Безальтернативность взглядов. mbgcts

Глава 1

Стоял тихий апрельский день. Хотя, было сложно рассуждать о погоде, проводя почти половину суток на полотнах подземных путей, но даже здесь ощущалось начало весны. Якову повезло немного больше. Каждый раз, когда он выводил поезд на надземные пути, он, сидя в кабине, мог убедиться в близости неторопливо приближающегося лета. За весной следует лето. Это очевидно. Глупо было даже сомневаться. Но вид опустошенных и заброшенных районов, который он видел каждый день на работе, вселял странное чувство. Чувство, которое не получится разделить с остальными пассажирами ­- в последних моделях вагонов не было окон. Тем не менее, из всех оставшихся людей, они должны были бы почувствовать то же самое. Это странное чувство братского понимания ни на секунду не умолкало в нем. И, если бы остальные в этот же момент увидели голубое небо над порушенными постройками, по ним бы тоже пробежала только одна мысль: "весна пришла."

После Третьего Удара началась полномасштабная война, праведные отстояли свое право находиться на земле, жить в городах. И это братство, сплоченность убеждений как никогда объединили человечество. Тех, кто достоин называться человеком. И Яков знал это. Все прошлые склоки и опасные предубеждения остались в прошлом - когда начальник задерживал зарплату, Яков знал это, и не мог злиться, ведь не станет же брат обманывать брата, если находили диссидентов, то не было сомнений в том, что они опасны для него так же, как и для старших братьев, защищавших его. Один вид бело-синего рабочего комбинезона вселял такую же уверенность в приближении общего блага, как голубое небо пророчило приближение весны.

...Стемнело. Яков доехал до депо строго по расписанию. Хотя, с установленными оборудованием поезд бы мог ходить и без оператора. Это гораздо упрощало работу, но в то же время вселяло некую неуверенность в своем положении. Последняя проверка всех систем на сегодня. Отключение. И с мыслями о том, что снова вернуться к обслуживанию путей будет не так уж плохо, а главное - о холодной банке пива Эбису в холодильнике, Яков покинул кабину. В предвкушении вечера перед выходными он уже молчаливо брел с двумя другими операторами своего поезда и одним стажером. Все молчали, только стажер ленно расспрашивал оператора, курировавшего его.

- 2-А, вы четверо. На семнадцатой линии снова неполадки, сходите помогите рабочей группе. Смена уже расходится и парням не хватает рук. - прервал молчание начальник смены.

"Вот и снова обслуживать пути... - только и пронеслось в голое Якова, - и что с ней на этот раз не ладно?"

На месте группа Якова смешалась с уже копошившимися там электромеханиками. Многие операторы начинали с этого, так что работа была знакомой. Где-то всего на пару минут замкнуло цепь, и вот уже с парой механиков он шел по техническим лабиринтам в сторону второй, аварийной, генераторной, пока остальные направились проверять главную. Здесь, в полутьме, предстояло только провести самую тривиальную проверку, после чего грезы о домашнем уюте все быстрее бы стали воплощаться явью.

Пока двое механиков осматривали сами генераторы, Якову оставалось только спуститься вниз и проверить линии передач. Было темно, и он пролез в ближайший люк. Он оказался теснее и более обветшавшим, чем они ему запомнились, но какая разница, если через всего еще полчаса можно освободиться. Под скрипы заржавевшей металлической конструкции он продолжал спускаться. Вот уже должна быть последняя ступень, переключатель освещения и... Он оступился, готовясь поставить ногу на твердый пол, которого там не оказалось. Яков, чуть пролетев вниз, ухватился за первую попавшуюся перекладину, больно ударившись и повиснув в полном непонимании. "Это не тот люк." - только и прометнулось в голове. Но поделать нечего, придется лезть вниз. Через полминуты он снова задумался. Лестницы не должны быть такими высокими... Уже готовясь возвращаться, стоило только потянуть одну руку вверх, как единственный ветхий поручень, за который он держался разломался, и на этот раз с куском уже бесполезной арматуры в руке он рухнул вниз.

К счастью, падать было совсем не высоко. Яков плюхнулся в зловонную лужу, огляделся и понял, что самостоятельно тем же путем уже не вернуться. Было темно, но все еще можно было различить, что он находится в туннеле, напоминавшем канализационные. Поднявшись, Яков включил фонарь, постоял с минуту в раздумьях и интуитивно направился в сторону, откуда шел свежий воздух. Вскоре начало становиться светлее, и на том конце стали отчетливо видны лучи аварийного освещения. Значит, ошибки не было, генераторная рядом. Остается только найти подъем наверх, хоть он и скорее всего выведет на соседний путь, но, по крайней мере с этой нелепой ситуацией можно покончить. Яков выключил свой фонарь и с большей уверенностью пошел вперед.

Впереди оказалось разветвление. Только выйдя к свету, Яков к своей неожиданности наткнулся на двоих людей в запачканных комбинезонах, в полудреме прислонившихся к стене. Было сложно различить черты лиц в слабом освещении. Они тупо таращились друг на друга с минуту, пока один из них не спросил:

- Ты откуда?

- 2-А. - машинально выпалил Яков, подумав, что спрашивают о его группе.

- 2-А? - с подозрением переспросил второй.

- Что там с генераторами?

- Все уладили... Пойдем с нами. Наверх.

Второй только немного озадаченно взглянул на первого, но ничего не сказал, и все трое пошли вперед по левому ответвлению. С пять минут они молча шли по темным коридорам, лишь иногда сворачивая в нужную сторону. У Якова начали появляться сомнения. Нужно заговорить с ними, нужно быть осторожным... Но не успел он и произнести слова, как они вышли в большой зал, освещенный свечами и старыми керосиновыми лампами. Там были люди. В перепачканных, уже темных от грязи комбинезонах. На стенах висели стершиеся плакаты, иногда на кусках обшарпанных стен, явно появившихся здесь гораздо позднее. Десятки глаз впились в него с любопытством, а его проводники уже говорили с таинственного вида человеком в очках и с короткой бородкой. И тут до Якова дошло: "Они другие! Еретики! Слишком много, нужно бежать..." Едва обернувшись, он уткнулся в два тучных тела в ярко-красных комбинезонах. У них были рыжие волосы. Сомнений больше не оставалось. Пока они не поняли, Яков попытался проскользнуть слева, но сзади раздался лишь громкий голос человека в очках с одновременно последовавшим ударом.

...Он стоял на краю пропасти. Толпа с вожделением пялилась на него. Были едва слышны перешептывания. Сектанты. По бокам стояли амбалы в красном. Человек в очках, видимо, местный вождь, направился к нему. Было видно, что он собирался произносить речь. Все стало очевидно. Но в голове застряла лишь одна простая истина, вытесняя страх и все остальные чувства. Это было так же глупо, как повторять в последние минуты жизни таблицу умножения, но тем не менее как никогда правильно. Не дожидаясь, пока их предводитель произнесет первое слово своей тирады, Яков отчетливо, с чувством удовлетворения произнес:

- Рей лучшая девочка!

Это сильно разозлило и смутило толпу. Среди раздавшихся одновременно гневных волей он лишь различил произнесенное с презрением и безразличием "Бросайте его." И голоса стали отдаляться. Яков падал в темноту, но это не имело значения, потому что он знал, что отправляется в по-матерински нежные объятие единственной истинной Богине.