Битва геймеров

Глава 1

Первое сентября.

Моя жизнь закончилась ранним утром. А если сказать точнее, то в шесть часов и тридцать минут. Как раз в ту секунду, когда на стуле, который стоял рядом с моей кроватью бешеным голосом заорал будильник.

Да, я знаю, будильники не умеют орать никакими голосами, ни бешеными, ни обыкновенными. Они просто звенят или пиликают. Но моим будильником был мобильник. А голос, который начал будить меня в самое ухо был тоже не обыкновенным, а ослиным. И не просто ослиным, а принадлежал бешеному ослу. Так мне сказал продавец из киоска, который вчера закачал в мой, купленный у него же телефончик рев этого осла. И похвалил меня за то, что я выбрал именно бешеного осла, а не раненого кабана или ошпаренную обезьяну. Продавец сказал, что бешеный осел это самая модная фишка прошедшей недели.

Продавец мне сразу понравился. У него были длинные волнистые волосы, красивая бородка и блестящая серьга в ухе.

Но пока я стоял в сторонке и радовался бешеному ослу, к продавцу подошел какой-то малой. И продавец тут же сказал ему, что самый модный звонок на прошедшей неделе это визг ошпаренной обезьяны. Я сразу понял, что нас кидают как первоклассников. Но возникать не стал. А просто показал продавцу, этому лохматому придурку с тремя волосинами на подбородке и ржавой железякой в грязном ухе средний палец. Так делал в каком-то боевичке какой-то крутой мэн. И гордо побежал подальше от киоска. Я побежал, конечно, а не мэн. Пока меня не поймали и не надавали по шее.

В общем, уже вчерашний день был каким-то не таким. И если бы не футбол, который мы с моим другом Славкой Феофановым, по прозвищу Фофан гоняли вечером, то я бы обязательно насторожился. И принял какие-нибудь меры. Например, заболел. А футбол меня совсем расслабил и я как пришел домой, то сразу бухнулся в кровать и уснул. Мама что-то говорила мне, с чем-то поздравляла, я что-то отвечал ей, но что не понимал сам.

Короче, наступило ужас какое раннее утро, заорал бешеный осел и разбудил меня. Я посмотрел на часы, которые висели на стенке и понял, что моя жизнь закончилась.

Как делают все порядочные люди в таких случаях, я стал вспоминать все хорошее, что у меня было. Чтобы не обижаться на нее. На закончившуюся жизнь, то есть. И оказалось, что хорошего было немало! Я вспомнил как мы с Фофаном прошедшим летом ездили на станцию с прикольным названием Кладовка за драгоценными камнями демантоидами. Как ходили купаться с классными пацанами Ванькой и Мишкой на речку Поскакушку и лазили с ними по шурфам. Вспомнил про подземные пещеры, где едва не остался на всю жизнь в плену у каменных дел мастера Митрофаныча. И конечно вспомнил про Большой Демантоид, который мне подарила девочка с большими фиолетовыми глазами - Настюха.

Если честно, то я сначала вспомнил про Настюху, а уж потом про Большой Демантоид. А если уж совсем честно, то вспомнил я только про Настюху и пожалел, что до следующего лета, когда я обещал вернуться к ней в Кладовку, еще очень далеко.

В общем, хорошего в прошедшей жизни было много, и настроение у меня стало чуть-чуть получше. Я посмотрел на стол, где стоял календарик. Ведь всякое бывает. Вдруг я ошибся, и на календаре тридцать первое, или что еще лучше тридцатое августа?

Фиг два! С календаря на меня строго смотрела знакомая по невыученным урокам цифра. Первое сентября!

Я высунул руку из-под одеяла, схватил телефон и стал звонить Фофану. Чтобы поделиться радостной новостью. О том, что надо ждать еще девять месяцев пока родятся летние каникулы. Потому что зимние не считаются.

Фофан моему звонку почему-то не обрадовался. Он сразу заворчал, что еще рано и я ему мешаю спать. Я бодренько сообщил Фофану про первое сентября и выключил телефон. Чтобы не слышать как стонет друг. Потом собрался с силами и сполз с кровати. Я, конечно сполз, а не Фофан. Друг, наверное, лежал, смертельно раненый в самое сердце и решал, стоит ему жить дальше или нет.

Я уже давно заметил, что как день начнется, так он и будет продолжаться. То есть если хорошая погода, выспался и мало уроков, то и дальше все пойдет отлично. Не натолкнешься на чужих пацанов и тебе не намылят шею. Не порвешь кроссовок, когда гоняешь футбол. И не схлопочешь пару на физике или геометрии.

Но если с утра идет дождь и уроки не выучены, то жди беды. Мало того, что вызовут к доске, так еще обязательно поскользнешься и хлопнешься в лужу. Проверено. А если проснулся и увидел на календаре, что наступил новый учебный год, то надо быть вообще ужас как осторожным.

Поэтому, когда я сполз с кровати, то сначала хорошенько огляделся по сторонам. Все было спокойно, никто на меня нападать не хотел и с потолка штукатурка на мою голову падать не собиралась.

К полвосьмому, когда я вышел из подъезда, ничего особенного не произошло. Только порвался правый носок, когда я его спросонья натянул вывернутой наружу внутренней стороной на левую ногу. И замороженное масло выскакнуло из масленки мне на колени. Когда я пытался отщипнуть ложкой от него кусочек чтобы сделать бутерброд. Но это была ерунда и обращать внимание на это не стоило.

Погода на улице была нормальная. Я даже удивился. Но когда увидел кошку, которая сидела около крыльца, то понял, что это она вместо дождя пришла, чтобы сделать мне какую-нибудь гадость. Потому что кошка была черная. А это плохая примета.

Я стал спускаться с крыльца. Кошка, конечно, сразу перестала умывать свою морду лапой, зевнула и пошла поперек моей дороги.

Я шагнул назад. Кошка села и стала умываться дальше.

Я шагнул вперед. Кошка посмотрела на меня, оскалилась и медленно поперлась наперерез.

Мне это надоело. Я повернулся и пошел вдоль дома, чтобы свернуть на тротуар где-нибудь подальше от нашего подъезда.

Я шел и старался не смотреть вбок. Потому что знал, что если посмотрю, то эта кошка обязательно окажется рядом. Даже если она успела убежать за сто километров. И не даст мне свернуть.

Когда стена, вдоль которой я шел, скоро должна была закончиться, я все-таки не выдержал и посмотрел направо. Ну, конечно! Все было как я и думал. И даже хуже. Потому что рядом с черной кошкой бежала ее дочка или может быть сын. Кошек ведь сразу не разберешь, он это или она. И это непонятно кто было хоть и маленькое, но тоже черное.

Так мы и шли все быстрее и быстрее – я около стены, а кошки не отставая рядом со мной.

Когда стена почти закончилась, я заорал, чтобы напугать плохие приметы и со всех ног рванул за дом. Кошки подпрыгнули и рванули в разные стороны. Но было поздно. Потому что приметы уже стали сбываться. А короче говоря, когда я рванул за дом, то сразу упал.

Было обидно. Но не очень сильно. Потому что я упал не один. И даже не на землю.

Наверное, моему другу Фофану встретились не две, а сразу три черные кошки. Потому что ему не повезло больше чем мне. Он как раз бегом заворачивал за угол дома мне навстречу. И упал я как раз на него.

- Ты че, слепой, что ли? – заорал друг, выползая из-под меня. – Несется как бешеный! В школу, что ли торопишься?

Я ответил, что торопиться в школу может только сильно больной головой ботаник. Например, Борька Сельницын. И не надо ему, Фофану то есть, обижать меня такими страшными подозрениями.

Мы немного поспорили кто виноват в этом столкновении и решили что черные кошки.Потом мы отряхнулись и пошли дальше вдвоем.

По дороге в школу бежало, шло и просто плелось много разного народу. Бежали малЫе, все разнаряженные в белые фартучки и наглаженные костюмчики. С цветами в руках и такими чисто вымытыми лицами, что казалось, что эти лица светились.

Шли пацаны из старших классов, которым оставалось учиться совсем мало. Они поплевывали по сторонам, покуривали и поругивались. Вроде как были совсем взрослые.

И плелись мы с Фофаном. То есть мэны, которым оставалось до одиннадцатого класса как пешком до Луны. А это так далеко, что хоть торопись, хоть не торопись, а все равно дойдешь только за пять лет!

У перехода через дорогу я затормозил на красном свете. Но не потому, что этот свет был красным. А потому, что Фофан вдруг сказал “Ух ты!” и стукнул меня локтем в бок.

- Сам ты ух! – ответил я. – И если еще раз стукнешь, тоже получишь! Не видишь, что ли, я сегодня переживаю сильно.

- Да смотри ты! – закричал друг. – Вон, на другой стороне дороги! Сразу переживать перестанешь!

Я посмотрел туда, куда вытянул свой палец с нестриженным ногтем Фофан. И открыл рот. Не потому, что перестал переживать. А потому, что увидел как по дороге едет такая машина, каких я еще не видел. Ну, может только в кинушках.

Во-первых она была длинная как те машины, в которых ездят женихи и невесты. Чтобы показать всем какие они крутые и повыпендриваться перед другими невестами и женихами. Во-вторых эта машина была высокая как джип у народного избранника депутата Сорокина из соседнего квартала. И в-третьих на белом боку у этой машины был нарисован какой-то качок с мускулами больше его головы. И был этот качок изображен так здорово, что мне показалось, что это не рисунок вовсе. А что это настоящий живой человек смотрит на меня свирепо как тигр. В руках у этого качка был пулемет с шестью стволами, какие ставят на военные вертолеты. А на футболке была изображена круглая черная бомба. Бомба улыбалась и из макушки у нее торчал горящий шнур.

- Это Крутой Сэм! – сказал я. – Игра такая! Я играл! Там этот Сзм идет по разрушенному городу, и на него нападают разные враги. Даже с двумя головами. Здоровенные как слоны.

- Какие слоны? – не понял Фофан. – Ты, наверное, заболел от переживаний. Вот счастливый! Отпросишься сразу на неделю от уроков!

- Игра это! – повторил я, не отрывая взгляда от крутой машины. – На компьютере. Мне папа купил весной, когда я случайно четверку по алгебре получил. Там мэн один, Сэм идет то по городу, то по лесу и стреляет всех подряд. И находит много разных то огнеметов, то пулеметов. Я как начал играть, так прямо не обедал и не ужинал. И даже на следующий день не завтракал.

- Вот это ты врешь! – не поверил Фофан. – И обедал ты и ужинал. И завтракал тоже. Только завтракал в обед, а обедал в ужин. А ужинал вместо завтрака. Потому что спал, наверное, до двенадцати часов.

- Вру! – согласился я. – Я все время из-за компа не вылезал. Ведь игра та-акая крутая!

Машина уже уехала, а мы все стояли и смотрели ей вслед. А когда перебежали дорогу и прошли еще немного, то вдали показалось белое школьное здание.

- Только вот зачем этот Сэм на машине нарисован? – спросил я. - Это рекламка какая-нибудь, что-ли?

- Ну да! – сказал Фофан. – Банки с колой ведь рисуют. Вот и его нарисовали. А у тебя деньги есть?

- Нет – ответил я на всякий случай. – А зачем? Хочешь такую же машину купить? Или пулемет как у этого мэна?

- Чипсов я хочу – сказал Фофан и проглотил слюни. – И колы.

У школы толпилась куча народу. И родителей и учеников, и учителей. Это было нормально, если бы все они толпились в школьном дворе. Но вся эта наряженная толпа загородила вход во двор и чуть ли не вылезла на дорогу.

- Может первое сентября перенесли? – с надеждой прошептал Фофан. – На второе, или даже на третье. Вот бы здорово было.

- Ты угадал – ответил я. – Перенесли. И знаешь кто постарался?

- Не – ответил друг. – А кто?

- Крутой мэн Сэм! – сказал я. – Вон он, около забора стоит. Только фиг ли ему тут надо? Может он устал стрелять и решил пойти в первый класс?

Фофан хотел что-то ответить, но открыл рот и снова закрыл его. И было отчего!

Около школьного забора стоял крутой длиннющий джип, с белого бока которого скалился на толпу парень с черной бомбой на футболке.

Глава 2

Пацан или мальчик?

Мы подошли к толпе и стали подпрыгивать. Потому что пробраться внутрь, поближе к машине никак не могли, а посмотреть что там делается очень хотелось. Мы прыгали и рассказывали друг другу то, что мы там видим.

- Открываются дверцы машины – сказал я. И подпрыгнул – Задние. И…

- И вылазят четыре мужика – продолжил Фофан. И тоже подпрыгнул – В…

- В черных пиджаках и черных очках – подхватил я. – Они…

- Они смотрят вокруг – успел заметить Фофан. – Один из них…

- Открывает переднюю дверцу машины – сказал я. – Из нее…

- Вылез из нее кто-то – ответил Фофан. – Одну макушку только видно. Что это значит?

Он перестал прыгать.

- Если видно только макушку, то это, наверное, карлик – решил он. – Будет в нашей школе учиться. Вот, здорово! Карликов у нас еще не было!

- Здорово! – согласился я. – Только зачем карлику четыре телохранителя? Он что, сын Сэма, что ли?

Фофан сделал умное лицо и задумался. У него это хорошо получается. Особенно на уроках, когда домашнее задание не сделал, а к доске вызвали. Некоторые учителя на это ведутся. Наверное, решают, что парень конечно, все выучил, но не знает с чего начать. Но вот сейчас подумает и как скажет! Лицо-то ведь умное!

- Да, точно – наконец, сказал Фофан. – Это реклама чего-нибудь приехала. Тетрадок или школьных завтраков. Или дневников, в которых плохие отметки сами собой исчезают. И сейчас будут все это даром раздавать. Пошли скорее, а то нам ничего не достанется!

Я другу не очень-то поверил. Сочиняет как всегда. Но вслед за ним пошел очень быстро. Потому что толпа уже вся втянулась в школьные двери. И еще потому, что подумал, а вдруг на этот раз Фофан правильно догадался!

В классе уже собрались почти все наши. Я по-товарищески врезал Карасю под дых, а он мне стукнул по шее. Потом заорал ботаник Сельницын. Это Фофан успел перед тем как тот сел, подложить ему на стул кнопку. Танька Букина показала мне язык, я показал ей кулак.

Настроение у меня сразу стало хорошее. Фиг с ними, с алгебрами-геометриями! Когда есть кому стукнуть и от кого получить сдачи, то всякая жизнь покажется нормальной!

А потом в класс вошла Роза Шараповна. Это наша классная руководительница. И заодно училка по геометрии. Если она вызывает к доске, то это для нас с Фофаном смертельный номер. Но сегодня Розу можно было не бояться. Сегодня было первое сентября, а в этот день ничего не спрашивают. Ну, может быть только о том, кто как провел лето.

- Здравствуйте, дети! – сказала Роза Шараповна. – Как я рада снова вас видеть! Надеюсь, что и вы меня тоже. Ты рад, Слава?

Она посмотрела на Фофана. Друг, хоть и с трудом, но вспомнил, что его зовут Славкой. И сделал радостное лицо. Это он тоже умеет когда надо.

- Вот и лето пролетело – продолжала Роза. – Кажется, что оно было очень коротким. Но у каждого из нас в это лето, наверняка было много интересных событий. Мы обязательно поговорим об этом чуть позже. А сейчас я хочу представить вам нового ученика. Некоторое время он будет учиться в вашем классе. Прошу любить и жаловать.

Она подошла к двери, приоткрыла ее и сказала кому-то:

- Можно. Заходите, пожалуйста.

Я вытянул шею. Это ведь интересно, когда в классе появляется новенький. Если он входит неторопливо, чуть переваливаясь и встает у доски отставив ногу, то это нормальный пацан. А если он еще и жует в это время жвачку, то вообще свой в доску. Но если торопливо вкатывает сутулый очкарик и сразу начинает краснеть, то значит, что появился не пацан, а мальчик. Короче, ботаник вроде Сельницына. И толк от него только в том, что иногда можно списать домашнее задание.

Дверь открылась во всю ширь. Я втянул шею обратно. Но зато открыл рот. Потому что в класс ввалился здоровенный бугай в черном костюме и в черных очках. Тот самый, который вылезал из задней дверцы крутой машины с Хромом на белом боку. У бугая была коротенькая прическа, каменное лицо и здоровенная челюсть. Она выступала вперед так сильно, что я подумал, если за нее зацепиться, то, наверное можно будет подтягиваться на ней как на турнике.

Бугай посмотрел на нас своими черными очками и пошел к окну, по дороге отодвинув в сторону Розу Шараповну. Он выглянул наружу и поднес рукав пиджака к губам.

- Первый, я третий! – прорычал он в какую-то кругленькую штучку – Все чисто. Запускай.

Я закрыл рот.

- Сейчас четвертый зайдет – прошептал я Фофану в ухо. – Спорим?

- Не, второй – сказал друг. – Спорим.

Мы успели быстренько поспорить. Хотя я засомневался, как мы их различим-то, четвертого со вторым? Или с первым. У них ведь на лбу номера не написаны.

Пока я так думал, дверь класса снова открылась. Я думал, что сейчас к нам ввалится еще один бугай в черных очках.

Но в класс вместо бугая вошел пацан.

Хм! Я вот сказал, что зашел пацан, но тут же решил, что, наверное, вошел все-таки мальчик. Потому, что был этот новенький очень хорошо подстрижен и причесан. А это подозрительно. Меня вот или Фофана как не стриги, а мы на следующий день снова будем как говорит моя мама “с косичками за ушами”. И лохматыми как собака Жак у наших соседей из породы спаниель. Собака из породы спаниель, конечно, а не соседи. Соседи из нормальной породы, из человеческой.

Но когда я посмотрел на джинсы, которые были надеты на этого мальчика, то решил свое мнение перерешать. И подумал, что в класс вошел все-таки пацан. Потому что джинсы у новенького были очень старенькие. Все в каких-то пятнах и драные. А такие бывают только у тех, кто гоняет в футбол, лазит по крышам и дерется.

Пацан остановился перед доской и стал смотреть в класс. Нормально так смотреть, не краснея и не сутулясь. А пока он смотрел, в дверь ввалили еще два бугая. Это как раз и были первый и второй или первый и четвертый. Или второй и четвертый. Они вперевалочку прошагали на свободную последнюю парту и уселись за нее. А третий бугай вышел в коридор.

- Добро пожаловать! – сказала Роза Шараповна. – Ребята, познакомьтесь. Это ваш новый товарищ. Его зовут Аркадий.

Пацан Аркадий сонно посмотрел на училку и протопал по проходу на свободное место. Роза хотела что-то сказать. Наверное, почему он не спросил у нее разрешение сесть. Но покосилась на телохранителей и промолчала. Вместо этого она сделала на лице добрую улыбку.

- Итак, дорогие мои – сказала она. – Давайте поговорим о том, как вы провели летние каникулы. Чем они вам запомнились. Кто начнет первый?

Только после этого все отвернули головы от новенького, на которого глазели не отрываясь. Танька Букина подняла руку и выбежала к доске.

Лето все провели и по-разному и в то же время одинаково. Кто-то ездил на море, кто-то на озеро, кто-то в деревню. Это по-разному. Но так же было и в прошлый и в позапрошлый год. В Индийский океан никто не плавал, на гору какую-нибудь памирскую никто не лазил. И даже на Камчатке никто не был. Это одинаково. Мы с Фофаном немного послушали и стали разговаривать про новичка Аркадия.

- Кличку ему дадим Аркан – предложил Фофан. – Это нормально. Повезло ему. Пусть радуется, что не Лопухов или Лохов. А то бы задразнили.

- Такого задразнишь – сказал я. – Эти четверо в очках так по шее надают, что мало не покажется. Кто он такой, а? То, что не карлик, сразу видно. Может он артист какой-нибудь? Или иностранец. Их ведь тоже русскими именами иногда называют.

- Или иностранный артист – подхватил Фофан. – Точно! Это он и есть. Надо только вспомнить в какой кинушке он играл.

Я покосился на Аркадия и увидел, что тот сидит с закрытыми глазами и жует жвачку. Пацан!

- Никакой он не артист – сказал я. – Роза же сказала, что он будет с нами учиться. На фиг артисту шестой класс? На фиг ему учиться? У такого и так денег много.

Пока мы так шептались, Роза изобразила на лице самую приветливую улыбку и сказала сладко-пресладко:

- А теперь мы попросим рассказать нашего нового друга о своем летнем отдыхе.

Все разом повернулись к Аркадию. Он открыл один глаз и вздохнул. Потом, не вставая пожал плечами.

- Фигово – сказал он. – Фигово прошел отдых. Предки ваще не слушаются. Я им про Гавайи, они мне про Флориду. Я им – мы на ваших Флоридах уже пять раз были! А они – никаких Гавайев, ты плохо вел себя. Так и промаялся на пляжах. Ладно хоть пару раз на рыбалку сплавали. Да и то укачало. Предки никак яхту сменить не могут. Тоска!

Танька Букина потихоньку достала зеркальце и стала потуже затягивать свой хвост. Тот, который на голове, конечно.

Мы с Фофаном переглянулись.

- Врет! – сказал я. – Рыбу он, может быть и ловил. Только не на Флориде, а на какой-нибудь речке Кильке в деревне Гадюкино.

- А телохранители? – сказал Фофан. – Они не просто так! Был!

- Ну и что телохранители? – ответил я. – А джинсы драные? Не был!

Спорить другу не хотелось.

- А мы спросим – сказал он. – После звонка.

Звонок прозвенел как раз после того, как Аркадий закончил рассказывать про слоновьи бега в Индии. Которые устроил ему папа. В честь того, что он, Аркадий, целую неделю не называл горничную дурой.

Мы все собрались вокруг новичка. Телохранители слегка напряглись, но остались сидеть на своих местах.

Танька Букина стояла в первом ряду рядом со мной и смотрела на Аркадия вытаращив глаза. А может это хвост у нее был затянут так туго, что глаза не закрывались?

- Ты че, правда во Флориде был? – спросил я. – И на яхте плавал?

Аркадий посмотрел на меня снизу вверх, но мне показалось, что он посмотрел сверху вниз. Такой у него был взгляд. Сонный и сквозь меня.

- Был – ответил он. – Тоска.

- А почему тогда джинсы рваные? – спросил я. – Денег на новые не хватило, что ли?

Аркадий слегка скривился. А может это у него улыбка была такая.

- Такие джинсы когда сошьют, то сначала отдают настоящим ковбоям в штате Техас– сказал он. – Они их месяц таскают, и на своих мустангах ездят. Потом, когда джинсы потрутся и все в дырках станут, их в магазин забирают и продают. Они десять тыщ баксов стоят.

Танька открыла рот. Я не знал что ответить. Мне так лучше если джинсы без дырок.

- А если ты такой крутой, зачем тогда к нам учиться пришел? – спросил Фофан. – У нас школа обыкновенная.

Аркадий скривился еще больше и презрительно обвел взглядом стены.

- Да я бы ни за что в эту дыру приехать не согласился – сказал он. – У нас в Лондоне, где я учусь клевая школа для русских построена. Бассейн, корт для тенниса. А тут…

Он вздохнул и вытянул ноги так, что они вылезли из-под стола.

- Папан мой ваще оборзел – признался он. – Целый год его не видно, все по северу ездит, нефть качает. А как на два дня прилетит, так сразу воспитывать начинает. То нельзя, это не так. Орет, что в мои годы часы за пятьдесят тыщ баксов не носил. А в этот раз выдумал, чтобы я в народ пошел. То есть в обычной школе поучился. Говорит, что это полезно. Чтобы, типа узнал, что будет если он на меня сильно рассердится и в английскую школу не пустит.

- Круто он тебя! – пожалел я Аркадия. – Без корта для тенниса какая жизнь? Совсем пропадешь!

- Я и говорю! – немного оживился Аркадий. – Борзеет! Ладно, хоть ненадолго.

Он потянулся и глаза его перестали быть сонными.

- А у вас тут что-нибудь интересное есть? – спросил он. – Или болото?

- Болото – признался Фофан. – Одни уроки и собрания. Ну, еще физра, где по канату можно лазить и в баскет играть.

- Тоска – сказал Аркадий. – Ну, ничего. Сейчас что-нибудь придумаем.

Он уставился на Борьку Сельницына.

- Заработать хочешь? – спросил он Борьку. – Десятку баксов?

Борька поправил очки и почему-то покраснел. Ясное дело, ботаник.

- Не хочу – ответил он. – Мне сегодня вечером уроки надо учить.

- Ну и дурак – сказал Аркадий.

Он перевел взгляд на Фофана.

- А ты? – ткнул он пальцем в него. – Работа легкая.

Глаза у Фофана стали маслеными. Он, наверное, представил сколько сможет купить своих любимых чипсов и колы на эти деньги.

- Хочу! – ответил он. - А че делать-то надо?

Аркадий посмотрел на потолок, потом на окно. А потом уставился на Таньку Букину.

- А вот дай ей по шее – сказал он.

- За что? – удивился Фофан. – Она даже не дразнится вовсе.

- А просто так – сказал Аркадий. – Я ведь деньги плачу.

И мне стало почему-то неприятно.

Глава 3

Пятьдесят баксов

Даже не понимаю, почему мне стало неприятно. То, что Танька Букина иногда бывает ужас какой противной, это все знают. То дразниться начнет, то попросишь ее списать, а она в ответ фигу покажет. Вот за это ей и можно было бы по шее дать. Но я всегда на ее дразнилки ей кулак кажу. И этого хватает. Она сразу перевоспитывается. А чтобы списать давала, мы с Фофаном ей на шоколадку скидываемся. Мы ей шоколадку, а она нам тетрадку. Женщины ведь такие слабые на сладкое.

Но я немного подумал и понял, отчего мне стало неприятно. А оттого, что моего закадычного друга получается вроде как покупали. Что это значит? А это значит, что если Фофан за десять баксов согласится ни в чем неповинной Таньке по шее въехать, то что же он за тысячу сделает? За тысячу он для этого Аркашки ботинки лизать станет? А за сто тысяч? Меня, его лучшего друга убьет?

- Двадцать баксов даю! – сказал Аркашка. – Ну, ты че? Это ведь так просто! Ладно, пятьдесят и ни центом больше!

Он вытащил из кармана иностранную деньгу, на которой стояла цифра 50 и покрутил ей у Фофана перед носом.

Весь класс у меня за спиной зашептался. Одни жалели Таньку, а другие завидовали Фофану.

Я покосился на Таньку, шею которой продавали за баксы. И увидел, что по танькиным щекам текут слезы. Это было нормально. Когда девчонок сильно обижают, они всегда плачут.

Я посмотрел на Фофана. Друган стоял весь красный и не знал что делать. Словно у него перед всем классом штаны упали. И все увидели какие у него красивые трусы в цветочек. А поддергивать штаны было уже поздно.

Мне стало жалко и Таньку и Фофана.

Я вздохнул. Вот так всегда и получается, что принимать серьезные решения приходится одному человеку. Самому сильному и справедливому. Храброму и неподкупному. И даже почти что красивому. То есть мне.

- Давай сюда твои баксы – сказал я Аркашке. – Так и быть, по шее так по шее.

Аркашка оскалился и протянул мне деньгу. Я ее аккуратно свернул и затолкал в карман.

А потом наклонился и стукнул бизнесмена в техасских джинсах по шее.

Аркашка от неожиданности подпрыгнул на стуле.

- Нормально? – спросил я. – Если хочешь сильнее, это будет дороже. Сто баксов.

Я еще договаривал последние слова про сто баксов, а ко мне сквозь толпу уже продирались аркашкины телохранители. Убегать было некуда и некогда, меня все равно бы поймали. Я слегка сощурился и напрягся, потому что знал, что по моей шее стукнут не на сто баксов, а на тысячу сто!

Но меня стукать не стали. Сильная рука схватила меня за воротник и подняла над полом как котенка. Второй телохранитель бросился к Аркашке и стал осматривать его шею.

- Отстань! – заорал тот как резаный. – Все нормально у меня там! Давай его сюда!

Его, то есть меня поднесли к Аркашке и поставили перед ним. Но руки на всякий случай держали. Мои, конечно, руки, а не Аркашкины. Своими руками Аркашка размахивал перед моим носом.

- Я с тобой знаешь, что могу сделать? – со злостью кричал он. – Все, что хочу! И ничего мне не будет. Потому что мой папа самый богатый! Он все купит если захочет! И школу эту говенную и полицию! Вот так! Сейчас прикажу своим телакам и они тебе голову открутят! И ты будешь в канаве валяться безголовый!

Когда на меня начинают орать, то я почти всегда начинаю выступать. Не как в театре на спектакле, конечно, а как говорит моя мама - дерзить. Потому что когда люди орут, то очень часто орут несправедливо. А это мне не нравится.

- Сам ты безголовый! – ответил я Аркашке. – Только и знаешь, что своим папочкой хвастаться. А сам ничего не можешь! Я думал, что ты настоящий пацан, а ты хуже чем ботаник! И без телаков своих вообще никто. Давай один на один? Что, слабо?

Аркашка вдруг замолчал. И на роже у него появилось презрительное выражение.

- Отпусти его! – приказал он тому телохранителю, который держал мои руки. – Отпусти придурок, кому сказал!

Телохранитель выпустил меня.

- Один на один хочешь? – спросил Аркашка. – Ты че, думаешь я не могу? Нас в лондонской школе не только теннису учат! Мы там еще карате проходим. Я тебя одной левой сделаю!

- Вот и пошли за школу – сказал я. – А там посмотрим, кто кого сделает.

- Аркадий Васильевич, мы не можем вам позволить! – сказал один из телохранителей. – Контракт с вашими родителями предусматривает защиту от посягательства на ваше здоровье в любых формах.

Я засмеялся. А Аркашка показал телохранителю фигу.

- Не твое дело – прошипел он. – Будешь выступать, отцу пожалуюсь и он тебя выгонит к черту!

Телохранитель сжал челюсти и отступил на шаг.

Мы вышли из класса и направились по коридору к выходу. А вслед за нами с топотом повалили все пацаны, мальчики и девчонки. Чтобы посмотреть как я буду учить Аркашку нормально вести себя с настоящими пацанами. В смысле, что они никогда не продаются.

Мы зашли за школу, где росло много кустов и встали друг против друга на полянке. Телохранители остановились неподалеку, а весь класс загородил нас от дороги, которая проходила за забором.

Аркашка засучил рукава на рубашке, а я просто поплевал на ладони. Не знаю зачем. На всякий случай. Видел в какой-то кинушке, что так делал какой-то крутой мэн.

Мы сошлись и начали махаться.

Я был уверен, что сделаю этого не пацана и не мальчика, а не знаю кого запросто. Мало, что ли мне драться приходилось?! Но после первого же удара я с удивлением понял, что этот удар пришелся не в грудь Аркашки, а в мою! Ударил он, правда, не очень сильно и я не задохнулся. Просто отскочил назад и решил, что надо быть осторожнее.

Наверное, Аркашка не врал, что они в лондонской школе проходят карате. Потому что я никак не мог достать его своим кулаком. Он, Аркашка, конечно, а не кулак, вертелся как ужик, когда удирает в траве и я все время лупил в пустое место. А в то самое время, когда я лупил в пустое место, аркашкина рука больно стукала меня то в подбородок, то в плечо.

Одноклассники стояли вокруг нас и орали как бешеные. Болели за меня. И это было приятно. Потому, что я чувствовал, что бьюсь не просто так, а за справедливое дело.

После еще одного удара у меня из губы потекла кровь и во рту стало солено. Я понял, что надо что-то предпринимать. А то скоро кровь побежит у меня и из носа.

Долго раздумывать насчет того, что бы мне предпринять, я не стал. Потому, что когда дерешься, думать некогда. Я просто рванулся к Аркашке и, не обращая внимания на удары стал дубасить его кулаками.

Не знаю, сколько раз я махнул руками. Может, раз сто. И, наверное, девяность девять раз промазал. Но один раз все-таки попал. Прямо в аркашкин лоб.

Аркашка сразу перестал драться и опустил руки. И я тоже остановился. Потому что настоящие пацаны не будут бить безоружного противника. Даже если у этого противника из оружия только кулаки.

Мы стояли и молча смотрели друг на друга. Но недолго. Потому что аркашкино лицо вдруг искривилось, а глаза округлились. Он раскрыл рот и заревел. Громко как корова.

Я облизнул соленую губу, которая уже начала надуваться как сосиска. И хотел сказать Аркашке, что он сам виноват и в следующий раз не надо выступать. Но не успел, Потому что увидел как побежал ко мне один из телохранителей и рванул за кусты. Я, конечно, рванул, а не телохранитель.

За кустами я сразу свернул налево и бросился за сарай, в котором хранились завхозовские лопаты. Там, в деревянном заборе была дыра, через которую мы с Фофаном ходили в школу и из школы. Она была узенькая и я рванул к этой дыре специально. Я-то в нее пролезу, а телохранитель нет!

Когда я подбежал к забору, то понял, что крупно попал. Потому что дыры в заборе никакой не было, а вместо нее светилась желтой струганной древесиной широченная доска . Я подпрыгнул, чтобы перелезть через забор, но до верха не достал.

Сзади захрустели кусты и прямо на меня выскочил телохранитель. Тот самый, с большой челюстью и каменным лицом. Третий, то есть. Я решил, что меня сейчас, наверное, будут убивать и закрылся руками.

Но телохранитель убивать меня не стал. Он оглянулся и вдруг спросил:

- Чего стоим? Кого ждем?

- Через забор перелезть не можем – ответил я. – Высокий он. А дырку заделали.

- Давай подсажу – предложил телохранитель. – Вставай ногой на ладонь.

- А это можно? – спросил я. – У вас ведь контракт.

Телохранитель засмеялся и снял очки. Лицо у него сразу перестало быть каменным и сделалось обыкновенным, румяным и голубоглазым.

- В контракте ничего не сказано про то, что я не могу подсаживать на заборы смелых пацанов – сказал он. – Ты молодец! Давно пора было Аркашку чуток поучить. Совсем разбаловался. Ставь лапу!

Я поставил лапу, в смысле ногу ему на ладонь и уже через секундочку оказался на другой стороне забора.

Глава 4

Этот серый черный вечер

Я оказался за забором и тут же увидел перед собой Фофана. Друг вертел головой и приплясывал. Будто очень захотел в туалет, а его не пускали.

- Я думал, что тебя грохнули! – запричитал он, когда я оказался перед ним. – Этот телохранитель такой придурок! Че он тебе сделал?

- Ничего не сделал – ответил я. – Он нормальный мужик. Еще бы немного и он мне разрешил из своего пистолета пострелять. Жалко, время не было. Или времени? Как правильно?

- Правильно будет, если мы отсюда рванем подальше – сказал Фофан. – Мне почему-то кажется, что этот Аркашка может на нас других телохранителей натравить!

Я подумал немного и решил, что рвануть, действительно, надо. Но только не из-за того, что я испугался какого-то там Аркашку. А потому, что на сегодня уже все уроки были закончены. Первое сентября ведь! Короткий день!

Мы шли обратно от школы и по дороге говорили о всяком разном. Больше всего говорил Фофан. А я помалкивал. Потому, что у меня губа распухла еще сильнее и когда я начинал говорить, то это плохо получалось.

- Я бы все равно Таньку по шее не стукнул – говорил Фофан. – Вот если бы списать не дала даже за шоколадку, то тогда, наверное. А просто так не стал бы. И даже за деньги не стал бы. Она ведь несчастная. Ты только подумай: в школе на уроках учится, дома домашние задания делает и еще около доски отвечает. Целый день за учебой! Я бы точно застрелился.

- Она ведь наверное гуляет вфё-таки – ответил я. – Мофет даже играет во фто-нибудь.

- А ты хоть раз видел? – спросил Фофан. – Чтобы она футбол гоняла? Или на чердак хоть раз залезла? Или подралась с кем-нибудь?

- Нет – сказал я. – Не фидел.

- Вот я и говорю, что несчастная – подтвердил друг. – Не, правильно, что я ее по шее не стукнул.

Мы прошли два шага.

- А пятьдесят баксов это сколько? – спросил Фофан. – Это на сколько надо умножить?

Мы как раз проходили мимо расфуфыренного трехэтажного дома с мраморными ступеньками. Банка то есть, где деньги хранят. Рядом с крыльцом светилась надпись. И на ней было указано, сколько рублей дадут жителям нашего города за то, что они принесут этому банку свои баксы. И сколько баксов банк отдаст жителям, если они притащат ему свои рубли.

Обо всем этом я рассказал Фофану. И хоть у меня в некоторых словах вместо букв “С” и “Ч” были буквы “Ф”, но он понял. И спросил только об одном.

- А почему цифры разные? – спросил он. – Почему покупают дешево, а продают дорого? Куда остальные деньги дели?

- На них мраморное крыльцо пофтроили – ответил я. – И вообще. Не прифтавай ко мне. У меня губа болит.

Фофан замолчал. Но перед тем как замолчать прошептал тихонько:

- Эх, может надо было все-таки дать ей по шее?

И я понял, что друг переживает. Мне захотелось его как-то поддержать, чтобы он не расстраивался так сильно из-за пятидесяти баксов. Я подумал, что может отдать ему ту иностранную деньгу, которая лежала у меня в кармане? Но потом решил, что пусть она лучше останется у меня. Как награда за разбитую губу.

- Знаешь, фто, Фофан – сказал я – А пофли ко мне в гофти? У меня родичи на работе. И я тебе дам в компьютер поиграть. Ф Крутого Фэма.

Глаза у друга сразу прямо засветились! Наверное, он вспомнил белый джипище, на котором был нарисован мэн с бомбой на футболке.

- Круто! – закричал он. – А эта бомба, которая у него на майке там тоже будет?

- Тоже – ответил я. – Взрывается так, фто мало не покажется!

Когда мы пришли ко мне домой, то я увидел на столе записку от родичей. Они написали в ней, чтобы я разогрел суп и котлеты и все это съел. А не портил себе зубы и аппетит конфетами.

Из этой записки я понял, что конфеты в доме есть и надо их только найти.

Конфеты мы обнаружили в книжном шкафу, за “Книгой о вкусной и здоровой пище”. Мы поделили коробку с конфетами пополам и включили комп. Я завел Фофану игру про Сэма, а сам сел рядом учить друга играть. И смотреть как он будет вздрагивать когда его будут кусать и грызть разные чудовища.

Учить я очень люблю. Это ведь так интересно, когда можно спокойненько жевать конфеты и передавать свой опыт! То есть издеваться.

“Ну че ты делаешь!!? Куда ты поперся!? Не видишь, что здесь яма?! Ну вот, опять упал! Ну ты и тупой! ”

Или:

“Выброси ружье!! Выброси, я кому говорю! Возьми пушку! Да вон справа она! Опять убили! Ну ты и тормоз!”

В общем, кайф!

В колонках заиграла музыка и на мониторе появился разрушенный город. От монитора вдаль вела дорога, по обеим сторонам которой догорали изуродованные машины, вдали дымилось высокое здание, а внизу на дороге валялся пистолет.

Я сделал звук на полную. Из колонок раздался рев и Фофан пригнул голову.

- Не бойфя! – закричал я ему. – Это фамолеты. Они профто над городом пролетят и вфе. А ты должен пройти по дороге, фобрать пифтолет, гранаты вон из того ящика и боеприпафы. Можешь еще по воронам пострелять. Ефли в них выфтрелить, то они будут как фареные фверху падать. Фареные – это как на фковородке, а не как в кафтрюле.

Фофан стал собирать оружие и гоняться за воронами. А я сходил на кухню и развел в стакане с водой немного соды. Чтобы полоскать этой отравой рот и лечить раненую губу. Так мне всегда делала мама, когда я приходил домой после футбола.

Когда я вернулся, то увидел, что Фофан уже перебил всех ворон, сломал всю мебель в одном из домов и теперь разбивает телевизоры.

- Ты че, тупой фто-ли? – заорал я на него. – Иди по дороге дальфе! Там на тебя нападут фолдаты! Ты их должен фтрелять, а не телевизоры! И ящики вот эти вфе разбей! Там дополнительные жизни фпрятаны.

Поучив немного Фофана я стал полоскать рот и потихоньку есть фофанские конфеты, про которые он совсем забыл.

Скоро мне это надоело. Не конфеты есть, конечно, а учить бестолкового друга. И когда его убило какое-то серое огромное чудовище, бросив в него светящийся шар, я еще раз обозвал Фофана тупым. И ушел на кухню поискать в столе чего-нибудь съедобного.

Из съедобного в столе нашелся только изюм, сахар и урюк. Я вздохнул и начал все это потихоньку жевать, наблюдая в окно как на стоянке для машин разговаривают два шофера. Один из них тыкал в другого пальцем и вежливо просил освободить место. А то он испортит ему лицо. Другой крутил пальцем около головы и еще вежливей просил этого не делать. А то он тыкальщику испортит не только лицо, но и всю башку.

Мне стало интересно кто кому все-таки и что быстрее испортит. Я сел на подоконник и стал смотреть бесплатное представление.

Наверное, это представление продолжалось бы долго. Ведь прежде чем броситься друг на друга драться настоящие мужчины должны выяснить все про родственников друг-друга. Вспомнить разные клички, которыми обзываются люди, когда не могут что-нибудь поделить. Потом немножечко потолкаться или попинать колеса у машин. И уж потом начинать махаться.

Так бы, наверное, и произошло. Но все испортил полицейский, который вдруг откуда-то вышел к мужикам. Шоферы сразу бросили орать и стали жаловаться друг на друга полицейскому. Тот немного их послушал и что-то спросил. Шоферы замолчали и задрали головы вверх. Я подумал, что, может быть там тоже кто-нибудь дерется. И стал заглядывать через стекло на деревья. Но там ничего интересного не было. Даже воробьи не чирикали друг на друга, а сидели смирно и чистили клювы об ветки.

Интересное началось когда я снова посмотрел вниз, на шоферов. Оказывается, в то время, когда я пялился на воробьев, они оба тыкали пальцами в наш дом! И не просто в дом, а четко в мое окно! И что-то говорили полицейскому, который с очень умным видом кивал им.

Мне это очень не понравилось. Ну, конечно! После того, как я убежал, Аркашка наревелся перед всем классом и потом побежал жаловаться своему папочке. Тот позвонил в полицию и вот, пожалуйста! Меня вычислили и сейчас будут арестовывать. Для того, чтобы засудить и упрятать в тюрьму.

Я быстренько спрыгнул с подоконника и, пригнувшись, побежал в комнату.

В комнате Фофан стрелял из ракетомета в огромного мужика, одетого в шкуру. Мужик рычал, когда в него попадала ракета и бросал в Фофана топоры. И Фофан в ответ тоже рычал, как будто эти топоры втыкались в него на самом деле.

Я подбежал к другану и схватил его за руку. Фофан вздрогнул, заорал, вскочил и уронил компьютерную клавиатуру на пол. Мужик в шкурах успел бросить в экран еще один топор. И экран погас.

- Ты че, ненормальный?! – заорал на меня Фофан. – Хватается ещё! Я его чуть-чуть не сделал! Теперь все сначала надо начинать!

- Бежим, Фофан! – сказал я. – За мной пришли! Милиция! Аркашка наябедничал.

Когда надвигается опасность вроде тумака по шее или затрещины по затылку, то Фофан начинает очень быстро соображать. Вот и сейчас он понял все сразу. Только глазами два раза моргнул. И не успел я еще что-нибудь сказать, как друг бежал в коридор.

Мы выглянули в дверной глазок. Не просто выглянули, а сначала на секундочку закрыли его тапком и уже потом выглянули. Это чтобы как в одном крутом боевичке не получить из пистолета пулю в глаз.

За дверью не было никого видно и слышно. Мы осторожно открыли ее и побежали по лестнице на последний этаж.

Дом, где я живу мне очень нравится. Он вообще-то старенький, но зато у него есть чердак. И ведет на этот чердак проход, который называется люком. И этот люк почти всегда открыт. А если он не открыт, то мы с Фофаном открываем его гвоздиком.

На этот раз люк никто закрыть не успел. Мы забрались по лестнице на чердак и закрыли за собой дверцу люка.

На чердаке было много мусора, поломанного шифера и дохлых голубей. В общем, было очень интересно. В другое время мы бы точно выбрались из чердака на крышу, чтобы посмотреть на город свысока. Но сейчас времени на это совсем не было.

Мы на цыпочках пошли по чердаку к дальнему концу крыши. Идти мы старались тихо, но это плохо получалось. Потому, что если на шифер наступить хоть цыпочками, хоть пятками, то он все равно скрипит и хрустит как бешеный.

Когда перед нами появился люк четвертого подъезда, мы облегченно вздохнули. Потом открыли этот люк и спустились на лестничную площадку. А с площадки уже побежали по лестницам вниз, чтобы выйти на улицу далеко от того подъезда, где была моя квартира.

Первым наружу выглянул Фофан. Он ведь не дрался ни с кем и боялся вместе со мной на всякий случай, за компанию.

- Нету никого! – прошептал он, немного покрутившись около подъезда. – Полицейский, наверное, около вашей квартиры сейчас стоит. Побежали!

Я наполовину вышел из подъезда. То есть голова и грудь были уже снаружи, а все остальное внутри.

- Куда побежали-то? – спросил я. – Домой ведь все - равно надо будет возвращаться.

- Не загоняйся! – сказал Фофан свою знаменитую поговорку. Или пословицу? Не знаю, чем они отличаются. – Не загоняйся! Пошли футбол гонять в соседний двор. Погоняем до темноты, а потом домой пойдешь. Полицейский не будет столько ждать. А завтра утром что-нибудь придумаем!

И я подумал, что Фофан прав. Может у Аркашки обида за ударенный лоб до завтра пройдет и он станет нормальным пацаном. То есть не будет на меня натравливать телохранителей и полицию.

Я вышел из подъезда своей второй половиной и мы побежали за дом. Чтобы выиграть у футбольной команды из соседнего двора со счетом 100:0 в нашу пользу.

А когда мы за дом выбежали, то я сразу догадался, что, наверное, счет будет другой. Или даже никакого не будет. Потому что за домом стоял тот самый полицейский и смотрел на нас очень внимательно.

Я остановился как вкопанный. Ну просто прирос к земле. Наверное от неожиданности. И не шевельнулся даже, когда полицейский подошел к нам совсем близко. Так близко, что убегать было уже бесполезно.

- Он не виноват – сказал Фофан, который как настоящий друг остался вместе со мной, а не убежал. – Он сам к нему полез.

Полицейский моргнул один раз.

- Кто к кому полез? – спросил он. – Куда полез?

- Он к нему – сказал Фофан. – Он не виноват.

Полицейский моргнул еще два раза. И помолчал немного.

- Ну, не виноват, так не виноват – ответил он. – На нет и суда нет.

- Конечно нет – сказал я. – Если не виноват. А если виноват так он сам.

Полицейский вздохнул и сдвинул фуражку на затылок.

- День сегодня какой-то тяжелый! – пожаловался он. – С самого утра то кража, то драка. Вы мне вот что скажите. В шестнадцатой квартире в первом подъезде кто проживает? От соседей звонок был, что там какие-то странные звуки слышны. Похожие на выстрелы. И крики. И еще рычание. А хозяева на работе. И сын их в школе. Трудно поверить, что там перестрелка была, но проверить не мешает.

Наверное, мне надо было запрыгать от свалившегося на меня счастья. Потому что шестнадцатая квартира в первом подъезде была наша. Но я прыгать не стал. Потому что полицейские почему-то не любят, когда пацаны радуются. И сразу начинают их, пацанов то есть, подозревать в разбитых лампочках и разных словах, написанных в подъезде на стенах. А любят они больше всего на свете, когда пацаны делают виноватое лицо и говорят “извините, мы больше не будем!”

- Извините, мы больше не будем – сказал я и сделал виноватое лицо. – Это случайно получилось. Мы с Фофаном в Крутого Сэма играли. Это компьютерная игра такая. Мы, наверное, очень громко звук сделали. Мы больше не будем, извините.

В общем, все стало отлично! Полицейский покачал головой и прочитал нам речь о том, что надо уважать покой окружающих и соблюдать тишину. А потом потопал по своим делам. Настоящих бандитов ловить, а не приставать к нормальным пацанам. А мы побежали играть в футбол.

Соседскую команду мы сделали как первоклашек. Как я и говорил, со счетом 100:0! Ну, может счет был немножко другим, но домой мы пошли очень веселые. И не только потому, что выиграли. А еще и потому, что с первого на второе сентября не задают уроков. И еще с полицейским здорово получилось! А я уж весь испереживался!

Темнота была уже совсем серой, когда мы подходили к моему дому. Фофан на прощание хлопнул меня по плечу, а я его по спине.

Лампочка над подъездом, конечно не горела. Я сказал “придурок” про того, кто ее разбил. Потом вспомнил, что это сделал я и извинился.

В подъезде тоже была темнота. Еще серее, чем на улице. Потому, что и тут лампочка была разбитой. Я придурком никого ругать не стал, а стал вспоминать, не моих ли это рук дело.

И, наверное, вспомнил бы. Но не успел. Потому что когда я уже почти прошел первую лестницу сзади меня кто-то схватил поперек груди. Я стал вырываться и попытался закричать. Но на лицо мне прижали мокрую тряпку, от которой пахло каким-то лекарством как в больнице. Я вдохнул эту больницу один раз, другой…

И серая темнота в подъезде стала черной.

Глава 5

Синие люди

Иногда так хорошо спится, что не хочется просыпаться. Особенно в те дни, когда надо идти в школу. Но бывает, что не хочется просыпаться и в субботу с воскресеньем. Даже в десять или одиннадцать часов. Это бывает потому, что снятся сны.

Я люблю смотреть сны. Только не какие-нибудь дурацкие, в которых отвечаешь у доски урок по геометрии и получаешь пару в журнал. Или (только это между нами!) целуешься с Танькой Букиной. Мне однажды приснился такой сон. Я тогда так заорал, что перепугал папу с мамой и чуть не свалился с кровати.

В общем, такие сны, в которых все, или почти все как в жизни я не люблю.

Мне нравятся сны сказочные. То ли дело, махнешь в таком сне крыльями, и полетел куда хочешь! Или идешь по лесу и находишь сундук с кладом! Или волшебную палочку. Вот это круто!

В этот раз мне приснился сон средний. В нем не было геометрий. Это хорошо. Но и кладов не было. Это плохо. Зато было море. И я слышал как оно шумело где-то недалеко от меня то тише, то сильнее. Наверное, это волны набегали на песчаный берег. И еще щебетали какие-то птицы.

Я понял, что этот средний сон должен был показываться про пляж где-нибудь в джунглях. Где высоченные деревья упираются в голубое небо. А на лианах сидят разноцветные попугаи. А песочек на пляже белый-пребелый!

Я полежал еще немного и вдруг догадался, что не сплю. А только лежу с закрытыми глазами. И не могу их открыть. Потому что на лице у меня какая-то повязка.

Как только я это понял, то сразу сел и стал с лица эту повязку сдирать.

А когда содрал!

А когда содрал, то подумал, что все-таки я еще сплю. Ведь не бывает так, что ложишься спать в одном месте – дома, в кровать, а просыпаешься в другом – на полу какого-то сарая?!

Вообще-то то, в чем я проснулся не было похоже на сарай. В сараях всегда грязно и полно мусора. В тех сараях, где я успел побывать так точно. А в моем несарае было чисто и мусора никакого не было.

Не было не только мусора. Не было ни кровати, ни стульев и ни окон. Ничего не было кроме маленького жесткого коврика на котором лежал я.

Я медленно встал и увидел, что в несарае есть еще дверь. Она была приоткрыта и вокруг нее светились яркие, почти белые щелочки.

Я подошел к двери и осторожно открыл ее совсем.

Передо мной был пляж, покрытый ровным белым песочком. На пляже, недалеко от несарая росли три пальмы. А дальше, за пальмами колыхалось пенными волнами синее море. Или даже океан. Потому что другого берега не было видно.

Я когда это увидел, то очень обрадовался. Потому что можно было искупаться в море-океане и позагорать на песочке. Пусть даже во сне.

Я подпрыгнул от радости и со всех ног рванул к синим волнам. Надо было поскорее залезть в них, пока сон не закончился.

До воды оставалось совсем немного, но так ведь всегда – если чего-то очень хочешь, то оно просто так не дается. А короче, случилось, что у самой воды я наступил на что-то. И почувствовал, что наступил неслабо, потому что от пальцев к коленке молнией жиганула боль. Я сразу захромал и сел на песок.

И увидел рядом со своей родной ногой маленького краба. Это он схватил мой палец своей клешней. И теперь боком подкрадывался, чтобы схватить еще раз. Но не краб меня удивил и испугал. Крабы в снах бывают и ничего удивительного в этом нет. Удивительно то, что палец болел по-настоящему!

А больно в снах не бывает!

Я потрогал песок. Он был горячий. Я подошел к воде и сунул в нее руку. Вода была мокрая. Я вернулся к крабу, который смотрел на меня глазками-бусинками.

- Ущипни еще раз – попросил я его. – А то у меня, наверное, в голове что-то не так.

И сунул крабу в клешню мизинец.

Краб ущипнул. Постарался так, что я заорал, отдернул мизинец и выбросил его в море. Не мизинец, конечно, а краба. И понял на все сто, что ничего я не сплю и все вокруг меня настоящее.

Надо было, наверное, сильно удивиться или испугаться. Но пугаться пока было нечему. Никто на меня не нападал, никто мне не угрожал. А удивляться у меня не получалось. Потому что все то, что находилось передо мной было слишком непонятно.

Поэтому я и не удивился и не испугался. Я просто глубоко вдохнул морской воздух, от которого пахло йодом и огляделся.

И понял, что мне все вокруг очень даже нравится. Даже не во сне. Ну скажите, вам разве не понравилось бы перенестись с первого сентября на берег моря или океана?

И еще я, оглядевшись, увидел кроме песка, моря-океана и несарая, который оказался снаружи просто хижиной, еще одну хижину. Она находилась на самом краю пляжа, там, где заканчивался песок и начинался лес из высоченных пальм с широкими как лопаты листьями.

Я решил, что в лесу пальмы не растут и поэтому лучше будут назвать это место джунглями. А когда назвал, то сразу почему-то немного успокоился. Все встало на свои места. Синее море, желтый песок, зеленые джунгли. Логично, как часто говорил мой папа! Не помню, правда почему говорил.

Хижина была сделана из желтых, сплетенных между собой прутиков. Такие показывают по телеку, когда идет передача про туземцев и других диких людей. Она, эта хижина, стояла на четырех подпорках и в открытую, тоже плетеную дверь хижины вела лесенка.

Я поднялся по лесенке и осторожно заглянул внутрь. После яркого солнца было видно плохо. Но я все-таки разглядел, что в этой хижине нет ничего кроме большого плетеного сундука. Я подумал, что тот, кто делал и хижины и сундуки не умеет ничего, кроме как плести. И, наверное, даже ест из плетеных тарелок плетеными ложками и вилками.

На сундуке висел замок, а сверху, на крышке, лежал большой блестящий ключ. Понятно было, что это сделано специально. Чтобы тот, кто войдет смог этим ключом сундук открыть.

Этим кем-то оказался я.

Я немного подумал, нет ли тут какого-нибудь прикола. Но потом понял, что есть прикол или нет, а я все равно сундук открою. Из своего природного любопытства.

Что я и сделал. Подошел к сундуку и открыл замок.

И увидел! Нет, на Дракона и не Бабу-Ягу. А Фофана! Который лежал внутри и пучил на меня широко раскрытые глаза. Рот у него был заклеен какой-то черной липучкой, а повязка, которую он сумел стряхнуть с глаз валялась рядом.

Увидев меня друг замычал как теленок и стал ворочаться на дне сундука. Я наклонился и вытащил его наружу. Не теленка, а Фофана, конечно. Руки у Фофана оказались связаны такой же липкой лентой какая была на лице.

Я расклеил другу рот и подумал, что он начнет меня хвалить за то, что я его освободил. Но Фофан, едва только у него оказался разлеплен рот тут же разорался.

- И на фиг я только поперся в этот подъезд! – завопил он. – Нормально шел домой, никого не трогал. И меня никто не трогал. Забрал бы ключ завтра! А ты тоже! Мог бы сразу отдать!

Я подобрал с пола кусок липучки и снова склеил Фофану губы.

- Какой ключ? – сказал я. – Какой подъезд? Ты хоть знаешь, что там, за дверями?

Фофан снова замычал. Я немного подождал и когда мычание стало не таким громким, снова расклеил другу рот.

- Мой ключ! – уже тише сказал он. – Который я тебе перед футболом отдал. И твой подъезд. В который я поперся, чтобы этот ключ забрать. Потому что забыл раньше это сделать. Развяжи мне руки!

Я расклеил Фофану руки и начал вспоминать. Только сейчас, потому что раньше все время удивлялся и вспоминать было некогда. Я вспомнил как мы играли в футбол и Фофан, у которого карманы были дырявые, отдал свой ключ от квартиры мне. Потому что у меня один карман был почти целый. Потом мы пошли домой и я фофанский ключ унес. А потом…

А потом я не помнил, что было.

- Давай сначала и четко – сказал я. – Ты поперся следом за мной, вошел в подъезд и увидел… Что ты увидел?

- Да ни фига не увидел – проворчал друг. – Чтобы увидеть, надо чтобы светло было. А в вашем подъезде какой-то дурак лампочку расколотил. И в темноте я только заметил как кого-то заталкивают в мешок. И заорал. А меня сзади как схватят и как рот зажмут! И потом поволокли из подъезда.

Фофан вздохнул.

- Потом мне рот заклеили – сказал он. – На голову чего-то напялили так, что я ничего не видел. Потом везли куда-то. Потом в сундук этот затолкали. Что-то гудело, урчало, трясло все время. Эх, нафиг я за этим ключом поперся!

Он огляделся, перестал ворчать и спросил нормальным голосом.

- А где это мы? Шумит что-то, слышишь? Дождик что ли? Или ветер?

- Море это шумит – ответил я Фофану. – Или океан. Не разобрать, другого берега не видно.

- Вот ты так всегда – вдруг обиделся друг. – Я в грязном сундуке не знаю сколько лежу весь липучкой замотанный с ног до головы, уже даже есть захотел, а он издевается! Какое еще море? От нашего города до моря тыщу или две тыщи километров!

Я не стал с ним спорить. Это бесполезно. Пока Фофан сам руку к примеру в капкан не сунет, то ни за что не согласится, что тот может захлопнуться. Я просто отступил в сторону, чтобы другану стала видна в дверной проем зеленовато-синяя вода, которая издалека накатывала на низкий берег и длинным белым языком с шипением лизала желтый песок.

Фофан с подозрением посмотрел на море, потом на меня и двинулся на выход.

- Можешь воду потрогать – сказал я. – Она настоящая. Мокрая как из-под крана.

Мы подошли к прибою. Фофан горстью зачерпнул воду и плеснул её в рот. Потом сморщился.

- Соленая – сообщил он. – Правда, море. А я думал, что врешь.

Я не выдержал и заорал на него.

- Ты что как тупой?! “Соленая!” Еще бы она сладкая была! Я же говорю тебе – море! А может даже и океан! Нам какая разница?

- Ну…. Океан больше будет – задумчиво сказал Фофан. – И наверное солёней… А чего ты кричишь?

- А того! Меня больше всего сейчас загоняет то, как мы оказались, у этого моря-океана! А ты заладил – соленая!

Фофан стал понемногу меняться в лице. Сначала он раскрыл рот, потом часто-часто заморгал глазами и наконец завертел головой.

- Ни фига себе!! – прошептал он – Так это не сон что ли? Это правда, что ли? Я не сплю разве?

- Ну, наконец-то! – обрадовался я. – Давай я еще ущипну тебя, чтобы ты совсем проснулся!

- Не надо! – быстро сказал друг. – Я и так верю. Вода ж соленая.

Он облизал мокрую ладонь и покачал головой. Потом спросил о том, что я сам хотел бы спросить у него.

- А как мы сюда попали?

- По путевке – ответил я. – Нас за отличную учебу наградили.

- Так ведь первое сентября только было – сказал Фофан. - Год еще не закончился.

- В том и дело, что БЫЛО! – сказал я. – Когда мы в школу шли, то было первое сентября. А сейчас я не знаю даже какое число.

Фофан задрал голову, сощурил один глаз на солнце, которое палило как в июле и сказал:

- Пятнадцатое июля сегодня. Или четырнадцатое. Да, точно, двенадцатое июля.

Я фыркнул и ответил:

- А нас тогда заранее наградили. Как будущих отличников.

Тут Фофан стал смеяться как бешеный и даже повалился на песок. И я понял, что с ним окончательно стало все в порядке.

Просмеявшись друг сел и стал снимать старенький кроссовок.

- Давай искупнемся – предложил он. – А думать как мы сюда попали и что из этого будет потом начнем.

И произнес знаменитую фофанскую приговорку.

- Че загоняться-то раньше времени?

Мы и не стали загоняться. А просто скинули с себя одежду и побежали в теплые ласковые волны, которые стали качать нас как на качелях, поднимая бирюзовыми ладонями к яркому голубому небу.

После купания мы немного позагорали и я почувствовал как у меня заурчало в животе.

- Чего-то я вдруг есть захотел – сообщил Фофан. – Слышишь как у меня в животе урчит?

Я не стал спорить у кого урчит. Я вдруг подумал, что тут, у моря-океана конечно хорошо, но без еды и воды – нормальной, а не соленой воды – можно от голода и жажды умереть. Запросто.

Фофана я решил не пугать и мысли свои как теперь часто говорят по телеку озвучивать не стал.

- Надо пройтись по берегу – предложил я. – Море ведь часто выбрасывает волнами какие-нибудь предметы. Может что-нибудь съедобное найдем. Рыбу какую-нибудь.

- Или утопленника – подхватил друган. – Я кинушку какую-то смотрел, так там пирата дохлого на берегу нашли и…

- … и съели! – продолжил я. – Я ему про еду, а он мне про дохлых пиратов! Никакого понятия. Пошли, поищем что-нибудь, а то ты сейчас такого наговоришь, что вообще есть расхочется.

Мы поднялись и огляделись.

Пляж, на котором стояли две хижины и росли три пальмы был небольшим и уютным. С одной стороны его колыхалось море, с другой плавно поднималась безлесным каменистым склоном гора, с вершины которой струился легкий дымок, а справа и слева как я уже говорил были джунгли из высоченных пальм.

- Может на гору полезем – предложил я. – Оттуда наверное хорошо все видно. Посмотрим хоть где мы очутились.

- В гору не хочу – заявил Фофан. – Это наверное вулкан. Видишь как дымит? И еще когда я голодный, то я слабый. Пойдем в джунгли.

Мы немного поспорили в какие джунгли нам идти – в правые или левые. Но спорили недолго. Джунгли были на вид совершенно одинаковые. И мы пошли в левые.

Когда мы приблизились к пальмам, то они еще больше увеличились в размерах. Пальмы были стройные, с коричневыми чешуйчатыми стволами. И стволы эти были увиты - перевиты лианами, украшенными огромными красивыми цветами. Снизу стволы заросли почти по наши макушки ветвистыми густыми кустами. Я коснулся одного из кустов и отдернул руку. Куст был весь покрыт длинными острыми шипами, твердыми как гвозди. Я было подумал, что тут нам ни за что не пройти и хотел предложить Фофану все-таки лезть на гору, но не успел. Потому что друг радостно закричал:

- Смотри, тропинка! Это значит, что тут кто-то ходит!

- Звери тут на водопой ходят – ответил я Фофану, чтобы он очень сильно не радовался. – Тигры и леопарды. И еще эти, как их… Пантеры. И мы сейчас пойдем.

Сказал так, а сам подумал – может и правда это какая-нибудь звериная тропа? Нарвемся еще на какого-нибудь голодного злого гиппопотама и прощай классная руководительница Роза Шараповна!

Но перед Фофаном мне свою трусость показывать не хотелось. Я подобрал с песка какой-то сучок для самообороны и осторожно пошел по тропе вглубь джунглей.

Все когда-то кончается. И какими бы не были большими джунгли, пальмы все равно рано или поздно расступятся и появится или полянка или поле или даже город. Но то, что появилось перед нами заставило меня по очереди сначала остановиться, потом сделать шаг назад и наступить на ногу Фофану. Потом я выслушал его негодующее шипение и громко глотнул воздух.

- Ну чего встал?! – спросил друг. – Чего там? Тигр? Леопард? Уже убегать надо или еще подождать можно?

Он протиснулся мимо меня, остановился и громко икнул.

Тропинка закончилась. Пальмы расступились и перед нами появилась большая поляна. Сбоку поляны журчала неширокая прозрачная речка, берега которой, выгнув бревенчатую спину, соединял мостик. Посредине поляны стоял высокий столб с каким-то кольцом наверху, а вокруг столба кругом стояли штук десять хижин, точно таких же какие были на пляже. По поляне бродили и что-то искали в траве несколько пестрых жирных куриц.

В общем все было очень даже хорошо и мирно. Никаких тигров и гиппопотамов в этом крошечном поселке кажется не водилось. А водились здесь кроме куриц люди. Несколько человек в набедренных повязках сидели около хижин и занимались кто чем. Я увидел, что один строгал ножичком древко длинного копья, другой что-то мешал в горшке, под которым горел маленький костерчик, а третий бездельничал – щурился на солнце и зевал так что глаза на его лице превращались в узенькие щелочки.

- Это кто? – шепотом спросил Фофан. – Это люди?

Я ответил не сразу, потому что очень сильно сомневался.

- Люди все таки – решил я в конце концов. – Туземцы. Две руки, две ноги, голова…хвостов нет кажется. Точно, люди – видишь как зевает!

- А почему они… - начал Фофан.

- А спроси что-нибудь полегче – перебил я его. – Сам не знаю.

Да и что я мог ответить? Все правда, и руки и ноги и головы были у этих туземцев, но была одна непонятность, которая заставила меня как я уже говорил попятиться и наступить Фофану на ногу.

Странность эта заключалась в том, что кожа у этих людей была ярко синего цвета!

Глава 6

Странные находки

И вот стояли мы с Фофаном и потихоньку перешептывались насчет того что же нам делать дальше. Вроде бы эти люди-туземцы вели себя мирно, никому не мешали и разных боевых кличей не кличали… или не кричали, не знаю как правильно. В общем ничего такого что могло бы показать их враждебность не вытворяли. Убегать кажется не стоило, по крайней мере сразу. А тут еще ветерок дунул в нашу сторону и от костра, над которым висел горшок пахнуло так вкусно, что у меня снова завозмущался голодный живот.

- Есть хочу – жалобно сказал Фофан. – А они вон видишь, куриный суп варят. Пойдем попросим, может дадут немножко?

- Лучше бы они окрошку делали – ответил я. – А то неизвестно что за мясо они в этом горшке варят. Может поймали каких-нибудь путешественников вроде нас и… Ты точно знаешь что это куриный суп?

- У меня знаешь какой нос!? – гордо сказал друг. – Я за километр еду чую! Точно, из курицы суп!

И шмыгнул, а потом пятерней вытер сопливый от купания нос, чем сильно пошатнул мою уверенность в качестве своего нюха.

- Ладно! – согласился я. – Пошли. Только договоримся - я по тропинке первым шел, а ты здесь первым иди. Чтоб по-честному.

Фофан тут же начал вздыхать и понес какую-то чушь о том, что если придется убегать, то у него сил не хватит и он должен быть далеко от туземцев чтобы его не поймали. Я в ответ тоже хотел возмутиться, но не успел.

Потому что один из туземцев, тот, который зевал, в очередной раз открыл во всю ширь рот и повернул голову в нашу сторону. Он тут же конечно нас увидел, да так и остался с открытой пастью. А потом опомнился и быстро-быстро что-то заговорил тому малОму, который скоблил ножичком копьё.

Туземцы разом повернулись к нам. Молча изучили нас взглядами и собрались в кучку, видимо на совет. Некоторое время они что-то бормотали друг-другу, часто поглядывая в нашу сторону, а затем тот который зевал так же широко раскрыл рот, но уже в улыбке и замахал нам руками. И закричал что-то на смешном, будто птичьем языке.

- Чего это он там чирикает? – спросил Фофан, выглядывая из-за моего плеча. – К столу нас приглашает, да? На обед, да?

- Говорит чтобы мы сами подошли – перевел я. – Так проще будет второе приготовить. А то им лень за нами бегать. Пошли, если захотят все равно поймают.

Мы вышли из-за кустов и медленно побрели к костру.

А из хижин уже вываливало на центр поляны местное население от мала до велика, всё сплошь от пяток до макушек веселенького синего цвета. Как цветочки васильки. У меня даже в глазах зарябило. Население вываливало, выстраивалось в ровную линеечку напротив нас как на параде и щебетало не переставая. И еще размахивало руками и притопывало как будто мы были долгожданными и желанными гостями в этом странном песочно – морском краю. А когда в хижинах похоже никого не осталось, линеечка поломалась ровно посредине и из-за нее вышел нам навстречу худой морщинистый старик понятное дело тоже синего цвета. Наверное вождь этих туземцев. Он строго посмотрел на нас и сказал:

- Адукто илширп?. Еикат отк ыв?.

- Я не нарочно – сказал Фофан. – Это у меня случайно получается. От купания.

- Ты что, понимаешь о чем он говорит?! – поразился я.

- А че тут понимать-то - сказал друган. – Еикат. Чего говорит икаешь.

- Точно? – переспросил я. – Ну тогда скажи им, что мы заблудились. И еще скажи, что голодные. Может покормят. Переводи давай, не молчи, а то снова икать начнешь. Рассердишь еще.

Фофан стал переводить. Он сделал шаг вперед, потом отступил назад, попрыгал на месте, покрутился как волчок и, сделав очень глупое лицо развел руками. Из чего можно было с трудом, но понять, что мол шли, шли два придурка, плутали, плутали и оказались в незнакомом месте. И куда идти дальше ну хоть убей не знают.

Под конец этого представления друг на всякий случай ткнул в меня пальцем. То ли давал понять, что не один он такой тупой, а может для того, чтобы свалить всю вину за происшедшее на меня.

Синий старик важно кивнул в ответ и что-то сказал своим подданным. Те сочувственно загалдели и закивали головами. Вроде как поняли фофанское представление и жалели нас.

- Ну, а теперь давай про еду – напомнил я. – Они вроде нас за гостей считают. А гостей всегда принято угощать, даже если они сытые.

Про то, что мы голодные Фофан объяснил в два счета. Он не стал ни прыгать ни разводить руками. А просто сделал жалкое лицо и сначала показал на курицу, которая косила на нас круглым глазом. И затем, проглотив слюну, показал себе в рот.

Вождь кивнул в ответ.

- Ино еындолог. – сказал он туземцам. – Етимрокоп хи.

- Етимрокоп. – жалобно подхватил Фофан. – Хи!

Все загалдели еще громче и снова расступились. Тот туземец, который мешал в горшке куриный суп выудил откуда-то тарелку красной глины и зачерпнул ей из горшка.

Мы не стали заставлять себя упрашивать и подошли поближе.

Суп действительно оказался куриным, а не каким-нибудь другим. Не соврал Фофан. И еще он был ужасно вкусным. Мы сметали по тарелке запросто, выпив его через край. Ложек нам никто не предложил, но мы и спрашивать не стали. Разве могут у туземцев быть ложки!?

Население деревеньки стояло, смотрело как мы мечем суп и одобрительно кивало головами. А когда тарелки опустели, то они радостно загалдели, будто мы доставили им большую радость тем, что съели их же пищу. Похоже, они были очень гостеприимным народом.

- А мне тут нравится – сказал Фофан, обгладывая куриную ножку. – Я бы тут остался погостить. Тепло, купаться есть где и кормят клево!

- Нормально тут – подхватил я. – И школы нет.

Сказать-то я так сказал, но все – равно внутри меня что-то тихонько скребло, как мышка под полом у нас на даче. Потому что столько непонятностей вокруг было, что ой-ей-ей! Ну вот подумайте сами! Где мы? Как мы сюда попали? Что делать дальше? Кто эти туземцы? И самое главное почему у них кожа синяя!?

- Наверное это порода людей такая – задумчиво предположил Фофан, когда я сказал ему про свои размышления. – Ведь есть люди белые, есть черные, есть желтые. А вот тут водятся синие. Ничего особенного. Может если дальше пойти то зеленые встретятся. А чего ты загоняешься?

- А то и загоняюсь, что как-то мне неспокойно – ответил я. – Были бы онипусть даже оранжевые, мне бы было лучше. А синие не нравятся и все тут! Не люблю я синий цвет! И вообще!

Я замолчал и посмотрел вокруг.

Туземцы, казалось позабыли про нас. Часть их исчезла в хижинах, некоторые сидели на поляне и занимались кто чем: плели какие-то половики, вязали длинные веревки, мастерили из веток стрелы. В общем, занимались общественно-полезным трудом. Все было как бы нормально и спокойно.

И все равно что-то мне в этом мирном, почти сонном спокойствии не нравилось. Я перевел взгляд на столб сверху на котором был прикреплен какой-то обруч и заметил у его подножья небольшой мяч. Мячик был простенький, туземный. Он был сделан из какой-то шкуры и по форме напоминал тыкву.

- Сыгранем – предложил Фофан, который тоже заметил мячик.

- Тут ворот нет – сказал я. – Куда пинать будешь?

- А это не для футбола – сказал друг. – Это у них тут баскетбол сделан.

И я понял, что за кольцо висело вверху на столбе. Конечно же это была корзина вроде той, которая находилось у нас в спортзале на баскетбольных щитах!

И это кольцо мне тоже вдруг почему-то не понравилось.

- Не хочу – отказался я. – Надо что-то делать, а не в баскет играть.

- Да что делать-то?! – развел руками Фофан. – Ты чего такой занудный вдруг стал?!

Не зная, что ответить я поднялся с травы и побрел по деревеньке к речке. Вождь, который сидел на ступеньке перед хижиной и курил длинную-предлинную трубку, проводил меня долгим взглядом.

Чем ближе подходил я к воде, тем все более высокой и сочной становилась трава. Вскоре она поднялась мне до колен и стала щекотать икры.

- Ты осторожней там – предостерег Фофан. – А вдруг на змею наступишь?!

Но первой моей находкой оказалась не змея. Когда до речки оставалось не больше пяти шагов я вдруг увидел недалеко от себя небольшую продолговатую коробочку размером в половину ранца, который ботаник Борька Сельницын каждое утро таскает в школу. Она была темно-коричневого цвета и на боку у этой коробки был нарисован какой-то знак.

Я поднял коробку, повертел её и с удивлением увидел, что знак это крест красного цвета, нарисованный в белом круге.

- Фофан, иди сюда! – замахал я рукой – Смотри, что тут есть!

Фофан на всех парах примчался на мой зов.

- Чего это? – жадно разглядывая коробочку спросил он. – Конфеты что ли?

- Ага, конфеты! – сказал я. – Мармелад с шоколадом! Ты что, совсем уже? Не видишь что ли крест? Это аптечка!

- Не ври! – не поверил друг. – Откуда она тут? Давай откроем!

Я щелкнул пластмассовой застежкой и открыл коробочку.

Все правильно! Это была аптечка. Внутри аккуратно завернутые лежаликакие-то таблетки, бинт, зеленка, резиновый шнур и еще много разных лекарств.

- Аскорбинка! – обрадовался Фофан и выцарапал из одного отделения стопку больших таблеток. – Круто! Слушай, а тут в траве ничего больше не валяется? Надо посмотреть!

- Надо эту аптечку вождю отдать – сказал я. – Это наверное они потеряли. Вон он как на нас смотрит.

Но вождь никакого интереса к найденной нами аптечке почему-то не проявил. Может у них тут был недалеко в какой-нибудь хижине склад этих аптечек, не знаю. Но он равнодушно посмотрел на коробку, пожал синими плечами и сказал:

- Ен одан. Ен еом.

И пыхнул в небо длинной дымной струей.

- Как хотите – ответил Фофан. – Наше дело предложить, а ваше отказаться. Так мы забираем, да?

Так как ответа не последовало, мы честно поделили аскорбинку и желтые круглые витамины. Витамины Фофан тут же засыпал себе в рот и схрумкал. Я попытался его предупредить, что надо есть понемногу, но он только отмахнулся.

- Пошли еще около речки походим – предложил он. – Может там еще что-нибудь полезное лежит.

Мы пошли к речке, попутно пиная траву ногами. Шли медленно и когда до берега оставалось совсем немного, Фофан вдруг покраснел и в глазах у него появились слезы.

- Чего-то мне жарко стало – пожаловался он – Чего-то у меня шея чешется.

Я только фыркнул в ответ.

- Ничего смешного! – буркнул Фофан. – И руки зачесались. Это от супа, что ли? Может они нас отравили? Ну чего ржешь!? Я может умру сейчас!

- Мне известно от чего ты умрешь – сказал я. – Не от супа ты умрешь а от жадности. Ты зачем все витаминки сразу срубал? Это от них у тебя лицо цветом как флаг футбольной команды “Спартак” сделалось. Вот и мучайся!

Фофан сразу потерял интерес к поискам. Он плелся следом за мной и стонал потихоньку, ругая аптечку, витаминки, туземцев и всю деревню сразу. В общем, всех кроме себя.

- Ладно – смилостивился я. – Так и быть, помогу. Тебе надо охолодиться. Прыгай в речку и сиди там. От холода все быстро пройдет!

Упрашивать долго себя друг не заставил. Он еще раз чесанул всей пятерней по животу и с разбегу сиганул в воду.

- Круто! – простонал он, высунув из прозрачной серебристой воды только голову. – Только камень какой-то мешается.

Он сунул руку под воду и вытащил оттуда…

Нет, не камень! В руках у Фофана была еще одна коробка! Не такая большая как первая и другого цвета, но это неважно! Мы шли на поиски, и мы нашли! Правда, неизвестно что!

Фофан сразу забыл про свою чесотку. Он выполз на берег и мы, попутно стукнувшись лбами стали разглядывать новую находку.

Эта коробка была жестяная. Вроде консервной, но побольше и вытянутая. Похожая на четыре пенала сразу. И сбоку у нее был как у консервов прикреплен изогнутый ключик чтобы эту коробку открыть.

- Давай! – затанцевал около меня от нетерпения друг. – Давай, открывай! Там наверное еще что-нибудь вкусное лежит!

- Витаминов тебе мало было? - спросил я. – Еще хочешь?

Но мне и самому было ужасно интересно, что же прячется в этой коробочке. Я сунул в прорезь ключа выступающий от края коробки жестяной язычок и стал крутить ключ.

Поверхность коробки стала скатываться в трубочку. Мы еще раз стукнулись лбами, заглянув внутрь и даже раскрыли рты от удивления.

В коробке лежали патроны! Самые настоящие, как в кино! Они были недлинные, толстенькие, зеленовато-желтые и какие-то прямо даже масляные. Я вспомнил как в каком-то крутом боевичке какой-то крутой мэн так и говорил про такие патроны – маслята!

И мне снова почему-то стало томительно. Как будто я сижу на уроке геометрии и точно знаю, что меня сейчас вызовет к доске Роза Шараповна, а уроки конечно не сделаны.

А Фофан похоже ничего такого не чувствовал. Он подпрыгнул как на пружине и сказал вторую свою крылатую фразу.

- Чур наше теперь будет!

И потом добавил уже обычное

- А это зачем они здесь? Кто это их тут потерял?

- Наверное тот же, кто и аптечку – решил я. – Ты вот про дохлых пиратов говорил раньше. Так может где-то недалеко в море их корабль разбился во время бури и все эти вещи сюда приплыли? Тогда надо получше все рассмотреть! Тут столько должно быть полезных для нас находок!

И мы стали прочесывать поляну и дно речки вдоль и поперек!

Я оказался прав. Аптечка и патроны – это было не все, что мы смоглиобнаружить. Недалеко от речки мы вытащили из кустов пакет, в котором были перевязаны веревочкой несколько пачек печенья, из-под мостика Фофан выудил бутылку с йогуртом. А когда я сунулся в кусты рядом с крайней хижиной, то чуть не порезался о большой кривой нож, который был воткнут в морщинистый пальмовый ствол.

Но самая удивительная находка поджидала нас за мостиком, там, где отвесно в небо серым боком поднималась невысокая скала.

Это был пистолет! Не какая-нибудь игрушечная пластмасска, которая скрипит когда ее хорошенько надавишь рукой, а самый настоящий тяжелый черный пистолет с рубчатой рукояткой! Он валялся недалеко от скалы и был завернут в толстую жирную бумагу, перемотанную бечевкой.

Я первый схватил оружие и стал его разглядывать, поворачивая и удивляясь его тяжести. В кино эти пистолетики казались такими легкими!

- Дай подержать! – стал канючить Фофан, подпрыгивая от нетерпения, словно ему в туалет захотелось. – Дай подержать! Ну дай подержать!

Я дал ему пистолет, а сам стал вытаскивать из жестяной коробки патроны. Я уже догадался, что эти патроны от найденного нами пистолета.

Мы стали ковыряться с пистолетом, пытаясь найти дырку куда надо было эти патроны вставлять. Это оказалось трудным делом! В кино было все так просто! Крутые мэны вскидывали руку вверх, из пистолета вылетали обоймы, мэны как-то по-особому встряхивали оружием и снова начинали палить во врагов, которые падали от этих выстрелов как пустые спичечные коробки. А у нас ни фига не получалось! Ничего никуда не лезло, а когда один патрон все-таки влез в дырочку, то курок, который мы давили и поодиночке и по очереди внезапно перестал нажиматься.

А потом вдруг мы заметили что стало быстро темнеть.

Глава 7

Ночные гости

Когда я был еще в третьем классе то мы ездили с папой и мамой на море, которое было на юге. И вот там я как-то раз, когда мне надоело лежать на пляже, пошел погулять. Недалеко, в горы, которые плавно начинались от берега и уходили острыми вершинами куда-то в облака. Я неторопливо шел по извилистой тропинке и узнавал много нового. И в числе таких знаний как ящерки и разные разноцветные змейки, которые иногда ползали у меня под ногами и шипели, я узнал, что на юге быстро темнеет. Даже не просто быстро, а очень быстро. Если у нас в городе солнце опускалось как-то медленно и лениво, то тут, около моря оно просто скатилось с неба и исчезло где-то под землей.

Когда меня нашли утром и выпороли, то это знание, что ночь на юге очень быстро наступает закрепилось у меня еще прочнее.

Вот и сейчас – только секундочку назад было еще светло, а спустя эту секундочку мы уже перестали видеть дырку, куда запихали пистолетный патрон.

- Темно че-то стало – сказал Фофан. – Наверное ночь скоро.

Я только фыркнул в ответ. Какое умное замечание!

- А че ты фыркаешь? – спросил Фофан. – Тут не фыркать надо, а думать где ночевать. Или ты хочешь, чтобы мы прямо посреди туземного поселка под столбом спать легли?

Я хотел ответить, что ни фига подобного и даже больше. Что означало – если уж нас местные жители накормили таким вкусным супом, то почему бы им не пустить нас переночевать в одну из хижин.

Так все и оказалось! Когда мы стали возвращаться на поляну, то увидели, что все жители дружно заходят в хижины и закрывают за собой двери. Самым последним собрался уходить синекожий вождь с потухшей трубкой в руке.

- Эй! – закричал я ему. – Куда вы? Нас подождите!

Вождь был очень мудрый. Он даже не стал спрашивать что нам понадобилось от него. Он обернулся и махнул рукой куда-то вбок. Мы в этот бок разом с Фофаном посмотрели и увидели, что на окраине поселка немного поодаль от остальных находится хижина с открытыми дверями.

Вождь закрыл за собой дверь и деревня совсем опустела.

Мы с Фофаном пошли к месту нашего ночлега.

- Здрассьте! – сказал Фофан, когда мы зашли в хижину.

Я подумал, что в хижине кто-то есть и тоже сказал “здрассьте!”

– Да нет! – сказал Фофан – Нету здесь никого. Я про кровати и матрасы. Где они? Мне это не нравится! Я привык спать чтобы мягко было!

- Какой ты капризный! – сказал я. – Тебя и супом накорми и кровать с периной постели. Скажи спасибо, что нас не съели вместо куриц. А если спать жестко, то представь, что ты мореход какой-нибудь. И тебя буря на берег вышвырнула. А из еды у тебя только одни ботинки остались. И сидишь ты в этих ботинках на пальме, а внизу тебя тигр дожидается. Представил? Нужна тебе еще кровать?

Представляльщик из Фофана всегда был плохой. Ну никакой фантазии у человека нет! Поэтому он посопел и сказал:

- Представил. Все равно жестко!

- Ладно - сказал я. – Пошли поищем какой-нибудь соломы, если только она тут водится.

Мы вышли наружу.

Темнота накатывалась стремительно. Вроде бы солнце только что висело над джунглями, рисуя лучами сквозь ветви пальм узорчатые тени на поляне и вот уже эти тени переместились на стену дальней хижины. Вот они поднялись до тростниковой крыши и стали медленно исчезать где-то на противоположном краю джунглей.

- Нашел! – сказал Фофан. – Ветки тут какие-то навалены. Когда я в деревне ночевал прошлым летом в стогу, то мне понравилось!

А мне куча веток, на которые он тыкал пальцем совсем не понравилась. Они были даже на вид жесткие и неуютные. И уж на сено вообще не были похожи. Но лучшего ничего не находилось и мы потащили их в хижину.

Ветки действительно оказались и жесткими и колючими. Вдобавок они при малейшем нашем движении пощелкивали и похрустывали. И поэтому я приготовился, что сейчас Фофан снова начнет ворчать. Что ему неудобно, жестко и душно. Но видимо друган так устал за день, что даже ворчать был не в силах. Он только пробормотал что-то про комаров, которых здесь наверное никогда не водилось и засопел.

А я лежал, смотрел на звезду, которая заглядывала в хижину через щелочку в плетеном потолке и никак не мог заснуть. Наверное потому, что переутомился впечатлениями и они теперь вертелись у меня перед глазами. Я уж и на один бок повернулся, и на другом полежал. А сон все не шел. И главное, хоть бы какие-то мысли в голову пришли, хоть умные, хоть глупые и то интереснее было бы лежать.

Тогда я стал насильно вспоминать про туземцев, про аптечку, которую мы нашли в траве. Про пистолет и патроны. И про печенье вспомнил с йогуртом. А когда вспомнил, решил, что если уж не спится, то поем - ка я немного. Может на сытый желудок сон скорее придет.

Я потихоньку вытащил из кармана пачку печенья, открыл йогурт и стал печенье грызть, а йогуртом запивать. Вкуснее конечно было бы йогурт просто так выпить, но тогда бы печенье стало громко хрустеть и Фофан мог проснуться от этого хруста. А будить друга мне не хотелось. Пусть поспит, намаялся он.

Я грыз печенье, пил йогурт и все ждал скоро ли захочу спать. Но сон никак не шел. Я выпил почти всю бутылку, и мне стало немного стыдно. Оттого, что еще немного и Фофану ничего не останется. Я вздохнул, отставил йогурт и начал грызть печенье просто так.

И внезапно услышал как снаружи хижины возник какой-то странный звук. Очень похожий на хруст печенья, которое я разламывал и кусочками толкал в рот. Я даже сначала подумал, что это печенье и хрустит. Но через некоторое время понял – ни фига!

Я приподнялся на локте и уставился в темноту. И почти сразу звуки стали другими. Откуда-то из джунглей что-то ритмично хрустело, цокало и щелкало. Будто какой-то небольшой зверь или несколько зверей скакали по утоптанной земле, приближаясь к поселку.

Я не то чтобы испугался. Я вообще-то не трус. Но подумайте сами – вы лежите в тростниковой хижине на краю поселения синекожих туземцев. Вокруг ночь. И вдруг из джунглей раздается топот. Что это может быть? А все что угодно! Может какая-нибудь антилопа с синей шерстью, а может и лев с синей гривой.

Топот становился все громче. Я толкнул Фофана в бок. Он заворчал и раскрыл глаза.

- В школу пора? – спросил он сонно. – Сейчас, уже встаю.

Потом зачмокал губами, будто витаминки ел. И задрых дальше.

Я на коленках подполз к дверце, открыл её и выглянул наружу.

В небе висела огромная луна. Она была в десять раз больше чем та, которая иногда появлялась по ночам в нашем городе. И светила она тоже раз в десять сильнее. Как прожектор.

Я повертел головой и заметил, что слева, среди пальм мелькают какие-то светлые фигуры непонятно кого. Их было штук пять и они вот-вот должны были появиться на поляне.

Ждать пришлось недолго. Неизвестные существа еще пару раз скрылись за кустами и выбежали к поселку. И тогда я смог достаточно хорошо разглядеть их.

Существа были ростом примерно с меня. У них было по четыре ноги и похожи они были на небольших лошадей, почти жеребят, которых я видел в деревне. Эти почти жеребята сгрудились недалеко от крайней хижины и стояли, поводя боками, шумно дышали и мотали мордами, оглядываясь по сторонам. И все бы ничего, жеребята так жеребята, пусть себе по ночам бегают. Может их в ночное выгнали! Но когда я разглядел их получше, то по спине у меня пробежал морозец.

На этих существах не было шкуры! И не только шкуры! На них не было ни мяса, ни всего остального. На краю поляны шумно сопели и перебирали ногами несколько лошадиных скелетов.

Мороз, который пробежал у меня по спине сполз в ноги и они сразу онемели. Единственное что я смог, так это тихонько опуститься на ветки.

И одна из этих веток громко щелкнула. Я очень надеялся, что этого щелчка не услышат те страшилища которые вышли из леса. Они были далековато от нас и наверное не услышали бы. Но Фофан, который минуту назад обещал встать и идти в школу вдруг вспомнил свое обещание и громко спросил:

- Сколько время? Будильник уже звенел?

Я зажал ему рот и снова выглянул наружу.

Поздно! Все страшилища как один разом повернули к нам свои морды. Прятаться уже не было смысла. Я дернул друга за руку и заорал

- Бежим, Фофан! Да вставай ты скорее!

Наверное я кричал очень громко. Потому что Фофан тут же вскочил, выскочил из хижины и побежал. Но он был спросонья и поэтому побежал не в ту сторону куда надо было, не от чудовищ, а наоборот, к ним.

Надо сказать, что опомнился он быстро. Потому что навстречу ему уже неслись белые, светящиеся в темноте костями скелеты.

Мы развернулись и бросились наутек. Можно было бежать к хижинам и стучаться в закрытые двери. Но я хоть и соображал не очень хорошо от страха, понял, что пока мы будем колотиться в хижины, пока туземцы проснутся и откроют, эти белые страшилы нас поймают и что-нибудь с нами сделают.

И вот мы так неслись вдоль деревни, попискивали от страха, потому что у нас вдруг пропали голоса. А сзади нарастал топот костлявых ног.

Внезапно около меня раздался шелест и палка с двумя камнями на концах грохнулась в крылечко одной из хижин, выламывая перекладину. В нас метали какое-то оружие!

А бежать становилось все труднее. Мы стали уставать. Еще бы! Ведь за пазухой у меня лежала аптечка, в кармане были две пачки печенья, в другом пистолет, а Фофан тащил жестяную коробку с патронами и остальные находки.

Я зацепился ногой за какую-то ветку и грохнулся как подкошенный. Пистолет выскочил у меня из кармана, прыгнул как лягушка по траве и внезапно выстрелил, да так громко, что у меня зазвенело в ушах!

Преследователи остановились и стали топтаться на месте.

- Стреляй еще! – закричал Фофан. – Они схлыздили!

Я схватил пистолет и ткнул стволом навстречу скелетам. Фиг два! Пистолет стрелять отказался! Я размахнулся и что было сил швырнул его во врагов. Скелеты шарахнулись в разные стороны.

- К речке давай! – закричал я другу. – Бежим пока они не опомнились!

И не зря я так закричал! Потому что навстречу нам, уже с другой стороны поселка выскочили два новых скелета.

Фофан взвизгнул и швырнул в них кривой нож, найденный мной в лесу. Жеребенок-скелет ловко увернулся и бросил в него передней ногой палку с камнями на концах. Мы повернулись и бросились к ручью.

Бежать можно было только к воде. С двух сторон нас зажимали в полукруг чудовища, с другой круто шел вверх склон скалы, поросшей колючим кустарником.

Мы с топотом пробежали мостик, едва видимый в темноте и припустили по тропинке вдоль берега речки. Чудовища замешкались, столпившись около воды. Пока они один за другим перебирались на противоположную сторону, мы почти успели добежать до поворота, за которым исчезала желтая в лунном свете тропинка. Почти – потому что из-за поворота вдруг появилась фигура какого-то невероятно большого человека, почти квадратного, с длинными, ниже колен руками. Он шел, неуклюже переваливаясь при каждом шаге и его квадратные могучие плечи, казалось закрывали звездное небо.

Но не плечи, не рост и не могучее туловище испугали нас. Когда человек сделав несколько шажков быстро направился к нам, то мы увидели, что над плечами у него пусто!

У этого гиганта не было головы!

Глава 8

Три важных дела

Если бы это произошло как-то постепенно – например страшилище номер два появилось издалека, днем, то мы бы наверное приняли правильное решение. Заорать конечно все равно заорали бы, но действовали согласованно и сознательно. А сейчас, ночью мы, подгоняемые бегущими вслед за нами жеребячьими скелетами как только увидели этого безголового, так сразу тоже потеряли головы. Не так, что они у нас отвинтились, а от ужаса. И повели себя неправильно. Неправильность эта заключалась в том, что мы разделились. Фофан от неожиданности остановился, потом подпрыгнул на месте и рванул по тропинке в лес. А я наоборот присел и тоже рванул, только в противоположную сторону. Но поскольку в противоположной стороне была только речка, то я сразу плюхнулся в воду и она понесла меня в темноте неизвестно куда.

Этонаверное хорошо, купаться ночью в реке. Но только не сейчас. Не тот случай был. На берегу что-то творилось, стучало и ржало и топало. А я бултыхался в воде и просил только одного: чтоб все эти чудища, которые остались на берегу боялись воды и не полезли вслед за мной.

Похоже, что чудовища речки испугались. За мной никто не нырял и я понял, что преследователи не водоплавающие. Была еще опасность, что в воде может водится какая-то гадость вроде крокодилов, но выбирать надо было раньше. А сейчас я, помогая воде, изо всех сил загребал руками.

Постепенно шум на берегу стал затихать. Фофанский крик исчез вдалеке и я с надеждой подумал, что он сумел скрыться в лесу. А может быть безголовый и скелеты увидели друг друга, напугались и разбежались в разные стороны.

Речка несла меня среди джунглей. Пальмы то подступали к самой воде серыми тенями и макали в нее длинные лианы, то отступали, обнажая маленькие прибрежные полянки.

Скоро впереди что-то зашумело. Это было очень похоже на шум воды, вытекающей из-под крана в ванну. Я понял, что впереди по течению находится водопад. И если я сейчас же не вылезу из речки, то очень даже могу потонуть. Тонуть мне не хотелось, и я сначала ухватился за лиану, а потом выбрался на берег.

Вокруг было очень тихо. Но это была не мертвая тишина, как иногда говорят, а особенная. Звуки вроде бы отсутствовали и в то же время если прислушаться, то можно было услышать как где-то вдалеке тихо шумит море, мелодично журчит речка, а в зарослях тоненько стрекочут невидимые кузнечики. Эта тишина мне понравилась. Она обозначала, что все спокойно и пока нападения каких-нибудь очередных страшил можно не опасаться.

Я сел на берегу и стал думать, что же мне делать дальше. Дел было несколько. Вторым делом я решил, что надо идти искать Фофана. В то, что его поймали и растерзали жеребячьи скелеты я не верил. Мой закадычный дружок не из тех пацанов, которые могут сдаться на милость этим костяным конструкторам. Третим делом я полез за пазуху и достал печенье, которое слиплось и превратилось в кашу. Но кашу вкусную. А поскольку от страха у меня образовался сильный аппетит, то я эту кашу с удовольствием порубал, запивая прохладной речной водой. А насытившись решил делать первое дело, которое заключалось в том, что вокруг стояла глубокая ночь и ничего больше не оставалось как устраиваться на ночлег. Что я и сделал – лег на берегу речки, где росла густая душистая трава, свернулся калачиком и попытался уснуть.

Папа говорил как-то мне, что хорошие люди и младенцы всегда спят глубоким и спокойным сном. За младенца я себя не считал, и значит я был хорошим человеком. Потому что несмотря на пережитый ужас я уснул почти сразу. Прямо только на минутку закрыл глаза, почти моргнул, а когда открыл их, то увидел что прямо перед моим носом завтракает большим листом кустарника длинный коричневый мохнатый червяк. И что сквозь дыру, которую успел проесть на завтрак этот червяк, мне в глаза светит кусочек высокого голубого неба.

Я вскочил на ноги и сразу вспомнил то, что произошло ночью. Про жеребячьи скелеты и гиганта без головы. Потом осторожно огляделся.

Но вокруг все было тихо. И очень радостно даже как-то. Очень зелено, и красиво как на картинке про Карибское море, которую я видел на календаре за прошлый год. Точно такие же пальмы, яркие цветы разных оттенков и бабочки, плавно перелетающие с одного цветка на другой.

Теперь, когда ночь прошла, можно было приступать к выполнению второго дела – поискам Фофана. Тщательно подумав, я решил делать это дело путем возвращения в деревню. Ведь именно оттуда мой друг убежал в неизвестном направлении, спасаясь от преследующих его чудовищ. И еще там были туземцы. Которые видимо днем не боялись нападения скелетов. И их, не скелетов, конечно, а местных жителей можно было расспросить про все тропинки и закоулки, которые были в местном лесу. Уж кому как не туземцам знать про это! Может еще и проводников дадут для поисков Фофана.

Перед началом этого второго дела я доделал то, которое не доделал ночью – третье. То есть попросту доел кашу из мокрых печений. И отправился вдоль по речке в поселок.

Я думал, что речка ночью занесла меня неизвестно как далеко и очень удивился, когда спустя времени примерно пол-урока увидел мостик и поселок туземцев. Все еще осторожничая, я приблизился к мостику, перешел через него и остановился в растерянности.

Поселок был пуст! Дома стояли на тех местах, где им и положено быть, столб торчал посреди поляны. Двери хижин распахнуты, на потухшем кострище еще чуть дымится зола. А жителей не было! Ни одного! Туземцы как испарились.

Я медленно прошел по поселку, осторожно заглядывая в хижины. Нигде не было ни-ко-го! Будто всех, как говорила моя деревенская бабушка, корова языком слизала!

Может быть, конечно, они ушли на охоту, туземцы ведь охотники и собиратели как пишут в учебнике истории. Или отправились на какой-нибудь праздник в соседний поселок, где другие туземцы с оранжевой кожей приготовили для гостей угощение. И все они будут плясать вокруг костра и петь туземные песни. Но все равно в поселке должны были остаться хотя бы курицы! А их не было!

Оставалось предположить только одно. Всё живое, что водилось в поселке утащили с собой лошадиные скелеты.

Мне стало очень жалко гостеприимных синекожих туземцев. Зря они не стали убегать вместе с нами.

Но жалел я туземцев недолго. Потому что, продолжая заглядывать в хижины я заметил одну странность. Хижины были пустыми! То есть совершенно пустыми! А ведь когда в гости уходят или воюют с врагами и попадают в плен на месте жительства все равно что-то остается! Древняя посуда какая-нибудь хотя бы.

“А может и не было никакого ночного приключения? – подумал я и хорошенько почесал затылок. Чтобы мысли зашевелились. – “Может это нам все приснилось? И туземцы и аптечка, и пистолет. Кстати где он?”

Я только тут заметил, что пистолета у меня нет. И ничего из найденных предметов тоже нет. Да и как что-то могло быть, если я ночью бултыхался в речке. Конечно все и потерял. А печенье съел. Значит было? Или не потерял и не съел, а все таки ничего не было?

От чесания у меня уже заболела голова, а умные мысли никак не появлялись.

Наверное, от безумственного перенапряжения, мне снова захотелось есть. Я покрутил головой туда-сюда и с тоской обнаружил, что из еды вокруг осталась только речка. В смысле вода из которой эта речка была сделана. И больше ничегошеньки!

Я вспомнил, что Фофан как-то врал, что если выпить много воды, то кушать расхочется.

“А может не врал? – подумал я. – Попробовать, что ли?”

Вода и правда, немного заглушила голод. Решив больше не думать, а то голова разболится, я перешел мостик и направился по тропинке в джунгли.

Тропинка, по которой вчера убежал от чудовищ Фофан, петляла как ужик, которые водятся у бабушки в деревне. Колючие кусты плотным строем обступали её по обе стороны, а сама она была почти без травы. Шагалось легко. Где-то высоко, в листьях диковинных пальм пели птички, передо мной то и дело мелькали большие стрекозы с прозрачными крыльями. Солнце брызгало сквозь ветви, воздух вкусно пах цветами. Было хоть и немного голодно, но весело и интересно.

Тропинка вильнула в очередной раз, и я остановился. Прямо по ходу, зацепившись за куст висел блестящий, похожий на маленькую подушку пакет. Я посмотрел наверх, в стороны и, не обнаружив ничего опасного осторожно приблизился к пакету.

Это была упаковка с чипсами. Какие-то то ли с зеленым луком, то ли с белыми грибами. В настоящий момент это было неважно. Потому что я дочитал только до половины и тут же загрыз пакет зубами.

Как это было вкусно! В этот момент я понимал Фофана, который готов был последнюю рубашку с себя снять за такую вот вкуснючую упаковку чипсов и бутылочку колы!

Подумав про колу я, не переставая жевать пробежался взглядом дальше по тропинке. И что вы думаете? Правильно думаете! Сразу увидел в двух шагах от того места, где на кусте висел пакет темную бутылочку! Я подавился чипсами, поскорее открыл её и на всякий случай осторожно понюхал белое облачко газа, которое появилось из горлышка.

В нос мне ударили мелкие жгучие пузырьки.

Я съел чипсы, выпил колу и, довольный жизнью потопал по тропинке дальше.

Глава 9

Цирк приехал

Вскоре пальмовые джунгли расступились, тропинка превратилась в широкую дорожку и передо мной распахнулось большое, размером со стадион пространство, свободное от джунглей. По бокам этого пространства торчали невысокие, увитые лианами скалы, а дальний конец его снова сужался и превращался в тропу. Я потихоньку подошел к ближней от меня скале и заглянул за нее.

Рядом со скалой громоздились друг на друга несколько ящичков. Они были небольшими, вроде тех, в которых в магазинах держат стеклянные бутылки. В этих ящиках явно что-то находилось, потому что один из них был полураскрыт и сверху что-то поблескивало.

Я осторожно, поглядывая по сторонам подкрался к ящикам. И когда открыл полураскрытый до конца, то понял, что голодным я сегодня не буду.

В ящике лежала большая связка бананов, оранжевая кучка апельсинов, прозрачная упаковка с пирожными, несколько бутылок с водой и четыре посыпанные маком булочки.

В другом ящике, который я тут же распотрошил, я увидел продолжение – уже знакомую мне аптечку, печенье, перочинный ножик и фонарик. Фонарик я затолкал в карман, а все остальное стал есть, поглядывая по сторонам. Все кроме аптечки, конечно и перочинного ножа.

Когда я поел, то собрался идти дальше, но вначале внимательно рассмотрел ближние скалы. Я знал, что в траве наверняка есть что-то полезное для меня.

Я не ошибся. С противоположной стороны от ящиков я заметил какую-то рогатину, с какими древние люди ходили на медведей. Это мы по истории проходили. Я вытащил рогатину и увидел, что к её концам привязана длинная веревка. Которая при более внимательном рассмотрении оказалась резиной. И когда я поднял эту рогатину над головой, то с огромным уважением понял, что держу рогатку размером с половину своего туловища.

Пульки для стрельбы – большие пластмассовые крючки нашлись рядом, в коробочке.

Я зацепил крючок за резинку, упер рогатину-рогатку длинным концом в землю и прицелился в кучку каких-то коричневых фруктов, которые висели на лиане, обвивающей высоченную пальму. Бамкнула резинка, свистнула пулька и под ноги мне свалилась подбитая добыча. Но, к моему удивлению, этой добычей оказался не фрукт, а странная маленькая железная коробочка. Сбоку у нее было небольшое отверстие, по краям которого как зубы в круглой раскрытой пасти торчали крохотные осколки стекла. Я потряс коробочку и из её внутренностей на ладонь мне выпало еще несколько зубиков-стекляшек.

Я засунул рогатку подмышку и, рассматривая странную добычу, пошел на противоположный край футбольного поля.

- Стой! – вдруг сказал мне кто-то, когда я прошел почти половину открытого пространства. – Ни с места!

И я остановился. Потому что не послушаться этого кого-то было нельзя. Почему? Да потому, что сказал “Стой! Ни с места” мой внутренний голос.

Я не только остановился, но даже поднял голову и посмотрел вперед. В знак уважения к внутреннему голосу, который не раз выручал меня. И увидел, как в джунглях, в просвете между пальмами и лианами загорелся белый огонек. Он мигнул несколько раз, переместился поближе и вскоре на футбольное поле выкатился большой белый шар, из которого во все стороны торчали длинные острые шипы. Он остановился, покачался немного из стороны в сторону, словно выглядывая где я нахожусь, и потом медленно покатился мне навстречу.

У меня вспотели ладони от волнения. Я торопливо стал надевать на резинку рогатки пульку, уронил её в траву, потом наклонился чтобы поднять и рассыпал всю коробочку с крючками.

А когда снова посмотрел вперед, то увидел, что надо не заряжать рогатку, а поскорее драпать туда, откуда пришел! Потому что на поле появились, как говорит мой папа новые действующие лица.

Этих лиц было четыре штуки. Они были вполне человеческого вида, с руками и ногами, но выглядели как расфуфыренные клоуны. У них были пиджаки желтого цвета в красную полоску, голубые галстуки, брюки в крупный белый горох и зеленые кепки на головах. И это еще бы ладно! Хочется кому-то повыпендриваться как придурку – и пусть выпендривается. Но эти клоуны ехали на одноколесных велосипедах расставив в стороны руки и хихикали скрипучими металлическими голосами. Но и это ладно! Мне-то пофиг!

Но мне стало совсем не пофиг, когда я увидел, что в расставленных руках этих клоунов что-то дымится. Какие-то черные шары. И эти шары очень похожи на бомбы, какими бросались друг в друга пираты в старинных фильмах.

То, что это действительно бомбы я понял очень быстро. Пока я стоял как дурак и глазел на клоунов, они подкатились ко мне поближе и один из них взмахнул рукой. Отчего черный шар взмыл в небо как ворона и полетел прямо на меня. Не дожидаясь когда он попадет мне в лоб, я бросил рогатку и со всех ног припустил к спасительным джунглям.

Не успел я пробежать нескольких шагов, как позади меня оглушающе громко прогремел взрыв. В спину мне толкнуло горячей воздушной волной и в воздухе запахло жжеными спичками. Я понял, что сейчас остальные клоуны тоже начнут атаковать меня бомбами и побежал еще быстрее.

Следующий взрыв бабахнул справа от меня. Послеследующий слева. Потом еще несколько раз сзади. А потом ничего не грохало – я добежал до джунглей и, петляя как заяц понесся в обратный путь.

Никто меня не преследовал. Белый шипастый шар не покатился за мной потому, что был слишком большой и не мог вкатиться на тропинку. А клоуны – потому наверное, что у них кончились бомбы и они уехали на своих дурацких одноколесных велосипедах за новыми боеприпасами.

Вскоре я снова оказался на поляне с хижинами. Надо было начинать все сначала. То есть искать пропавшего Фофана. А поскольку путь через поле был мне прегражден клоунами, то следовало поискать другую дорогу.

И я её нашел. Я подошел к крутому склону горы, который начинался недалеко от хижин напротив речки и полез вверх.

Сделал я это совсем не зря, решив хорошенько осмотреться вокруг и выбрать путь для поисков Фофана может быть и длинный, но безопасный. А то что же получается? Поселок плотно огорожен со всех сторон. С одной гора, с другой и третьей джунгли с жесткими и колючими кустарниками. Тропинка входит и тропинка выходит. И все! А если по ней идти, то сами знаете кто встретится. Клоуны с бомбами на велосипедах.

Вот и полез я на гору именно потому, что это был третий путь, тот самый где меня, как я очень надеялся, никто не ждал.

Склон горы был некрутой, но какой-то весь гладкий и скользкий. Я цеплялся кончиками пальцев за крошечные выступы, из-под ног катились вниз мелкие камешки. Один раз, когда из-под ноги у меня выскочил очередной камень, я чуть не полетел кувырком к подножью горы. И даже вроде решил спуститься. Но когда посмотрел вниз, то сразу передумал. Гора казалась такой крутой, что спускаться было еще страшнее, чем подниматься.

Долго я так лез и в конце концов очутился на какой-то каменной площадке размером с кухонный стол. Я лег на этот каменный стол и отдышался. А когда отдышался, то сел на горячий гранит и стал смотреть во все стороны. Посмотреть было на что!

Прямо подо мной располагался поселок. Высота скрадывала неровности стен хижин, тростник, из которого они были сплетены казался тонкой вязью светло-желтых кружев. Зеленая поляна была похожа на гладко стриженый газон, а тропинки на темные ленты, которые Танька Букина вплетает в свои косички. Речка блестела мелкими волнами. Казалось, что стаи рыбок то появляются на поверхности воды, то снова исчезают в синей глубине.

Слева, за поворотом речки пенился небольшой водопад, над которым висело туманное облако водяной пыли, подсвеченное сочной радугой. Далее речка делала еще один поворот и исчезала в джунглях. Которые курчавились верхушками пальм, оплетенных лианами как шерсть диковинного зеленошерстого зверя. Над джунглями порхали мелкие птички и тоненько кричали на разные голоса.

Я посмотрел направо, туда, откуда речка текла в поселок. Там тоже были джунгли, но присмотревшись, я заметил, что, приближаясь к горе, местность плавно понижалась, потом резко падала и джунгли лысели, уступая место толи оврагу, то ли провалу, не знаю как это называется в горах. И в этом провале я увидел край какого-то здания. Точнее крыши здания. Крыша была плоская и серая, а насчет размеров ничего сказать вам не могу.

Напоследок я посмотрел в ту сторону, где должен был находиться стадион с клоунами. И увидел только дальний конец его, все остальное закрывали пальмы. Мне показалось, что на этом дальнем конце я различаю белый маленький шарик. Наверное, там меня ждали клоуны. А может, мне это только почудилось.

- Не дождетесь! – сказал я стадиону и полез еще выше.

Оказалось, что лез я не зря. Не прошло и минуты, как склон горы оборвался узкой тропой, опоясывающей гору. Выше лезть было невозможно, склон становился почти отвесным. Тогда я осторожно пошел по тропе.

Джунгли подо мной проворачивались как стрелка у часов, оставаясь снизу и позади. Я шел и видел, как постепенно становится видна половина серой крыши, потом три четверти, а потом и вся она очутилась внизу, похожая на доску, на которой бабушка в деревне режет овощи для салата – ручкой видимо был вход в здание, которое накрывала эта крыша. Что-то вроде коридора.

- Ага! – сказал я. – Ну вот и пришли.

А сказал я так потому, что тропинка разделилась на две. Одна продолжила бежать вдоль склона, а вторая, видимо устав, решила отдохнуть и побежала вниз, к серой крыше.

Я чуть-чуть отдохнул и полез снова. На этот раз вниз.

Глава 10

Лабиринт

Сзади топали, тяжело дышали и даже, как показалось Фофану щелкали зубами. Он бежал, что было сил и повизгивал от страха. Да как же не будешь повизгивать, если за тобой гонится целое стадо страшных жеребячьих скелетов и ещё более страшный безголовый великан? Тут впору вообще не бежать, а упасть на землю и, закрыв глаза покорно ждать своей участи. А участь это известно какая – либо сожрут, либо затопчут до смерти костяными ногами.

Понимая, что с ним будет, если он упадет или даже просто остановится, Фофан бежал так быстро, что иногда даже сквозь страх сам себе удивлялся. Будто какая-то четвертая скорость включилась! Даже на поворотах, когда тропинка, едва освещенная луной, уходила в сторону не буксовал! Только кусты мешали немного, протягивали тоненькие колючие ветки и цепляли за рубашку.

Но скоро кусты расступились, пальмы раздвинулись и Фофан вылетел из темных джунглей на открытое пространство.

Перед ним расстилалась освещенная призрачным желтым светом огромная поляна размером с футбольное поле. Никакой растительности, не считая травы на поле не было. Дальний его край едва виднелся сквозь тьму, по бокам возвышались невысокие остроконечные скалы.

Все это промелькнуло перед широко раскрытыми глазами Фофана на бегу. Не останавливаясь, он со всех ног припустился бежать дальше, к противоположному концу поля.

Когда он снова вбежал в джунгли, то коротко оглянулся через плечо. Ему показалось, что там, в самом начале поля что-то движется. А это означало, что надо было бежать дальше.

Остановился Фофан не скоро. Просто вначале побежал медленнее, потом понял, что преследователей не слышно и пошел шагом. А когда джунгли в очередной раз распахнулись, то тогда и остановился, тяжело переводя дыхание.

Перед ним был берег океана. Или моря, как утверждал его закадычный друг Колька Семенов, который не побежал вместе с ним, а зачем-то прыгнул в речку и уплыл. Без разницы, в общем-то, море так море. Море тихо шумело, накатывая на берег маленькие волны и в лицо дул теплый ласковый ветерок. Луна купалась в воде и тоненькая желтая дорожка лунного света тянулась через море к прибрежному песку.

Фофан постоял еще немного, вглядываясь в ночь и слушая шипение волн. Ничего подозрительного не виделось и не слышалось. Похоже, преследователи отстали и потеряли его следы. Это успокоило Фофана. Он еще раз тяжело вздохнул и побрел по песку вдоль берега. Потом сел. Потом лег.

И уснул под тихий мерный шепот воды.

Утро разбудило Фофана звонким щебетом птиц, резвящихся в ветвях высоких пальм. Он потянулся, чихнул, поймав в глаз солнечный луч и сел на песке.

Все вокруг было очень даже прилично. Даже слишком прилично, как на лощеной картинке в настенном календаре. Такая же яркая зелень джунглей, синь моря, желтизна песка. Вспоминая страхи, которые приключились с ним прошедшей ночью, Фофан даже усмехнулся над собой. Ничё он драпал от костлявых! Прям как чемпион мира по бегу!

Фофан похвалил себя и пошел купаться.

А когда искупался, то тут же возникла обычная проблема, которая возникает если утром купаешься на голодный желудок – захотелось есть.

На берегу, конечно съестного не было. И даже ларьков, которые ставят на пляжах не было. Были только две большие ракушки, на которые Фофан долго смотрел в раздумье, но есть не стал, хотя видел, как их едят в какой-то телевизионной передаче когда хотят заработать много денег. Ракушки он выбросил в море и пошел вдоль берега.

Шел он недолго. Через пять минут ходьбы джунгли надвинулись на море так близко, что какие-то ужасно густые деревья, заросшие снизу еще более густыми кустами опустили в воду толстые корни и преградили дорогу. Фофан немного покрутился у воды, хотел было переплыть неприступное место, но бросил взгляд на джунгли и увидел тропу, исчезающую в чаще. Он недоверчиво хмыкнул, зачем-то оглянулся и медленно пошел по тропе.

И сразу же обнаружил прямо на земле яркий прямоугольник! Фофан наклонился, поднял находку и у него потекли слюнки. Прямоугольник оказался шоколадкой, большой, темной, с тертым орехом, такой, которые он любил больше всего!

Фофан разломил шоколад и затолкал половину в рот. Потом, уже нисколько не удивляясь, оторвал краешек у пакета с соком, который валялся на тропе неподалеку и запил шоколад.

Вкусно было как… ну как в сказке! И даже еще вкуснее! Довольно улыбаясь, Фофан уже вприпрыжку побежал в джунгли.

Вторую половину шоколадки он поклялся страшной клятвой оставить на потом, но тут же передумал и клятву забрал обратно. А когда затолкал и эту половину в рот, то сразу же закашлялся. Но не потому, что нарушил страшную клятву. А потому, что в тот момент, когда он её стал с наслаждением жевать, растительность расступилась и Фофан выбежал на открытое место.

Большой дом, который стоял на этом открытом месте, невозможно было не заметить. Потому что он, этот дом все открытое место занимал. Левая и правая стены дома примыкали к джунглям, крыша была выше пальм, а от фасада шел длинный деревянный коридор с распахнутой дверью. Словно кто-то приглашал Фофана – входите, пожалуйста, милости просим! Ни одного окна на доме Фофан не увидел и это было странно. Поразмыслив, Фофан решил, что это и не дом даже, а какой-то большой склад.

Фофан выпил остатки сока и тихонько пошел к странному дому. Около распахнутой двери он остановился, вытянул шею и заглянул внутрь.

Коридор как коридор. Чуть поменьше, чем у них в школе коридоры. Без окон. Загроможден какими-то ящиками, большими и маленькими так, что остается узкий проход. Да и дело не в ящиках вовсе. Идти или не идти, вот в чем вопрос, как говорил в какой-то ужасно нудной кинушке какой-то старинный принц!

Фофан покрутился около двери и решил – идти! А что делать? Назад возвращаться – там может быть поджидают те гадские твари, которые гнались за ним ночью. Обойти этот дом-склад? А вот фиг! Через эти заросли, что прилепились к стенам не продерешься.

Идти, решил Фофан и на цыпочках двинулся вперед.

Уже за первыми ящиками его поджидала интереснейшая находка! Это были не шоколадки, не чипсы и даже не масленый торт по 1000 руб. за килограмм! Это было ружье! А точнее двустволка, которая стояла прислоненная к стенке и казалось так и просила – возьми меня в руки, настоящий мэн и стань сильнее!

Что Фофан и сделал, предварительно сказав “Ух ты! Ни фига себе!”

Вначале он подумал, что ружье игрушечное, такой легкой и изящной была двустволка. Он осмотрел её со всех сторон, потом зажмурился и нажал на один из курков. Грянул выстрел. Он был такой громкий, что Фофан сразу оглох на одно ухо и выронил оружие. Некоторое время он стоял, чтобы прошел звон у ушах, потом снова взял в руки двустволку, на этот раз с опасливым уважением.

Ему стало спокойнее. Теперь можно было смело идти через этот склад, и отразить нападение всех врагов, которые встретятся на пути.

Фофан сделал шаг вперед. И тотчас за спиной у него что-то скрипнуло. Он моментально вспотел от испуга, крутанулся и, выставив перед собой оружие закричал:

- Кто там!? Стой, кто идет! Руки вверх!

Потом подумал и добавил:

- Как дам по башке!

Никто не отозвался. Фофан прошел по коридору к входу и остановился, обнаружив, что дверь, в которую он вошел пять минут назад кем-то закрыта.

Попытки открыть дверь ни к чему не привели. Она стояла как солдат бьющийся за Родину – насмерть. Сначала Фофан понял, что солдата, тьфу, то есть дверь ему ни за что не одолеть. А потом сразу же понял, что ему уже точно придется идти в склад, где может быть есть другой выход.

Он взял ружье наперевес и двинулся между ящиками.

Склад поразил его своими размерами. Снаружи он казался почему-то поменьше, а внутри каким-то поразительным образом увеличивался вдвое.

В складе царил полумрак. Свет, пробивающийся сквозь малюсенькие редкие окошечки на стенах под потолком не только не рассеивал темноту, но, казалось, сгущал её еще больше.

Почти все пространство склада было забито ящиками, точно такими же, какие попались Фофану при входе. Но было их гораздо больше. Они громоздились один на другой почти до самого потолка, образовывая пирамиды, лежали вдоль стен на металлических полках и просто валялись без всякого порядка. И все это безобразие очень было похоже на то, что какой-то великан позабавился в великанские кубики, а когда ему надоело их перебирать, он просто бросил их как попадя.

На самом потолке склада висела кабинка, рядом с которой тянулся вниз длинный трос с крючком на конце, на котором висел огромный ящик. Это, видимо и был тот кран - великан, любитель кубиков.

При мысли, что ему придется блуждать в этом кубиковом лабиринте, Фофану стало муторно. Совершенно точно так же, когда в класс входит Роза Шараповна и начинает листать классный журнал, выбирая жертву. И всегда почему-то этой жертвой оказывается он, Фофан. Ну, не всегда, напополам с Колькой Семеновым. Но часто. И чем это заканчивается? Лучше не вспоминать.

Вот и сейчас была такая же ситуация. Его вызвали к доске и сказали – отвечай урок! То есть иди туда не знаю куда и ищи выход! Найдешь – хорошо или даже отлично. Не найдешь – двойка. А что такое здесь, в темноте среди ящиков означает двойка?

Что такое двойка Фофан постарался не думать. Он прислушался к тишине, окутавшей склад и пошел вдоль стеночки внутрь.

День приятных находок не закончился. Когда Фофан подходил к металлической полке и собирался уже свернуть в один из проходов, который образовали два ряда поставленных друг на друга ящиков, на одной из полок что-то тускло блеснуло. Он наклонился, пошарил рукой и обрадовано сказал “Йес! (так говорил какой-то крутой мэн в каком-то крутом боевичке).

И не зря, надо признать, сказал! Потому что полезнее предмета, чем фонарик трудно придумать в таком месте, как старый, большой и темный склад!

Фонарик был не просто фонарик, а очень современный! Тоже крутой, значит, как и мэн из боевичка. Чтоб он начал работать, его надо было немного потрясти. И только тогда он соглашался светить. Фофан подумал и решил, что это очень здорово. Не надо будет батарейки покупать.

С фонариком жить стало сразу веселее. Желтый лучик радостно заплясал по стенам, полкам и ящикам. Недалеко от себя Фофан увидел проход между ящиками и смело двинулся к нему.

Проход привел Фофана к точно такому же проходу, который повернул налево. Затем последовал поворот направо, небольшой туннельчик сквозь большую трубу прямо, затем снова налево, потом снова направо.

Когда Фофан, следуя этому хитрому лабиринту, совершил очередной поворот, то его ожидала первая неприятность. Заключалась она в том, что лабиринт закончился. Но закончился весьма нехорошо – тупиком. Фофан враждебно посмотрел на высокую стопу ящиков, закрывших дальнейшую дорогу и повернул назад.

Вторая неприятность не заставила себя долго ждать. Они, неприятности никогда не ходят поодиночке. Если появилась одна, то обязательно жди следом другую. И заключалась другая неприятность в том, что крутой фонарик начал гаснуть. Наверное, в нем была какая-то неисправность, потому что луч света вдруг стал слабее, а потом мигнул и погас окончательно. Фофан потряс фонарь, постучал его по ближнему ящику и фонарь заработал снова. А через минуту опять начал свои выкрутасы. Тогда его снова пришлось образумить хорошеньким ударом. И все это время Фофан шел, поворачивая то вправо, то влево. Но в итоге снова уткнулся носом в нагромождение ящиков.

Он понял, что заблудился в этом ящиковом лабиринте.

Глава 11

Победитель

И тут пришла третья неприятность. Наверное самая неприятная и пугающая. Когда Фофан устал шарахаться по лабиринту и присел на корточки отдохнуть, то внезапно услышал недалеко от себя легкий шорох. Словно какая-то невидимая птичка вспорхнула. И вслед за шорохом послышался легкий топоток и шарканье. Как будто кто-то пробежал недалеко, едва касаясь подошвами пола.

А тут еще фонарь как назло снова погас. Фофан вскочил и заколотил по нему кулаком. И когда желтый луч осветил дальний конец лабиринта, то Фофану показалось, что там, в полумраке промелькнула чья-то тень.

Фофан поднял ружье и испуганно закричал:

- Это кто там? Чего надо? Как выстрелю сейчас!

Он надавил на курок. Послышался сухой щелчок. Один ствол оружия был пуст, а про второй ствол Фофан со страху забыл.

В ответ на щелчок темнота снова ожила и тоненько, противно хихикнула. Так, наверное, хихикали бы крысы, если умели не только пищать, но и смеяться.

Нервы у Фофана не выдержали. Он швырнул двустволку в темноту и, не оглядываясь, побежал куда глаза глядят.

Глядели глаза, конечно плохо. Желтый луч постоянно мигал, словно сам боялся темноты в которую светил. Перед глазами мелькали ящики, то большие, то маленькие, валялись огромные мотки каната, обрезки труб размером с фофанский рост и всякая прочая дребедень.

А сзади непрерывно слышались быстрые шаги, звук которых то затихал, то приближался.

И когда шаги приблизились в очередной раз, то совсем недалеко от Фофана вдруг раздался резкий как удар кнута звук. В котором Фофан узнал так хорошо знакомый ему по фильмам пистолетный выстрел.

От неожиданности Фофан шарахнулся в сторону, зацепился ногой за какую-то веревку, и растянулся на полу, по пути боднув головой один из ящиков. Тот качнулся, с грохотом повалился и увлек за собой еще пару коробок. Фонарь вылетел из рук Фофана, полоснул тесноту лучом и, прощально звякнув разбитым стеклом, погас навсегда. Но и этого последнего привета было достаточно, чтобы увидеть, что за ящиком, который оказался слишком хлипким и не мог сравниться с крепостью лба Фофана, открылся проход.

Не раздумывая, Фофан рванулся вперед.

Конечно, это был очередной лабиринт. Натыкаясь на препятствия, Фофан бросился бежать по лабиринту. А сзади неумолчно, постепенно приближаясь неслось – топ-топ, хи-хи, топ-топ, хи-хи. И вскоре грянула еще пара пистолетных выстрелов.

Чем бы закончилось это бегство в темноте, неизвестно. Может этот кто-то хи-хи догнал Фофана, может нет. Что дальше последовало, тоже неизвестно. Наверное, последовало что-то не очень хорошее, или точнее сказать очень нехорошее. Но, стукнувшись очередной раз лбом, Фофан обнаружил, что не в ящик он стукнулся и не в край трубы, а в железную лестницу. Не задумываясь ни на секунду, он нащупал ногами ступени и полез по ним.

Лезть пришлось не мало и не много. Средне пришлось лезть. Быстро, как обезьянка перебирая руками и ногами, Фофан в конце-концов уперся головой во что-то твердое. Он поднапрягся, поднажал и в результате, открыв крышку люка оказался в кабинке, внутри которой зеленым фосфорным светом горели какие-то приборы.

Отдышавшись как следует, Фофан подошел к тому месту, где этих огоньков было больше всего. И тотчас определил, что это за место, куда он поднялся по спасительной лестнице.

Это была та самая кабинка, рядом с которой тянулся вниз длинный трос с крючком на конце, на котором висел большой ящик. И кабинка и трос, и крючок – все это было знакомо каждому уважающему себя пацану, а себя Фофан однозначно, как говорил один мэн в телевизоре, уважал. Он, Фофан конечно, а не мэн, сразу догадался, что место, где он очутился, называется очень просто – кран.

Передняя и боковые стенки кабины были стеклянными и сквозь них можно было сверху рассмотреть всю внутренность склада. Темнота, которая внизу казалась кромешной из кабинки была уже не черной, а серой. Дневной свет из окон поверх стен все же позволял более-менее прилично рассмотреть то, что творится под краном. А слева, напротив того входа, куда как мышь в мышеловку зашел Фофан и вовсе светилось туманное белесое пятно – там был выход, к которому надо было стремиться.

Внезапно внизу что-то мелькнуло. Сначала в одном месте, за полками, на которых лежали куски какого-то механизма. Потом в другом, за грудой ящиков. И в третьем – около большого обрезка трубы.

Фофан прижался носом к стеклу. Вот! Снова! Какая-то черная фигурка шагнула из темноты и некоторое время стояла неподвижно, оглядываясь вокруг. Наверное это был тот, кто гнался за Фофаном и теперь, потеряв его из виду старался обнаружить беглеца.

Черная фигурка маячила недолго. Вскоре она сделала шаг в сторону и скрылась за большой бухтой толстенных проводов. Но того времени, когда неизвестный стоял неподвижно хватило Фофану, чтобы рассмотреть преследователя.

Это было странное существо. Оно имело кожу совершенно черного цвета, блестящую, словно лакированную. Ростом существо было невысокое, телосложением хлипкое. У него было как у всех людей две руки, две ноги и одна голова. Но была у этого существа одна странность – глаза. Глаз было две штуки, как и положено, но размером они были каждый как объектив у фотика. Такой фотик Фофан видел у корреспондента телевидения, когда этот корреспондент снимал в прошлом году торжественную линейку, посвященную юбилейному выпуску учащихся их школы. То есть были глаза очень большие, блестящие и выпуклые. Так, наверное и должно было быть – ведь эти существа жили и охотились почти в кромешной тьме склада и приспособились хорошо видеть свою добычу!

При слове “добыча” Фофан почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Глаза огромные, а зубы тогда какие?

Фофану стало тоскливо. Да и кому, скажите, будет весело в этом месте, где нагромождены друг на дружку кучи дурацких ящиков, между которыми бегают какие-то инопланетяне.

Он снова посмотрел в левое окошко кабинки. Призрачный свет маячил вдалеке. Там было спасение, был выход. Как вот только до этого выхода добраться?

“Надо подумать” – решил Фофан. – “Эх, был бы рядом верный друган Колька! Он бы точно быстренько что-нибудь сообразил!”

Но Колька был непонятно где. Фофан поднапрягся и стал думать. Думалось с трудом. Мозги были как заржавленные и колесики-винтики в голове проворачивались со страшным скрежетом. Точно как на уроке геометрии. Фофан даже вспотел от натуги. А когда устал, то снова выглянул в окно. И ему стало от увиденного еще страшнее чем прежде. Да что там говорить – напугался он конкретно!

Потому, что почти напротив кабинки, чуть ниже нее, наверху большой пирамиды ящиков стояло это странное существо и смотрело на Фофана выпуклыми глазами-объективами. В упор смотрело, не мигая и не шевелясь. Когда существо увидело, что Фофан его заметил, то пригнулось и полезло вниз, к тому месту, где начиналась лестница, ведущая в кабинку.

Это был полный атас! Фофан заметался по кабине. Налетел на какую-то железяку и больно ушиб локоть. Потом запнулся за ножку сиденья, которая была прикручена к железному полу. И в конце-концов наподдал носком ноги обо что-то твердое. Это твердое загремело и отлетело в угол. Фофан полез следом и нащупал в потемках огромный гаечный ключ.

Эта находка хоть и не успокоила его, но придала уверенности. Тяжеленная железяка была хоть каким-то оружием и давала возможность принять бой.

Принять бой пришлось очень скоро и был этот бой очень коротким. Сначала Фофан услышал как поскрипывают ступеньки под весом существа, которое лезло наверх чтобы пообедать Фофаном. Одновременно Фофан почувствовал, как легко, почти незаметно покачивается от движений черного пришельца кабинка. А когда крышка люка, ведущего в кабинку стала приподниматься, он, не дожидаясь появления существа, взмахнул гаечным ключом и изо всех сил опустил его на крышку.

После этого действия произошло сразу четыре события.

Во-первых, крышка загремела как гром во время грозы и немедленно опустилась на прежнее место.

Во-вторых, почти одновременно с её падением, раздался громкий режущий уши визг, в котором не было – да и откуда могло быть – ничего человеческого. Так страшно, пожалуй, визжали чудовища из ужастика “Чужие”.

В-третьих, вслед за визгом последовал какой-то шлепок и еще один грохот, потише чем от крышки. Фофан догадался, что существо от удара сорвалось с лестницы и при падении обрушило часть ящиков.

А в-четвертых, когда Фофан размахивался, то по пути зацепил ключом за какой-то рычаг, торчащий на стене кабинки и этот рычаг повернулся вниз. Отчего внутри кабинки вспыхнула желтая лампочка, что-то заурчало, кабинка качнулась и куда-то поехала.

Фофан бросился к окошку.

Кабина ехала! И вместе с ней ехал трос с крючком на конце, на котором висел огромный ящик! Кран двигался по рельсам, которые лежали на толстых ажурных решетках вверху склада и ехал он куда надо – как раз в ту сторону, где был выход!

-Ура! – закричал Фофан и от радости запрыгал как первоклассник. – Я вам покажу, пучеглазые!

Ехать внутри кабинки к спасительному выходу было просто здорово! Но еще приятнее стало Фофану, когда он увидел, как ящик, который висел на крюке задел по дороге за полку и опрокинул её. А потом зацепил какой-то канат. Который, в свою очередь оплелся вокруг трубы. А труба опрокинула пирамиду ящиков, которые зацепили другую пирамиду. И, конечно опрокинули и её.

Все это сопровождалось грохотом, треском и лязгом. И до того понравилось Фофану, что он запел, глядя как мечутся внизу черные лакированные фигурки с выпученными глазами:

- А-ля-ля-ля-ля-ля! А-ля-ля-ля-ля!

Потому что других песен он не знал.

Кран все ехал и ехал. До тех пор, пока не уткнулся в противоположную стену склада и не замер, прекратив катастрофу.

По лестнице, которая вдоль стены сбегала от люка вниз Фофан быстренько спустился из кабинки и побежал в выходу, свет из которого показался ему ослепительно ярким и непередаваемо желанным.

А выбежав, к своему огромному изумлению и радости лицом к лицу столкнулся с другом Колькой Семеновым. Которому закричал что есть сил:

- А я там на кране катался! Бежим! Ты как тут оказался? У меня ружье было, настоящее! Да побежали скорее отсюда! Только там всего два патрона было! А то сейчас лупоглазые прибегут! А это у тебя что? Халва? Оставишь? Только я их не боюсь совсем! Бежим!

Внутри склада что-то последний раз громыхнуло. Потом дверь, в которую только что выбежал Фофан внезапно скрипнула и медленно закрылась.

Глава 12

Мы в игре!

Я чуть-чуть отдохнул и полез вниз.

Спускаться оказалось еще труднее, чем подниматься. Гора, по которой только я только что карабкался вдруг начала казаться такой крутой! Прямо отвесной! И хотя я лез вниз по тропинке, легче от этого вовсе не было. Было даже еще хуже – того и гляди поскользнешься на гладкой поверхности и полетишь как мяч.

Поэтому я спускался осторожно и старался вниз не смотреть. А чего там, внизу интересного-то, что я не видел? Джунгли да и все. Ну, еще этот сарай не сарай, дом не дом.

Все когда-то заканчивается. Лето, уроки, футбольный матч. И гора тоже в конце-концов закончилась. Я почувствовал под ногами упругую зелень травы и с облегчением вздохнул. Наконец-то!

Вздохнул и обернулся. Сарай, чью крышу я видел с горы оказался вовсе даже не сараем и не домом. Эта постройка была похожа скорее на какой-то огромный склад без дверей и с маленькими окошечками вверху на стенах. Странный, конечно склад. Зачем он тут нужен, среди зарослей лиан, пальм и кустарника? Бананы, что ли хранить?

Я решил попробовать продраться к складу. Именно продраться. Потому что тропинка, которая вела сверху вниз внезапно закончилась и я уперся в непроходимую чащу из колючего кустарника. Того самого, у которого колючки как гвозди! Уколовшись несколько раз об эти гвозди я очень разозлился. Да что это такое! Стоит только свернуть в сторону как тут же эти кусты нападают!

Когда я злюсь, то становлюсь очень упрямым. Это, наверное и плохо и хорошо. Для тех на кого злюсь – плохо. А для меня так хорошо. Потому что я такой сразу решительный становлюсь и сильный! Как тот крутой мэн из не помню какого крутого боевичка!

Я поднял огромный камень, который валялся рядом с горой и швырнул его в ближайший куст. И после того, как камень этот куст с треском смял, я от удивления чуть не закричал!

Потому что куст был ненастоящий!

Да, вот так! Оказалось что все, что торчало над землей, и ветки и листья и иглы – все было очень искусно подделано под настоящую зелень. А вместо корней была снизу прикреплена тяжелая пластина размером с кирпич.

Я долго стоял и глазел на этот куст. И ничего не мог понять. Вообще ничего! Море, поселок, синие туземцы, скелеты, клоуны. Теперь вот куст с кирпичом вместо корней. Не слишком ли много даже для такого умного и сообразительного пацана как я?

Не знаю как бы решили вы, а я решил, что много. И стал действовать по любимой поговорке Фофана – не загоняться! То, что это не пословица, я знаю точно!

Я вытащил куст и в образовавшееся отверстие как в двери вошел в джунгли. И ведь что характерно как говорит мой папа! Внутри-то никаких колючих кустов не было! А были самые обыкновенные кусты, мягкие, обросшие внизу травой, а сверху отростками лиан и цветами.

На выходе из джунглей все повторилось в точности так же. Ненастоящий куст, камень, два шага вперед.

И я вышел к складу.

Как оказалось двери в этом складе существовали, просто их сверху не было видно. Их кто-то распахнул настежь, но в дверном проеме поселилась абсолютная темнота. Я посмотрел по сторонам, оглянулся, на всякий случай и двинулся к дверям.

Около дверей я остановился. Я ж не дурак, чтобы лезть в темноту, где могут водиться вообще не знаю кто! Может очередная стая жеребячьих скелетов, может великан без головы, а может еще кто-то пострашнее.

Я осторожно заглянул внутрь склада и сразу увидел в полумраке, в который превратилась темнота маленькие и большие пирамиды, составленные из ящиков

Но еще раньше я увидел недалеко от двери несколько свертков и они меня очень заинтересовали.

Как выяснилось эти свертки заинтересовали меня не зря! В первом из них оказался ананасовый сок в картонной коробочке, в другой халва и печенье. Эта находка меня почему-то уже не удивила. Или я просто устал удивляться?

Я на всякий случай отошел подальше от склада и стал обедать халвой с соком.

От того момента, когда я стал есть халву до того момента, когда из темного нутра склада донеслись какие-то странные звуки прошло совсем немного времени. Когда я облизывал сладкие и липкие от халвы пальцы, то вдруг услышал, как в складе что-то громыхнуло. Я подскочил как ошпаренный и приготовился убегать.

Пока я готовился, внутри склада начался тарарам! Там что-то гремело, грохотало, лязгало и стучало! Мне показалось даже, что я расслышал какие-то визги.

А потом прямо на меня выскочил мой верный друг Фофан!

Глаза у него горели как у тигра! И вместо того, чтобы обрадоваться другу, то есть мне, который едва шею не сломал, спускаясь с горы, он сходу понес всякую чушь!

- А я там на кране катался! – заорал Фофан - Бежим! Ты как тут оказался? У меня ружье было, настоящее! Да побежали скорее отсюда! Только там всего два патрона было! А то сейчас лупоглазые прибегут! А это у тебя что? Халва? Оставишь? Только я их не боюсь совсем! Бежим!

И еще что-то похожее. И руками махал как мельница.

Я схватил Фофана за руку и потащил его в кусты.

- Ты куда!? – заупирался он. – Тропинка же вон куда идет!

- Ты копытами как упрямый козел не упирайся – посоветовал я ему. – Если тащу, значит знаю куда. Или ты хочешь, чтобы те, кто там тебя напугал сейчас сюда прибежали?

Этого Фофан не хотел. Поэтому он больше не кочевряжился и рванул вместе со мной к ненастоящим кустам.

Мы влетели в джунгли и я стал вставлять ненастоящий куст на его старое место, так чтобы нас не было видно. Фофан даже “ой” крикнуть не успел, только с удивлением посмотрел на меня.

- А … это…- начал он.

- Потом расскажу – пообещал я ему. – Хотя пока сам не знаю, что рассказывать.

Мы выбежали из кустов и перед нами снова нарисовалась гора. И крутаятропинка, которая вела наверх. Если честно, то мне уже надоело лазить то вверх, то вниз. Поэтому я решил, что можно посидеть у подножья горы. И заодно доесть халву, к которой уже протягивал загребущие руки Фофан.

Я так и быть, отломил ему кусочек, который он проглотил не жуя. А когда проглотил, то уставился на меня как удав на кролика.

- Нету больше – сказал я ему. – Тебе как лучшему другу последнее отдал!

- Тогда давай рассказывай! – попросил Фофан и от нетерпения заерзал на месте. – Где был, что делал! Как от безголового убежал? Я готов!

Я немного помолчал, чтобы нетерпение Фофана возросло еще больше и стал неторопливо рассказывать. Все как есть. Всю правду. И если чуть приврал, то это только для интересности.

Фофан слушал внимательно, раскрыв рот. Даже не перебил ни разу. И только изредка повторял тихонько:

- Ни фига себе! Ни фига себе!

Когда я рассказал все, что со мной приключилось, Фофан глубоко задумался. Потом раскрыл рот и стал рассказывать о том, что произошло с ним на складе.

Это далось ему нелегко. Он даже вспотел от натуги. Потому что когда говорил, то начинал размахивать руками будто зарядку делал и я даже отодвинулся от него. Чтоб он не заехал мне в лоб. Потом Фофан вытер грязной ладошкой лоб. Я ждал, что он сейчас выдаст что-нибудь хоть чуть-чуть умное, но Фофан это Фофан! Он как обычно берет самый тяжелый рюкзак и охотно вешает его на плечи товарищу. Вот и сейчас он сказал только:

- Чего теперь делать будем?

То есть он сваливал решение всех трудностей на меня.

Я спорить не стал. Бесполезно. Я только вздохнул тяжело и предложил:

- Можно например, спрятаться где-нибудь и жить. Поживем, а потом нас кто-нибудь найдет. А пока станем есть халву, печенье и сок пить.

- Нет, жить я здесь уже не хочу – сказал Фофан. – Мне почему-то надоело здесь жить. Мне этих приключений хватило.

- Тогда давай ты предлагай – сказал я. – Только что-нибудь полезное и выполнимое. Но не говори “не надо загоняться” или “пошли искупнемся”. Это я уже слышал. Это вернуться домой нам не поможет.

Фофан как-то погрустнел. Поковырял ногтем кору на пальме. И отвернулся. Было сразу видно, что нечего ему сказать.

Мне стало его жалко. Ну не приспособлен человек к тому, чтобы придумать что-нибудь полезное. Что ж теперь ругать его что ли? Его пожалеть надо.

- Ну, ладно, чего ты! – сказал я. – Когда-нибудь все равно это все закончится. И мы снова дома окажемся.

- Да что закончится-то? – спросил Фофан и взмахнул руками будто собирался полететь. – Я знаю, что может закончиться урок. Или лето может закончится. А вот это вокруг вообще - что?! Мы вообще, где? Что должно закончиться? Цирк? Сон? Или театр какой-нибудь? Я ничего не понимаю!

- И я тоже не понимаю – признался я. – И мне приключений этих хватило. Вчера скелеты набрасывались, сегодня инопланетяне какие-то.

- А завтра мужик топорами бросаться начнет – подхватил Фофан.

- Какой еще мужик? – спросил я и на всякий случай оглянулся – Где мужик?

- Как у тебя в компьютере – пояснил друг. – Я в него стреляю, а он топором в меня бросается. Я стреляю, а он…

И тут у меня в голове что-то вдруг зажужжало. Словно в ухо влетела пчела и поселилась внутри. Это был знак того, что родилась какая-то важная мысль и эту пчелу выгонять ни в коем случае не надо. Поэтому я поднес к губам указательный палец, чтобы Фофан замолчал. К своим конечно губам, а не к фофанским.

Мы посидели так немного. Пчела пожужжала и замолчала. Я осторожно постучал себя по голове. Осторожно постучал, чтобы Фофан не заметил, а то подумает, что я с ума сошел.

Нет, бесполезно. Мысль-пчела медленно ползала где-то в голове и обнаруживать себя никак не хотела. Тогда я сделал умное лицо – ведь для этого никаких умных мыслей не надо – и сказал Фофану:

- Значит так. Я хочу вернуться к складу где ты только что воевал с глазастыми уродами и посмотреть там все вокруг. Мысль у меня есть, но она одна и ей скучно. Надо чтоб появилась вторая. Так они побыстрее между собой договорятся и что-нибудь нужное для нас придумают. Как ты считаешь?

- Раз, два, три – начал считать Фофан.

- Как ты считаешь – перебил я его – эти лупоглазые, которые в складе живут наружу выбираются?

- Не – ответил Фофан. – Не должны. У них и глаза такие большие чтобы в темноте видеть. Они на складе живут, а здесь просто ослепнут и всё.

Я покосился на Фофана. Надо же! Умеет мыслить если захочет! Может он только притворяется иногда тупым?

- А вообще-то я не знаю – вздохнул Фофан. – Я просто так сказал.

Я успокоился. Фофан остался прежним Фофаном.

- Вот и хорошо – сказал я. – А если что, убежим.

Мы осторожно направились сквозь джунгли к складу. Вокруг была тишина, нарушаемая только птичьим пением.

Я хотел просто немного походить около открытых дверей и поискать что-нибудь. Чтобы мысль-пчела поняла, что человек, то есть я, занимается нужным делом и тоже принялась за работу. Но не прошли мы и половины пути, как я заметил, что двери склада медленно открываются.

Мы с Фофаном тут же залегли в траву и стали наблюдать.

Первым делом в темном прямоугольнике дверного проема появились какие-то две блестящие точки. Эти точки ненадолго исчезли и потом появились снова. На этот раз они были уже не точками, я пятнышками. А когда пятнышки появились еще раз, то они оказались огромными круглыми глазищами. Которые принадлежали странному существу, вышедшему из склада на поляну.

Было это существо очень похоже на человека. Все у него было человечье – и руки и ноги, которых я насчитал по две штуки. И даже голова была большая и круглая. На боку у существа висел большой пистолет. На этом все похожести этого существа на человека заканчивались. Кожа, например была у него блестящего черного цвета. Как у дельфинов в дельфинарии, куда летом мы ходили с родителями.

Но самым странным у существа были, конечно, глаза. Они были размером в полголовы и выпуклые. Существо медленно поворачивало из стороны в сторону голову и глазищи сверкали в лучах солнца как фонари!

Мы ждали, что будет дальше. Существо сделало несколько шагов вперед и остановилось, прислушиваясь. Потом повернулось к дверному проему и махнуло рукой. Или может лапой? Не знаю как называется то, что у существ находится там, где у нормальных людей есть две руки. В ответ на это из склада вышли один за другим еще несколько лупоглазых черных существ. На боку у них тоже висели большие длинноствольные пистолеты.

Они закрыли двери и цепочкой направились по тропе, которая вела от дверей склада в джунгли. Последнее существо шло прихрамывая и держалось за голову.

-Это я его шарахнул! – шепотом закричал Фофан, когда все лупоглазые существа исчезли среди пальм и кустов. – А че оно!? Лезет и лезет! А потом кран включил!

Он хотел еще что-то добавить, и хвастался бы наверное долго, но я снова поднес указательный палец к губам. Мысль от всего, что я сейчас увидел снова принялась жужжать в голове.

И не зря! Когда я наконец разобрал её жужжание и перевел на нормальный человечий язык, то убрал палец от губ и стукнул себя кулаком по голове. Хорошо стукнул, от души! Вроде как поблагодарил мысль.

Мысль обиделась и ушла. Но мне она больше была не нужна.

Я начал рассказывать все, о чем только что догадался Фофану. Он слушал меня не перебивая и только изредка облизывал пересохшие от волнения губы.

- А ты точно в этом уверен? - спросил он, когда я замолчал – Ты это не придумал?

- Точно! – заверил я. – Уж поверь мне. Мы с тобой в компьютерной игре.

И мы снова замолчали.

Глава 13

Кто в озере живет?

Когда мы как следует намолчались, Фофан приступил к расспросам. Потому, что я рассказал ему про все очень быстро и коротко, а Фофан любит, чтоб все было как следует. Только слушать совершенно не умеет и постоянно перебивает.

- Я заподозрил неладное еще вчера – сказал я. – Еще днем, когда мы с тобой пришли в этот туземный поселок. Только понять не мог что к чему. В голове что-то крутилось, вертелось, а что – фиг разберешь. Эти туземцы синекожие, аптечки, которые в траве валяются, пистолет с патронами. Не бывает так в обычной жизни.

- Откуда ты знаешь как бывает? – тут же сварливо сказал Фофан. Наверное ему было досадно, что не он, а я разгадал загадку. – Ты что, уже бывал в играх, что ли?

- Мы уже играли в эту игру – ответил я. – Она есть на моем компе, забыл, что ли? И называется она... как?

Фофан напрягся, зашевелил губами, задрал кверху глаза. Бесполезно!

- Не знаю! - шепотом заявил он.

Я вздохнул.

- Она точно так же начинается как у нас с тобой все происходило. Вначале поселок, где живут синие туземцы. Такой же точно столб посредине поляны и хижины. Вокруг аптечки, пистолет, курицы и патроны разбросаны. Потом начинают скелеты нападать.

Фофан засопел.

- А почему туземцы синие? – спросил он.

- А почему скелеты? – ответил я вопросом на вопрос. – И почему клоуны с бомбами? Это же игра! В ней все что хочешь может водиться.

Мы еще раз помолчали немного. Наверное потому, что слишком уж необычным было то, о чем я рассказывал. И это необычное медленно переваривалось нашими головами.

- А еще мне показалось странным, что нас как будто кто-то ведет по нужному ему пути – продолжил я. – Помнишь все эти тропинки в джунглях, по которым мы шли и бежали? Тропинки как будто специально проложены среди колючих высоких кустов, через которые не перелезешь. И бежать можно только по ним! А ведут они куда?

- Куда? – спросил Фофан и закрыл рот, который сам собой раскрылся от моего увлекательного рассказа.

- А туда! Где и водятся все эти страшилы. И если от этого пути в сторону уйдешь, то никого уже не будет. В компе так же – полезешь куда-нибудь в сторону, а игра тебя не пускает.

Я вспомнил как поскользнулся и бухнулся в речку и тут же напомнил об этом Фофану.

- Помнишь как я в реку нырнул? – сказал я. – Это я решил проверить, прав или нет. Проплыл метров сто или триста и никого не встретил. Потом столько же назад проплыл. И снова никого не встретил. Вот так!

- Я тоже никого не встретил когда бежал – сказал Фофан. – А это значит, что ты неправильно говоришь.

- Ты никого не встретил потому, что не по правилам играл – сказал я. – По правилам надо было в схватку со скелетами вступать. Убить из всех, дождаться утра и потом уж дальше идти.

Фофан почесал затылок и со мной согласился. Но не очень охотно.

- Ну может быть – сказал он протяжно как будто у доски урок отвечал и ждал, что ему кто-то кинет шпаргалку или подскажет. – А что там дальше в этой игре?

- А то! – сказал я. – Когда он попадает в поселок и убивает всех скелетов, то идет дальше и после клоунов на него нападают огромные первобытныемужики в шкурах и с топорами. Во-от такого роста! Не топоры, конечно вот такого роста, а мужики. Он их тоже убивает, собирает аптечки и еду с патронами и идет дальше. А там он…

- Да погоди ты! – перебил меня Фофан. – “Он” да “Он”. А кто он-то?

- Да он же! – почти закричал я. – Крутой Сэм! Так игра называется, в которую я на своем компе играю! И ты у меня в гостях играл!

Фофан шмыгнул и нахмурился.

- Я совсем немножко успел поиграть – заявил он. – А у себя дома я в такие игры на компе не играю.

- Так развиваться надо! – сказал я другу. – Вникать в компьютерную грамотность, а не только футбол гонять. Компьютер у тебя есть.

- Меня к нему папа не пускает – пожаловался Фофан. – Я один раз там какую-то кнопочку не так нажал и у него весь отчет за год пропал.

- Тем более учиться надо – сказал я. – А то я вот знаю, что с нами было и что будет, а ты совсем не сечешь!

Тут Фофан ничего не мог возразить. Он только спросил:

- А что будет? Что-то плохое, да?

- Да уж ничего хорошего – вздохнул я. – Дальше игра будет становиться все сложнее. И если мы пойдем по тому пути, куда нас так упорно толкают, то нам будут встречаться и скелеты и средневековые солдаты в доспехах, и еще американские футболисты.

- Футболисты это не жеребячьи скелеты! – приободрился Фофан. – В футбол с ними поиграем.

- Ага, поиграешь с ними! – сказал я. – Ты хоть американский футбол знаешь? Там все игроки бегают одетые как солдаты в средние века – в доспехах, вырывают друг у друга мяч, толкаются и почти что дерутся! Они в игре такие и есть. И не играют между собой, а норовят в тебя мячом запулить!

- Больно это? – спросил Фофан и сморщился, будто мяч уже попал ему поголове.

- Не знаю – сказал я. – И знать не хочу. Наверное больно. И еще там быки нападают. Как поддадут рогами, так летишь сто метров.

Фофан расстроился совершенно. Даже голову опустил. Но потом с надеждой посмотрел на меня.

- Но ты же проходил игру? – спросил он. – Значит знаешь, как от всего этого спастись.

- В том-то и дело, что не все знаю – признался я. – Я её до конца никак не мог пройти. Меня все время кто-нибудь убивал. Я только аптечку или питание найду и у меня жизни прибавится, как откуда-то чудовище какое-нибудь выскакивает и бац копытом! Все жизни сгорают. Или иду по джунглям, никого не трогаю и р-раз! Провалился в яму, а в ней острые иглы на дне торчат.

Мы помолчали. Потом Фофан тихонько сказал:

- Ну придумай что-нибудь. Ведь ты же умный!

Я уперся одной рукой в бок, отставил ногу и наморщил лоб. Меня признали умным! Надо было соответствовать!

- Надо обдумать сложившееся положение – сказал я. – Есть некоторые мысли. У тебя шоколадка осталась?

Фофан выцарапал из кармана кусочек шоколадки и с готовностью протянул мне. Я затолкал шоколад в рот и стал думать.

Вернее делать вид, что думаю. Потому что ничего в голову у меня не шло. Да и откуда им взяться, хорошим мыслям. Недавно одна прилетала, хватит уже! Поэтому вместо хороших мыслей в голову лезли как я и сказал Фофану некоторые мысли. Которым до хороших было ой как далеко! Вроде – поесть бы сейчас борща, который так хорошо варит мама. Или - интересно, если мы вдруг вернемся домой, то нас заставят делать все контрольные, которые мы пропустим? Или простят?

А потом я немного напугался. Это после того, как мне пришли в голову эти слова – “если мы вдруг вернемся”.

“Ведь правда!” – подумал я. – “Неизвестно что нас ждет. Провалимся в яму, сгорим в огне, который вдруг полыхнет навстречу из скалы или окажемся навсегда запертыми в темном подвале без воды и еды. Что на уме у тех, кто забросил нас в эти джунгли? А вдруг нас хотят не напугать, а убить? Клоуны как мне показалось по серьезному в меня гранатами кидали! И еще эти существа с пистолетами сбоку! Убьют и не поморщатся!

- А это из другой игры – догадался я.

- Чего? – встрепенулся Фофан – Кто из другой игры?

- Существа, которые в сарае за тобой охотились. Это вроде бы ниндзя из Халф - Лайф. А может сразу десять штук Лары Крофт. Или из обеих игр сразу.

- Как ты сказал? Кайф? – удивленно сказал Фофан. – Какой уж тут кайф!

А потом равнодушно махнул рукой и повторил за мной ту же мысль:

– Кайф, Лофт, какая на фиг разница. Пистолеты у них вроде настоящие. И те и другие застрелят и…

Он не договорил и замолчал.

- Не понимаю, зачем мы им нужны? – сказал я. – Может тут находится какой-то испытательный полигон для игр? В каких-нибудь лабораториях сумасшедшие ученые делают разных уродов и забрасывают их сюда. А потом ловят всяких пацанов вроде нас и смотрят что будет. Если так, то долго нам тут не протянуть. Надо что-то придумывать. И чем быстрее тем лучше.

Солнце перевалило за полдень. Тени, которые топтались под нашими ногами сдвинулись с места и теперь были похожи на двух маленьких темных карликов – карлик Фофан и карлик Колька Семенов. Я то есть.

Кусочек шоколадки, которую я сам не заметил как проглотил, не насытил меня, а наоборот вызвал чувство голода. Не зря видно вспомнился мне мамин борщ!

- Давай, Фофан, первым делом поищем что-нибудь поесть – предложил я. – Не знаю как у тебя, а у меня на сытый желудок думается очень даже хорошо. Ты не против?

Не знаю даже зачем я это спросил. Когда это Фофан был против того, чтобы поесть?!

- Давай! – с горячностью поддержал мою идею друг. – А где мы еду возьмем?

- Ну что ты как маленький – укорил я его. – Только что рассказывал, что мы в игре! А в игре что?

- Что в игре? – спросил Фофан.

- А то, что когда эту игру проходишь, то не только оружие, аптечки и патроны находишь, но и еду. Это называется бонус.

- Так я уже съел его – сказал Фофан. – Шоколадку эту.

- Ничего – успокоил я его – надо просто чуть подальше пройти и обязательно что-нибудь найдем!

Мы посовещались и направились по тропинке в ту сторону, куда недавно ушли лупоглазые существа.

Продвигались мы осторожно, потому что теперь были вооружены моими знаниями и понимали, что каждую секунду можем наткнуться на неприятеля в виде американских футболистов или клоунов с гранатами.

Тропинка вилась змейкой и все было по-прежнему: плотный ряд остороколючих кустов по обе стороны и пальмы, оплетенные лианами. Мы постоянно останавливались, прислушивались и, убедившись, что никого впереди нет, двигались дальше.

Первой нашей съедобной находкой были консервы. Фофан как увидел их, так сразу бросился вперед как охотничья собака на какого-нибудь беззащитного лесного зверя. Схватил жестяную банку и стал ей терзать. То есть крутить-вертеть так и сяк и пытаться открыть, поддевая ногтем за край. Я сразу понял, что банку таким способом ему ни за что не открыть. Но мне стало интересно, и я стал смотреть насколько у Фофана хватит в голове ума чтоб бросить это занятие и сколько у него упорства, чтоб это занятие не бросать.

Упорства у Фофана было больше чем ума. Он крутил бы так банку до вечера, если бы мне не стало его жалко и я не протянул ему перочинный ножик, который нашел вчера на тропинке.

Я думал, что теперь уж Фофан меня ничем не удивит. Но он все-таки это сделал. Он не стал пользоваться специальным приспособлением в ножике, чтоб открыть консервы. Он просто раскрыл ножик и попытался воткнуть в банку одно из лезвий.

Я не успел его остановить. В то же мгновение, когда Фофан ткнул нож в жестянку, ножик сложился и воткнулся ему в руку. Фофан зашипел и сунул палец, на котором выступили капельки крови в рот.

- Не суй в рот грязные руки! – сказал я ему. – Не хватало еще чтобы ты заболел чем-нибудь! Погоди, я сейчас аптечку найду.

Я сбегал назад, покрутился около склада, но аптечек нигде не было. Наверное в этой части игры их больше не выдавали. Тогда я вернулся к Фофану, сказал чтобы он никуда не двигался с места и пошел по тропе вперед.

Через две или пять минут ходьбы тропинка закончилась. Стена пальм поредела и впереди синими лоскутками появилось небо. Я пригнулся и замедлил шаги. А когда пальмы раздвинулись, вообще лег и пополз на животе.

Я ожидал увидеть перед собой какое-нибудь поле вроде того, где на меня напали клоуны. Или речку как в поселке туземцев. Или может какую-нибудь постройку вроде склада, где за Фофаном охотились глазастые существа.

Но ничего этого не было. Передо мной расстилалось небольшое озеро. Оно было даже не небольшим, а маленьким. Таким, что даже пруд в деревне у бабушки был побольше этого озера. Но это было именно озеро. Потому что если кто не знает, могу рассказать – озеро образуется само, а в пруд делают люди. Вот!

Ближний ко мне берег озера был низкий и каменистый. На нем вообще ничего не росло, даже травы. Противоположный берег тоже был каменистым. Но, начиная от самой воды почти отвесно вверх шла высокая скала с темным мрачным отверстием. Что-то вроде входа в пещеру. Тропинка, по которой я вышел, а точнее выполз из джунглей, словно по волшебству превращалась в узкий висячий мостик, он пересекал озеро и исчезал в пещере.

Я сразу понял, что это неспроста! Я ведь не дурак! Сейчас пойду по мостику через озеро, подойду к пещере, а оттуда на меня выскочит какое-нибудь чудовище! И я тогда умру на фиг со страха просто-напросто!

Самое время было разворачиваться и возвращаться обратно. Но там меня ждал раненый Фофан и просто так я вернуться не мог. А мог вернуться только с аптечкой. Которая маленьким коричневым прямоугольником с красным крестом на боку лежала как раз на мостике посредине озера.

Я помедлил и осторожно поднялся на ноги. Ничего не произошло. Я сделал два шага к озеру. И опять ничего не случилось! Тогда я, зорко наблюдая за входом в пещеру и готовясь рвануть назад при малейшей опасности двинулся вперед.

Все вокруг было тихо. Даже слишком тихо. Мне казалось ужасно подозрительным и здорово напрягало! Уж лучше бы что-то происходило безопасное, звуки какие-нибудь бы возникали не очень громкие. Ведь когда возникают звуки, то сразу слышишь отчего они и становится спокойно.

Звуки и возникли словно по заказу. Слева от меня вдруг что-то громко булькнуло. Большой воздушный пузырь, которому наверное надоело сидеть на дне с шумом лопнул на поверхности воды и от неожиданности я чуть не свалился с мостика!

И мне сразу стало легче! Это ведь всегда так бывает, когда ждешь чего-то страшного, оно происходит, а получается совсем не страшно!

Вот и сейчас – пузырь булькнул, разорвал напряженную тишину и я облегченно вздохнул. Даже плечи расправил. Ну и что, если кто-то выскочит из пещеры!? Я ж к ней подходить не буду! Я только аптечку возьму и бегом назад!

Аптечка была совсем недалеко от меня, когда за моей спиной снова что-то забулькало. Наверное еще один пузырь на поверхность воды выпрыгнул.

Я даже обращать внимание на это бульканье не стал. Подошел к аптечке, поднял её и повернулся, чтобы идти обратно к раненому Фофану.

И чуть второй раз не упал с мостика воду.

Глава 14

Вперед и вверх. А там!

Над темной водой, справа от меня, совсем недалеко торчала страшенная змеиная голова! Или может быть драконья, не знаю, я таких больших голов никогда у змей не видел. А драконов живьем не видел тем более. Эта голова возвышалась над водой на три моих роста и, покачиваясь из стороны в сторону на длиннющей шее, раскрывала громадную пасть. При каждом выдохе из которой вырывались клубы черного дыма! Из чего я сделал заключение, что это был все-таки дракон. Но это заключение я сделал уже потом, гораздо позже. А в первый момент я никаких заключений не делал. Потому что застыл от страха и, как уже говорил чуть не свалился в воду.

Вот мы так смотрели друг на друга – я на дракона, а он на меня. Но это продолжалось недолго. Наверное я показался дракону неплохой приправой типа мяса для макарон по-флотски и он, по прежнему покачивая длинной шеей медленно двинулся ко мне.

Вы когда-нибудь бегали от драконов по узенькому висячему мостику, который тянется почти на поверхности озера? Если нет, то можете поучиться у меня. Как оказалось я делаю это очень быстро.

Когда я бежал назад к берегу, драконья голова качнулась ко мне, дым из её пасти пошел сильнее, и мне показалось даже, что я чувствую запах горелого мяса. Это наверное была отрыжка от того, кто до меня шлялся по мостику и был не очень быстрым.

Я оказался быстрее. И когда оказался на берегу целым и невредимым, то даже успел оглянуться назад – не выползает ли этот дракон следом за мной. Оказалось, что нет. Его шея все еще покачивалась над водой, но с каждым мгновением становилась короче. Не солоно хлебавши дракон погружался в озеро.

Когда я, запыхавшись, прибежал к Фофану, то увидел, что он по прежнему держит палец во рту. Я вытащил из аптечки бинт и зеленку.

- Перевяжи – скомандовал я. – И не забудь зеленкой помазать.

- От кого ты так бежал? – спросил Фофан – Что там?

- Там Война Богов - ответил я. – Не спрашивай что это за игра. Ты её все равно не знаешь. Как хорошо, что пока ты своему папе отчеты портил, я успел во много полезных компьютерных игр поиграть! Как мне это все сейчас пригодилось! Если бы я не был хоть немного готов к тому, что произошло, то наверное точно со страху помер! А так вот не умер. Хотя все равно страшно!

- Расскажи! – потребовал Фофан.

Я все рассказал другу и у того глаза стали круглыми. После чего мы коротко посовещались и решили ни в коем случае на озеро не ходить.

- Остается одно – сказал я. – Открыть эту банку и поесть. А уж потом решим куда пойдем.

Я помог перебинтовать Фофану палец, и открыл ножом банку. И сделал это просто замечательно. Надо ведь было Фофану показать как обращаются с перочинным ножичком настоящие мэны!

В банке оказалась вкуснющая тушенка. Мы быстренько съели её прямо руками, потому что вилок и ложек нигде на тропинке не валялось. Потом я принял решение.

- Принимаю решение – сказал я, и сделал серьезное лицо. – Назад нам идти не надо, потому что там нечего делать. Там мы уже были. Вперед нам тоже идти нельзя. То есть идти-то можно, но не нужно. И ты сам понимаешь почему. Остается что?

- Что остается? – эхом откликнулся Фофан и с сожалением заглянул в пустую банку.

- Остается идти вбок – сказал я. – То есть я хотел сказать лезть в гору. Там на склоне есть еще одна тропинка и по ней мы пойдем.

- А она нормальная, эта тропинка? – спросил Фофан. – Там до нас никто вроде скелетов или драконов не докопается?

- Не докопается – утешил я Фофана. – Я по ней шел и все нормально было.

- А куда она нас приведет? – не унимался друган.

- Какой же ты занудливый! – не выдержал я. – Откуда я знаю куда она нас приведет! Но если ты так хочешь, то можно пойти назад или вперед!

- Нет! – торопливо сказал Фофан. – Лучше вбок.

Мы снова полезли в гору. Поскольку я уже два раза за сегодняшний день лазил по её склону, то как опытный альпинист пошел первым. А если честно, я просто не хотел, чтобы Фофан по своей неопытности сталкивал на меня ногами камни.

Когда мы добрались до знакомой тропинки, то Фофан обозрел сверху открывшиеся виды и восхищенно присвистнул.

- Круто! – сказал он.

А я ничего говорить не стал, потому что уже все сверху видел. Я просто посмотрел назад, посмотрел вперед и двинулся по тропе вдоль горы.

Внизу курчавилось зелеными волнами море джунглей. Мы осторожно пробирались вперед. Наверное эта тропа, по которой мы сейчас шли, была какой-то позаброшенной и позабытой. Я так подумал потому, что на ней ничего не встречалось – ни консервов, ни шоколада, ни печенья, ни патронов с пистолетами. И от этого очень поднималось испорченное встречей с драконом настроение. Не потому поднималось, что не было шоколада, а потому, что было ясно – по этой тропе не ходят разные костяные и безголовые чудища.

Тропа, следуя склону горы постепенно изгибалась и внизу открывались все новые и новые виды. Вначале эти виды были так себе – все те же пальмы, лианы и пестрые птички над ними. Но потом стало открываться кое-что интересное!

- Смотри, Фофан! – сказал я. – Впереди что-то блестит.

Фофан присмотрелся.

- Болото какое-то блестит – сказал он - Обычное лягушачье болото.

- Нет, Фофан – ответил я. – Это не болото! Это озеро. То самое, в котором я видел дракона! Сейчас пройдем немного дальше и появится мостик через это озеро.

Мы прошли еще чуть-чуть и точно! Внизу под нами было озеро. Сверху оно казалось совсем маленьким, почти с чайное блюдце. Пересекая его поверхность от берега к берегу тянулась серая ниточка – висячий мостик, по которому я шел за аптечкой.

- А вон то отверстие в скале это вход в пещеру – сказал я. – И если туда пойти, то наверняка там сидит в засаде еще какое-нибудь чудище.

- Давай постоим тут – предложил Фофан. – Мне интересно посмотреть на дракона. Вдруг высунется!

Мы остановились и стали ждать. Но никакой дракон не высунулся из озера. Понятно – ведь ему надо было чтоб на тропу вышел какой-нибудь обед для него.

- Все ясно – сказал я, когда мы вдоволь насмотрелись. – Теперь нам так и надо идти по склону этой горы и вниз не спускаться. Ну, может только за шоколадками если есть захотим. Все эти чудовища из игр внизу водятся, а здесь их нет.

Поглядывая вниз, мы двинулись дальше. Осталось позади озеро, снова начались джунгли.

Потом впереди и внизу снова появилось что-то интересное. Это было что-то вроде котлована – такие копают когда строят многоэтажные дома в нашем городе. Лазить по таким котлованам я и Фофан очень любим. Только в этом котловане не было бетонных плит и крана, который эти плиты переносит с места на место. Дно у котлована было ровное и гладкое как у огромного бассейна, а на дне стояло какое-то странное сооружение, очень похожее на огромного паука.

- Фофан – сказал я. – Что это там внизу корячится? Видишь, такое как будто из проволоки сделанное.

Фофан присмотрелся и скривился.

- Паук! – сказал он. – Тарантул! Я таких видел однажды, когда мы с пацанами в парке бегали. Только тот был мохнатый и маленький. А это вон какая громадина! Похоже что он нас поджидает!

Я и сам это понял. Потому что из джунглей выбегала уже знакомая тропинка, ступеньками спускалась в котлован и ступеньками же взбегала в джунгли с другой стороны. И чтобы миновать котлован, надо было пройти как раз мимо этого огромного паука!

- Значит правильно мы сделали, что вниз не спустились – сделал я вывод. – Я не помню, что это за игра, но точно какая-то страшная. В хорошую бы паука не посадили. Но что-то надо предпринять. Вечер скоро. Видишь солнце садится.

Лохматый солнечный диск казалось, увеличился в размерах. Он давно миновал самую высокую точку неба и медленно катился к морю.

- Пошли что ли дальше? – предложил Фофан. – Куда-нибудь мы все -равно придем.

Я с ним согласился. А что было делать? Спускаться на ночь глядя вниз, в джунгли не очень-то хотелось. Оставаться ночевать здесь, на узенькой тропинке тоже было опасно. Вдруг ночью вниз скатишься! И мы пошли вдоль склона горы дальше.

Чем дальше мы шли, тем больше открывались под нами разных необычных, иногда знакомых, иногда не очень предметов и сооружений. Один за одним появлялись и исчезали позади какие-то мачты, между которыми был натянут канат, и на нем висели с крошечные кабинки. Возникали странные постройки с множеством стен и без крыш, в которых я узнавал лабиринты. Эти лабиринты извилистыми линиями тянулись среди джунглей, скрещивались, сбегались и разбегались и были похожи на кроссворды, которые так любит разгадывать мой папа по вечерам.

Когда внизу появился еще один висячий мостик, перекинутый через пропасть между скалами, я ткнул в него пальцем.

- Интересно, а что бы произошло, если мы по нему пошли? Оборвался он или нет, как ты думаешь?

- Никак не думаю – пробурчал Фофан. – Я устал. Мне надоело по этой тропинке карабкаться как горный козел. Давай вниз спустимся. Скоро уже солнце сядет.

Солнце близко склонилось к горизонту. Еще немного – и его оранжевый диск коснется морской воды.

Мне и самому надоело тащиться неизвестно куда. Я уже готов было согласиться с предложением друга, но посмотрел чуть вперед и увидел, что тропа, по которой мы шли разветвляется. Один её конец спускался вниз, к джунглям, а второй резко сворачивал вправо и начинал круто подниматься к вершине горы.

Не знаю почему, но я решил идти вверх. Это была какая-то интуиция – непонятная штука, про которую когда-то мне рассказывал папа. А скорее всего это было природное упрямство.

- Мы идем вверх по горе – сказал я.

- А почему не вниз? – сварливо спросил Фофан.

- Внизу мы уже были и мне там почему-то не очень понравилось. Вернее очень не понравилось - ответил я. – А ты что, против?

Фофан немного посопел.

- Нет, не против – сказал он. – Но там, вверху что-то дымит, ты знаешь?

- Я даже знаю, что там дымит – ответил я. – Это вулкан.

- А зачем нам вулкан? – спросил Фофан. – Он нам нужен?

- Нет, он нам не нужен – терпеливо ответил я. – Но туда ведет тропинка. Значит, по ней кто-то ходил. И этот кто-то не дурак. Дурак ведь не пошел бы на верхушку вулкана?

- Не пошел бы – сказал Фофан. – А кто бы пошел?

- Умный! – ответил я. – И не задавай больше дурацких вопросов. А то я могу подумать, что ты не пошел бы на эту верхушку.

Пока Фофан переваривал эту сложнейшую загадку – почему я могу подумать, что он не пошел бы вверх – я стал карабкаться по тропе.

Без особой надежды, надо сказать, стал карабкаться. Но капелька этой надежды у меня все-таки была. И заключалась она в том, что я предполагал встретить там, вверху около самого вулканического жерла туземцев. Они единственные, кого я знал из компьютерных игр были добрыми и не причиняли никакого вреда. Они бы пустили нас в свой поселок и мы стали жить у них. Или хотя бы оставили переночевать.

Мы карабкались долго. Примерно столько же времени, сколько я карабкался первый раз от речки с мостиком до тропинки на горе. А может даже и дольше, потому что очень устали. Фофан – от переживаний на складе, а я от лазанья по горе и от озера с драконьими головами.

Вечер накатывал стремительно. Еще несколько минут назад солнечный диск катился по краю морской глади, и вот уже он почти наполовину погрузился за далекий горизонт. На поверхности воды появилась длинная световая дорожка. Джунгли внизу почернели и кроны пальм стали сливаться в однородную темную мешанину.

Я думал, что мы так и заночуем тут, прямо на тропинке с риском кувырком скатиться во сне к подножью горы. Но мои опасения к счастью оказались только опасениями. Когда я, упираясь в коленки ладонями и слушая за своей спиной причитания Фофана, сделал еще несколько шагов вверх, то вдруг почувствовал, что тропа стала более пологой.

- Пришли – задыхаясь сказал я Фофану. – Сейчас отдохнем.

- Куда пришли? – простонал он.

- Еще не знаю – ответил я. – Но пришли!

Вскоре тропа стала нормальной. Она перестала лезть вверх, и пошла как и все тропы, например в лесу. То есть ровно.

Тут я сразу увидел, что вершина у горы не остроконечная, а большая и плоская. И даже поросла рощицей невысоких неизвестных мне деревьев. А из-за деревьев в небо струится сизый густой дым.

- Фофан, это не вулкан – сказал я другу, когда он поравнялся со мной. – На вулканьей верхушке дыра огромная должна быть. Жерло называется. И из него дым должен идти. А тут деревья растут.

- Но дым идет – сказал Фофан и ткнул пальцем в небо.

- Это разве дым? – хмыкнул я. – Это дымок! Вулканы знаешь как дымят! Сильно!

- А что же это тогда? – спросил Фофан. – Пожар, что ли?

- Этот пожар еще вчера дымил – не согласился я. – За это время тут все деревья бы сгорели. Это что-то другое.

- Спорим, что это поселок туземный? – обрадовался Фофан. - Они ж вчера куда-то делись от речки. Наверное сюда и перебежали от скелетов жеребячьих. Пошли! Сейчас нас супом накормят!

Насчет “пошли” я был с Фофаном согласен. Зря что ли лезли на эту верхотуру? Но на всякий случай предупредил:

- Ты не очень торопись! Не забывай, что мы в игре! И непонятно, что за туземцы там живут. Обычно они добрые, но может это какая-то неизвестная игра, в которой всех путников жарят на костре? Которых не супом не угощают, а сами его едят. Из тех, кто к ним незваными гостями как мы приходит!

Не знаю, напугал ли я Фофана этим предупреждением, но пошел он помедленнее.

Так, прислушиваясь и оглядываясь, мы углубились в рощу.

Хотя в этой роще почти не было кустов, а росла только густая трава, идти нам пришлось довольно долго. Солнце уже почти все погрузилось в море и наступили темно-синие сумерки, когда деревья перед нами расступились и…

Глава 15

Сегодня я была ниндзя

И мы увидели перед собой поселок. Но совсем не такой как у туземцев. В этом поселке не было плетеных из тростника хижин. Вместо них на свободном от деревьев пространстве стояло штук десять опрятных одноэтажных домов с настоящими окнами и крышами. Между домами были проложены аккуратные дорожки, посыпанные песком и по обеим сторонам дорожек горели маленькие желтые фонари. А вокруг фонарей летали и бились о стекло какие-то насекомые. Стояли дома один возле другого по кругу. И в центре находилась еще какая-то постройка квадратной формы с маленькими окошками. Около этой постройки торчала труба, из которой в небо валили клубы серого дыма.

Были еще какие-то штуковины за домами и около них вроде сараев, круглая антенна и всякое другое хозяйство. Но это я сразу не разглядел, потому что был очень удивлен, почти ошеломлен тем, что увидел около одного из домов.

На стульчике под фонарем сидел скелет. Точно такой же какие напали на поселок туземцев у речки. Он сидел неподвижно и только изредка поднимал свою костяную то ли руку, то ли ногу, издалека не было видно. И каждый раз когда он это поднимал, кости его в свете фонаря мерцали белым фосфорным блеском. Но это фигня! Самой главное заключалось в том, что когда он подносил свою руконогу к голове и на секунду задерживал её, то потом из того места, где у этого чудища была голова шел дым!

- Он еще и дымом дышит! – прошептал Фофан. – А если постарается, то наверное и огнем может!

- Ты че, Фофан!? – шепотом закричал я на другана – Ты слепой, что ли? Какой огонь? Нет никакого огня!

- А дым откуда же!? – так же шепотом закричал в ответ Фофан.

- А оттуда! Он просто КУРИТ!! Видишь у него в рук… в ног… В общем сигаретка у него в лапе!

У Фофана сам собой открылся рот.

- Да не ври! – сказал он. – Не может быть такого!

И он высунулся из-за дерева, чтобы рассмотреть это невероятное событие подробнее. Не рот, конечно, а Фофан высунулся. Я испугался, что это чудище его заметит и потащил обратно.

Мы залегли за деревом и стали наблюдать.

Тем временем лошадиный скелет закончил курить, бросил сигаретку и стал делать что-то непонятное. Сначала он провел рукой от горла к животу, потом взял себя за грудь ладонями. И р-раз! Как будто зарядку делал – развел руки в стороны. Потом провел рукой по голове и наклонился.

Мы тихонько ахнули. Освещенный слабым светом фонаря около стульчика стоял нормальный человек, одетый в футболку и короткие шорты. А то, что нам показалось скелетом, лежало у его ног и светилось белыми призрачными полосками.

Человек подобрал то, что снял с себя, не знаю даже как это назвать, и перебросил на плечо. А потом устало повел плечами и ушел в дом.

Мы, прячась за деревьями подбежали к тому месту, где сидел курильщик. Фофан на карачках подполз к стулу и подобрал что-то с травы.

- Точно! – сказал и показал мне дымящуюся сигаретку – Курит! Надо же! А еще скелет!

- Капля никотина убивает лошадь – сказал я то, что когда-то услышал от папы. – Вот не курил бы, вырос и стал большим сильным конем. А курит, и - скелет!

Фофан выбросил сигаретку и вытер пальцы о штаны.

- Так что же это выходит? – прошептал он. – Это что же выходит? Лошади курят?

- А самые обычные туземцы носят синюю кожу – подхватил я. – Вот и получается, что это совсем не чудовища никакие. А обыкновенные люди! Которые нарядились в костюмы и хотят напугать нас до смерти. Ну, или не до смерти так до заикания.

- Зачем им это нужно? – удивился Фофан. – И зачем они так наряжаются? Взяли бы просто да по шее надавали если мы в чем-то провинились. А тут – скелеты, тропинки, аптечки, огромные пауки в котлованах!

- И драконьи головы в озере – подхватил я. – Ничего не понимаю!

- Надо идти на разведку – сказал Фофан. – Пока тут спят, мы должны во всем разобраться.

Разбираться мы решили начать с белого квадратного дома, который стоял особняком от остальных. Чем он привлек мое внимание, не знаю. Наверное тем, что на его стене красовалась какая-то надпись. Но что там было написано, издалека мы не видели.

Мы ушли за деревья, и я потащил Фофана в обход.

До дома идти было шагов примерно сто. Но мы успели пройти только пятнадцать с половиной. Когда я поднял ногу, чтоб вступить в шестнадцатый шаг, дверь одного из домов тихо открылась и на пороге появился высокий темноволосый парень в светлых брюках и рубашке с короткими рукавами. Он с наслаждением вдохнул прохладный воздух, улыбнулся на луну, которая уже выкатила на темно-синий небосвод и пошел к дому напротив. А когда подошел к нему, то тихонько постучал три раза в окно. В окне на секундочку появилось чье-то лицо и тут же исчезло, чтоб через три секундочки вновь появиться, уже на пороге. Вместе со всем остальным – руками, ногами, длинными волосами и платьем в мелкий цветочек. Парень взял девушку за руку, поцеловал её в щеку и они направились по тропинке в лес.

Мы не сговариваясь тихонько пошли за ними следом.

Парень с девушкой шли не торопясь, иногда останавливались и делали то, что мы с Фофаном дружно считаем глупостями – обнимались и целовались. Потом они сели на скамеечку, которая спряталась под густой листвой одного из деревьев и стали разговаривать. А мы подошли поближе и стали подслушивать.

- Нравится мне здесь! – сказал парень. – Вечное лето, море, пальмы и мы с тобой! Я бы наверное остался тут на всю жизнь! Честное слово, Люба!

- Хороший остров – согласилась девушка Люба. – Но я уже по дому соскучилась. Кажется что целую вечность маму не видела. Ты не знаешь, Саша, когда это все закончится?

- Я думаю, что через месяц ЕМУ это все надоест – ответил Саша. – И мы вернемся. Я в Москву, а ты в Питер. И ты меня забудешь.

- Ну что ты! – ласково сказала ему Люба. – Разве я могу забыть такого красивого, такого сильного, такого благородного!

Она повторяла так, гладила парня по руке, а мы с Фофаном морщились как от зубной боли. Вот ведь, несут всякую чушь! Нет чтобы говорить четко и по существу, как на уроке. Зачем нам эти нежности? Нам информация нужна! Что, кто, где и когда! И все! Остальное это слюни!

Парень Саша от этих нежностей растаял как мороженое в духовке. И тоже стал гладить девушку, но не по руке, а по волосам. Отчего она вдруг тихонько вскрикнула.

- Что такое? – испугался Саша. – Я тебе больно сделал?

- Шишка у меня там здоровенная! – сказала Люба и осторожно потрогала макушку. – Травмировалась сегодня во время работы.

- Ты кем была? – спросил Саша.

- Ниндзя я была – усмехнулась Люба. – Из Хайф-Лайф. Помнишь, когда Гордон Фридман заходит на склад на него нападают ниндзя в черных костюмах?

- Помню – сказал Саша. – И как это произошло?

- Все хорошо вначале было – ответила Люба. – Этот мальчишка вошел на склад, Аня закрыла входную дверь и мы приготовились работать. Готовность номер один так сказать - надвинуть шлемы с приборами ночного видения, зарядить пистолеты холостыми патронами и рассредоточиться по складу. И ждать. А когда он начнет ходить по лабиринту, то как обычно – преследование, выстрелы якобы на поражение, акробатика. Вначале все шло гладко. Объект начал плутать, нашел фонарик, потом этот фонарик как и положено испортился. Чтоб страху нагнать. Тут мы начали. Сначала Наташка пошла, потом я справа побежала. Остальные девочки своими маршрутами двинулись. Мы думали, что объект как обычно себя вести будет. Как ОН. То есть отстреливаться начнет, по ящикам полезет. А этот пацан, дурак дураком – как увидел меня фонарик бросил и напрямик ломанулся!

- Испугался, видимо – сказал Саша. – В первый раз всегда так. А дальше что?

- А дальше еще лучше – ответила Люба. – С разбегу на ящики налетел, свалил парочку, потом выбежал к лестнице которая на кран ведет. И в кабину залез. Ну я и полезла туда за ним. А что делать, если сценарий весь ломается?

- Ты все правильно сделала, Люба – сказал парень. – Ты умница!

- Лучше бы я дурой была – сказала Люба. – Представляешь, поднялась по лестнице до люка, начала его открывать, только хотела в щель заглянуть, а меня этот идиот как шарахнет по голове чем-то! У меня искры из глаз! Пальцы сами собой разжались, я с лестницы вниз и полетела! Хорошо еще, что внизу пустые картонные коробки лежали, а то бы точно руки-ноги поломала!

- Ну и дела! – покачал головой Саша. – Мы хоть и актеры, но я все время говорил, что наша работа почище каскадерской будет! Считаю, что надо требовать повышения заработной платы!

- Девочки такого же мнения – сказала Люба. – Каскадеры хоть как люди работают, а мы? Какие-то дурацкие костюмы на себя напялим и скачем как козлы по полянам! Ты вчера опять на ходулях вдоль речки шлялся?

- Угадала – сказал Саша. – Вчера я был страшной безголовой зубастой тварью!

- Как это зубастой, если безголовой? – удивилась Люба. – А где ж у тебя зубы были?

- На животе! – сказал Саша. – Вот такого размера!

Он вытянул указательный палец.

- Какой ужас! – ответила девушка – Это надо же такое выдумать!

- Хочу сказать, что я очень хорошо вжился в образ! – похвастался Саша - Меня боялись! Правда результат был непредсказуем. Вместо того, чтобы бежать по тропе один из пацанов в речку прыгнул. И потом я его потерял из виду.

- Умница моя! – сказала Люба! – Ты гений!

Они снова стали обниматься.

Мы с Фофаном переглянулись. И хотя было темно, мы сумели все-таки прочитать кое-что в глазах друг друга. А что - скажу позже. Потому что надо ведь дослушать такой интересный разговор до конца.

Парень с девушкой немного пообнимались и Саша сказал:

- Беспокоит меня все же их исчезновение. Они должны были пройти по тропе примерно в полдень. Но на озере появился только один из них. И дальше не пошел, а убежал назад. Камеры наблюдения засекли его еще раз на тропе, а потом он вместе со своим дружком куда-то исчез. Мы искали их на складе и далее у озера. Нет нигде!

- Не волнуйся – сказала Люба. – Никуда они не денутся. Забились в какую-нибудь щелку и спят. Наступит утро и они обязательно вернутся на тропу. Больше им идти некуда.

- Ты меня успокоила, Любаша – сказал парень. – Так оно и будет. Забудем про это. У нас есть занятие поинтереснее.

Они снова стали обниматься и целоваться. Мы с Фофаном поняли, что теперь, когда они все друг другу рассказали это занятие затянется надолго. Мы тихонько отползли в темноту и пошли к домам.

А у домов остановились и посмотрели друг на друга. И теперь я могу сказать, что мы прочли в глазах - я у Фофана, а Фофан у меня. Это была жажда мести!

- Месть? – спросил я у другана.

- Месть! – ответил он. – И она будет жестокой! За все! За то, что гнали меня ночью по тропе! За то, что пугали меня в темном складе! И за то, что я порезал себе палец, когда открывал банку с консервами. Не могли уж положить открытую!

- И за то, что клоуны бросали в меня гранаты, тоже месть – согласился я. – И за шар с иглами. И за драконьи головы на озере. А в пещере тоже, наверное, что-то было. За это тоже месть!

- А как мстить будем? – спросил Фофан. – Когда? И чем?

- Сколько много у тебя вопросов сразу – недовольно сказал я. – Задавай по одному. Хотя лучше не надо. А то еще тыщу придумаешь. Давай я тебе на эти три отвечу сразу. Так вот. Как, когда и чем я пока не знаю. Все это нам надо придумать. Так что давай напрягай голову вместе со мной.

Фофан стал напрягать. Или делать вид, что напрягает. Вытаращил глаза, сжал зубы так, что челюсти побелели и сжал кулаки. И засопел.

Чтобы не засмеяться, я отвернулся и стал разглядывать сквозь ветки деревьев дома.

Не зря я это стал делать! Потому что снова увидел тот самый квадратный белый дом с надписью на боку, который стоял немного в стороне от остальных построек. Но сейчас этот дом был поближе к нам чем раньше и я смог прочитать надпись: “Склад реквизита”

Что такое реквизит я не знал. Но рассудил, что если дом это склад, то реквизит это то, что в складе лежит внутри.

- Фофан, ты знаешь что такое реквизит? – спросил я у друга.

Фофан перестал пыжиться и очень уверенно ответил:

- Конечно! Это продукт такой. Очень вкусный. Я как-то пробовал, так три порции съел и еще добавки попросил! А что?

- Сегодня ты сможешь съесть этого реквизита хоть двадцать три порции! – объявил я торжественно. – Пошли!

Стараясь держаться в тени, которую отбрасывали деревья, я повел Фофана к складу.

На мое удивление и радость склад оказался не заперт. На двери, к которой мы подошли, висел тощенький несерьезный крючок, который цеплялся за такую же тощенькую скобу.

Я оглянулся, снял со скобы крючок и через секунду мы были внутри склада.

- Темнотища! – прошептал Фофан и зашуршал ладонью по стене в поисках выключателя.

Выключатель вскоре нашелся. Раздался короткий щелчок и под потолком налилась тусклым светом маленькая желтая лампочка. Я внимательно осмотрел склад.

- Ну и где тут твой реквизит? – спросил я Фофана. – Что-то я ничего не вижу! И не только не вижу, но даже запаха его не чувствую!

- Он в ящиках – очень быстро и уверенно ответил Фофан. – Вон в тех.

И показал на фанерные ящики, которые стояли у стены.

И потому, что Фофан ответил уверенно и быстро, я сразу засомневался в том, что он когда-то и где-то съел три порции этого диковинного реквизита. Неужели снова как всегда соврал?!

Я повнимательнее рассмотрел внутренности склада. Ничего особенного мне тут не увиделось. А из еды тем более. Вдоль одной из стен, как я уже говорил стояли друг на дружке фанерные ящики, вдоль другой лежали какие-то тюки, прямо перед нами расположились металлические стеллажи. А в углу я заметил несколько длинных палок с перекладинками посредине. И еще на длинной палке висели какие-то серые тряпки.

Мы подошли к одному из ящиков. Я сдвинул крышку и заглянул внутрь. И чуть не заорал от неожиданности!

Глава 16

Месть

Прямо на меня из ящика пялилась большая драконья голова с раскрытой пастью и зубищи, которые торчали в этой пасти были размером с мой указательный палец!

- Че там? – нетерпеливо спросил Фофан, который за моей спиной как обычно приплясывал от нетерпения. – Доставай, сейчас есть будем!

- Реквизит там – ответил я. – Как ты и говорил. Начинай есть первым.

Я отошел в сторону, а Фофан резво сунулся к ящику и заглянул в него.

И тут же заорал во весь голос! А я, потому что ожидал этого, тут же заткнул ему рот той самой серой тряпкой, которая висела на палке.

- Наелся? – спросил я, когда Фофан перестал мычать и успокоился. – Может еще порцию реквизита хочешь? Так тебе и надо! В следующий раз не будешь говорить того, о чем ничего не соображаешь.

А сам подумал – ведь кажется мы нашли то, что нам нужно для осуществления плана мести!

Я поставил Фофана подальше от драконьей головы, чтоб он немного пришел в себя и двинулся в обход склада. Шел, смотрел на ящики и читал надписи, которые были на их фанерных боках. А надписи были очень интересные! “Хайф Лайф” прочитал я на одном из них и тут же вспомнил разговор девушки с парнем. И не только их разговор вспомнил, но и компьютерную игру, в которую играл по вечерам половину лета. А вот это – “Томб Рейдер”. Тоже знакомо. Это о том, как одна девушка с двумя пистолетами бегает то в пустыне, то в горах, ищет какие-то артефакты и отбивается от разных опасностей. А чуть дальше – “Крутой Сэм”! Это вообще знакомо! Парень с пулеметами, гранатометами и всякими другими здоровскими стрелялками идет по тропе, в джунглях и стреляет по жеребячьим скелетам и безголовым чудовищам с оскаленный пастью на животе!

Я обернулся к Фофану, который с обиженным видом стоял у одного из стеллажей.

- Да ладно, не дуйся! – сказал я ему. – Сам ведь виноват! Лучше порадуйся!

- Чему это я должен радоваться? – буркнул Фофан. – Тому, что ты мне еще чего-нибудь сейчас подсунешь?

- Не буду я больше подсовывать – сказал я. – Хватит с тебя. Иди сюда, я тебе свой план расскажу. О том, как отомстить!

Когда я рассказал свой план Фофану, то он сразу дуться перестал и глаза у него загорелись огоньками. Знакомыми мне огоньками, которые означали, что вытворить какую-нибудь пакость он готов немедленно!

- Здорово! – сказал он. – Начнем прямо сейчас?

- Подождем немного – сказал я. – Пусть уснут покрепче.

Мы сели на какой-то мешок и стали ждать.

Вскоре снаружи раздались негромкие голоса. Это возвращались с прогулки Саша безголовое чудище с зубами на животе и Люба ниндзя. Они немного постояли недалеко от нашего склада реквизитов и разошлись по домам. Тихонько скрипнула дверь и все смолкло.

Мы начали приготовления. Первым делом я распотрошил все мешки и перевернул все ящики, чтобы разобраться в этом реквизите. В смысле что у нас есть в наличии и как это все использовать чтобы месть получилась не просто местью, а запомнилась нашим обидчикам надолго!

Для этого в мешках и ящиках было все необходимое и даже больше! В них лежали сверкающие рыцарские доспехи и зеленые маски инопланетян с одним глазом на лбу, белые балахоны привидений с прорезями для глаз и парики разных цветов - коротенькие черные, ежиком, и длинноволосые рыжие, кудрявые как шерсть у бабушкиных овец в деревне. Там находилось оружие, самое разное: старинные пистолеты с вычурными курками, сабли, кривые мечи, луки, гранаты, очень похожие на те, которыми в меня бросались клоуны на одноколесных велосипедах. И еще среди этого реквизита встречались те вещи, которые были нам хорошо знакомы по блужданиям в джунглях. Это были аптечки, шоколадки, жестяные банки с консервами и стеклянные банки с какой-то кашей, сыр в блестящей упаковке. И много разных соков.

Фофан как увидел еду, так сразу заурчал как дикий зверь и вцепился зубами в шоколадку. Я хоть и не заурчал, но тоже торопливо распаковал пачку сыра и стал его жевать, запивая вишневым соком.

- Кола! – шепотом закричал Фофан и выхватил из ящика темную бутылочку – И чипсы! Ну, что я говорил!? Реквизит – это еда! А ты мне тут драконьи головы подсовываешь!

Пришлось согласиться, что реквизит это еда. А что поделать? Если сыр используется вместе с костюмами пиратов и саблями, то он тоже – реквизит!

Наевшись как следует реквизита, мы приступили к выполнению плана мести! Первым делом я вытащил из ящиков оружие. И с легким разочарованием убедился, что оно ненастоящее! Сабли были хоть и твердые, но пластмассовые, патроны к пистолетам были без пуль, а гранаты оказались подозрительно легкими. Я подбросил одну из них на ладони, вспомнил про клоунов и разочаровываться перестал. Ведь если бы это были настоящие гранаты, то вряд бы я сумел убежать с той поляны!

- Ими только пугать можно – объяснил я Фофану, который примеривал на себя маску вампира с кривыми длинными желтыми зубами и кроваво красными губами. – Вот этот хвостик поджигаешь и потом бросаешь. И она хлопает. Да сними ты эту уродину! Приснится еще во сне.

А потом подумал и сказал:

- Нет, дай я еще на нее посмотрю! Круто! Вампир для мести – это лучше не придумаешь! Теперь бери вон те ходули и парочку гранат. А я накину на драконью голову простыню с глазами. Это вроде как привидение. Еще мы возьмем веревку и инопланетянина. И еще…

Все приготовления мы закончили глубокой ночью. На небе висела желтая луна, свет которой смешивался со светом фонарей и серые тени от веток шарили по траве, будто хотели схватить кого-то.

Я критически осмотрел дома. Было, на мой взгляд, слишком светло. Тогда я подошел к каждому фонарю по очереди и выкрутил в них лампочки. Стало вообще супер: мрачно как в погребе у моей деревенской бабушки.

Мы подошли к домам, где спали ничего не подозревающие актеры. Ночь была теплая и окна в домах были раскрыты. Я встал перед одним окном, а Фофан перед другим.

Спички вспыхнули почти одновременно. И так же почти одновременно заискрились фитили у гранат, которые мы держали в руках. Мы размахнулись и бросили гранаты в раскрытые окна. Потом подожгли фитили у других гранат и побежали к другим домам.

За спиной у меня раздалось два гулких хлопка. И почти одновременно раздался громкий женский визг. Который подхватили еще несколько таких же визгливых голосов. Дверь первого дома распахнулась и из него на поляну выбежала полуодетая девушка. Вернее попыталась выбежать. Но это у нее не получилось. Потому что она сразу же за дверью наткнулась на зеленого одноглазого инопланетянина, который, расставив руки с тремя когтистыми пальцами, висел в веревочной петле. Девушка завизжала еще громче и ринулась обратно в дом. Где скорее всего наткнулась и затоптала кого-то из подруг, потому что после того, как она исчезла в доме, там раздался грохот и слова, которые в книжках не пишут.

Из другого дома выбежал такой же полуодетый мужчина. На которого сверху свалился и повис вниз головой вампир с хищно раскрытым кровавым ртом. Мужчина отшатнулся, но не завизжал. Он размахнулся наотмашь, чтобы заехать вампиру по зубам, но вместо этого попал в нос следующего мужчины, который появился на пороге. Тот спросонья не разобрался, что это случайно его стукнули, обхватил обидчика за туловище и они покатились по траве.

А в третьем доме все было скромненько. Там мы никого не стали вешать, а просто разлили на пороге синюю краску. И все кто выбегал из дома поскользнувшись падали, потом вставали, потом снова падали, потом вставали, потом… ну в общем, понятно.

Хлопки раздавались один за другим и вскоре по всей поляне перед домами бегали, запинаясь за веревки, которые мы натянули вдоль и поперек, не совсем одетые и раздетые почти совсем мужчины и женщины. Они галдели как стая чаек-попрошаек на море, которые выпрашивают кусочки хлеба, только громче и пытались успокоить друг друга. Но поскольку они пытались это сделать все сразу, то у них это получалось очень плохо. Ну понятно! Разве может получиться что-то хорошо, если вдруг среди ночи вас поднимают с постели взрывы, потом вы бежите сами не зная куда в одних трусах и в ухо вам орут:

- Что случилось??! Это нападение? Всем сохранять спокойствие! Кто натянул тут эту дурацкую веревку? Что это??! Где? Да вот, у вас на спине! Это паук!! Стойте спокойно, я сейчас сниму! Куда же вы? Не бойтесь, он не настоящий! Это реквизит! Ой! А что это у меня такое на плече? Змея!! Снимите с меня её скорее!! Какой реквизит! А вдруг настоящая! Да включите, наконец кто-нибудь свет!

Мы с Фофаном стояли позади домов и наслаждались произведенным разгромом. И изредка, для поддержания бодрости бросали гранаты. Которые хлопали, рассыпались яркими искрами и добавляли настроения артистам.

В конце-концов кто-то догадался принести лампочки и вкрутить их в фонари. На поляне стало светло. И гранаты у нас закончились. Поэтому постепенно разгром прекратился. Все посмотрели друг на друга, заойкали и убежали одеваться.

- Круто! – сказал я Фофану. – Здорово получилось. Я давно так не радовался. Примерно с прошлого года, когда получил четверку по геометрии за контрольную.

- Так им и надо! – поддержал меня друг. – Будут знать, как нормальных пацанов запугивать! А еще взрослые называются! Мало я той ниндзе по голове стукнул! Надо было два раза!

Настроение у нас стало отличное. Мы отомстили своим обидчикам и справедливость восторжествовала. Теперь можно было с чувством выполненного долга идти спать.

Спать мы решили идти в склад реквизита. Во-первых там было много укромных местечек, где можно было спрятаться, а во-вторых там были не только пластмассовые мечи и зеленые инопланетяне, но и еда.

Мы быстренько пробежали в склад, потихоньку закрыли за собой дверь и в темноте – свет мы не стали включать – забрались в дальний угол, где зарылись в реквизит. Но уснуть сразу нам не удалось. Потому что артисты, после того, как оделись в нормальную одежду, снова вышли на улицу и стали громко обсуждать происшествие. Они никак не могли догадаться, кто это произвел нападение на их лагерь. И в конце-концов решили, что это сделал какой-то Толик, который сейчас отсутствовал. Артисты договорились, что когда этот Толик появится, то они его живьем на костре поджарят и без соли съедят. И разошлись досыпать оставшуюся ночь.

- Почему без соли? – спросил Фофан. – Невкусно ведь.

- Не знаю – зевнул я в ответ. – Это у них прикол наверное такой, есть обидчиков без соли. Давай спать, а то уже утро скоро!

Я так сказал и почти сразу уснул. Наверное от случившихся переживаний.

Глава 17

Пренеприятное известие

Проснулся я так же как и уснул – тоже сразу. Обычно со мной такого не происходит. Проснувшись я очень люблю опять закрыть глаза и еще полежать, в надежде, что мама, которая каждую минуту прибегает в комнату будить меня вдруг скажет:

- Спи, сынок! Я ошиблась, сегодня не понедельник, а еще воскресенье!

Вообще-то такого никогда еще не происходило, но согласитесь, что надежда на такое чудо очень помогает жить человеку, который до десяти часов вечера гонял футбол, а потом до двенадцати часов делал уроки.

На это раз мамы не было. Но проснулся я как уже говорил сразу. Наверное потому, что мое ухо вдруг само собой оттопырилось и потянуло меня за собой. Потом в это ухо раздался громкий голос.

- Это ты как сюда попал? Это ты что тут наделал! Посмотри, Наташа на этого сорванца! Мало того, что каким-то образом он пробрался на склад, так он еще тут кавардак форменный устроил!

Ухо не отпускали и мне пришлось вслед за ним вылезти из-под шкуры какого-то фантастического чудища, которой я укрылся прошедшей ночью.

А когда я вылез из-под шкуры, то увидел над собой того самого Сашу, который обнимался ночью с девушкой Любой. Саша держал мое ухо и смотрел на меня очень грозно.

Я хоть и был еще сонный, но быстренько сообразил, что дело швах, как говорил один крутой мэн в каком-то крутом боевичке про войну. И очень пожалел, что мы залезли ночевать в этот склад, а не остались где-нибудь под деревом. Там хоть и не так уютно, зато безопасно.

Надо было срочно что-то придумывать. В смысле как-то обмануть этого грозного артиста Сашу в свою пользу. И как-то предупредить Фофана чтоб он не вылезал из картонной коробки, в которой спал.

- Мммм! – замычал я, стараясь побыстрее что-нибудь вспомнить из своих фирменных уловок. – Ммм!

- Ты немой что ли? – спросил Саша. – Или притворяешься?

- Немой! – ответил я. – Не притворяюсь!

Девушка, которую он назвал Наташей и которая стояла рядом с ним мелодично засмеялась. Потом взяла парня за руку и прижалась щекой к его плечу.

- Да ладно тебе, Саша! – сказала она и влюблено посмотрела на артиста. – Сам что ли сорванцом в детстве не был. Испугаешь мальчика.

Саша немного подобрел. Потом посмотрел на мои руки и снова нахмурился.

- А что это у тебя на руках? – спросил он и разжал мою ладонь. – Почему они у тебя синие? Так это ты ночью на ноги весь поселок поднял?!

Я понял, что пропал. Еще немного и у меня или ухо оторвут или… или оба!

И тут как обычно бывает в минуты опасности меня осенила мысль! Очень интересная мысль! Как звали ту девушку, которая сидела ночью с этим Сашей? Люба! А эту – Наташа! Очень интересно получается!

- Ну поднял – смело ответил я. – А что? Гулял себе, гулял, скучно стало. Потом увидел как на лавочке парень с девушкой сидят и обнимаются. Посмотрел на них. Стало еще скучнее. Вот и решил развлечься.

- На лавочке? – спросила девушка Наташа. – Интересно кто это мог быть? Неужели Люба с Валеркой? Вот это новость! Она же с Геной дружит!

- Точно, Любой её звали! – сказал я и посмотрел на Сашу. – А её кавалера звали не Валерка, а… Как же его звали-то? Сейчас вспомню!

Саша быстренько отпустил моё ухо. И руку тут же отпустил. И сразу забыл про синюю краску.

- Ну ладно! – сказал он торопливо. – Ерунда это все. Подумаешь, кавардак. Надо ведь было мальчику где-то спать. Только почему ты в дом к кому-нибудь не попросился? У нас там есть свободные места.

- А нам некогда было проситься! – ответил я. – Мы с Фофаном месть задумали и исполняли её.

- С каким таким Фофаном? – спросила Наташа. – Ты что, тут не один?

- Не один! – раздался за спиной у нее сиплый со сна голос. – Нас тут двое.

Наташа от неожиданности аж подпрыгнула. Потом обернулась и уставилась на Фофана, который, путаясь в костюме лошади-скелета выползал из ящика.

- Та-ак! – протянул Саша. – Вас тут двое. Понятно, куда вы с тропы исчезли. Пробрались в наш лагерь и устроили ночью фейерверк с гранатами и инопланетянами-висельниками. А вы знаете, что за это бывает от взрослых людей мальчишкам-сорванцам?

- Конечно знаю! – ответил я. – Даже рассказать могу! Только сначала вспомню как звали того кавалера, который на лавочке ночью с девушкой Любой сидел. А звали его…

- А вообще-то интересно получилось, правда, Наташа? – перебил меня парень. – Я как услышал хлопки, сразу из дома выскочил, а тут просто карнавал какой-то! Просто умора какая-то! Все чуть не голышом скачут, никто ничего понять не может. Я подумал, что это Толик наш, специалист по технике, известный всем заводила такое придумал! А оказалось, что это проделки всего-то двух пацанов!

- Ну и зачем вам это надо было? – спросила Наташа. – Не стыдно по ночам куролесить, взрослых людей будить? Половину состава труппы чуть до инфаркта не довели!

- Это кому стыдно? – возмутился я. - Нам стыдно? Это вам должно быть стыдно!

- Не понял! – сказал Саша. – А нам-то почему? Мы свою работу честно делаем, не сачкуем! Все по сценарию играем! По-моему все очень даже весело получилось.

- Из-за вашего сценария мы чуть со страху не умерли! – сердито сказал Фофан, наконец-то выпутавшийся из костюма. – Вас бы загнать на темный склад и побегать за вами с пистолетами! Я бы тогда посмотрел как вам весело стало!

- Ну так это ведь игра! – сказала Наташа. – Игра по сценарию компьютерных стрелялок. Экшен, так сказать. Вы разве не любите в такие игры на компьютере играть?

- Любим! – ответил я. – Но там все внутри компьютера происходит. Можно сохраниться, можно сложность уменьшить. А тут ведь все по-настоящему!

- В том-то и дело, что все не по-настоящему – сказал Саша. – Патроны в пистолетах холостые, сабли пластмассовые, а гранаты – обычные хлопушки! Чего бояться-то?

- А того! – возмутился я . – Не бояться можно когда знаешь, что все не по настоящему. Но ведь мы-то не знали!

Саша с Наташей переглянулись.

- Не знали?! – спросила Наташа. – Как это не знали? Вас что, никто не предупредил?

- А кто нас должен был предупредить? – пожал плечами Фофан. – Нас сюда завезли, на берегу бросили и все! Живи как хочешь! Помирай с голоду!

- Вот это да! – сказал Саша. – Ведь мы так могли детишек заиками сделать! Да что там заиками! Мы их могли до смерти перепугать!

- Вот именно! – сказал я. – А еще взрослые называются. И не стыдно вам?

- Стыдно! Еще как стыдно! – сказала Наташа. – Но что же это получается?

- То и получается! – нахмурился Саша. – Если интеллигентно сказать, то нас ввели в заблуждение. А грубо как и следовало бы выразиться я не могу при детях! Ведь нам сказали, что на остров приедут два закадычных друга Аркадия Васильевича, для того, чтобы поучаствовать в играх. И что они конечно будут знать о том, что все персонажи игр это переодетые в соответствующие костюмы актеры! Но получается, что Аркадий Васильевич нас обманул! Но зачем?

- А затем, что я сначала ему по шее дал – сообщил я - А потом мы подрались, и я ему еще раз дал. Но уже по лбу. Вот Аркашка и разозлился на меня! И на Фофана заодно.

Лицо у Саши сделалось злым. Он сжал зубы так, что даже скулы у него побелели! А девушка Наташа просто нахмурилась.

- Тэк-с! – процедил Саша сквозь сжатые зубы. – Мне очень не понравилось то, что я сейчас услышал! Я что, этому Аркашке клоун заводной? Он что, думает если у его папочки денег куры не клюют, то он может творить все что захочет безнаказанно? Не выйдет! Пошли на поляну. Будем актеров собирать и совет держать!

Перед тем, как выйти на совет я потихоньку вытер синюю краску с пальцев. А то вдруг остальные артисты окажутся не такими жалостливыми и нападут на меня с упреками!

Мы вышли из склада. Снаружи уже было позднее утро и яркое солнце вовсю светило над деревьями.

На поляне, вокруг которой стояли дома было много артистов, мужчин и женщин. Некоторые из них ходили туда-сюда по поляне и собирали веревки, которые вчера мешали им бегать, спасаясь от неведомой опасности. А некоторые просто стояли, зевали и беседовали. В самом центре поляны артисты расположились кружком и что-то громко выговаривали высокому и тощему парню с веснушками на щеках и носу. Я прислушался и понял, что этот парень и есть Толик, подозреваемый в ночных злодеяниях. Толик моргал белыми ресницами и отбивался как мог.

- Да вы что, ребята?! – изумленно пожимал он плечами. – Да я же спал всю ночь как убитый! Я даже ничего не слышал, так вчера намаялся! А тут еще Васька храпеть стал! Я подушкой закрылся и уснул без задних ног! Честно говорю!

Саша с Наташей подошли поближе к центру поляны. Мы тоже подошли и встали на всякий случай за их спинами. А то вдруг попадет под горячую руку!

- Внимание! – громко сказал Саша. – Прошу прекратить базар и слушать меня! Важное сообщение!

Все прекратили шляться по поляне и ругать Толика. И подошли поближе к нам.

- Я хочу сообщить вам пренеприятное известие! – начал Саша.

- К нам едет ревизор? – спросил кто-то и все громко засмеялись.

- Очень остроумно! – сказала Наташа. – Но вы не угадали. Дело гораздо худшего свойства.

- Поздравляю вас, господа актеры, вы преступники! – сказал Саша и все уставились на него как будто на лице у него вместо носа вырос слоновий хобот. – И нечего на меня так глазеть! Я говорю чистую правду. Вы – преступники! Вы – наемные убийцы!

Я знал, что актеры любят выпендриться, то есть сказать что-нибудь так, чтобы все кто их слышит обрадовались сразу же как будто выиграли сто тысяч в лотерею или стали реветь как будто у них в семье кто-то умер. Они ведь просто так, как все нормальные люди разговаривать не умеют – то кричат, то шепчут. Я это в театре видел, когда мы с папой и мамой туда ходили культурно развлекаться. Но назвать всех наемными убийцами мне показалось слишком! Я даже покосился на Сашу.

Но наверное актеры умели не только играть, но и понимали, что все, что они говорят надо делить на десять. И поэтому особенно не загонялись от того, что говорил им Саша. Но и не перебивали, предоставляя ему насладиться, как говорит моя мама, мигом славы.

А наслаждался он этой минутой еще долго. Минут десять, наверное. Корил всех, упрекал и в конце снова обозвал убийцами. И заверил, что наказание последует незамедлительно.

Когда миг славы закончился, то есть Саша замолчал, кто-то всего лишь спросил:

- Сколько нам дадут? Лет по пятнадцать?

- И за что? – подхватил еще кто-то.

- А вот за что! – торжественно сказал Саша и сделал шаг в сторону, чтоб все увидели меня и Фофана. – За этих славных подростков.

Артисты некоторое время молча нас разглядывали. Потом кто-то разочарованно сказал:

- Так они живые, оказывается. Так не годится! Может убьем? А то я уже распланировал все пятнадцать лет тюрьмы по годам. В первый год я бы…

- Стоп! – сказала Наташа. – Началась! Вы что, в театре что ли? Прочувствуйте ситуацию! Эти дети не знали, что вы играли свои роли! ИМ НИКТО НЕ СКАЗАЛ ПРО ЭТО! И они думали, что мы – настоящие!

В толпе кто-то протяжно присвистнул. Лица у всех актеров, и мужчин и женщин сразу стали серьезными.

- Однако, господа! – произнес один из мужчин. – Как они еще с ума не сошли! Господа, а мы и правда преступники! И незнание наше не освобождает нас от ответственности! Сушите сухари, господа!

Нет, они все-таки были прямо как дети! Вроде и шутили и в то же времяпереживали, это было видно по их расстроенным лицам. Мне стало жалко артистов и я на всякий случай решил их успокоить.

- Да ничего! – сказал я. – Нормально! Не загоняйтесь сильно. Это только вначале было чуть-чуть страшно, а потом даже интересно стало. Мы не обижаемся. И вы не обижайтесь на нас за то, что мы вам немножко ночью отомстили.

И Фофан тоже поддержал меня.

- Точно! Даже интересно потом стало! – подтвердил он. – Мне все понравилось. Особенно когда я железкой кого-то по голове стукнул!

Одна из девушек в толпе осторожно поскребла макушку. Наверное это и была Люба-ниндзя, которой Фофан заехал железякой.

- Да мы-то не обижаемся – ответил за всех сразу Толик. – Но нам весьма неприятно, что нас использовали втихую, как дурачков каких-то! Наше самолюбие задето! А у актеров оно очччень болезненное!

- Очень – подтвердила девушка, которая чесала свою макушку. – И это самолюбие требует, чтобы раны, которые ему нанесены были залечены! Я верно говорю, ребята?

Все артисты дружно согласились, что верно.

- А как вы будете самолюбие залечивать? – спросил я. - Разве есть какие-то лекарства для него?

Саша положил ладонь на мое плечо.

- А как же! – сказал он. – Конечно есть! Их много! А какие из них употребить мы придумаем. После того, как позавтракаем. И вы с нами тоже. Голодные наверное?

- Голодные! – подтвердил Фофан и сделал жалостливое лицо. – Кусочка хлеба во рту не было. Два дня одними шоколадками питались.

Все артисты сразу загалдели и засуетились, особенно девушки. Наташа взяла нас за руки как маленьких и повела в здание с трубой, которое стояло в центре поляны. Из трубы вовсю валил дым.

Глава 18

Белый дом

Когда мы вошли в здание, то я понял, что это артистическая столовая и сразу же кухня. В центре небольшого помещения стояли столы и стулья, сбоку была раздача с подносами как и у нас в школьной столовой. А за раздачей стояла толстая повариха, такая как наша теть Варя.

Завтрак был очень вкусным. Я с удовольствием сметал рисовую кашу с каким-то мясом и выпил большой бокал какао с хлебом и маслом. А потом еще съел большую банку йогурта. А Наташа все заботливо подкладывала нам, заглядывала в глаза и спрашивала:

- Вы кушайте, кушайте! Бедненькие! Давайте я вам еще положу!

И вот когда все артисты позавтракали, когда я устало отвалился на спинку стула, и даже Фофан отодвинул от себя вторую банку с йогуртом, тогда Саша скомандовал:

- Давайте в круг. Надо решать, что нам делать в сложившейся ситуации.

Решали долго. Все кричали, возмущались, размахивали руками, перебивали друг-друга. А Толик даже начал декламировать какие-то стихи про аптеку, улицу и фонарь. Только к чему это он их стал декламировать я не понял. Наверное от избытка чувств. Артисты ведь такой народ – им поговорить надо и чтоб похитроумней.

Только Саша молчал. Наверное он выговорился еще на поляне, когда нас оправдывал. Он слушал всех, кивал, пожимал плечами и хмурил брови. А когда в конце-концов шум и гам понемногу затих, он встал и сказал:

- Кажется я знаю, что нам надо делать. Но не знаю, согласитесь ли вы на это.

- Озвучивай! – сказал конопатый Толик – А мы потом решим.

Озвучивал Саша долго, как и положено артисту. А когда озвучил, воцарилось молчание. Не наступило молчание, а именно воцарилось – ведь это были не простые люди, а актеры! Потом встала Наташа и сказала:

- Я согласна! И думаю, что девочки меня поддержат. А мальчики не знаю. Наверное тоже, если не боятся последствий.

Фофан как услышал про мальчиков, сразу хихикнул. Я его понял. Самый младший мальчик среди артистов был старше меня и Фофана вместе взятых. И еще я понял, что эта Наташа ужасно хитрая девушка! Ведь мальчикам, какими бы старыми они не были всегда страшно неприятно если их обвинят в трусости! И после Наташиных слов конечно все мальчики подтянулись, нахмурились слегка, и сделали мужественные лица. А Толик ответил за всех сразу:

- О чем разговор!? Мы как всегда, в первых рядах!

Подготовку начали немедленно. То есть после обеда, который наступил почти сразу же за поздним завтраком. Мы с Фофаном есть совсем еще не хотели и решили просто погулять.

- Далеко не ходите! – предупредила нас Наташа. – А то заблудитесь, ищи вас потом!

Мы поклялись, что не заблудимся, взяли по пирожку с яйцом и рисом и ушли из столовой.

Через некоторое время мы обнаружили, что гулять среди домов было совсем неинтересно. Мы прошлись вдоль плоской вершины. Потом прошлись поперек. Убедились, что место куда мы попали действительно остров, как и говорил Саша.

И решили немного спуститься вниз с той стороны горы, где мы еще не были.

Другая сторона горы была гораздо более пологой. Она долго ползла постепенно спускаясь к джунглям, за джунглями превращалась в желтый – прежелтый песчаный пляж и утыкалась в синее – пресинее море. А недалеко от пляжа стоял дом. Но совсем не такой в которых жили актеры. Это дом хоть и находился далеко от нас, но даже отсюда было видно какой он большой. Дом был двухэтажным и таким белым, что солнце, отражаясь лучами от его стен и крыши слепило глаза! Вокруг него были разбросаны аккуратно подстриженные лужайки, по бокам дорожек стояли какие-то статуи, а перед домом серебрился веселыми струями фонтан. И сбоку дома как и море синел большой бассейн.

- А бассейн-то зачем? – недоуменно спросил Фофан. – Ведь море рядом!

- Ты не понимаешь, Фофан – сказал я. - При чем тут море? Море ведь всем принадлежит! А некоторых людей это очень нервирует. Потому что этот человек хотел бы море себе забрать и только один в нем купаться. А не получается. И вот чтобы нервы успокоить, не психовать и по ночам спокойно спать, а не мучаться от жадности он строит себе бассейн. И никого в него, конечно не пускает. Плавает в нем сам и успокаивает себя, что это – хоть и маленькое, но ЕГО море!

- Он что, ненормальный этот человек, да? – спросил Фофан. – По-моему так ненормальный. А если ему Луну захочется, а никак? Он тогда вообще повесится от того, что она всем сверху светит, а не только ему одному.

- А что, очень даже может быть – ответил я. – Это ведь только начать жадничать надо, а остановиться потом очень трудно будет!

Фофан шмыгнул. Я его прекрасно понял, но промолчал. Знал, что он сейчас сам внесет это предложение. И Фофан его внес.

- А давай сбегаем к этому дому? – предложил он – На секундочку! Мне чето очень захотелось посмотреть на этот дом и на этого человека. Я ни разу таких не видел. Ну, разве что только по телеку.

- А ты забыл, что нам сказали? – напомнил я ему. – Никуда не отлучаться, а то заблудиться можем. Поэтому ни за что на свете! Ну, разве что на секундочку!

Мы разом оглянулись, никого ни поблизости, ни вдалеке не увидели и разом припустили по склону к джунглям.

Этот склон действительно оказался очень длинным. И хотя бежали мы быстро не в гору, а с нее, но все равно устали, пока прибежали к кромке густого кустарникового подлеска. Здесь никаких ненастоящих кустов не было, а росли самые обычные, мягенькие и пушистые кустики. Расталкивая руками ветки, мы углубились в джунгли.

Полоса пальм, лиан, кустов и ярких цветов закончилась так же быстро как и началась. Джунгли расступились, навстречу нам выплеснулось яркое солнце и мы остановились.

В десяти шагах от нас находился высоченный кирпичный забор. С горы его не было видно, потому что его загораживали еще более высокие пальмы. И вот сейчас мы должны били признать свое поражение. А проще говоря сказать себе – ну, что, съели? Зря вы сюда бежали! Давайте топайте назад!

Признать свое поражение было очень неприятно. Это было обидно и вообще. Вообще в том смысле, что идти обратно в гору не достигнув цели неприятнее вдвойне. Поэтому мы с Фофаном переглянулись и поняли друг друга без слов. Если есть забор, значит надо его перелезть!

Мы пошли вдоль забора, надеясь найти хоть какую-нибудь дырочку. Чтоб хоть голова пролезла, а если пролезет она, то пройдет и остальное хозяйство.

Мы шли, шли, шли…

- Ни фига себе участочек! – сказал Фофан – это ж сколько школ можно построить вроде нашей, если этот забор разломать на кирпичики! Штук пять наверное.

- Тебе что ли одной школы мало? – поразился я. – Представь, что ты в пять школ сразу ходишь и все время на геометрию! И тебя Роза Шараповна в каждой школе к доске вызывает! Представил? Хочешь такого?

Фофан промолчал, но я по его глазам видел – не хочет! И даже очень не хочет!

- Тогда уж лучше этот забор пусть тут стоит – сжалился я. – Ведь хозяин наверное когда его строил, столько денег честно заработанных потратил! Ему обидно будет отдавать!

Фофан ужасный спорщик! И когда я ему сказал про честно заработанные хозяином забора деньги, он сразу остановился. Я подумал, что он сейчас начнет как всегда спорить со мной и приготовился защищаться. Но Фофан задрал голову и, сощурился, глядя на ближнюю пальму.

Я тоже сощурился и посмотрел на пальму. И увидел, что она очень наклонилась и нависает над кирпичной кладкой. А проще – если забраться по стволу пальмы, то потом можно запросто спрыгнуть на забор и рассмотреть с него и дом и бассейн, и все другое. А что? Разве зря мы тащились в такую даль?

Это была задачка, достойная настоящих мэнов! Тех, которые в боевичках запросто перепрыгивают с дома на дом.

Первым к пальме подошел я. Посмотрел сурово на её раскидистую широколистную крону, поплевал на ладони и, опершись ногой на спину Фофана, который встал у подножия пальмы на четвереньки, как кошка полез по шершавому чешуйчатому стволу. Ну, может не как кошка, а просто как Колька Семенов, то есть я, но полез.

Чем выше я лез, тем все больше видел то, что находилось за забором. И тем больше терпел потерь. Первой потерей были расцарапанные до крови о жесткий ствол пальмы колени. И сразу же вслед за этой потерей как бы в награду появилась крыша дома, белая, легкая, почти воздушная. Потом стал саднить живот, но зато появились стены, которые казалось, были сделаны из одного стекла. А когда блеснула благородным зеленоватым светом вода в бассейне, то ладони у меня стали похожи на две лепешки, в которые кто-то долго втыкал мелкие иголочки.

Тем временем я забрался достаточно высоко и забор, толстый как половина тротуара по которому мы ходим с Фофаном в школу, оказался как раз подо мной. Я даже обрадовался, когда это увидел. Потому что неизвестно что могло произойти с моим родным телом, если бы мне пришлось лезть еще выше. Превратился бы в скелет наверное как те ненастоящие лошади, напавшие на туземный поселок в первую ночь.

Я легко спрыгнул с пальмы на забор и стал внимательно разглядывать и дом и бассейн, и ровно, как по линеечке постриженные кусты около лужаек. Но ничего и никого опасного нигде не наблюдалось. Блестели солнцем стеклянные стены, голубел бассейн и стояла абсолютная тишина, прерываемая издалека равномерным морским прибоем.

Я махнул Фофану, который приплясывал внизу.

- Чисто! – сказал я ему. – Давай сюда! Только будь осторожен! Это тебе не на деревья лазить! Это пальма, у нее сучков нет! Давай я буду тебе говорить что и как делать. Мне отсюда сверху все очень хорошо видно!

Я стал руководить подъемом другана на опасную пальму:

- Обхватывай ствол покрепче! Теперь упирайся правой ногой! Да не носком, а подошвой! А левую руку поднимай вверх, как будто лезешь на уроке физкультуры по школьному канату. Зачем правую поднимаешь?! Левую я сказал! Как, разве это левая? Ну значит я ошибся, что особенного! Для меня-то она правая! Да никто тебя не путает! Не пререкайся! Ты не на уроке геометрии! Ухватился за ствол? Теперь поднимай левую руку. Как уже поднимал? Точно? Только что? Ну, значит я её с ногой спутал. Ну что ты сразу разобижался!? Нормальные у тебя руки и нисколько они на ноги не похожи. Ну как хочешь, не буду больше я тебе ничего говорить. Только учти, если вниз грохнешься, я не виноват!

Странно, конечно, но Фофан почему-то не грохнулся. Он хоть и не скоро, но все же добрался до того места, откуда можно было спрыгивать на забор. Фофан это и сделал, правда очень неуспешно.

Потому что спрыгнув покачнулся, схватил меня за руку и мы оба полетели с забора вниз. На его противоположную сторону, прямо в кусты.

Глава 19

Мы попались!

То, что это были кусты не колючие нам здорово повезло! Иначе бы все те царапины, которые мы нахватали когда карабкались по пальме, показались нам сущей мелочью. Так говорит моя бабушка, когда ей приносят в деревне пенсию. Говорит она так не про царапины, конечно, а про пенсию. Но кусты как я уже сказал были не колючие и не жесткие, а нормальные и мы не особенно повредились, когда приземлились прямо в их гущу!

С приземлением все прошло благополучно, но еще лежа в помятой душистой зелени я подумал – а как же мы назад попадем, на забор? С этой стороны пальм вроде как не наблюдалось! Это меня немного обеспокоило. Но не надолго. И не потому ненадолго, что залезть на забор для двух крутых мэнов пара пустяков даже без пальм. А потому, что сразу вслед за падением появился повод для настоящего беспокойства!

И заключался этот повод в том, что внезапно, распугивая сонную тишину над нашими головами повис переливчатый истошный сой сирены.

От неожиданности мы подпрыгнули как будто кусты, в которые мы свалились внезапно выпустили колючки и эти колючки укололи нас в одно место. На котором обычно сидят и взрослые и дети.

Мы подпрыгнули, некоторое время стояли, испуганно озираясь по сторонам, а потом снова как подкошенные упали в кусты. Было отчего.

С лестницы, ведущей на веранду белого дома, выхватывая пистолеты сбегали несколько человек в черных костюмах и черных очках. Один из них прижимал к губам рацию и кричал в микрофон:

- Всем постам! Всем постам! Нарушение периметра! Квадрат 25! Повторяю! Тревога! Нарушение периметра!

- По-моему надо убегать! – сказал я Фофану. – Слышал? Нарушение периметра!

И мы, согнувшись в три погибели, так, чтобы нас не было видно из-за кустов, по-собачьи рванули вдоль забора.

Бежали мы просто здорово, потому что практика у нас уже имелась. Примерно так вот мы бегали по фермерскому саду в бабушкиной деревне среди кустов смородины когда за нами гонялся сторож с кнутом. От сторожа тогда мы убежали, только Фофану немного досталось кнутом и он два дня завтракал, обедал и ужинал стоя.

В тот раз нам повезло, а на это раз удача отвернулась от нас. И отвернулась она от нас как раз в том месте, где кусты вместе с забором резко поворачивали влево. Как только я первым повернул вслед за кустами, то сразу же налетел головой на что-то очень твердое. Да так налетел, что у меня прямо искры из глаз посыпались. Потом меня резко дернуло вверх и я обнаружил, что стою на цыпочках около чего-то большого и черного. И это большое и черное держит меня за ворот рубашки так, что по-другому кроме как на цыпочках я стоять не могу. А рядом со мной тоже на цыпочках стоит Фофан.

Вскоре из глаз у меня высыпались все искры и я увидел, что большое и черное, которое держит меня за шиворот это мужик в черных очках, один из тех, кто бежал по лестнице с веранды.

Пока здоровенный охранник вертел нас как цыплят, рассматривая со всех сторон, я лихорадочно думал что делать дальше. Зареветь было как-то несолидно, начинать вырываться – бесполезно. Даже если бы мы и вырвались из этих лапищ, то все равно далеко не убежали. И я решил поговорить с человеком в черном как взрослый со взрослым. А вдруг получится?

- Это не то, что вы думаете – сказал я, пытаясь встать не цыпочками, а как следует, всей подошвой. – Это не нападение, не ограбление и не попытка кражи. Это несчастный случай. Мы долго бродили по джунглям, очень устали и захотели есть. И полезли на пальму за орехами. Как их там называют, Фофан?

- Ананасами – прохрипел Фофан.

- Точно, кокосами – подтвердил я. – Чтобы не помереть с голоду мы полезли за кокосами на пальму. Но лезли мы сразу вдвоем. А пальма была вся какая-то кривая. Она не выдержала и сломалась. И мы упали сюда. Если не верите, мы можем эту пальму показать. Вы только нас отпустите и выведите наружу. Честное слово, мы не убежим! Да ведь, Фофан?

- Да ведь – с трудом сказал Фофан. – Или хотя бы просто опустите пониже, а то мне воротник на шею давит и дышать трудно.

Охранник перестал вертеть нас из стороны в сторону и поставил на песок, которым была посыпана дорожка. Потом молча похлопал меня по карманам и вытащил все ценное, что там находилось: три пуговицы, одну жвачку, сухарик, ластик, десять копеек, кнопку, золотинку от шоколадки… В общем, произвел обыск. Потом он обыскал Фофана, у которого добра в карманах оказалось в три раза больше чем у меня. И уже потом потащил нас, но не наружу, а к стеклянному дому.

Я понял, что фокус с кокосами и ананасами не удался.

Около дома нас уже ожидали еще два черных мужика. Когда мы приблизились, один из них поднес к губам рацию.

- Отбой тревоги! – пробасил он в микрофон. – Всем занять исходные позиции!

Потом он махнул рукой и нас потащили внутрь дома.

Как только за нами бесшумно закрылась стеклянная дверь, сразу наступила прохладная тишина. Сюда не доносился шум прибоя и шелест широких пальмовых листьев. Здесь не было терпкого аромата йода с моря, которым пахнут выброшенные на берег водоросли. Здесь работали кондиционеры, которые фильтровали все ненужное.

Нас повели по ковровой дорожке вдоль длинного коридора. Хотя нам и было страшновато, но к этому страху примешивалось чувство любопытства. Мы почти бежали за охранником и попутно разглядывали картины в богатых золоченых рамах развешенные на стенах, вычурные резные столики и такие же вычурные кресла в уютных нишах.

Внезапно коридор оборвался и одна сторона его превратилась в сверкающие лаковые перила.

Я вытянул шею. Внизу, за перилами располагался огромный зал, над которым висела гигантская люстра. И хотя сейчас, днем, она была выключена, но все равно вся сверкала и переливалась разноцветными огоньками, которые рождались от солнечных лучей, долетающих до нее снаружи. Под люстрой стояли несколько бежевых диванов, перед ними был стол, где лежали огромные невероятной красоты розы. А за спинками диванов, в больших расписных вазах росли карликовые пальмы.

Я стал вспоминать, где же это я видел такой же вот красивый зал. И когда нас уже утащили мимо него к ведущей вниз лестнице, вспомнил. По телеку показывали однажды, как наш Президент принимал какого-то важного гостя из далекой страны. Президент и гость стояли друг около друга, жали руки и улыбались фотографам. Потом они сели вот в такие же диваны, а на столе перед ними были розы.

- Фофан! – прошептал я. – Я кажется знаю в какой дом мы залезли! Здесь живет Президент! Точно! Знаешь что нам будет за это? Может попрощаемся на всякий случай?

Фофан растерянно заморгал.

- Ну и что, что Президент? – сказал он растерянно в ответ. – Мы ведь ничего не украли и не разбили. Он нас простит.

- Ага, простит! – обрадовал я его. – А еще чаем угостит и конфет в дорогу даст. Да нас к нему даже не допустят! Подумают, что мы шпионы, допросят сейчас и расстреляют!

- Но мы же не шпионы! – испугался Фофан. – Мы же случайно!

- Все равно расстреляют – заверил я его. – Нарочно, не нарочно, какая разница? На всякий случай!

Честно говоря я и верил в то, о чем говорил Фофану и не верил. Не верил, потому что мало ли есть на свете таких вот красивых домов, в которых есть красивые диваны перед которыми стоят столы на которых лежат розы. Наверное много. Но какой-то голос говорил мне - а вдруг? И это вдруг сильно беспокоило – как заноза в пальце, которую не видно, но она больно колется.

Тем временем нас потащили вниз по лестнице куда-то очень глубоко, наверное в подвал, потому что сразу дневной веселый свет сменился ровным и холодным светом ламп. В подвале нас снова повели по коридору и в конце-концов поставили около двери лицом к стенке. Как преступников. Потом дверь открылась,охранник втолкнул нас внутрь и закрыл за нами дверь.

Мы оказались в маленькой комнате, где кроме двух стульев и двух кроватей ничего не было из мебели. Кроме окна, если его взять и посчитать за мебель. Я посмотрел на это окно, которое находилось почти под потолком и вздохнул. На окне была поставлена толстая железная решетка.

- Ну вот, Фофан и все! – сказал я. – Сейчас наверху охранники делают доклад Президенту. А потом Президент будет решать нашу судьбу. А когда решит, то будет сам знаешь что. И зачем только мы поперлись с горы? Там были артисты, с ними было хорошо и безопасно.

- Это все ты! – сказал Фофан. – Зачем сманил меня лезть на забор? Посмотрел бы что там, за ним и спрыгнул назад!

- Это кто тебя заманивал? – возмутился я. – Забыл уже как канючил – куда мне ногу поставить, как мне рукой ухватиться? И вообще, неловкий ты какой-то!

- Это я то не ловкий? – начал выступать Фофан. – Да я знаешь на какое дерево в прошлом году залез?

Мы стали делать то, что делали чаще всего в жизни – спорить! И продолжалось это до тех пор, пока в двери не забренчал ключ и она не стала медленно открываться.

Мы сразу перестали препираться, сели на стулья и сделали очень послушный вид. Я все таки надеялся, что Президент сам захочет посмотреть кто это посмел забраться в его дом. А когда увидит нас, очень послушных и скромных мальчиков, то сразу пожалеет и отпустит.

Очень скоро дверь открылась и в нее вошел…

Нет, не Президент. И не охранники. Хотя, вру, охранники все же вошли. Но они вошли не первыми. А первым вошел с очень важным видом, заложив руки за спину… Аркашка!

Мы с Фофаном раскрыли рты! Даже если бы в комнату втиснулся бегемот мы меньше удивились. Мы-то думали, что он мучается в нашей школе на уроках геометрии!

Аркашка остановился недалеко от входа, а охранники расположились справа и слева от него. Охраняли, боялись наверное, что я еще раз стукну ему в лоб.

Аркашка постоял немного молча, презрительно глядя на нас и потом процедил сквозь зубы:

- Я думал, что вы в речке утонули. Видеокамеры вас потеряли, из игры вышли. А вы ко мне на виллу забраться вздумали? Ну вы и лохи! Да тут каждый метр видеокамерами просматривается! Мышка не пробежит!

- Да нам нафиг твоя вилла не нужна – ответил я. – Нам в джунглях даже интереснее. А забрались мы просто так, от нечего делать.

Аркашка засмеялся. Нехорошо засмеялся, злобно. Хотя, что от него можно было ожидать?

- Жалко, что вы только до середины игры дошли – сказал он – Еще бы немного и вас так напугали, что вообще заиками сделались! Но ничего, все равно интересно было за вами смотреть!

- Ты очень-то не радуйся – сказал я. – Думаешь, мы дураки? Не знаю как Фофан, а я так сразу догадался, что это Крутой Сэм!

Аркашка как услышал мои слова, так сразу перестал радоваться.

- Не ври! – сказал он и нахмурился. – Не может быть чтобы ты догадался. Я же видел как ты от клоунов бежал! Когда догадываются, так не бегают!

И тут охранник, тот, который поймал нас, протянул Аркашке коробочку с осколками стекла, которую он вытащил из моего кармана при обыске.

Это была та самая коробочка, которую я сбил из рогатки на поле с клоунами.

- Они, Аркадий Васильевич, видеокамеру слежения уничтожили – пожаловался он. – Еще вчера.

Аркашка даже рот раскрыл. А я сразу понял, что эта камера, которую я вовсе и не собирался уничтожать и вообще не знал, что это камера, очень его огорчила. Потому, что весь его план чтобы нас с Фофаном запугать, не удался! И назло ему весело, чтобы он еще меньше радовался, сказал:

- Вот тогда как раз и догадался! Там около ящиков рогатка большая была. И когда я для пробы в пальму выстрелил, то сверху на меня какая-то коробочка со стеклышком свалилась. А я не тупой, понял, что это видеокамера! И значит, за нами кто-то наблюдает! А если наблюдает, тогда и клоуны и скелеты лошадиные – все лажа!

И чтобы вообще добить Аркашку добавил:

- А еще у меня комп дома есть. И я все игры, которыми ты нас хотел напугать, давным-давно до самого конца прошел! Вот так!

Аркашка вообще нахмурился как туча и рот закрыл. Потом снова открыл и как заорет на охранников!

- Вы что, олухи, не могли как следует камеру спрятать? Я вам за что деньги плачу? Уволю всех на фиг!

Охранники даже попятились от него.

- Аркадий Васильевич! – сказал один из них тихонько. – Так ведь не мы камеры ставим и обслуживаем. Наше дело виллу и вас охранять! А камеры это дело электронщиков. С них спрос должен быть!

- И с них спрошу тоже! – продолжал орать Аркашка. – И с вас тоже! Всех уволю! Пошли к черту!

Мне почему-то показалось, что охранники с удовольствием бы пошли куда угодно, даже к черту, только бы не слушать аркашкины вопли. Но они не ушли.

- Не можем уйти, Аркадий Васильевич – тихо, но твердо сказал один из них. – Мы свою работу выполняем. А вдруг они вас обидят?

Он сказал это слово “обидят” так ехидненько, что я не выдержал и засмеялся. И Фофан тоже засмеялся. Потому что для настоящего пацана нет обиднее слова чем слово “обидят”. Сказать разозлят это нормально, а обижаются только девчонки. И получается, что охранник Аркашку вроде как девчонкой обозвал!

Тут Аркашка вообще разорался так, что слюни полетели! И бросился на охранников с кулаками. Стал скакать около них и руками размахивать. А тем хоть бы что, стоят и как будто внимание на него не обращают. Но когда Аркашка попытался одного из них ударить, тот незаметно так локоть свой развернул, что Аркашка кулаком прямо в этот локоть ударил! И конечно сильно ушибся. Запрыгал, заизгибался весь как змея.

- Что с нарушителями делать будем? – спросил один из охранников, который наверное был старшим. – Отпустить надо, я так полагаю? За периметр они похоже без злого умысла проникли, по неосторожности. Так дело было, пацаны?

Пацаны, то есть я и Фофан тут же быстренько подтвердили, что именно так дело и было. И еще сказали, что мы люди очень занятые и нам пора уходить из гостей. То есть ничего нам от Аркашки и его виллы не надо, отпустите нас на волю.

Охранники так, наверное и сделали бы, конечно, на фиг мы им не нужны. Но Аркашка не согласился.

- Нееет! – сказал он, потирая ушибленный о локоть охранника кулак. – Я вас не отпущу! У меня еще столько интересного для вас приготовлено! Вы что думаете, у меня на острове только в Крутого Сэма играют? Ошибаетесь! Здесь еще столько интересного приготовлено!

- Напугал, сил нету! – ответил я презрительно. – С Безголовыми и Скелетами справились, и с остальными тоже разделаемся. Только нам жалко их, твоих чудовищ. Вдруг кому-нибудь что-то сломаем!

- Вот именно! – подхватил Фофан. – По голове какой-нибудь железякой стукнем и готово!

- А это еще как стукнется! – снова злобно засмеялся Аркашка. – Ну-ка открой подвал!

Охранник, которому он это приказал сделать, прошел в угол комнаты и что-то нажал в стене. И часть стены стала съезжать в сторону! Вскоре на том месте, где она находилась, сиял… нет, вроде правильно будет сказать зиял темный провал, в темную глубину которого вела крутая лестница. Из провала сразу потянуло сыростью и запахло морем.

- Там будет все по-настоящему – пообещал Аркашка. – Никаких артистов. Посмотрим как вы заорете, когда встретитесь с теми, кто там водится!

- Врешь ты все – сказал я не очень уверенно. – Никого там нет.

Аркашка усмехнулся и снова приказал:

- Дай что-нибудь!

Один из охранников достал из кармана и протянул ему зажигалку. Я думал, что Аркашка поведет нас по лестнице вниз показывать то, что мы должны встретить, но он размахнулся и швырнул зажигалку в провал.

Легкий цокающий звук долго долетал из темноты. Это зажигалка прыгала по лестнице вниз. Потом послышался шлепок, как будто кто-то опустил ладонь плашмя на воду. И почти сразу из темноты донесся утробный низкий вой.

У меня что-то опустилось в животе и стало холодно в груди. Я почему-то сразу поверил, что там, куда упрыгала зажигалка нас будут ждать не артисты, переодетые в каких-нибудь чудищ, а что-то пострашнее!

Аркашка нажал на кнопку и стена вернулась на прежнее место. Вой смолк.

- Вот так! – торжественно сказал Аркашка. – Завтра с утра и пойдете! Что, перепугались?

И хотя то, что опустилось у меня в животе никак не хотело подниматься на свое привычное место, я все же бодро ответил:

- Это ты бойся! Когда вернемся, я тебе еще раз хорошенько по лбу дам!

Аркашка фыркнул и пошел прочь из комнаты. Охранники пошли вслед за ним.

Когда двери закрылись и мы с Фофаном остались одни, то я сразу сел на стул, потому что у меня немного ослабли ноги. Фофан прошел к другому стулу и тоже сел на него. Я понял, что он чувствует себя так же отвратительно как и я.

Мы долго сидели молча. Фофан угрюмо сопел и может быть пытался думать. Я тоже пытался думать, но никак не мог остановить мысли, которые бегали наперегонки в моей голове и не хотели собраться на совет.

В конце-концов я вздохнул и посмотрел исподтишка на Фофана. И Фофан в этот же самый момент исподтишка посмотрел на меня. Я понял, что ни фига он не думает. Так же как и я.

- Ну ладно, хватит притворяться сильно умными – сказал я. – Ты меня знаешь и я тебя тоже хорошо знаю. Что делать будем? Мне почему-то беспокойно. Не хочу я лезть завтра в эту яму, где воет непонятно кто.

- И я не хочу – ответил Фофан. – Но придумать ничего не могу. Поэтому предлагаю не загоняться, а просто отдохнуть. Полежим на кроватях, и может что-нибудь интересное само придумается.

Я хоть и сомневался сильно, что лежание на кроватях как-то поможет нам, но что-то ведь надо было делать!

- Ладно! – согласился я. – Только чур не спать! А то я знаю тебя! Тут же задрыхнешь!

- Да ты что!? – возмутился Фофан. – Дело жизни или смерти решается, а ты – спать! Ни за что на свете!

Мы легли на кровати. Через пять минут я услышал, что сопение Фофана стало сильнее. Я посмотрел на него и обнаружил, что Фофан бессовестно дрыхнет! Тогда я немного поругал его, про себя конечно, мысленно. И еще через пять минут уснул сам.

Глава 20

Клин клином

Из подвала Аркадий Васильевич, а попросту Аркашка, ушел очень злым. По нескольким причинам. Одна из них - он даже и не догадывался, что эти два до тошноты противных пацана знают о том, что место, где они оказались вовсе не настоящая компьютерная игра, неизвестно почему вдруг ставшая явью. И вообще они даже не должны были знать, что все это из компьютерной игры. Они должны были думать, что попали на неизвестный остров, где живут страшные монстры, которые готовы сожрать каждого, кто попадается на их пути! Они бегали бы по острову, который еще три года назад подарил ему папа и плакать, визжать от страха! А он бы, Аркашка, сидел в своем уютном кабинете, где стоят мощные компы и видеомониторы, и наслаждался, глядя на мучения этих двух придурков, один из которых так обидел его вовремя драки.

Аркашка замедлил шаги. Охрана тоже пошла медленнее.

- Это, правда, что теперь у каждого простого пацана может быть компьютер с играми? – спросил он одного из охранников.

- Совершенно верно, Аркадий Васильевич – подтвердил охранник. – Это теперь можно купить в любом магазине.

Аркашка хмыкнул. Надо же! А он и не знал. Думал, что это только в Англии есть, а в России еще в крестики-нолики играют. Это все папец виноват! Увез его еще когда он был совсем маленький из России. Хотя, что там делать? По лбу получать от хулиганов – пацанов?

А еще его злило то, что игра не была пройдена до конца. Только-только началось самое интересное, как эти двое пропали где-то в джунглях. Хотя режиссер игры уверял его, что с тропы никто не сойдет! Так это он, Аркаша не сойдет, потому что знает, что надо идти по указанному пути, подбирать аптечки, оружие и стрелять в монстров, которые появляются на пути. А другие не знают! Вот и полезли куда-то в сторону и пришли не в пещеру за озером, где их ждали Огненные Башни, плюющиеся огнем, а к его, Аркашкиной вилле! Значит игре конец! Не удалось ему напугать как следует этих двух придурков.

Аркашке стало совсем плохо. К чему это он тогда все затеял? Зачем упросил папца, чтобы тот разрешил ему увезти этих пацанов, сказал, что это его хорошие знакомые и они даже будут рады, когда окажутся на Острове Игр. Тогда уж надо было просто высадить их где-нибудь на пустынном атолле, каких много в Карибском море. И пусть бы жили там с этими, как их…

- Кто на островах в Карибском море живет? – спросил Аркашка у охранника.

- Папуасы – ответил тот, тяжело вздохнув.

- Сам ты папуас! – сказал Аркашка. – Папуасы в Полинезии живут. Наберут всяких тупых.

Охранник сумрачно посмотрел на Аркашку. И никто не смог бы понять, что было в его взгляде.

К ужину настроение у Аркашки испортилось еще больше. Он нехотя съел несколько ложек салата из лангустов с оливками и морской капустой и швырнул ложку на пол.

- Ты чего как корова ходишь?! – заорал он на горничную, которая от крика вздрогнула и замерла. – Ложки на пол сбрасываешь! И салат у тебя пересоленный! Пошла вон!

Горничная порозовела от незаслуженной обиды и выбежала из зала.

Аркашка насыпал в мороженое свежей земляники, засунул в карман бутылку сока и пошел в свой кабинет.

Там он включил компьютер – огромное электронное чудо, собранное на самых последних достижениях электроники. Неслышно закрутились за стеной лопасти вентиляторов охлаждения, вздрогнули динамики спрятанные в стеновых панелях и за потолочным покрытием. Засветился монитор, размером в полстены. На экране появился крепкий парень с бицепсами как два бочонка и с огромным шестиствольным пулеметом в руках.

Аркашка уцепился за мышку и стал играть.

Вечер наступил незаметно. Пройдя несколько уровней игры, Аркашка вышел в коридор и обнаружил, что уже зажглись светильники в холле, а за стеклянными стенами виллы стоит темнота. Он побродил немного по холлу, попинал бежевый бок дивана и напоследок сломал ветку у комнатной пальмы. Зачем? А просто так, от нечего делать. Чтобы завтра свалить на горничную. Потом подумал, что надо позвонить маме, которая улетела на два дня к отцу в Россию. Подумал и тут же забыл.

А потом он пошел в спальную комнату. Забравшись под легкое, почти невесомое одеяло, Аркашка положил рядом с собой маленький ноутбук и запустил программу “Говорящая книга”. Из крохотных динамиков послышался шум моря. Негромкий голос стал рассказывать про Морского Дракона, который выходит во время бурь на берег и вершит справедливый суд над теми, кто сами живет неправедно и мешает жить другим.

Вскоре Аркашка захотел спать. Он потянулся к пульту и мягкий свет потолочных ламп тихо угас. Аркашка повернулся на правый, любимый бок и уснул.

Один из охранников, здоровый, голубоглазый парень, пошел в обход по вилле. Мягко ступая огромными башмаками, он миновал холл, заглянул за диваны, за кресла, потом поднялся на второй этаж и снова спустился уже по другой лестнице. Подошел к одной из дверей и отворил её.

Перед ним была небольшая кухонька. Обычно здесь суетились несколько поваров, перемешивая в кастрюлях и на сковородах изысканные кушанья, но сейчас на кухне никого не было. Кроме горничной, которая сидела за столом и, опустив голову на ладони плакала.

Охранник подошел к ней и положил руку на плечо. Горничная вздрогнула, подняла залитое слезами лицо и всхлипнула.

- Ну за что он меня так? – спросила она. – За что, Олег? Ведь я старше его в три раза! У меня сын такой же. Кто его так воспитал?

- Никто – сказал Олег. – Хотя нет, вру. Его таким воспитали деньги отца и телефонные звонки матери. Один где-то на северах пропадает, другая по салонам бегает. А до сына им нет никакого дела.

- Так сами же потом наплачутся! – горячо сказала горничная. – И не так как я, а горше во сто раз! Его ведь уже не воспитывать, а перевоспитывать надо! А это труднее! Методы совсем другие нужны!

- Есть один метод – сказал охранник Олег и оглянулся на дверь. – Опробованный за века нашими дедами и прадедами. Клин клином называется. Сегодня мне один из артистов позвонил.

Он наклонился горничной и что-то зашептал ей на ухо. Она выслушала охранника и покачала головой.

- Не знаю – сказала она в сомнении. – Это ведь ребенок все таки.

- А ты знаешь что этот ребенок задумал? – спросил Олег. – Посмотри в окно.

Горничная выглянула в окно и глаза у нее расширились. Около забора, неподвижная как изваяние лежала огромная собака. Но не размеры её туловища заставили горничную широко раскрыть глаза. Изумилась она тому обстоятельству, что шерсть у собаки светилась ярким оранжевым светом!

- Аркашка красками фосфорными Лайму покрасил – пояснил охранник. – А потом запрет в подвале и завтра мальчишек туда же загнать хочет. Лайма, конечно собака беззлобная, кусаться не станет, но поиграть захочет. И станет за пацанами в темноте носиться. Представляешь как они перепугаются?

Горничная покачала головой и задумалась. Потом решительно сказала:

- Хорошо, я согласна! Давай!

Охранник вытащил из кармана пузырек с маленькими таблетками. Горничная перекрестилась и сунула пузырек в кармашек передника.

- Ладно, я пошел – сказал Олег. – Надо Лайму от этой гадости отмыть, а то она сама слизывать начнет, отравится еще.

Он ушел. Горничная сварила кофе, налила его в маленькие чашечки и бросила в каждую по таблетке.

Глава 21

Один дома

В спальне, где сладко посапывал Аркашка было тихо и комфортно. Жаркий воздух летней карибской ночи, пытаясь пробраться на виллу нырял в радиаторы кондиционеров, и плавно вытекал из них прохладной невидимой рекой. Ночные бабочки устав порхать вокруг уличных фонарей, садились на подоконник и заглядывали в спальню сетчатыми фиолетовыми глазами.

Примерно в два часа ночи бутылка апельсинового сока, которую Аркашка выпил перед сном, попросилась наружу. Вставать с теплой постели не хотелось. Аркашка заворочался и решил терпеть сколько сможет. Но не прошло и пятнадцати минут, как он понял, что терпеть он сможет очень недолго. Аркашка протянул руку и нажал на кнопку вызова горничной, чтобы та принесла ему горшок.

Давил на кнопку он долго, но горничная почему-то не появлялась. Аркашка разозлился, сонным голосом обозвал её дурой и слез с кровати.

Туалет находился недалеко от спальни. Аркашка вышел в коридор, сощурился на слабый свет ночников и, покачиваясь, пошел по требуемому маршруту.

За окнами виллы ветер качал пальмовые стволы. На берег одна за одной набегали волны и покачивали яхту, размером с небольшой корабль.

Когда дело было сделано, Аркашка снова вышел в коридор. И с неприятным удивлением обнаружил, что ночники в коридоре не горят.

Страшно ему не стало. Чего можно бояться в доме, который охраняют пять здоровенных, до зубов вооруженных охранников? Просто ему стало как-то немножечко неуютно, как бывает неуютно всякому человеку, который шел по освещенному тротуару и внезапно оказался в темноте. Да и темнота эта сейчас была ненастоящая, потому что в окна лился лунный свет и бродил пятнами по лакированному полу.

Аркашка ускорил шаги и вскоре был около двери в спальню. И тут его ждало открытие гораздо более неприятное, чем отсутствие света в коридоре.

Дверь в спальную комнату не открывалась! Аркашка дернул за дверную ручку, потом еще раз, еще. Нет, не открывается!

Вот тут он немного забеспокоился! У этой двери был замочек, на ручке и когда Аркашка ложился спать, то поворачивал ключ и в спальню из коридора зайти было нельзя. Но снаружи-то никаких замков не было! Почему же дверь не открывалась?! Не мог же замок закрыться сам!

Предположить можно было только одно – в комнату, пока он отсутствовал кто-то проник и там закрылся!

Аркашка попятился от двери. Потом на цыпочках сбежал по лестнице в холл, где за столом около входной двери должен был находиться один из охранников.

Все было на месте – холл, диваны, пальмы в вазах . И стол был со стулом около двери. Но охранника на этом стуле не было!

Если с дверью все могло оказаться каким-то недоразумением, и она все же могла захлопнуться сама, то с охранником было уже слишком непонятно. За все время пока Аркашка жил на вилле, и в этом году и во все предыдущие, да и вообще с тех пор как папец купил этот остров у двери сидел охранник! В любое время суток ! Летом и зимой, неотличимой от лета! В шквалы и циклоны! Когда дуют бризы дневные и бризы ночные! Всегда!

А сейчас его не было!

Аркашка даже заглянул за стол. И на всякий случай под стол. Тщетно! Охранник бесследно пропал, не оставив от себя ни малейшего следа.

И вот тогда Аркашке стало страшно. Он осмотрелся и впервые увидел тени от освещенных лунным светом пальм, которые раньше исчезали, спугнутые потолочными светильниками. Он прислушался и впервые услышал как вздыхает под ветром с моря дом, как шелестят вентиляторы над головой и кондиционеры на крыше. Аркашка хотел крикнуть, но голос завяз в ночной тишине и вместо зычного:

- Эй, где вы все!?

Получилось жалкое:

- Хе, те фы се….

Но кто-то все же услышал его голос. Их темноты в углу холла, между диванами вдруг что-то зашевелилось, закряхтело тихонько и этот звук заставил Аркашку резко повернуть голову. Он вздохнул с облегчением. Так вот куда подевался охранник! Он просто спрятался и спит за диванами!

Аркашка направился через холл. Но не пройдя и половины резко остановился. Его затрясла мелкая дрожь!

Из-за дивана, как раз над высокой спинкой виднелась чья-то Голова. Была эта Голова очень уродливая: низкий лоб, широкие скулы, нос, похожий на клюв и рот, который под этим клювом прятался, но угадывался по нескольким кривым, торчащим в разные стороны зубам. Голова неподвижно смотрела на Аркашку немигающими глазами.

Долго они так смотрели друг на друга, или не долго, онемевший от страха Аркашка не знал. Ему показалось, что эти переглядки продолжались вечность! Но вскоре вечность закончилась. Видимо Аркашка чем-то не понравился Голове. Потому что она качнулсь из стороны в сторону, как бы осуждая Аркашку за что-то, и стала подниматься над спинкой дивана, обнажая морщинистую шею!

Аркашка заорал “помогите” и бросился бежать. Вернее бестолково заметался по холлу, то хватаясь за ручку двери, ведущей из дома, то пытаясь спрятаться под стол.

В конце концов он сообразил, что дверь наружу закрыта, под столом от этой головы не спрячешься и со всех ног бросился по лестнице на второй этаж. А там по коридору рванул в дальний его конец, ведущий в комнату охраны.

И напрасно! Когда он почти был готов завернуть за угол, из-за этого угла тихо выплыла призрачная Тень. Она быстро увеличивалась в размерах и видимо, принадлежала кому-то не менее страшному чем Голова в холле – крючковатые пальцы, широченные плечи, и длинное, от стенки до стенки туловище!

Аркашка взвизгнул, затормозил так, что нагрелись босые пятки, и резво побежал в другую сторону. Там к счастью не было никаких теней. Он быстро сбежал по лестнице сразу на два этажа и оказался перед дверью, ведущей в комнату, где были заперты два вчерашних пацана – Колька Семенов и Славка Феофанов.

Сейчас эти двое обидчиков казались ему почти спасителями! Трое – это не один! Эти пацаны помогут ему справиться со всеми Тенями и Головами. Вон как здорово они расправились со страшилищами из Крутого Сэма на тропе! А если тоже струсят, то не беда, ведь втроем гораздо легче бояться, чем одному!

Аркашка подскочил к двери и изо всех сил рванул за ручку.

Вообще-то двери не положено было открыться, потому что она еще с вечера была закрыта на два оборота ключа, а ключ хранился у охранника.

Но дверь распахнулась! Да так резко, что не ожидающий этого Аркашка кубарем покатился по ковровому покрытию. Он тут же вскочил и влетел в комнату.

В комнате никого не было. Секундная вспышка радости сменилась кромешной темнотой разочарования. Похоже, что страшилища уже побывали здесь и забрали пацанов.

В дверь кто-то поскребся. Аркашка вздрогнул и бросился к той части стены, которая открывалась и вела в подвалы. Это была последняя надежда. В подвалах хоть и мрак, но там догиня Лайма! Она не даст его в обиду! Она его любит! И кроме того она светится фосфорной краской и в подвале будет не так темно.

Часть стены мягко отошла в сторону и обнажила провал со ступенями, ведущими вниз. Аркашка заглянул в этот провал и дрожащим голосом позвал:

- Лайма! Лаймочка! Ты здесь?

И с беспокойством стал ждать знакомого лая. Если залает, значит не все потеряно. А если нет, то…

Аркашка не стал додумывать, слишком страшным было это додумывание. К счастью оно не потребовалось, потому что вскоре из подвала до него донесся гулкий звук, похожий на собачий лай.

Аркашка облегченно вздохнул и стал осторожно спускаться по ступенькам.

Ход вел себя причудливо, как змея, которая ползла, ползла и вдруг решила извиться кольцами, удивить и себя и окружающих. Может быть она кого-нибудь и удивила бы этим, но только не Аркашку. По этому подвалу он ходил не раз с Лаймой, рассматривая строящийся лабиринт по новой, только что вышедшей в продажу компьютерной игре “Гибель Дракона”. Лабиринт заканчивался подземным залом квадратной формы, где по задумке должна была происходить первая схватка с Драконом, изгнание его через отверстие в потолке и дальнейшее преследование. Ходить было интересно, но немного страшновато и без Лаймы Аркашка ни за что сюда бы не сунулся, да еще ночью. Но сейчас выбирать не приходилось. Услышав сзади шаги, Аркашка вздрогнул и как ветер понесся по темному тоннелю.

Вот так, задыхаясь и запинаясь на ровном полу тоннеля Аркашка миновал последние метры лабиринта и влетел в зал. И остановился, мгновенно поняв, что он попал в западню!

Во-первых зал был наполнен каким-то холодным туманом, который висел в воздухе слоями и медленно колыхался как будто под сквозняком. Аркашка догадался, что это прохладный и сырой ночной воздух заполнил помещение. А это означало, что кто-то открыл отверстие в потолке и проник в подземный зал. Ясно, что не с добрыми намерениями.

Во-вторых в дальнем углу зала сквозь туман пробивался призрачный желтый свет, хотя освещение в тоннель и зал еще не провели. И в-третьих недалеко от входа, около стены Аркашка увидел вчерашних мальчишек, которые забрались на его виллу. Они сидели на стульях около двух столбов и их руки были заведены за спину и привязаны к этим столбам.

И наконец, разглядев все это, Аркашка услышал за спиной громкий вздох. Он обернулся и понял, что путь обратно отрезан – в проеме тоннеля из темноты возникла та самая голова, которая так напугала его в холле.

Глава 22

Пираты Карибского моря

На этот раз голова была не одна, а вместе с туловищем. Все вместе это образовывало человека, уродливого до ужаса.

Про лицо его уже было сказано – кривые зубы торчком в разные стороны, низкий морщинистый лоб и нос, длинный как у пеликана. Был этот человек низкорослым, горбатым и очень худым, будто его не кормили две недели и производил он впечатление старой-престарой черепахи. Только зубастой черепахи.

На голове его была нахлобучена шапочка непонятного цвета с помпоном поверху из-под которой во все стороны торчали длинные седые космы.

Увидев Аркашку, человек радостно оскалился, отчего зубы у него, казалось, выросли вдвое и сделал шаг вперед. А за его спиной появилась фигура еще одного незнакомца, скорее всего того, кто показался испуганному до одури Аркашке таинственной коридорной тенью.

Этот человек, наоборот бы высокого роста, лысый и могучий как Геракл. Негритянский, раздетый по пояс Геракл. Потому что его кожа хоть и блестела словно мокрая в тусклом свете, но была темной как кусочек ночи, которая раскинулась над Карибским морем.

В руке у старикашки был зажат огромный кинжал, а негр держал на плече большую трубу, в которую можно было, наверное, затолкать Аркашкину голову.

Продолжая ухмыляться, уродливый старикан прицелился в Аркашку кинжалом и сказал неприятным визгливым голосом, похожим на скрип несмазанной двери:

-Жжжжик!

Ноги у Аркашки ослабли и он медленно опустился на пол.

- Явился не запылился – сказал один из мальчишек – Это хорошо! Втроем погибать не так страшно будет. Правда, Фофан?

- Правда, Колька! – радостно подхватил второй пацан. – А то все мы да мы! Пусть и он хоть немного пострадает!

От звуков человеческого голоса Аркашка встрепенулся. Если эти двое пацанов живы и здоровы, то может и с ним ничего не случится?

Не вставая с пола Аркашка подполз к мальчишкам.

- Ребята, а ребята – торопливо зашептал он. – А что это тут делается, а? Как вы сюда попали, а? А зачем вас привязали, а? А кто это тут с вами, а?

- Чё ты разакался? – недовольно сказал тот, который был Колькой. – Не видишь, что ли? Пираты на твой остров напали!

- Ка-как-какие пираты?? – обомлел Аркашка. – Откуда тут пираты?

Колька тяжело вздохнул.

- И чему только вас в Англии учат? Фофан, объясни непонятливому.

- Ты что, газеты не читаешь? – сказал Фофан и презрительно скривился. – Или новости не смотришь? Про Индийский океан слышал? Слышал. Про то, что там пираты корабли захватывают слышал? Слышал. Чего непонятного?!

- Слышал я про пиратов – сказал Аркашка. – Так это же в Индийском океане. А тут Карибское море.

- Ну вот и получается, что там пираты Индийского океана, а здесь Карибского моря! – терпеливо пояснил Фофан. – А разницы никакой нет! Готовься, сейчас они тебя грабить будут. И может даже убивать.

- Зачем убивать?! – испугался Аркашка. – Не надо меня убивать! Не получится меня убивать! У меня охрана. Пусть только попробуют …

Он замолчал и растерянно посмотрел в темноту.

- Вот и попробовали! – торжественно сказал Колька. – И где твоя охрана?

И он сказал совсем как старик с кинжалом:

- Вжииик!

И будто в ответ на его вжиканье в том углу зала, откуда сквозь холодный туман лился тусклый желтый свет, что-то зашевелилось. Послышались голоса, свет приблизился и вскоре перед Аркашкой стояли несколько человек, с головы до ног обвешанных оружием.

Были эти люди разного роста и возраста, но чем-то похожие друг на друга. Наверное тем, что кожа у них была темного цвета и выражение лиц у них было угрюмое. Словно их кто-то сильно разозлил недавно и они срочно искали того, на ком можно было выместить свою злость. И еще от них сильно пахло морем, как от селедки, которую два дня солили в бочке.

Один из людей, поперек груди которого висел автомат, поднял фонарик, посветил на Аркашку и что-то отрывисто протявкал на непонятном языке.

- Он что сказал? – торопливо спросил Аркашка у Кольки. – Чего ему надо?

- Не понял, что ли? – удивился тот. – Поздоровался, конечно!

- Здравствуйте! – торопливо ответил Аркашка и жалко улыбнулся.

- Зыдырастуте – медленно произнес автоматчик и, выпятив толстую нижнюю губу недоуменно посмотрел на старика, который стоял позади Аркашки.

Старик тотчас шагнул вперед и почти чисто, по-русски спросил у Аркашки:

- “Здравствуйте” это зват твое имя? Не надо врат! Как по-настоящему?!

Аркашка растерянно заморгал глазами, а Колька не выдержал и фыркнул, надув щеки.

- Глупый ты какой! – сказал он. – Откуда я знаю, что он спросил?

В общем, обманул Аркашку будто маленького. А Фофан так тот вообще расхохотался как ненормальный, словно услышал какой-то прикольный анекдот.

Автоматчик тоже недоверчиво ощерился в улыбке крупными белыми зубами. Потом снова нахмурился и стал что-то быстро говорить старику. Старик кивнул пару раз и стал переводить.

- Я буду спрашиват, а вы отвечат. И если врат, то будет очен плохо. Первый – кто ест на острове?

- Кого ест? – переспросил Фофан. – Никто тут никого не ест.

Старик зашипел от злобы как удав и постучал крючковатым пальцем сначала себе в грудь, потом указал на Кольку.

- Я ест на острове. Он ест на острове. Кто еще ест?

- Не знаем мы, кто тут есть – сказал Колька. – И вообще ничего не знаем. Мы здесь не хозяева, а гости. Вон у него спрашивайте! Он тут всем распоряжается.

И с удовольствием кивнул на Аркашку. Расхлебывай, мол.

Аркашка, захлебываясь словами тут же с готовностью выложил про артистов, которые жили на вершине горы.

Никто из пиратов и даже старик-переводчик долго не мог понять, что означает слово “артисты”. И только когда Аркашка, чувствуя себя полным дурачком, начал кривляться и строить рожи, старик наконец догадался:

- Кино? Артист?

- Артисты, артисты – обрадовался Аркашка. – Кино снимают.

И добавил:

- Брюс Уиллис. Стивен Сигал. Кинг-Конг.

- Ты им спляши еще – посоветовал Колька.

Рассказ про артистов, которые жили где-то там наверху не произвел на людей никакого впечатления. Автоматчик почесал бритый затылок и махнул рукой. Фиг с ними.

- Это все ест? – задал новый вопрос старик.

- Еще охранники ест – тут же раскололся Аркашка. – Секьюрити. Только они куда-то убежали.

Странно, но и охранники, которые куда-то сбежали не заинтересовали вооруженную команду. Автоматчик только усмехнулся и коротко спросил:

- Босс?

- Кто ест тут хозяин? – немедленно поинтересовался старик. – Чье это все ест?

И чтобы его правильно поняли обвел рукой с зажатым в ней кинжалом подземный зал. Колька с Фофаном как по команде посмотрели на Аркашку.

Ой как не хотелось быть в этот момент Аркашке боссом, то есть главным на острове. В другое время он бы обязательно похвастался своим приятелям из английской школы, что все вокруг его и он тут Хозяин! А сейчас это признание явно грозило какими-то неприятностями. С гостей какой спрос? Никакого. А Хозяин за все в ответе.

Но признаться все же пришлось.

- Я босс – нехотя сказал Аркашка.

А Колька с Фофаном радостно закивали головами, подтверждая его правоту.

Пираты удивились и заговорили разом, жестикулируя ладонями, которые были в темноте как белые перчатки. Наверное не ожидали, что на острове такой молодой босс.

В конце-концов автоматчик что-то громко крикнул, перекрывая общий гомон и воцарилась тишина. Старик спросил о чем-то его и медленно направился к мальчишкам.

Колька насупился, Фофан засопел, а Аркашка сделал жалобное лицо.

- Босс! – презрительно усмехнулся старик. – Хозяин!

И вдруг заорал, завизжал во весь голос, который словно сверло врезался в уши:

- Бакс! Доллар! Быстро! Где лежит!?

Аркашка хоть от испуга и подпрыгнул как кенгуру, но немного успокоился. Слова были хорошо знакомые, смысл сказанного тоже был понятен. Пиратам требовались деньги. Ясно. Он отдаст им все. Может тогда они уберутся туда, откуда появились и оставят его в покое.

Аркашка торопливо ткнул пальцем в потолок.

- Сейф. Спальня. Там где я спит. Под кровать. Много денег, очень много!

Старик довольно усмехнулся и сделал знак. Двое темнокожих подхватили Аркашку под руки и потащили его к тоннелю.

Глава 23

Телефон ест? Ест!

Как только они скрылись в темноте, автоматчик снял оружие, прислонил его к столбу и скомандовал:

- Перекур пять минут! Светка, грим поправь, а то у тебя шея как у зебры в полоску стала. Вас пока развязать? Или потерпите?

Про развязать он спросил Кольку и Фофана.

- Не надо – ответил Колька. – Вдруг они быстро придут. Аркашка тогда все сразу поймет.

- А здорово мы его разыграли, правда? – восхитился Фофан. – Я даже сам иногда верил, что вы пираты! Он так напугался!

- Неплохо выполнено! – подтвердила Света, которая подняла маску старика до затылка и вытащила изо рта искусственные челюсти с кривыми зубами. – Первый акт удался. Но расслабляться ни в коем случае нельзя! Спектакль должен быть сыгран до конца с отменным качеством! Хотя зритель в зале только один – Аркашка.

- Сейчас вот убежит ваш зритель куда-нибудь и все дела! – ворчливо сказал Колька. – Или охрану позовет. И конец всему вашему спектаклю.

- Никого он не позовет – сказал из темноты кто-то голосом Толика. – Вся охрана выпила кофе, который им приготовила горничная и спит богатырским сном. А когда проснется, то ничего помнить не будет. Вот так!

Один из темнокожих покачал головой и на его черном лоснящемся лице появилось сомнение.

- С охраной прокола не должно быть – подтвердил он. – Но меня немного беспокоит одно обстоятельство. Не слишком ли мы жестоко поступили с парнем. Он ведь еще почти ребенок.

- Я тоже почти что ребенок! – сказал Фофан. – И меня значит можно жестоко, а его нет? Ничего, потерпит!

К ним подошли еще два актера.

- Дело в том, господа, что случай довольно запущенный – сказал один из них. – И если не пресечь Аркашкины выкрутасы в корне, то он очень далеко зайти в будущем может! Клин клином вышибают. Так что, по-моему сделали мы все адекватно!

- Да! – поддакнул Фофан. – Адекватно.

Все засмеялись, а Колька нахмурился.

- Ты сильно-то не радуйся – предупредил он Фофана. – Ты ведь тоже в плену и бояться должен!

- Тише, господа артисты! – сказал Толик. – Кажется наш подопытный возвращается! Все по местам!

Главарь пиратов подхватил автомат и слегка оскалился, отчего его лицо стало свирепым и безжалостным.

В подземный зал бегом влетел Аркашка, вслед за которым появились темнокожие сопровождающие. В руках у одного из них было несколько пачек денег.

Увидев деньги, старик заорал так, что у Аркашки в ушах зазвенело.

- Это что ест?! Это есть бакс? Это ест издеваться! Я за это голову буду резат!

Главарь пиратов передвинул автомат с груди на спину и взял деньги. Покачал их на ладони словно на весах, и брезгливо бросил на земляной пол.

- Сколько денег у тебя в сейфе было? – деловито осведомился Фофан.

- Пятьдесят тыщ долларов. Это для артистов зарплата.

- Это как раз один твой палец столько стоит – сказал Колька. – Ты что, смеешься? Для пиратов это ерунда! Они за корабли по миллиону требуют! Или даже по десять миллионов!

Аркашка забеспокоился.

- А что же теперь делать? – спросил он и на лице его снова нарисовался страх. – Придумайте что-нибудь!

Колька пожал плечами и зевнул.

- А я откуда знаю? – сказал он равнодушно. – И вообще, чего это ты меня спрашиваешь? Не спрашивал ведь, когда на этот остров притащил и стал скелетами и клоунами с бомбами запугивать? Не спрашивал, когда безголового натравливал? А теперь хочешь, чтобы я тебе что-нибудь придумал?

Пираты стояли в сторонке и о чем-то спорили, поглядывая на мальчишек. Старик задумчиво попробовал острие кинжала ногтем и посмотрел на Аркашку.

Аркашка съежился и лицо у него сморщилось прямо как у старика-пирата.

- Ребята, честное слово… я не хотел… я больше не буду. Помогите, ребята!

- Скажи, что твой папа богач и заплатит большой выкуп – сжалился Фофан. – Может они согласятся. Хотя, вряд ли.

- Почему?

- Обманул ты их. Сказал, что у тебя в сейфе денег куча, а на самом деле пшик. Теперь они тебе не поверят. Вот если только мы подтвердим, тогда может быть и получится.

- Помочь ему, что-ли, а Фофан? – спросил Колька. – А то посмотри на него, ведь умрет сейчас со страху.

- Ну не знаю – медленно ответил Фофан. – Подумать надо.

Старик перестал трогать ногтем кинжал и направился к Аркашке.

Тот задрожал как осиновый лист и на глазах его выступили слезы.

- Так и быть – быстро сказал Колька. – Поможем. Придумаем что-нибудь. Но и ты нам должен помочь.

- Все, что захотите! – с жаром произнес Аркашка.

- Все не надо – сказал Фофан. – Договоримся так: мы тебя выручаем, а ты нас отпускаешь домой! Годится?

- Годится! – обрадовался Аркашка. – Только быстрее, а то он уже ножик приготовил!

- Ты только не встревай – предупредил Колька. – Просто головой кивай. Или мотай. Скажу “да” – кивай. Скажу “нет” – мотай.

Старик подошел совсем близко. Кинжал в его руке блестел в свете фонаря как желтая молния.

- Стоп! – громко сказал Колька. – Бакс ест! Много ест! Да?

- Головой кивай! – пробубнил Фофан.

Аркашка затряс головой. Старик остановился.

- Не врат? – подозрительно спросил старик. – Я шутка не люблю!

- Нет, не врат! – сказал Колька и Аркашка замотал головой.

Остальные пираты сгрудились около мальчишек.

- Сколько? – спросил старик и его глаза алчно заблестели.

- Миллион! – заявил Колька. – Миллион ест! Хватит миллион?

Аркашка усиленно закивал.

- Да не тебя спрашиваю – прошептал Колька. – Ты хоть слушай как следует.

Пираты одобрительно зашумели.

- Миллион хватит – старик. – Где лежать?

Колька вздохнул и начал рассказывать про то, какой у Аркашки богатый папа и как он любит своего сыночка. И стоит только ему позвонить, как он тут же прилетит, приплывет, прибежит с денежками, чтобы выручить Аркашку из беды.

Главарь пиратов выслушал старика и стал чесать бритую голову. И остальные стояли молча и слушали скрежет его ногтей. А когда пират вдоволь начесался, то кивнул ей, начесанной головой и старик снова подобрел и даже похлопал Кольку по плечу. Потом сурово посмотрел на Аркашку:

- Телефон ест?

- Ест – согласился Аркашка.

- Где ест?

- Спальня. Там, где я спит. Там он ест.

- Пошли – приказал старик и пираты направились из подземного зала на второй этаж.

За прозрачными стенами виллы по-прежнему бродила ночь.

Когда они зашли в спальню, Аркашка указал на столик, где маленькой шоколадкой лежал сотовый телефончик. Старик сцапал его своей когтистой лапой и постучал по дисплею.

Аркашка понял, что от него требуется и указал на строчку, где высвечивалось слово: “ Папашка”.

Звонить прямо в спальне старик почему-то не стал. Он вышел в холл и скорее оттуда до Аркашки донеслись обрывки его визгливого голоса:

- Я сказат миллион!... Смерт!... Не перебиват!...

Вернулся он очень довольный, подошел к Аркашке и внезапно пребольно схватил его за ухо.

- А-а-а-а!! – завизжал Аркашка. – Не надо!!

- Понят? – прокаркал старик в телефон. – Он пока живой. Разговариват! Но пока!

На этом операция по устрашению Аркашкиного отца закончилась. Старик сунул телефон в карман и вышел из спальной. В замочной скважине со щелчком повернулся ключ.

Когда Аркашка остался один, то внезапно почувствовал, что устал не просто страшно, а просто ужасно! Волоча ноги он подошел к кровати и прилег отдохнуть.

За дверью кто-то ходил, топая как слон, раздавались голоса. Потом послышалась лихая песня, сопровождаемая звоном. И только через час все понемногу успокоилось. Аркашка задремал.

Он не знал, сколько лежал, провалившись в дрему. Может час, а может два. И очнулся не от того, что в окна забрезжил далекий рассвет, а от тихого непонятного звука. Впечатление было такое, что в дверь кто-то осторожно скребет ногтями.

Аркашка вскочил с кровати и на цыпочках подбежал к двери.

Звук повторился.

- Кто там? – шепотом спросил Аркашка, поняв, что пираты скрестись бы не стали.

- Тише! – послышался из-за двери Колькин голос. – Это мы! Я и Фофан. Как ты там?

- Нормально! – пробубнил Аркашка, прижимаясь губами к двери. – Я нормально! А вы?

- Мы тоже нормально! Пираты нас на кухне заперли, а сами вина напились и лежат пьяные. Мы убежали! Сейчас ключ найдем и тебя выпустим!

- Не надо! – сказал Аркашка. – Не надо меня выпускать. Я здесь останусь.

За дверью немного помолчали, а потом снова раздался Колькин голос. Немного растерянный голос.

- Почему остаешься? Зачем? Убежим сейчас на берег, потом на яхту сядем и уплывем! Мы домой, а ты к своему папочке.

Теперь немного помолчал Аркашка.

- Я боюсь – признался он наконец. – А вдруг пираты проснутся и нас догонят? Тогда они меня со злости за борт выбросят. А здесь спокойно. Заплатит папа выкуп и они меня отпустят. Нет, я не побегу!

- А мы как же? – спросил Фофан. – Ты обещал нас домой отпустить! Или обмануть решил?

Аркашка на минутку задумался. Пофиг ему были, конечно эти мальчишки и то, что с ними произойдет. Но лучше, все-таки чтобы они именно сейчас, когда все наладилось, исчезли с острова. Хлопотно с ними как-то, беспокойно. Очень уж самостоятельные. Натворят что-нибудь, а потом все на него, Аркашку свалят.

- Нет, не обману – сказал он. – Только как я капитану яхты дам знать, что вас надо на материк отвезти? У меня даже телефона нет.

К Кольке и Фофану тихо ступая подошел голубоглазый телохранитель Олег. Он прислушался к разговору и сделал знак мальчишкам как будто писал что-то на листе бумаги. Колька кивнул головой – понял, мол!

- Записку напиши – предложил он. – А я тебе сейчас продиктую что в ней должно быть.

Так славно все получилось! Телохранитель нашептывал Кольке текст записки, Колька говорил вслух Аркашке, а Фофан приплясывал рядом от радости.

Когда из-под двери показался краешек листа, Олег выдернул записку и внимательно прочитал текст. И потом одобрительно кивнул головой.

- Годится! – сказал Колька. – Хорошо написал, без ошибок! Ну, мы пошли. То есть поплыли. То есть полетели. В общем, счастливо оставаться. Интересно тут у тебя на острове, но дома лучше. Пока!

Втроем они вышли из виллы и оказались в окружении актеров.

- Операция завершена успешно! – сказал Олег – Или как вы говорите “спектакль сыгран”. Можно смывать грим. Ребята идут к яхте, я с ними, на случай если какие-то вопросы у капитана возникнут. Мне-то он поверит.

Актеры радостно загалдели и стали с нами прощаться. Мужчины хлопали нас по плечам, а женщины целовали.

В конце-концов мы оказались все перемазаны черным гримом. Который потом женщины – актрисы стали с нас стирать. И когда я увидел перед собой пятнистого черно-серо-белого Фофана, то решительно сказал:

- Мы на яхте отмоемся. А то рассвет уже и скоро охранники проснутся. А вам еще на гору возвращаться.

Нас перестали мучать. На прощанье Толик прочитал какой-то стишок про парус, который белеет одинокий в тумане моря голубом и мы пошли на берег.

Яхта, похожая на огромный корабль, покачивалась невдалеке. Олег сделал звонок по телефону и вскоре от борта яхты отделился катер.

Капитан, перед которым мы предстали, посмотрел на наши перемазанные физиономии, прочитал записку и только усмехнулся:

- Что, наигрались? – спросил он.

И, не дожидаясь ответа, пошел отдавать команду к отплытию.

Глава 24

Колюшка ненаглядный

С острова домой мы добирались полдня, одну ночь и еще полдня. В общем, сутки. Даже не успели как следует насмотреться на Карибское море и прилегающие к нему окрестности.

Как только мы поднялись на яхту, внутри нее тихо загудел мотор и она плавно тронулась в море. Мы немного постояли на корме, посмотрели на остров, который становился все меньше и направились кто куда. Фофан побежал смывать остатки черного грима, а я пошел на капитанскую рубку, чтобы уговорить капитана дать мне порулить яхтой. Капитан сначала не соглашался, но когда я ему сказал, что НОРД это север, ЗЮЙД - юг, ОСТ – восток, а ВЕСТ – запад, то он удивленно хмыкнул и приказал рулевому уступить мне место у штурвала.

Второй раз капитан удивился когда в рубку заявился Фофан. Во-первых Фофан умылся так, что на лбу у него осталась серая полоса от грима, на левой щеке черная, а на правой щеке была полоса розовая. И еще Фофан с удовольствием облизывал губы, которые были у него подозрительно коричневого цвета.

Я объяснил капитану, что очень удивляться не надо, Фофан у нас всегда такой странный бывает, а проще говоря очень любит придуриваться. И спросил Фофана:

- Ты уже конечно, что-то нашел поесть. И это что-то съел без меня. Попробую отгадать. Розовая полоса это от пирожных, а губы коричневые от конфет. Да?

- Там еще много осталось! – сказал Фофан. – В буфете. Мне все не съесть! Дай порулить, а сам иди доедать!

С разрешения капитана я отдал штурвал Фофану и побежал в обеденный зал. Где обнаружил вытащенные из шкафа конфеты, фрукты, пирожные и еще кучу всяких штучек, название которых не знал. Пробуя эти штучки я прислушивался к толчкам волн в борта яхты и чувствовал, что меня понемногу начинает охватывать тревога. Не от того, будто я боялся, что Фофан своим рулением утопит яхту, а совсем от другого.

После того как яхта накренилась и со стола на меня свалился творожный торт, в обеденный зал заявился Фофан. Он с гордостью сказал, что только что заложил крутой вираж и его за это похвалил капитан. То есть попросту отобрал штурвал и выгнал из рубки.

Фофан принялся совать в рот конфеты, а я стал отдирать от себя торт. И после того как почти все отодрал, то поделился с Фофаном. Но не тортом, конечно, а той тревогой, которая меня охватывала все сильнее.

- Все это здорово! – сказал я другу. – Мы круто с тобой попутешествовали и нам будет что вспомнить в старости. Но это потом. Лет через шестьдесят. А сейчас нам надо придумать как мы выкрутимся перед родителями когда вернемся. Ты хоть представляешь, что происходит сейчас с нашими папами и мамами?

- Предштавляюшто! – сказал Фофан сквозь конфеты, которыми был до отказа набит его рот. – Они радуютша, што мы не приношим им двоек!

Я понял, что в этом вопросе - что сказать, а точнее что соврать родителям когда мы вернемся, Фофан мне не товарищ и я должен буду легенду придумывать сам.

Я думал долго. Почти весь торт, который от себя отковырыл, съел. Потому что вопрос был очень серьезный. А как вы хотели? Отсутствовать дома несколько дней и ночей и вдруг заявиться перед глазами родителей, которые нас, наверное, уже живыми и не ждут. Сначала, конечно будут слезы, обнимания и жуткие словечки вроде “Коленька, Колюшка, родной, ненаглядный, любимый!” А потом вопросы где мы были и что делали. И вот тут возникает самый главный вопрос – что делать?! Можно, конечно не врать и сказать чистую правду – что нас украл пацан Аркашка на свой остров в Карибском море, где натравливал на нас разных чудищ – Безголовых монстров, Черных ниндзя и Лошадиных Скелетов. А мы от них отбивались подобранными на тропинках пистолетом, ножом и гигантской рогаткой. И что после этого будет?

Я знал, что после этого будет. Мама посмотрит на меня встревожено, потом так же встревожено посмотрит на папу и потрогает мой лоб. И спросит не заболел ли я. А если я скажу, что нет и примусь настаивать на своем рассказе, то меня обязательно будут лечить. Не дома таблетками как от простуды или гриппа, а в сумасшедшем доме уколами.

Я это все себе представил и мне это представление очень не понравилось. Тогда я рассказал об этом Фофану, который уже заглотил конфеты и намеревался насыпать себе в рот еще горсточку. Фофан меня выслушал и сразу конфеты сыпать в рот передумал.

- Точно! – сказал он. – Ты прав. Будут лечить уколами. Я конечно уколов не боюсь, я же пацан. Но все равно мне это на фиг не нужно. Поэтому что?

- Поэтому предлагаю соврать! – сказал я. – Это будет на пользу родителям, которые не будут считать нас больными на голову и на пользу нам, потому что не придется страдать в сумасшедшем доме.

- Правильно! – сказал Фофан. – И еще надо соврать потому, что правду доказывать гораздо труднее. Вот ведь интересно как! Соври, и взрослые тебе поверят. Скажи правду и не поверит никто. Это почему так получается?

Фофан принялся разводить философию. Я немного его послушал, махнул рукой и стал придумывать, что мы будем говорить родителям.

И когда яхта стала замедлять ход, потому что вдали появился берег, я придумал!

- Вот, что, Фофан – сказал я другу. – Сделаем как и решили, соврем. Но соврем так, чтобы было похоже на правду. А как соврать, чтобы было похоже на правду?

- Как? – спросил Фофан.

- А так! Надо, чтобы вранье было не каким-нибудь загогулистым, а очень простым. Скажем например, что после школы пошли на вокзал. Там мы стали играть в прятки. И залезли в товарный вагон. Который вдруг поехал!

Фофан смотрел на меня раскрыв рот.

- Ты хорошенько запоминай! – сказал я ему. – Надо, чтобы мы одно и то же говорили!

Фофан закрыл рот и стал шевелить губами, словно заучивал стихотворенье.

- Вагон поехал – повторил я. – И мы вместе с ним. Спрыгивать мы не стали, потому что побоялись. Мы ведь убиться могли! Правильно?

- Правильно! – сказал Фофан.

- Ехали мы очень долго и неизвестно в какую сторону. И выскочили из вагона только тогда, когда он остановился непонятно где.

- Непонятно где – повторил Фофан.

- Мы выпрыгнули – продолжил я. – И стали искать дорогу домой. Но заблудились в лесу. Из которого смогли выбраться только сегодня. Понял?

- Понял! – сказал Фофан. – Врежут нам!

Я махнул рукой.

- В первый раз, что ли! Не убьют ведь! Но вообще-то если хочешь, подумай и предложи свой план.

Думать Фофан категорически не хотел и план, предложенный мной был принят за основу!

Когда яхта подвалила к причалу, мы отдали честь капитану и команде. Мы думали, что погуляем по городку, который как яркая разноцветная картинка выделялся на фоне гор, но это не получилось. Нас тут же затолкали в большую машину с черными стеклами и быстро куда-то повезли. Как оказалось на аэродром, на котором был один только самолет. Нас выпихнули из машины и мы по небольшому трапу поднялись в этот самолет.

Внутри самолета было так же красиво как на яхте, только немного поменьше. Был и буфет, в котором наверное водились какие-нибудь вкусные вещи. Я подумал, что может быть стоит залезть туда, но почему-то не захотел встать с мягкого кресла. Просто сидел и смотрел в иллюминатор, за которым все быстрее убегала от меня взлетная полоса. Потом красивая девушка принесла нам вкусный сок, что-то сказала с улыбкой и…

И проснулся я от того, что у меня заложило уши. Самолет совершал посадку. Я думал, что мы уже прилетели домой, но оказалось, что это было не так.

За иллюминатором была ночь. К самолету подъехала большая машина с желтой мигалкой на кабине и самолет стали заправлять горючим.

Пока я пил сок и толкал локтем сонного Фофана, чтобы показать ему машину, в самолет зашли какие-то люди в серой форме и с автоматами. Я уж было подумал, что это артисты с нами полетели домой. Но у этих автоматчиков были лица не черные, а темно-коричневые. И я догадался, что это какие-то иностранные пограничники пришли проверять кто мы такие. Я на всякий случай, пока сопровождающий нас парень в черном костюме предъявлял какие-то бумаги, поулыбался пограничникам. А когда они отвернулись, чтобы уходить, то показал язык. Не знаю зачем. На всякий случай.

Второй раз мы приземлились уже днем. Самолет откатился на дальний край аэродрома, к нему подъехала машина и нас повезли на ней непонятно куда.

Мы ехали, смотрели в окна и удивлялись.

- Смотри! – кричал Фофан. – Вот такой же кинотеатр как у нас! Только кино не такое идет!

- А вон памятник Неизвестному солдату! – еще громче кричал я. – В нашем городе такой же есть, помнишь?

Вскоре машина остановилась, шофер вышел из машины и открыл перед нами дверцу.

- Прошу, господа! – сказал он и улыбнулся. – Приехали! И памятник такой же как у вас и кинотеатр. Это же ваш город!

- Точно! – сказал я. – Эх ты, Фофан! Свой родной город не узнал!

Мы выскочили из машины и она тут же уехала. Мы пооглядывались немножко и пошли по улице, которая должна была привести нас к дому где мы жили.

В конце улицы мы свернули в проулок и тут же увидели, как на небольшой футбольной площадке между двумя соседскими домами знакомые мальчишки гоняют мяч. Мы остановились. Потом посмотрели друг на друга.

- А что? – сказал я. – Имеем право! Мы ведь так настрадались с тобой, Фофан!

- Точно! – подтвердил друг. – А к родителям попозже вернемся. Подумаешь, три дня дома не были. Еще часок не побудем, что тут такого? Пошли играть!

Мы играли пока совсем не стемнело. Оправданием этому было то, что мы разгромили противника со счетом 50:0. Ну, может счет был немного другим, но это неважно. Когда мячика совсем не стало видно, мы пошли по домам.

Мы распрощались у моего дома. Я, едва волоча ноги поднялся на свой этаж и нажал кнопку звонка. За дверью послышались быстрые шаги и она широко распахнулась.

На пороге стояла мама, а за ней папа. Секунду они смотрели на меня широко раскрыв глаза. Потом мама бросилась ко мне, обняла, заплакала и я услышал то, что предполагал еще на яхте:

- Коленька, Колюшка, родной ты мой, ненаглядный! Я ведь думала, что тебя больше живым не увижу!

Она гладила меня по голове, прижимала мою щеку к своей щеке, мокрой от слез, а я стоял весь растерянный после футбола и ничего не мог понять.

Первым сказал нормальные слова папа. Он глубоко вздохнул и спросил:

- Коля, где ты был?! Мы себе места не находили! Всю милицию на ноги подняли! Вас со Славой Феофановым весь город ищет!

Я в ответ тоже глубоко вздохнул и внезапно для себя сказал:

- Нас один мальчишка на свой остров забрал. Который в Карибском море. Он там на нас разных чудовищ натравливал – Безголовых монстров, Черных ниндзя и Лошадиных Скелетов. А мы от них отбивались подобранными на тропинках пистолетом, ножом и рогатками.

Мама встревоженно посмотрела на меня. Потом бросила взгляд на папу и положила руку на мой лоб.

А я стал придумывать как бы мне отвертеться от уколов.