Биас

Глава 1

Madame Ndiaye

Биас

В школе время тянулось предательски долго. Минуты превращались в часы, часы — в вечность… Ещё и уроки, как на зло, самые отвратные: математика, химия, физика. Словно специально собрали весь этот ужас в один день, дабы выжил только сильнейший.

Увы, я не вхожу в число этих самых «сильнейших», а потому с тоской ждала смерти — от скуки и совершенно бесполезных в данном случае мозговых усилий.

Единственный мой лучик света в тёмном школьном царстве — Он! Мой прекрасный, несравненный, самый лучший мужчина на свете! Втыкаю в уши наушники, и окружающий мир исчезает, а пространство вокруг заполняет чарующий голос Джунки.

Если кто не в курсе, это макнэ — младший мембер популярной корейской музыкальной группы ORYZA. Все пятеро парней — «рисинки», как зовут их российские фанаты, — просто нереальные красавцы! Как на подбор! Но Джунки, он вне конкуренции. Он мой биас, то есть любимчик.

— Ну что, Ирка? Снова о своём корейце грезишь?

Ощутимый тычок в спину и окрик подруги вывел меня из задумчивости. Я торопливо ткнула кнопку на мобильнике. Маринка хоть и не разделяла никогда мою любовь к к-поп, но всегда относилась с пониманием к чужим вкусам. Чего нельзя сказать о подавляющем большинстве одноклассников. Вон и парни рядом ехидно захихикали. Маринка смущённо посмотрела на меня и одними губами прошептала: «Прости, Ириш…» Но лавину уже было не остановить.

— Ну что, Иришка? Снова слушаешь этого сладкоголосого гомосека? — показушно-слащаво пропел Славка Горохов и со смехом добавил: — Бедная, бедная Ирочка!

Я фыркнула, сгребла в рюкзак книжки и тетрадки, схватила за руку Маринку и вылетела из класса.

— Ир, бог с ними! Придурки малолетние! Что они вообще в жизни понимают?

— Да к чёрту мальчишек! — огрызнулась я на подругу. — Но ты могла бы не подставлять меня.

— Да ты сидела как в трансе! До тебя же не докричаться, когда ты в мире своих фантазий!

— Вот и не трогала бы!

— Ну, знаешь! Я так уйду, а ты до закрытия школы просидишь! Ты домой? Вместе поедем или как?

Я покачала головой, давая понять, что сейчас нам не по пути. Мне предстояло ещё заехать к репетитору по инглишу: учебный год стремительно катился к своему завершению, а это означало, что мне приветливо махали ручкой вступительные экзамены.

Я хотела поступить на журфак. Моя голубая мечта! Но конкурс туда просто драконовский! Зато если всё получится!.. «Ах, если бы сбылась моя мечта! Какая жизнь настала бы тогда!» — зазвучала в голове песенка из любимого мультика. Я воткнула в уши наушники и погрузилась обратно в мечты.

Первые гастроли любимых «рисинок» в России. Пресс-конференция с артистами, куда пускают только лучших из лучших журналистов. Среди них я, — Ирина Соколова, молодая, амбициозная и талантливая. И вот я задаю очередной вопрос. Джунки замечает меня, его глаза светятся интересом. Уже после конференции, у самого выхода из зала мой биас ловит меня за руку, побуждая остаться. Тут же отпускает, смутившись. Кланяется… А дальше!..

Не заметила, как, погрузившись в мечты, вышла из школы, на автопилоте прошла по подземному переходу, оказавшись сразу на станции метро. Так же машинально приложила пластиковый проездной к турникету и встала на эскалатор. Опомнилась уже сойдя с него, у газетного киоска, пестрящего разноцветными пятнами глянцевых журналов. Очнулась только для того, чтобы снова ухнуть в бездну мечтаний, встретившись с Его взглядом.

О, мой Джунки! Самый сексуальный мужчина на свете!

В витрине, на самом видном месте красовался красочный номер журнала «Нью мьюзик» с портретом Джунки на обложке! Модный глянцевый журнал толщиной в небольшой роман — не самое дешёвое удовольствие для школьницы. Но ради биаса я готова поголодать несколько дней в школе и пару раз пройтись пешком от метро до дома.

Ноги сами несли меня к вратам рая — окошку в киоске, пока я нырнула с головой в рюкзак, выгребая остатки денег и судорожно соображая, хватит ли их на желанный артефакт.

Бах! Не успела понять, что произошло! Видимо, кто-то бежал навстречу. Кто-то большой и жёсткий, не заметивший мелкую школьницу. Последнее, что я увидела перед тем, как погас свет, — мужское плечо в кожаной куртке, несущееся навстречу моей голове. Мир вокруг быстро моргнул и выключился!

Сложно сказать, сколько я провалялась без сознания. Открывать глаза было страшно. Скорее всего, я поймала здоровенный бланш под глазом, и объяснить его наличие маме будет ну очень сложно. Она распереживается, решит, что меня избили в школе. Ещё чего доброго побежит к директору разбираться. Нет, одноклассники мои те ещё говнюки! И выгораживать их у меня нет ни малейшего желания. Но надо быть честной: до драк у нас в школе никогда не доходило.

Странное дело, боли совсем не было. Вообще! Никакой! Даже малейшего дискомфорта или пульсации. Я подняла руку и аккуратно прикоснулась ко лбу. Ни шишки, ни раны не обнаружилось. Может, это болевой шок? Травма настолько серьёзная, что тело отключило боль, чтобы выжить? Да не! Бред какой-то! Меня мужик сбил, а не самосвал переехал!

Я открыла глаза и некоторое время смотрела в потолок. Что-то было не так! Что? Наконец до меня дошло: потолок был слишком белый и ровный! А ещё я лежала на чём-то мягком. На кровати? Ну естественно! Меня отвезли в больницу без сознания! А это больничная палата.

Я присела и огляделась. Нет, это явно не больничная палата. Огромная кровать, белоснежное бельё, несколько подушек хаотично разбросаны по спальному месту, огромное окно, занимающее большую часть стены, занавешено тяжёлыми гардинами. Слева от меня приоткрытая дверь в санузел, где ванная и унитаз блестят, словно их только что установили. Фурнитура под золото и огромные «бриллианты» вместо ручек у крана. Красиво и пафосно!

Ну и ну! Такой люкс я только по телеку видела, когда ещё его смотрела, да в интернете. В голове возникло видение клипа ORYZA, вернее, двоих мемберов группы — лидера Минджуна и Нимвона. В самом начале видео показывали поочерёдно обоих айдолов, прикованных цепями к такой вот роскошной кровати! Никогда не могла спокойно смотреть этот ролик! Внутри словно бушевал ураган, собирающийся в тугой комочек у сердца, который опускался всё ниже, ниже и ниже…

Так, стоп! Девичьи мечты о звёздах мировой величины — это, конечно, приятно, но надо выяснить, что же со мной происходит! Где я в конце концов? И

Я спустила ноги с кровати и машинально пихнула их в мягкие тапочки, стоящие на коврике. Тело как-то слишком уж легко выпрямилось, вставая. Отметила про себя очередную странность и поплелась в туалет.

Как там классики писали? «Он застыл как громом поражённый!» Вот так именно оно и было! Подойдя к раковине, заметила с неудовольствием, что она располагается ниже обычного стандарта. Для кого её сделали? Для лилипутов, что ли? У меня рост метр шестьдесят! Ау! Потом подняла глаза, желая рассмотреть себя в зеркало (над раковиной же всегда есть зеркало! Ведь так?) и вперилась взглядом в Джунки.

Из зеркала на меня уставился мой биас собственной персоной! И вид у него был такой, словно он увидел призрака.

Нет! Ну нет же! Что за бред? Я попала в очередное шоу, где разыгрывают несчастных влюблённых фанаток, подсовывая им их любимчиков?

Медленно подняла руки и коснулась лица. Джунки в отражении сделал то же самое. Я отдёрнула руки, почувствовав под пальцами щетину. Господи! Неужели у меня растёт борода? Я буду как бородатая женщина из сериала «Американская история ужасов» — хоть сразу в цирк уродов отправляйся! Но эта мысль потонула в общей панике, потому что Джунки снова повторил мой жест.

Добрых минут тридцать я провела в ванной, разглядывая такие знакомые и одновременно чужие черты лица в зеркале. Проверяла само зеркало, ощупывая каждый его сантиметр — зеркало оказалось самое настоящее. И Джунки в нём послушно ощупывал стекло со своей стороны, прикасаясь пальцами с причудливым маникюром к моим…

С трудом оторвав в очередной раз руки от зеркала, повертела их перед глазами. Холёные, с дорогущим маникюром, но явно мужские. Сердце билось о грудную клетку, норовя пробить рёбра. Стянув с себя футболку, провела руками по мужской груди, животу с «кубиками», отмечая рельефность мышц. Потом хихикнула, оттянула легонько резинку шорт и трусов-боксеров и заглянула туда… Ну, вы понимаете… Там… Там!.. Ой, мама дорогая! Отпустила резинку, чувствуя, как краска заливает лицо.

Я приличная девушка! Никаких близких отношений с мальчиками у меня не было. Да, если откровенно, я о таком даже не думала ещё. Надо ведь закончить школу, поступить в ВУЗ, учиться… Конечно, я видела учебник анатомии, была много раз в Эрмитаже. Короче, я в курсе, как выглядят мужские причиндалы. Но вот вблизи я такого никогда не лицезрела! К тому же эта штуковина, выныривающая из чёрных колечек волос, была… моей? И как прикажете мне быть? А если я захочу в туалет? Да и мыться надо хоть раз в день!

Я попятилась, стукнувшись спиной о противоположную стену, сползла на пол и застонала: «Мамочкиииии!»

В этот момент в дверь постучали.

Глава 2

Вот только визитёров мне сейчас не хватало! Хотя чего я ожидала? Я знала, что айдолы почти всё время держатся вместе: репетиции, совместные завтраки, встречи с журналистами, разные мероприятия… А ещё вокруг постоянно крутится стафф, менеджер не даёт продохнуть. Не он ли заявился? И что я ему скажу? И пойму ли я его вообще?

Вчера утром я была самой обыкновенной русской школьницей. Да, я весьма недурно знаю английский, у меня твёрдая пятёрка по русскому языку… Но корейский?

Промелькнула трусливая мысль не открывать вовсе. Пусть подумают, что я сплю. В этот момент стук в дверь повторился — уже настойчивее. И из коридора донёсся до боли знакомый голос — Джу! Мелкий! Ты спишь? С тобой всё в порядке?

Видимо, макнэ тут не оставляют в покое — надо открывать. Я осторожно поднялась с пола, поправила пятернёй взъерошенные волосы и потопала к порталу в незнакомый мир.

За дверью стоял Минджун собственной персоной, лидер группы и старший мембер. В домашних шортах и простой белой футболке, но уже вполне собранный и опрятный. Пришедший ласково, почти по-отечески улыбнулся.

— Доброе утро, Джунки! Ты в порядке? Обычно же встаёшь раньше остальных, а сегодня прихожу на кухню, а Тоюн один завтрак готовит.

Я отметила странную вещь: я понимала его. Не переводила в голове, не подбирала слова — просто понимала. И почти сразу мелькнула спасительная мысль: язык ведь хранится в мозгу. А раз мозг сейчас от Джунки, то и корейский должен быть при нём — вместе с извилинами, рефлексами и этой пугающей лёгкостью понимания.

Это немного успокаивало. Ровно до следующего осознания: понимать — не значит уметь говорить правильно. Слова были знакомыми, а вот правила поведения — нет. Интонации, формы, дистанция — всё это существовало где-то за пределами моего знания. Выходило, что полагаться придётся на тело. И молиться, чтобы оно меня не подставило.

Губы предательски растянулись в улыбке, а щёки запылали. Фанатки с российского форума готовы жизнь отдать за возможность посмотреть на живого айдола вблизи, а я стою сейчас перед ним и слушаю его чарующий голос!

— Минджун! Привет! Как здорово тебя видеть! — Слова вылетели с пугающей лёгкостью, будто кто-то другой управлял моим голосом. Стоило начать, как мышцы языка, гортани, даже мимика сами нашли нужные позиции — тело помнило, как быть Джунки.

Но будто что-то всё же не так? Может, прозвучало слишком восторженно? Или я забыла какой-то необходимый ритуал? Поклон? В голове всё перепуталось. Минджун смерил меня взглядом, враз ставшим настороженным.

— Какой-то ты странный, мелкий! Уверен, что ничего не случилось? — я энергично затрясла головой. — Хорошо. Давай тогда приходи завтракать — ребята заждались. И оденься, пожалуйста.

Я натянула на место футболку, в которой проснулась. Она, конечно, была несвежая и мятая, но искать чистую не было ни сил, ни времени. Осторожно, словно шпион в фильме, выглянула в коридор, потом вышла на цыпочках, ступая, словно по раскалённой лаве.

Минджуна я поняла без проблеми, кажется, он меня — тоже. Это хорошо. У моего нынешнего тела осталась какая-то память. Но все ли базовые знания присутствуют? Часть вопросов с повестки дня снимается, но вот, где у них тут кухня, я совершенно не знала! Однако пока я занималась своими мысленными экзерсисами, ноги сами собой вынесли меня… то есть, Джунки… то есть, нас на задний дворик. Небольшой уютный бассейн, пара столиков. Всё утопает в зелени. Невольно залюбовалась красотой, подставив лицо утреннему солнышку. Из очередного витка задумчивости вывел голос:

— Джу, дружище! Ты забыл, где у нас кухня? Идём скорее! Сегодня хоть и выходной, но нельзя же так безобразно нарушать распорядок дня! — проходящий мимо меня Минхо улыбнулся и махнул рукой, приглашая следовать за ним.

Оказалось, что кухня и примыкающая

А ещё… Ещё передо мной были все «рисинки» полным составом: собранный и деловой Минджун, няшка Минхо, король драмы Тоюн и весельчак Нимвон. «Жаль, что Джунки нет!» — невольно пронеслось в мыслях. И вслед за этим: «Капец! Джунки— это ж теперь я!» Я стояла в дверях столовой и пялилась на парней, не в силах сдвинуться с места — на лице глупая (а какая же ещё?) улыбка… Минхо аккуратно тронул меня за руку.

— Джунки, ты чего завис?

И правда! Так залипать — явно не дело. Надо вести себя максимально непринуждённо! Я помахала рукой, продекламировав: «Привет, парни!» и плюхнулась на первый попавшийся стул. И тут же поняла, что что-то идёт не так: разговоры резко оборвались. Повисла неловкая тишина. Все четверо уставились на меня так, словно я только что заявила, что ухожу со сцены.

Нимвон приподнял брови, потом посмотрел на стул, потом снова на меня — и расплылся в улыбке.

— Ого! — протянул он. — Джунки решил попробовать место хёна? — Осторожно, там ответственность прилагается.

Минхо фыркнул, Тоюн прикрыл усмешку ладонью, а Минджун бросил на меня короткий, внимательный взгляд, вроде того, каким сканировал наверху, в дверях спальни. И тут до меня дошло: чужое место! Я села не туда. Вот просто взяла и села не туда.

— А… — я кашлянула и вскочила. — Эксперимент не удался.

Быстро пересела на соседний стул, стараясь выглядеть так, будто всё это было частью великого плана. Судя по смешкам за столом, план вышел так себе. Нимвон довольно кивнул:

— Вот теперь наш макнэ на месте.

Стараясь скрыть неловкость, я машинально потянулась к столу. Передо мной выстроилась целая композиция: миски с рисом, тарелки с омлетом, какие-то маринованные овощи, суп в металлической миске, пар от которого поднимался ленивыми кольцами. Запахи были непривычные, но почему-то ужасно аппетитные. Живот предательски заурчал.

Ну, завтрак и завтрак, — решила я и первой взяла палочки, подцепив кусочек омлета, невероятно довольная тем, что хоть палочками умею пользоваться как заправский азиат. В комнате стало тише. Опять. Разговоры словно споткнулись. Я уже поднесла еду ко рту, когда заметила, как Минхо на секунду замер с ложкой в руке. Тоюн медленно перевёл взгляд со своей тарелки на меня. Минджун ничего не сказал, но его брови едва заметно сошлись. Нимвон откашлялся.

— Эм… — протянул он осторожно. — Джунки сегодня особенно голодный?

Я моргнула. Палочки зависли в воздухе.

— А? — вырвалось у меня.

Минджун наконец улыбнулся — мягко, почти незаметно, но в голосе появилась та самая лидерская нотка:

— Давайте начнём вместе.

Вместе. Вот оно. Ну, конечно!

Я почувствовала, как щёки снова начинают гореть, и поспешно опустила палочки обратно на стол.

— Да, — пробормотала я. — Извините. Задумался.

Минджун кивнул, будто всё в порядке, и первым взял ложку. Только тогда остальные начали есть. А я сидела, глядя на стол, и мысленно стучала себе по лбу.

Первое правило айдольского выживания: не начинай есть первым. Никогда.

Увидев, как все парни уплетают завтрак, я и сама решилась наконец немного поесть. Всё-таки не совсем ясно, насколько я застряла в этом теле, и перспектива умереть от голода, а заодно убить своего биаса меня не прельщала.

После трапезы, когда мы с парнями убрали со стола и перемыли посуду (хоть тут не налажала!), музыканты собрались разойтись по своим делам. Из разговоров я поняла, что у айдолов выдалась парочка внеплановых выходных — пара дней блаженного безделья, когда нет ни тренировок в зале, ни репетиций, ни важных встреч, и каждый из них собирался заняться чем-то личным. Личным — это хорошо! Можно будет обдумать своё нынешнее положение и попытаться хотя бы в теории прикинуть, как действовать дальше! Может, не так уж и плохо — побыть немного звездой с мировым именем? Хотя, конечно это не совсем то, чего обычно страстно желают фанатки. Ну, правда! Среднестатистическая девчонка-фанатка видит себя обычно возлюбленной айдола, а не им самим! Почувствуйте разницу, как говорится!

На выходе из столовой меня снова поймал Минджун.

— Джунки! Погоди минутку!

Я вжалась в стену, желая слиться с ней воедино и раствориться. Понятно, что вела я себя совершенно не как их макнэ. Парни это сразу заметили, и за завтраком старательно переводили в шутку все мои косяки. Но настал момент икс: тет-а-тет лидер выскажет мне всё, что думает. Но вместо злости или строгости во взгляде Минджуна читалось беспокойство. Ещё большее, чем час назад — словно подкрутили регулятор.

— Джу, ты сегодня какой-то странный! Переживаешь?

Я не понимала, за что должен переживать айдол, но кивнула, удручённо уставившись в пол.

— Соберись, дружок! — похлопал меня по плечу Минджун. — Ты большой молодец! И всё делаешь правильно! А волнение вполне естественно. Иди, отдохни хорошенько, переоденься, в конце концов. Мы все рядом, если тебе понадобится наша поддержка.

Я искренне поблагодарила Минджуна, поклонилась. Не знаю уж, насколько это было правильно, но лидер довольно кивнул и пошёл дальше. А я ещё несколько минут стояла в опустевшем коридоре и слушала звенящую пустоту в чужой черепной коробке.

Кто я? Что мне теперь делать?

Глава 3

Я поднялась к себе в комнату. Вернее, в комнату Джунки. Даже такое простое действие не обошлось без приключений: сперва пришлось поплутать. Хорошо хоть меня не заметили товарищи по группе!

Запоздало пришёл в голову вопрос: а насколько этично находиться в личном пространстве артиста? Минджун сказал переодеться. Я и сама понимала, что это тело уже малость попахивает: Джунки всё же молодой мужчина, к тому же я не приняла душ и одежду после сна не сменила. Но я совершенно не представляла, где какая одежда лежит у айдола! Это ведь придётся рыскать по его личным вещам! Белью…

Ох! Голова шла кругом! Мысли метались как хомячки, заражённые бешенством. С одной стороны, я, как любая фанатка, мечтала заполучить хоть пуговицу с рубашки биаса! А тут в моём распоряжении весь гардероб! А к нему косметика и украшения… Но отчего-то радости я не испытывала. Скорее стыд и смущение.

Я сжала кулаки,

Войдя в комнату, я предусмотрительно закрыла дверь на ключ (хотя, здесь, кажется, уважают личные границы), стянула потные шмотки и поплелась в ванную. Снова глядя в зеркало на такое знакомое лицо, вспомнила дебильный анекдот: «Я не знаю, кто ты, но я тебя побрею».

Я знала человека в отражении. Вернее, знала его сценический образ и то, что он транслировал своим фанатам через песни, фото и видео. Но это не так уж и мало! Наверное… А побриться и впрямь пришлось: на щеках и подбородке моего биаса бесцеремонно пробивалась щетина. А вы видели когда-нибудь корейского айдола с бородой? Нет? Вот и я тоже. Значит, надо соответствовать. Хоть постараться. К счастью, современная бритва оказалась абсолютно безопасна, и я даже не оставила кровавых следов на любимых щёчках.

Мысленно поставив себе плюсик, я глубоко вздохнула и шагнула в душ. Раз уж это теперь и моё тело тоже, то нечего тут стесняться! Не Минджуна же на подмогу звать!

Пошлый юмор прибавил смелости. Ну, хоть на что-то он годится!

Стоя под упругими струями воды, я чувствовала, как мышцы расслабляются, а нервное напряжение утекает в слив с ароматной пеной. Пусть Джунки меня простит, но я вылила, кажется, добрую половину баночки пахнущего цитрусом флакончика с непонятной мне надписью на мочалку. Должно быть, водные процедуры ему тоже нравятся: тело просто ожило!

Наскоро вытеревшись и просушив волосы найденным тут же феном, я открыла поочерёдно несколько ящиков вместительного комода, найдя всё, что мне надо: свежее бельё, носки и футболку. У двери на тумбочке заметила бейсболку, а на полу рядом пару кроссовок. Тут же в голове появилась мысль: неплохо бы пройтись! Тем более, что погода стояла великолепная: приветливо светило солнышко, небо поражало своей ровной синевой. Я подумала, что, возможно, в Корее сейчас цветёт сакура. Значит, можно на неё полюбоваться!

Без всякой задней мысли влезла в кроссы, нацепила кепку и выбежала в дверь. Немного пугала возможность заблудиться, но мне просто необходимо было проветрить голову!

На моё счастье в пяти минутах ходьбы от дома, который я постаралась максимально запомнить, находился премиленький парк, а в нём — о, боги! — в изобилии были высажены небольшие изящные деревца. Теперь в моём воображении и мыслях была только сакура! Этот нежный образ весны, любви и всего-всего самого романтичного в Азии! Сколько бы я отдала, чтобы просто пройти здесь, держа Джунки за руку. Идти, чувствовать свою ладонь в его. Даже слов не нужно — и без того удивительно хорошо!

Из блаженной задумчивости меня вывел тоненький голосок где-то рядом.

— Это и правда вы?

Передо мной стояла девушка азиатка, но, кажется, не кореянка. Хотя точно я бы утверждать не взялась. Понятное дело: определить её возраст без документов не предтавлялось возможным от слова совсем. Миниатюрная, с длинными чёрными волосами, губки бантиком и огромные глаза. Вот как они так могут? Все азиатки — ведьмы? Или мейкап у них является обязательным предметом в школе? Короткая юбочка и ботиночки на аккуратном каблучке, блузка в облипочку. Меня вот природа фигурой тоже не обделила, но на эту куколку я смотрела с явной завистью. Милашка, видимо, оценила мой взгляд иначе. Хихикнула.

— Вы же Джунки? Макнэ из ORYZA.

— Ага, — невольно улыбнулась ей в ответ.

— Можно с вами сфотографироваться?

Без всякой задней мысли кивнула, потом приобняла девчонку за плечи и притянула поближе к себе. Парочка селфи, и довольная фанатка побежала по своим делам, предварительно поблагодарив за фото и заверив в искренней фанатской преданности.

Домой я вернулась примерно через час.

По гробовой тишине, вязкой, как смола, повисшей, стоило мне пересечь порог гостиной, я поняла, что что-то не так. Да что там: всё было «не так» ещё с утра, но сейчас это состояние я могла назвать только нецензурно. Парни разом вылетели из комнаты, усиленно делая вид, что заняты какой-то важной задачей, а Минджун подозвал меня к себе.

— Идём. — коротко кивнул. Ослушаться не было сил.

Мы молча прошли наверх. Я хотела свернуть в свою комнату, но лидер удержал меня за руку, кивнув на открытую дверь в соседнюю.

— Садись. — одними глазами указал на кресло у окна.

Я села на самый краешек, боясь пошевелиться. Знать бы, что случилось! Минджун плюхнулся на край кровати напротив меня и молча достал мобильник. Поковырявшись там, протянул мне.

— Смотри, что я нашёл.

На экране мобильника красовалась наша с той самой фанаткой фотография. Я непонимающе уставилась на старшего.

— Джу, дружище! Ты не хочешь объяснить, что это значит?

— Я решил проветриться после завтрака. Меня узнала фанатка, попросила о совместном фото. Что такого?

Минджун на пару минут впал в ступор. Потом продолжал, стараясь не выдавать голосом волнение, что удавалось не особо хорошо.

— Джунки! Сколько тебе лет?

— Двадцать пять… — я старательно вспоминала дату рождения биаса, сомневаясь уже во всём.

— Как давно мы в группе?

Блин! Это экзамен на почётного фаната что ли? Что за допрос?

— Семь лет…

— Почти восемь, мелкий.

Ну, хотя бы не намного ошиблась. Но я всё ещё не понимала, к чему он.

— Мелкий! Восемь лет мы в группе. Восемь лет мы трёмся бок о бок. И все эти годы мы как мантру твердим правила элементарные для артиста! Не выходить без крайней необходимости в людные места. Тем более поодиночке. Тем более без маски и тёмных очков. Никаких случайных фото с фанатками. Ты вообще видел её! Не понимаешь, что здесь не так?

Я покачала головой. Что не так на фото? Я совершенно искренне не понимала!

— У неё юбка короче, чем твоя предусмотрительность, приятель! И ты ещё держишь её за плечо… Ты хоть знаешь, что это фото уже во всех соцсетях! Менеджер мне звонил: он в ярости! Еле его успокоил.

— Ну и дела! — я вжалась спиной в кресло.

— Да уж, дел ты натворил знатно! Менеджера-то я успокою. Он вспыльчивый, но любит нас, как своих детей. Мы постараемся убрать фото из интернета, хоть это и крайне маловероятно. Но меня другое тревожит, брат.

Я подняла глаза и умоляюще посмотрела на хёна. Вот! В критический момент вспомнила, как в Корее принято обращаться к старшему товарищу.

— Если это фото увидет Союн, что ты ей скажешь?

— Союн?.. — имя мне ничего не говорило, но его упоминание отдалось тихой едва различимой болью в груди.

Я кивнула. Нос щипало, словно предательские слёзы вот-вот польются, опозорив меня окончательно. Ирка Соколова уже давно бы рыдала! Но, видимо, с новым телом мне досталась толика выдержки его владельца. Минджун, скорее всего, понял мои чувства, хоть и истолковал их по своему, ещё раз хлопнул меня по плечу.

— Иди, Джу! Отдыхай. Мы со всем этим справимся. «We grow together» — процитировал он слоган группы.

Я благодарно кивнула в который раз и быстренько ретировалась в «свою» комнату.

Закрыв за собой дверь, я с разбега плюхнулась на кровать и раскинула руки и ноги. Хотелось просто растаять в воздухе! Провалиться внутрь кровати и слиться с интерьером. Но я была — здесь и сейчас — активно разрушая чью-то жизнь. Нет, не просто чью-то! Это была жизнь моего биаса, «рисинки» Джунки. И почему меня не закинуло в тело бомжа, например? Я бы могла доблестно бросить пить, найти бедолаге работу, восстановить документы! Я могла бы быть полезной! А что я могу сделать, оказавшись в теле айдола? Звезды! Только всё испортить!

И это пока ещё только выходной!

Я прикрыла глаза и почувствовала, как проваливаюсь в сон. Вот бы заснуть и проснуться снова обычной питерской школьницей Иркой Соколовой! Почему-то предстоящие экзамены уже не казались мне такими сложными и пугающими. Но заснуть мне было не суждено, потому что где-то под подушкой запиликал забытый мобильник Джунки. Я вытащила чужой гаджет и глянула на экран, тут же забыв, как дышать: с экрана на меня смотрела хорошенькая молодая женщина, а внизу красовалось имя «Союн» и три маленьких сердечка.

Глава 4

Я смотрела на экран мобильника и не решалась нажать ни зелёную кнопку, ни красную. Можно сбросить, а потом выкрутиться, сказать, что была… то есть Джунки был занят. Да, невеста наверняка знает про выходной. Но могли же возникнуть непредвиденные обстоятельства. Но как бы я ощущала себя на месте девушки? Жених говорит про какие-то срочные «дела», но не объясняет ничего ровным счётом! Если эта Союн такая же истеричка, как Ирка Соколова, то пиши пропало! Нет уж, увольте! Не хочу расстраивать чью-то личную жизнь! Я не из тех дур, которые ревнуют кумира к реальной жизни: айдолы тоже люди, и их частную жизнь надо уважать.

Я нажала на зелёную кнопку, умоляя всех известных мне богов, Вселенную и нейроны в черепушке биаса помочь мне не нарушить хрупкое равновесие девичьего мира.

— Джу, привет! Прости… Не хотела тебе звонить, чтобы не мешать — знаю же, что вечером договорились встретиться. Но мне так невыносимо сильно захотелось тебя услышать! Прямо сейчас.

Я мысленно возликовала! Слава богу, Союн позвонила своему возлюбленному! Иначе Ирка Соколова ни за что не узнала бы, что ей надо отвезти его сногсшибательную тушку на свидание. Я вдохнула, выдохнула и пропела самым нежным голосом:

— Союн, милая! Ты не должна извиняться! Очень хорошо, что ты позвонила: я безумно скучаю, не могу дождаться вечера!

— Я тоже. Но мне надо завершить проект в срок. Босс лютует. Будем думать друг о друге, чтобы время прошло поскорее.

— Конечно! — я выдохнула, почувствовав тяжесть в груди, как при разговоре с Минджуном, только ещё сильнее. Словно там поселилось нечто, приносящее боль, но вот избавиться от этой боли я бы не пожелала ни за что на свете! Неужели вот так люди ощущают любовь и привязанность? В том, что Джунки без ума влюблён, я не сомневалась ни миллисекунды!

— Заедешь за мной?

Я напряглась. Я знала, что все «рисинки» водят авто. Поняла уже, что тело Джунки многие вещи помнит и выполняет на автопилоте. И если это выходит с языком, то и с вождением должно получиться! Но отчего-то я категорически не желала садиться за руль. Просто священный ужас какой-то! Если я налажаю при разговоре — не страшно! Но на машине можно ведь и сбить кого-то. Не, не, не!

— Малыш… — я судорожно подбирала слова, на ходу соображая, употребляют ли корейцы такие обращения, — мне не очень хочется за руль сегодня.

— Какой-то ты странный, Джунки-оппа! Обычно тебя из машины не вытащить. Ты себя плохо чувствуешь? Или перебрал на мальчишнике?

Фух! Гора с плеч! Мальчишник! Спасибо, Вселенная!

— Да, Союн. Я перенервничал малость, а потом так расслабился с парнями, что и сегодня покачивает. Я бы лучше не рисковал.

— Ну, ладно! — девушка хихикнула на том конце, а у меня в груди разлилось небольшое озеро тепла. — Давай тогда так сделаем: после работы я возьму такси и заеду за тобой. А потом поедем в наше гнёздышко вместе. Что скажешь?

Что я могла сказать этой чудесной девушке? Кажется, я и сама уже была влюблена в неё по уши и с радостью повторила бы предложение руки и сердца, которое накануне сделал айдол.

Я нажала «отбой». До вечера оставалось ещё несколько часов, но уснуть я так и не смогла. То и дело накатывало волнение: как всё пройдёт? Почувствует ли Союн подмену? И насколько они близки с Джунки? Как мне себя вести, если выяснится, что у них уже было что-то большее, чем просто поцелуи? Хотя и о них думать было страшно: в отличие от взрослого Джунки, у меня даже такого опыта ещё не было.

А ещё одолевали странные вопросы. Минджун сказал, что Джунки с Союн «многое пережили»? Что он имел в виду? И как бы это выяснить, не ставя под сомнение вменяемость моего биаса?

Я открыла ноутбук. (Какое счастье, что он не был запаролен!) И что искать? Айдолы скрывают отношения, значит по запросу «История любви Джунки и Союн» я ничего не получу. Тогда я решила почитать биографию артиста. Первый же фанатский сайт выдал следующее:

Jung-ki (Джунки)Полное имя: ЧонЁн-чжэ (JeongYeong-jae)Дата рождения: 12 декабря 1999Рост: 182 смПозиция в группе: макнэ, вокалист, танцор

Краткая биография: Джунки родился в провинции Чолла-Намдо, Республика Корея. Его детство прошло не так, как у большинства подростков — уже в возрасте семи лет он оказался в детском доме, после того как потерял родителей. Воспитанниками приюта тогда также были ещё

Ещё будучи школьником, Джунки участвовал в нескольких вокальных и танцевальных конкурсах, где был замечен скаутами крупного развлекательного агентства. В 2016 году он прошёл отбор в проект по формированию новой группы, и вскоре стал участником ORYZA, где занял позицию вокалиста и младшего мембера.

С выходом дебютного мини-альбома «First Bloom» группа быстро набрала популярность. Джунки получил признание как исполнитель с необычайной энергетикой, сильным вокалом и харизмой, а также — за откровенные тексты, в которых часто отражались переживания о семье, дружбе и взрослении.

Личная жизнь: Как и большинство айдолов, Джунки избегает обсуждения своей частной жизни. Официально агентство не комментирует слухи о давних отношениях, однако в ранних интервью артист несколько раз упоминал «человека, с которым он рос и которого никогда не хотел терять».

Фанатская информация: Фанаты отмечают, что ранние песни Джунки содержат строки, которые могут отсылать к детским годам и обещаниям, данным когда-то в приюте. Мемы и тэги вроде#NeverSeparate и#ChildhoodPromise часто появляются в фан-арт-комьюнити.

Я испытала ещё больший стыд, чем за косячный завтрак и прокол с фанаткой. Сколько я твердила, что Джунки — мой биас, но не знала о нём самое основное, довольствуясь лишь прослушиванием песен и просмотром видео! Да, номера парней всегда потрясающие! Но, оказывается, вся эта красота вырастает из боли и жизненного опыта, который иногда даётся слишком дорогой ценой.

Тут же пришли на ум строчки из песен, написанных Джунки, — про боль разлуки, ожидание встречи, обещания, которые он выполнит, несмотря ни на что… Так вот, о чём это! Вернее, о ком!

Я сидела и переслушивала песни одну за другой, пользуясь уникальной возможностью — глубже и полнее понять смысл. Хорошо, что я закрылась в комнате, потому что сдерживать слёзы уже не было никаких сил. Девчонки-фанатки воспринимают кумира как красивую куклу или заводную обезьянку, отказываясь принимать тот факт, что айдол — такой же человек! И музыка, даже самая прекрасная, — это лишь часть его жизни.

Однако на рефлексию у меня было не так уж много времени. Союн должна была приехать уже через полтора часа. Я ещё раз сходила в душ. Потом придирчиво осмотрела себя в зеркале. Не хотелось бы пугать невесту Джунки заплаканной физиономией её любимого. Потом пошарила в шкафу в поисках более подходящей для свидания одежды. Пусть Джунки меня простит — я очень старалась не подвести его! Тут уж не до раздумий о личных границах.

Я открыла шкаф и чуть не упала. Как тут можно что-то выбрать, если одежды столько! Мелькнула завистливая мысль, что никому из девчонок моего класса не снилось такое разнообразие! Но она тут же потонула в воспоминаниях, какой ценой это всё далось. Стараясь не запутаться, я начала методично:

— Хорошо, Джунки, сегодня ты не на сцене, а на свидании. Надо что-то стильное, но не слишком пафосное.

Первым делом вытащила белую рубашку на пуговицах — чистую, свежую, с мягким блеском ткани. Идеально: светлое, но не слишком нарядное. Затем — тёмные джинсы slim-fit: в них Джунки мне особенно нравился.

— Кеды! — я вспомнила, что парень всегда ходит в них на репетиции. — Лёгкие, удобные, ноги не устанут.

Я аккуратно заправила рубашку, подтянула пояс, поправила воротник и, наконец, посмотрела в зеркало. Ну вот, почти как Джунки, только с моей точки зрения. А потом заметила бейсболку на тумбочке и решила: пусть будет, для непринуждённого образа.

— Ну что ж, — улыбнулась отражению, — если Союн увидит тебя в таком виде, сердце точно растает. И надеюсь, ты не будешь её пугать…

На мгновение я остановилась и глубоко вздохнула. «Свет, камера… свидание! И дай Вселенная мне сил не облажаться! Помогай, Джунки!»

Глава 5

Всё происходило, как в американском кино. Я спустилась в гостиную, где отдыхали ребята. Присела на краешек дивана и сделала вид, что смотрю телевизор вместе со всеми. Парни то и дело бросали на меня взгляды, полные участия и тепла. Минхо подмигнул и улыбнулся, Тоюн поднял большой палец вверх. Было приятно чувствовать поддержку команды — словно невидимые флюиды, оплетающие меня защитным коконом. Но если б они только знали, что всё их участие и забота не может в эту минуту помочь вот абсолютно ничем!

Я сжала кулаки, чтобы не разреветься. Если застряну в теле Джунки надолго, придётся отвыкать от дурной привычки то и дело пускать слезу: для девчонки-подростка это ещё простительно, но для мужчины… Нет, только не подумайте, что я пропагандирую «настоящее мужское воспитание», где мальчикам чуть ли не с пелёнок предписывается быть суровыми бруталами, не смеющими проронить ни слезинки… Да и «рисинки», как и всякие артисты, намного более чувствительны! И всё же плакать надо поменьше.

Накатило неистовое желание броситься на шею Минджуну и признаться во всём! Рассказать, что я маленькая девочка, которая каким-то невероятным образом была закинута в тело их друга. Но кто в такое поверит? Скорее уж решат, что от стрессов парень двинулся кукухой. Нет, надо было помалкивать и попытаться не лажать — хотя бы по-крупному.

Телефон в моём кармане запиликал. Я нажала на кнопку.

— Оппа, я уже у ворот. Выходи.

Я посмотрела на парней, словно хотела найти в них ответы на мои вопросы. Минджун мягко улыбнулся.

— Беги, мелкий! Раз уж я простил тебе то, что ты женишься первым, так хоть не урони честь группы.

Я встала, поклонилась и вышла в надвигающиеся сумерки.

Автомобиль с тонированными стёклами стоял сразу у выхода. Союн сидела на заднем сидении. Увидев меня, она открыла дверь, не выходя, и задорно крикнула:

— Ну что ты так долго? Запрыгивай, Джу!

Союн оказалась миниатюрной брюнеткой с совсем детским личиком. Я даже удивилась, вспомнив, что они с Джунки вроде ровесники. На ней не было ни грамма косметики, но, несмотря на это, невеста моего биаса показалась мне на редкость хорошенькой. Я смотрела ей в глаза и не могла оторваться. Наверное, такое поведение могли бы счесть неприличным, но мы же вроде как жених и невеста…

— Ну что ты на меня смотришь, словно у меня третий глаз на лбу? — Союн игриво пихнула меня в бок и хихикнула. — Не насмотрелся за столько лет?

— Никогда не устану на тебя смотреть! — слова слетели с губ раньше, чем я смогла подумать. Союн смешно сморщила носик и придвинулась вплотную, прижавшись щекой к моему плечу.

— Ты милый, Джунки-оппа! И я страшно

Союн назвала водителю такси адрес, и мы плавно влились в поток машин. Я закрыла глаза и отдалась чувствам. Пожалуй, сейчас более всего я ощущала двойственность положения. Вернее, даже не положения, а меня самой! Как будто я присутствовала здесь и сейчас, но не все ощущения были мои. Вот, например, это желание чувствовать прикосновения Союн, тепло её ладошки на моей коленке и тот болезненный комок в груди, который рядом с девушкой вдруг стал мягким и обволакивающим.

Автомобиль притормозил у аккуратного домика. Я вылезла из машины и придержала дверь, помогая Союн. Девушка деловито звенела ключами, пропуская нас в своё жилище, включила свет. Так по-домашнему, просто и комфортно. После большого дома айдолов квартирка, названная Союн нашим гнёздышком, казалось совсем крошечной. Но от этого была ещё милее. Совсем как кукольный домик.

Я зашла вслед за невестой Джунки, сняла обувь и сунула ноги в домашние тапочки — большие, явно мужского размера. Союн ещё раз улыбнулась, чмокнула меня в щёку и побежала готовить ужин, велев мне ждать её в гостиной. Мне не хотелось торчать одной, поэтому я пришла на кухню.

— Может, я чем-то помогу?

— Я знаю, что ты любишь кулинарию, Джу. Но так я никогда не научусь! Ты же сам мне сказал: моя жена должна уметь хорошо готовить!

Я опустила глаза в пол, не зная, как воспринимать эти слова Джунки. Но Союн посмотрела на меня и так задорно рассмеялась, что напряжение тут же ушло: наверняка, это была шутка — одна из тех, какими обмениваются влюблённые. Слава богу!

Когда ужин был готов, я всё ещё сидела без движения: после утреннего казуса было страшно облажаться. Союн поджала губки.

— Это ты в большом доме макнэ, оппа. А здесь ты старший.

После ободряющих слов я, уже не стесняясь, принялась за еду.

Насытившись, мы помыли тарелки — вместе, потому что никто не хотел уступать — и вернулись в гостиную. Телевизор бормотал голосами актёров какой-то дорамы, но желания вникать в сюжет не было. Союн залезла с ногами на диван, где я сидела, и привалилась ко мне под бок. Такая домашняя и настоящая. Квинтэссенция жизни. Вот она, та жизнь артиста, которую не увидит ни одна фанатка! Наверное, это и правильно. Но мне было приятно прикоснуться к чему-то настолько доброму, почувствовать совсем иного Джунки. Не айдола с обложки, а простого парня, мечтающего о семье.

Я уткнулась носом в макушку Союн и глубоко вдохнула. Запах ромашкового шампуня и выпечки с корицей. Не знаю, что на меня нашло. Этот жест казался таким естественным. Союн мурлыкала какую-то детскую песенку, а мне казалось, что я знаю её с детства.

В какой-то момент я почувствовала ладошку девушки у себя под футболкой. Смутилась, не зная, как реагировать. Отметила, что тело снова будто живёт своей жизнью (оно и понятно!), отзываясь на прикосновения. Хотелось отдаться моменту и нестись вперёд, повинуясь течению жизни и любви! Снова вспомнила свои сомнения: что, если у этой парочки уже всё было? Как мне поступить? Что будет правильно именно сейчас? Закрыла глаза, мысленно снова и снова призывая Джунки. «Парень! Это твоя невеста! Выручай!»

Это было странное ощущение — будто кто-то незримо положил мне ладони на плечи. Не Союн. Чужие. Мужские. И вместе с этим пришло спокойное, твёрдое понимание: не надо. Не сейчас.

Я мягко убрала ладошки Союн и тихонечко сползла на пол. Стоя на коленях перед девушкой и сжимая её ладони в своих руках, смотрела на неё. Она несколько раз глубоко вздохнула, словно, как и я недавно, боролась с подступающими слезами, а потом едва слышно заговорила:

— Я думала, Джу, что ты скоро уедешь, и мы так долго не увидимся с тобой! Три месяца! Целая вечность! Ты же знаешь, как я боюсь снова потерять тебя. И свадьба через полгода. Вот я и подумала: раз ты сделал мне предложение, мы могли бы не ждать…

Она не договорила.

Как же мне быть? Картинка становилась всё более ясной: где-то сами собой всплывали в мозгу чужие воспоминания, где-то хватало простой человеческой логики. Два ребёнка, нашедшие друг друга и выросшие вместе в детском доме, всё это время хранили верность друг другу. Вон уже и свадьба не за горами. И Союн страшно отпустить любимого. Видимо, она считает, что близость позволит ей крепче привязать парня к себе. Вот только крепче уже некуда — я это понимала не рассудком, а каждой клеточкой своего-чужого тела. И надо было подобрать слова, чтобы объяснить всё.

Союн молчала, глядя куда-то мимо меня. Пальцы её всё ещё сжимали мои — крепко, словно она боялась, что я исчезну, если она ослабит хватку хоть на секунду.

— Ты ведь скоро уезжаешь, — сказала она наконец. Не вопрос — утверждение.

Я кивнула.

— Америка… — она грустно улыбнулась. — Знаешь, забавно. Когда-то я думала, что это слово звучит как спасение.

Я не перебивала. Интуитивно чувствовала: сейчас важно просто быть рядом.

— Меня удочерили быстро. Все говорили, что мне повезло. Хороший дом, обеспеченные люди, новые возможности… — Союн сделала паузу, собираясь с силами. — Только вот любви там не было. Ни капли.

Она наконец посмотрела на меня — прямо, открыто, без привычной лёгкости.

— Я была удобной. Послушной. Чужой. Мне всё время казалось, что если я стану ещё лучше, ещё тише, ещё правильнее — меня начнут любить.

В груди снова сжалось. Я вдруг слишком ясно поняла: она говорит не о прошлом. Она говорит о страхе, который живёт в ней до сих пор.

— Когда ты сказал, что летишь туда… — голос Союн дрогнул, — я будто снова стала той девочкой, которую оставили.

Она отвернулась, торопливо вытирая щёку тыльной стороной ладони.

— Я знаю, что это глупо. Ты взрослый, у тебя работа, гастроли… Я всё понимаю. Но внутри будто кто-то кричит: если он уедет — он не вернётся.

Я сжала её ладони крепче.

— Послушай меня, — сказала тихо, подбирая слова так же осторожно, как если бы шла по тонкому льду. — Я не уезжаю от тебя. Я уезжаю ради нас.

Союн всхлипнула и медленно кивнула.

— Я знаю… — прошептала она. — Просто иногда прошлое слишком громкое.

Я наклонилась ближе.

— Мы никуда не исчезнем друг от друга, — сказала я. — Не сейчас. И не потом. А когда я вернусь, мы сыграем свадьбу, как собирались. И тогда у нас всё будет! Обязательно! Не для того, чтобы удержать друг друга, а потому что оба хотим того же самого.

— Да, ты прав! — её глаза снова заискрились радостью. —

— Обещаю, Союн! Я буду звонить тебе каждый день!

Время приближалось к полуночи. Союн зевала, забавно прикрывая рот ладошкой.

— Ну что? Спать?

— Я могу остаться на диване… — неуверенно начала я.

— Лучше побудь со мной.

В спальне мы легли рядышком. Я обняла Союн и наконец-то смогла расслабиться и закрыть глаза. Безумный день подошёл к концу! Я очень надеялась, что проснусь уже Иркой, уступив моему биасу его законное место. А пока я погружалась в сон под мерное посапывание его невесты.

Глава 6

Утром я позвонила Минджуну, чтобы уточнить, точно ли я могу быть свободна на следующий день. Рассудила, что лучше уж ещё раз проявлю странность перед мембером группы, чем облажаюсь и подставлю ребят по-крупному. Лидер заверил меня, что я могу располагать этим днём, как мне заблагорассудится, и пожелал хорошенько отдохнуть.

Союн всё ещё спала, свернувшись калачиком у меня под боком. Девушка не проснулась, когда я звонила, но я отметила, что она так и не выключила лампу на прикроватной тумбочке, и дверь в спальню оставалась приоткрытой. Это было похоже на то, как я в детстве, боясь темноты, просила маму оставить щёлочку, чтобы видеть полоску света из коридора — меня это успокаивало. Но мне было пять, а Союн уже за двадцать.

Тихонько выбравшись из кровати, я отправилась на кухню. Хотелось сделать для Союн что-то приятное, мелочь, которая заставит её улыбнуться этому дню. Увы, готовить, как ребята айдолы, я не умела. Поэтому очень обрадовалась, найдя в холодильнике и кухонном шкафчике все ингредиенты для блинчиков. Даже банка какого-то варенья отыскалась. Чтож, рассудила Ирка Соколова, раз нельзя приготовить корейское застолье, пусть будет русский завтрак. Уж блинчики я готовила лучше, чем все известные мне бабушки!

Когда на столе стояло блюдо с небольшой горкой горячих блинов, а кофеварка тихонько потрескивала, выдавая порцию кофе, в дверях появилась Союн. Растрёпанная и заспанная, в длинной футболке до колен. Было очень необычно видеть рядом с Джунки самую обычную девчонку, которая не пыталась выглядеть лучше и красивее, а была просто собой. Милой. Смущённой. Не притворной. Должно быть, эти двое очень доверяют друг другу.

Союн потёрла глаза и смешно протянула:

— Джууууу! Это так мило!

Губы сами собой растянулись в улыбку. Я театрально поклонилась девушке и указала рукой на диванчик у стола. Союн захлопала в ладоши, обняла меня и чмокнула в щёку. Потом уселась за стол, рассматривая непривычный завтрак.

— Это что-то новенькое, Джунки!

— Подумал, что это утро должно быть особенным для нас с тобой.

Рядом с Союн было по-домашнему уютно. Я расслабилась и не боялась сделать что-то не то, выглядеть неподобающе. С невестой Джунки было проще во всём. Вот бы этот день не заканчивался. Кажется, я уже начинала размышлять как мой биас. Всё же надо поскорее выбираться из этой передряги! Как бы просто не было с Союн, но именно с ней я поняла, что не могу жить чужую жизнь! Это так изматывает! И не честно по отношению к настоящему Джунки. Должно быть, он очень переживает за свою невесту и, как и я, хочет вернуться.

Закончив завтрак, Союн предложила прогуляться.

— Раз уж нам так повезло, и тебе дали выходной!

Помня о неудавшейся вчерашней прогулке, я не решалась на повторение эксперимента. Союн выжидательно смотрела на меня. Надо было как-то объясниться.

— Союн… Эм… Тут такое дело… — я начала говорить, чтобы не длить больше это неловкое молчание, но мысль не хотела обретать форму. Наверное, надо рассказать девушке о моём косяке, чтобы она не узнала это от других. — Кажется, я облажался вчера. Думаю, будет лучше, если я сам расскажу.

По сгустившейся вокруг нас тишине стало понятно, что уровень тревоги растёт. Правильно ли я поступаю? Но идти на попятную уже поздно.

— Союн. Кажется, я слегка потерял голову от всех этих эмоций! Вчера утром, когда я решил прогуляться, ко мне подошла девушка-фанатка, попросила сфоткаться вместе. Уже потом, увидев своё фото в соцсетях, я понял ошибку. Минджун отчитал меня, хотя я уже и сам себя корил!

В конце я немного приврала, решив хоть чуточку вернуть Джунки привычный образ айдола, а не того лоха, в какого я его стремительно превращала. Невеста выслушала внимательно моё признание — на лбу собралась маленькая недовольная складочка. Когда я закончила признание, она всплеснула руками.

— Ты такой странный эти дни, оппа! Тебя не узнать!

Я напряглась, не зная, как понимать сказанное. Союн, наверное, разозлится на жениха. Ещё заподозрит измену, чего доброго. Никогда себе не прощу, если испорчу их отношения! Но Союн тут же развеяла мои страхи.

— Представляю, как тебе досталось от лидера! Но мы будем осторожны, как всегда!

— И ты на меня не злишься?

— Нет! — Союн покачала головой. — Я же знаю, какой ты невероятный обаяшка! Как можно было пройти мимо! А после вашего мальчишника ты, наверное, и позабыл, что звезда мировой величины! Идём!

Как хорошо быть парнем! Да ещё с такой сообразительной девушкой!

Союн выдала мне толстовку Джунки, бейсболку, тёмные очки и маску. В России, человек, одетый так, наверное, вызывал бы больше подозрений. Но в Корее, где многие носят маски, мы вполне могли смешаться с толпой и остаться незамеченными.

Я просто шла рядом с девушкой, а она рассказывала мне обо всём. О работе в каком-то местном журнале средней популярности, о главном редакторе, требующем сенсаций чуть ли не каждый день, о бытовых мелочах при подготовке к свадьбе. За беседой мы дошли до скромного кафе. Я удивлённо посмотрела на свою спутницу.

— Только не говори, что ты не помнишь, Джу! — девушка округлила глаза, показывая крайнее удивление. — Это же то самое кафе, куда мы отправились на свидание, когда я вернулась из Америки. Ну же! Я тогда потратила всё на билет, даже жить пришлось у знакомых. Денег совсем не оставалось. А ты тоже был простым стажёром в своём агентстве. В тот день нам хватило на одну порцию мороженого.

Готова поклясться, что почувствовала вкус клубничного пломбира, и подтверждая мои-чужие воспоминания Союн принесла нам две порции клубничного мороженого с шоколадной крошкой.

— В тот раз было без шоколада, но я не удержалась!

Мы поедали мороженое и болтали обо всякой ерунде. Я сделала вид, что внимательно слушаю, а Союн рассказывала и рассказывала разные истории с работы, свои впечатления о знакомстве с ребятами из группы. Наверное, Джунки слышал это много раз. Когда с лакомством было покончено, отправились

Мы сидели на скамейке. Людей вокруг было немного — редкие прохожие, шум листвы и детские голоса с площадки. Союн держала стаканчик с кофе, который мы купили перед выходом, обеими руками, но давно уже не пила.

— Джу… — позвала она тихо. — Да?

Она не смотрела на меня.

— Тебе ведь там понравится.

Я не сразу поняла, о чём она, а поняв, постаралась придать голосу убедительности:

— Это работа, Союн.

Она качнула головой.

— Нет. Я не про концерты… Америка, она умеет нравиться, — девушка надолго замолчала. Повисла томительная пауза. — Когда меня забрали, все говорили, что мне повезло.

Она грустно усмехнулась.

— Большой дом. Своя комната. Игрушки. И люди… очень вежливые. Знаешь, они ни разу на меня не кричали.

Я повернулась к ней.

— Но?

Союн сжала пальцами край стаканчика.

— Они просто жили так, будто меня не было.

Ветер шевельнул её волосы. Она продолжила всё тем же ровным голосом:

— Меня переименовали. Сказали: новое начало. И каждый раз, когда я забывалась и отзывалась на старое имя, они просто улыбались. Вот так… — она показала вежливую, пустую улыбку. — И повторяли новое.

Я почувствовала, как в груди неприятно потяжелело.

— Меня учили быть хорошей. Хорошая девочка — тихая. Хорошая девочка — не спорит. Хорошая девочка — не говорит по-корейски, потому что это мешает адаптации, — она сглотнула.

— Good girl gets hugs, — Союн сказала это по-английски без акцента. — Я очень старалась, Джу. Правда старалась. Я запоминала, что им нравится, как они смеются, какие фильмы смотрят… Я думала: ещё немного, и они полюбят меня по-настоящему.

Она наконец посмотрела на меня.

— Но любовь у них была как награда. Сегодня заслужила — есть. Завтра нет.

Я не перебивала.

— Однажды я специально спряталась в магазине. Думала, если я исчезну, они испугаются, — голос Союн впервые дрогнул.

— Они просто позвали администратора.

И снова эта липкая тишина.

— Тогда я поняла: потерять можно только своё, — Союн опустила глаза. — Когда я вернулась в Корею и нашла тебя, ты был первый, кто держал меня за руку так, будто не собирался отпускать. Без условий.

Я сжала её ладонь. Она испуганно улыбнулась:

— Поэтому Америка мне не нравится. Она делает людей… удобными. Новыми. Другими, — она снова помолчала и добавила шёпотом: — А если ты вернёшься, и тебе станет легче без меня?

Я покачала головой.

— Союн…

— Я знаю, это глупо! — быстро сказала она. — Я верю тебе. Просто… внутри становится так же тихо, как тогда.

Она уткнулась лбом мне в плечо.

— Пообещай, что будешь писать первым. Даже если я отвечу не сразу. Я должна знать, что меня всё ещё выбирают.

Я осторожно обняла её.

— Я буду.

Она закрыла глаза и впервые за весь разговор расслабилась.

— Тогда я подожду.

Как бы мне не было хорошо, день неумолимо катился к концу, а значит, пришло время возвращаться в большой дом, к парням. Наверное, это такая шутка судьбы: все фанатки мечтают оказаться в доме, где живут «рисинки», окунуться в рабочую атмосферу артистов, увидеть всю «творческую кухню»… А мне отчаянно не хотелось туда! Нет, я всё так же обожала всех пятерых айдолов! Всё так же считала их красавцами и невероятными талантами! Но после суток, проведённых с невестой одного из них, я вдруг ясно поняла: я не просто не хочу жить жизнью Джунки, я не имею на неё права! Я — Ирка Соколова! Меня ждут выпускные и вступительные экзамены, Маринка и дураки-одноклассники. И конечно же родители! О них думать было настолько тяжело, что я предпочитала этого просто не делать. Единственное, на что я очень надеялась, что там с ними сейчас Джунки. И если уж я кое-как пытаюсь не налажать и справиться с его жизнью, то он явно справится с моей!

Глава 7

— Директор Чон! Директор Чон!

Угловатый мальчишка бежал по длинному коридору сиротского учреждения, ловко уворачиваясь от воспитателей. Невысокий полноватый мужчина средних лет выглянул из кабинета и позвал нарушителя спокойствия к себе.

— Зайди на минутку, Джунки, — мужчина провёл ладонью по наметившейся лысине, что всегда означало разыгравшиеся нервы.

— Директор Чон! Вы же обещали! — мальчишка налетел на хозяина кабинета, даже не поздоровавшись, стоило закрыться двери.

— Джу, давай сядем и поговорим, как мужчины. Ты же не малыш уже: десять лет — солидный возраст!

— Не хочу я сидеть! Вы обещали, что не будете разлучать нас с Союн! Почему тогда её увозят? И я узнаю об этом последним! И почему в Америку? В Корее нет бездетных пар, которые хотят взять ребёнка?

Директор устало вздохнул и, как показалось Джунки, воровато посмотрел на дверь. В порыве гнева мальчик не заметил лежащую на столе папку — ту самую, на которую не хотел смотреть директор, в которой лежали уже подписанные документы на усыновление.

— Америка — страна возможностей, дружище! — мужчина повторил расхожую фразу. — Я пытался предложить им усыновить вас обоих…

Директор замялся, вспомнив требования иностранцев: девочка, желательно дошкольного возраста, тихая, неконфликтная… Союн не вписывалась по возрасту, но совсем маленьких у них не было. Поджав губы и сухо посовещавшись с мужем, американка кивнула в знак согласия. Для очистки совести директор Чон и впрямь упомянул о дружбе Союн с Джунки, но усыновители и слышать ничего не хотели о втором ребёнке. Поэтому показывать им шумного задиру, нарушавшего все возможные правила, даже не стали.

— Но почему вы согласились? Почему не отказали? — не унимался ребёнок.

— Джу, они смогут позаботиться о Союн. Ей будет хорошо в семье.

— Я вырасту и сам смогу позаботиться о Союн! Нам не нужны для этого никакие иностранцы! И вообще никто не нужен!

— Пока ты вырастешь, пройдёт время. А семья девочке нужна прямо сейчас. Давай не будем мешать её счастью. Тем более, она сама согласна…

— Согласна?

Вид у Джунки стал потерянным, словно мальчишка искал ответ на очень важный вопрос, но не находил. Но всего на пару минут, втечение которых он стоял молча посреди кабинета директора детского дома. Затем Джунки развернулся и выбежал, хлопнув дверью и даже не попрощавшись.

Господин Чон тяжело вздохнул и плюхнулся в просторное кресло возле письменного стола. Ему было жаль разлучать детей, но ведь они не кровные родственники! Тогда можно было бы поставить вопрос о совместном усыновлении. А так… Когда семилетний Джунки появился в его учреждении три года назад, малышка Союн уже жила в стенах казённого

Потом Джунки стал настоящей занозой в заднице и самого директора и всех сотрудников. Драки, побеги, полнейшее нежелание подчиняться строгим правилам… И при этом — доброе сердце и врождённое чувство справедливости. Безумный коктейль!

Мальчишка снова бежал по коридору, не замечая ни взрослых, ни воспитанников. В голове пульсировала одна мысль: не разреветься при всех! И ещё одна: почему? Союн уже ждала его у входа в игровую комнату. Девочка теребила в руках ухо плюшевого зайца — подарок новых «родителей». Джунки сразу возненавидел розового урода, как будто это он виноват во всех его горестях. Первый порыв — вырвать игрушку у Союн и разорвать на клочки — подавил в зародыше. Обижать подругу совсем не хотелось, а для неё это подарок! Может, первый в жизни!

— Джу, прости меня! — Союн смотрела в пол, не смея поднять глаза на друга. Злость и обида Джунки сразу же сдулись как бракованный воздушный шарик.

— Ну, ты чего? У тебя же теперь будет настоящая семья!

Девочка подняла глаза.

— Правда?

— Конечно, глупышка!

— Я просила их забрать и тебя тоже…

Союн всхлипнула, а у мальчишки сжалось сердце от сострадания к наивной малышке.

— И хорошо, что не согласились! — отрезал Джунки.

— Это ещё почему? — Союн резко подняла голову и посмотрела в глаза другу. Щёки пылали.

— Потому что я не хочу быть твоим братом! Вот ещё! Я вырасту, приеду в эту твою Америку и женюсь на тебе! А потом заберу тебя домой. И мы никогда больше не расстанемся!

— Значит, ты не злишься?

— Ни капельки!

Джунки обнял Союн, которая уже давно шмыгала носом, готовая разреветься. В носу щипало. Мальчик зажмурился, чтобы не заплакать самому: он должен быть сильным! Ради них обоих!

* * *

Маринка запоздало вспомнила, что собиралась съездить в центр — прогуляться по магазинам, развеяться. Приближающиеся экзамены заставляли всех выпускников нервничать и усиленно корпеть над книжками, но иногда так хотелось выкинуть всё из головы и просто отдохнуть! Вот и Ирку можно попробовать догнать! Если, конечно, эта сумасшедшая ещё не улетела на крыльях любви к своему ненаглядному корейцу куда-нибудь в страну розовых пони и вечно молодых айдолов.

Внимание девушки привлекла толпа у эскалатора на станции метро. Люди рассматривали что-то (или, быть может, кого-то?) на полу, переговаривались. Пышнотелая дама в форме сотрудника метрополитена звонила в скорую, взволнованно прижимая руку к левой груди.

— Да, да! Девушка, подросток, школьница. Столкнулась с мужчиной на станции, потеряла сознание. Да. Вроде дышит…

Дама опасливо покосилась на толпу, а Маринку прошибло неприятное чувство понимания. Растолкав зевак, бурно выражавших сочувствие пострадавшей и поносивших на чём свет стоит незадачливого мужика в кожанке, стоящего неподалёку, девушка получила подтверждение своим опасениям: на полу валялась её школьная подруга, Ирина Соколова. Вид у той был вполне свежий, будто одноклассница просто спала сладким сном, но тот факт, что делала она это на полу в метро, не внушал ни капли оптимизма.

— Пустите, пожалуйста! Я её знаю. Это моя подружка, мы вместе в одном классе учимся.

— Вот! Носится как оглашенный — дитё чуть не убил! — причитала рядом какая-то левая старушенция.

— Гражданка! Не беспокойтесь: я уже вызвала скорую, они едут. Идите, не мешайте пассажиропотоку, пока пострадавших не стало больше! — «королева метро», как Маринка сразу же окрестила пышную даму, мягко, но весьма настойчиво приобняла старушку за плечи и направила её к выходу в город.

— Да я нечаянно! У меня жена рожает — спешил. А девчонка как выскочит! — оправдывался бугай в кожанке.

— Раз жена рожает, взял бы такси! — припечатала «королева».

— Так пробки! На метро сейчас намного быстрее!

Вид у мужика был растерянный и виноватый, что никак не вязалось с его внешностью терминатора российского производства. Ситуация была бы комичной, не будь пострадавшей Ирка. Марина присела прямо на пол рядом с подругой, осторожно потрогала её за руку.

— Ириш, ты как?

Лежащая на полу Ирка попыталась перевернуться на бок и что-то пробубнила, как пьяная.

— Что? Ирка, я не понимаю! Ты в порядке? Что-то болит?

Пострадавшая наконец перевернулась на бок, положила сложенные словно в молитвенном жесте ладошки под щёку и, как пьяная, произнесла нараспев: We grow together, Минджун-хён. После чего, кажется, заснула.

Ошарашенная Марина от неожиданности стала трясти подругу за плечо.

— Эй, Ирина! Ты со своими корейцами совсем что ли рехнулась? Ты чего в самом деле? Иркаааа!

— Девочка! Что же ты делаешь? У подружки твоей может быть серьёзная травма! Зачем ты её трясёшь как грушу? Нельзя трогать пострадавшую до приезда скорой! Поняла? — «королева» уже суетилась возле Ирки, отгоняя зевак.

— Извините, — от происходящего Маринка опешила ещё больше. — Она же вроде сама шевелится и разговаривает вон…

Но дама её уже не слушала, обращаясь к остальным.

— Вы тоже расходитесь все. Это вам не цирк. Скоро приедут медики, толпа только мешать будет. А ты останься пока, расскажешь врачам, что знаешь. Может, заодно и родителям позвоните. Номер помнишь?

Марина кивнула, подумав, что Анна Владимировна, Ирина мама, страшно распереживается от звонка медиков. Ирка много раз говорила, какая мама мнительная и чересчур нервная. Но ведь не оставишь подругу в таком положении! К счастью, всего минут через пять на эскалаторе показались люди в характерной синей форме с белым чемоданчиком в руке одного из них.

Глава 8

После отъезда Союн жизнь словно потеряла смысл. Три прошедших года девочка была ему семьёй — на неё он перенёс всю любовь и поддержку, которую давали ему мама с папой до той страшной аварии. В разлуке с подругой мальчик наконец понял, что остался в этой жизни совсем один. По выражению директора Чона, Джунки тогда потерял ориентир.

Следующие пять лет прошли в постоянной борьбе с системой. Так мальчишка объяснял себе свои выходки: сорванные уроки, участившиеся драки с одноклассниками и ребятами постарше, побеги…

— Джунки! — беззлобно и как-то устало ворчал стареющий педагог. — Я же знаю тебя! Ты золотой мальчишка! Что бы сказала Союн, узнай она о твоём поведении?

— Не надо про Союн! Я даже поговорить с ней не могу! Словно это преступление — позвонить и узнать, как

Директор молча качал головой, понимая, что ничего не может поделать. Он пробовал узнать, где Союн и как она, пытался выбить разрешение на телефонный звонок, чтобы дети поговорили. Но новые родители были непреклонны: Элис — новое имя их приёмной дочки — не хочет никаких контактов с прошлым, принёсшим ей столько боли.

Боли? Враньё! Дети были неразлучны три года и поддерживали друг друга изо всех сил! Если в жизни Союн и была боль, то только не рядом с Джунки. Но справиться с системой не так-то просто, даже если ты директор детского дома, а не просто воспитанник.

* * *

Джунки чувствовал суету вокруг себя. Его тормошили, будили. Иногда казалось, что это его хёны пришли будить своего макнэ. Он отмахивался и просил дать ему поспать хотя бы в выходной. Вечером ещё и с Союн встречаться, а он совершенно расклеился. Вот не надо было столько пить на мальчишнике! Но он так перенервничал за последние дни! И когда старшие предложили ему выпить и расслабиться, он выпил… И расслабился… А потом ещё, и ещё…

Он лежал в кровати, а рядом причитала какая-то женщина. Голос как из колодца:

— Ирочка, доченька! Слышишь меня? Это я, мама.

— Омма! — Джунки повторил слово, которое не использовал многие годы, но которое ни один человек не в силах забыть.

— Да, солнышко! Я здесь! Тебе лучше?

— Лучше… — он машинально повторил последнее слово. Как эхо. Не до конца осознавая происходящее.

— Слава Богу, Ирочка! Я так переживала! Маринка позвонила, потом трубку врач взял и всё говорил-говорил что-то… Я от страха ничего не поняла толком. Ну, как так-то?

Последний вопрос повис в воздухе и повторялся эхом в мозгу. Джунки поймал себя на мысли, что в его самочувствиичто-то было не так, и слишком обильные возлияния накануне тут совершенно ни при чём. Тело! Тело ощущалось иначе, но в чём была разница, он никак не мог понять.

— Где я? — произнёс еле слышно и сразу же испугался звука своего голоса.

Это. Был. Не. Его. Голос.

Как такое вообще возможно? Или с непривычки он допился до галлюцинаций?

— Ты в больнице, детка. Помнишь, что произошло?

Ещё бы! Конечно, он помнил! Наконец-то, после стольких лет ожидания и притворства, когда приходилось скрывать отношения, руководство в курсе их связи с Союн. Теперь он может официально жениться на девушке. Да, будут сложности. От фанатов придётся продолжать скрывать теперь уже жену. Поэтому и церемонию надо будет провести скромно. Но что это значит, когда за плечами столько лет!

Вчера утром он сделал официальное предложение Союн. Он уже заранее знал ответ. Всегда знал. Но отказать себе в удовольствии видеть сияющие глаза любимой, когда он достал алую бархатную коробочку, никак не мог. Вечером Минджун предложил посидеть с ребятами, выпить немного за благополучие будущей семьи. Все мемберы радовались за него, как братья. Как раз во время вечеринки парни узнали окончательное решение их руководства об американских гастролях. Их давняя мечта — покорить Америку — становилась ближе!

От радости и волнения, помноженных надвое, Джунки выпил больше, чем следовало, и, видимо, отрубился на диване в гостиной их общего дома…

Что было потом? А вот сейчас и настало это «потом». Незнакомое место. Незнакомые запахи. Странная женщина, разговаривающая будто бы с ним, но называющая его Ирочкой. Это, вроде бы, имя и, кажется, женское? И главное — его голос, который был не его.

Джунки сел на кровати и огляделся. Небольшая комнатка, в которой стояли две одинаковые кровати — его и ещё одна, пустая — была похожа на больничную палату. Но не такую, где он отлёживался после очередной травмы, а как будто из фильма ужасов: сероватые стены, давно забывшие, что были зелёными, желтоватый потолок в трещинах и водяных разводах, подоконники и тумбочки до того старые, что изолятор в их детском доме мог на этом фоне показаться президентским люксом. Картину дополняли лампы дневного света, которые трещали и мигали то и дело.

Женщина взяла его за руку и внимательно посмотрела в глаза.

— Ириш, ты меня пугаешь! Врач сказал, что у тебя ничего нет, даже сотрясения. Надо остаться в больнице на ночь, на всякий случай, под наблюдением, но завтра я смогу забрать тебя домой. А у тебя такой вид, будто ты меня впервые увидела!

— Всё в порядке, мамуль. Правда! Сегодня был трудный день.

— Маринка рассказала про одноклассников. Может, всё же стоит поговорить с классной руководительницей?

Джунки покачал головой. Смутные догадки опутывали сердце неприятной липкой сетью. Сейчас надо понять, что происходит — лишние волнения ему не нужны. Надо успокоить эту… маму… Видно, что женщина совершенно искренне переживает. Но лучше бы она сейчас ушла.

— Омма… Не надо ни с кем говорить. Я разберусь со своими проблемами. Просто сейчас очень хочется отдохнуть.

— Ну, вот опять ты со своими корейскими словечками! — женщина картинно всплеснула руками. — Чем тебе наше русское «мама» не нравится. И опять «сама разберусь». Вечно ты такая, Иришка! А я бы уж устроила этим твоим дуракам! Ладно, спи, набирайся сил, дочка. Завтра приеду за тобой после обхода.

Женщина наклонилась, крепко обняла Джунки и почти целую минуту не выпускала из объятий, гладя по волосам и приговаривая что-то несвязно-нежное. Потом чмокнула в щёку и вышла, оставив след цветочного парфюма, чей запах показался до боли родным и приятным.

— Мама…

Джунки сидел на кровати в этой странной больничной палате и смотрел на дверь, которая всё ещё раскачивалась легонько туда-сюда, повинуясь инерции. Чужая мама отчего-то вызвала в нём целую волну эмоций и полустёртых воспоминаний. Длинные мягкие волосы, которые он, ещё ребёнок, наматывает на ладошку, засыпая. Кимчи, самое вкусное на свете — такого он больше нигде и никогда не ел. Тепло и чувство защищённости и уюта. Потом другие: ребята из группы то и дело ездят к родителям, к себе… А он остаётся в большом доме один. Несколько раз Минджун брал макнэ с собой на праздники — его принимали, как родного сына, впрочем, как и всех мемберов ORYZA. Но от этой искренней ласки становилось почему-то ещё хуже. И так несколько лет, пока не вернулась Союн. Рядом с этой девчонкой тугой комочек боли в груди таял, и дышать становилось легче.

Минутное облегчение сменилось волной отчаяния: где он? Где Союн? Наверное, его ищут все мемберы, а Минджун ругает на чём свет стоит! Сколько раз он прикрывал взбалмошного макнэ, прощая самые дикие выходки! Но пропасть накануне самых важных в их карьере

Надо немедленно выяснять, что к чему, и срочно возвращаться домой!

У двери торчала раковина, а над ней зеркало. С кровати отражение было не видно. Оно и к лучшему: почему-то такое естественное действие — посмотреть на своё отражение — вызывало тревогу. При женщине Джунки успокаивал себя тем, что не хочет пугать её, вызывая лишние подозрения. Но вот она ушла, и тянуть дольше не было смысла.

Ноги обжёг холод кафельного пола — небольшие коричневые квадратики. Неприятно заныло в груди. Тело непривычно лёгкое, но движения будто бы скованные. Так он себя ощущал когда-то очень давно, в детстве, после отъезда Союн.

Зеркало — непривычно высоко. Всё непривычно! Не его! Неправильно! Момент истины: Джунки поднял голову и посмотрел в отражение. С той стороны на него уставилась испуганная девчонка. Выражение лица так похоже на то, что было у Союн после Америки. Вот только девочка даже не была кореянкой.

Глава 9

Джунки пулей вылетел из кабинета директора. Подросток злился на весь белый свет, и единственное его желание было — сделать «этим людям» так же больно, как было ему самому в тот момент.

Под «этими людьми» мальчишка подразумевал то приёмных родителей Союн, то директора Чона и прочих чиновников той части государственной машины, которая отвечает за усыновление. «Почему нельзя было найти для девочки родителей в своей стране? Зачем отправлять её за океан?» — вертелся в голове настырный вопрос. Потом Джунки успокаивался, утешая себя мыслью, что это и впрямь шанс на хорошую жизнь без бед и проблем, а раз так, он должен забыть свой эгоизм и радоваться за подругу, пусть даже они никогда больше не увидятся. Если так лучше для Союн, он выдержит!

Последний разговор с директором, как семечко, застрял в голове и постепенно прорастал новыми идеями. Как бы Джунки ни злился на старика, в одном тот был прав: тихая и скромная Союн не одобрила бы выходки своего друга. Девочка только начала учиться в школе, когда её удочерили, но неизменно получала отличные оценки. Ей нравилась школа, нравилось читать книги и узнавать новое.

Джунки сжал кулаки. Что ж, возможно, это испытание его стойкости? Что, если ему надо сделать что-то значительное, чтобы завоевать право быть с Союн? Он сделает всё, чтобы наверстать упущенное в учёбе, выучит английский (если вдруг подруга забудет корейский в своей Америке). Он будет лучшим из лучших! Он обязательно будет достоин Союн! И когда он вырастет, он найдёт девочку, где бы она ни жила — пусть даже на это уйдут годы!

Следующие два года прошли для подростка в попытках наверстать упущенное. Вот только слава главного нарушителя спокойствия преследовала мальчишку: иногда весьма трудно убедить окружающих в том, что ты изменился. Джунки срывался: снова хамил учителям, убегал из приюта, прогуливал уроки и бродяжничал. Потом возвращался, следовал долгий разговор с директором. И снова попытка взобраться на ученический Олимп.

В тот день директор Чон ждал с визитом сотрудников известного на всю страну агентства. Искали юные таланты, которые могли бы претендовать на место айдола в очередной группе счастливчиков. Нужен был мальчик с идеальными данными. Единственный шанс для его заведения выйти из тени и из сиротского приюта средней руки стать домом знаменитого артиста — это Ирсен. Старшеклассник, красавчик и отличник по всем дисциплинам, спортсмен… Вот только Джунки желательно на этот день отправить куда-нибудь подальше под благовидным предлогом…

Когда директор, убеждённый в отсутствии возмутителя спокойствия, ещё из коридора услышал непонятные звуки, доносившиеся из класса, его сердце пропустило удар.

— Пройдёмте, пройдёмте! Виновник торжества ждёт вас с большим нетерпением! Ирсен — гордость нашей школы!

Гости многозначительно переглядывались между собой, но злополучный кабинет был позади. И вот, казалось бы, опасность уже миновала, как…

— Это же HaruHaru? — один из прибывших остановился и повернул голову в сторону шума.

— Что? — не сразу сообразил директор Чон.

— Я говорю: это HaruHaru, очень известная песня BIGBANG.

Директор изменился в лице и уже хотел было поторопить делегацию, когда из-за закрытой двери кабинета грянул надтреснутый с хрипотцой голос Джунки: «Уходи… если тебе так нужно… Я всё равно буду ждать… день за днём…» Песня смолкла на пару мгновений, чтобы взорваться повторным припевом. На повторе голос сорвался на верхней ноте — не дотянул, но упрямо удержал её, будто отказывался отпускать.

— Кто это? — сотрудник агентства развернулся всем корпусом к злополучному классу и, не дожидаясь ответа, пошёл туда.

Директор Чон мысленно проклинал тот день, когда несносного мальчишку направили в его учреждение. «Мальчик домашний, из любящей семьи — ему нужно тихое и спокойное место», — говорили чиновники из отдела опеки. Легко им говорить! Они не видят, как Джунки меняется на глазах за секунды, если что-то ему не по нраву! И вот уже перед тобой не домашний мальчик, а заправский хулиган! И попробуй кому-то доказать, что у этого урагана доброе сердце!

— Это Джунки. Ещё один наш воспитанник. У мальчика очень тяжёлая ситуация: несколько лет назад в аварии погибла вся его семья. Ребёнок ещё не оправился от травмы…

— Я бы познакомился с этим вашим Джунки. Поёт он, конечно, не так чисто, как хотелось бы, но сколько в этой песне чувства! Как будто он не поёт чужой текст, а проживает его!

Остальные сотрудники агентства согласно закивали, соглашаясь с коллегой. Академические знания — это наживное, но настоящий артист всегда поёт из души! Директор пытался возражать, говорил, что Джунки вряд ли готов к новым испытаниям, упорному труду, который предстоит трейни… Но его уже никто не слушал.

* * *

Джунки собрал вещи из тумбочки, причесался, переоделся, оставив больничную ночнушку сиротливо висеть на спинке кровати, и сел дожидаться женщину, которая теперь значилась его мамой.

Вспоминать вчерашнее не хотелось. Хотя забыть такое и вовсе невозможно!

Увидев в отражении девочку-подростка, Джунки ещё долго не мог осознать случившееся. Проверял зеркало, даже снял его со стены. Серовато-зелёная краска на освободившемся месте была ярче, чем на открытом пространстве. Однако ладонь, прикоснувшаяся к поверхности, не обнаружила различий. Он вышел из палаты, зашёл за угол и проверил стену со стороны коридора. За спиной зашептались дежурная медсестра с уборщицей.

— А это кто такая?

— Да пациентка вчерашняя, Ирина Соколова. Привезли со станции метро — её там какой-то мужик сбил, бежал сломя голову, никого не видел. Подозревали сотрясение мозга, но, судя по обследованиям, она здорова.

— Странная какая-то.

— Современные подростки

Джунки сделал вид, что просто вышел прогуляться в коридор, прошёлся пару раз туда-сюда и юркнул обратно в палату. Разговор женщин поразил его до глубины души — и не смыслом сказанного, а тем, что он их понял! Отчего-то раньше этот нюанс до него не доходил. Да, во время трейни-периода, будучи стажёром, он днями и ночами просиживал за книгами, чтобы нагнать и перегнать сверстников в учёбе, особенно налегал на английский язык и в конечном счёте овладел им в совершенстве, но… Эта Ира Соколова всю свою недолгую жизнь прожила в России. Неожиданную лингвистическую подробность он так же случайно выловил из разговоров любопытного персонала. Наверное, будучи в бессознательном состоянии, успел что-то наболтать на корейском, вот взрослые и всполошились. А возраст просто подсмотрел в карте пациента при обходе — семнадцать лет.

Джунки застонал, вспомнив себя в этом возрасте.

* * *

Разговор с людьми из агентства был коротким, но продуктивным. Ему предложили стать стажёром и попробовать себя в музыке.

— Но работать придётся очень упорно! Айдол — это не просто красивая мордашка и сладкий голос. Ты должен быть лучшим. Во всём.

— В учёбе, в том числе! — поддакнул директор Чон из-за спин гостей. — Может, передумаешь?

— Я согласен! Я буду работать как проклятый! День и ночь!

Гости довольно переглянулись между собой и ушли с директором, предоставив подростка самому себе. А Джунки просто сидел в опустевшем классе и прислушивался к своим мыслям. Стать айдолом — это отличный шанс на известность! В Корее-то уж точно! Должна же Союн интересоваться родиной! Он был точно уверен: ничто не заставит его подругу отказаться от своих корней! А если ему повезёт, то можно получить мировую славу! Он приедет в Америку не как жалкий мальчишка, отчаявшийся найти девушку, а как звезда!

В этот момент в класс влетел Ирсен.

— Ты просто жалкий выскочка, Джунки! Ни кожи, ни рожи! Какой из тебя вообще артист? И надо было тебе выпендриваться? Всё, что угодно, лишь бы мне насолить?

Ирсен орал оскорбления, забыв о приличиях. На Джунки внезапно снизошло спокойствие, достойное буддийского монаха. Какое ему теперь дело до задиры и задаваки — завтра он соберёт свои шмотки и переселится к другим трейни. Наконец-то у него появилась осязаемая, конкретная цель! Не дождавшись реакции на оскорбления, Ирсен замахнулся и ударил соперника кулаком в челюсть. Не ответить стоило Джунки неимоверных усилий! Но он и тут сдержался. Он докажет своё превосходство, но совершенно иным способом.

На следующий день сотрудники агентства были сильно удивлены, увидев кандидата в айдолы с фингалом во всю скулу.

— Ничего серьёзного! — весело улыбнулся мальчишка. — Налетел на шкаф. Замечтался, пока вещи собирал.

Глава 10

Джунки поклонился врачу, вручившему маме выписку, медсёстрам и покорно поплёлся за женщиной на выход. В гардеробе ему выдали девчоночью курточку и шапку с попмоном.

— Розовая? — Джунки старался не подавать вида, но ненавистный цвет вызвал волну неприятных воспоминаний.

— Не розовая, а фуксия. Сама же выбирала. Сказала, что цвет почти как волосы у этого твоего… Джо… Джу…

— Джунки… — прошептал Джунки.

— Ага! Его самого!

Глубокий вдох. Натянул на себя шмотки и опасливо посмотрел в зеркало. Оттуда на него смотрела немного бледная и испуганная, но вполне симпатичная девчонка. Невольно улыбнулся. Он ответил на автомате, не думая. Первое, что пришло в голову. Неужели, эта Ира тоже из корней? Когда-то Минджун, лидер тогда ещё совсем молодой группы, назвал так фанатов. «Без вашей поддержки мы не выстоим, как растение, у которого нет корней» — заявил музыкант. С тех пор это слово прочно закрепилось в обиходе мемберов, а затем и сами фанаты стали так себя называть.

На улице уже ждал автомобиль.

— На всякий случай решила поехать на такси, а не тащиться на общественном транспорте. — пояснила женщина.

— Спасибо! — Джунки поклонился, внутренне радуясь, что хотя бы первая поездка в новом теле будет спокойной, без лишних глаз.

Мама окинула взглядом дочь, которая вела себя сегодня очень странно и словно отстранённо. Открыла заднюю дверь авто.

— Садись.

Джунки обречённо плюхнулся на сидение. Женщина обошла машину, села рядом. Пока водитель выруливал из дворика на оживлённую улицу, взяла дочь за руку и крепко сжала её ладонь.

— Ирочка! Ну, что ты словно сама не своя? Может, рано я тебя из больницы забрала… Что-то болит? Поговори со мной!

Волнение чужой матери было интуитивно понятно, но не расскажешь же ей правду! Как сказать, что перед ней не дочь, а чужой парень, заточённый в её теле? А ещё мучили вопросы. Как это вообще возможно? Где он находится? Он понимал окружающих, слова приходили сами — и в этом крылась чудовищная загадка! Разум в этой голове принадлежал ей, местной девчонке, а сознание… Абсурд какой-то!

— Ничего у меня не болит. Всё хорошо! Честно, мам! — последнее слово сдавило горло горячим комом.

Чтобы не разреветься, Джунки прижался к женщине, уткнувшись лицом в её плечо. Мама. Он запретил себе думать о своей матери, когда осознал, что никогда больше её не увидит. Хранил память, как святыню, за семью печатями, чтобы никто не заметил его тоски. И вот сейчас тепло чужой женщины, её уверенность в том, что он — её дитя, сорвали все затворы. Из глубин души хлынуло потопом: старая, незаживающая рана, щемящая нежность к этой, другой, горькая обида на вселенную, лишившую его безусловной любви и поддержки самого главного в жизни человека…

Джунки закрыл глаза и почувствовал, как тревога отступает. От женщины пахло тем самым цветочным парфюмом, как и вчера. Аромат казался до боли родным, знакомым… Знакомым? Парень споткнулся о пришедшую мысль. Этот запах знала Ирина, но не он… Что же происходит? Страшная догадка зашептала: а что, если он забудет себя, приняв окончательно новую личность? И кто тогда займёт его место? Ирина Соколова? И как семнадцатилетняя девочка справится с его жизнью? Что будет, если она выйдет на сцену в Америке? А Союн, Ира же даже младше её! Что будут делать две девушки, кто их защитит?

Мысли путались. Джунки начинал переживать за обеих девушек, и это казалось и логично, и странно одновременно.

Машина подъехала к невзрачному девятиэтажному зданию — одному из множества похожих зданий. Женщина (называть её мамой всё ещё было трудно) вышла и придержала дверь, помогая дочери. Подъезд, лифт, один лестничный пролёт. Одна дверь — тяжёлая, металлическая.

Квартира совсем маленькая: две комнаты. Больше похоже на их с Союн гнёздышко, чем на шикарный дом айдолов. Вспомнилось, что на их квартирку они с невестой собирали несколько лет, отказывая себе во всём. Он, тогда ещё макнэ никому неизвестной группы: снаружи блеск, но даже костюм на нём был куплен компанией в долг, который с него потом высчитали до последней воны. И Союн, рядовая журналистка среднестатистической газетёнки, которая даже лишнюю чашку кофе себе не позволяла. Купив те самые квадратные метры, оба плакали от счастья! Теперь они могли укрыться от лишних глаз. Потом, конечно, когда состояние Джунки стало измеряться шестизначными суммами, он мог купить жильё попросторнее, побогаче… Но Союн не хотела лишнего шика: зачем, если они всё равно пока только вдвоём, да и сам Джунки чаще ночует с ребятами…

Джунки осторожно заглянул в комнату побольше. На диване сидел мужчина средних лет, чем-то напиминающий директора Чона, только его европейский варинат: наметившееся пузико, волосы с проседью, старательно зачёсанные так, чтобы не видно было лысину. Мужчина читал книгу, поднял глаза на звук шагов, увидел Джунки…

— Иришка! Дочка! Наконец-то ты вернулась!

Лицо мужчины сразу изменилось. Улыбка преобразила его, сделав симпатичнее и будто моложе. Джунки поклониля, не зная, что сказать.

— Ну ты даёшь, Ирунь! Иди обниму! — мужчина сгрёб растерянного Джунки в охапку и прижал к груди. — Хотел поехать вчера с мамой, но она сказала, что нечего толпой в больнице делать. Вот, остался. На, держи. Подарок! Маринка сказала, ты за этим сокровищем бежала, когда тебя сбили.

Ирин папа протянул журкал «Нью мьюзик», тот самый, на обложке которого красовалась самая ненавистная Джунки фотография. Его тогда по-дурацки подстригли и перекрасили в розовый. Розовый! Что может быть хуже?

— Спасибо! — Джунки поклонился ещё раз.

Эти люди, они ведь ничего не подозревают и искренне беспокоятся за дочь, хотят её подбодрить. Незачем их расстраивать.

— Ну, что тут у вас? — в комнату заглянула мама. — Ребёнок не успел в себя прийти, а ты с этими глупостями! Ладно дочка подросток! Но тебе уже почти пятьдесят!

— Вообще-то, сорок семь, Анечка! — притворно обиделся мужчина. — И я вполне могу быть в курсе молодёжных трендов.

Женщина беззобно вздохнула.

— Иди тогда, современный мой Вовочка, поставь чайник. Я пирожных купила — почаёвничаем.

Улучив момент, Джунки ретировался из родительской комнаты, решив обследовать своё — по крайней мере на первые несколько дней — жилище.

Сначала у него зарябило в глазах: столько здесь было постеров и фотографий их группы. Начиная с самых первых фотосессий и заканчивая последним фото, сделанным Минджуном, когда Джунки официально дали разрешение на брак с Союн. Вон и фигура лидера немного смазана: он настраивал отсрочку на фотоаппарате и немного не успел. Откуда только фанаты выцепили это фото?

Как и ожидалось, больше всего изображений было его, Джунки.

— Да, парень. Зеркало тебе не нужно — тут ты и так во всех ракурсах есть. — выдохнул, плюхаясь в мягкое кресло у письменного стола.

Что с этим всем делать, Джунки не представлял совершенно! Будучи стажёром, он проходил много испытаний. Некоторые были до того абсурдные, что вызывали бурное возмущение мемберов. Впрочем, никто не высказывал его вслух: понимали, что на освободившееся место трейни уже готово с десяток новых претендентов, так что лучше заткнуться. Вот и здесь, видимо, придётся применить прошлый опыт. Ладно, ему не привыкать носить маски. Главное, помнить, кто он и какова его цель! Ведь так?

Глава 11

Хорошо, что впереди были выходные. Джунки катастрофически нуждался в спокойствии и передышке. Надо было узнать хоть немного о той девочке, чьей жизнью ему предстояло жить.

А сколько ему предстояло жить в этом теле? Об этом молодой человек старался не думать, вспоминая наставления Минджуна: «Надо работать над текущей ситуацией, а не фантазировать, какие проблемы могут быть в будущем!»

Утром Джунки вставал, умывался, помогал маме на кухне, подмечая, что и как делает женщина. На вопросы о школе, одноклассниках и какой-то Маринке старался отвечать максимально общими фразами — уж это искусство он мастерски освоил, будучи айдолом. Как обойти вопросы дотошных журналистов о личной жизни? Как признаться в любви всем фанаткам, чтобы каждая чувствовала себя уникальной, будто он обращается лично к ней, и при этом никто не мог его упрекнуть в излишней откровенности… В сущности, обеспокоенная родительница хотела знать главное: с её ребёнком всё хорошо; Ирина здорова, спокойна и не испытывает непреодолимых трудностей. Убедить её в этом оказалось несложно. Но вот насколько это правда?..

Джунки пытался не проваливаться в рефлексию, постоянно думая о Союн и этой девочке в его теле. Он заставлял себя отвлекаться на текущие вопросы.

Первый из них — где он очутился? — нашёл ответ в тот же вечер дома. Россия, Санкт-Петербург. Джунки обнаружил на рабочем столе девочки разлинованную тетрадь ежедневного учёта — «Дневник петербургского школьника». Оставив за скобками невероятное (он понимал русский язык как свой собственный!), Джунки принялся за исследование.

Личный ноутбук Ирины. Перед этим предметом айдол медитировал около часа. Весьма неэтично вторгаться в личное пространство совсем ещё молоденькой девчонки! Она ведь даже не артистка! Его коллеги хотя бы понимают, на что идут, вступая в мир шоу-бизнеса. Ира Соколова — человек не публичный. Но ведь без личных сведений он, чего доброго, вызовет массу подозрений!

Гаджет ожидаемо оказался под защитой. Джунки глубоко вздохнул. Хорошо, что на его компьютере не было пароля: если Ирина там, ей будет проще. Посмотрев по сторонам, парень уверенно ввёл в пустые клеточки дату своего рождения. Ошибка. Попробовал «Джунки» — тот же результат. От нетерпения хлопнул кулаком по столу и выругался.

— Иришка, всё в порядке? — в приоткрытую дверь заглянула мама.

— Да вот пароль не могу вспомнить! — решил пойти ва-банк и сказать правду. — Почему дата рождения Джунки не подходит?

— Корешок ты мой ненаглядный! Ты сама сменила пароль. Сказала, что все знают, что Джунки — твой биас, поэтому его имя и дата рождения первое, что будут пробовать в качестве пароля гипотетические взломщики.

Повисла пауза. Джунки умоляюще смотрел на женщину в дверном проёме. Мама вздохнула.

— Доктор предупреждал, что ты можешь забывать какие-то вещи. Пароль — дата рождения их лидера. Не переутомляйся, крошка. Впереди экзамены.

— Ну, здравствуй, Джунки! — парень подмигнул своему изображению.

В компьютере ничего особенного. Множество файлов со школьными лекциями и заданиями, плейлист, состоящий из песен его группы — в отдельную папочку перенесены его сольники. Множество фото, видео. Джунки наткнулся на личный дневник, который оказался не запоролен — наивная девчонка, видимо, считала, что пароля на ноуте и так достаточно. В дневник заглядывать не стал.

Джунки вернулся к школьному расписанию и списку предметов. Русский язык, литература, история России… С этим даже при его работоспособности будет не просто справиться! Математика норм. Когда Джунки попал в группу, ему оставался год в школе, и Минджун на правах старшего подтягивал макнэ по основным предметам. Физика, химия… Можно вспомнить! Английский — замечательно! Этот ненавистный язык тогда ещё трейни Джунки выучил как свой собственный!

Занятия должны были начаться послезавтра.

До вечера Джунки был занят изучением своей новой личности. Раз уж судьба выкинула с ним такую штуку, он подойдёт к этому повороту как к испытанию! Словно он снова трейни и участвует в безумном телешоу ради рейтинга. Не так уж сложно, если иметь привычку!

Но как бы Джунки ни храбрился, с приближением сумерек нарастало беспокойство. Вечером они с Союн собирались встретиться, и он даже не знал, что лучше, чтобы там, на его месте, была Ира или чтобы вовсе никого не было? Что, если Ирина Соколова — одна из тех безумных фанаток, готовых разорвать кумира на кусочки, узнав про его связь с женщиной? Ещё решит чего доброго разорвать помолвку и испортить отношения с «соперницей»!

Чтобы немного успокоиться, Джунки собрался выйти на улицу. Небольшая пробежка сейчас будет очень кстати!

— И куда ты намылилась на ночь глядя? — мама возникла словно из ниоткуда, когда он напяливал кроссовки, стоящие на полочке под вешалкой.

— Намылилась? — Джунки выпрямился и от неожиданности стукнулся головой о полочку. — Блин!

— Куда собралась, Ирина Владимировна? И зачем тебе мои кроссовки? Ты отродясь спортивную обувь не носила!

Мама поправила волосы дочки и внимательно посмотрела на своего ребёнка.

— Да вот решила немного побегать. Знаешь же, что смена деятельности — лучший отдых! — Джунки вспомнил очередное наставление лидера.

— С этим, конечно, не поспоришь, дочь. Но не так давно ты уже побегала за фото своего ненаглядного корейца. Может, сделаешь перерыв? Я смотрю, спорт тебе даётся с трудом.

— Ну, мааам! — Джунки изобразил самое милое выражение лица, какое только мог. — Я буду сама осторожность! Обещаю! Всё это очень на мозги давит. Надо немного разгрузиться.

Женщина тяжело вздохнула, ещё несколько раз повторила наставления и отпустила Джунки в занимающиеся сумерки.

Давненько никто не устанавливал время, сколько ему гулять и когда возвращаться! Родительская гиперопека, которая так бесит каждого подростка, вызвала у Джунки новый прилив тепла и какой-то неосознанной радости. Ну, правда же! Все эти «надень шапку», «ты сегодня пообедал после школы?» или вот «чтобы вернулся не позднее девяти!» — это так ненадолго! Ты вырастаешь и лишаешься таких милых, пусть и надоедливых порой, проявлений любви. А кто-то лишается их намного-намного раньше!

Волны радости — совершенно иррациональной — от осознания, что рядом любящие родители, сменялись холодным осознанием того, что он сейчас за много километров от дома, в чужом теле и в абсолютной растерянности! Видимо, так сказывались противоборствующие эмоции — часть его собственные, часть от хозяйки тела. От последней мысли стало не по себе. Если он чувствует то, что Ира обычно… Вдруг он теряет свою идентичность? Забудет Корею и Союн, отдавшись простому счастью — быть чьим-то ребёнком! С такой заботливой мамой это так просто!

Дыхание стало сбиваться ещё на двадцатой минуте. К исходу получаса бежать стало невыносимо тяжело. Миниатюрная девчонка, кажется, была совсем не спортивна. Как она переживёт тренировки в зале? А репетиции? А уж если каким-то чудом Ирина доживёт до поездки в Америку и выйдет на сцену… Да её же унесут со сцены — мёртвой!

Какой бы абсурдной ни казалась мысль о смерти его тела — от физического истощения, но картинка, нарисованная не в меру ярким воображением, не желала покидать голову.

Если гипотетически — только гипотетически! — предположить, что Джунки трагически скончается на сцене… Что тогда будет с ним здесь? А с Ирой?

Поняв, что пробежка не только не помогла «проветрить голову», как он хотел, но и добавила ему опасений, Джунки выругался и побрёл в сторону дома. Сейчас не помешало бы пропустить рюмочку-другую соджу… Хотя алкоголь ему теперь точно не светит! Его новому облику только семнадцать. Да и не хорошо это — приучать чужое тело к спиртному. Он вот и сам пьёт редко.

— Редко, но метко! — с досадой выплюнул фразу Джунки.

Именно с проклятого мальчишника всё и началось! Нет, нет, нет! Пить точно не стоит! Сейчас как никогда ему нужна трезвая голова на плечах! Надо думать, как выкрутиться! Может, позвонить Ире?

Джунки остановился посреди тёмного двора. Какая-то нелепость! Как в хоррор-игрушке средней руки: детская площадка со скрипучей качелью и облезлой горкой, «коробка» девятиэтажки, уставившаяся на него своими жёлтыми окнами, и в довершение образа кот, который орёт откуда-то из темноты.

На автопилоте вытащил мобильник. Набрал свой номер в мессенджере. Но на зелёную кнопку так и не нажал. Странно это будет, если мировой звезде вдруг позвонит маленькая девочка-иностранка. Конечно, никто, скорее всего, не узнает… Но если разговор всплывёт, скандал будет такой, что и представить страшно! Джунки — взрослый мужчина, Ире семнадцать… Что их может связывать?

Отправить сообщение? Нет, это ещё хуже! Остаётся только надеяться на порядочность и сообразительность девушки. Сам он постарается не испортить её жизнь. Как знать, может, есть в произошедшем некая логика, не подвластная человеческому разуму? Может, перед свадьбой ему надо пройти испытание? Получить какой-то опыт? Сделать что-то полезное для этой девчонки в конце концов?

Глава 12

Вернулся домой в растрёпанных чувствах. Мама сразу заметила неладное и принялась расспрашивать дочь: «Ты плохо себя чувствуешь?», «Может, позвоним доктору?», «Тебя кто-то обидел?», «Давай-ка померяй температуру!». Вопросы и наставления сыпались как из рога изобилия. Не выдержав их потока, Джунки подошёл к взволнованной женщине, обнял её, желая утешить и успокоить, и… разрыдался.

Он и сам не ожидал от себя такой эмоциональности, но

Джунки стало невыносимо стыдно! Как будто он занял чужое место, не принадлежащее ему по праву!

— Ирунчик! Расскажи мне, что тебя так тревожит. Это всё Славка или как там его? Донимает? Если хочешь, я поговорю с ним и с классной руководительницей тоже.

Джунки отметил имя одноклассника — Славка. И то, что, по мнению Ириной мамы, у них были проблемы. Но что он мог знать об этих проблемах?

— Мамочка! Славка тут совершенно ни при чём! Честно! Просто…

Джунки замялся. Надо было что-то сказать! Что-то, что объяснило бы его эмоциональность, но одновременно развеяло страхи женщины.

— Я прочитала на одном сайте, что Джунки женится! — выпалил первое, что пришло на ум.

— Женится? — он кивнул. — Так это же здорово! Ты же сама говорила, что это так несправедливо, что фанаты хейтят своих любимых рисинок за отношения!

От волнения мама даже припомнила молодёжное словечко. Она подсела поближе к дочери.

— Ты говорила, что твой ненаглядный самый красивый из всех, и у него обязательно должны быть жена и детишки. Ну? И раз уж этому неугомонному макнэ не терпится связать себя узами брака, ты тогда присмотрись к Минджуну. Он постарше и посолиднее! Что скажешь?

Джунки вспомнил серьёзного Минджуна с его наставлениями и бесконечными инструкциями и то, как он иногда по-стариковски вздыхает, говоря, что никогда не женится, потому что у него и так четверо несносных сыновей.

— К Минджуну? Серьёзно, мама?

Обе рассмеялись от души. Оказывается, Ира и маму посвятила в свои фанатские заботы — вон сколько всего знает Анна Владимировна. Но трюк сработал: волнение улеглось.

Ночь прошла беспокойно. Джунки ворочался с боку на бок. Он думал о свидании с невестой. На работе его всегда прикроют парни, но в отношениях он один на один с Союн. Иногда ему казалось, что он проваливается в сон, тогда в голове сами собой вспыхивали картинки-образы. Вот они с Союн в такси: девушка прижалась к нему, положила горячую ладонь на его колено… Вот Союн хлопочет на их кухоньке, а он стоит в дверях, растерянно оглядывая невесту… Потом диван в гостиной. Союн забралась с ногами, прильнула к нему. Он наклонился и втянул носом воздух: запах её волос, такой родной! Потом почувствовал горячую ладонь девушки у себя под футболкой и… возбуждение. Всё то, что копилось годами, сплетаясь из общих обещаний, коротких встреч и разговоров, из чувства разлуки и радости встречи…

Джунки подскочил на постели. Образ до того реальный, словно он был там только что! Что, если…

— Нет, Ирочка! Только не сейчас! Не надо!

Заснуть после этого так и не вышло. Мысли путались. Если он здесь чувствует к родителям любовь и привязанность, совсем как Ира, то, наверное, и девушка разделяет его чувства к Союн? Как это вообще работает? Память тела? И как она взаимодействует с сознанием? Теперь уже другой страх, совершенно иррациональный, поднимался из глубин души: что, если Ире понравится быть им? Она забудет себя и свою личность, научится быть Джунки, останется с Союн… С одной стороны, главное, чтобы невеста была счастлива, но… Это же неправильно!

Чтобы отвлечься, включил ноутбук. Не думая, выбрал из папки с фото с пометкой «Я» самое красивое, с помощью фотошопа подписал: «Ты самая замечательная!» и поставил на заставку. Видеть там свою рожу, вернее свою прежнюю рожу, сил не было.

Что дальше?

В «корзине» набралось много всего. Надо бы удалить, чтобы не тратить понапрасну память. Сперва решил заглянуть. Множество небольших роликов. Снято, судя по всему, на телефон самой Ирой. Интересно! Поколебавшись немного — всё же личное! — воткнул в уши наушники и включил первый ролик…

Через пару часов все видео были просмотрены. Некоторые по несколько раз. Качество записи так себе, да и звук не очень, но главное совсем в другом: Ира пела его песни! Были какие-то ещё — на английском и русском. Неумело, голос то и дело срывался. Сказывалось отсутствие опыта и нужной аппаратуры… Но… В этом пении было столько души!

Джунки вспомнил, как директор Чон отправил его на какое-то дурацкое медицинское обследование под надуманным предлогом. Сопровождающий уже ждал его у автомобиля, когда парень заприметил модно одетых мужчин в дорогих костюмах.

— Это ещё кто?

— Да из агентства припёрлись. Новую звезду ищут. Директор Чон решил им Ирсена показать. А за каким чёртом им этот выскочка?

Дальше Джунки уже не слушал. Он развернулся и побежал обратно в учебный корпус, откуда совсем недавно вышел. В голове билась одна единственная мысль: его должны заметить! Он не танцор, не певец, но у него есть мечта! Есть цель в жизни! И у неё есть имя — Союн. С этой мыслью он ворвался в класс и заорал первую пришедшую на ум песню — ту, которую слушал много раз после отъезда подруги, оплакивая своё одиночество. Дыхалка подводила, голос дрожал и срывался, но… его заметили! Не идеальное пение, а чувство!

Мысль пришла сама собой. Восстановить видео. Найти несложные программы, чтобы подправить звук, убрать лишние шумы, смонтировать в несколько презентабельных роликов.

Когда работа была закончена, Джунки словно сдулся. Что дальше? Выложить в соцсети? Но какое он имеет право? Да, по его мнению, девушка поёт отлично! Но вдруг она не захочет показывать свои таланты другим? Она же удалила все ролики. С другой стороны, Ира могла просто испугаться. Посчитать, что недостаточно хороша.

Джунки создал отдельную папку на компьютере, подписав: «Не отказывайся от своих желаний!» Если когда-нибудь они поменяются обратно, Ира поймёт, что это он, Джунки, восстановил и «причесал» её ролики. Это действие скажет больше, чем слова.

А дальше пусть решает сама, что хочет сделать с материалом.

Привычная деятельность успокоила немного разбушевавшиеся нервы. Джунки показалось даже, что он воспрял духом! Утром за завтраком он попросил у мамы купить ему пару кроссовок и спортивный костюм.

— Хочу заняться своей формой, — пояснил удивлённой маме.

— Зачем это? — насторожилась женщина. — Худеть собралась, как Маринка твоя? Маринка вот совсем не толстая, а ты и того тоньше!

— Мам, не переживай ты так! — Джунки в очередной раз улыбнулся заботе мамы о своём ребёнке. — Худеть я точно не собираюсь. А вот быть поспортивнее явно не лишнее в наше время.

Последний аргумент сломил сопротивление.

— Ну, договорились, фантазёрка моя! Только чур не худеть! И чтобы об учёбе не забывала! Уговор?

Джунки довольно кивнул и снова не удержался от того, чтобы подойти и обнять женщину. Когда он вернётся к своей жизни — а он решил думать, что так оно и будет! — он всё же станет чуточку скучать по настоящей маме, которую так внезапно и так странно вернула ему Судьба!

— Ты что это? Снова плакать? — мама отстранилась от дочери и внимательно заглядывала той в глаза.

— Ни за что! — отчеканил Джунки. — Просто я тебя очень люблю, мамуля! Помни об этом!

— И я тебя люблю, глупышка моя! — женщина украдкой вытерла слезинку.

— И потом, — Джунки обернулся в дверях, — если теперь моим женихом будет Минджун, надо соответствовать! Он очень требователен!

Джунки увернулся от летящего в него кухонного полотенца и побежал в комнату: завтра ему предстоит вновь окунуться в школьные будни, теперь в облике девушки — надо подготовиться!

Глава 13

Если я здесь пытаюсь не налажать и справиться с жизнью айдола, то Джунки с его опытом явно должен справиться с моей! Ухватив эту мысль, как утопающий спасательный круг, я ещё раз повторила Союн свои обещания — писать и звонить первым, ещё раз обняла её, стиснув в объятиях, и в который раз сказала, что люблю и никогда не променяю её ни на другую девушку, ни на Америку — какой бы прекрасной она ни предстала.

— Я вернусь, Союн! Потому что мой дом — это ты! С тобой я готов быть, где угодно, а без тебя ничто не будет в радость.

Девушка улыбнулась, хотя её глаза блестели от слёз. Я кивнула и вылетела из квартиры — чтобы не разреветься самой, чтобы не позволить страху окутать меня непроницаемым коконом. По дороге в большой дом я взяла мобильник биаса и написала заметку на каждый день следующего месяца: «Напиши сегодня Союн!», ещё раз понадеявшись, что настоящий Джунки вернётся на своё законное место и увидит записи. А ещё спасёт свою группу от провала по моей-его вине, потому что убедить влюблённую девушку я смогла, но справлюсь ли с обязанностями айдола — вот вопрос!

Ребята встретили меня беззлобными шуточками и искренними улыбками. Видимо, как обычно. Как я поняла, все давно были в курсе отношений их макнэ и поддерживали его изо всех сил, прикрывая перед руководством. А «рисинки», между прочим, это самая настоящая Сила!

Когда я ещё была Иркой Соколовой, нередко чувствовала себя не в своей тарелке. Слишком простая, слишком застенчивая, недостаточно пробивная. Училась хорошо с первого и до последнего класса, любимица учителей. Ну и что? Мама вздыхала и повторяла: «Эх, Иришка! Часто в жизни лучшие места под солнцем достаются не самым умным и прилежным, а самым бойким и изворотливым». Мне было неприятно от этих слов и ещё больше от понимания, что мама права. И тогда я втыкала в уши наушники, выбирала любимую песню, ту самую, где Джунки исполняет партию соло, и просто шла вперёд. Своим темпом, но шла. Повторяла себе слоган любимой группы — «We grow together» — и шла дальше, наплевав на смешки злопыхателей и разочарование мамы.

— Привет, мелкий! Чаю хочешь? — Минджун подошёл поближе. Должно быть, хотел удостовериться, что всё хорошо, и их макнэ больше ничего не отчебучил. Я кивнула. — Идём!

На кухне уже приветливо свистел чайник. Закрыв на секунду глаза, представила, что я дома: сейчас выпью чаю и пойду учить уроки на завтра. Но когда я их снова открыла, передо мной всё ещё сидел лидер «рисинок». Собранный, сдержанный, ответственный. Каким его и видят фанатки.

— У Союн всё в порядке? Она приняла новость о твоей поездке?

— Да, кажется.

— Знаю, что вам обоим сейчас непросто. Но ей сложнее. Для неё это не только очередная твоя поездка, а настоящее испытание.

— Я обещал писать каждый день. И я вернусь. Ну, ты хоть это знаешь?

Минджун кивнул. Мне стало немного легче от того, что лидер в курсе. Он рядом и поддерживает своего макнэ. Может, и я справлюсь? Грусть потихоньку уступала место тихой уверенности. Я сделаю всё возможное, чтобы не подвести Джунки! Буду стараться изо всех сил! Выкладываться по полной, как и все ребята. И надеяться. Надеяться, что это не навсегда и мой биас вернётся к себе, а я к себе.

— Спасибо, хён. Мне грустно оставлять Союн одну так надолго, но мы обязательно справимся.

— Значит, прежний Джунки возвращается в строй? — Минджун встал и задвинул стул.

— Надеюсь… — всё, на что меня хватило. Если бы он только знал правду!

— Отдыхай хорошенько. С завтрашнего дня начинаем репетиции. Рассиживаться нет времени.

«Прежний Джунки возвращается»… «Рассиживаться нет времени»… Бубнила я слова старшего, пытаясь проникнуться рабочей атмосферой. Это никак не получалось! Посмотрела на входную дверь, снова поймав себя на желании сбежать! Но так я совершенно точно всех подведу. Надо хоть попытаться…

Думала, что проваляюсь без сна всю ночь, но стоило голове коснуться подушки, как я провалилась, словно в яму. Даже снов не запомнила, а ведь в обычной моей жизни редкую ночь провожу без «мультиков». Чтож, я уже смирилась, что у этого тела есть своя реальность, и чаще с любопытством наблюдала за происходящим.

Утро встретило меня лучиком солнца, настырно пробившимся сквозь щёлку в занавесках и щекотавшим лицо. Знаете это утреннее состояние — когда ты ещё во сне, но одновременно мозг фиксирует происходящее во внешнем мире? Я чувствовала тепло на щеке, различала блики света сквозь закрытые веки и, несмотря на это, продолжала цепляться за сон. Хотелось продлить состояние покоя и блаженного одиночества — без вопросов, страхов, чужих ожиданий… С замиранием сердца и какой-то детской тревогой ждала сигнала будильника.

Но меня разбудил не будильник. Меня разбудил голос.

— Подъём, макнэ! — Минхо не стал церемониться, как лидер накануне, вошёл в комнату, стянул с меня одеяло. — Добро пожаловать обратно в мир страданий.

Он распахнул занавески, впуская свет в личное пространство Джунки. Я села, не сразу понимая, где нахожусь. Потом увидела потолок комнаты в большом доме, огромное окно, за которым зеленел парк… и всё вспомнила. Меня ждали репетиции.

Ноги мгновенно стали ватными, я ещё острее почувствовала, что тело не моё — моментально стало трудно им управлять. «Разбалансировка всех систем» — констатировал внутренний наблюдатель. Блин! Не хватало ещё начать разговаривать с голосами в голове.

— Пять минут, — прохрипела я.

— У тебя две, — отрезал Минджун из

Вот тогда я окончательно проснулась.

На рефлексию не осталось ни времени, ни моральных сил. Волевым усилием отключив мысли, наскоро вымылась под душем, переоделась, не обратив особого внимания, во что именно, спустилась вниз. За столом меня уже ждала заботливо наполненная тарелка. Я закинула в себя содержимое, от волнения не поняв даже вкуса еды, выпила стакан воды.

В итоге оказалась готовой к выходу первой — ещё минут пять пришлось дожидаться ребят, сидя в гостиной и старательно вспоминая танцы «рисинок».

— О, Джунки как всегда первый! — Тоюн подмигнул, пробегая мимо меня. — Погнали, звезда! Нас ждёт новая вершина! Америка!

Как бы я ни была рада за любимую группу, в тот момент мне хотелось, чтобы случилось какая-нибудь погодная аномалия, отрезавшая Америку от всего мира, или все самолёты разом пришли в негодность, и полёт стал бы невозможен… Ну, хоть что-нибудь!

Нетрудно догадаться, что, закинув меня в чужое тело, Судьба не собиралась облегчать мне задачу, и всё шло наредкость хорошо. Весёлые «рисинки» забрались в авто и с шутками и задорным смехом покатили навстречу мечте.

Просторный зал встретил нас ярким светом и запахом дерева и — неожиданно — резины. Зеркальные стены — чтобы я уж точно видела все свои косяки. Кто-то из парней переодевался прямо тут. Я зажмурилась, чтобы не пялиться и не выдать себя.

— Что, Джу, мечтаешь о покорении Америки? Уверен, американские фанаты сдадутся без боя, когда увидят твой талант воочию.

— Сначала прогон без музыки, — хореограф хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание. — Счёт держим сами. Готовы?

Нет, не готовы. Вот ни капли. Совершенно!

Все уже встали по местам. Я — тоже.

— Пять, шесть, семь, восемь!

Тело… Оно двигалось, словно само по себе: шаг, поворот, удар рукой, смена уровня. Я забывала дышать, всякий раз ожидая подвоха. И моё ожидание оправдалось: опоздав на долю секунды, я врезалась плечом в Тоюна.

— Нормально, — тихо сказал он, даже не остановившись. — Просто слушай тело.

Слушать тело? Серьёзно, друг? Да я в нём вообще гость.

После этого был второй прогон, потом третий. На четвёртом лёгкие уже горели. Пот стекал по спине, футболка прилипла, дыхание сбивалось. Но страшнее было другое. Мне начало казаться, что я вливаюсь в группу, становясь её частью. Ирка Соколова совершенно точно не знала движений, даже не танцевала с подружками, снимая бесконечные тик-токи под любимую музыку. Но я ни разу не налажала по-крупному, даже не сбилась с ритма! Каждый шаг как будто был заложен в мышцах заранее. Стоило перестать паниковать, немного отпустить контроль, и тело подхватывало меня, как река подхватывает того, кто перестал барахтаться.

— Отлично, Джунки! — крикнул хореограф. — Вот сейчас было чисто!

Я замерла. Это не я! Это сделал он.

Во время перерыва я сидела на полу, пытаясь не умереть. Рядом опустился Минджун и протянул бутылку воды.

— Лучше, — сказал он спокойно.

— Я половину делаю на автопилоте…

— Так и должно быть, — кивнул лидер. — Сцена — не место для мыслей.

Он помолчал.

— Ты сегодня снова похож на себя.

Я чуть не подавилась водой. «Похож на себя». Только это была не я, не Ирка! И если они начинают видеть Джунки — значит, меня становится меньше.

— Только…

А вот теперь всё в порядке!

— Движения ты выполняешь точно, как всегда. Другого от главного танцора в группе мы и не ждали, но что у тебя с лицом, брат?

— Что-то не так? — радость от кажущегося успеха сменилась новой волной сомнений.

— Ты смотришь не в камеру, а непонятно куда. И вид такой, словно тебя долго пытали, а потом заставили танцевать под страхом смерти.

Я попыталась улыбнуться. Губы послушно растянулись в нервной улыбке, но глаза в зеркале остались моими. Кого я пытаюсь обмануть? Впервые я поняла, что фанатки могут влюбляться не в лицо: не в белоснежную улыбку, пухлые чувственные губы или милые ямочки на щеках. Ко всем этим бесспорным достоинствам должно прилагаться ещё что-то! Харизма! Энергия, заполняющая зал, стоит только заиграть музыке!

Я застонала и свалилась на пол. Что за адская профессия?

— Не переживай так, мелкий! — Минджун по-братски похлопал меня по плечу. — Тоюн с тобой потренируется вечером.

Тоюн демонстративно приподнял одну бровь и подмигнул. В этот момент в дверном проёме показался менеджер «рисинок».

— Ну что, ребятки, готовы? Через три дня прогон со сценическими камерами, и на следующий день вылет. Первые гастроли в Америке.

Он обменялся лучезарными улыбками с Тоюном, важно кивнул лидеру. А у меня внутри нарастала паника: через три дня финальный прогон, через четыре вылет. Если Джунки не вернётся до концерта, на сцену выйду я! Вот только зрители ждут его, а не Ирку Соколову.

Телефон пиликнул, показав непрочитанное сообщение. Я нажала на кнопку. Союн написала первой: «Привет! Как прошёл день?» — «Отлично! Только очень вымотался! Уже скучаю!» Я не была уверена, кто отвечает: я или Джунки, и от этого тоже становилось не по себе. Я ответила слишком правильно, как ответил бы он. И впервые испугалась не только концерта.

Я испугалась дня, когда перестану замечать разницу, научусь быть Джунки. И тогда… Кто тогда вернётся к Союн? И вернётся ли?

Глава 14

В таком темпе прошли последние дни. Немилосердный подъём от старших товарищей, быстрый завтрак и душ, а потом бесконечные тренировки, выматывающие тело и душу. Короткий перерыв на обед посреди дня, и снова тренировки.

Вокал — это отдельная песня (простите за каламбур).

Английские тексты я знала отлично — мы даже как-то разбирали их с репетитором ради смеха, ещё в моей обычной жизни, когда я готовилась к экзаменам. Петь я любила с детства, и слух у меня был вполне сносный. А вот с корейским пришлось повозиться: язык я странным образом понимала, но тексты, понятное дело, не помнила — их приходилось гуглить и срочно учить перед репетициями.

Представьте: все ребята расходятся по комнатам и спят, макнэ прощается с товарищами и тоже уходит к себе… но не ложится, а лезет в ноут — учить песни, которые остальные уже помнили лучше, чем имя матери.

Тоюн тоже внёс вклад в доведение меня до ручки. Он, как и обещал Минджуну, взялся исправлять мою «физиономию», поэтому после репетиций мы ещё добрых полчаса сидели на полу и обсуждали, как важно всегда следить за камерой, смотреть одновременно и в неё, и на зрителей, не забывая разыгрывать мини-спектакль с

Голова шла кругом, и я чувствовала, что схожу с ума. Иногда казалось, что я уже почти привыкла и даже начинала говорить о себе в мужском роде — всякий раз спотыкаясь и поспешно поправляясь, будто отгоняя дурные мысли. А временами накатывала паника, и тогда я снова и снова прокручивала в голове план побега.

Честно говоря, до сих пор не понимаю, почему не сбежала и как мне хватило смелости остаться. Этот факт я целиком приписывала выдержке самого Джунки — у Ирки её в таком количестве отродясь не водилось.

Финальный прогон, как выразился менеджер, проходил в самом настоящем концертном зале. Свет, звук, камеры… Всё как на концерте, только без толпы зрителей. Я надеялась, что без фанатов будет легче — по крайней мере, не будет мучить стыд, будто я заняла чужое место. (Что, кстати, чистая правда!)

Но не тут-то было.

Знаете, это похоже на адский марафон: тебе нужно добежать отсюда примерно до Марса наперегонки с Усэйном Болтом. Тренировки внезапно показались всего лишь маленькой разминкой в ламповой, почти семейной обстановке.

Когда включалась музыка, я старалась выкинуть из головы все мысли и просто чувствовать — ритм, своё (то есть его!) тело. Но стоило просочиться хоть малейшей посторонней мысли, как ноги заплетались, руки отставали, а на лице снова и снова отражался ужас. Менеджер нервничал.

— Джунки! Ты какой-то бледный. Не заболел? — Нет, нет! Всё в порядке! — слишком поспешно, слишком живо ответила я.

Мужчина переглянулся с Минджуном. Лидер, как всегда, сдержанно улыбнулся и кивнул:

— Переживает немного. Америка — новая для нас всех страна. Но вы же знаете нашего Джунки: он король танцев. Всё под контролем.

Стоило удовлетворённому менеджеру выйти, как Минджун повернулся уже ко мне:

— Макнэ, ты не просто бледный — ты зелёный. Может, к врачу?

Я снова затрясла головой:

— Нет. Я здоров.

— Тогда что не так? Ты же живёшь в танце. Про тебя говорят, что ты танцевать и петь начал раньше, чем ходить и говорить.

И что мне надо было отвечать? Слова правды просились наружу — выплюнуть их в лицо Минджуна, чтобы освободиться. Но я выбрала спасительную, как мне показалось, ложь:

— Всё действительно в порядке, хён! Честное слово. Просто вся эта суматоха… Первая поездка в Америку, переживания Союн. Видя их, я и сам начинаю нервничать.

Вот последнее, кстати, было чистой правдой: ощущала я себя паршиво.

Минджун кивнул. Он ещё пару секунд внимательно смотрел на меня — не подозрительно, не изучающе, а будто проверяя, держусь ли я на ногах.

— Ладно, — сказал он тихо. — Первый большой выезд всегда давит. Даже если делаешь вид, что всё нормально.

Я молчала.

— Не пытайся тянуть всё один, — добавил он. — Если накроет, скажи мне. Перед менеджерами прикрою. Перед хёнами тоже.

Я моргнула. Слишком просто. Слишком… по-человечески.

— Я справлюсь, — выдавила я.

— Я знаю, — спокойно ответил он. — Поэтому и говорю.

Он слегка хлопнул меня по плечу — коротко, по-лидерски — и поднялся.

— Перерыв пять минут. Потом ещё раз второй куплет. И без героизма, макнэ. Нам нужен ты, а не идеальное выступление на прогоне.

Когда он отошёл, в груди стало неожиданно легче. Если бы он только знал, кого именно сейчас прикрывает…

А вечерами я писала сообщения Союн, снова гуглила и учила тексты песен и снова просила Вселенную и какие там есть Высшие силы вернуть всё на свои места.

Вылет был запланирован на утро понедельника. Вся команда проснулась ещё засветло. Воздух в доме казался наэлектризованным. Все суетились, собирали чемоданы, звонили родным. Минхо заглянул ко мне.

— Джу, ты готов? — я кивнула. — Паспорт взял?

Я кивнула, сдержав возглас отчаяния. Паспорт! Все эти дни я беспечно не вспоминала про какие-либо документы, полностью погрузившись в рефлексию. Но для полёта нужен паспорт. Прикрыв аккуратно дверь — если что, скажу, будто была в душе — я кинулась переворачивать ящики и полки в попытке найти документ. Неужели я терпела тренировки, строила самой себе глазки перд зеркалом под руководством Тоюна, зубрила тексты песен, чтобы… сорвать ребятам концерт, потеряв проклятый паспорт?

Не сразу обратила внимание, что в дверь тактино постучали. Потом ещё раз и ещё. Не дождавшись ответа, дверь приоткрыли. В щёлку заглянул Минджун.

— Мелкий! Ты никак снова паспорт ищешь?

Отчего-то это «снова» обрадовало меня больше, чем если бы меня приняли в Гарвард без экзаменов. Значит, в чём-то мы с моим биасом схожи. Лидер улыбнулся.

— Посмотри в куртке в левом кармане. И не вибрируй нервами, Джу! Всё идёт, как надо.

Боже, храни королеву! То есть лидера «рисинок» Минджуна. Как заправский папочка четырёх непоседливых детишек, он знал все наши слабости и подстилал соломки там, где мы могли упасть. Паспорт нашёлся ровно там, куда указал старший.

Дорога в аэропорт прошла шумно и весело. Парни громко переговаривались, шутили и смеялись. Можно было подумать, что музыканты вообще не переживают за будущее выступление. Но я теперь точно знала, что за такой вот весёлостью скрывается крайняя растерянность и нервозность. Как тут не вспомнить гоголевскую фразу про видимый миру смех и незримые миру слёзы. Часы упорных тренировок в зале, отработки каждого движения, каждого наклона головы, бесконечные распевки… И единственное желание в конце: растянуться на постели и лежать, не шевелясь и не произнося ни слова.

В аэропорту, наоборот, все были молчаливы и собраны. На лицах маски и тёмные очки, бейсболки. Вокруг охрана, кто-то из стаффа. Я так и не поняла до конца, кто за что отвечает. Моим ориентиром был лидер, Минджун. И я плелась за ним, как послушный ребёнок за родителем, боясь выпустить из вида. В какой-то момент я не выдержала — схватила мужчину за запястье.

— Хён…

— Нервничаешь? — я кивнула. — Не переживай, Джу. Мы же много раз летали, хоть и не на такие расстояния. Знаю, что ты не любишь самолёты. Но ведь я рядом. Всё будет хорошо. Представь, как Союн летела одна — только чтобы вновь найти тебя в Корее.

Я отпустила руку Минджуна и сосредоточилась на дыхании. Вдох на два счёта, выдох на четыре. Пауза.

Значит, Джунки не любит перелёты. Ну надо же! Я думала, для любого артиста это фигня. Но парень хотя бы летал! Я же пока все свои перемещения осуществляла по земле. Если, конечно, не считать тот раз, когда я оказалась за сотни километров от дома, в Корее, в теле моего любимого музыканта…

Глава 15

Мама, как и обещала, отвела дочь в магазин спортивных товаров.

— Мам, давай я сама?

Женщина пожала плечами.

— Пожалуйста. Просто цвет твой любимый, вот я и подумала…

— Цвет просто шикарный! — соврал Джунки. — Но для спорта важен функционал, а не внешний вид. Смотри.

Джунки прекрасно помнил времена, когда приходилось изворачиваться и на скромные деньги покупать вещи, а иногда и просто донашивать за старшими товарищами — лишь бы не выгнали за неподобающий вид, помнил наставления многочисленных тренеров и хореографов. Одежда может быть любой. Главное, чтобы тело дышало и движения ничто не сковывало. А вот обувь лучше подобрать качественную — ноги надо беречь. Пробежав взглядом ряды с многочисленными моделями, выбрал недорогой серый комплект. Мама скривилась.

— Как серая мышка, Ирунь!

— Это же для дела! Буду бегать по пыльным дорожкам в парке, потеть. А блистать лучше на выпускном! Поэкономим деньги для платья.

— Звучит логично! И когда ты у меня такая взрослая и рассудительная стала?

Джунки не подал вида, но внутри у него всё сжалось: он и впрямь стал взрослым намного раньше: их с Ириной разделяли добрые восемь лет! Восемь лет назад, в Ирином возрасте, он уже начал первые шаги в мире шоу-бизнеса…

Вечером, закончив все домашние хлопоты, попытался сделать растяжку. Им с ребятами говорили, что девчонкам проще — женское тело более гибкое и выносливое. Но Ирина, кажется, совсем не интересовалась спортом. Каждый элемент давался с трудом. Уже минут через пятнадцать Джунки почувствовал усталость и желание растянуться на полу. Нет, так дело не пойдёт! Он привык к физическим нагрузкам и без них ощущал себя как рыба на мелководье: жить можно, но словно вполсилы, кое-как.

Утро понедельника началось на час раньше обычного времени. Посмотрев, что Ира встаёт в семь, Джунки вчера переставил будильник на шесть. Наскоро умывшись, надел обновки и выскочил на улицу. Чувствовал себя разбитым, хотелось спать. Старые привычки тянули назад — домой, в постель. Но Джунки сжал кулаки и побежал.

Вернувшись через полчаса, принял душ. Завтрак уже ждал на столе, заботливо приготовленный мамой. Блинчики с вареньем, чай. Видимо, рацион тоже придётся подкорректировать. Ирка тоненькая как тростинка, поправится ей пока не грозит, но для бодрости и сил неплохо бы что-то добавить.

— Мам, а овсянка есть?

— Есть, — мама застыла с лопаточкой в руках. — Только когда это ты начала есть овсянку?

— Слышала, что полезнее на завтрак. — Джунки постарался сказать это как можно беззаботнее. — Медленные углеводы. Понимаешь?

— Медленные углеводы… — отчего-то тоже медленно произнесла удивлённая мама, поворачиваясь к шкафчику. — И как тебе приготовить твои углеводы, Ирина Владимировна?

— Давай я сама приготовлю! Это быстро, — глядя на расширившиеся от удивления глаза женщины, Джунки добавил: — Подсмотрела рецепт в интернете.

Отмеряя привычным жестом продукты и смешивая всё в кастрюльке, Джунки размышлял о том, что ему предстоит. Мама явно удивлена. И это мягко сказано! А ведь дома Ирку любят и принимают… Что же будет в школе? На улице? С друзьями? Он ведь даже не знает, с кем эта девочка дружит! Маринка так и осталась для него именем. Как узнать «лучшую подругу», которую никогда не видел вживую?

После вечерней зарядки и утренней пробежки ноги предательски болели. Серое утро казалось недружелюбным и колючим, хоть весна и набирала обороты. Джунки вспомнил, что недалеко от его дома уже зацветает сакура — нежно-розовые облака, которые так любит Союн. А здесь деревья ещё голые — вот только почки наметились.

Автобус. Угрюмые лица таких же невыспавшихся попутчиков. Ему не привыкать! Вот, оказывается, есть свои плюсы в том, что он не вырос в обеспеченной семье. Тоюн сейчас бы, наверное, в обморок хлопнулся! Джунки хихикнул, представив лицо хёна, если бы тот оказался сейчас здесь. Сзади бесцеремонно толкнули в спину.

— Девушка! Поторопитесь! Вы не одна здесь — всем на работу надо!

Недовольная грузная женщина по-хозяйски отодвинула опешившего Джунки и, кряхтя, полезла в транспорт.

— Извините…

Ругаться с незнакомкой совсем не хотелось. И так проблем достаточно. В салоне автобуса забился в угол за последними сидениями. Ноги болели от непривычных Ирине физических нагрузок, но сесть даже не пришло в голову: мало того, что места все заняты и народу — не протолкнуться, так ещё страшно было пропустить нужную остановку!

Единственный плюс в длительной поездке — возможность подумать. Временно лишённый возможности что-то активно делать, Джунки прокручивал в голове то немногое, что произошло. Что он понял и узнал? Несмотря на то, что он помнил и воспринимал себя как Джунки, реакции тела оставались от прежней владелицы. С одной стороны, это неприятно! Чувствовать себя слабым и уязвимым… Но это дарит надежду, что его тело тоже реагирует привычным способом! Значит, у Ирины есть шанс справиться с нагрузками. Хотя он и понимал, что девчонка, должно быть, столкнётся с огромным сопротивлением от собственного сознания.

От усиленной умственной работы голова начала болеть. Как невовремя! Сверившись с гугл-картой, Джунки понял, что следующая остановка та, что ему нужна.

— Ирка! Ну ты даёшь вообще!

Стоило ступить на асфальт, как к нему подлетела девчонка с длинной косой иссиня-чёрных волос и портфелем за спиной.

— За все выхи ни одного звонка! Ни эсэмэски! Ничего!

— А чего сама не позвонила? — Джунки решил поддержать диалог.

— Да даже не знаю… — девчонка смутилась. — Боялась тебе помешать. Я так перепугалась за тебя там в метро! Потом все эти медики, скорая! У нас экзамены на носу, а у тебя сотрясение!

— Врачи говорят, нет сотрясения… — Джунки начинал догадываться, что перед ним та самая Маринка. Надо бы проверить. — Марин…

— Да, подруга?

Спутница остановилась и повернулась всем корпусом к Джунки. Значит, она, Маринка.

— Я некоторые вещи помню… смутно. Прикрой меня, если что.

Маринка внимательно посмотрела на одноклассницу, потом серьёзно ответила.

— Хорошо! Конечно, я тебя прикрою. Не волнуйся! А ты точно уверена, что нет сотрясения?

— Не знаю, — Джунки пожал плечами. — Меня же обследовали, врачи смотрели. Говорят, всё в порядке. Может, нервное?

Маринка удручённо покачала головой, вздохнула и взяла его под руку.

Джунки помнил свои школьные годы слишком хорошо. Лучше, чем хотелось бы! Он ведь как раз готовился к первому классу, когда случилось непоправимое. Учёба для него началась уже в казённых стенах детского дома. И местные старожилы отнюдь не желали принимать благополучного мальчика, ещё вчера имевшего полную

Джунки уже не помнил, с чего всё началось. Кажется, кто-то из мальчишек постарше крикнул ему: «Девчонка!» Другие подхватили, стали рассуждать, какой он хорошенький, с модной стрижкой… «Совсем как девочка!» «А ты не забыла взять с собой своих кукол, крошка?» — поддразнивали другие. Было обидно до слёз! Но Джунки задушил слёзы. Запретил себе плакать при всех! Сжав кулаки, он кинулся на обидчика, того, кто первым крикнул обзывательства.

Крики, суета, топот нескольких пар ног. Подбежавшие педагоги не сразу смогли оторвать взбесившегося Джунки от задиры. Тот всхлипывал, неловко закрывался руками от ударов и сыпал бранью, смысл которой складывался в ёмкое: «Тебе конец!»

В первый раз ситуацию замяли. Новенький только-только приехал, авария произошла совсем недавно, учёба началась… Его отвели в игровую комнату — «отдохнуть и прийти в себя». И вот там, вдали от чужих глаз, Джунки разревелся. Впервые после смерти родителей.

Через некоторое время заметил в дверях маленькую девочку.

— Чего уставилась?

Ничего хорошего он уже не ожидал. Наверняка шмакодявка тоже будет над ним смеяться! Вместо ответа девчонка пожала худенькими плечиками, подошла к нему и обняла.

— Эй! Ты чего?

Джунки так опешил тогда! Злость враз сдулась и растворилась в воздухе. А малявка всё стояла рядом и судорожно сжимала его своими ручонками…

— Здорова, Иришка!

Незнакомый мальчишеский голос ворвался в сознание чем-то инородным. Неожиданный тычок в плечо — и Джунки потерял равновесие, не удержался на ногах и нелепо шлёпнулся на асфальт, ударившись пятой точкой. Девчоночье тело — слишком лёгкое, непривычное — не успело отреагировать.

— Как дела у корейцев?

— Ну ты и придурок, Славка!

Маринка подскочила к подруге, подала руку, помогая встать.

— У человека сотрясение мозга может быть, а ты толкаешься! Как маленький! — и видя, что Славка её уже не слышит, обращаясь к подруге: — Не ушиблась?

Джунки встал, опираясь на Маринку, непонимающе хлопал глазами.

— Ну, здравствуй, школа!

— Чего? — не поняла подруга.

Джунки покачал головой. Говорить не хотелось. В носу щипало, словно вот-вот польются слёзы. Плакать перед обидчиком нельзя! Это он выучил очень давно и очень хорошо! Но эмоции захлестнули! Предательские слёзы капали сами собой на блузку, заставляя кроме гнева чувствовать ещё и стыд. Первый порыв — найти обидчика и поколотить как следует! Это ведь даже нечестно: Ира девочка! Но тут же одёрнул сам себя: Ира, может, и девочка, но вот Джунки всё-таки взрослый мужчина. Не гоже тягаться с малолеткой! Но и проучить зарвавшегося одноклассника стоит!

Глава 16

Джунки набрал в грудь побольше воздуха, потом шумно выдохнул и шагнул в класс вслед за Маринкой. Просто не будет — это он уже понял. То, что вначале могло показаться милыми каникулами, теперь представлялось испытанием.

И вместе с тем неуклюжесть его теперешнего тела и отсутствие привычных реакций внушали всё больше и больше оптимизма! Ведь это значит, что эти самые реакции остались там, дома — невольному пленнику его тела будет проще. Скорее всего, это Ирина. А он… Он обязательно что-нибудь придумает! Пусть внешне он хрупкая девчонка, но опыт-то никуда не делся!

Войдя в класс, Джунки привычно поклонился. Компания парней у окошка прыснула.

— Это называется Корея головного мозга! — пробасил Славка. — Страшное заболевание! Не лечится современной медициной.

Джунки почувствовал руки, обнимающие его за плечи, и лишь затем увидел рядом Маринку. Благодарно кивнул подруге.

— Спасибо, Марина. Я в норме.

Если не считать утреннего происшествия, первый день прошёл спокойно. Слишком спокойно. Маринка, как и обещала, была рядом. Учителя, видимо, предупреждённые о случившемся с Иркой, не спрашивали её.

Тем лучше! Можно обдумать текущее состояние дел.

Джунки снова и снова прокручивал в памяти последний день в своём законном теле.

По контракту мемберам молодой группы запрещались какие-либо отношения в первые пять лет. Потом, когда ORYZA утвердилась в к-поп индустрии, руководство ослабило жёсткие рамки, закрывая глаза на приключения ребят. Единственное, что оставалось неизменным: никакие личные отношения не должны просачиваться в прессу! Для фанатов все мемберы должны быть холосты и «в ожидании своей единственной». То и дело появлялись слухи о нетрадиционных отношениях ребят друг с другом. Их не опровергали прямо, но и не поддерживали.

Союн вернулась в Корею пять лет назад, за два года до ослабления «режима», как выражались ребята. Джунки помог девушке найти дешёвенькую съёмную квартирку, которую они потом выкупили. То и дело подкидывал денег, часто отдавая последнее. С финанами первые годы было не особо. Информация дошла до руководства. Ему пригрозили проблемами — вот так завуалированно. Пришлось врать, что помогает подруге, которая воспитывалась с ним в детском доме — не более.

Произнося эти слова, парень чувствовал себя почти предателем! Но так было необходимо, чтобы потом ничего не мешало осуществлению их мечты.

И вот, наконец, когда вопросы с руководством улажены, Джунки крепко стоит на ногах, он смог сделать официальное предложение Союн.

Мальчишник по этому поводу — вот последнее, что он помнил. И всё!

— Ирочка! А кто твой биас? — Джунки не сразу понял, что это снова Славка.

— Минджун-хён! — ответил на автомате.

По воцарившейся тишине стало ясно — что-то не так. Как будто даже Славка опешил и не знал, чем ещё поддеть одноклассницу.

— Ирунчик! — Маринка смотрела на подругу так, словно та и впрямь тяжело больна. — Если б не знала обратного, подумала бы, что это не ты! А как же Джунки? «Самый прекрасный и самый сексуальный мужчина на свете»?

Маринка поддразнивала подругу, цитируя её же слова. А Джунки чувствовал, как горят уши! Одновременно от допущенной ошибки, правоты Маринки, о которой та и сама не подозревает… А ещё было приятно. За столько лет он привык к вниманию поклонниц, иной раз заходящему весьма далеко. Но Ирку он уже довольно близко знал, поэтому восторг девушки воспринимался иначе. Честнее. Правдивее.

— Джунки женится, — решил провернуть тот же трюк, что и с мамой, в первый раз ведь сработало.

— Да лаааааадно! — протянула Маринка. — Не может быть! Серьёзно? А ты говорила, им нельзя… И как ты узнала? Это уже официальная информация?

Джунки чувствовал, будто сболтнул лишнего. Хотя в теле девчонки он может говорить всё, что угодно! Даже то, что Джунки пришелец с планеты Альфа-Центавра! В любом случае, это не больше, чем фанатский трёп.

— Прочитала на каком-то сайте. Не помню уже.

Хотел соскочить с темы, но настырная Маринка не унималась, задавая новые вопросы.

— Ну, что ты ко мне пристала? —

— Ну всё, всё! — замахала руками Маринка. — Убедила!

Дома, пользуясь отсутствием родителей, Джунки долго крутился перед зеркалом. Его одолевали мысли о Славке. Первое жгучее желание отомстить стихло. Парень понимал, что отчасти чувствует Иркины эмоции, но в гораздо большей степени переносит на мальчишку свои детские обиды — на Ирсена и остальных задир. Это понятно! Но это не правильно! Он уже не ребёнок. Тут надо действовать хитрее. Надо, чтобы Ирка стала увереннее в себе, почувствовала свою силу! Тогда и окружающие будут воспринимать девочку совершенно иначе.

Сложная хореография айдолов требует не только умения танцевать. Важны точность реакции, выносливость. Попав в агентство как стажёр, Джунки почти сразу занялся тхэквондо. В одно солнечное утро ему просто всучили форму и отвели к тренеру. С этого момента парень начал долгий и тернистый путь по приручению своей бешеной энергии и направлению её в мирное русло.

Сейчас чужое тело не выполняло на автомате привычные Джунки элементы, но знания-то у него остались! Стоит только поработать над собой, то есть над Ирой, вернее, над её телом… Господи, как сложно-то! «Нет ничего невозможного для человека, идущего к своей цели!» — в голове вспыхнуло очередное наставление Минджуна.

— Так точно, хён! Только вперёд!

Удивительно, как сознание способно протянуть спасительную ниточку от Минджуна, который сейчас за многие тысячи километров и даже не подозревает, в какой заднице его макнэ! Но слова лидера удивительным образом приободряли, давали сил, воскрешали надежду!

Следующие несколько дней Джунки вновь почувствовал себя трейни. Вот только не было небольшого отряда наставников, как прежде! Но так и он теперь не маленький мальчик, а айдол с приличным стажем! Ему всяко проще здесь, чем Ирине в его теле!

И как в трейни-период, Джунки старательно зубрил уроки, где-то вспоминая программу, где-то восполняя пробелы. По утрам установил себе правило — пробежка и зарядка, полезный завтрак. После школы — попытка научить новое тело тому, что умел в обычной жизни. Для начала девочке подойдёт что-то простое. Важно уметь постоять за себя, дать отпор. И не всегда физически.

Собираясь в школу очередным утром, Джунки снова посмотрел в зеркало. Оттуда смотрела всё та же скромная девчонка. Страх во взгляде, понятный только ему, ушёл — Джунки принял новое положение и терпеливо ждал момента возвращения, стараясь здесь и сейчас жить по максимуму. Но чего-то всё-таки не хватало.

— Мам, можно взять твою косметику?

Анна Владимировна отставила чашку кофе, которую только что взяла в руки, удивлённо посмотрела на дочь.

— Ирина! Вы ли это? Или мою настоящую дочь похитили инопланетяне, и я имею честь контактировать с внеземным разумом?

Джунки стушевался, не зная, как реагировать на едва понятные слова мамы, но та невольно помогла сама.

— Да, бери, конечно! Можешь даже не спрашивать! Такой милой крошке, как ты, давно пора добавить чертовщинки! — мама подмигнула дочке в зеркало и жестом факира извлекла из шкафчика рядом с зеркалом небольшой сундучок.

— Подсобить? Или справишься?

— Я справлюсь!

Джунки принял из рук Ириной мамы заветный сундучок, картинно присел, поклонился и убежал в комнату. Конечно, сейчас их группу на каждое мероприятие сопровождает небольшой отряд стаффа, в том числе и визажисты всех мастей. Но когда-то умение нанести макияж здорово выручало! Повозившись чуть дольше, чем планировалось — у Ирины, как оказалось, этих навыков не было — Джунки изобразил на лице девушки лёгкий дневной макияж, подчеркнув глаза и длинные, как у сказочной принцессы, ресницы.

Воспоминания никуда не уходили. Он словно жил две жизни параллельно. Вот и сейчас память Джунки воскресила тот год, когда Союн вернулась в Корею. Девушка всегда была удивительно хороша собой! Но почти полный отказ от декоративной косметики удивлял! Он так привык, что его соотечественницы красятся.

— В Америке не так. Отстань от меня! — ворчала сонная Союн по утрам и пряталась с головой под одеялом. — Зачем мне краситься, если ты это делаешь за двоих?

И он оставлял любимую в покое. Пусть делает так, как ей удобнее. Для него она всё равно самая красивая женщина на свете! Но тут совершенно иной случай! Ириным одноклассникам надо дать понять, что перед ними другая девчонка! Ирка Соколова изменилась.

Завершив мейкап, Джунки решительно открыл платяной шкаф и выудил оттуда короткую юбочку в крупную клетку. Привычные Иркины джинсы теперь отменяются.

— Ну и ну, Ирина! Сегодня у вас какой-то праздник, о котором я не в курсе? — в голосе мамы чувствовались удивление и гордость.

— Жизнь сама по себе праздник, мамочка!

Глава 17

Сдать багаж, пройти паспортный контроль, дойти по длинному коридору до самолёта… Я представляла себе, что смотрю видео — один из многочисленных роликов про ORYZA, гуляющих по интернету. Только с полным, так сказать, погружением. Эта детская игра отвлекала от тревоги перед первым (а у Ирки это впервые!) полётом, перед неизвестностью и от главного страха — пустить под откос чужую жизнь и карьеру.

Парни собраны, внимательны, молчаливы — даже непривычно видеть их такими серьёзными. Места в первом классе, где кроме нас сидел ещё кто-то из руководства. Понятное дело, что всех этих важных дядечек я не знала, потому что Ирку Соколову интересовали только «рисинки» и то, что непосредственно с ними связано.

— Шик! — Минсок расслабленно плюхнулся в кресло и улыбнулся. — А я ещё помню времена, когда мы летали экономом.

Фраза запустила волну разговоров и воспоминаний, о которых я по большей части не знала. Парни перебивали друг друга, вспоминая первые выступления, крошечные гримёрки, сломанные микрофоны и фанатов, которых тогда можно было пересчитать по пальцам. Я слушала и кивала, надеясь, что моя улыбка выглядит уместной.

— А ты помнишь, как перепутал выходы на фестивале? — хохотнул Тоюн.

— Или как заснул в машине, и мы тебя будили всем стаффом? — поддержал его смех Минхо.

— Да Джу просто летел тогда в первый раз в жизни и так боялся, что я втихаря подпоил его в самолёте! — вступил в разговор Минджун. — А потом мы с парнем из безопасников тащили его на себе. Как только паспортный контроль смогли пройти!

Я смеялась вместе с ними — не потому что вспоминала, просто атмосфера дружеской поддержки и непринуждённого веселья расслабляла.

Самолёт плавно покатился по взлётной полосе. Сердце сразу ушло в пятки. Я судорожно нащупала подлокотники. Главное — не выдать себя.

Разгон. Гул усилился. Пол задрожал. Я машинально задержала дыхание.

— Эй.

Тёплая ладонь легла поверх моей руки. Я повернула голову. Минджун смотрел спокойно, будто всё происходящее — обычное утро.

— Закрой глаза на минуту, — тихо сказал он. — Всегда помогает.

Я послушалась. И действительно — стало легче. Самолёт не перестал трястись. Просто рядом сидел кто-то, кто уверен, что всё нормально. Это успокаиало.

Через несколько секунд давление отпустило, шум выровнялся. Мы летели. Я осторожно выглянула в иллюминатор — облака медленно уходили вниз, словно город аккуратно убрали из-под ног. Стало странно пусто внутри. Будто я только что пересекла границу, и теперь уже нельзя просто вернуться домой.

Дом. Интересно, чем сейчас занят настоящий Джунки? Мысль пришла неожиданно и перекрыла все прочие. Где он? Понял ли? Испугался, как я, или сразу вошёл в роль?

В груди кольнуло.

— Нервничаешь? — тихо спросил Минджун.

Я чуть помедлила и кивнула.

— Первый американский концерт… — сказала я, выбирая безопасную правду.

Он усмехнулся.

— Первый всегда самый страшный. Потом будешь вспоминать и смеяться.

«А если не буду», — подумала я.

Я откинулась на спинку кресла и впервые за всё время позволила себе ничего не делать. Никуда не бежать. Ничего не учить. Ни за что не отвечать — хотя бы несколько часов.

Самолёт ровно гудел. Парни постепенно замолчали, кто-то надел наушники, кто-то уснул. А я смотрела на облака и вдруг отчётливо поняла: что бы ни произошло дальше, обратно мы вернёмся уже не такими, какими покидали Корею. Здесь Союн абсолютно права. Хотя девушка и не знает настоящие причины изменений.

Я достала мобильник и написала очередное сообщение: «Только взлетели, а я уже скучаю по тебе! Не переживай ни о чём».

Шум двигателей убаюкивал. Я не собиралась засыпать — наоборот, боялась. Казалось, стоит отключиться, и контроль исчезнет окончательно. Но глаза сами закрывались, мысли вязли, как в сиропе. Последнее, что я помнила — облака. От страха я села ближе к проходу, но не могла не взглянуть через плечо Минджуна.

А потом был холод. Резкий. Сухой. Не корейский. И не от кондиционера в самолёте. Я открыла глаза. Темнота. Низкий потолок с трещинкой в левом углу. И запах… маминой выпечки?

Я резко села. Комната была маленькой. Узкой. Чужой. И одновременно очень знакомой. Знаете, как бывает во сне? На спинке стула висела знакомая куртка. Моя. Старая, потёртая детская курточка, с оторванной пуговицей, которую я всё собиралась пришить. Хотела оставить «для истории».

Сердце заколотилось. Я вскочила и подбежала к зеркалу. В нём стоял он. Нет. Я. Джунки. Кажется, я начинала путаться.

Мой биас смотрел на себя моими глазами — растерянно, тяжело дыша, будто только что вынырнул из воды.

— …Ирка? — на выдохе произнёс он.

Голос — мой. Я шагнула к нему, но не почувствовала пола. Мир резко дёрнулся. Я проснулась, задыхаясь от нахлынувших эмоций. Самолёт всё так же гудел. Кресло. Плед. Иллюминатор. Всё оставалось, как прежде — моя новая реальность не изменилась ни на миллиметр.

Рука всё ещё лежала на подлокотнике — только пальцы побелели от напряжения.

— Эй, — тихо сказал Минджун. — Кошмар?

Я несколько секунд не могла ответить. Это был не сон, я знала. Но другому о подобном не расскажешь. Я чувствовала, что где-то сейчас Джунки тоже открыл глаза.

— Просто… показалось, — прошептала я.

В голове уже крутилась мысль: если мы с Джунки можем чувствовать друг друга, значит, сможем и поменяться обратно? Ведь наверняка он тоже ищет выход!

Время полёта подходило к концу. Стюардесса прошла по салону и попросила всех поднять спинки кресел и пристегнуть ремни безопасности. Города внизу не было видно из-за сгущающихся сумерек и облаков — только огни. Выглядело очень празднично! Я перегнулась через подлокотник и заглядывала через Минджуна в иллюминатор. Старший снисходительно улыбнулся:

— Ну, что? Теперь жалеешь, что не сел у окна? Такое зрелище!

После посадки последовали все те же процедуры, что и перед вылетом, но в обратном порядке. На выходе уже ждали журналисты и фанаты. Мемберы группы сдержанно кланялись, изредка махая рукой — больше из вежливости. Все были уставшие и голодные. К тому же пресс-конференция и фотосессия были запланированы на завтра, а остаток вечера хотелось потратить на отдых.

Довольно быстро управившись с необходимыми формальностями, мы снова загрузились в авто и поехали в гостиницу. Всю дорогу во мне боролись усталость и любопытство! В считанные дни я, простая питерская школьница, умудрилась побывать в Южной Корее, а теперь вот прикатила в Лос-Анджелес! Вот бы зачётное сочинение вышло из серии «как я провёл лето»! Правда, сейчас не лето, а весна. Скоро экзамены!

Экзамены! Как я могла не вспоминать о них так долго? Если я торчу в теле биаса, балансируя на грани краха, то кто будет сдавать за меня экзамены? Хорошо, если там, в теле Ирки Соколовой Джунки! В каком-то интервью он говорил, что учился в школе на отлично! Хотя даже при таких данных, как он сдаст русский язык и литературу?

Когда мы подкатили к сверкающему роскошному зданию, я уже успела накрутить себя так, что казалось, будто на моём сидении в машине понатыканы канцелярские кнопки! Я порадовалась, что парни уставшие, а за окном вечер: на мои ужимки на этот раз никто не обратил внимания.

Но сюрпризы этого дня, как оказалось, ещё не закончились! Вместо пяти номеров — по числу «рисинок» — нам забронировали два.

— Как в старые добрые времена! — беззлобно вздохнул Минсок.

Менеджер бегал по лобби отеля, созваниваясь с кем-то, переговариваясь с вежливым мужчиной с приклеенной улыбкой на ресепшене… У нас с парнями уже не было сил на разборки и недовольство.

— Честно говоря, я так устал, что готов переночевать прямо в коридоре на чемодане, — заключил Тоюн.

— Согласен. Нам не привыкать, — поставил точку в ненужных спорах Минджун.

Менеджер рассыпался в извинениях, пообещав уладить ситуацию завтра же. Мы поднялись на лифте до нужного этажа, нашли номера.

— Ну, что, братишка? Ты опять со мной? — Тоюн приобнял меня за плечи и подмигнул.

Я закатила глаза к потолку, подумав, что так вот и рождаются разные сплетни, разносимые потом по интернету. Минджун возник рядом.

— Думаю, я украду на сегодня твоего братишку, Тоюн. Джу не здоровится последние дни — присмотрю за ним.

— Ладно, — Тоюн пожал плечами. — Но я тогда лягу на пол. С этими двумя спать на одной постели невозможно!

Парни ушли, перекидываясь шуточками, а мы с лидером

— Ну, чего опять завис, макнэ? Открывай! Обещаю, что приставать не буду!

Ох, уж эти шуточки! Между мемберами одной группы они, видимо, в порядке вещей. Но вот Ирка Соколова заливалась краской, надеясь, что в полумраке коридора Минджун не заметит странную реакцию «мелкого».

Глава 18

Дверь в номер закрылась с жалобным скрипом, отделяя нас с Минджуном от внешнего мира. На контрасте с шумным лобби и коридором в номере было невыносимо тихо. Разговор напрашивался сам собой, напряжение висело в воздухе. Как я поняла, Джунки привык делить номер с Тоюном, который был ближе всего по возрасту к макнэ. Если лидер решил изменить сложившийся годами порядок, значит, для Ирки запахло жареным.

Я присела на краешек кровати и уставилась в стену перед собой, ожидая — сама не до конца понимая чего именно.

Минджун спокойно прошёл за мной в комнату, закрыл дверь на ключ, аккуратно разместил чемоданы у окна, включил кондиционер. Я вздрогнула и посмотрела на прибор — непривычно. Лидер подошёл к окну и по-хозяйски задвинул шторы. Проходя мимо, протянул бутылку воды.

— Мелкий, отомри! Я в душ.

В своей обычной жизни я была импульсивна. Наверное, немного больше, чем следовало. Я предпочитала решать проблемы сразу: возникла тема для разговора — тут же обсудить, не откладывая в долгий ящик! Поведение Минджуна волновало, заставляя чувствовать себя неуютно. Хотя, казалось бы, куда уж больше! По всей видимости, хён наблюдал за своим макнэ. Какие выводы он сделает? Или уже сделал и просто ждёт подтверждения догадкам?

Я пересела в огромное кресло, стоящее у окна, и уставилась сквозь щёлочку в занавесках на город. Огни! Звуки! Люди вокруг! Такой контраст с тем, как я привыкла жить в России.

Минджун вышел, на ходу натягивая футболку. Надо бы уже привыкнуть к более вольному общению между мемберами, но я отвернулась по привычке. Джун хмыкнул и сел на кровать — туда, где раньше сидела я. Смотря в сторону, заметил небрежно:

— Ты сегодня какой-то слишком тихий, Джу. И не снимаешь свои обычные рилсы на новом месте…

— Устал…

— Перелёт всегда выматывает, — лидер кивнул, — но ты как будто затаился там внутри. — Он шутливо ткнул пальцем мне в лоб и улыбнулся, но глаза остались серьёзными. — Не знал бы тебя столько лет, решил бы, что ты самозванец, выдающий себя за Джунки. Скажи честно, что-то случилось?

Слова признания уже были на языке — кислые, как те конфеты из челленджей. Я замерла, не зная, как лучше поступить.

— Хён, скажи: тебе никогда не казалось, что ты живёшь чужую жизнь? Словно ты не имеешь права на то, что сейчас у тебя есть?

Минджун кивнул.

— Постоянно, мелкий! Такое происходит с каждым из нас и намного чаще, чем кажется. Чем больше публичности, тем больше ответственности. Ты уже не принадлежишь себе — на тебя равняются! И надо соблюсти баланс между самовыражением и уроком, который зрители извлекут из твоего творчества. Это очень давит! Выматывает! Часто хочется всё бросить и уйти со сцены.

— Ты тоже об этом думаешь?

— Ну, конечно! Каждый день! Но ещё я думаю вот о чём: став лидером нашей группы, я взял на себя ответственность за всех вас. Я обещал помогать каждому мемберу и прикрывать товарищей. Всегда и везде. Понимаешь?

Я кивнула.

— Это значит, макнэ, что мы не можем просто так бросить то, что создавали вместе!

Мы сидели какое-то время молча, погружённые каждый в свои мысли. Потом Минджун хлопнул в ладоши и бодро скомандовал:

— А сейчас в кровать! Завтра тяжёлый день — пресс-конференция и фотосет. Нам надо отдохнуть как следует.

Минджун нырнул под одеяло и хотел уже выключить свет. Я покосилась на кровать в нерешительности. Лидер приоткрыл один глаз:

— Там в шкафу дополнительное одеяло, скромник. И помыться не забудь! Как маленький…

Минджун заснул почти тут же. Я сходила в душ, посидела ещё немного у окна, собираясь с духом. Потом достала из шкафа одеяло и прилегла тихонечко с краю. Вот я и оказалась в постели с айдолом: где же фанатская радость? Все эти девчачьи восторги и охи-ахи? Это как-то даже нечестно!

Утро началось мучительно рано и снова с побудки. Спасибо Минджуну: хоть на этот раз не стал обрывать мой сон окриками или стаскивать одеяло — просто потряс за плечо. Я открыла один глаз и простонала:

— Как, уже? — мне казалось, что я только что закрыла глаза.

Ребята уже ждали нас в ресторане, где мы собрались большой дружной компанией на завтрак. Парни посмеивались, вспоминая мои домашние косяки. Минхо покачал головой:

— Садись, Джу! За границей всё немного по-другому, ты же знаешь!

Наконец-то я смогла стащить пару сэндвичей, напоминающих мой русский рацион намного больше замысловатых корейских кушаний. Минхо снова откомментировал:

— Будешь и дальше так завтракать, придётся сильно попотеть в зале!

Я вздрогнула, вспомнив качалку. Нет, увольте! После такого я уже никогда не буду завидовать айдолам!

К моему несказанному счастью, пресс-конференция проходила в нашем же отеле. Но этим фактом все положительные стороны и ограничились, потому что к такому напряжению я явно была не готова. Я готовилась петь и танцевать — в этом мне помогало совершенное тело и голос Джунки. Но встреча с журналистами предполагала совсем иное, тут сыграть было сложнее. Да практически невозможно!

Для начала нас одели в одинаковые классические костюмы, причесали и накрасили — совсем как на сцену. Я недоумевала, зачем это всё надо? Но послушно выполняла требования персонала. Минджун не сводил с меня глаз. Когда мы входили в отведённый нам зал, он остановился у дверей, задержав меня.

— Джунки! Просто будь рядом со мной. Хорошо?

Я кивнула. Мне и самой было уютнее рядом со старшим товарищем.

И всё равно, только зайдя в зал, я была оглушена шумом на разных языках, ослеплена вспышками фотокамер. Казалось, что осветительные приборы стоят слишком близко — моментально стало невыносимо жарко. Минджун едва заметно тронул за рукав:

— Идём.

Кто-то толкнул сзади. Очередной щелчок фотокамеры. Почувствовала, как ноги медленно становятся ватными, к горлу подступает тошнота. Только панической атаки мне не хватало! Разозлившись на себя, прошла за лидером и села около него. Минджун поменял местами таблички с именами так, чтобы наши оказались рядом. Теперь я сидела не в центре внимания — а в зоне его контроля. Взгляд. Едва различимый наклон головы. Кивнула в ответ.

Раньше я представляла себя в роли журналистки. Фантазировала, как буду придумывать и

Пресс-конференция тянулась мучительно долго. Множество вопросов руководству, каждому из ребят. Минджун следил за обстановкой и прикрывал ребят в особо неудобных ситуациях. Я уже почти расслабилась, считая, что про меня, видимо, забыли. Видит Бог, я нисколько не огорчилась бы. Но внезапно прозвучало имя Джунки. Молоденькая блондинка из первого ряда лучезарно улыбалась, глядя прямо на меня.

— Скажите, как вы чувствуете себя, впервые оказавшись в Америке?

Я ожидала подобный вопрос, поэтому почти не нервничала.

— Мы очень долго готовились к этому туру, поэтому счастливы наконец встретиться с зарубежными фанатами. Надеюсь, сегодня создадим хорошие воспоминания, — я старательно выдавала то, что запомнила из тренинга накануне.

Вслед за коллегой вопрос задал молодой человек из глубины зала:

— Что вы чувствуете к своим фанатам?

— Я чувствую глубокую признательность! — я старательно вспоминала все виденные мной интервью с Джунки. — Чувствовать поддержку и любовь наших зрителей — бесценно! Они окрыляют, давая силы творить дальше.

Третий вопрос выплыл из общего гула.

— Джунки-щи! — я вздрогнула, услышав корейское обращение, и уставилась на мужчину средних лет, судя по всему, этнического корейца. — Какой момент трейни-периода был для вас самым тяжёлым?

Я опустила взгляд, делая вид, что собираюсь с мыслями перед ответом на непростой вопрос. На самом деле я понятия не имела, что отвечать! Как выяснилось, я совсем мало знала того, кого называла биасом. Я открыла рот — и поняла, что в голове пусто. Ни одной заученной фразы. Ни одного воспоминания. Потому что они были не моими.

— Если Джунки позволит, я бы ответил, — пришёл мне на выручку Минджун. — Все знают, что наш макнэ — ведущий танцор в группе. Безумно творческий, безумно талантливый. Но как многие талантливые люди, он был совершенно не знаком с дисциплиной. Нам всем было трудно привыкнуть к постоянному взаимодействию друг с другом. Мы все такие разные. Но Джунки, пожалуй, было тяжелее остальных.

Я опустила руку и сжала ладонь Минджуна в знак признательности. Он едва заметно кивнул.

Люди вокруг ещё о чём-то разговаривали. Ребята отвечали на какие-то вопросы. Но к моему счастью, это испытание уже подходило к завершению.

Выходя из зала, стараясь слиться с окружающим пространством. Не такая простая задача, когда ты звезда мировой величины, на которую направлены все камеры! Минджун снова оказался рядом.

— Отлично, Джунки! Этот этап позади, мы справились. — я улыбнулась. — Но расслабляться пока рано. Сейчас перерыв до обеда, а потом фотосет.

Господи! И когда это всё закончится!

Время сжалось, ускоряя жизнь вокруг, как в каком-то фантастическом сериале.

Поднялась наверх, в номер. Растянулась на кровати. Сил не было ни на что — только звенящая пустота в голове. Но не та, которая освобождает от груза, а та, что, наоборот, давит. Я представила, что моя голова — это воздушный шарик. Он раздувается от этой пустоты, раздувается… А потом — хлоп!

Дверь открылась со щелчком, пропуская Минджуна внутрь.

— Не время валяться, макнэ! Передевайся и бегом вниз — на обед. Потом фотосет и до утра отдыхаем. Советую не тратить время на ерунду, а хорошенько выспаться!

Глава 19

Воспитанная годами привычка к дисциплине и врождённое упорство стали неплохим подспорьем в деле повторного изучения школьных предметов. Часть проблем решилась простым переводом терминов и понятий — в естественнонаучных дисциплинах и математике. Но отдельной задачей оказались литература и русский язык.

Как Джунки вскоре понял, Ирина Соколова была главным «филологом» класса, получая неизменно высокие оценки. И сперва он надеялся, что знания каким-то чудесным образом остались в Иркиных нейронах. Так ведь оно по идее работает? Сам язык он ведь понимал! Но не тут-то было: ни витиеватых правил русского языка, ни сюжетов многочисленных литературных произведений он не помнил. Пустота!

Выручала Маринка. Подружка первые дни давала списывать домашку, а потом долго и нудно объясняла и правила, и каждый пример в отдельности. Джунки смотрел на старательную школьницу и невольно вспоминал Минджуна: то же спокойствие, рассудительность, терпение — даже там, где он, по её же выражению, тупил.

Очень кстати оказалась легенда о сотрясении! Джунки было неловко врать, но этого делать и не пришлось. Маринка в красках рассказывала учителям про столкновение в метро, про потерю сознания, про отсутствие признаков сотрясения — по словам медиков. «Но вы же понимаете, что человеческий мозг — вещь сложная и ещё мало изученная!» — добавляла девочка, и все учителя понимающе кивали.

Так что в конечном итоге Джунки и сам мог пересказать эту ситуацию, словно и впрямь её пережил.

Одноклассники не могли не отметить новый Иркин имидж. Сперва — в свойственной им манере. Как-то утром Славка, пробегая мимо, отпустил сальную шуточку про «активный поиск» парня и «отвлекающий манёвр» на экзаменах, плотоядно смотря на Иркины коленки.

— Мне кажется, Ирунь, он к тебе неровно дышит!

— Это как — неровно дышит? — Джунки сразу же представил себе парня, мучающегося от каких-то неизлечимых проблем с лёгкими.

— Да втрескался! Что непонятного?

И как сказать Маринке, что непонятно всё? Видимо, непонимание было написано у него на лице. Подружка цыкнула:

— Ты после своего столкновения — как иностранка, Ир! Не понимаешь разговорный язык! Да любит тебя Славка! А задирается, потому что ты всеми мыслями и чувствами там, в Корее, со своими рисинками. Это ревность, подруга!

Джунки недовольно фыркнул. Отчего это так сложно — открыто и честно рассказать о своих чувствах? Почему надо играть в дурацкие игры с обзывательствами и тычками? Может, Маринка всё же ошибается?

Следующее утро, как всегда, началось с приветственного тычка Славки. Но в этот раз Джунки успел собраться и отреагировать. Увернувшись от плеча одноклассника, он отступил в сторону. Славка потерял равновесие и полетел бы на пол, если бы не стена, в которую он врезался от неожиданности. Не дав парню опомниться, Джунки схватил того за запястье.

— Ещё раз толкнёшь меня, я тебе руку сломаю! — произнёс спокойным, даже каким-то ледяным тоном.

Опешивший Славка не сразу подобрал слова, чтобы ответить девчонке.

— Ну, ты даёшь! — Маринка подлетела, как всегда, неожиданно. — Немного проучить этого дурачка давно следовало. Мы завтра уже школу закончим, а он всё как в детском саду себя ведёт! Пошли скорее!

— Куда?

— Как куда? — взвизгнула подруга. — У нас физра! Надо переодеться!

Непонятное слово в расписании Джунки и сам вчера видел. Вот только значение от него ускользнуло. На автопилоте поплёлся вслед

— Скорее, скорее! Михална убьёт, если опоздаем!

Джунки улыбнулся, найдя неожиданную параллель с его товарищами по группе. Сколько раз они вот так же стайкой бежали по переходам за сценой в поисках нужного выхода или какого-то недостающего реквизита. И точно так же Минджун поторапливал мемберов, грозя всеми возможными и невозможными проблемами!

Маринка добежала до небольшой каморки в стороне от широкой двери и пихнула Джунки внутрь. Крошечное помещение, почему-то очень плохо освещённое. По периметру — скамеечки и крючки на стенах. Но главное — здесь были все девчонки из их класса! Школьницы весело болтали, стягивая с себя школьную форму. Кто-то уже стоял в лифчике и рассуждал о решении задачки по алгебре.

— У нас физкультура, Ирка! И если у тебя нет освобождения, то советую поторопиться и переодеться скорее! Иначе будешь бежать три лишних круга!

Никакие лишние круги сейчас не пугали Джунки так, как стайка полуголых девчонок в одной с ним комнате! Густо покраснев, он вылетел из раздевалки и под злобные Маринкины крики побежал в туалет. Вот, значит, зачем мама заботливо пихнула ему спортивный костюм! Можно было бы и догадаться! Провозившись дольше положенного, Джунки вернулся в спортзал. Понятное дело, с опозданием.

Высокая статная женщина в спортивном костюме посмотрела на него сверху вниз и покачала головой.

— Ирина Владимировна Соколова! Спорт — это жизнь! Это здоровье и долголетие! Даже если вам не пригодится математика или литература, спорт из своей жизни вы не сможете изгнать при всём желании! Откуда такой наплевательский подход к предмету?

— Простите, пожалуйста. Я была в туалете.

Ребята в зале дружно захихикали. Джунки был отчасти согласен с учительницей, но вдаваться в подробности не имело смысла.

— Да не беспокойтесь так, Ольга Михайловна! — подал голос Славка Горохов. — Ирка у нас внезапно прокачалась до уровня «Брюс Ли», чего ей школьная физра!

— Если такой шутник, Горохов, будешь бежать вместе с Ириной дополнительные три круга. Она за опоздание, а ты за неуместный юмор.

Джунки привычно сжал кулаки и побежал. Неделя регулярных пробежек и зарядки не сделала его новое тело спортивным, но кое-какие подвижки всё же наметились. Бежать явно стало легче! Когда закончились круги «для всех», и они остались вдвоём с нечаянным напарником, дыхание уже сбивалось, но отступать, особенно перед Гороховым, было позорно! Джунки вспомнил, сколько раз выкладывался на сцене по полной, до последней капли энергии! Так что ноги отказывали, стоило дойти до гримёрки! Но перед зрителями надо было всегда выглядеть свежим и полным сил!

— Ведьма! — задыхающийся Горохов прошипел в спину, когда Джунки его обогнал.

Отказать себе в удовольствии повернуться к недавнему обидчику и показать язык не было сил. Поддразнив одноклассника, Джунки почувствовал почти восторг! Как будто Ирка и впрямь радовалась своей маленькой победе. А он получил неожиданный глоток воздуха, пусть на одно мгновение, разрешив себе сбросить тотальный контроль.

Радость от успехов в школе, увы, была недолгой. На следующей же перемене Маринка ошарашила подругу новостью.

— Смотри! — девушка сунула под нос Джунки смартфон.

— Что это?

— Ну, ты точно с дуба рухнула, подруга! Вот только что нашла статью про рисинок твоих ненаглядных! Пишут, что они готовятся к предстоящим гастролям в Америке!

Джунки не очень понял, причём тут дерево, но при словах об американских гастролях его сердце сперва пропустило удар, а потом забилось в ускоренном темпе!

— Дай почитать!

— Читай, корешок! — хмыкнула Маринка. — Побежишь грабить банк и заказывать билеты до Лос-Анджелеса?

Взяв в руки Маринкин телефон, Джунки пробежал глазами довольно объёмную заметку. Писали о том, что группа ORYZA уже давно планировала американские гастроли, но до недавнего времени руководство хранило планы в тайне. Это он и так знал! Ещё добавляли, что все формальности улажены, и гастроли состоятся. Как раз по этому случаю информация и выложена в открытом доступе — на официальном сайте группы. Прямо сейчас идут последние приготовления и репетиции, буквально на днях состоится финальный прогон шоу в Корее, и уже в понедельник айдолы вылетают в Америку.

К статье были приложены многочисленные фото с репетиций мемберов и даже несколько видео. Джунки пересматривал их раз за разом, задаваясь одним вопросом: кто там? Ирка? Движения в танце чёткие, выверенные. Всё, как положено! Пожалуй, нетренированный глаз ничего и не заметит, но… Взгляд! Испуганный! Часто не в камеру, а куда-то мимо. Вот на одной из фотографий все ребята повернули головы влево, а макнэ уставился на Минджуна, словно ища поддержки…

Значит, дома всё идёт своим чередом, как запланировано. Ребята репетируют. Гастроли не отменили… А что, если это блеф? Чтобы не пугать никого и разобраться в ситуации, руководство просто наняло актёра, загримировали под него, под Джунки — ради нескольких фото и видео…

Да нет же! Джунки затряс головой, желая отогнать навязчивые мысли. Это точно был он! Вернее, его тело. Не актёр.

Джунки плохо спал, ворочался с боку на бок. Почему-то он подумал о паспорте — сам он документы всегда теряет и долго ищет их перед самым вылетом. Что сделает Ирина? Если, конечно, это она там. А кто же ещё может быть? Если он, Джунки, здесь, в теле девчонки. И его тело живо и здорово… По логике вещей, там должна быть Ирка!

Хотя какая, к чёрту, тут может быть логика!

Встал ночью. Голова кружится, как от спиртного. Тело ватное — его и не его. На минуту он поверил, что всё произошедшее — просто абсурдный сон! На автопилоте дошёл до ванной комнаты, умылся. Поднял глаза и застыл, напряжённо вглядываясь в зеркало: нет, в отражении всё ещё она… Стекло пошло волнами, отражение зарябило. Образ напротив стал меняться, то показывая его самого, то Ирку. Глаза девочки стали испуганными, будто она его увидела и узнала! Но как? Джунки протянул руку, упершись в холодное стекло.

— Ирка! Ирка!

Щелчок. Всё вокруг озарилось ярким светом. Джунки зажмурился и проснулся. Он сел на кровати. Рядом стояла напуганная мама: она зашла и включила свет.

— Ирочка! Ты чего? — Джунки поднял на маму непонимающий взгляд. — Доченька, ты кричала во сне! Я так испугалась!

Глава 20

Успокоить встревоженную маму было задачей похлеще, чем пробиться в мир шоу-бизнеса. По крайней мере, Джунки ощущал этот разговор именно так, повторяя раз за разом версию об усталости и накопленном стрессе. Что, кстати, было абсолютной истиной! Вот только причину стресса называть нельзя. И от этого ещё тяжелее.

Оставалось только заверить мнительную женщину, что расскажет

После школы потянуло прогуляться.

— Куда путь держишь? — Маринка, как обычно, всегда рядом.

— Может, в центр? Хочется пройтись по Невскому.

Подруга задумчиво уставилась на Джунки, словно сканируя его от макушки до пят. Стало не по себе.

— И что же, так вот одна и пойдёшь по городу шляться?

— А что такого? Я же не айдол, чтобы без охраны не могла из дома выйти! — съязвил Джунки.

Если откровенно, он и в Сеуле не раз сбегал от мемберов и стаффа, готового задушить своей опекой. Надевал бейсболку и маску на лицо, сверху капюшон худи. У него всегда была жгучая потребность видеть Союн! Хотя бы пять минуточек! Просто принести любимой стаканчик кофе в обеденный перерыв, подержать за руку.

Сейчас этого так не хватало!

— Не айдол, конечно! — слова подруги заставили Джунки шмякнуться в действительность, как носом в асфальт в детстве. — Но уж больно ты странная последнее время, Ирина Соколова!

— Странная? Чем же?

Маринка пожала плечами.

— Да изменилась сильно. Плечи расправила, краситься стала да так, что все девчонки обзавидовались! Юбочки коротенькие носишь. Даже Славке отпор дала! А Анна Владимировна говорит, ты спортом всерьёз занялась!

— Разве это плохо? — удивился Джунки.

— Это отлично! Я тебе с пятого класса твержу, что пора себя показать! Такая красотка же! Но появилось в тебе что-то совсем непривычное, не пойму… — Маринка замялась, подбирая слова, соответствующие мыслям. — Взгляд, Ириш! Такой взрослый! Как будто не девчонки-выпускницы, а умудрённой опытом женщины. И от этого кажется, что ты всё время решаешь какую-то сложную задачу!

— По алгебре? — Джунки хохотнул напоказ, но не мог скрыть нервозности.

— Нет, подруга! Алгебра тут явно ни при чём.

Джунки опустил взгляд. Ему не раз хотелось признаться Маринке во всём, поговорить по душам с рассудительной не по годам девочкой. Она хорошо знала Ирину, была ближайшей подругой и, кажется, уже очень давно. Но всякий раз он отказывался от своей нелепой идеи: даже если Маринка поверит, что уже само по себе маловероятно, то чем она сможет помочь? А если так, то зачем нагружать её лишней тайной?

— Мне кажется, ты влюбилась!

— Что? — от неожиданности Джунки вздрогнул.

— Что слышала, Ирина! Влюбилась! Только не пойму, в кого именно. На тех ненормальных, кто всерьёз собирается замуж за айдола, ты не похожа… Уж не Горохов ли? Или есть другой кандидат на девичье сердечко?

Девчонки рассмеялись. Джунки поспешил заверить Маринку, что сердце её подруги полностью принадлежит науке.

— И даже рисинки сейчас только на втором месте, Мариш! — подытожил Джунки. — Учёба прежде всего! — он процитировал фразу, которую многократно слышал от Ириного папы.

Они распрощались у школы. Одноклассница побежала домой — тот редкий день, когда у неё не было дополнительных занятий, и можно было просто отдохнуть вечерком. А Джунки поплёлся к метро.

За прошедшие дни его энтузиазм по поводу общественного транспорта заметно сдал позиции: он и не предполагал, что так привык к комфорту такси класса люкс и личному авто. Вот и сейчас мысль о том, что придётся проехать несколько остановок в тесноте вагона, навевала тоску. Но, как выражалась Иркина мама, охота пуще неволи.

Он ехал, погрузившись в собственные мысли.

С того дня, как Маринка показала ему статью про американские гастроли их группы, он неотрывно следил за сайтом и страничками мемберов в соцсетях. Страничка Джунки привычно обновлялась — менеджеры знали своё дело. Но живого человеческого участия не чувствовалось. Макнэ ORYZA в процессе не участвовал.

Прочитав про то, что рисинки в полном составе прибыли в Лос-Анджелес, Джунки испытал странное чувство — смесь радости (всё идёт своим чередом) и напряжения, граничащего с ужасом (вместо него там Ирка). Глядя на растерянные глаза парня на фото и видео, он уже не сомневался, что в его теле девчонка. Хорошо это или плохо? Минджун не даст кому-либо схалтурить и выступить вполсилы. И раз группа всё же отправилась в турне, значит, лидер счёл, что всё в норме.

Интересно, знает ли Минджун правду? Совсем молоденькая девушка, очутившаяся в теле мужчины, айдола… Ирка могла перепугаться и признаться на эмоциях.

Вопросы множились в голове, как вирусы, но ни один не находил ответа.

Джунки надеялся, что прогулка в одиночестве по городу поможет собраться.

Он вышел на площади Восстания и пошёл по Невскому в сторону Дворцовой площади — без какой-то конкретной цели. Это было странно и приятно: просто идти среди людей, рассматривать здания, не скрывать лицо от прохожих. Дома им с Союн всё время приходилось прятаться. Люди часто идеализируют жизнь артиста. Незнакомого с индустрией человека могут привлекать блеск и камеры, всё это внимание двадцать четыре на семь… Но только изнутри, уже находясь в этой странной системе, понимаешь, что цена известности огромна. Почти непосильна! Он, макнэ знаменитой на весь мир группы, последний раз вот так гулял по улице, когда ещё был простым воспитанником детского дома.

Ну, хоть какая-то радость от этого обмена телами.

Джунки просто шёл вперёд, разглядывая незнакомые здания, читая таблички с названиями улиц, вывески. Тоюн бы, наверное, умер от зависти, узнав, где он сейчас! Этот неутомимый путешественник прожужжал Джунки все уши во время совместных ночёвок, рассказывая о каникулах, проведённых с родителями в разных странах, пока ещё парень учился в школе. Кажется, в России друг побывать не успел.

Мысли о ребятах из группы смешивались со странным чувством, будто Джунки не раз бродил этим маршрутом. Ну, конечно же! Ирка наверняка любила гулять по городу и прекрасно его знает. Джунки перешёл по мосту на другую сторону, прошёл по набережной и свернул на одну из улочек. Хотелось бы ему знать, как справляется его невольная подруга по приключению. Её, правда, никуда без охраны в Америке не отпустят. Что, впрочем, к лучшему. Хотя в этом он ей совсем не завидует! Чего ему точно не хватало все эти годы и что есть у простой школьницы Ирки Соколовой — это свобода! Быть собой, не носить маску, располагать своим личным временем так, как хочется!

Подходил к метро Джунки уже в приподнятом настроении. Ну ведь правда: если всё равно ничего пока сделать нельзя, так почему хотябы не порадоваться тому, что есть сейчас?

Вечерний час-пик, когда большинство людей возвращается домой после работы или учёбы— явление известное и универсальное для всего мира. Но вот проживать его на своей шкуре Джунки в Корее не приходилось: сперва он был школьником-сиротой, который не так уж часто появлялся в метро, а потом стал трейни.

Как неприятное подтверждение своих размышлений Джунки почувствовал чужую руку у себя на бедре. Девичье тело отреагировало моментально желанием отстраниться, спрятаться. Такое вторжение в личное пространство уже выходило за рамки! Рука замерла на мгновение, а потом уверенно проследовала выше. Джунки чувствовал, как сердце моментально забилось чаще. Сейчас бы развернуться и двинуть нахалу хорошенько! Вот только пространства настолько мало, что едва удаётся посмотреть за спину.

Мужик сзади смотрел куда-то в рекламную листовку на стене с видом полнейшего безразличия.

Джунки с ребятами часто приходилось сталкиваться с нежелательным вниманием к ним со стороны фанатов. Особо бесцеремонные выясняли номера телефонов и адреса айдолов, встречали их якобы случайно у общего дома. И снова на этот случай существовала инструкция от руководства — готовый алгоритм действий. И как правило артист не оставался с проблемой один на один. Ирка не знала, как вести себя в подобной ситуации — это очень ярко проявлялось в телесных реакциях. Джунки всхлипнул, чувствуя себя в плену нового тела. Интересно, к нему вообще можно привыкнуть?

— Девушка, вы выходите?

Джунки не сразу понял, что стоящий чуть в стороне парень обращается к нему.

— Девушка! Я вас спрашиваю! — голос слегка взволнованный, нервный. — Мне выходить на следующей! Не хочу пропустить свою остановку.

Джунки кивнул в ответ. Парень протиснулся между ним и мужиком, бесцеремонно отодвинув того вглубь вагона.

Вышли вместе на следующей станции. Джунки должен был ехать до конечной, но предпочёл воспользоваться ситуацией, чтобы избавиться от неприятного попутчика.

— Вы в порядке? — парень не спешил уходить.

— Да, всё хорошо, — вышло эмоциональнее, чем хотелось.

— Извините меня: немного грубо вышло. Увидел, как этот придурок к вам пристаёт, решил вмешаться.

Объяснение было излишним. Джунки и сам всё прекрасно понял и был благодарен за помощь от незнакомца. Он улыбнулся, поблагодарил парня. В носу снова защипало, как тогда в школе, когда Славка толкнул его впервые. Ну, уж нет! Сейчас реветь он точно не будет! Надо бы Ирке выработать немного больше выдержки!

— Вы выходите в город? — парень снова отвлёк от собственных мыслей.

— Нет, — Джунки покачал головой. — Мне до конечной. Просто не хотелось ехать с этим дураком.

— Ну и правильно! Может, вас проводить?

— Нет, спасибо! Всё в порядке. Я справлюсь!

Джунки одарил парня лучезарной улыбкой. Завязывать знакомства в теле Ирины Соколовой у него не было никакого желания. Попутчик пожал плечами.

— Ладно. Тогда берегите себя.

Джунки зачем-то поклонился на прощание в знак признательности. Надо было ещё добраться до дома. И желательно без приключений. Хватит уже на сегодня. Тут бы с текущими проблемами справиться, а не новые наживать.

Он думал о Союн, которая сейчас одна в Корее. Даже Ирка в Америке! Значит, поддержать его невесту временно некому. Осознание этого факта начисто испортило все приятные эмоции от прогулки. Джунки не подозревал, что девушка может быть настолько уязвима! Нет, он, конечно, понимал это умозрительно. Но одно дело осознавать что-то как факт. И совсем иное — проживать этот опыт!

Глава 21

Единственным моим желанием тогда было спрятаться куда-нибудь в шкаф, под кровать, запереться в туалете — и никуда не выходить! Свернуться калачиком в укромном месте, как Маринкин кот Матвей, и переждать день-два-три… Сколько там понадобится! Но… Я ведь уже решилась не раскрывать никому свою тайну и делать вид, что я и есть Джунки, значит, надо идти до конца. Минджун прав: нельзя подводить команду! Нельзя бросать на полпути то, что шаг за шагом создавалось силами пятерых мемберов. Не говоря уже про стафф!..

Я решительно встала с кровати, сняла костюм, в котором была на пресс-конференции, и напялила свободные хлопковые брюки и свежую футболку. Бегом спустилась по лестнице.

Видимо, желая нас порадовать и хоть чуточку сгладить неприятные впечатления от недостатка номеров, руководство закатило пир на весь мир вместо стандартного обеда. На длинном столе красовались огромные блюда с овощами, салатами, какими-то замысловатыми закусками и несколькими видами мяса. Особо привлекали своим аппетитным видом здоровенные стейки, что у меня мгновенно заурчало в животе. Буйство красок и ароматов на какое-то время заставило забыть тяготы нынешнего положения.

Парни вели себя более чем сдержанно, ковыряли вилками еду так, словно абсолютно не проголодались. Я же набросилась на стейк с энтузиазмом человека, который ещё неделю назад питался школьными булочками и столовскими котлетами. Глядя, как я уминаю мясо, Минджун аккуратно пихнул меня в бок.

— Не советую наедаться. Потом будет трудно работать. Да и в сон начнёт клонить раньше, чем следует.

Чёртова профессия! Я сдержалась, чтобы не выругаться вслух, но про себя вспомнила все ругательства, какие только знала. Не самая здоровая привычка, знаю. Но еда помогала мне успокоиться и снять напряжение. И будем откровенны: мужское тело требовало гораздо больше «подзаправки», чем моё привычное, девчачье.

Я кивнула лидеру в знак согласия с его доводом и с сожалением отставила тарелку. Остальные парни посмотрели на нас с нескрываемым весельем. Нимвон не смог сдержаться и рассмеялся.

— Макнэ! У тебя такой вид, словно ты сейчас расплачешься! Не переживай, в выходной сможем наесться от пуза и выспаться!

— Ты поосторожнее с обещаниями! — мягко улыбнулся Минхо. — Ваше «от пуза» будет потом вам дорого стоить! Минджун вас из зала живыми не выпустит!

Тоюн уже еле сдерживал смех, глядя на мою грустную физиономию и сжатые в ниточку губы Минджуна. Все трое засмеялись. Лидер поднял глаза к потолку и тяжело вздохнул.

— Я же для вас стараюсь, ребята! Вы как маленькие иногда!

— Ну всё! Папочка проснулся! — Тоюн подмигнул и первым покинул ресторан.

С тяжёлым сердцем я поплелась вслед за парнями. Наверное, надо без ума любить музыку и сцену, чтобы вытерпеть все лишения айдольской жизни! А ещё быть упёртым, как баран! (Да простит меня Джунки!) Чтобы никакие испытания не могли поколебать твою уверенность в себе и в правильности выбранного пути! Ужасное положение для девчонки, вечно сомневающейся во всём!

Ожидание лифта и неспешный подъём в номер подарили ещё несколько минут раздумий. Мой папа, сколько я себя помню, говорил: ничто не происходит просто так! У всего есть причина и смысл! Мама, конечно, часто спорила с ним по этому поводу, приводя свои собственные доводы, но папа был непреклонен. Сейчас

Попробую ухватить его и пережить этот день! А там посмотрим, что делать дальше!

Я снова нырнула под спасительные струи воды в душе. Хотелось смыть с себя пот и страх перед вспышками камер, остатки грима. Даже будучи девчонкой, я не красилась так много, как последние пару недель в теле Джунки! Конечно, я понимала, что это издержки профессии: серую мышку из зрительного зала просто никто не увидит. Но как же это утомительно! А ещё у меня начала появляться новая раздражающая фобия: сколько я ни умывалась, мне казалось, что на лице тонна косметики. Как вторая кожа, которую хотелось содрать! Наверное, я стала уставать от своего нового тела, и вот так проявлялась тоска по прежней жизни.

Настойчивый стук в дверь снова заставил меня вернуться в реальность — ту, которая была у меня на этот момент.

— Одну минуточку, хён! Я уже выхожу!

Кое-как вытерев волосы и завернувшись в полотенце, я приоткрыла дверь и выглянула в номер, ожидая встретиться глазами со строгим взглядом нашего «папочки» Минджуна. Я уже поняла, что лидер взял меня под свой контроль. Не знаю, чем он объяснял себе мои чудачества, но я была вовсе не против его повышенной опеки, отчаянно нуждаясь в направляющем.

И как же я испугалась, увидев перед собой не Минджуна, а незнакомую девушку!

Пока я соображала, что делать, и пятилась обратно к ванной, незваная гостья направила на меня мобильник и нажала кнопку. Что? Опять фото? Да это сюр какой-то! Как так можно вообще? Кинулась к нахалке, сама не понимая, что делать дальше! На адреналине попыталась выхватить мобильный, но вместо этого потеряла полотенце. Развернулась спиной, одновременно подбирая упавшую тряпку, юркнула в уборную. Я ещё не пережила свой косяк с тем фото с фанаткой! Не хватало только засветиться в интернете голышом!

Когда замок спасительно щёлкнул, я почувствовала, как на меня накатывает паника! Кто эта особа? Откуда она взялась? Тут охраны больше, чем постояльцев! Да и дверь я должна была закрыть! Я ведь не забыла её закрыть?

Мне на глаза попался мобильник Джунки. Схватив гаджет, я набрала Минджуна и вывалила на него всё, стоило только услышать звук его голоса.

— Хён! В нашем номере какая-то девица. Я её точно не знаю! Кажется, она успела меня сфотографировать, когда я выходил из душа…

— Ты где?

— Так в душе! Мне больше некуда было от неё сбежать!

Минджун недовольно хмыкнул на том конце.

— Я иду, узник туалета! Не вылезай пока.

Вот как этому парню удаётся сохранять спокойствие в таких идиотских ситуациях? Он ещё шутить умудряется! Но спокойный тон лидера подействовал на меня отрезвляюще. Ну, положим, эта чокнутая успела сфоткать распрекрасный тыл моего биаса. Но не самое дорогое же! И лица не должно быть видно: поди докажи, что это булочки Джунки. Мало ли в Лос-Анджелесе корейцев с красивой фигурой! Да и кто со спины поймёт, что это именно кореец? Да и вообще азиат? Жопы, кажется, не выдают национальность владельцев…

Пока городила огород из отменной чуши у себя в голове, — чтобы только не паниковать! — подоспел Минджун. Сперва я услышала сдержанный стук в дверь ванной, а потом голос из-за двери:

— Выходи, затворник! Всё чисто!

Я встала и отперла. Лидер смерил меня скептическим взглядом.

— Странное дело, макнэ! Вечером ты не спешишь ложиться со мной в одну постель, словно невинная барышня, а утром рассекаешь в набедренной повязке по номеру, как будто так и надо!

— Да я даже не ожидал, что тут может быть кто-то посторонний! Думал, это ты!

— Оставим это! — Минджун махнул рукой. — Ты забыл закрыть дверь?

— Мне казалось, я её закрывал…

Я была уверена, что заперла дверь! Но моя уверенность таяла, как последний снег в апрельском Питере, затапливая сознание паникой. Вообще, последние несколько минут моей жизни были особенно похожи на американские горки: меня бросало из мандража в истерическую весёлость и обратно.

— Ладно. Что теперь говорить. Когда я поднялся на этаж, здесь уже никого, кроме наших, не было. И все в один голос твердят, что никого не видели. Словно дамочка — призрак!

— Она точно не была призраком!

— Это понятно. Будем разбираться. Одевайся и спускайся вниз. Нас уже ждёт автобус.

Глава 22

В самых растрёпанных чувствах я наспех напялила первые попавшиеся шмотки и вслед за Минджуном поплелась вниз. Всю дорогу от номера до лифта, по лобби отеля до выхода и дальше до микроавтобуса, который должен был отвезти нас к месту съёмки, я шла, опустив глаза в пол. Не расплакаться было сложно, но, пока никто не смотрел пристально прямо в душу, я кое-как сдерживалась. К счастью, зевак и незадачливых папарацци у входа охрана разогнала ещё до нашего появления.

В автобусе парни вовсю подтрунивали над макнэ.

— Джунки у нас разошёлся! Решил покуролесить перед свадьбой! — заметил Нимвон.

— Да, нет! Просто на него повеяло воздухом свободы в Америке! — хихикнул Тоюн.

Минджун сохранял серьёзность.

— Всё не так весело, как вам кажется. Во-первых, мы не проверили, пропало что-то или нет. Но это полбеды, если она что-то украла. Всё, что нужно для работы, всё равно хранится не в номерах. Надеемся, что это очередная помешанная сталкерша.

— Надеемся? — я подняла глаза на лидера, не в силах скрыть удивление.

Минджун кивнул.

— Чаще всего одержимая фанатка, уверенная, что артист должен принадлежать только ей, это ещё не худший вариант.

Мне совсем не хотелось знать, что же может быть хуже! И так никакой личной жизни, никакой интимности! С собой наедине и то не останешься! Снова захотелось забраться в душ — смыть с себя липкий взгляд этой непрошеной гостьи. Но мы уже катили по улицам Лос-Анджелеса навстречу очередному моему испытанию.

Пока я пыталась не потонуть в своих сбивчивых эмоциях, нас подвезли к какому-то серому безликому ангару. По дороге взгляд то и дело выхватывал в окно авто подобные громадины, так что мне казалось, что мы ездим по заколдованному кругу. Но вот поездка закончилась. Минджун открыл дверь и огляделся. Парни всё ещё переговаривались, отпуская

— Вылезайте, детишки! Пора снова поработать! Тоюн, твоя очередь блестать!

Тоюн картинно приподнял одну бровь, подмигнул нам и, отсалютовав, скрылся в двери. Я посмотрела на крошечное отверстие в стене серого монстра и отчего-то представила, как гигантское морское чудище проглатывает смелого морехода, неспособного, однако, несмотря на всю свою отвагу, противостоять древнему злу. По спине пробежал холодок. Ирка Соколова совсем, вот вообще не любила камеры! Я чувствовала, что пережить фотосессию будет непросто. Насколько мне было известно, главный козырь группы на такие случаи — это Тоюн с его знаменитой мимикой и способностью перевоплощаться за секунды! Но я ни на миг не могла забыть, что сам Джунки тоже числился как «вижуал» (чёрт бы побрал эти термины!) группы после своего товарища. Значит, мне тоже достанется на орехи, как ни крути!

— Эй, братишка! — очередным тычком Тоюн вывел меня из задумчивости. — Наш выход! Чего грустишь?

Бедняга! Он решил подбодрить друга, но вместо этого я ухнула в панику с головой! Выдавив кислую улыбку, я в который раз солгала:

— Не могу сосредоточиться. Мысли дома, с Союн…

— Всё будет хорошо! Как всегда! — Тоюн остановился, развернулся ко мне и положил руки мне на плечи, посмотрев прямо в глаза. — А потом мы вернёмся и повеселимся на вашей свадьбе! Ну же! Ты ведь у нас самый настоящий борец! Джу!..

И что мне было делать? В носу снова защипало. Я уже привыкла жить где-то на грани истерики, но сейчас чувствовала, что не расплакаться не смогу. Чтобы хоть немного спасти ситуацию, если это вообще возможно, я порывисто обняла Тоюна. Знаю, что среди мемберов довольно близкие отношения. Не настолько, конечно, как придумывают некоторые не в меру впечатлительные фанаты, но дружеские объятия вполне вписываются в рамки нормальности. Надеюсь, у меня получилось не перегнуть палку.

— Спасибо, Тоюн! Твоя поддержка меня просто спасает!

Парень стиснул меня в объятиях чуть сильнее и похлопал по спине. Потом отстранился и снова заглянул в глаза. Слава Богу, я уже успела собрать волю в кулак.

— Макнэ, ты уверен, что всё в порядке?

— Да, да! Всё ОК!

Я растянула губы в улыбке и пробежала мимо друга вглубь ангара. Я-то считала, что главное не спалиться перед лидером, но совсем забыла, что лучшим другом Джунки всегда был Тоюн — такой же живой, эмоциональный и всего на год старше. И сейчас мне отчаянно не хотелось сеять ненужные сомнения в душе парня.

Первым ощущением был неожиданный холод. Я невольно поёжилась и тут же услышала смешок Нимвона где-то за спиной:

— Не переживай, макнэ! Скоро будет жарко!

Высокие потолки, металлические балки, увитые, как лианами, проводами разного цвета и толщины. У меня перехватило дыхание и отчего-то стало неуютно и, как ни парадоксально, тесно. Вся конструкция давила на меня со всех сторон, недвусмысленно намекая, что айдол ты или нет, но в этом месте всё равно не больше букашки.

Люди бегали вокруг, не обращая никакого внимания на очередную диковинную зверюшку — иностранную группу. На первый взгляд, происходящее напоминало броуновское движение: не понятно, куда все спешат? Чем заняты? Кто-то переставлял оборудование, назначение которого я даже примерно не знала. Девушка в строгом брючном костюме промелькнула мимо с кучей бумаг, едва заметно кивнув нам. Мы с парнями поклонились, но уже её тени.

Совсем не так я представляла себе фотосет настоящих звёзд! Никакого киношного Голливуда, красных дорожек… Скорее муравейник, где каждый занят своим делом.

В противоположном от меня углу уже были собраны декорации. Гротескная конструкция из белых шаров и полушарий. Вокруг них суетились стилисты, операторы и ещё какие-то люди, назначения которых я даже не пыталась угадать. От одного только количества камер мне стало не по себе. Они стояли повсюду: большие, маленькие, на штативах, на рельсах… Я так некстати вспомнила прошлый учебный год и то, как мы фотографировались всем классом. Естественно, именно в день икс у меня выскочил прыщ на носу, а по дороге в школу я пролила на себя гранатовый сок. Потом ещё долго ревела в школьном туалете, отмывая огромное пятно с блузки. В итоге фото запечатлело неряшливое чудище с опухшими красными глазами и заляпанной одеждой. Тогда мне казалось, что Джунки, такой сияющий и красивый на любом фото, посмотрел бы на меня с жалостью. Теперь я сама была Джунки. И почему-то от этого легче не становилось.

Однако предаваться жалости к себе — в прошлом и настоящем — я смогла не так уж долго. Меня окликнули по имени. Я повернулась на голос и увидела женщину из стаффа. Она махала руками, подзывая меня. Джунки уже ждали. И его работу сегодня должна выполнять замарашка со школьной фотки. От этой мысли внутри снова неприятно заныло.

Одно в жизни артиста хорошо — времени на рефлексию почти не остаётся! Стоило мне подойти к миловидной кореянке, показавшейся мне чуточку старше Минджуна, как меня мягко, но настойчиво усадили в кресло. А дальше начались сплошные команды: Джунки, голову чуть выше! Не моргай постоянно! Кто-то запустил пальцы мне в волосы. Кто-то уже припудривал лицо… Я вжалась в кресло и вцепилась в подлокотники, словно мы снова в самолёте и вот-вот взлетим. За волосы больно дёрнули. Я вскрикнула от неожиданности.

— Простите, Джунки-щи!

Я слегка кивнула в ответ на вежливый, немного испуганный голос визажиста и постаралась расслабиться. Как парни это выдерживают?

Как водится, самое трудное было впереди. Бесконечное позирование перед сотней камер, вымученные улыбки, наставления Тоюна, произносимые им с терпением и настойчивостью монаха, познавшего прозрение и поучающего юного неофита… Смена костюмов — от условно классической двойки до чего-то совершенно немыслимого разных цветов радуги с кучей ремешков и хлястиков. И постоянно кто-то прикасается, дёргает за ворот рубашки, поправляет лацканы пиджака…

Я вспомнила замечание Нимвона уже после первой смены костюмов. Стоял такой адский жар, что съёмочную площадку легко можно было спутать с филиалом преисподней. Рубашка почти сразу намокала от пота и неприятно липла к телу. Визажисты без конца поправляли макияж…

Когда я уже была готова разрыдаться, не обращая больше внимания на посторонних людей, пришло неожиданное спасение.

— Ребята! Перерыв десять минут!

Я не знала, кто крикнул, но мысленно благодарила этого святого человека! Да продлит Господь его годы! На подгибающихся ногах дошла до ближайшей стены и сползла на пол. Мимо ходили люди, кто-то принёс стул и предложил присесть. Сил у меня уже не оставалось. Измученное тело просто стекло на пол, где я пролежала весь перерыв.

— Джу, ты как? — Минджун возник рядом

— Норм! — я подняла большой палец вверх. Лидер хихикнул.

— По тебе не скажешь…

Он опустился рядом и протянул воду. Я села, положив голову ему на плечо.

— Отчего так трудно?

— Макнэ, все в курсе, что ты не любишь фотосъёмки. С твоей неуёмной энергией тяжело зависать в одной позе. Тем более сегодня работа затягивается. Потерпи немного — скоро уже всё.

— Скоро?

— Что, братишка, уже сдулся? Сегодня ты продержался дольше обычного!

Бодрый и свежий Тоюн стоял перед нами, картинно изогнув бровь. Мне захотелось пнуть «братишку» побольнее, но сил не было.

— Почему они не могут снимать тебя одного?

— Ну, кто-то же должен оттенять мою невероятную красоту!

Парень показушно вскинул голову и повёл плечами. Получилось очень забавно! Мы рассмеялись шутке, но уже в следующую секунду я вскочила на ноги, увлекая Минджуна за собой. Парни мгновенно напряглись.

— Малой, ты что творишь?

— Хён! Это она! Девушка из номера!

Прямо перед нами стояла та самая девица. Она уставилась на экран ноутбука и старательно рассматривала что-то, что ей показывал один из фотографов.

— Джунки, ты точно уверен? — переспросил Минджун.

— Как в том, что меня зовут Джунки!

— Так, парни! Подождите ещё минутку!

Минджун ушёл, а через несколько минут вокруг незнакомки уже стояли сотрудники службы безопасности. Я не слышала разговора, но видела, как девушка сначала возмущалась, потом пыталась что-то объяснять, а затем нехотя отдала телефон.

Минуты растянулись, словно резиновые. Мне казалось, что прошло не меньше часа, хотя Минджун вернулся всего минут через пятнадцать.

— Всё нормально. Она журналистка.

— Журналистка?!

— Решила добыть эксклюзив.

— Дааа! — протянул Тоюн. — Наш макнэ а-ля натюрель — это знатный эксклюзив! Должно быть, она не хотела с ним расставаться.

— Фото удалили? — я задала вопрос, который жёг сознание больше всего.

— Удалили.

Глядя на усталую, но удовлетворённую улыбку лидера «рисинок», я почувствовала прилив сил! Хорошая новость так окрыляла, что я смогла бы проработать ещё столько же, зная, что мой биас избавлен хотябы от одной проблемы, свалившейся на него по моей вине.

К концу съёмочного дня я чувствовала себя выжатой тряпкой. Когда очередная сотрудница площадки робко подошла с телефоном и попросила сделать совместное фото, я невольно вздрогнула. Опять фото? Ещё? Но девушка выглядела такой робкой и напуганной — ей и самой явно было неловко. Должно быть, это одна из многочисленных товарок Ирки Соколовой, которой для полного счастья не хватает только фото с биасом.

— Конечно!

Девушка просияла и осторожно подошла поближе. Я автоматически шагнула к ней и уже подняла руку, собираясь дружески обнять за плечи.

— Джу-у-у!

Голос Минджуна настиг меня быстрее молнии.

— Руки!

Я застыла. Девушка ещё больше смутилась и опустила глаза в пол. Минджун картинно округлил глаза, придав лицу выражение, словно предотвращал международный скандал. Впрочем, это было излишне, я уже и сама поняла. Это не Ира Соколова фотографируется с подружкой возле красивого куста шиповника. Это Джунки: айдол, макнэ группы с мировым именем и жених. К тому же вокруг всё ещё были эти ненавистные камеры — как пауки со множеством глаз.

Я поспешно убрала руку за спину. Девушка нервно хихикнула. Потом собралась, широко улыбнулась, победно подняв голову и глядя прямо в экран мобильника. Минджун удовлетворённо кивнул. Нимвон, наблюдавший за происходящим со стороны, согнулся пополам от смеха. Мне же оставалось в который раз пожелать нам с Джунки поскорее вернуться на свои места.

Глава 23

Назад мы ехали под сдержанные разговоры ребят. Уставшие и вымотанные, парни переговаривались вполголоса о всякой ерунде: погода в Сеуле, чем отличается климат Лос-Анджелеса, какое у каждого любимое блюдо… Ну словно мы с подружками перед важным экзаменом.

Экзамены! Точно! Стараясь не пустить под откос жизнь Джунки, я почти совсем упустила из виду, что моя жизнь сейчас тоже в подвешенном состоянии. А ещё очень захотелось обнять маму и папу. Вот просто подойти и прижаться к родному человеку, почувствовав тепло и безусловную любовь. Они, конечно, как и все родители, зудят про важность учёбы, про оценки, будущее… Но ведь это из любви ко мне! И я точно знаю, что даже не успешную и без громкой карьеры меня будут любить не меньше.

Ребята из группы, кажется, любили Джунки, как брата. И всё же это не то! Дружелюбные, открытые миру мальчишки — они ведь все начали карьеру совсем рано! — приняли бы любого мембера. Джунки просто повезло оказаться с ними.

Я взяла мобильник и написала сообщение Союн. Несколько самых простых и банальных фраз про то, как люблю и скучаю… Девушка ответила сразу: «Не могу дождаться тебя, моя звезда!»

Усталость — физическая и моральная — накатила с новой силой. Мне казалось, что я усну сразу же, как закрою глаза. Нимвон сидел рядом, отчего-то серьёзный чуть ли не впервые за то время, что я его знаю. Он положил на колени свою толстовку и тронул меня за плечо.

— Ложись, Джу.

Я благодарно улыбнулась и положила голову на колени парню, почти сразу же провалившись в сон.

Мне снилось, что я сдаю экзамен — неожиданно по корейской литературе! Подумать только! Я ведь даже не знала ни одного корейского писателя! Да, если честно, кроме Джунки и «рисинок», я и вовсе ничего не знала ни о стране, ни о народе… История? Пф, помилуйте! Зачем мне?

Стало стыдно.

Экзамен проходил в огромном концертном зале, сверкающем убранством. Но он был абсолютно пуст! Бесчисленные зрительские места оставались свободными. Все, кроме четырёх. Их занимали «рисинки». А в роли экзаменатора выступал Джунки.

Я так обрадовалась, увидев биаса! Наконец-то не в зеркале, а просто напротив меня!

— Джунки-щи! Наконец-то это закончилось! Слава Богу!

Я низко поклонилась артисту и хотела уже подойти, чтобы обнять. Да, это не по правилам, но мы столько пережили вместе! Вернее, не вместе… Ну, то есть, я даже не знала, как это охарактеризовать. Мы были на разных континентах, как и прежде, но связанные незримой ниточкой. И вот теперь всё позади!

Биас остановил мой порыв сдержанным движением руки. Я замерла. Джунки взял микрофон и как заправский конферансье в театре продекламировал: «Экзамен сдаёт учащаяся Ирина Владимировна Соколова!» Потом повернулся ко мне, указал на микрофон на стойке посреди сцены и сказал: «Прошу!»

Я стояла у микрофона и чувствовала, как платье намокает от пота. Лампы светили прямо в глаза — я едва различала силуэты парней в зале. Мне стало страшно и неуютно.

— Давай, Иришка!

— Ирка, вперёд!

— Покажи ему, на что ты способна!

Из зала доносились знакомые

— Я… не могу… Джу… Не могу! Это не моё место!

Паника захлестнула, накрыла с головой! Я уже рыдала вовсю, не в силах сдержаться. Страх провала смешался со жгучим стыдом перед мемберами: я подставляла всех ребят, а главное, Джунки…

— Эй, макнэ! Проснись! Мы уже приехали.

Кто-то тряс меня за плечо, а я продолжала всхлипывать. Отчего-то проснуться было тяжело, словно сон меня утягивал обратно, а я с ним боролась. Как из-под воды я слышала ребят.

— Джунки не пил часом? Что это он снова не просыпается? Опять его на себе тащить?

— Ребят, оставьте нас ненадолго тут. Не думаю, что стоит его резко будить.

Голос Нимвона слышался чуть более громко. Должно быть, я так и проспала всю дорогу на его коленях.

— Да, идите! Мы присмотрим за макнэшкой, чтобы он не начудил.

А это уже Тоюн. Его мягкий тембр ни с кем не перепутаешь.

Парни сидели рядом и продолжали болтать, словно ничего необычного не происходило. К вечеру заметно посвежело, и кто-то из них заботливо накрыл меня курткой. Было приятно чувствовать поддержку и заботу.

Через какое-то время сон ослабил хватку и снисходительно отпустил меня. Я открыла глаза.

— Ну и соня же ты, мелкий!

Нимвон снова был самим собой — неутомимым шутником.

— Я долго спал?

Меня немного штормило, словно я и впрямь выпила. Тело болело, как после основательной тренировки в зале. Голова гудела, словно там поселился рой диких пчёл.

— Полчаса точно! — подмигнул Тоюн. — Пошли скорее наверх, пока Минджун панику не развёл!

— Минджун не кажется тем, кто паникует… — удивилась я.

— Ну, думаю, слово «паника» немного чересчур, но он способен привести прямо сюда небольшой консилиум врачей! — Нимвон согласился с другом.

Ребята выпрыгнули из машины и чуть ли не под ручки вывели меня. Было чертовски неудобно!

— Вы уж совсем меня за старичка принимаете! Я в порядке — сам вполне могу выйти! — я вяло пыталась отделаться от усиленной заботы.

— Ну какой ещё старичок! Это место у нас занято папочкой Минджуном. А ты наш драгоценный макнэ! Вот мы тебя и оберегаем. Как младшенького!

Не обошлось, естественно, без фирменных шуточек. Пока поднимались на нужный этаж, ребята наперебой строили предположения, что же случилось с Джунки. По десятому кругу парни обсудили, что их макнэ потерял голову от свободы. Не менее популярной была версия о тоске по возлюбленной, оставленной женихом в далёкой Корее. Тоюн предположил, что невеста Джунки обратилась к шаману, чтобы помешать будущему мужу смотреть на красивых девушек…

— Ну, хватит, ребята! Союн не такая! Она искренне желает нам успеха.

Отчего-то даже шуточные обвинения в адрес этой хрупкой и ранимой девчонки отзывались ноющей тупой болю под рёбрами. Нимвон разулыбался во все зубы.

— Да шутим мы, Джу! Тоюн вообще это от зависти говорит: такая девушка досталась не ему, а младшему мемберу в группе!

— Насколько я помню, сам он недалеко от меня ушёл по возрасту! Так что аргумент не засчитан!

Как бы то ни было, ребятам удалось разрядить обстановку. И только по блуждающему взгляду чуть в сторону, в моменте ставшем чуть более рассеянным, я поняла, что Нимвон как будто бы угадал… или мне так показалось?

Когда я прокралась в номер, Минджун сидел у окна с тарелкой в руках.

— Знаю, что неправильно, но так есть хотелось зверски! Хочешь?

Порадовалась ещё раз тактичности Минджуна: он не стал расспрашивать меня о состоянии. А ещё я улыбнулась, видя довольного парня, уплетающего поздний ужин: оказывается, ничто человеческое не чуждо нашему строгому лидеру! Но от угощения отказалась — хотелось только спать! Силы удалось собрать только на быстрый душ.

Когда мы уже лежали в кровати и собирались погасить свет, в дверь постучали. Я внутренне напряглась и по-девчачьи натянула одеяло до груди, хотя и спала в футболке. Минджун нехотя сполз с кровати и пошёл открывать. На пороге стоял Тоюн.

— Парни! Можно сегодня я у вас переночую? Я с этими двумя не могу спать!

Минджун посмотрел на меня, потом на нежданного гостя.

— Ну, заходи. В конце концов, это я занял твоё законное место рядом с Джунки.

— Как он, кстати? Ты как себя чувствуешь, Джу?

— Норм. Только уже почти засыпал, когда ты явился.

— О! Узнаю своего братишку! — хохотнул Тоюн и по-хозяйски завалился между нами на кровать.

Ну, что, Ирка Соколова? Домечталась об айдолах? Вчера ты спала с одним — сегодня получи двоих сразу!

— Я знаю — ты по мне скучал, Джу! Даже не отпирайся!

Тоюн подмигнул мне, забираясь под моё одеяло. Минджун закатил глаза к потолку.

— Ребят! Только давайте спать, пожалуйста! Работы много — каждый день расписан. Мы все не в своей тарелке в новой стране. Джунки особенно. Сейчас логичнее будет выспаться как следует. Дома наболтаетесь.

Я согласно кивнула и сделала вид, что вот уже и сплю. Тоюн фыркнул, плюхнулся на подушку и практически сразу захрапел.

Глава 24

Тоюн разбудил меня посреди ночи. Сперва я даже не поняла, что происходит. Подумала, что уже утро и пора вставать.

— Дайте мне одну минуточку, парни! Я уже просыпаюсь!

— Тише ты! — зашипел Тоюн у меня над ухом. — Ещё ночь, все спят.

Я застонала, не в силах скрыть разочарование. Узнавать, что я всё ещё Джунки — ежедневный стресс! И в этот день мне надо испытать его дважды! Так ещё и выспаться нормально не дают.

— Джу, прости. Я знаю, что ты вымотан последнее время. Но так ведь и мы все на нервах! А ещё… Я хотел поговорить, а в ближайшие дни ни времени, ни возможности остаться наедине не будет…

Парень замялся, а я многозначительно посмотрела на Минджуна, похрапывающего с краю. Тоюн проследил за моим взглядом.

— За папочку можно не переживать. Знаешь же, что спит Минджун как убитый!

Я выбралась из одеяла и присела рядом с другом. Моментально стало не по себе: что если меня раскрыли? Хотя кому в здравом уме такое придёт в голову?

Тоюн выглядел смущённым и растерянным. Я даже на секундочку представила, что это не айдол, а другой несчастный, так же, как я, попавший в его тело. Но это казалось полным сумасшествием даже в сложившейся ситуации! Так что же не так?

— Я хотел поговорить о том, что сказал Нимвон в лифте…

Голос Тоюна заставил вновь вернуться к моей странной реальности. Я помнила вечер, как в тумане, словно это было не со мной, а в каком-то фильме. Что

— Не думаю, что это надо воспринимать всерьёз… — я попыталась увильнуть от разговора.

— Напротив! — Тоюн схватил меня за запястье и сжал его. Жест выдавал крайнее волнение, которое тут же передалось и мне. — Понимаешь… Нимвон прав! Но не в том, что мне нравится Союн. Вернее… Союн потрясающая! Мне кажется, мы все в неё влюбились, как только узнали!

Парень сбивался, говорил обрывками фраз. Потом тут же пояснял свои мысли. Что же с ним такое?

— Вернее, она нам всем как сестра. Мы же ещё задолго до знакомства с девушкой знали, сколько всего вас связывает. Так что тут Нимвон перегнул палку!

— Я всё понимаю, дружище. Всё в порядке…

— Погоди, Джу! Есть один момент, который не даёт мне покоя. Я ведь и впрямь завидую вам с Союн. Мы все заняты музыкой, танцами! Всегда в потоке творческих мыслей! Но оставшись наедине с собой, в своей комнате, без ребят… каждый думает, а не слишком ли высокую цену мы платим за популярность? Что, если нам, остальным мемберам, не повезёт так же, как тебе? Союн узнала тебя ещё никому неизвестным мальчишкой. Она полюбила не твою славу, деньги или чарующий голос… Она всегда любила тебя! Понимаешь?

Я кивнула. Я и понимала — больше интуитивно, чем нет. Тоюн, видимо, много думал об этом, и тема была действительно болезненной.

— Вот! У тебя нет сомнений, что невесте нужен именно ты! А как быть мне, например? Найду ли я ту, которая захочет быть со мной не только в моменты блеска? Если через год, пять лет или десять, когда-нибудь в будущем я уйду со сцены и выберу что-то совсем другое… Будет ли моя девушка рядом? Понимаешь, когда ты известен всему миру, то ты как будто всегда на витрине. Эдакий бриллиант в драгоценной оправе. Но это всё только внешняя сторона. В то же самое время никому не интересно, что у тебя в душе, чего хочешь ты сам…

Про Тоюна я знала ещё меньше, чем про Джунки. Рыская по фанатским сайтам в поисках информации о биасе последние дни, я то и дело натыкалась на разрозненные сведения о его товарищах. Про ближайшего друга писали чуточку чаще. Например, то, что Тоюн родился и вырос в полной обеспеченной семье, закончил элитную частную школу. Мальчика с пелёнок окружали безусловное принятие и забота не только мамы с папой, но и бабушек, дедушек, старших брата и сестры. Но несмотря на беспроблемное детство, Тоюн оставался чутким к чужому горю. Именно он поддерживал Джунки в те периоды, когда моему биасу было тяжелее всего.

Мне отчаянно захотелось поддержать парня! Обняв друга, я постаралась говорить максимально уверенно.

— Тоюн! Я понимаю твои сомнения. И понимаю, почему моя ситуация может показаться выигрышной. Но поверь, я никому не пожелаю пройти то, что выпало нам с Союн!

Тоюн понимающе кивнул.

— Прости меня, Джу. Я эгоист.

— Вовсе нет! То, что ты чувствуешь, нормально! И переживания тоже! Но ведь намного лучше сосредоточиться не на том, чего у нас нет, а на том, что нам дано! У тебя есть семья: родители, брат и сестра, другие родственники. Они за тебя горой! И никогда не дадут свернуть с верного пути. А любовь… Я вот верю, что она приходит к человеку именно тогда, когда он готов. Когда это особенно нужно. Всему своё время. И в твоей жизни обязательно будет та, которая за внешней картинкой увидит живую душу!

Тоюн глубоко вздохнул. Я чувствовала, как он успокаивается в моих руках, дыхание становится ровным. Надеюсь, я была тем другом, который нужен парню сейчас.

Тоюн высвободился из объятий, провёл ладонью по лицу и усмехнулся — всё ещё грустно, но уже спокойнее.

— Знаешь, макнэ… Я ведь совсем не об этом хотел изначально поговорить. Нимвон сбил меня, как всегда.

Я вопросительно подняла бровь, ожидая продолжения. Тоюн помолчал, собираясь с мыслями, потом заговорил снова:

— Я хотел спросить… Ты в порядке? По-настоящему?

Я внутренне замерла. Вопрос был таким простым и одновременно слишком сложным. Я не знала, что ответить. И Тоюн, видимо, прочитал это по моему лицу, потому что продолжил:

— Я знаю, ты скажешь, что всё хорошо. Что переживаешь из-за Союн и гастролей. Но я вижу больше, Джу. Я вижу, как ты смотришь на нас, когда думаешь, что никто не замечает. Как будто изучаешь. Как будто ты здесь в первый раз.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он мягко перебил:

— Не надо врать, ладно? Ты мой лучший друг. Мы столько лет вместе. Я чувствую, когда с тобой что-то не так. И последнее время ты… другой. Не хуже, нет. Просто другой. И иногда это меня пугает.

Тоюн замолчал и посмотрел мне в глаза. В полумраке ночного номера его взгляд казался особенно пронзительным.

— Джу, я не буду лезть в твои секреты. Если ты не хочешь говорить, я пойму. Но я хочу, чтобы ты знал: я рядом. Что бы ни случилось. Ты можешь рассказать мне что угодно, и я не отвернусь. Я никогда не оставлю тебя.

В горле встал ком. Я чувствовала, как глаза начинает щипать, и изо всех сил сдерживала слёзы. Тоюн говорил не с Иркой Соколовой. Он говорил со своим другом, с Джунки. Но его слова отзывались в моей душе так, будто были адресованы мне.

— Спасибо, Тоюн, — выдавила я. — Правда. Я… ценю это. Очень.

— Значит, ты не скажешь мне, что происходит? — спросил он, и в голосе не было упрёка, только искренняя забота.

Я покачала головой.

— Я не могу. Пока не могу. Но когда смогу — ты узнаешь первым. Обещаю.

В душе я надеялась, что мой биас поскорее вернётся на своё законное место, и мне не придётся ничего объяснять его товарищам. Не особо смелая позиция, но что поделать. Признаваться Тоюну в том, что я не его «братишка» никак не входило в мои планы. Отчего-то эта мысль вгоняла меня в ужас — не меньший, чем размышления о предстоящем концерте.

Тоюн долго смотрел на меня, потом кивнул и легонько сжал моё плечо.

— Я верю тебе. Просто не забывай, что я здесь.

Он сполз обратно на подушку, устраиваясь между мной и лидером. В этот момент парень напоминал медвежонка в своей берлоге — так потешно Тоюн пытался завладеть сразу двумя одеялами и завернуться в них с головой. Минджун недовольно фыркнул. Тоюн прикрыл рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Потом резко остановился и уставился

— Джу… Ты счастлив? — спросил почти шёпотом.

Не ожидала такого вопроса. Я думала о Союн, которую должна была защищать. О ребятах и их безоговорочном доверии ко мне. О страхе, что я всё испорчу и подведу их. О тоске по дому, по маме, по обычной жизни.

— Я хочу быть счастливым, — сказала я наконец. — Я очень стараюсь.

Улыбка парня потеплела, став из смущённой той самой фирменной улыбкой Тоюна, когда он стоит на сцене в свете софитов.

— Тогда у тебя всё получится. Ты самый упрямый человек, которого я знаю. Если кто и способен добиться счастья, то это ты.

Он забрался под одеяло и повернулся на бок.

— Спокойной ночи, братишка.

— Спокойной ночи, Тоюн.

Я лежала в темноте, слушая, как ровно дышит спящий Минджун, как возится Тоюн на своей подушке, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Наверное, это и есть то, что Джунки ценил больше всего. Не просто слава, а настоящее братство. А ещё я размышляла, достаточно ли упорства для счастья? И нужно ли его и впрямь добиваться? И как это сделать? Я вот не особо упёртая… но кажется, была вполне счастлива…

Глава 25

Домой Джунки вернулся в растрёпанных чувствах. Несмотря на то что всё вроде бы обошлось, ему было не по себе. В груди поселилось странное чувство, которое никак не удавалось идентифицировать. Тоска по Союн? Ощущение несвоей жизни? Непонимание, для чего всё это происходит и к чему должно привести? Да нет же! Всё это и так присутствует постоянным фоном.

Мама почувствовала сразу, что с её ребёнком что-то неладно, и закидала вопросами.

— Что-то в школе? Снова Славка обижает? Может, с Маринкой поссорились? Если хочешь, можешь рассказать мне всё, Ирунь! Обещаю: никаких наставлений и комментариев без просьбы с твоей стороны!

Джунки привычно обнял Ирину маму и уткнулся ей в плечо. Он уже начал привыкать к этой семье, к тому, как легко здесь говорят о чувствах. Так мог бы сказать кто-то из мемберов его группы: просто предложение выговориться — без осуждения, без советов, без попыток немедленно всё исправить.

Ирка, наверное, рассказала бы маме всё. И про страх экзаменов. И про Славку. И про любую другую беду. Даже сегодняшнее происшествие! А потом стало бы легче. Но он не Ира.

С Союн было точно так же. Она всегда замечала, когда что-то не так. Смотрела внимательно, задавала вопросы, просила рассказать. А он почти всегда отвечал одинаково: «Ничего страшного». Тогда ему казалось, что так он бережёт её от лишних тревог. Только сейчас Джунки начал понимать, что молчание никого не защищает. Оно лишь заставляет близких волноваться ещё сильнее.

— Всё хорошо, мамуль. Просто очень нервничаю перед экзаменами! В школе так сильно пугают ими, словно несдавших сразу ждёт электрический стул, как минимум!

Сказанное было правдой. Каждый учитель в Иркиной школе считал своим долгом нарисовать в самых мрачных красках незавидное будущее «неучей» и «двоечников». В Корее школьники тоже сами не свои, когда речь заходит об экзаменах и поступлении. Не так это просто — найти своё место под солнцем. Наверное, ему повезло в этом смысле: к окончанию школы Джунки уже был мембером действующей группы. Это стоило немалых усилий, но зато сразу снимало множество вопросов!

Сразу после того, как мама ушла обратно на кухню, Джунки юркнул в ванную и тут же забрался под горячие струи. В прежней жизни он очень любил горячий душ. Под струями воды тело наполнялось энергией, оживало. И голова прояснялась. Но Иркино тело сопротивлялось процедуре, покрываясь мурашками и отзываясь неприятным покалыванием. Пришлось уменьшить температуру и напор. Так стало намного комфортнее.

Баночки с многочисленными гелями и шампунями он давно уже изучил. Ира любила клубничный аромат — это стало понятно с первых дней. Привычный — его новому телу, а не ему — запах успокаивал и дарил ощущение комфорта. Только сейчас, когда тело стало потихоньку расслабляться, Джунки понял, как нервничал всю обратную дорогу. Мышцы словно сковал холод. Подумать только! Неужели произошедшая в метро сцена так подействовала? И снова это неприятное липкое чувство собственной уязвимости!

Закончив водные процедуры, Джунки быстро переоделся в спортивный костюм и выскочил во двор. В прошлой жизни спорт помогал держать тело и голову под контролем. О нелогичности такого поведения он как-то не подумал: после пробежки придётся снова принимать ванну, и мама наверняка удивится.

Вернувшись в квартиру, Джунки снова как мышка прокрался к себе в комнату. Не хотелось никого волновать. Да и откровенничать он всё ещё не готов. Не сейчас. Не здесь. Вот с Союн очень хотелось поговорить! Хоть минуточку! Телефон жёг ладонь, а цифры знакомого номера всплывали под закрытыми веками. Но нельзя потакать своим хотелкам. Что он скажет девушке? Даже если она не посчитает странную девчонку сумасшедшей, если вдруг поверит… то ещё больше испугается.

Чтож, пусть это будет последняя недомолвка. Последняя игра в молчанку с его стороны. Он уже пообещал себе, что если только судьба позволит ему вернуться к любимой, больше никаких недосказанностей не будет!

Вообще, самым трудным оказалась рутина. У Джунки-айдола каждая минута была расписана, а редкие выходные он считал праздником! А тут он был предоставлен сам себе. И мысли одолевали всё время!

Достаточно ли он хорош для Союн? Может, это и не испытание вовсе? Может, судьба просто выкинула его из жизни девушки, как ненужный элемент? Не потерял ли он из виду свою истинную цель, увлёкшись славой?

Джунки не хватало деятельности! Он создал себе подобие прежней жизни — строгое расписание. Подъём, пробежка, завтрак, который обязательно готовил сам. Потом душ, дорога в школу. На переменах читал книги по программе, штудировал учебники. Тоже самое и в транспорте. Дома тренировка: он решил, что больше никому не позволит застать себяврасплох— ни Славке, ни извращенцам в метро. Вечерами старался больше бывать рядом с мамой: помогал по дому, читал вслух книги русских классиков, слушал наставления на дальнейшую жизнь. Внимание предназначалось не ему. И от этого было привычно грустно: мама заботится о своём ребёнке, не подозревая, что дочка за тридевять земель. Получается, он крадёт драгоценные минуты уединения двух родных людей. Потом он злился на себя и на судьбу: раз это он, Джунки сейчас в этом теле, в этой семье, значит, и внимание матери принадлежит ему?

И несмотря на все предпринятые меры, Джунки казалось, что он что-то упускает. Что-то важное! Словно он должен сделать нечто очевидное и логичное, но упорно проходит мимо.

Джунки проснулся

— Ирочка! Ты в последнее время часто бываешь странная, а сегодня особенно. Не заболела?

Джунки уже хотел было ответить «нет», но мама подошла и положила ладонь ему на лоб.

— Я так и думала! У тебя жар, котик! Иди-ка в кровать.

Сопротивляться не было сил. Джунки позволил родительнице проводить себя до кровати, помочь раздеться и уложить в кровать. Тут же под мышкой у него возник градусник, а на прикроватной тумбочке — чашка чая с лимоном и мёдом.

Он чувствовал, как мама забрала градусник. Слышал, как потом она вышла в соседнюю комнату и встревоженно позвала мужа:

— Вов! У Иришки температура под сорок! Завтра никакой школы! И врача надо вызвать.

Потом папа куда-то уходил, а когда вернулся, мама ещё долго сидела рядом.

— Мам. А ты помнишь какие-нибудь стихи?

— Стихи?

— Угу. Почитай что-нибудь. Самое любимое.

Сквозь полуприкрытые веки Джунки видел глаза Ириной мамы, которые в свете ночника казались огромными и бездонными. Она закусила губу и смотрела куда-то в окно. Такая красивая! Эта женщина и так не была старой, но сейчас словно ещё больше помолодела. Родная… Джунки захотелось плакать. Разрыдаться по-девчачьи.

— Мааам! Ты где? — он попытался улыбнуться.

— Здесь, здесь, крошка! Не волнуйся. Слушай.

…Метелица, как медведица, Весь вечер буянит зло, То воет внизу под лестницей, То лапой скребет стекло. Дома под ветром сутулятся, Плывут в молоке огоньки, Стоят постовые на улицах, Как белые снеговики. Сугробы выгнули спины, Пушистые, как из ваты, И жмутся к домам машины, Как зябнущие щенята…

Джунки слышал голос Ириной мамы как сквозь толщу воды. Ему казалось, что он погружается всё глубже и глубже, и только этот голос всё ещё связывает его с поверхностью, не даёт окончательно утонуть. От этого голоса становилось спокойно, мысли останавливались — покачивались, как осенние листья, упавшие с дерева, и плавно опускались на самое дно сознания. Джунки улыбнулся своему сравнению: забавно! И пусть часть слов он не воспринимал, всё равно очень хорошо!

— Так красиво! Мам!

— Это «Зимняя сказка» Эдуарда Асадова. Помнишь? — он кивнул. — Когда ты была совсем крохотной, я отчего-то страшно не любила колыбельные. Ну правда же! Что это за сюсюканье? Ты на меня такими умными глазами смотрела! Словно знаешь все-все тайны. А я тебе буду про котиков и гуличек петь. И тогда я тебе читала стихи. Это стихотворение ты почему-то особенно любила. А папа смеялся и говорил, что я тебя специально филологом хочу вырастить. Всё припоминал, что я сама на филфак не поступила, вот и хочу свои мечты через тебя осуществить.

Джунки кивал, словно и впрямь помнит. Иногда ему так и казалось! Когда на кончике языка сами собой появлялись незнакомые слова.

Как же он устал! От этой тихой борьбы без активных действий, от неизвестности и неопределённости! И почему всё это свалилось на него, когда ему казалось, что наконец-то забрезжила та самая желанная стабильность?

Глава 26

Утром Джунки попытался встать, чтобы привычно отправиться в ванную, а потом в школу, но не смог. Тело не слушалось, навалилась слабость. И мама не заставила себя ждать — перехватила дочь в коридоре.

— Можно узнать, куда вы направляетесь, Ирина Владимировна? А ну марш обратно в кровать! Сегодня никакой школы и пробежек. Врача я уже вызвала.

Джунки хотел что-то возразить, но понял, что даже на это сейчас нет сил. Пришлось вернуться в постель и позволить маме принести завтрак — сырники и большую чашку какао. На вопросительный взгляд дочери родительница строго заметила, что больным полагаются дополнительные калории. Спорить Джунки не стал. Он ведь сейчас даже не айдол, которому надо следить за весом. И болен к тому же.

Сразу после завтрака пришла врач из поликлиники — молодая строгая дамочка в круглых очках, с волосами, забранными в простой пучок. Она выслушала объяснение мамы, задала несколько общих вопросов пациентке, осмотрела смущённого Джунки. Парень старательно повторял себе, что для всех окружающих он сейчас Ирина Соколова, но прикосновения незнакомой женщины всё равно вызывали неловкость. Кажется, врач заметила что-то странное и спросила, взглянув поверх очков:

— Что-то не так? Тебе не нравится, что я к тебе прикасаюсь? Больно или холодно?

Джунки буркнул, что всё в порядке, просто его знобит. Смутился ещё больше.

— Точно всё в порядке? — не оставляла его дотошная врачиха.

Джунки боялся взглянуть в лицо напротив. Ему вдруг показалось, что молоденькая врач по одному его взгляду видит всё, что случилось накануне в метро и до этого в школе со Славкой. Хотя ничего же критического не случилось! Не мог же он так распереживаться из-за ерунды, чтобы заболеть! Или мог? Ирка могла… А может, он настолько привык загонять себя на репетициях, что проморгал нечто действительно серьёзное, что для девчонки оказалось слишком?

Джунки мысленно выругался. Может, он сейчас не в своём теле, но годы тренировок ведь не могли пройти даром! Что он за айдол такой, в конце-то концов! Собрав в кулак последние силы, он изобразил самую беззаботную улыбку и выдал стандартную отговорку последних недель: экзамены, стресс, подготовка… Ну и, наверное, подхватил какой-то вирус в школе или транспорте, который прицепился к ослабленному организму.

— Да я погляжу, тут и врача вызывать не надо было! Свой имеется!

Молодая врач наигранно сдвинула брови, а Джунки терялся в догадках, злится она или шутит. Поэтому, когда в следующую секунду медик улыбнулась, не сдержался и улыбнулся в ответ.

К огромной радости Джунки врач подтвердила его версию, заверив маму, что ничего критичного не видит. Дала необходимые рекомендации, главная из которых — покой и хороший отдых втечение нескольких дней.

Джунки даже не сразу понял, что именно это его удивило больше всего. Как будто в последних словах врача был крючок, подцепивший его внимание.

Он вообще-то почти никогда не болел, во всяком случае, по-настоящему. Простуды, конечно, случались, но чтобы вот так, когда тело вдруг перестало слушаться и пришлось лежать в постели, потому что встать просто невозможно? Нет, такого он не припоминал.

Травмы на тренировках не в счёт. Растяжения, ушибы, вывихи — всё это было частью привычной и понятной жизни. Больно — да. Иногда очень. Но там хотя бы всё ясно: знаешь, откуда взялось, знаешь, что делать, знаешь, сколько примерно придётся потерпеть. А болезнь казалась какой-то совсем другой штукой. Никакой драки, падения или неудачного движения. Просто

Джунки не помнил, когда в последний раз ему позволяли просто ничего не делать. Когда он сам позволял себе ничего не делать!..

В его жизни всегда находилось что-нибудь важнее собственного самочувствия. Репетиция. Запись. Выступление. Интервью. Даже если температура поднималась, всегда оставалась мысль: надо потерпеть, надо собраться, не подвести остальных. А сейчас мама сама сказала, что ему нельзя.

И почему-то от этого стало почти спокойно.

— И на следующей неделе снова пойдёшь в школу, как огурчик!

— Огурец? — переспросил Джунки.

Женщины рассмеялись.

— Она у вас как иностранка! Мои сокурсники в меде вот так же переспрашивали через слово!

— Это всё её кумиры! Скоро по-корейски заговорит! — полушутливо-полугрустно вздохнула мама. — Русский бы не забыла до экзаменов…

— Это верно, — кивнула врач. — С такой нервотрёпкой школьники подчас своё имя забывают, не то что язык. Через раз к выпускнику вызывают. Всего доброго!

Мама ушла проводить врача, а Джунки вновь накрыла волна беспокойства за группу и Союн. Из новостей он знал, что ребята всё-таки улетели в Америку, значит, подмену никто не заметил? Он вынул из-под подушки Иркин телефон, привычно улыбнулся своей фотографии из прошлой жизни под прозрачным чехольчиком — той самой, с ненавистными волосами «цвета фуксии» — и стал листать ленту.

Предстоящий концерт — первый для них в Америке — должен был стать настоящей сенсацией! Парни репетировали несколько месяцев, и вот сейчас все там, а он здесь… Один… ORYZA уже сделали себе имя в Азии и Европе, их ролики в интернете набирали многомиллионные просмотры… Америка — последний рубеж. Из-за значимости предстоящего события журналисты следили за каждым шагом музыкантов, не давая им прохода. Интернет пестрел фотографиями из отеля, ресторана, где парни завтракали и обедали, с конференции, а вот пара фоток просочилась с официального фотосета…

Джунки прочёл всё, что нашёл, просмотрел каждый пиксель каждой фотографии. Заметил, что макнэ на встрече с журналистами сидел с краю, ближе к лидеру, а не по центру, с Тоюном, как обычно. И снова в голову пришёл вопрос без ответа: Минджун в курсе? Догадался, или Ирка призналась? А может, просто увидел, что макнэ чудит и решил подстраховать?

Снова липкой патокой мозг обволакивал страх: кто сказал, что там, в его теле, точно девчонка? Но эта мысль пугала настолько, что её сразу же захотелось выкинуть из головы! Если на его месте Ирина, можно хотя бы примерно предположить её реакции и действия… Но если там незнакомец… Нет, о таком лучше даже не думать!

Официальные фото должны были появиться позже. По тем нескольким снимкам, что просочились в сеть, трудно было что-то сказать. Профессиональный мейк, одежда от лучших брендов, свет… Их команда знает своё дело! А это что? Джунки даже приподнялся с подушек, заботливо уложенных мамой ему под спину, чтобы лучше разглядеть. Минджун сидит на полу в студии, вид уставший, в руках бутылка воды. Джунки — тот, кого они считают им в данный момент — положил голову на плечо старшего. Рядом в кадр попали стройные ножки Тоюна. Джунки фыркнул от смеха, вспоминая «братишку» и их совместные выходки. Интересно, а Тоюн заподозрил что-то? И как отреагирует Ирка, если этот нахал припрётся в её номер среди ночи — с пакетом запрещённых чипсов и дурацкими разговорами — заберётся под одеяло и будет трещать всю ночь, как он умеет?

Мысли о невесте вызывали в душе спазм. О ней, в отличие от ребят из группы, нельзя ничего узнать из новостей. В соцсетях девушка появлялась редко. Джунки опомнился только тогда, когда услышал в трубке знакомый голосок: «Алло! Я вас слушаю!» Пока он мысленно уговаривал себя не звонить любимой, пальцы машинально набрали номер, который он помнил, как самую важную в мире информацию! «Алло! Кто это? Говорите, пожалуйста!» Джунки глотал слёзы и не мог ни заговорить, ни нажать «отбой». Союн не выдержала первой и отключилась.

И снова мысли-мысли-мысли… Взяла трубку, хотя номер незнакомый. Значит, подумала, что это может быть Джунки или кто-то с ним связанный? Обычно по незнакомым номерам осторожная Союн не отвечала. Но судя по голосу, она не особенно взволнованная… Общается с тем Джунки? Парня обдала волна нелогичной ревности, а вслед за ней пришло облегчение: даже лучше, если любимая ничего не подозревает!

Джунки не заметил, как соскользнул в сон.

Глава 27

Не знаю, отчего я решила, что именно в этот день мои приключения закончатся. Просто чем ближе был концерт, тем сильнее росло напряжение: общее — по вполне понятным причинам и моё личное, заметное всё большему числу людей, но понятное только мне. И чем дольше я находилась в теле Джунки, тем крепче была моя уверенность, что вот это утро я уже точно встречу дома — Иркой!

Утро следующего дня не было исключением. Я лежала с закрытыми глазами и молила высшие силы о чуде!

То, что чудо отменяется, я поняла, когда рядом заворочались, а потом сгребли меня в охапку, как плюшевого медвежонка. Я чуть не взвизгнула от неожиданности, но вовремя себя остановила. Открыв один глаз, оценила обстановку: Тоюн спал безмятежным сном младенца, совершенно по-свойски закинув на меня ногу и обняв руками. И снова вместо фанатского восторга я захотела выпутаться из дружески-удушающих объятий. И как Джунки это терпит? А раньше ведь он намного чаще делил комнату с Тоюном.

Аккуратно сняла руку парня с себя и попыталась откатиться в сторону. Не рассчитав расстояние, шлёпнулась на пол, прихватив с собой одеяло. Ирка бы столько шума не наделала… Но вот прекрасное тело моего биаса, кажется, опрокинуло что-то на прикроватной тумбочке. Да, более нелепого пробуждения для айдола и не придумаешь!

Тоюн тут же вскочил.

— Джунки! Ты уже проснулся?

— Ага, — буркнула я, потирая ушибленную задницу и спешно ретируясь в ванную.

Когда за мной закрылась дверь, я сползла на пол — совсем как в первое моё утро в этом теле — и разразилась хохотом. Что там фантазируют фанатки? Роскошные яхты, личные самолёты, самые дорогие отели и рестораны… Явно не ночёвку втроём на одной постели, обнимашки и попытку разнести номер пятой точкой!

Из номера слышался недовольный голос Минджуна.

— За столько лет ни капли не изменились! Как дети малые! Наш макнэ уже совсем скоро будет мужем и главой семьи. А вы всё шушукаетесь по ночам. И знаешь что, Тоюн… Я с тобой больше на одной кровати спать не лягу. Бедный Джу! Как он только терпит твои обнимашки?

Я прислушалась,

Интересно! Такие разные, с такой разной судьбой! Детдомовский мальчишка-хулиган и любимый сын обеспеченных родителей. Хорошо, что эти двое нашли друг друга. Но Тоюн, должно быть, особенно переживает из-за предстоящей свадьбы Джунки — опасается, что у макнэ не останется времени на друзей…

Из задумчивости меня вывел нервный стук в дверь и окрик лидера:

— Тебя там в слив смыло, макнэ? Давай пошевеливайся! Сегодня безумно важный день, и мне совершенно некогда возиться с вами, как с трейни!

Я заскочила в душ, одновременно намыливаясь и выдавливая пасту на зубную щётку. Голос Минджуна звучал необычно строго. Не хотелось злить его ещё больше, особенно в преддверии концерта, который я так и не знала, как переживу. И переживу ли вообще?..

Когда я вышла, Минджун недовольно хмыкнул и ушёл в душ. Беззаботный Тоюн, взъерошенный, сидел в ночных шортах на кровати и заливался смехом. Я покраснела, вспомнив своё пробуждение: странное чувство! Ничего особенного для «рисинок», но весьма волнующе для девчонки-фанатки! И как после такого собраться и выступать? Я подняла глаза к потолку и снова мысленно взмолилась о чуде!

В дверь постучали. Не успела я и рта раскрыть, как Тоюн заорал: «Войдите!» Дверь приоткрылась, и в щёлочку заглянул менеджер.

— Ребят, вы как? Всё хорошо?

Блин! Я чуть не рассмеялась вместе с «братишкой»: ну просто заботливая мамаша! Не дождавшись нашего ответа, он затараторил:

— В общем, мы всё уладили с номерами. Больше не придётся ночевать вместе. После завтрака можете разделиться.

Ну, слава святым помидоркам! Хотя бы ночь перед концертом я проведу в спокойствии и комфорте! Ребята невероятные! Настоящие братья! Но кровать я предпочитаю иметь в единоличном пользовании.

— Вот и славно! — вторил моим мыслям вышедший Минджун. — Завтракаем, а потом я собираю свои манатки и сваливаю из вашего дурдома! И только попробуйте мне выкинуть какой-нибудь трюк!

Дождавшись Тоюна из ванной, мы спустились на завтрак. Минхо и Нимвон уже ждали нас, обсуждая предстоящие планы. Кроме саундчека, намеченного на утро, парни хотели лично проверить костюмы, технику… И вообще всё! Казалось, Минджун решил самолично заменить всех работников сцены! Просто человек-оркестр какой-то! Я фыркнула.

— Джу, ты чего это веселишься? — подмигнул Минхо.

— Это нервное! — хохотнул Нимвон. — Смотри, наш макнэ опять бледный, как простыня!

Я испуганно подняла глаза и встретилась взглядом с Минджуном. Он внимательно осмотрел меня, словно видел впервые сегодня.

— Вообще, нас сегодня всю ночь Тоюн донимал. А Джу бы выспаться хорошенько перед выступлением! — смешки тут же стихли, как по команде. — Давай сделаем так: после саундчека ты отправишься к себе и будешь спать до утра! Идёт? И ради всего святого, макнэ, если что-то не так, малейший дискомфорт, недомогание… что угодно! Дай мне знать! Незамедлительно! Ты меня понял?

— Понял! — я отсалютовала лидеру и натянула на себя очередную фальшивую улыбку!

«Малейший дискомфорт»… «Если что-то пойдёт не так»… Блин! Да всё идёт не так уже много дней! И расскажи я об этом хоть одной живой душе, отбывала бы срок в психбольнице, а «рисинки» проклинали бы ни в чём неповинного Джунки! Нет, увольте! Ни-за-что!

— К пустой голове руку не прикладывают… — мрачно произнёс Минджун.

Ну, точно папочка! Мой папа тоже обычно так выражается. Я даже представила себе Минджуна на нашей питерской кухоньке — в старых спортивках, с газетой (папа так и не пристрастился к гаджетам) и любимой чашкой с кофе. Я снова хихикнула, но потом тут же ощутила приступ жалости к себе и своим родным. Как мне не хватает моего папочки! Настоящего! С залысиной в волосах и совсем не модного, но такого родного!

Чтобы не реветь при ребятах, я запихнула в себя остатки сэндвича, схватила бутылку воды и убежала наверх. Закрыв дверь на ключ, плюхнулась на кровать и позволила себе минутку слабости. Я рыдала от всех этих противоречивых эмоций — моих и Джунки вперемешку! Ведь как раньше по любому уже не будет! Даже если я вот прямо сейчас вернусь домой, радость снова будет омрачена толикой грусти — от расставания с ребятами, от невозможности узнать новости о Союн.

Точно! Союн! На Джунки она явно действует успокаивающе! Я выпила воды, пару раз глубоко вздохнула, чтобы не выдать волнение голосом, и нажала на кружочек у заветного имени.

— Джу, привет! Как ты? Я так соскучилась! Слежу за всеми новостями в интернете о моей любимой группе! — восторженная девушка даже не дала мне поздороваться как следует, засыпав радостными возгласами и вопросами.

— О любимой группе? — наигранно строго спросила я. — Я думал, тебя больше всего интересует конкретный человек…

— Ну, конечно, дурачок! Я не могу перестать думать о тебе ни на минуту! Просто я же знаю тебя: когда ты на гастролях, то существует только «мы» и никакого «я».

Мне стало немного совестно — я же знала, какая Союн мнительная! Не меньше Ирки Соколовой. Я поспешила исправить положение.

— Прости, Союн! Я же шучу! Ты ведь знаешь это!

— Да знаю, конечно! Лучше даже, чем ты представляешь! Расскажи мне, как ты?

— Очень переживаю из-за выступления. В остальном норм.

Я жонглировала словами, стараясь говорить правду, но в приемлемом для невесты моего биаса виде. Кажется, мне это вполне удавалось. По крайней мере, я надеялась на это.

— Не переживай, оппа! Ты лучший! Это все знают! У тебя всё получится — иначе и быть не может.

Да, тут я была согласна на все сто: Джунки лучший! Лучший танцор, лучший вокалист, лучший автор песен… Джунки! Не я!

— Спасибо тебе, Союн! Ты даже не представляешь, насколько меня поддерживаешь!

Девушка на том конце глубоко вздохнула. Я уловила грустную нотку.

— Союн, что-то не так? Расскажи мне!

— Всё хорошо, Джу! Правда! Вот только…

Союн сделала паузу, словно решая, говорить или нет, а у меня сердце пропустило удар.

— Расскажи!

— Ты только не нервничай, оппа! Я правда в порядке! Ничего страшного! Просто я очень хотела приехать на концерт. Мне же даже виза не нужна… Но руководство вашей компании категорически против. Можно было бы, конечно, не ставить их в известность… Но я посчитала это неправильным. Ну и твой менеджер сказал — категорически нет!

Злость на компанию. Сочувствие этой ранимой девочке. Грусть — уже своя собственная. Всё это смешалось

— Союн! Послушай. Мне очень жаль, что так вышло. Мне безумно хотелось, чтобы ты была в зале. Но даже если тебя не будет, знай, что все мои песни посвящены тебе! Я вернусь, мы поженимся, и уже никто не запретит моей жене присутствовать на концерте. Я обязательно всё устрою!

— Я знаю, Джу. Знаю! Жду тебя, моя звезда!

Господи! Это просто невыносимо! В такой ответственный момент человеку не дают возможность почувствовать поддержку самого близкого! Это неправильно, возмутительно!

Я могла бы предаваться размышлениям о несправедливости айдольской жизни ещё долго, но Минджун, зашедший забрать вещи, напомнил, что через двадцать минут нас ждёт машина внизу. Нас ждал саундчек.

Глава 28

Джунки изнывал от безделья! Он с удивлением обнаружил, что испытывает дискомфорт и стыд от одного факта пребывания в постели дольше, чем требовалось здоровому человеку на сон. Он успокаивал себя тем, что сейчас ему надо думать об Ирке и здоровье её тела: когда девочка вернётся, она не должна пострадать из-за его опрометчивых поступков!

Мысль вместо успокоения подкручивала регулятор с табличкой «твоя вина».

Чтобы отвлечься от бесполезных размышлений, Джунки попросил маму принести ему учебники и книги по списку литературы. Объёмы внушали трепет! Но раз за разом он вспоминал наставления Минджуна: «Просто делай!» И делал. Вернее, ещё глубже погружался в непонятный мир русской классики, справедливо решив, что химию и физику он худо-бедно помнит.

Несколько раз в день заходила мама. Приносила еду или горячий чай с лимоном. Иногда оставалась побыть со своей дочкой — читала книги вслух или пела какие-то странные детские песенки.

Джунки предпочитал больше не анализировать эти моменты и свои чувства — просто благодарил кого-то невидимого и всесильного за возможность ещё немного побыть чьим-то ребёнком. Мама и папа — вот кто наполнял его текущие дни радостью! Живые, настоящие! Семья!

Когда он вернётся, у него тоже будет семья — Союн. И когда у них появятся дети, он сделает всё, чтобы быть таким же родителем, как у Ирины. Чего бы это ему ни стоило!

Как обещала врач, пациентка скоро пошла на поправку. Уже через неделю радостному Джунки позволили пойти в школу.

Выходила забавная картина! Сколько учеников предпочли бы медицинскую справку посещению школы, а Джунки рвался туда, как сумасшедший! Школа — это деятельность! Да, непривычная! Но зато привычно занята голова. А для тела остались тренировки и пробежки. Жить можно!

Джунки продолжал следить за новостями группы. Оставалось буквально пара дней до самого важного момента в жизни ORYZA. Фотосет позади: он не видел фото, но знал, что это так. Пресс-конференция тоже. «Макнэ знаменитой корейской группы был в этот раз немногословен, зато лидер, Минджун, показал свою полную готовность к действиям, отстаивая интересы коллектива и каждого участника…» — писали на новостных сайтах. За размытыми формулировками Джунки видел много больше, чем обыкновенные фанаты.

Макнэ явно не в своей тарелке: обычно он за словом в карман не лезет, Минджун иногда вынужден даже останавливать болтливого мембера. Значит, его двойнику сложно. Но он (она?) держится! Старается ради группы?

А что это за фраза про отстаивание интересов? У ребят что-то стряслось? Как бы узнать, что именно? О внештатных ситуациях обычно предпочитают не распространяться.

Услужливое воображение сразу нарисовало с десяток самых жутких вариантов!

Нет, этим сейчас тоже лучше не забивать себе голову.

К тому же и текущих проблем у него было достаточно! Вот, например, Славка Горохов. Конечно, он уже не лез к однокласснице так активно, но продолжал отпускать обидные фразочки в её адрес при всяком удобном случае.

В очередной раз Джунки пришёл в школу на автопилоте, погружённый в свои мысли.

— Ты читала новости? — Маринка, слишком громкая по сравнению со своим обычным состоянием, подлетела к подруге и сходу сунула Джунки в лицо мобильник.

Непонятного происхождения заметка в сети о происшествии с макнэ ORYZA. По словам неизвестного автора, в номер, где находился Джунки, зашла посторонняя женщина, которая попыталась сфотографировать айдола, когда тот только вышел из душа.

«Компрометирующие фотографии были изъяты, но происшествие не могло не оставить отпечаток на состоянии артиста» — подливал масла в огонь «корреспондент».

— Щщибаль! — выругался Джунки на автомате, чем сразу привлёк внимание школьников.

Он осмотрелся, увидел недоумевающие взгляды и сразу же извинился за несдержанность, но Славка уже нащупал нужный ему крючок.

— Распереживалась за ненаглядных корейцев, Ирочка? Конечно! Зачем думать про какие-то экзамены! Вот голожопый Джунки в сети — другое дело!

Маринка затравленно смотрела на подругу.

— Только не убегай, Ир! В прошлый раз ничего хорошего не вышло, когда ты вот такая же нервная бегала!

Картинка произошедшего начала складываться. Значит, перед «переселением» Ира была взволнована. И думала девочка, судя по всему, о нём, о Джунки. А он сам о чём думал в это время?

Надо непременно вернуться к этой мысли, когда он разберётся с одноклассником.

Неожиданно резко Джунки подлетел к парню, схватил его за рукав и утянул за собой в коридор под задорное улюлюканье класса. Славка так опешил, что покорно потрусил за девчонкой ниже его на голову.

В коридоре Джунки прижал Славку к стене и, не давая опомниться, выпалил:

— Горохов! Что тебе от меня надо, а? Мне показалось, или я слышала ревность в твоих словах? Скажи, Слав, может, ты меня любишь?

Горохов будто завис на пару мгновений — с открытым ртом и совершенно безумными глазами, а потом возмутился:

— Сдурела совсем? Люблю тебя? За кого ты себя принимаешь, Соколова?

Джунки лукаво прищурился. Слишком резкий, слишком эмоциональный отпор! Зачем столько экспрессии, если сказанное неправда?

— Чего лыбишься, дура?

Джунки демонстративно-небрежно пожал плечами. Всё, что хотел, он выяснил. Он развернулся и хотел уже вернуться в класс, когда услышал:

— А если люблю? Что тогда? — так тихо, что услышать мог только Джунки.

Да! Вот дела! Оказаться в теле девочки-подростка, снова учиться в школе, отстаивать свои границы… И вот узнать, что одноклассник влюблён. И чего только хочет от него её величество Судьба? Он развернулся.

— А почему ты тогда не можешь нормально общаться? Зачем эти бесконечные тычки и придирки? Неужели нельзя поговорить по-человечески?

Славка пожал плечами.

— Да ты с начальной школы никого не замечаешь! Только и разговоров о Джунки распрекрасном! Но он где-то там! — парень небрежно махнул рукой в

Вернулись в класс в гнетущей тишине. Одноклассники ничего не слышали, в этом сомнений не было. Но в любом случае вид у спорщиков был такой, какой напрочь исключал любые шутки в их адрес.

Дома Джунки, кажется, раз сто перепроверил поисковик в интернете, вводя разные запросы. «Голый айдол», «позор макнэ», «ORYZA без одежды»… С удивлением открыл в сети мир фанфиков о себе и других мемберах с фанатами, иногда весьма фривольных сюжетов. Но ничего похожего на реальные фото Джунки без штанов в номере отеля…

Интересно, этого достаточно, чтобы выдохнуть и успокоиться?

— Да, Ирка! Папарацци те ещё сволочи иной раз! — пробормотал себе под нос.

Он так распереживался о случае в метро, а где-то в Лос-Анджелесе айдол группы с мировым именем оказался почти так же уязвим, как девочка-школьница. Странная штука — жизнь! И как избежать всех неприятностей? Это вообще возможно?

В отсутствие родителей Джунки часто не знал, чем себя занять. Уроки, зубрёжка, посильные тренировки… Вот ещё уборка!

Он сам не любил наводить чистоту, предпочитая «творческий беспорядок». Но Союн так мило морщила носик, найдя его носки под кроватью или невымытую чашку! Так сердилась за крошки на кухонном столе и разводы от кофе у компьютера! Приходилось идти и убирать. Да и Минджун в большом доме всегда строго следил за своими подопечными.

Сейчас уборка была чем-то вроде мостика в его привычную жизнь, по которой он отчаянно скучал.

Джунки перемыл полы, посуду, протёр пыль — даже на листочках комнатных растений. Перебрал книги, которые и так в семействе Ирины содержались в библиотечном порядке! Развесил бельё… Он бы взялся стирать вручную — лишь бы занять чем-то руки и голову. Но это было бы странно при наличии в доме стиралки.

Что дальше?

Джунки вспомнил, как впервые наткнулся взглядом на странную полочку под потолком в коридоре. Он так долго стоял и пялился на неё, что мама не выдержала:

— Это антресоль, Иришка! Чудо советского дизайна. Ну, что ты как в первый раз её увидела! Или барабашку там заметила? Ты мне скажи, пока он шкодить не начал, — и, подмигнув, засмеялась.

— Мам, а что там? — вошёл в роль Джунки.

— Не помню… Кажется, твои детские вещи, тетрадки с начальной школы. Если хочешь, попросим папу снять коробки. Только не лезь сама — не рискуй.

Сейчас Джунки подставил стул, взгромоздил на него табуретку. Как же неудобно с таким крошечным ростом! Достал коробки.

Просматривая содержимое коробки в своей-Ириной комнате, он испытывал двойственные чувства. Любопытство! Почти исследовательский интерес! А ещё смущение.

Тетради с начальной школы. Он улыбнулся, подумав, как это мило и трогательно — хранить их! Детские рисунки, заботливо подписанные: дата и возраст Иры. Где-то парой фраз обозначен сюжет рисунка. Несколько фото маленькой Ирины. Должно быть, случайно сюда попали — фотоальбомы мама хранила отдельно и очень берегла.

На дне коробки лежала тетрадка в клеточку. На обложке — задорный щенок и подпись детской рукой: «Личный дневник».

Дневник… Джунки уже хотел было отложить тетрадь в сторону — это ведь снова личное, сокровенное! Но потом решил, что это ведь совсем детские записи! В секретки девушки-подростка он так и не заглянул, а сюда, кажется, за давностью лет можно?

Ожидаемо, маленькая Ира писала про подружек, про родителей — как сильно их любит, про любимого кота… А вот и запись о нём! И фото всех мемберов, на котором его ещё подростковая физиономия обведена сердечком. Их дебют! Совсем ещё никому неизвестная группа! И откуда только в России взялась эта фотография? Страничка музыкального журнала… Джунки даже не знал, что о них писали тогда!

Он перевернул страничку, подгоняемый любопытством. Всё тем же детским почерком неровно было выведено: «Когда-нибудь я стану журналисткой и возьму интервью у всемирно известной группы ORYZA», и приписочка внизу: «И у Джунки». В конце было прорисовано крохотное сердечко.

Глава 29

По дороге из разговоров ребят я поняла, что пресловутый саундчек намечается на следующий день, аккурат перед концертом.

— Хён, а зачем тогда мы сегодня там нужны? — не выдержала я и задала вопрос Минджуну.

Лидер закатил глаза, устало вздохнул.

— Макнэ! Я понимаю, что ты не любишь технические вопросы. И обычно я оставляю тебя в покое перед концертом. Но это совсем новая для нас страна, незнакомый город, чужая сцена! Я решил, что в этот раз тебе тоже надо освоиться заранее.

— Понятно, — протянула я без энтузиазма.

Если петь и танцевать я ещё могла… И очень неплохо, кстати, могла, если так подумать! Спасибо многолетним тренировкам Джунки распрекрасного и пресловутой «мышечной памяти», о которой я начиталась накануне. То вот эти все технические детали вводили меня в ступор. Я вспомнила вчерашний фотосет и скисла окончательно.

— Не грусти, приятель! Папочка Минджун просто решил нас с тобой проучить за бессонную ночь! — подмигнул Тоюн.

Минджун лишь махнул рукой.

— Я на тебя завтра посмотрю.

Ребята ещё долго беззлобно ворчали друг на друга. Каждый отстаивал свою точку зрения. Собранный и сдержанный Минджун ратовал за дисциплину и порядок, Тоюн посмеивался над «папочкой» и утверждал, что главное — это кураж! Поймать свою волну, оседлать её и позволить вдохновению работать на полную катушку.

— Повезло вам, ребят, что в группе есть мы с Минхо! — вклинился в перепалку Нимвон. — Должен же хоть кто-то осознавать, что хороша золотая середина.

— Точно! Крайности — это плохо, — кивнул Минхо. — Дисциплина важна, но правила должны быть гибкими и изменяться под ситуацию.

— Я смотрю, у нас не музыкальная группа, а съезд философов! — Минджун тоже наконец улыбнулся.

— Айдол должен быть чуточку философом! — Минхоподмигнул. — Иначе никак!

Разговор плавно перетёк в обсуждение нюансов завтрашнего концерта, но уже никому не хотелось ворчать. Парни радовались, как дети, попавшие в Диснейленд. Я улыбалась, глядя на их счастливые лица. Ну правда же! Так долго они ждали этого момента, так готовились! И вот она, Америка! Билеты раскупили за считанные минуты. Все ждали «рисинок» — уже заочно любимых по роликам в интернете и трекам, звучащим из каждого утюга.

И Джунки должен быть сейчас здесь! Пожинать плоды своего упорного труда вместе с товарищами по группе! Он как никто достоин славы и любви фанатов. Почему здесь я? Где в этом всём справедливость?

Из раздумий меня выдернул тычок в спину от Минхо.

— Приехали, макнэ! Очнись!

Очнись! Хорошо ему говорить! Я, наоборот, хотела провалиться сквозь землю!

Снова навалилось ощущение моей крошечности и никчёмности. Вчерашний ангар враз показался уютным местечком — таким

Я стояла посреди хаоса! Иначе и не скажешь! Огромная площадка, где сцена была возведена ещё только частично. Множество людей — даже больше, чем вчера! — сновали туда-сюда. Грузчики носили оборудование и элементы декораций, работники сцены, как муравьи, слаженно работали, с головой погрузившись в свои задачи.

— Джу, посторонись!

Тоюн потянул меня назад, утаскивая с дороги очередного мужчины с чем-то, напоминающим арматуру. Я пошатнулась и чуть не грохнулась, потеряв равновесие. Минджун бросил на меня очередной внимательный взгляд, но ничего не сказал.

Потом были несколько часов, когда мы шастали туда-сюда, заглядывали в каждый уголок. Дождались, пока сцена будет окончательно готова и несколько раз прошли её из конца в конец. Парни ещё раз повторили, откуда должны выйти в начале шоу, куда уйти во время перерыва, где исходная точка для каждого из танцев…

— Во время твоего сольника ты будешь примерно здесь.

Я не сразу поняла, что лидер обращается ко мне.

— Завтра, на саундчеке мы это ещё раз всё прогоним, но пока ты можешь запомнить место и освоиться.

— Сольник? — мои мысли ворочались как тюлени на лежбище, лениво и медленно.

— Джу! Соберись! Ты же репетировал много раз сольные номера! У тебя две песни — третья после начала и в самом конце.

Я кивнула, изображая вспоминание.

— Ещё раз, Джу: если что-то не так, скажи мне! Главное — не держи всё в себе. Понял? На то мы и команда, чтобы прикрывать друг друга!

— Спасибо, хён. Думаю, всё будет отлично! Я в порядке, насколько это возможно в моём положении.

Минджун кивнул. Последнюю мою фразу можно, в принципе, трактовать очень широко. Но я всё равно чувствовала себя отменной вруньей. Было совестно! Минджун не заслужил такого. Но что я могла поделать? Если уж я не призналась раньше, то за сутки до концерта это и вовсе не имело смысла!

Немного утешилась, пообещав себе никогда больше не врать близким людям. Не делала этого в прошлой жизни и не буду, если вернусь! Пережитый опыт вранья — а иначе это я не могла воспринимать — мне не понравился совершенно.

— Ну, думаю, мы можем отпустить макнэ отдыхать, учитывая, что ему нездоровилось последние дни, — Минджун хлопнул в ладоши, обращаясь ко всей команде. — А мы ещё кое-что проверим тут и тоже — отдыхать.

По дружному стону ребят было ясно, что «кое-что» в понимании лидера значит «всё помноженное на два». Было их жаль по-человечески, но отказываться от привилегии я не собиралась: отдых мне действительно необходим, если я не собираюсь умереть от страха прямо перед выходом на сцену.

Блин! «Рисинки» репетировали годами! Они начали карьеру, когда были немногим старше меня и все эти годы совершенствовались! И тут случилась я. Неумёха и стесняшка, которая побоялась показать записи со своими песнями даже маме.

Автомобиль, готовый отвезти меня в отель, уже ждал у выхода. Секьюрити поклонился и заботливо открыл дверь. Кивнула в ответ, проскальзывая внутрь. Отметив, насколько легко и грациозно двигалось это тело — кажется, без малейшего вмешательства головы! — я испытала прилив адреналина и подъём настроения. Нет уж! Я просто так не сдамся! И Джунки не подведу!

С таким настроем я вышла у отеля, прошла лобби, забрала ключ и поднялась на нужный этаж.

Уже поворачивая ручку двери моего — наконец-то личного! — номера, услышала:

— Джунки-щи! Джунки-щи! Погодите минуточку!

Захотелось ускориться и спешно забежать в номер, заперев дверь. Не успела я отойти морально от непрошенного визита той наглой дамочки, как на мою голову свалился ещё кто-то! И как на зло, когда рядом никого нет. Куда провалился секьюрити?

Кажется, я начала входить в роль звезды и злилась на нерасторопный персонал. Нет, надо поскорее возвращаться в свою действительность! Знать бы, как…

Ко мне подошёл высокий ухоженный кореец на вид ровесник Минджуна. Элегантный костюм известного бренда, подчёркивающий фигуру, модная причёска, белоснежная улыбка. Для сталкера как-то слишком шикарно выглядит! Хотя откуда мне знать, как выглядят сталкеры?

— Джунки! — подошедший панибратски хлопнул меня по плечу. — Ты не узнал меня? Или всё ещё дуешься за тот прощальный фингал?

— Извините… — попыталась начать речь перед стратегическим отступлением. — Кажется, не помню.

— Да быть этого не может, брат! Столько лет под одной крышей росли! Понимаю, что вёл себя тогда, как полнейший идиот! Но мы были мальчишками! Ну же, Джу!

Я смотрела на собеседника и терялась в догадках, кто это может быть. «Много лет под одной крышей»… Выбывший участник ORYZA? Нет, парней сразу было пятеро, и состав не менялся с самого дебюта. Тогда, это кто-то из детского дома? Зажмурилась, пытаясь пробиться в чужую память. Мне даже казалось, что я вижу какие-то картинки. Интерьеры сиротского учреждения… Дети… Но нет, никакого конкретного воспоминания.

— Извините…

— Ирсэн. Вспомнил? Что ты заладил своё «извините»?

Когда собеседник представился, сердце забилось чаще, а я почувствовала волну злости. Готова поклясться, что мой биас имел зуб на этого красавчика.

Я подняла глаза и посмотрела в лицо Ирсэна.

— Вспомнил? — я молчала. — Вижу, что вспомнил.

— И что ты хочешь?

— Ты не поверишь! — хохотнул гость, но тут же осёкся, возвращая себе серьёзность. — Джунки! Я понимаю, что вряд ли ты сохранил обо мне хорошие воспоминания. Но я пришёл, чтобы попросить прощения и помириться.

— Помириться?

На автомате повторила последнее услышанное слово. Вот этого я не ожидала! Да я ведь даже не знаю, что там у них произошло-то! Но растерянность была самая неподдельная. Ирсэн продолжал:

— Да, Джу. Я хотел бы завершить этот гештальт примирением. Я ненавидел тебя, когда в трейни приняли тебя, а не меня. Такой шанс! Не просто выбраться из приюта, а стать звездой! Но потом я понял, зачем ты это всё затеял. Девчушка. Как её звали?

— Союн.

— Да! Точно! Союн! Ты же как помешанный был без неё. Думали, ты с катушек слетел! А потом, буквально на следующий год, мой класс тогда уже выпустился, я отправился в другую компанию на пробы.

— Ты айдол? — задала я самый идиотский вопрос.

— Нет! — хохотнул снова Ирсэн. — Тогда бы мы точно чаще встречались! Я прошёл пробы на актёра. И вот вполне успешно построил карьеру, как видишь! Или дорамы смотреть тебе некогда?

Ирсэн ещё раз треснул меня по плечу. Отметила, что, если он не уймётся, я рискую получить пару внеочередных синяков. Интересно, Минджун будет ругаться за синяки? Потёрла руку по школьной привычке.

— Прости, Джунки! — Ирсэн убрал руки и отошёл на шаг назад. — В общем, прости меня за драку! Хочу, чтобы

Он протянул руку. Я уставилась на пятерню, потом спохватилась и протянула свою.

— Мир!

— Я ведь, знаешь, специально приехал на ваш концерт! Так символично! Первый концерт в Америке, примирение со школьным врагом, поиск невесты…

— А её уже не надо искать. Союн сама нашла меня несколько лет назад.

Почувствовала, как губы сами расплываются в улыбке.

— Правда? — заорал Ирсен. — Вот боевая девчонка! Всегда была бойцом! И видимо, такой и осталась. Поздравляю!

Мне было приятно, что только что Джунки, кажется, помирился с этим странным шумным Ирсэном. Хотя и толика грусти присутствовала: снова здесь не биас лично, а я — его подмена. А ещё навалилась усталость.

— Ирсэн, извини. Мне надо идти. Завтра концерт, а я очень вымотан.

— Понимаю, не объясняй! Отдыхай, брат! Завтра вы их всех очаруете! И я буду этому свидетелем.

Когда Ирсэн скрылся за поворотом, я наконец вошла в номер. После быстрого душа — просто смыть пот и пыль — я растянулась в кровати. Посередине! Одна! Раскинула руки и ноги, ощущая прохладу простыней и ветерок из окошка, и провалилась в сон.

Глава 30

Когда я открыла глаза, за окном уже было темно. Я путалась во времени. Глядя на настенные часы, пыталась сообразить, который сейчас час в Сеуле? Если позвонить Союн, не разбужу ли я её?

Чертыхнулась и полезла в Гугл вездесущий. Он сообщил, что у невесты Джунки сейчас утро (заодно подглядела, что и в Петербурге тоже). Значит, можно связаться!

Привычный голос звучал успокаивающе и так по-домашнему тепло.

— Привет, оппа! Нервничаешь перед концертом?

— Ага. Ничего не могу с собой поделать.

— Это нормально! Ты всегда немного навзводе перед выступлением. Но ещё ни разу никаких проблем не было.

Мы быстро свернули с темы предстоящего концерта на новости невесты, которыми она начала оживлённо делиться, видимо, желая отвлечь. Девушку повысили и доверили вести авторскую колонку в журнале.

— В честь такого события я пошла и выбрала себе свадебное платье. Оно простое, но очень красивое — тебе обязательно понравится!

Союн хихикнула и принялась рассказывать, как она ждёт моего приезда и нашей свадьбы, а я лежала и физически ощущала, что моя личность и личность Джунки сливаются, а грань между ними уже даже и не грань… Вот и заверения в любви от Союн согревали душу и дарили радость. Совершенно безотчётную! Мою! И это было не «как я рада за биаса», а нечто вроде: «Когда поженимся, сразу заведём малыша! Хорошо, если получится двойня…»

Так! Какая двойня? Какой малыш? Я не Джунки!

Я отзеркалила девушке признания в любви и попыталась закруглиться, сославшись на необходимость отдыха.

— Погоди, оппа! — остановила меня невеста. — Мне тут странный номер звонил…

Я уловила нотки волнения в голосе девушки.

Странный номер?

— Что за номер? И зачем ты ответила, раз незнакомый? — вопрос вылетел сам собой, минуя стадию осмысления.

— Не знаю даже… — Союн явно смутилась. — Чувство было такое, словно надо ответить. Это бред, конечно, но я вдруг подумала: что, если это ты?

— А можешь назвать номер?

Я могла бы не спрашивать, предчувствуя, какие цифры услышу! Союн продиктовала мой собственный номер. Значит, мои подозрения — это правда! В моём теле — Джунки! Он пытался связаться? Хотел поговорить с невестой? Сказал что-то? Как он там? Как мама с папой?

Вопросы кружились в черепной коробке вихрем. Союн сразу оборвала их полёт:

— Но звонивший ничего не сказал — просто помолчал в трубку. Как будто хотел только услышать мой голос. Я волнуюсь, оппа!

Это была такая адская смесь самых противоречивых чувств! И досада, и облегчение одновременно. Союн звонил мой питерский номер! Там и в самом деле Джунки!

— Союн! — я придала голосу максимум уверенности. — Ни о чём не переживай. Всё в полном порядке. Слышишь? Всё будет хорошо! Обещаю тебе!

Распрощавшись с девушкой, я снова погрузилась в рефлексию. Раньше я предпочитала думать, что Джунки занял моё место, чтобы не проваливаться в отчаяние. Думать, что биас завис непонятно где, а в моё тело вселился некто третий, было мучительно! Называйте это трусостью, если хотите — мне всё равно! Но теперь я получила подтверждение своей теории! Неясно только, что за сила поменяла наши сознания местами? И непонятно, от чьего желания зависит вернуть всё обратно.

Мой биас, «рисинка» Джунки сейчас у меня дома, рядом с моими мамой и папой.

Тут же накрыл новый страх. Что, если он не захочет возвращаться, вновь обретя родителей? Не! Джунки любит Союн и уже сроднился с парнями! Он их не предаст!

Взгляд зацепился за часы на стене. Отчего-то их наличие ужасно разозлило: и кому нужны часы со стрелками в двадцать первом веке? Или они висели тут со времён царя Гороха, и персонал просто не утруждает себя тем, чтобы снять ненужный гаджет?

Я скинула с себя одеяло. Нет, это уже совсем не годится! Кажется, мои мозги начали закипать, а я проваливалась в истерику — неконтролируемую и беспощадную. Не, не, не! Увольте!

Я забралась в душ и включила холодную воду. И тёрла, тёрла, тёрла тело мочалкой, пока кожа на плечах не защипала.

Блин! Да что же это? Избежала дружеских тумаков Ирсэна, чтобы изуродовать Джунки мочалкой? Да и все эти хитроумные наряды завтра придётся напяливать — больно!

Вылезла из душа, промокнула тело полотенцем, напялила ночные шорты с футболкой и потопала к Тоюну.

Тот, кажется, даже не удивился.

— Я знал, что незачем нам разделяться. Заходи!

Вот так просто! Без всяких там «зачем припёрся» и «что надо». Я благодарно хмыкнула и юркнула внутрь.

— Я стащил пару бургеров. Будешь?

Я покачала головой.

— Не хочется.

— Нервничаешь?

— Блин! Да что вы все спрашиваете-то?

Тоюн пожал плечами, откусывая бургер.

— Это естественно — нервничать в новой стране. И кто «все»?

— Да, ты, Минджун, Союн вот тоже… Дай сюда!

Я взяла булку с котлетой из рук друга и вгрызлась в неё, словно умирающий с голода. Тоюн фыркнул:

— Знаю я тебя, Джу! Слопать что-нибудь запрещённое прямо перед сценой — это же наш фирменный способ справится с нервяком! — и тут же серьёзно добавил: — Значит, с Союн ты уже говорил?

— Ага.

— И про её попытку приехать знаешь?

— Да.

— Хорошо.

— Хорошо?

Я посмотрела

— Нам велели тебе не говорить, но мы с парнями единогласно решили, что ты имеешь право знать. Жутко обидно, конечно!

— Ничего! Мы и не такое пережили! Переживём и это.

Тоюн кивнул. Я дожевала булку.

— Пить хочется. У тебя есть что-нибудь?

— Учитывая твои «подвиги» на мальчишнике, могу предложить только воду.

Взяла бутылку из рук Тоюна и тут же выпила почти всю. Парень оказался абсолютно прав: приятная тяжесть в желудке дарила некое подобие успокоения. Но меня теперь грызла новая мысль.

— «Подвиги»? Что ты имеешь в виду?

— А ты совсем не помнишь?

Я покачала головой. Не знаю, остались ли воспоминания у биаса, но Ирка абсолютно точно не помнила.

— Да ты так налакался! Мы даже не ожидали: обычно же не пьёшь почти! А потом мучал нас вопросами, действительно ли ты достоин Союн? И готов ли ты к семье? И каким ты будешь мужем и отцом, если сам рос в детдоме? Короче, всё в этом духе. Минджун разнервничался и велел до окончания тура тебе больше ни капли спиртного не наливать.

Тоюн заливался смехом, а я складывала пазлы. Выходило, что перед подменой Джунки думал о семье и терзался вопросами, достоин ли и справится ли… А я? Я думала о нём! О том, что так просто блистать, если ты от природы такой красавчик и талант!

Выходит, нас поменяли местами, чтобы мы на собственной шкуре ощутили, каково это? Я подумала о мамочке и сразу почувствовала тепло внутри: она кого угодно отогреет своей любовью и заботой! Иногда, правда, она чуточку перебарщивает! Но для Джунки это, наверное, наоборот хорошо?

А я уже давно поплатилась за свои опрометчивые мысли, ощутив на своей-его шкуре, какова цена звёздного блеска «рисинок».

— Спасибо тебе, Тоюн! Ты настоящий друг!

— Да я ничего ведь и не сделал… — пожал плечами парень.

— Ты рядом! Это уже много!

— А! Ты об этом! Тогда пожалуйста! Я всегда к твоим услугам, макнэ! Только обещай, что не забудешь нас с парнями после свадьбы.

Я обняла Тоюна в порыве самых искренних дружеских чувств.

— Конечно не забуду! Мы же только-только делаем первые шаги в Америке! Впереди ещё столько свершений! Да ведь и детям моим нужен будет крёстный.

— Ещё не женился, а уже детей запланировал! — хохотал Тоюн. — Наш прыткий макнэ!

В дверь заглянул Минджун.

— Так и думал, что вы вместе. Джунки, ты хоть поспал?

Я кивнула.

— Давайте уже расходитесь. Завтра день, которого мы ждали все эти годы! Надо быть на высоте!

Лидер закрыл дверь. Я повернулась к другу, мучительно подбирая слова.

— Хочешь остаться? — опередил меня он.

— Хочу. Только можно мне чуточку больше свободы?

Как Ирке, мне конечно было совестно. Но как Джунки, я чувствовала, что одна точно не усну.

— Если хочешь, я могу на полу лечь. Чего мы только не проходили за время существования группы!

— Нет, это уж слишком радикально!

Под нескончаемые шуточки друга я забралась в кровать, завернулась в заботливо выданное мне личное одеяло и наконец смогла снова заснуть.

Глава 31

Я не хотела открывать глаза утром. Последняя моя надежда, что высшие силы смилостивятся и обменяют нас с Джунки местами перед концертом, рушилась по мере того, как я осознавала себя в заботливых объятиях Тоюна. Как я и просила, меня не сгребли в охапку, как предыдущей ночью, но от обнимашек друг не смог удержаться. Парень сопел мне в шею, а я готова была разреветься!

Что, если я теперь насовсем останусь тут? Забуду, что была Иркой Соколовой, женюсь на Союн, нарожаю с ней детишек… Буду счастлива! Вот только уже не я…

От нахлынувших эмоций я всхлипнула. Тоюн заворочался. Вот! Теперь ещё с другом объясняться.

— Проснулся? — парень задал вопрос, не открывая глаз.

— Ага.

— Что-то не так? Можем же поспать ещё немного. Папочка не станет злобствовать в день концерта.

— Мне не спится.

— Тогда пошли раздобудем что-нибудь поесть.

Тоюн бодро потрусил в душ, сделав вид, что не заметил мои слёзы. Что ж, спасибо ему за это. Ещё один разговор по душам мне сейчас не нужен.

Завтрак Минджун позволил поплотнее, зная, что день будет длинный.

— До саундчека ещё успеете переварить! — заметил «папочка».

Кусок не лез в горло, но я заставила себя поесть: ещё неизвестно, будет ли у нас обед и что нам позволительно есть в день концерта посреди дня.

С таким же тяжёлым сердцем я принимала душ, садилась в машину с ребятами, ехала до места… Мне представлялось, что я приговорённый к смертной казни преступник и прямо сейчас меня везут на эшафот, где сперва прилюдно побьют камнями — для пущего унижения — а потом повесят под улюлюканье зевак.

Удивительное дело, на зрительских местах толкались какие-то люди! Воспользовавшись свободной минуткой, заглянула в интернет и ахнула! Саундчек подразумевал под собой почти полноценный концерт, лишь немного в упрощённом варианте, куда допускались зрители с vip-билетами. Но при свете дня и в более расслабленной обстановке поклонники лучше смогут меня рассмотреть! Что, если кто-то заметит странности Джунки?

Во время исполнения сольных песен голос предательски дрожал. Я боялась, что он пропадёт вовсе, но упрямо пела знакомые до боли слова…

— Хорошо, макнэ! — подбодрил меня Минджун. — Немного будто неуверенно, но так проникновенно! Зрители плакали!

Да? Правда что ли? Я и сама почти рыдала!

— Мне так страшно, хён! Словно я опять трейни!

Минджун помолчал минуту, сканируя меня взглядом. Для опытного артиста, айдола, это совсем странные заявления! Но мне просто необходима была поддержка!

— Я очень надеялся, что Союн будет в зале…

Я снова прибегала к спасительной лжи. Пусть уж лучше лидер думает, что макнэ расстроен из-за невесты.

— Мы не обсуждали её приезд, но ведь она полжизни прожила в Америке…

— Понимаю, — прервал меня старший. — И знаешь, что, Джу? Несмотря на то, что Союн нет в зале, не пой для всех, спой для неё.

— Для неё?

— Конечно! Ты столько лет пел для неё одной, пока вы снова не встретились! И тебе было совершенно всё равно, есть ли она физически рядом. Ты знал, что сердцем она с тобой. И это придавало тебе сил.

— Ты прав! Спасибо, Минджун!

После саундчека мы с парнями получили драгоценную возможность перекусить под чётким руководством «папочки» и отдохнуть. Привычные разговоры сошли на нет, никто не шутил. Мне это напомнило ритуал перед поездкой у нас в России, когда все должны сесть на минутку и замолчать.

Я размышляла над словами

А ведь Минджун прав! Я чувствовала, что его совет может помочь мне справиться со страхом. Рядом с Союн мне было так легко и так уютно! Пожалуй, их с Джунки «гнёздышко» — самое приятное для меня место в теперешней жизни.

Я ухватилась за эту спасительную соломинку и держалась за неё всеми силами души! Пока мы одевались для выступления, пока стайка визажистов колдовала над мейком, пока ребята-танцоры открывали шоу…

Что ж, мне надо выжить и не подвести ребят и моего биаса! Любой ценой! И сейчас все средства хороши!

Я представила, что там, среди орущей толпы зрителей стоит Союн. Она очень гордится мной и всем сердцем желает успеха — в знакомой ей и совсем неизвестной мне Америке.

Первый номер прошёл без эксцессов. Второй… Тоюн был всё время рядом. Минджун подбадривал, когда мы оставались на заднем плане. Зрители, кажется, не замечали ничего необычного. Все кричали и веселились! А у меня в душе поднималась волна радости, готовая захлестнуть и унести далеко-далеко! Пожалуй, это стоит тренировок и репетиций.

Третья песня — моя. То есть Джунки. Самая любимая моя композиция — ещё в прошлой жизни. Проникновенная мелодия и слова, написанные биасом — о разлуке и ожидании. И теперь я точно знала, кому именно они были адресованы.

Я посмотрела на ребят. «Рисинки» дружно показали пальцы вверх. Минджун кивнул и улыбнулся. Воображаемая Союн махала рукой из зала. Я вышла к микрофону и помахала ей в ответ. На секунду меня оглушили овации, но я смогла собраться и запела знакомые строчки. На втором припеве дыхание перехватило, голос дрогнул. Я удержала ноту, позволив себе лишь мимолётный взгляд на лидера. Минджун снова коротко кивнул.

В этот момент картинка перед глазами поплыла, зрители слились в живой океан, а пол словно ожил. Я сжала кулаки, борясь со слабостью. Только не сейчас! ORYZA не должна пострадать от моей слабости! Пусть я не Джунки, но я всей душой, всем сердцем болею за ребят!

Мир вокруг моргнул, совсем как тогда в метро. Я успела услышать обеспокоенный голос Тоюна, называвшего макнэ по имени. А дальше навалились темнота и полнейшая тишина…

* * *

Я открыла глаза и чуть не вскрикнула: я сидела в своей комнатке, в нашей питерской квартире и держала на коленях потрёпанную тетрадку — мой детский дневник.

Я вскочила и кинулась к шкафу — там было большое, в мой рост, зеркало. Распахнула дверцу и уставилась на свою привычную физиономию. Я снова была Иркой Соколовой! Немного уставшей, чуть-чуть вроде даже похудевшей и более подтянутой, но определённо собой прежней.

В этот момент во входной двери повернулся ключ. Я узнала этот звук заедающего замка! А потом мамино ворчание на папу! И папины обычные оправдания.

— Ну, что ты снова пилишь, Анютка? Починю я замок! Он же работает! Подумаешь, скрипит!

— Мамочка! Папуля!

Я выбежала из комнаты и с разбегу бросилась на шею папе. Повисла на нём и разрыдалась.

— Ну, вот, Вов! Это то, о чём я тебе всё время толкую. Этот скрип разбудил Иришку. А ты же знаешь, что она только поправилась.

Я отлипла от папы и прижалась к маме. От неё пахло её любимыми духами и немножко общественным транспортом, как всегда по вечерам после работы.

— Я не спала мам. Проснулась из-за кошмара. Так испугалась! А тут вы пришли. Я так вас обоих люблю!

— Знаю, глупышка! — мама ласково провела ладонью по моим волосам. — А кошмары от нервов! Ты же сама не своя последние недели!

— Это ничего, мам! Мы со всем справимся!

— Вот это слова настоящего бойца! Горжусь тобой, дочь!

Папа вернулся в коридор и сгрёб нас с мамой в охапку. «Совсем как Тоюн!» — подумала я и рассмеялась своим мыслям. Мама ещё ворчала на папу, но уже беззлобно и борясь со смехом. Я выскользнула из их объятий и оставила маму с папой обниматься вдвоём. Такие смешные! Как будто сами влюблённые подростки, а не родители абитуриента!

Сходила в ванную — ещё раз посмотреть на себя в зеркало и убедиться, что я — это я. А потом юркнула обратно в комнату. Спать сегодня я вряд ли смогу, но надо обдумать то, что со мной произошло!

Глава 32

Первое время я сидела, тупо уставившись в завиток на обоях. В голове творилась такая же неразбериха, как первые часы в теле Джунки.

На какой-то момент мне вообще показалось, что я схожу с ума от перегрузок в школе, вот и живу в галлюцинациях. Я нуждалась в том, чтобы подтвердить этот вариант или опровергнуть его! Главное— не висеть посередине, в неизвестности.

Я отправилась на кухню выпить чаю. На холодильнике висело «расписание». Кажется, моё. Интересно!

*Подъём в 6 утра

*Пробежка 30 минут

*Завтрак…

Рядом примерный список завтраков. ПП и ничего лишнего! И лишь небольшая приписочка в конце: «Если очень захочется вкусненького, съешь! Насилие над собой не на пользу!» Не, ну как мило, а! Хмыкнула, вспомнив, как ревностно Минджун следил за меню парней. Мне не раз влетело за чипсы или шоколадный батончик.

Это что же, Джунки решил приучить меня к порядку? Следующие пункты, включающие спортивные тренировки, это подтверждали.

Да! После такой насыщенной жизни моему биасу должно быть было чертовски скучно в моей реальности! Интересно, чему он решил научить моё девчачье тело?

Но ведь завтра школа!

— Мам, который сегодня день?

— Суббота, Ирунь. Ты чего это снова чудишь?

«Снова». Видимо, сюрпризов будет много! Интересно, а как долго «рисинки» будут вспоминать макнэ мои косяки?

Утром в воскресенье будильник разбудил меня привычным писком. Я уже было собралась в школу, когда осознала: пробежка! Ведь ещё вечером нашла на стуле аккуратно сложенный спортивный костюм. В голове застрял вопрос: отчего такой скучный цвет? Хотя почти сразу я вспомнила тренировки в зале, репетиции. Пот, пыль, мои слёзы… Да, тут не до красок — выжить бы!

Бегать оказалось довольно легко! Точно легче, чем до моих приключений.

— Ирунь! Я приготовила твою овсянку. Иди поешь!

Не успела я войти в квартиру, мама позвала на кухню. Вот это да! Неужели Джунки и родителей заставил следовать режиму? Вот если бы Минджун попал ко мне домой, точно бы весь подъезд построил по линеечке!

— Вот, решила, что пора и мне за ум браться. Возьмёшь меня на пробежку завтра? — мама ошарашила вопросом.

— И меня! — вошёл на кухню папа. — И дайте мне вашей волшебной овсянки! Сто лет не ел! А ведь

— Спортивное? — глядя на папино пузико, не удержалась я.

— Да, папа у нас лёгкой атлетикой занимался в начальной школе! — смеялась мама, уловив мои мысли.

— Да… Потом был перелом, операция. Короче, ушёл из спорта.

— А почему не рассказывал? — я всё больше поражалась своим же родителям.

— Если честно, так переживал тогда, что загнал воспоминания глубоко в память. Даже маме сознался на третьем году совместной жизни. Так что, дочь? Берёшь нас прицепом?

— Конечно беру! Вместе всегда веселее! Коллектив — это сила!

В школе тоже странностей было много. Чего один Горохов стоит!

— Доброе утро, Ира! — без всякой издёвки произнёс одноклассник, когда я прошла мимо.

— Доброе, Слава… — произнесла на автопилоте. И только потом поняла, кому это сказала.

Я хотела пройти в класс, но Горохов меня остановил.

— Слушай, Ир… Я тут подумал над твоими словами.

— И что? — вздёрнула нос вверх, упёрла руку в бок. Блефовать мне не привыкать!

— Ну, короче, ты права! Давно надо было поговорить нормально, а я как дебил себя вёл.

— Хорошо, что ты это понял!

— Ну, так что? Мир, Соколова?

— Мир, Горохов!

Я радостно протянула ладошку (мою, маленькую ладошку!) однокласснику. Кажется, Джунки тут времени не терял. Надо бы разузнать, что он сотворил с Гороховым!

Вошла в класс, села за парту. Ну, как же здорово вернуться!

Пролистала дневник за несколько последних недель, пока отсутствовала. На одной страничке карандашом было написано: «Горохов тебя любит». Интересно, кто это написал? Почерк и похож на мой, и нет одновременно. Неужели, писал Джунки?

Вопреки моим страхам, я не сильно отстала по учёбе! Нужные знания словно были в голове. Какое невероятное облегчение! И спасибо биасу, который, как я поняла, активно осваивал российскую программу! Эта последняя мысль наполняла сердце теплом и благодарностью. Джунки, звезда, самый красивый айдол Кореи, решал задачки и штудировал учебники, чтобы одна питерская школьница не провалила экзамены!

— Иркааааа! — в класс влетела Маринка.

Я так и подскочила. Так рада была увидеть эту девчонку. Не удержалась и обняла её.

— Ты чего, Ир? — отстранилась подруга и заглянула мне в глаза. — И вон без своего макияжа…

Ух, ты! Джунки научил Ирку краситься? В школу? Надо будет попробовать!

— Да проспала немного — не успела.

— А ты знаешь, что я нашла? — не унималась Маринка

— Что?

— Вот!

Подруга сунула мне под нос мобильник, и сердце мгновенно подпрыгнуло и забилось набатом: полный концерт ORYZA в Лос-Анджелесе!

— Я тебе уже скинула ссылку. Посмотришь потом! Это невероятно! Джунки и правда красавчик! Я не удержалась и глянула. Думала, посмотрю немного — пойму, чем моя Ирка дышит. И залипла. Представляешь?

Чтобы не разнервничаться окончательно, пришлось отвлечь Маринку мыслями об экзаменах и самой взять себя в руки. Хорошо ещё, что у меня был шанс поупражняться в последнем!

Но стоило мне оказаться дома, как я кинулась к ноуту. Дрожащими пальцами включила прибор, нашла ссылку. Вот оно!

Съёмки со всех ракурсов, беснующиеся фанаты… Несколько кадров из гримёрки. Я и не заметила, что нас снимали!

Я глядела на экран и не могла понять, что испытываю! Удивление? Страх? Смущение? Радость?

Первые три песни там была я. Я! Ирка Соколова!

Вот я оступилась в самом начале второго номера. Минджун поддержал меня и помог устоять, а в следующую секунду мы оба продолжали танец.

Третья песня! Моя! То есть Джунки, конечно… Ну, вы поняли!

А очень неплохо смотрится. Макнэ известной ORYZA выходит к микрофону, машет рукой кому-то в зале (представляю, сколько девчонок тем вечером говорили, что Джунки помахал ей!). Музыканты играют вступление… Вот взгляд в сторону. А потом… Макнэ поднимает взгляд куда-то вверх… Зрители ещё ничего не поняли, но ребята из группы уже вышли на сцену. Макнэ несколько раз закрывает и снова открывает глаза… И падает! Всё как в замедленной съёмке. Потом эти кадры показывают ещё несколько раз — с разных ракурсов. Тоюн первый подбегает к другу…

Я помню его голос. Он взял меня за руку и звал: «Джунки! Макнэ!»

А потом музыкант открыл глаза. Взгляд чуть растерянный. Он встал и обнял ошарашенного друга.

Минджун сориентировался и объявил перерыв.

Что было за кулисами, не показали, но… После перерыва ребята вышли на сцену — и Джунки тоже! — и отыграли программу!

Я следила за биасом как заворожённая! Подумать только! Он очнулся на сцене и тут же просёк ситуацию, подхватил ритм! И кажется, ни разу не налажал, в отличие от меня! Всё-таки каждый должен быть на своём месте, и для биаса — это сцена!

Единственное, что огорчало: мне никак не узнать новости о Союн. Но судя по всему, у этой парочки всё в порядке. Они любят и держатся друг за друга.

* * *

Я ехала в метро после последнего вступительного — не передумала поступать на журфак. Но теперь я на себе знаю, как важна журналистская этика, и что есть грань, которую никогда не позволю себе переступить!

Ещё я решила найти преподавателя по вокалу.

Прошерстив свой комп, нашла восстановленные файлы с моими песнями. Записывала их для себя — послушать со стороны. А потом так стеснялась кому-то показать — даже маме — что тут же и удалила. Самые удачные записи были смонтированы в пару роликов — хоть в интернет выкладывай! К другим были сделаны небольшие пометки, вроде: «Хорошо, но следи за дыханием» или «Темп сбивается»… Поняла, что это сделал Джунки. И как описать мои чувства? Снова смущение, стыд и невероятная радость! Я много лет слушаю его песни, и вот теперь случилось то, что я даже не могла вообразить: Джунки услышал меня!

Он не удалил всё, а напротив, прослушал каждую запись и дал советы! Кто из «корешков» может таким похвастаться?

Из задумчивости меня выдернул голос:

— Это вы?

Подняла голову. Передо мной стоял высокий улыбчивый парень. На вид, чуть старше меня.

— Ну, помните, тогда в метро?..

— А…

— Понимаю, что обстоятельства тогда были… ну… не очень располагающие к знакомству. Вы убежали сразу.

Независимо от моего желания, губы разъехались в улыбке. Этот красавчик что, пытался подкатить к Джунки? Ну, то есть, ко мне, но тогда в моём теле был корейский айдол… Это показалось мне таким забавным, что я рассмеялась.

Парень немного опешил.

— Что тут такого смешного?

— Простите, это нервное! Я сегодня последний экзамен сдала.

— Желаю, чтобы успешно!

— Спасибо!

— Тогда не буду мешать. Вам, наверное, хочется отдохнуть. Вспоминаю себя после вступительных: мне казалось, что я выжил в зомби апокалипсис!

Я хитро прищурилась. Может, небольшая часть от Джунки во мне всё же осталась, иначе как объяснить мою внезапную смелость.

— Вы хотите пригласить меня на свидание?

— Вообще-то да! Я Макс, — парень протянул руку.

— Ирина. Но для своих Ирка. Так мне привычнее.

— Мне больше нравится «Ирочка»…

— Ну… Посмотрим, как дело пойдёт!

— Тогда буду ждать звонка!

— Я позвоню, Макс!

Запрыгнула в подошедший поезд и помахала рукой парню на станции. Вот так сюрприз! Небольшой бонус за то, что я старалась не расстроить Союн? Спасибо, Джунки!

* * *

Ближе к концу октября, когда мы с Максом возвращались домой после учёбы, я получила СМС с иностранного номера. Красивое фото улыбающихся Джунки и Союн в свадебном платье. И подпись по-английски: «Я знаю, кого из „корешков“ особенно порадует это фото».

Макс заглянул через плечо.

— Это кто?

— У друга на днях была свадьба.

— Красивые! А как вы познакомились? Ребята явно постарше тебя. И…

Я остановила поток вопросов, обещав, что когда-нибудь всё обязательно расскажу.