сафронов сравнял контору с землей.

Четвертая клиника находилась в Израиле. На нее Сафронов возлагал огромные надежды: евреи его еще никогда не подводили.

До этих пор.

Целая плеяда хирургов и ассистентов занималась им четыре часа.

Чтобы сообщить, что он входит в число тех двух процентов, которым уже не помочь.

Гордость Сафронова была окончательно растоптана и восстановлению не подлежала. Отчаявшись, Сафронов сдался.

И как настоящий взрослый мужчина начал избегать жену.

Пока она сама, уставшая от его выходок, не приехала к нему на работу и не приперла к стенке.

– В последнее время ты меня избегаешь. Я же вижу, что что-то случилось. В чем дело, милый?

– Ни в чем, – буркнул Сафронов и обиженно нахохлился.

Предателя-секретаря необходимо было уволить.

– Ты же знаешь, что можешь на меня положиться, – мягко увещевала жена, – вместе мы все преодолеем, но мне нужно, чтобы ты мне доверился. И в горе, и в радости, помнишь?

Признаваться не хотелось, но вечно убегать от жены и скрывать от нее правду было невозможно. Помолчав, Сафронов выдавил:

– Я облысел.

– Всего-то? – удивилась Лидочка.

– Угу, – обиженно сказал Сафронов и наклонил голову, показывая жене проплешину.

Лидочкины пальцы тут же зарылись в его волосы и начали их перебирать.

– Глупый, – пожурила она его, – это вовсе не повод для беспокойства. Честно говоря, лысина Вин Дизеля всегда казалась мне сексуальной. Она так красиво блестит на солнце.

Сафронов замурлыкал. Несколько кошмарных месяцев безуспешного лечения и трансплантации были тут же забыты. Комплексов как не бывало. Завтра же побреется налысо и натрется воском.

Потому что Лидочка считает, что у него сексуальная лысина.

Глава 8. О человечности

Когда Сафронов вернулся после двухнедельного отпуска на Мальдивах, его ждал сюрприз: за время двухнедельного отсутствия конкуренты вылезли как грибы после дождя. Сафронов радостно встрепенулся и потер руки: будучи монопольным лидером на рынке, он умудрился сжить конкурентов с горизонта, и появлением новых стало для него приятным событием. Пора было тряхнуть стариной и принять вызов.

Поскольку отсутствовал он не так долго, конкуренты еще некрепко стояли на ногах, поэтому расправиться с ними не составило особой сложности. Всего их было четыре. Условно Сафронов назвал их Три Танкиста и Еще Один.

У Первого Танкиста он увел двоих самых прибыльных клиентов. Первый Танкист крякнул и мгновенно ушел в минус.

Ко Второму отправил промышленного шпиона. Тот внедрился в организацию, выведал все секреты – и не смог ими поделиться, потому что его заставили подписать договор о неразглашении коммерческой тайны. Сафронов пожалел, что отвел на это два месяца и просто напросто отбил у Второго поставщиков. Это сработало.

У Третьего Сафронов попытался переманить лучших специалистов. Здесь его ждала неудача – специалисты оказались идейными. То есть работали двадцать пять часов в сутки, получали копейки и питались воздухом. Зато семьи идейных, как оказалось, питаться воздухом не желали, поэтому специалистов Сафронов все равно получил.

С Еще Одним пришлось повозиться дольше всего.

Чего он только не перепробовал: снижал цены, повышал квалификацию своих сотрудников, выходил на новые рынки, повышал производительность, обновлял рекламу, заставлял креативного директора исходить потом, улучшал оборудование, привлекал звезд.

Еще Один делал то же самое, но в меньших, ведомых масштабах: снизил цену на три рубля ниже Сафронова, устроил сотрудников на вечерние курсы, окунулся в жизнь нетрадиционных меньшинств и основал для них новую линию, увеличил объемы производства на десять единиц в сутки, потратился на каталог, прочитал в справочнике, кто такой творческий директор, купил пять микроволновок в офис, научился пользоваться фотошопом и лепить лица звезд на свою продукцию.

Конкурент вцепился в свой бизнес зубами и не собирался их разжимать. Сафронов хватку оценил, усилия удвоил. Еще Один рычал, но не сдавался. Сафронов восхищался, но соперника топил. Соперник перебирал лапками, но не тонул. Сафронов стиснул Еще Одного в клещах и начал их сжимать. Еще Один трещал, но не ломался. Сафронов поражался, но давил.

Конечно же, он вышел победителем.

Компанию последнего конкурента он разорил в пух и прав и благополучно про то забыл. А полгода спустя, когда они с Лидочкой спозаранку ехали в аэропорт, Сафронов увидел на улице Еще Одного.

Крайне агрессивно подметающего метлой тротуары.

Сафронов вспомнил бульдожью хватку и внезапно решил, что было бы здорово, если бы эта хватка работала на него. Поэтому он опустил стекло в машине и спросил дворника:

– Работа нужна? Мне требуется креативный директор, компании не помешают некоторые изменения.

Еще Один подумал. Подумал еще раз. Скрипнул зубами. Подумал. Блеснул глазами.

– Когда приступать?

– Сейчас.

Отдав по телефону нужные указания, Сафронов продолжил путь, надеясь, что целью нового сотрудника не будет месть. В полицию не заявит, но пинком под зад вернет мстителя туда, где тот сгребает листочки. Лидочка, до того сидевшая тихо как мышь, погладила его по щеке и спросила:

– Знаешь, что мне в тебе нравится, Сафронов?

Сафронов умиротворенно зарокотал.

– То, что ты каждому даешь шанс. Абсолютно каждому.

Сафронов рокотать перестал. Лидочка была абсолютно не в курсе того, как он расправлялся с конкурентами и кем до Сафронова был тот дворник.

– Ты такой добрый и человечный. Этим ты меня и привлек. Не будь ты таким хорошим, я бы на тебя и не взглянула.

Сафронов припомнил, что он творил последние месяцы и сглотнул.

Надо будет инвестировать в бывших конкурентов. Устроить им выгодные сделки. Дать наставников, в конце концов.

И периодически подрезать крылышки – чтобы не взлетали слишком высоко.

Потому что не будь он «добрым» и «человечным», Лидочки бы у него не было.

Глава 9. О мягкости

Как-то во время просмотра фильма с Мэттью Макконахи в главной роли Лидочка воскликнула:

– Какой же он все-таки красавчик!

Сафронов кивнул, а затем призадумался. Позже, когда Лидочка уже спала, он тихонько выбрался из кровати и пошел в ванную. Сбросил с себя халат, оставшись в одних семейных трусах, уставился на себя в зеркало и понял – пора с собой что-то делать. Не в смысле накладывать на себя руки, а в смысле привести себя в форму. Не так, как киношные актеры, а так, чтобы Лидочке рядом с ним не стыдно было стоять.

Мужик сказал – мужик сделал.

На данный момент Сафронов был на месте тире, где-то между «сказал» и «сделал», но Сафронов умел ставить себя цели.

И уже на следующее утро нанял диетолога и фитнес-тренера. В виду полного отсутствия свободного времени, эти двое должны были неотлучно сопровождать его в течение всего рабочего дня и подгадывать моменты, когда он сможет полезно покушать и тяжко позаниматься.

Из-за того, что они везде появлялись вместе, их прозвали Де Вито, Шварц и Витас. Сафронов на сплетни внимания не обращал, радостно потирал руки, предвкушая изменения.

Однако с самого начала все пошло наперекосяк.

Шварц и Витас претендовали на все, абсолютно все его внимание.

Перерывы между совещаниями теперь выглядели у Сафронова так:

– Сбалансированное питание – основа не только похудения, но и здоровья. Здесь важно правильно рассчитать…

– Жрать можно все, что угодно, главное, потом делать упражнения…

– Считается, что утро нужно начинать с овсяной каши, однако…

– Начинать нужно с разминки, чтобы не грохнуть мышцы…

– … в них содержится глютен, который при чрезмерном употреблении оказывает на организм…

– ... сначала потянуться, вот так, голову назад, подбородок вверх, смотрим на пальцы рук…

– … но это не значит, что нужно отказываться от всех каш. В день нужно съедать хотя бы полтарелочки каши…

– … теперь шею. Голову вверх, вниз, вправо, влево. До упора, до упора…

– … количество хлеба необходимо сократить. Питаться можно только цельнозерновым и не больше четырех кусочков в день…

– … теперь плечи. Руки по швам, круговые движения вперед: раз! Два! Три! Четыре!..

– … от сладкого отказываемся однозначно, но не полностью. Пирожные, торты, шоколадки, конфеты заменить фруктами и сухофруктами…

– … правую руку вверх, левую вниз, делаем энергичные махи, меняем руки, вот так!..

– … забудьте про майонез и кетчуп. В них содержится огромное количество консервантов. Но майонез и кетчуп можно заменить соусами домашнего приготовления…

– … разрабатываем косые мышцы. Руки на бока, вертим тазом: вперед, назад, вправо, влево. Теперь круговые движения…

– … отделы с диетическим питанием в супермаркетах – не вариант. В диетической еде полно сахарозаменителей, что не есть хорошо…

Энтузиазм Сафронова быстро угасал. Теперь даже в туалет он не мог сходить без того, чтобы левую и правую от него кабинки не заняли Шварц с Витасом и не продолжали вещать. В кафе они тоже ходили вместе. Витас заботливо выковыривал из его тарелки бобы, Шварц заставлял качать гантельку. Витас запихивал в него листья салата, Шварц увеличивал наклон беговой дорожки. Витас подсчитывал для него калории, Шварц зазывал в сауну. Витас готовил перекусы, Шварц заставлял прыгать со скакалкой.

Дошло до того, что составивший почасовое расписание полезных перекусов Витас толкал в глотку Сафронова сырые орехи в момент, когда тот приседал или отжимался.

Сафронов начал избегать своих опекунов, но те, до того бесцельно шлявшиеся по коридорам офиса, словно акулы, почуявшие кровь, нападали на него в редкие драгоценные моменты отдыха. Не слушая друг друга, талдычили свое, кормили и мяли.

Все эти калории и упражнения начали сниться Сафронову в кошмарах. Во сне он видел, как Шварц запрягает его в сани и щелкает хлыстом, а Витас бежит рядом и кормит с ложечки.

Когда он проснулся от подобного кошмара в очередной раз, Лидочка потребовала ответа.

– Помнишь, ты сказала, что тот Махонаки красавчик?

– Помню, и что с того?

– В общем, я подумал, что в последнее время подрастерял форму, и тебе было бы приятно, если бы я немного похудел, поэтому я нанял диетолога и тренера.

– Милый, – засмеялась Лидочка, – когда я сказала, что Макконахи – красавчик, я не имела в виду его внешний вид. Мне понравилась его актерская игра! За тот фильм он получил Оскара!

– Значит, я все еще ничего?

– Ты еще ого-го! Спи, милый, и даже не вздумай похудеть: ты такой мягкий… на тебе так приятно спать…

Сафронов расслабился и погрузился в сон.

Вышвырнуть чертовых пиявок завтра же.

А сегодня пусть треклятому диетологу приснится обед в Макдональдсе, а тренеру – диетолог

Глава 10. О уазиках

В жизни Сафронова настал тот момент, когда он в одночасье лишился всего: статуса олигарха, места в двадцатке самых влиятельных людей России, подобострастного отношения, спектра невероятных, удивительных услуг и божественных привилегий. Судьба резко и неожиданно низвергла его в число простых смертных.

Как это произошло?

Может быть, он совершил ошибку? Нет. Провернул незаконную сделку? Нет. Ввязался в аферу? Нет. Перешел кому-то дорогу? Нет. Обанкротился? Тоже нет. Рынок внезапно перестал нуждаться в его услугах? Нет. Его заместители его подставили? И снова мимо.

Просто Сафронов приехал к родителям в Пемзу.

Родители не признавали авторитетов. Уж его тем более.

Мать принялась его обнимать и причитать:

– Ох, как исхудал, как побледнел… Бедный мой мальчик, как ты себя мучаешь ради работы этой проклятой… А я тебе говорила, бросай ты город, перебирайся к нам в деревню, здесь все чистое, полезное, дом бы построил, огород засадил, мы б помогли, не пришлось бы надрываться… Господи, всегда такой крепкий был, а теперь кожа да кости… Сынок, отпросись у начальника, отдохнешь по человечески, покушаешь, я тебе твои пирожки каждый день готовить буду, с мясом, картошкой, капустой…

– Мам, – успел вклиниться Сафронов, – не у кого отпрашиваться, я сам начальник…

– Неужто выше тебя начальников нету?

– Только небо да звезды.

Да еще налоговая, таможня и закон, мысленно закончил он.

Мать откормила его на убой. Отец едва дождался, пока сытый Сафронов отвалится от стола и потащил того в свою сокровищницу – гараж. Втихаря отведали кислой бражки. Такого отменного напитка Сафронов еще ни за какие деньги не пробовал. До самого вечера оба копались в масле и инструментах, затем мать загнала на ужин. После бани, отмывшись и отчистившись, Сафронов вывалился на улицу.

– О, Сафрон вернулся! Двигай сюда, рассказывай, как там…

Сафронов, к которому последние пятнадцать лет обращались исключительно по имени-отчеству, почувствовал себя подростком. Нашкодившим – когда его потащили пить пиво в гаражи. В гаражи – чтобы не запалили родители и жены.

Спать постелили в его старой спальне. Мать взбила подушки, подоткнула одеяло.

– Мам, я уже не маленький, – возмутился Сафронов, – ты знаешь, какие люди подо мной в Москве ходят?..

– Не маленький, – сварливо согласилась мать, – а напился, как на выпускном в девятом классе.

Сафронов вспомнил, как отец тихо, чтобы мать не запалила, протащил его тушу в спальню и уложил в кровать. Мать запалила. Досталось обоим.

Сафронов хихикнул.

У родителей провел неделю. Помолодел лет на двадцать. Когда собрался уезжать, пообещав навещать как можно чаще, мать с отцом многозначительно перемигнулись, вышли с ним во двор.

– У нас для тебя подарок, – сказал отец и протянул ключ, – держи.

– Твоя девятка?

Сафронов не поверил своим глазам: перед ним стояла папина старая машина – та, на которой еще мальчишкой учился водить.

– А то, – мать промокнула краем халата глаза, – всем селом чинили, за запчастями в райцентр ездили.

– Ты не думай, – отец хлопнул Сафронова по плечу, – она ж зверь. Хочешь, заведу? С первого раза стартанет.

– Спасибо, – ошарашенно сказал Сафронов, – но с чего такой подарок?

– Сына, мы ж все понимаем: в городе цены высокие, выживать трудно. Вот ты хорохоришься, а машина твоя старая уж совсем плохая. Хотя, может, в городе все на таких ездят, но здесь уазик даже у Митяя есть.

– Уазик, значит? – повторил Сафронов.

И расхохотался.

«Уазик», на котором Сафронов приезжал к родителям в последний раз, был Гелендвагеном за тридцать два с половиной миллиона.

Но будь он проклят, если откажется от легендарной папиной девятки!