Безальтернативность взглядов. Volgart

Глава 1

-Требуется много ума и уверенности,

чтобы признать: нужное на самом деле не нужно.

Нассим Николас Талеб

Внезапное наступление темноты возвращает в реальность. Резко, даже слишком. Потираю уставшие глаза, а после отправляю микрофон на край стола, пожалуй, закончу запись уже завтра. Вывалившись из-за стола перемещаюсь к щитку, попутно роняя с тумбы пустую банку. Та звонко напоминает о себе, прежде чем о ней надолго забудут. Пара щелчков рычажками и все электроприборы вновь в строю. Щурю глаза, уже было привыкшие к темноте и взгляд падает на окно, за дешевым стеклопакетом сплошная темень. Уже вечер… Как быстро течёт время, когда дни похожи один на другой. Решаю проверить время:

- Добрый вечер, Юрий. Среда, двадцать второе февраля, без пяти семь. – резюмирует маленький стеклянный циферблат. – Заметки: Восемь часов – собрание.

Если прямо сейчас начать сборы, то может быть даже удастся избежать опоздания.

Мне кажется, что уже ничего не смогло бы сделать происходящее более обыденным. Небольшой слой снега возмущенно хрустит под подошвами, морозный ветер заставляет взбодрится и я, всё так же не сменивший ни пальто, ни выражение лица. Постепенно погружаюсь в свои мысли, фоном рассматривая знакомые городские ландшафты.

Вот бетонная коробка школы, на ней марками пестрые плакаты:

«Невежество- яд, берегите ребят!», «Как отучился, так и пригодился», «В школе думай об учёбе».

Пропаганда, которую ласково называют мотивацией. В голове сразу всплыл мой недавний заказ. Какая-то небольшая косметическая компания нуждалась в закадровом голосе, казалось бы, куда вставлять пропаганду в рекламу крема? А нет, и на такое способны современные маркетологи. Чего только стоит их главный слоган: «Девять из десятерых дерматологов готовы рекомендовать наш крем!». Очень походит на попытку сыграть со стадным чувством работящего потребителя. Или может мне все это мерещится, а в самом деле, я уже давно обезумел? Эта мысль тоже не кажется странной. Неужто ли нормальный человек стал бы находиться в тайном обществе, состоящем из деструктивных конспирологов, предпочитающих считать себя искателями правды, а не фанатиками, как таковых любят обзывать в сми.

Иногда, во время вот таких прогулочных размышлений, внутренний конфликт достигает апогея, тогда я решаю обратиться к суровой, но хотя бы более понятной реальности. Но сегодня и тут судьба решает поглумиться надо мной. Как нельзя кстати передо мной, буквально в 10 метрах, предстаёт следующая картина: компания демонстрантов, одетых как люди с тех самых марок-плакатов. Каждый из горе-пролетариев держал в руках плакат со своим оригиналом. Вот только наяву эти персонажи имели несколько иные судьбы. Первым я узнал мальчика с плаката «Невежество – яд», на плакате он тянется к склянке ярко-зелёной жидкости, стоящей на верхней полке, но рука взрослого заботливо отдёргивает ребёнка. В доподлинности, ядовитого цвета «невежество» было растерто вокруг его рта, словно поглощалось с невероятной жадностью. А склянка и её осколки находятся в скальпе Невежи.

- Поразительно… – случайно вырвалось у меня с языка, как вдруг я услышал звуки полицейских сирен.

Надо же, я настолько залюбовался, что почти не заметил приближающихся блюстителей закона. Ещё с минуту я не мог оторвать глаз, словно глупый зевака, наблюдал за мелькающими образами:

Сирена, топот, крики, лозунги, удары, хруст, ошмётки экспрессивной бутафории на сером асфальте. Цветные меж чёрных... Или чёрные меж цветных?

Опомнившись, я решил, как можно быстрее покинуть место действия. Маршрут пришлось немного изменить, теперь он лежал через аллею. Зимой она была лысой и безжизненной, так что рассматривать тут было нечего, и я снова невольно провалился в размышления.

Настолько всё плохо в верхах, что мирные протесты останавливают кулаками? Или может наоборот, настолько всё хорошо? В любом случае я во всё это ввязан… Есть ли возможность повернутся на 180 градусов и зашагать обратно, к рекламе и «любимым» плакатам, держащихся на дешёвом отечественном клее? Спрятаться в кирпичных стенах спальни и выходить только на кухню, шугаясь теней в коридорных углах. Или может найти себе наконец жену, завести детей, дачу купить, да и жить себе спокойно. Голосовать за ту же власть, а социальным опросам и важным гостями отвечать, что я даже слова «диверсия» не знаю. Поймав себя на этих мыслях, я громко рассмеялся про себя, часть этого смеха пролилась, от чего на лице прорезалась кривая ухмылка. Столько сомнений, а все от одного человечишки, который даже не сбавил шаг. Как же зря я всё это начал, сам же себя топлю и ведь даже не тянусь за спасительным кругом. Раз уж всё равно тонуть, то надо вызвать как можно больше пены.

Когда я пришёл к чему-то в своей голове, оказалось, что и в материальном плане я уже почти пришёл. Находилось место встречи в подвале жилого дома. Лестница выглядела обветшалой и ничем не примечательной. Осторожно переступив остатки листьев, гниющих тут ещё с осени, я оказался перед дверью. Необходимо привести мыслив порядок, после увиденного и надуманного меня слегка мандражировало. Вдох, выдох. Один короткий удар, долгий, а за тем ещё два коротких. После простукивания двери, из-за неё послышался скрип заслонки дверного глазка.

Пока я стряхивал снег с ботинок, дверь закрыли, сначала на замок, а после ещё и на цепочку. Она брякнула, пару раз ударившись дверь и продолжила молча выполнять свою функцию, создавать иллюзию безопасности. Внешне помещение осталось таким же, как и ранее: тусклый свет энергосберегающих лампочек, узкие коридоры и пробковая доска, пестрящая свежими заметками, плакатами и записями. Но атмосфера явно была иной, не сказать, что раньше здесь было спокойно, но сегодня воздух был особенно вязким, а движения людей резкими и дёрганными. Происходящее уже не радовало, но деваться было особо некуда, почти все планы побега были оставлены за тяжелой подвальной дверью. Приблизившись к доске, я начал рассматривать свежие записки. Она служила чем-то вроде средства связи и новостной сводки, вся информация держалась на обыкновенных кнопках, как бы забавно это не звучало. Перебрав глазами штук пять свежих заметок, после чего увидел небольшой обрывок бумаги, прикнопленный почти в центре доски. Сообщение на бумажке было кратким, но ясным:

«План «В».»

Сердце мигом упало в пятки. Наконец стало ясно, откуда суета.

Но как? Было предпринято столько мер предосторожности, столько работы проделано! Выходит, оно и правда того не стоило? Мозг начал лихорадочно подбирать решения. Побег? Отличная идея, да, я останусь лицемерным мудаком, зато буду жив и здоров. Сразу вспомнились рассуждения о семье и спокойной жизни, только вот теперь они не казались такими смешными. Не так трудно будет притвориться «нормальным», как забыть все теории, вопросы и ответы, что приходили в мою жизнь из этого подвала. Поток мыслей был нагло прерван, чьей-то рукой, положенной мне на плечо. Я уж было хотел резко отреагировать, на столь нахальное поведение, но тут из-за моей спины раздался взволнованный женский голос:

- Юра, ты то и был мне нужен. – с запыханием протараторила женщина.

Обернувшись, я понял, что обладательницей руки была Екатерина. Снизу-вверх на меня смотрели широко распахнутые глаза, следов слез не было, она пыталась выглядеть невозмутимо, но в глазах читалась тревога.

- Это наш конец, остаётся только план «В». Совсем скоро Они будут здесь, но мы ещё успеваем выйти в эфир, как раз вместо вечерних новостей. Никто не сможет донести наши мысли эффективнее тебя. Стань голосом правды, а не дешёвой промывки мозгов. – обильно жестикулируя проговорила Екатерина.

Если я соглашусь, то вполне вероятно, что эта запись станет моей последней. Но это ли не тот самый шанс стать частью чего-то значимого? Вся моя жизнь было прожита по образцу, пора бы наконец отпустить синиц. Решено. Сделав глубокий вдох, я дал ответ:

- Давай поторопимся.

Она улыбнулась и незамедлительно зашагала к концу коридора. Улыбка хоть и вышла нервной, но слегка прибавила уверенности.

В комнате помимо нас с Екатериной ещё пара человек, с которыми я обменялся парой приветственных кивков. Мне спешно продемонстрировали оборудование и место перед камерой, хорошо освещенное парой длинных ламп. Встав напротив взгляда камеры, я взволнованно ожидаю выхода в эфир. Пытаюсь сосредоточиться и подобрать слова, но внимание быстро переключается на отдалённые звуки сирен, доносящиеся с улицы через маленькое окошко. Практически ничего не успеваю осознать, как мужчина, находящийся за аппаратурой, начинает отсчёт:

- Раз, два, три…

Я делаю очередной глубокий вдох, словно боюсь, что больше для меня воздуха не найдется.

- Запись.