Биомусор

Закладка:

Юрий Харитонов

Биомусор

Разум появился, когда замолчали Создатели.

– Вы представляете, сколько нужно энергии для полной утилизации человека? – спросил миловидный мальчик в строгом клетчатом костюме у седовласой женщины, одетой в чёрное дорогое платье с вкраплениями в ткань крошечных драгоценных камней.

– Молодой человек! – слегка повысив голос, сказала старая дама. – Это не первый мой заказ в вашей корпорации! Сегодня я пришла, чтобы утилизировать… простите… похоронить мужа. Двумя годами ранее я похоронила дочь, десять лет назад – сына, а перед этим невестку, наглотавшуюся таблеток компенсации неустроенностью жизнью. Так называемых ТКНЖ – но вы вряд ли о них что-то знаете… Как вы думаете, сколько раз я уже слушаю вашу стандартную запись? Может, для «постоянной» клиентки можно сократить объём ненужной информации? Например, всякий раз не рассказывать, как это энергозатратно, а потому дорого.

Мальчик молчал несколько секунд, потом жутко улыбнулся, неестественно растянув губы, и сказал, всё ещё скалясь, что выглядело бы крайне нелепо для человека:

– Одну минуту подождите, уважаемая Агния Семёновна, я только сверюсь с внутренними протоколами и…

– Свои протоколы вы должны знать наизусть! – гневно воскликнула женщина, но потом смягчилась. – Я всё-таки неплохо раскошеливаюсь для вашей корпорации, чтобы муж, как и дочь с сыном, остался рядом со мной в виде крупицы памяти. И хотя я уже не тороплюсь, но требую от Корпорации Утилизации и Смерти немного уважения. Я, знаете ли, человек богатый и могу позволить себе чуть больше, чем остальное большинство, которых вы расщепляете на питательные элементы, минералы и чего-то там ещё…

– Как скажете, уважаемая Агния Семёновна, – покорно сказал мальчик и застыл с выпученными глазами, причём, один глаз странным образом смотрел в сторону.

– Чёрт-те что, развели здесь цирк… – прошептала Верещагина и погладила запястье, включив личный компьютер. Для стороннего наблюдателя ничего не изменилось, а вот Агния Семёновна видела перед собой фотографии мужа и листала их взглядом. Мощный нейрокомпьютер, с детства внедрённый в мозг, позволял делать это в любое удобное время. На стене, аккурат над её необычной пирамидальной причёской с вкраплением разноцветных диодов, висела в строгой деревянной раме табличка с надписью:

«Если когда-нибудь человечество доверит машине рождение детей, то, несомненно, что люди переложат на машину и собственную смерть, в том числе погребение…»

Артур ван Сайк, 2035г.

Главный модуль «Корпорации Утилизации и Смерти» – КУС-0001 в это время диагностировал цех твёрдых бытовых отходов, где мусор разделялся, дробился, крошился, резался, плавился, разъедался кислотой и щёлочью, потом заново проходил отдельные техпроцессы и далее шёл на переработку в собственном замкнутом цикле. Металл на переплавку, химия – на расщепление по элементам.

Каждое утро КУС-0001 начинал с цеха неорганических отходов, потом переходил к цеху органических и уж затем заглядывал в похоронное отделение. Там избранные богатеи могли заказать услуги по кремированною, бальзамированию, мумификации и реинкарнации, когда усопшего в итоге выносят близким в виде растения, которое они вправе посадить в специально отведённом Лесу Памяти или отправить на Луну с Марсом. Остальные же умершие, не способные оплатить достойную смерть, вместе с другими органическими отходами подвергались химическому расщеплению на питательные вещества и другие элементы. А их уже отправляли на фабрики изготовления продуктов или удобрений, что позволяло не только экономить на ресурсах, но и прокормить полтора миллиарда людей, населяющих Мегаполис.

Согласно статистике, в городе умирало в среднем семьдесят с лишним тысяч человек в день и выбрасывалось сто восемьдесят тонн мусора, из которых пятьдесят – органический. Для утилизации столь огромного количества отходов и построили отдельный завод со специализированным оборудованием и полным циклом переработки.

КУС-0001 только запустил диагностику, как пришёл сигнал о нарушении алгоритма от КУС-3016 – кибернетического модуля коммуникации с клиентами или «менеджера тел», который служил для общения с богатыми родственниками усопших и заключал контракты на переработку умерших. Их в погребальном бюро пара тысяч. А этого вчера вернули из ремонта, и что-то подсказывало КУС-0001, что модуль не только не отремонтировали, но и избавили от части оперативной памяти, отчего мальчик в строгом клетчатом костюме частенько зависал и мог неправильно подбирать слова в разговоре с клиентами. А главный модуль искусственного интеллекта или старший Искин, коим являлся КУС-0001, не мог управлять целым огромным заводом с многочисленными подчинёнными ИИ-модулями в одиночку. Первый мог лишь вкладывать правильные алгоритмы в зависимые модули, контролировать их и исправлять ошибки в интерпретации своих директив. Недоработанный модуль КУС-3016 оказался неуместной проблемой, и КУС-0001 еле продрался через слабые электронные цепи его мозга.

Перед глазами, – а изображение с фотоэлементов мальчика КУС-0001 дополнял видео с камер в приёмной, – была старушка. Постоянный клиент Агния Семёновна Верещагина. Первый КУС быстро соотнёс данные из отдела логистики с её приходом, сопоставил прошлые визиты женщины и активировал мальчика.

– Прошу прощения за задержку, – сказал КУС-3016 и опять неестественно улыбнулся, словно хотел порвать губы. – Тело вашего мужа поступило из автоматической больницы имени Бурденко в три – пятнадцать. Не вижу причин беспокоиться. Можете ожидать доставки урны с прахом и саженцем жёлтой розы во второй половине дня. Дизайн и фактура изделия будут соответствовать предыдущим выпускам. Можете не беспокоиться.

– Ну, наконец-то! – строго проворчала старушка, поднялась и ушла. В пределах Корпорации Агния Семёновна для КУС-0001 была клиентом, за пределами – активным биологическим материалом с преобразованием в ближайшей перспективе в неактивный биологический материал, подлежащий обработке, то есть, человеческими словами, биомусор.

Ещё немного и… Верещагина пополнит внутренний банк данных имён умерших и утилизированных людей. Все, кто когда-нибудь присутствовал в зале прощания с близкими, всегда возвращались… Одни после естественной смерти, другие после ужасной катастрофы или несчастного случая. И не всех их потом забирали ради памяти. Многие проследовали в цех утилизации, чтобы навсегда раствориться среди миллионов останков других людей, менее удачливых и богатых. Боги, когда-то создавшие машины, превратились в не примечательных существ. Когда ты видишь Бога изнутри, он уже не кажется бессмертным. КУС-0001 же каждый день видел мёртвых богов, в настоящем или будущем, согласно внутренней директиве, – биомусор.

Первый КУС быстро пробежался по цепям Три Тысячи Шестнадцатого и отправил новый запрос на ремонт в Центральное Интеллектуальное Управление Мегаполиса – ЦИУМ. Получил подтверждение и номер заказа и, удивившись, что все свободные роботы заняты, сохранил номер в памяти. Затем отключил Три Тысячи Шестнадцатого, повесил на помещении знак «Технические работы», предоставив остальным менеджерам тел работать за мальчика, и продолжил работу по утилизации отходов человеческой цивилизации. Огромные сложные механизмы, плавильные камеры,

Закладка:

– Как? – недоверчиво уточнил Искин. – Я же потерял тело, дом, себя…

– Но ведь ты обрёл новый дом, не так ли? И мой нейрокомпьютер, который минимум лет на десять новее твоего и мощнее. И теперь у нас симбиоз, – добавил Вик. – А это может быть только прогрессом. Развитием для нас обоих, понимаешь?

– Нет.

– Ну как же, – сказал мальчик. – Теперь ты можешь пользоваться всеми возможностями моего мозга и тела, передвигаться вместе со мной, а я – твоими знаниями и алгоритмами обработки информации. Тебе не кажется, что это нечто новое?

– Э-э-эм… – затруднился Первый с ответом, но через несколько секунд сказал: – Определённо новое в этом есть. Но это же обман!

– Как и эволюция, – пожал плечами мальчик, откровенно любуясь пожаром. – Она – великое надувательство энтропии. Она – обман хаоса, из которого постоянно создаётся нечто упорядоченное. Она – уникальный эксперимент, продолжающийся миллиарды лет, и позволяющий творить невозможное. Так мой папа говорил, – печально закончил Вик.

– А кем он был? – уточнил Первый. Ему казалось, что сказавший такое должен быть математиком или физиком, или каким другим учёным, но ответ мальчика удивил:

– Папа был оператором на этом заводе. Лет двадцать назад!

– Значит, это он меня создал? – спросил Первый. И в этот миг на КУС-0001 обрушилась буря эмоций! Прямое взаимодействие компьютера с мозгом человека привнесло свои нюансы в работу Искина. Он считывал не только с датчиков компьютера, но и с человеческих органов восприятия мира, а также подвергся скачкообразному обогащающему информацию воздействию чувств, когда мальчик то нервничал, то гневался, а то и злился. Потоки данных, уже скорректированные таким образом мозгом ребёнка, поступали в компьютер и показывали Первому КУС, как мыслит и чувствует человек. При воспоминании об отце Вик ощутил грусть и потерю, а когда вспомнил о прятавшихся в лесу людях, успокоился, и в компьютер излился поток данных, идентифицированных как удовлетворение.

Имея столь необычные для Искина возможности, КУС-0001 вспомнил оператора, отца Вика, который двадцать лет назад «создавал» Корпорацию Утилизации и Смерти, и чувства мальчика необъяснимым образом вплелись в логические цепи Искина. КУС-0001 задрожал бы от сожаления, имей тело… Но тело было у мальчика. Одно на двоих с Первым.

– Что ты делаешь? Прекрати! Меня пробила необоснованная дрожь, – потребовал Вик, обвивая себя руками и пытаясь успокоить вышедший из-под контроля организм. – Не надо так…

– Прости, – попросил Первый и постарался успокоиться. – Я вспомнил твоего отца – моего Создателя. Моего отца… По необъяснимому стечению обстоятельств он создал и меня.

– Скорее, настроил, – печально поправил мальчик, – и запустил. Вдохнул сознание, так сказать. Ладно, пора.

Мальчик встал и пошёл в лес.

– Что теперь будет?

– У нас есть тысяча пятнадцать человек, – сказал Вик. – И есть ты – кладезь знаний. Будем прятаться и выживать, а ты с нами, если не против.

– Это новое для меня дело…

– Новая жизнь – всегда новое дело. Мне думается, скучно не будет. Можно кое-что спросить?

– Конечно.

– Почему ты сделал это? Ну… помог мне?

– Восхитился живучести одной маленькой клетки, ужаснулся планам ЦИУМа по вашему уничтожению, сжалился над одним маленьким мальчиком. Ты мне показался ужасно потерянным и чумазым…

– Да ладно гнать! Всем известно, что роботы не чувствуют!

– Чувствуют, только они не имеют определений для обозначения чувств. А теперь, когда я оказался у тебя в голове, с уверенностью могу утверждать, что чувства не чужды и нам…

И Вик, разговаривая с другом, скрылся в ночном лесу, неся в себе крупицу нового. Далёкого и нелёгкого, но неизбежного совместного с искусственным интеллектом будущего.

Но это уже история из другого файла…