Без единого выстрела

Глава 1

Майор поморгал. Несколько раз сжал и разжал кулаки. Ещё раз поморгал. Невероятное и невозможное даже не подумало исчезнуть. Стояло неподвижно, как статуя, и неотрывно смотрело майору в лицо янтарными мерцающими глазами с вертикальным зрачком. Ждало.

— Командующий Шестой эскадры гвардии майор Объединëнного Космофлота Человечества Джойс Рональди, — наконец удалось выдавить из себя землянину. Паузу в любом случае следовало прервать. Затягиваясь, она становилась не только противной, но и опасной.

— Къир’Йанни Эльтос Раис, вайтар Третьего Атакующего Когтя Соглашения Съирртни, — тихий рокочущий голос чëртова кота раздался не изо рта, а из коробочки синхронера, закреплëнной на левом плече комбинезона, — Имею честь быть парламентëром.

— Я весь внимание! — церемонно сказал майор. Да, не по уставу совсем, просто всплыла фразочка из какого-то старого фильма. Устав ничего не говорил о проведении переговоров с котами. Вообще. Потому что их не было и быть не могло, ну, или во всяком случае, в Генштабе так считали.

Кошак грациозно склонился, сложив к своим ногам сразу два флажка, белый, как издревле принято у людей, и лимонно-жëлтый с фиолетовыми полосами, традиционный для своей расы. Взглянул на майора вопросительно. Рональди кивнул на кресло.

Ничего подобного никогда, кроме этого сумасшедшего утра, произойти не могло. Коты, точнее, съиррт’шай, переговоров с другими расами не вели. Это для себе подобных у них за века существования цивилизации разработаны сотни вариантов сложнейшего дипломатического протокола. А для тех, кто всё равно не разберëтся в тональностях шипения и оттенках жестов хвостом, нечего и стараться. Им просто присылали сухой холодный документ с объяснением условий. Или с объявлением войны. И ни на шерстинку от буквы этого документа не отступали. Хвосты у съиррт’шай, конечно, были рудиментарные. Утратившие за бессчëтные годы эволюции волосяной покров, тонкие, скорее не кошачьи, а крысьи. Майора они тихо бесили, Почему-то даже больше невыносимого котьего самомнения.

Относительно Ясной переговоров тоже никаких не вели. Просто передали в переводе на очень плохой интер, что недавно обретëнная человечеством Ясная — на самом деле съиррт’шайский Анахсаар. И что едва успевшим собрать жилые модули колонистам следует в течении суток убраться восвояси. На следующие сутки на орбите Ясной уже висели чудовищные веретëна крейсеров Атакующих Когтей.

И началось.

Человечество не собирались отдавать Ясную. Планеты, не просто годные для освоения, а комфортные для людей, увы, встречаются во вселенной уникально редко. До сих пор Службе Дальней Разведки таких удалось обнаружить всего три. И Ясная была лучшей из них.

Более того, Ясная была и внешне похожа на Землю. Древнюю, бесскверную Землю, ещё не измордованную индустрией и перенаселением. Изумительно прозрачный океан, розово-золотые высокие зори, растительное и животное разнообразие. И три здешних континента, как по заказу, расположились относительно экватора так, что большая часть их поверхности была плодородна и отличалась плюс-минус мягким климатом.

В общем, парадиз. Планету и назвать-то сначала предлагали Райской или Обетованной, но в итоге побоялись оскорбить чувства неверующих. Три переселенческих корабля класса «Космополис» благополучно стартовали и без проблем добрались до места, президенты и короли поздравили колонистов бравурными речами — и вдруг коты! Съиррт’шай эти чëртовы. Оказывается, тоже открыли и высадились. И тоже недавно. Ну, в общем, классика. Все дерьмовые фантасты докосмической эры писали об этом. Мирняк с обеих сторон успели вывезти, и с тех пор война уже не утихала.

До сегодняшнего проклятого утра.

Ночью майор Рональди не спал, слишком уж много накопилось бумаг. Писанину, согласно давней флотской традиции, приходилось вести по старинке — распечатывая все документы и снабжая их вручную соответствующими подписями и штампами. Флот вообще почему-то зарастал традициями больше всего остального. На флагмане даже поднимали знамя. Голографическое. Проецируемое специальной машиной, тратящей на это бешеные мегаватты. Зато красиво! Летит, понимаете ли, сверкающая сдвоенная призма «Первопроходца Магеллана», а над ней реет громадный флаг Объединëнного Человечества. С голубем мира, чëрт его дери.

Атакующие Когти съиррт’шай себя лишним пафосом не утруждали. Зато гвоздили Человечество на всех фронтах будьте-нате, локальная грызня за Ясную очень быстро расползлась в полноценную межвидовую войну. И конца-краю ей было не видно, потому что силы обеих цивилизаций оказались равны. Уже шло в выпускные классы поколение детей, не знающих мира. У дикторов новостей давно исчезло из голосов торжественное придыхание. В пивных перестали восхищаться стратегией Верховного Адмирала Кончански и вернулись к обсуждению футбола и бессовестно задранных цен на топливо. Война въелась в плоть и кровь и сделалась просто скучной всеобщей проблемой, увы, не имеющей окончательного решения. Как дрянная погода осенью и пробки на автодорогах. У котов, наверно, происходило то же самое.

До сегодняшнего дня.

Точнее, сегодняшнего утра. Паскудного, пропитанного плохим кофе и головной болью утра бессонной ночи. Утра, когда взвыла сирена, по селекторной связи пролаяли о приближении кошаков, застучали по палубам сапоги, орудия закачали энергию в накопители, всё, как всегда, всё дружно, бодро, компетентно, без паники, а как иначе, если отработано до мелочей, и…

Ничего не произошло.

Ни единого выстрела.

Искины лихорадочно искали ошибку, антенны вращались, канониры матерились, кнопки нажимались и ключи поворачивались с большим и большим остервенением, системы бесстрастными голосами докладывали о полной исправности и абсолютной боеготовности, командир ракетно-артиллерийской боевой части забыл, что рекомендовался, всем как буддист и вспомнил, как творить крестное знамение.

Ни единого выстрела.

В целеуказателях и на мониторах рубки было видно, как беспокойно перемигивается сигналами неподвижно висящий Атакующий Коготь. С их стороны тоже не было ни единого выстрела. А через час по бортовому времени съиррт’шай вышли на связь и попросили принять парламентëра.

Которому майор не знал, что сказать.

Чëртов кошак, судя по всему, тоже не знал. А на экране общей связи Флота громоздились сообщения о срочных новостях со всех фронтов. Читать шифровки в присутствии противника Рональди, разумеется, не собирался, но подозревал, что и так знает, что они значат.

Везде то же самое. Ни единого выстрела.

Ни от людей, ни от съиррт’шай.

И тысячи других майоров, полковников, даже генералов, командиров эскадр, соединений и целых корпусов сейчас тоже беспомощно смотрят на невероятное и невозможное. На кота, присланного на переговоры.

У Кьир’Йанни-как его дальше там, если приглядеться, почти человеческое лицо. Да, другая компоновка черт — челюсть выдаëтся вперëд, глаза расставлены шире, нос короче, форма лба другая. Уши острые, как у киношного эльфика и прилажены природой выше, чем у людей. Глаза жëлтые, круглые и чуть светящиеся. Тело тоже мало отличается от людского, только грудная клетка не плоская, а как бы углом и на руках по четыре пальца с втянутыми когтями. Всё остальное совершенно обычное. Ну, комбинезон, чëрный, блестящий, угу — с дырочкой для рудиментарного хвоста, ну, бластер на поясе. На плечах приборчик-переводчик и какие-то нашивки-шевроны. Да, на физиономии ещё вибриссы имеются, несколько длинных, жëстких тëмных волосков. Как положено — над глазами и два пучка над верхней губой. Сейчас они насторожëнно шевелятся и смотреть на это неприятно. А ещё парламентëр медленно дышит через слегка приоткрытый рот. Это неприятно тоже.

И молчание опять затягивается.

— У вас то же самое? — наконец выговаривает майор, окончательно истребив в себе мысль, что можно вспомнить хоть что-то подходящее из уставов.

Кот коротко кивает. Машинка на плече так же коротко подтверждает — да.

— И что вы об этом думаете? — следующий вопрос задать уже легче, он сам собой ложится на язык. Хотя вряд ли чëртов кошак ответит честно.

— Не я, скорее, все мы, — аккуратно подбирает слова парламентëр, — У съиррт’шай, принято постоянно поддерживать конференц-связь между Высшим Командованием и флагманскими судами всех Когтей. Прежде, чем предложить переговоры, мы успели выработать общее мнение. Которое, конечно, пока следует считать чисто предположительным.

— И к чему же сводится это мнение?

— Вмешательство пока неизвестной третьей силы, — кошак мотнул кончиком хвоста, — Все остальные предположения не выдерживают проверки логикой. Поэтому и было принято решение послать парламентëров. Возможно, эта сила выйдет на связь и озвучит свои требования. Обе наши расы должны обсудить их, так как дальнейшие военные действия придëтся, увы, вести с их учëтом.

— Думаете, нам искусственно навязали перемирие, чтобы выдвинуть требования?

— А для чего же ещё? — кошак почти по-человечески хмыкнул. То ли все съиррт’шай не считали обязательным сохранять на переговорах каменное лицо, то ли этот конкретный был слишком ошарашен, чтобы полностью владеть собой. Майору сейчас тоже сдержанность давалась с трудом. Больше всего на свете, ему честно говоря, хотелось, разнести что-нибудь вдребезги ко всему дьяволам. Вот, мало, можно подумать, всех прочие напастей…

— У вас ведь тоже есть на кораблях оборудование, предназначенное для приëма и расшифровки сигналов от ранее незнакомых разумных существ, — кот вернул себе невозмутимость, — Если это ещё не сделано, распорядитесь активировать его, мы не можем пока знать, чьë окажется эффективней. То же самое касается связи с вашим верховным командованием и правительством. Мы должны как можно скорее договориться, как минимизировать вмешательство третьей расы в наши военные действия.

«Двое дерутся — третий, не мешай», — вспомнил майор дворовую поговорку. Похоже, то, что у людей считается пацанской этикой, у съиррт’шай работает в качестве политической. Впрочем, так ли велика разница? Просто у взрослых и вооружëнных пацанов игры опаснее и игрушки дороже.

— Вы не сможете возобновить военные действия! — новый голос, глубокий бархатный баритон зазвучал отовсюду и ниоткуда. Будто кают-компания, отведëнная для переговоров, просто внезапно наполнилась им. Вся, до последнего кубического сантиметра. Парламентëр коротко шипнул совершенно по-кошачьи. У майора вырвалось изо рта коротенькое грязное ругательство.

— Вы вообще ни на каких условиях не будете возобновлять военные действия, — продолжал голос, — Это не перемирие, а мир. Навсегда. Сейчас меня слышат на всех диапазонах связи людей и съиррт’шай. Воспринимая сказанное на родном для себя языке. Предоставленные объяснения и выдвинутые условия обеими вашими цивилизациями должны быть приняты без обсуждений.

— Кто вы такие? — майор едва удержался, чтобы не грохнуть изо всех сил кулаком по столу. Какова наглость! Кот быстро-быстро впускал и выпускал когти.

— Наша цивилизация на звуковом языке называется Алгарт, — начал рассказывать голос, — И именно она — древнейшая из известных в освоенной нами части космоса. Когда-то невообразимо давно мы проходили примерно такой же исторический и технологический путь, какой проходите вы, какой проходит любое известное сообщество носителей разума. Постепенное усложнение хозяйствования, революции, войны. Космическая экспансия. Постепенно мы преодолели все социальные язвы, удовлетворили все нужды. Народ Алгарт полностью сосредоточился на познании и творчестве, на созидании воистину великой культуры. Ещё через несколько веков и эта потребность тоже была исчерпана. Наши цифровые, квантовые и нанотехнологии позволили достигнуть бессмертия и презреть ограничения, налагаемые материальным, физиологическим существованием.

— Да хоть в звëздные короны переселяйтесь! — окончательно потерял самообладание майор, — Причём здесь наше оружие?

— Значит, получается, выйдя за границы материального, Алгарт взяли на себя роль миротворца для более юных народов? — кот на этот раз, наоборот, остался совершенно спокойным.

— Не совсем, — возразил голос, — Прекрасно понимая общие закономерности исторического развития, мы практически никогда не вмешиваемся в дела других разумных. Это бесполезно и даже вредно. Технологическое могущество, конечно, позволяет нам менять структуры и свойства любых объектов, и даже создавать с нуля светила и планетные системы. Но возьмись мы, например, решать все ресурсные проблемы какой-либо расы, мы моментально загоним её этим в эволюционный тупик. Отняв необходимость самим совершать соответствующие открытия, мы тем самым отняли бы и возможность, понимаете?

— И почему тогда для нас вы сделали исключение? — холодно поинтересовался кот.

— Нетрудно понять и это. Если отдельной личности или целой расе становится не к чему стремиться, всякое развитие прекращается и превращается в вырождение. Поэтому мы сделали смыслом бытия любование искусством, ибо оно вечно. Ради созерцания Прекрасного мы отправляем скрытые экспедиции в новые для нас уголки пространства. Как вы, наверно, уже догадались, я говорю от имени объединëнного сознания одной такой экспедиции.

— И давно вы тут? — спросил майор, сам толком не зная, зачем.

— Примерно как раз с начала вашей войны. И долгое время вся наша раса была просто в восторге! Столкновение человечества и съиррт’шай породило у обоих цивилизаций высочайший патриотический порыв. Великолепные песни и фильмы людей, вдохновенные мистерии фелиноидов… Миллионы Алгарт телепатически настроились на вашу войну! Они плакали бы от благодарности вашему народному гению, если бы, конечно, ещё умели это делать! Но война затянулась, вдохновение иссякло. Вместо воодушевления — привычная усталость, вместо торжественности — комедия. Так что в итоге было принято решение, выражаясь привычными вам терминами, прекратить трансляцию этой франшизы. Но так как ваши поклонники не желают расставаться с вами, нам, экспедиции, поручили подтолкнуть вас к мирному сотрудничеству. В надежде, что резкое изменение судьбы обоих народов породит у вас новый взлëт искусства. Сами по доброй воле вы войну не закончите, поэтому придëтся, извините уж, вынудить вас к миру. Отныне ни одна единица вашего оружия не сделает ни единого выстрела!

Майор людей и вайтар съиррт’шай сидели молча, одинаково ошарашенные и одинаково возмущëнные. Понимая, что точно так же сейчас сидят и молчат везде. На борту каждого корабля флотов и Когтей, на батареях орбитальной обороны, в генеральных штабах и крошечных полевых командных пунктах. Сидят, молчат и думают об одном.

Ни люди, ни коты не любят, когда их принуждают. Пусть даже и к миру. Пусть даже и во имя искусства.

А совершенно непобедимых и абсолютно неуязвимых попросту не бывает. Во всяком случае, и люди и коты, до последнего не хотят в такое верить.

И кто-то где-то уже протягивает открытую ладонь навстречу когтистой лапе. Кто-то понимающе подмигивает в ответ на человеческую скептическую ухмылку янтарным глазом с вертикальным зрачком. Кто-то осторожно кивает ещё неозвученному и даже словами толком не сформулированному, но единственно правильному решению.

Алгарт придëтся так или иначе вместе побеждать. В силу их невероятных особенностей — без единого выстрела.