Бессмысленные световые сигналы

Глава 1

По тёмной плоскости передо мной бегут немыслимые, неестественные картины. Четырёхгранные формы разной высоты обезображены наростами, от обилия которых я теряюсь. Формы подают световые сигналы, но смысла в них я не вижу. Свет разной интенсивности то долго и ровно горит на теле четырёхгранников квадратами одного размера, то вспыхивает кривыми линиями на вершине. Если это – чужой язык, то он неимоверно сложен.

Помимо четырёхгранников с их бессвязной речью, здесь множество других нелепиц. Предметы, одновременно совмещающие округлые и прямые линии – так же бессвязно светящиеся, перебивающие друг друга. Предметы, не отражающие ничего. Предметы, у которых одни части движутся, а другие – нет. Предметы бесформенные… и самое неприятное, что некоторые из них – те, поверхность которых ничего не отражает, - кажется, мягкие.

Это настолько отвратительно, что я невольно перевожу своё восприятие в инфракрасный спектр. Теперь мне видны лишь строгие, прекрасные контуры тела учителя и его спокойное и терпеливое мерцание. Рядом с нами плетут свою мелодию планеты чужого светила, нота каждой из них совершенна и чиста. Странно подумать, что на одной из этих планет может существовать… а что именно? Неужели жизнь? Но если это жизнь, то, возможно, она обладает разумом?

Твёрдый Тёмный, заметив моё замешательство, немедленно прекращает воспроизведение. Его взгляд намного острее моего – даже не приблизившись к планете, он способен в деталях различить происходящее на ней и показать мне на гранях своего кристалла. Я же, несмотря на постоянные тренировки, воспринимаю немного и быстро устаю.

Возвращаюсь в обычный спектр. В молчащей поверхности Твёрдого Тёмного вижу своё отражение. По граням моего кристалла непроизвольно пробегают слабые огоньки, дёргаясь так же хаотично и бессмысленно, как на только что показанной мне картине. Во мне, маленьком, растерянном и смущённом, повторно отражается спокойный тёмный кристалл тела учителя, в нём – снова я, и отражения, диссонируя, уходят в бесконечность. Устыдившись своей несдержанности, приглушаю огни, оставляя лишь бледный неподвижный контур, знак присутствия в настоящем моменте и полного внимания.

«Неприятное место, - показывает учитель. – Не хочу вести тебя туда. Там может быть опасно».

Его световые сигналы чуть резче, чем обычно, и моё восприятие невольно скользит к верхней грани Твёрдого Тёмного, ощупывая две выбоины. Одна – глубокая, неровная, с острыми бликами на сколах, с тянущейся от края трещиной. Над ней вторая – прямая, чёткая, гладкая, нанесённая позже. Поминальная.

Я знаю, что учитель потерял двоих друзей – их разбил луч жёсткого света, вырвавшийся из странной, неописуемой вещи. Не была ли она похожа на те предметы, которые мы только что видели? Учитель упоминал сочетание округлых и прямых линий, бессмысленное свечение… Вещь швырнула луч наружу, и попавшие под него кристаллы мгновенно разлетелись осколками. Один из кусков ударил учителя, отбросив далеко от луча – и вещь не стала его преследовать.

Что, если эта планета тоже станет бить лучами?

Если то, что обитает на ней, разумно, способно ли оно напасть? Конечно, разумные существа не могут быть агрессивными, но что, если оно испугается? Боялась ли та странная вещь, что убивала лучом?

«Хочу посмотреть, - отвечаю я наконец. – Хочу понять, что это такое».

Мне стыдно. Я подвергаю опасности Твёрдого Тёмного, зная, что он последует за мной. Учитель не оставит своего ученика и не встанет на его пути. Но ради чего я рискую его жизнью? Ради чужого, непонятного и отталкивающего разума, который померещился мне в беспорядочных огнях незнакомой планеты? Разума, боящегося всего неизвестного и убивающего от испуга?

Ради знания.

Я нащупываю в ткани космоса линии притяжения, ведущие к чужому миру, и впускаю их в себя. Течение подхватывает меня, мигом позже в него вступает учитель, и мы плывём вперёд – две тихие ноты в стройной и торжественной музыке безымянных планет.