Бесконечная корова

Глава 1

– Хью, ты тоже сегодня обедал у Бинхэма? – спросил вдруг Бруно Тэйлор, отвернувшись от монитора к столу соседа.

– Как и всегда, Бруно, – ответил Хью Роудс, не отрывая взгляда от увлекательной статьи в «Бакстон Адвертайзер» про загадочный «уормхиллский вой», который стали слышать снова спустя сорок лет неподалеку от Тунстедского карьера.

– И что, как обычно, не протолкнуться?

– Как и всегда, Бруно.

– И отбивная такая же вкусная?

Хью открыл было рот, чтобы на автомате выдать предыдущий ответ, но необъяснимый интерес коллеги к месту, где он обедал последние десять лет, его слегка смутило. Отложив газету в сторону, он поднял глаза на внимательно смотревшего в его сторону Бруно и задал встречный вопрос:

– Ты опять придумал детективную историю?

Бруно молчал. Его изумрудные глаза словно зацепились за орлиный нос Хью и не двигались с места.

– Приятель, после прошлой истории, которую ты высосал из пальца, тетушка Энджи вычеркнула меня из завещания…

– Но конь был действительно краденый, – возразил Бруно, продолжая бурить глазами нос коллеги.

– Она не знала этого, когда покупала его у чертовых циркачей! – воскликнул раздраженно Хью и замотал головой, заставив изумруды в глазах Бруно хорошенько порыскать. – И это было в восемьдесят седьмом! А сейчас, я тебе напомню, уже девяносто восьмой!

– Дело было не закрыто, и я его закрыл, – равнодушно отметил Тэйлор. – И твои обиды, юридическим языком называются «конфликт интересов»…

– Чертов конь умер во время транспортировки в Дронфилд к его бывшим хозяевам! – на пределе своих голосовых связок выкрикнул Хью и, после некоторой паузы, тихо добавил. – Поэтому, пошел ты к черту со своим Бинхэмом и его великолепными телячьими отбивными.

– Вы все тоже, – Хью обращался уже к дюжине пар глаз, устремленных на него со всех уголков полицейского участка.

– Но Хью, – спокойно продолжал Бруно, будто ничего и не было. – Я недавно общался с Ли Тревисом, держащим бургерную напротив. Он уверяет, что Бинхэм продает отбивные ниже закупочной цены, которую предлагает любой из дербиширских поставщиков говядины. Более того – во всей Англии не найти таких цен, даже если на девяносто процентов эта отбивная будет состоять из соевого концентрата. Это демпинг, и в пору вызывать финансового офицера.

Роудс вернулся к увлекательной статье, к тому моменту, как группа работников «Тунстед Суперкуорри» наперебой рассказывала корреспонденту о том, что вой доносился из внезапно открывшейся в известняковом пласте штольни и больше походил на рев истязаемой коровы, нежели на, собственно, вой.

– …овощи, привозят сок, фрукты, какие-то другие продукты, но никогда я не видел рефрижераторный фургон с мясом, – монотонно бубнил Бруно, упорно пробиваясь сквозь «уормхиллский вой» в разум Хью. – Я попросил своего однокурсника из Матлока проверить сертификаты на мясо, и у Бинхэма они в полном порядке. Каждый месяц он исправно посылает в санитарный контроль образцы…

– Слава Богу, ты раскрыл дело, – как можно громче пробормотал Хью, но Бруно не так-то легко было сбить с мысли.

…Но вот в чем загадка. У Бинхэма нет фермы. И нет в собственности ни одной коровы.

Роудс грустно вздохнул и бросил на напарника полный обреченности взгляд.

– Это может значит только одно, – торжествующе закончил Бруно Тэйлор. – Бинхэм использует «левое» мясо.

– Правда? – Хью закатил глаза и представил себе известняковую штольню, в которой истошно завывает беспощадно истязаемый Бруно.

– Кстати, сразу можно отмести версию про отмывание денег, – с видом человека, сообщающего замечательную новость, добавил Тэйлор.

– Мой знакомый из налоговой сообщил, что оборот небольшой, и с чеками никаких проблем нет. Поэтому мы можем копать прямо в направлении…

– …могилы, в которой я тебя похороню, если ты еще раз заикнешься о Бинхэме! – рявкнул Хью, и тут их обоих вызвал к себе суперинтендант, громко выкрикнув фамилии через открытую дверь своего кабинета.

– Роудс, чем занимаетесь? – поинтересовался начальник полиции Бакстона, как только Роудс материализовался перед его столом, и, не дожидаясь ответа, кивнул на карту округа, висевшую на стене прямо под портретом королевы. – Собирайтесь и поезжайте в карьер. Надо проверить сообщение о подозрительном шуме.

– Шутите? Я только что читал в «адвертайзере» об этом, – гневно заметил Хью. – Что дальше, летающие тарелки поедем искать по первому зову уфологов?

– А что такое, Роудс? Ты чем-то серьезно занят? Или, быть может, я должен вызвать королевскую, мать её, гвардию для проверки этой штольни?! Мне позвонил управляющий карьера и сказал, что рабочие отказываются работать в том месте, пока полиция не проверит, что там так истошно ревет. Может быть там и правда кого-то убили?

– А какого черта мы туда должны ехать, а не ребята из Уормхилла? Это их район.

– Потому что «Тунстед Суперкуорри» платит налоги в бюджет Бакстона, и наши с тобой зарплаты также формируются из этих денег. Поэтому хватит надувать губки и живо с Тэйлором разгадайте эту загадку века.

Роудс сердито зыркнул на босса, но добавить ему было больше нечего. Он уже повернулся к выходу, но тут прорезался голос у Бруно, который, полным энтузиазма тоном, рассказал суперинтенданту о своих подозрениях в отношении Фреда Бинхэма, державшего закусочную через дорогу от офиса полиции. Суперинтендант внимательно выслушал инспектора, после чего закашлялся и, нервно дергая уголком рта, сказал:

– Безусловно, Тэйлор, это очень необычно и требует внимания полиции. Поручаю вам с Роудсом расследовать это дело сразу после того, как закончите с «уормхиллским воем».

– Что?! – воскликнул Хью.

– Что? – переспросил с наигранным удивлением на физиономии суперинтендант.

Хью несколько секунд, свирепо раздувая ноздри, переводил взгляд с напарника на босса и обратно, после чего тихо сказал первому:

– Иди, собирайся, я сейчас догоню.

Бруно улыбнулся, козырнул боссу и вышел. Роудс сразу закрыл за его спиной дверь, повернулся к суперинтенданту, сжав кулаки, и увидел, что тот, упершись лбом в стол, содрогается от хохота.

– Какого дьявола, Билли?! – взорвался Хью, тем не менее, стараясь не переходить на крик. – Что ты от меня хочешь? Это же полный бред!

– Как и с конем, да, Хью? – суперинтендант с трудом перестал смеяться и принялся вытирать слезы, бегущие по пухлым румяным щекам. – Надеюсь, старина Бинхэм также позабавится со столь неожиданного наезда в его адрес.

– Ублюдок! Долго ты еще будешь издеваться надо мной?

– Издеваться? – суперинтендант сделал серьезное лицо. – Ты поимел мою жену. А я теперь делаю то же с тобой.

– Это было еще до вашей свадьбы, злопамятный ты кретин!

– Да, за неделю до нашей свадьбы, – веселье Билли сошло на нет, и он сердито ткнул пальцем в Хью. – У тебя есть только одна возможность лишиться столь замечательного напарника. Уволиться. Если не хочешь подать рапорт об этом, то хватай этого юродивого и вперед, на поиски призраков, распугавших всех рабочих в карьере.

– Гори в аду, ублюдок, – процедил сквозь зубы Роудс и вышел из кабинета.

На мгновение он замер, раздумывая, стоит ли хлопнуть дверью или нет. Но решив, что так можно не досчитаться квартальной премии, осторожно её прикрыл за собой, после чего быстрым шагом прошел через весь офис к выходу, ощущая на себе насмешливые взгляды коллег.

– Убери с лица свою идиотскую улыбку, – потребовал Хью, садясь в машину.

Бруно послушно помрачнел и спросил:

– Как лучше, через Фэрфилд или по южной дороге?

– Как угодно. Трогай! – сердито бросил Хью и отвернулся.

Бруно поехал в карьер по южной дороге, обочины которой покрывал густой лес. Зеленая листва выглядела свежо, а сложенная из булыжников старинная подпорная стенка, тянущаяся с северной стороны дороги, выглядела очень живописно, и водитель, вдохновленный столь умиротворяющим зрелищем, принялся насвистывать какой-то ирландский лирический мотивчик.

Некоторое время Хью молча пялился в пустоту, размышляя о своей нелегкой доле, но жизнерадостность напарника всё-таки достала его и он, повернувшись к нему, спросил:

– Почему ты приехал в Бакстон?

– Меня направили сюда после полицейского колледжа в Брэмшилле, – простодушно ответил Тэйлор. – Потому я и приехал.

– А ты не хотел куда-то еще? Обратно в Белфаст, например?

– Я не из Белфаста, – в голосе напарника Хью уловил нотки обиды. – Я работал в полиции Ноттингема перед Брэмшиллом.

– Значит, это чертовы бюрократы упекли тебя сюда, в наш скучный курортный городок, где находят свой последний покой пенсионеры?

– Не упекли, – возразил Бруно. – Мне очень нравится наш участок. И суперинтендант очень чуткий и мудрый человек. Я никогда еще не встречал начальника, который имел бы такое потрясающее чутье и с такой готовностью содействовал моей деятельности.

«Ах, если бы этот душевнобольной знал настоящую причину такой любезности кретина Билли!» – подумал Хью, но разубеждать напарника не решился. Да и наверняка он бы не понял всех тонкостей взаимоотношений Роудса с начальством. Еще бы инициировал внутренне расследование, не приведи Господь.

Злиться дальше Роудсу расхотелось. Вспышка ярости миновала, и осталось только дурное послевкусие. В конечном счете, Тэйлор был не таким уж и плохим парнем, к тому же не виноватым в том, что его посадили на шею Роудсу. Чертов Билли был прав – у Хью не было иных перспектив, кроме как смириться либо уволиться, потеряв львиную долю пенсии. Чего, конечно же, после десяти лет упорного прозябания в окружном управлении, Хью ни капельки не хотелось. Да, надо было смириться и принять нового напарника, уже успевшего испортить ему жизнь, как волю Всевышнего, как стихийное бедствие, как тяжкий крест, который ему предстояло нести ради достойной старости.

– Что думаешь насчет этого воя? – собрав все свои христианские добродетели в кулак, примирительным тоном поинтересовался Хью.

Бруно расплылся в своей типичной добродушной улыбке, которая сияла всякий раз, когда его мыслительный процесс прерывался. Из-за этой улыбки Роудс пережил острый приступ желания убить напарника, но, не без труда, совладал с собой и внял его словам. А слов было немало.

– Известняк, который добывают в Тунстедском карьере, состоит, в основном, из карбоната кальция, который может медленно разлагаться, выделяя углекислый газ. Тот самый, что дает приятно щекочущие нёбо пузырьки в местной минеральной воде, – поведал Бруно с видом человека, который делится с собеседником чем-то невероятно важным и интересным. – Помимо этого в залежах известняка могут образовываться карстовые полости, поскольку карбонат кальция довольно легко растворяется в воде. Я предполагаю, что та штольня ведет в систему карстовых пещер, в одной из которых могло скопиться избыточное количество углекислого газа. Под давлением он прорывается сквозь трещины, издавая характерный звук, так пугающий местных жителей много лет.

«Приятно щекочущие нёбо…» – передразнил, но не вслух, напарника Хью.

«А я не так уж плох. Совершенно не злюсь. Мне хорошо. Я спокоен», – подумал он затем не без гордости и задал еще один вопрос, от которого улыбка Бруно стала чуть шире.

– Если это постоянный процесс, почему вой не был слышен с пятидесятых?

– Думаю, дело в карьере. Когда началась выработка известняка, многие карстовые полости были вскрыты и газ вышел, перестав прорываться сквозь трещины на поверхность. А сейчас рабочие дошли до более глубоких…

«Ах, какой бы еще задать вопрос, чтобы он улыбнулся еще шире, и ему порвало рот до самой трахеи?» – думал Роудс, внимательно разглядывая активно двигающиеся губы Бруно.

– А вот и карьер! – прервав свои размышления вслух, возвестил инспектор Тэйлор.

Полицейский «рэндж-ровер» остановился перед шлагбаумом у пропускного пункта, с другой стороны которого грелись на солнышке несколько рабочих. Охранник без вопросов пропустил машину. Но Бруно в нерешительности остановился, потому что понятия не имел, куда ему двигаться дальше. Карьер был огромным – миля в длину и полмили в ширину – и глубоким. Отвесные стены его в высоту достигали пару сотен футов. По центру рукотворной впадины возвышались производственные здания, а вдоль стен передвигались тяжелые машины, занимавшиеся выпиливанием массивных известняковых блоков. Даже здесь, на КПП, стоял неимоверный грохот, и Хью сразу вслух усомнился, что какой-то там коровий рев в пещере мог напугать местных рабочих.

– Или, этот пресловутый «вой» действительно нечто из ряда вон выходящее, – предположил Бруно и окликнул рабочих через опущенное стекло. – Эй, парни, где тут штольня с «уормхиллским воем»?

– А, вот вы зачем! – отозвался один из них, рослый бородач в белой каске бригадира, – Вообще, менеджер ожидает вас на другой стороне карьера. Там у него офис. Но я могу вам показать и сам чертову штольню, если подбросите.

– Конечно, приятель, садись назад, – ответил Бруно, и через несколько минут и пару лаконичных указаний их проводника инспекторы оказались у злополучного места, вызвавшего переполох среди рабочих.

– Приехали, – сказал бригадир, выбираясь наружу. Он подошел к черной дыре, резко контрастирующей с белым пластом известняка, в котором она зияла, и посветил внутрь фонариком.

– Это вы нашли её? – поинтересовался Тэйлор, также направив луч своего фонаря в черную пустоту.

– Нее, это ребята Четвинда. Их отправили на другой участок, а этот пока никто особо не горит желанием разрабатывать. Хотя порода тут отменная и очень дорогая. Так что менеджеру такая забастовка не по душе.

– А как ваше имя?

– Джон Талбот.

– Хорошо, Джон Талбот, мы можем войти внутрь? Там не опасно?

Бригадир усмехнулся и пожал плечами:

– Откуда мне знать. Вы же как раз приехали это проверить.

– Он не о том, – резким тоном вступил в беседу Хью, едва удержавшись добавить слово «болван». Он окинул сомневающимся взглядом дыру и спросил:

– Там ничего на нас не свалится?

– Ааа… Нет, не должно. Парни Четвинда сразу пошли внутрь, как только открылся вход в штольню. Думали, наткнулись на туннель старого Молсона. Говорят, его предки водили дружбу с дьяволом и неслабо разбогатели, продав свои душу. Они прошли футов пятьсот, пока не услышали жуткий рев и пулей не вылетели обратно. Четвинд вчера весь день заикался. А, если учесть, что он весь день еще и не затыкался, пересказывая всем эту историю, то голосовым связкам его точно конец. А жаль – он так здорово поёт…

– Ага, спасибо, мистер Талбот, – прервал бородача Хью. – Вы не одолжите нам каски?

– Секунду, – бригадир подошел к брошенному неподалеку погрузчику и извлек из кабины два желтых ударопрочных головных убора, покрытых белой пылью. – Вот, возьмите.

Инспекторы бросили в машину форменные фуражки и тщательно нахлобучили на головы каски. Затем они вернулись к дыре и долго её разглядывали, безуспешно шаря фонариками по уходящим вглубь пласта стенам.

– Идем? – спросил Бруно, будучи слегка взволнован.

– Конечно, – кивнул Хью и вопросительно посмотрел на бородача. – Вы с нами?

– О, нет, не буду вам мешать, – бригадир интенсивно замотал головой и нервно улыбнулся.

Роудс вошел в темноту первым. Пол туннеля был гладким, без трещин, как и стены с потолком. Почти у входа виднелись остатки деревянных подпорок, явно сгнивших, хотя в настоящий момент особо влажной атмосферу в штольне назвать было нельзя. Хью опасливо посмотрел на удерживавшие когда-то потолок деревяшки и решил, что это не очень хороший знак. Но сзади напирал Бруно, и уж перед ним он точно не желал показывать своё малодушие.

«Чертовы газетчики, раздули проблему», – ругался про себя Роудс, осторожно продвигаясь вперед. Еще через тридцать шагов он почувствовал дуновение свежего воздуха откуда-то сверху и остановился, водя лучом фонарика по потолку. Там он увидел маленькое отверстие, ведущее, судя по всему, куда-то на поверхность.

– Ух ты, вентиляция, – восхищенно пробормотал Бруно, заметив находку напарника. – Интересно, какой цели служил этот туннель, что его так тщательно спроектировали?

– Тетушка Энджи рассказывала, что город основали еще римляне, – задумчиво сказал Хью, продолжив осторожное движение вперед. – Оценили целебные качества местной воды. Так что вполне могли и они туннель построить.

– О, твоя тетя – настоящая кладезь истории Бакстона, – с большим уважением отозвался Бруно. – Мне она сразу понравилась.

– А ты отобрал у неё хренова коня, – сердито буркнул Хью и пошел быстрее, чтобы не ощущать раздражающее дыхание напарника на своем затылке.

Штольня была действительно очень длинной и ровной. Роудс прикинул, что они уже должны были быть где-то под полями Фэрфилда, но тут туннель круто свернул на юг. Про поворот бригадир ничего говорил, и инспекторы пришли к выводу, что зашли куда дальше, чем рабочие, открывшие его. Однако воздух в штольне был относительно свежим, потолок высоким, и каких-либо ужасных вещей в ней не наблюдалось. Роудс решил, что второй раз он сюда точно не пойдет и выяснить, в чем тут проблема, стоит прямо сейчас. Поэтому он уверенно свернул за угол и прямо в лицо ему ударил оглушительный рев.

За всю свою десятилетнюю службу в полиции Бакстона Хью Роудс никогда не сталкивался ни с чем опаснее бешеной собаки, пытавшейся загрызть парочку пенсионеров-туристов. И то, он не мешкая, пристрелил её, чем заслужил в городе славу человека не робкого десятка. Просто потому, что для английского полисмена, несущего свою службу под нестерпимым гнетом бесчисленных инструкций и запретов, применение оружия было чем-то запредельно невероятным. Хью потом год не выдавали пистолет, пока велась служебная проверка и судебные тяжбы с защитниками животных и какими-то хиппи, которых жутко напугала стрельба в центре города. Но Хью всё превозмог и заслужил, как минимум, собственное уважение к самому себе.

Однако, будучи в каком-то подземелье в шести сотнях футах от выхода, в кромешной тьме и тишине, Хью чувствовал себя уже далеко не храбрецом. А когда тишина радикально сменилась на душераздирающий, пробирающий каждую клеточку тела, рев, причем рев явно какого-то живого существа, то от самообладания Роудса не осталось и следа. Он застыл, чувствуя, как каждый волосок на его теле седеет и встает дыбом. Задрав голову к верху, он понял, что куда-то пропали его ноги. А затем последовал глухой удар. Это он упал навзничь, парализованный ужасом, охватившим его.

Рев же не прекращался. Напротив, он все нарастал, заставляя тело вибрировать, а перед глазами роились черно-белые точки, как на телевизоре с неисправной антенной. Так продолжалось некоторое время, длительность которого Хью не мог оценить. Когда же рев закончился, и воцарилась тишина, он понял, что не дышит, и, превозмогая судорогу, сковавшую его грудную клетку, сделал вдох. Он оказался очень болезненным. Второй и третий дались ему полегче. Телевизионные помехи в глазах растворились в темноте, а скрюченные пальцы смогли нащупать оброненный фонарик и включить его.

– Хью. Ты живой? – послышался дрожащий голос напарника.

– Живой, – отозвался он. – Только, кажется, я обделался.

– Да, Хью, я тоже испугался, – Тэйлор осветил фонариком лежащего на полу товарища, после направил луч вперед и грустно отметил. – Похоже, там пещера.

Роудсу было теперь глубоко плевать на то, что там впереди, поскольку его волновало только одно – время, которое ему потребуется, чтобы выбраться отсюда. И, если бы не судороги, он бы наверняка уже пулей вылетел на свежий воздух. Однако сведенные члены пронизывала острая боль, и, даже кое-как поднявшись, опираясь на Бруно, Хью не в состоянии был передвигаться быстрее, чем очень медленным шагом.

Вдруг тишина нарушилась новым звуковым явлением. Шепот, влажный, тихий, но отчетливый окружил инспекторов, спешащих ретироваться из кошмарного туннеля. Казалось, сами стены что-то шепчут, обволакивая тела незваных гостей инфразвуковой бесплотной слизью. Затем снова из глубины подземелья пришел рев, разорвавший разум Роудса на мириады отдельных, бьющихся в истерике клеток. На этот раз он окончательно потерял сознание и очнулся уже под затянутым серыми тучами дербиширским небом.

– Менеджер закрыл этот сектор карьера, – сообщил Бруно напарнику, когда полицейский «рэндж-ровер» выбрался из толпы окруживших его рабочих, взволнованно обсуждавших внешний вид инспекторов, вернувшихся из туннеля после очередного «уормхиллского воя».

Роудс посмотрел в зеркало и ужаснулся. Из его ушей по щекам тянулись струйки запекшейся крови, а короткая шевелюра была испещрена сединой.

– Я думал, поседеть от страха – это просто такое выражение, – заикаясь, произнес Хью и, преодолевая боль после судороги в шее, повернул голову вправо, где спокойно сидел за рулем немного бледный Бруно, ведущий машину в Бакстон.

– И про «обделаться от страха» тоже, – добавил он, потянув ноздрями воздух и скосив глаза на мокрые, перепачканные в известняковой пыли, форменные штаны.

Переведя взгляд на штаны напарника, Хью не без досады отметил, что у того с ними все было в порядке. Да и выглядел он на порядок лучше.

– Ты вообще, что ли, не испугался? – робко возмутился Роудс, которому для настоящей злости теперь не доставало элементарного здоровья.

– Испугался, – ответил Бруно.

Голос его уже не дрожал, как в туннеле.

– Но этот вой просто контузил тебя, в первую очередь, – продолжал Бруно спокойно, не сводя своих изумрудных глаз с дороги. – Мне кажется, к нему был примешан сильный инфразвук. Есть разработки для полиции и военных, в том числе в Соединенном Королевстве, которые используют инфразвук для подавления толпы и разгона протестующих. В колледже нам говорили, что при особой частоте и амплитуде звука можно вызвать самые разнообразные реакции человеческого организма, в том числе нечто вроде этого.

Тэйлор кивнул на мокрые штаны напарника и замолчал. Хью хотел было взбеситься, но, не имея на то моральных и физических сил, несколько минут просто молчал, размышляя над словами Бруно. И вдруг до него дошло, что тот пытался успокоить его, своеобразно намекая на то, что он, Хью, никакой не трус, а всего лишь жертва известных физических процессов, произошедших в проклятой штольне.

«А ведь он еще и вытащил меня оттуда», – готовый расплакаться, подумал Роудс и, превозмогая все свои скверные черты характера, выдавил из себя:

– Спасибо, напарник.

По пути в полицейское управление Бруно заехал к Роудсу домой, чтобы тот переоделся и принял душ, дабы не вызвать бурю насмешек со стороны коллег. По приезду он сразу отдал приказ дежурному констеблю вызвать медиков, а сам повел опирающегося на его плечо Роудса к суперинтенданту.

– Ба! Роудс! Какого черта с тобой случилось?! Ты что, увидел там призрак моей прабабки в бигудях?! – такими словами встретил инспекторов босс. – Мне только что звонил управляющий карьером и сообщил, что вы там чуть не сдохли!

– Это точно, – подтвердил Хью и попросил Бруно положить его на диван, стоявший в кабинете начальника.

Суперинтендант немного удивился такой нахальности, но, присмотревшись к полумертвому инспектору, сбавил обороты и поинтересовался, почему пострадавший не в больнице.

– Медики уже в пути, сэр, – ответил Тэйлор. – Ничего критичного. Просто небольшая контузия. Звук действительно очень мощный и приносит немало вреда человеческому организму, особенно в условиях замкнутого пространства.

– Ну охренеть теперь, – крякнул суперинтендант, пребывая в замешательстве после короткого устного рапорта Бруно. – Так это что, наш мудила Хью медаль заслужил за геройское падение в обморок? И что нам делать с этим «уормхиллским воем»? Там четыреста человек теперь отказываются на милю подходить к проклятой штольне. Действительно мне теперь королевскую гвардию вызывать, или агента Маудера?

Пока начальник бакстонской полиции предавался невеселым размышлениям вслух, прибыл врач и, осмотрев Хью, констатировал, что жизни его ничего не угрожает. Пара таблеток быстро сняла остаточные боли после судорог, и перед уходом он посоветовал инспектору взять неделю выходных, чтобы отлежаться и посетить невролога с психиатром, ввиду симптомов мощного психологического потрясения, которое пациент недавно перенес. Роудс без энтузиазма поблагодарил доктора за совет и постепенно провалился в медикаментозную прострацию, вызванную обезболивающим.

– Какая жалость, – наигранно опечалился суперинтендант, когда понял, что можно вернуться к прежней модели поведения в присутствии своего злейшего врага. – А ведь помимо подземных призраков вас еще ждет увлекательное дело о мистере Бинхэме и его сочных отбивных.

– Разрешите предложить одну идею, сэр!

– Говорите, мистер Тэйлор. Вы единственный на все графство голос разума, – саркастическим тоном ответил суперинтендант, отлично зная, что инспектор не силен в различении человеческих эмоций.

– У меня есть знакомый в Шеффилде. Он служит в инженерной бригаде сапером. У них на вооружении есть дистанционно управляемые роботы для разминирования. Мы могли бы попросить их при помощи робота изучить штольню.

– Есть где-нибудь город, где у тебя нет знакомых? – простонал с дивана витающий среди радужных единорогов Роудс.

– Думаю, да, – честно ответил Бруно, заставив напарника застонать еще сильней.

– Боже, Билли, в Брэмшилльском колледже вообще проверяют психическое здоровье своих студентов?! – издал Хью восклицание, полное отчаяния.

На следующий день в Тунстедском карьере был на редкость безлюдно. Частично из-за того, что наступила суббота, частично из-за закрытия его на время проведения расследования. Рабочие единодушно решили, что загадочная штольня с её «уормхиллским воем» представляет явную угрозу и продолжать добычу известняка, пока она не устранена, отказались.

Однако люди всё же в карьере были. Помимо, естественно, представителей менеджмента компании, владевшей карьером, здесь находились саперы Королевского инженерного корпуса и инспекторы бакстонского полицейского управления, Тэйлор и Роудс.

– Хью, знакомься, это Джеймс Уотерс, мой старый друг из двадцать первого инженерного полка! Джеймс, это Хью Роудс, мой напарник! Мы вместе занимаемся расследованием причин явления, известного как «уормхиллский вой»!

Сапер, рыжий великан шести с половиной футов росту, с огромными бакенбардами, крепко сжал ладонь Роудса и внимательно всмотрелся в его осоловелые глаза.

– Что с этим парнем? – озабоченным тоном поинтересовался он у Бруно.

– Медикаменты. Хью вчера досталось в туннеле.

Уотерс понимающе покачал головой и похлопал своего огромной лапищей Хью по плечу, от чего тот чуть не завалился набок.

– Ничего, приятель, мы сейчас выкатим нашу «тачку» и выясним, что за чертовщина вас напугала, – ободряюще произнес сапер и пошел к своим бойцам, дав сигнал готовить дистанционно управляемый аппарат.

Довольно громоздкую конструкцию на гусеницах, оснащенную парой видеокамер, прожектором и прибором ночного видения, двое инженеров выкатили из армейского фургона. Уотерс разложил на складном столике, предоставленном администрацией карьера, не менее громоздкий лэптоп, подключенный к блоку управления роботом. От блока управления к аппарату тянулся армированный кабель, при помощи которого тот управлялся. Полицейские и менеджеры с разрешения Уотерса встали за его спиной полукругом, с интересом и надеждой взирая на сложное оборудование.

Управляющий карьером выглядел особенно взволнованным, поскольку день простоя производства прямо влиял на его заработную плату. Он нервно теребил галстук и пытался всех окружающих убедить в том, что уже если британская армия взялась за дело, то проблему можно считать решенной.

– А как иначе? – заканчивал он мотивационную речь и начинал её заново, как заевшая пластинка, переводя взгляд с одного человека на другого.

– Меня одно волнует сейчас, – заметил покачивающийся Роудс. – Как ты познакомился с этим бугаем?

Бруно, с интересом разглядывавший интерфейс системы дистанционного управления роботом, не ответил – так его увлекли многочисленные показатели телеметрии, выводившиеся на экран лэптопа. А Роудс и не настаивал. Поскольку «уилбэрроу» заскрежетал гусеницами и въехал в темную пасть штольни, и внимание всех присутствующих теперь было приковано к экрану.

– Это уже пятая модель «тачки», – с гордостью рассказывал Уотерс, осторожно направляя робота вперед при помощи потертого джойстика. – Впервые королевские инженеры применили их в семидесятых, в Северной Ирландии. И с тех пор сотни жизней были спасены благодаря этим чудесным машинам. Вы только посмотрите, какой обзор! Широкоугольная телекамера дает нам общую картинку, а высококачественная цифровая камера снабжена длиннофокусным и макрообъективом для более детального отображения интересующих нас объектов. Скажем, есть у нас бомба, в которой много маленьких тоненьких проводов…

Уотерса прервал динамик, на который выводился аудиосигнал с микрофона, установленного на роботе. Он издал хриплый рев, заставивший даже саперов вздрогнуть, а затем «уормхиллский вой» вырвался из туннеля. Вне его он был уже не так страшен тем, кто подвергся ему внутри. Но на остальных рев произвел впечатление. Пробирающий до костей, он заставил волосы людей встать дыбом, а рыжие бакенбарды Уотерса и вовсе теперь смешно топорщились во все стороны, как прическа в стиле диско.

– Оно что, чувствует наше присутствие? – спросил бледный, как окружавший его известняк, Роудс.

– Нет, – ответил не менее бледный менеджер. – Вой исходит из штольни нерегулярно, с интервалом от часа до трех.

– Может там какая-нибудь доисторическая тварь проснулась? – предположил один из саперов, барабаня пальцами по рукоятке торчащего из кобуры пистолета.

– Сейчас мы все выясним! – решительным тоном заявил Уотерс и направил робота дальше по туннелю.

Когда рев повторился, он уже не останавливал «тачку», лишь слегка передергивал плечами. Робот без помех проехал поворот, продвинулся вперед еще на сорок ярдов и остановился.

– Приехали, – возвестил Уотерс и удивленно присвистнул.

Удивляться было чему. Туннель выходил в огромную карстовую пещеру, до противоположной стены которой расстояние составляло четверть мили, судя по показаниям лазерного дальномера. Дно пещеры по окончанию туннеля резко уходило вниз, и из темноты, укрывавшей его, к потолку тянулись белые сталагмиты, искрящиеся в мощном потоке света, исходящего из прожектора. Уотерс поводил прожектором в разные стороны, оценивая масштаб пещеры, после чего переключился на прибор ночного видения, но он также не помог обнаружить ничего, что могло бы быть источником жуткого рева.

– Секундочку, – произнес задумчивым тоном Бруно. – Джеймс, приблизь, пожалуйста, тот большой камень в центре пещеры.

– Конечно, Бруно! – бодро отозвался сапер, быстро проделывая необходимые манипуляции.

Изображение на экране лэптопа сменилось на более резкое, идущее с длиннофокусной камеры. Увиденное заставило некоторых вскрикнуть от ужаса. А Роудс, вспомнив тетушкины религиозные наставления, старательно вознес свои путающиеся мысли к Всевышнему в отчаянном уповании на Его милостивую защиту. И все потому, что в центре пещеры возвышался сталагмит, чья вершины была аккуратно срезана, и на идеально ровной, как стол, круглой площадке лежала груда окровавленных останков. По склонам сталагмита вниз тянулись кровавые разводы, лианами свисали кишки, и всё это выглядело достаточно свежим.

Воздух у входа в туннель наполнился крепкими словечками, издаваемыми устами королевских саперов. Управляющий карьером принялся связываться с руководством компании по сотовому, а Роудс, обхватив голову руками, благодарил Бога за то, что не его кишки сейчас украшают подземелье.

– Это точно какая-то доисторическая тварь, – повторил своё предположение молодой сапер. – Или родственница Несси!

– Или вампиры! – подхватил его сослуживец, с сомнением шаря глазами по округе. – И, как на зло, ни одной осины рядом.

– Секундочку, – монотонное бормотание Тэйлора подействовало успокаивающе на людей, и все, даже Роудс, с надеждой воззрились на него.

– Увеличь те сталагмиты рядом. Да, вот так, – Бруно ткнул пальцем в экран лэптопа. – Смотрите, там следы брызг. Свежие и не очень. Думаю, кто-то сбрасывал эти… биоматериалы сверху.

Уотерс понял намек и поднял камеру с прожектором почти вертикально вверх, чтобы проследить траекторию, по которой «биоматериалы» должны были проходить путь от потолка до площадки. Потолок располагался высоко, но высота его была неравномерной. Дальномер плавно наращивал цифру, пока не дошел до трехсот футов в самой высокой точке. Уотерс выкрутил длиннофокусный объектив на максимум, и, в ярком свете прожектора отчетливо стала видна металлическая решетка, с которой капала свежая кровь вперемешку с какой-то бурой кашицей. И тотчас же раздался жуткий рев, который явно исходил из-за решетки.

– Кажется, я понял, – сказал Бруно.

Во взглядах, устремленных на него, к надежде примешалось некоторое сомнение.

– Я не знаю, что является источником «уормхиллского воя», но я знаю причину столь мощного эффекта. Это пещера. Я наблюдал за дальномером, да и изображение с широкоугольной камеры дает хорошее представление о её форме. Кажется, она по устройству очень похожа на рупор. Идеально усиливает любой звук, исходящий из нужной точки. И именно в той точке мы обнаружили решетку, за которой скрывается какое-то живое существо, издающее этот звук.

– Корова? – догадался Уотерс. – Мой дед держал коров в Линтуэйте. Помню, одна забрела на двор да попала ногой в дробилку. Ох уж она и орала, пока дед её не пристрелил. В чём-то очень похоже на этот пещерный ор.

– Давайте выясним, что расположено над пещерой, – предложил Роудс.

Бруно извлек из планшета туристическую карту Бакстона и окрестностей и разложил на столике перед Уотерсом. Сапер быстро отмерил пройденное роботом под землей расстояние и недоуменно пожал плечами. На карте в том месте были обозначены фермерские поля, разделенные на четыре части проселочной дорогой. Инспекторы переглянулись и решили отправиться немедленно в вычисленную точку, оставив военных и менеджмент карьера продолжать изучение пещеры.

– Джерри, это инспектор Роудс, – Хью сейчас сильно пожалел, что до сих пор не разорился на сотовый телефон, и им приходилось связываться с участком по допотопной рации. – Пробей по базе, чья земля находится к востоку от Тунстедского карьера. Прием.

– Пшшшшм жжжж ззжжмм, – ответил Джерри и пришлось повторить сеанс связи еще несколько раз, прежде чем запрос инспектора, наконец, был удовлетворен.

– Черт возьми, мы не имеем права без ордера туда ехать, – проворчал Хью, когда внедорожник остановился перед деревянными воротами, закрывавшими въезд на поля.

Бруно же ворчать не стал. Выйдя из «рэндж-ровера», он приблизился к воротам и присел на корточки, внимательно разглядывая следы, хорошо отпечатавшиеся на влажном грунте. Потом он вгляделся в сторону вычисленной по карте точки и решительно пролез между жердями, из которых были сбиты ворота.

– Стой ты, чертов аутист! – воскликнул Роудс и выскочил из машины. – Это частная собственность!

– Кажется, я слышал выстрелы, – вдруг произнес Тэйлор, остановившись, как вкопанный, и внимательно посмотрел на напарника. – А ты слышал выстрелы?

Хью непонимающе развел руками.

– Раздел сорок семь парламентского акта об огнестрельном оружии от тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года, – с видом человека, который всё объяснил, продолжал свою мысль Бруно, пока его изумрудные глаза следовали за качающимся в разные стороны кончиком носа Роудса. – Я слышал выстрелы. Ты – тоже. Значит, мы имеем право пересечь границы частной собственности и исследовать её территорию на предмет нахождения нелегального оружия.

– Ах, вот оно что, – дошло наконец до Хью. – Да, в Брэмшилле вас научили плохому.

Ухмыляясь, он пролез через ворота и, шагая рядом с Бруно, добавил:

– Но смотри, если мне прилетит еще один выговор после случая с собакой, пенсию мне будешь выплачивать лично ты.

Тэйлор не отреагировал на эту фразу, будучи целиком сконцентрирован на дороге с еще свежими следами, принадлежавшими легковой машине или небольшому грузовичку. С запада донесся «уормхиллский вой», будучи на расстоянии полумили не таким уж и пугающим. И одновременно, намного более слабый, но все же различимый мучительный рев, определенно принадлежавший какому-то крупному животному, послышался неподалеку.

– Вон в той роще, на холме, – указал пальцем Роудс, повертев головой. – Крик шел оттуда.

– И выстрелы, – флегматично уточнил Бруно, решительно сворачивая с дороги в картофельные грядки.

Хью совершенно точно определи направление, поскольку, приблизившись к роще, состоявшей из старых ветвистых дубов, инспекторы обнаружили под сенью одного из них красный фургон – новенький «конвой», с манчестерскими номерами. Конечно же, первым делом Бруно записал номер в свой блокнот, пока Роудс изучал дубраву.

– Вот уж не знал, что под Бакстоном есть такие красивые места, – недовольным тоном произнес Хью, обойдя вокруг фургона три раза и ничего не обнаружив. – Тетушка рассказывала, что римляне в этих местах поклонялись какой-то кельтской богине, дававшей им здоровье. Не удивлюсь, если это какая-то древняя священная роща. Да что там, после того, что мы увидели внутри пещеры, я уже ничему не…

– Тсссс, – зашипел на него Бруно, приложив палец к губам.

Роудс замолк, прислушиваясь, и ясно различил скрип, доносящийся со стороны одного из деревьев. Он мигом подскочил к древнему дубу, чей уродливый ствол достигал не меньше десяти обхватов, и тут же в нем открылась небольшая круглая дверь, прямо у земли. Откинув дверь в сторону, из дуба, кряхтя, вылез пожилой лысый мужчина рыхлого телосложения и выволок следом прозрачный полиэтиленовый мешок, набитый чем-то красным.

– Сюрприз! – довольно воскликнул Роудс, наставляя на древесного жителя пистолет.

Тот от удивления выпустил из рук мешок, съехавший обратно в нору, и поднял руки над головой, беспомощной озираясь по сторонам.

– К-к-кто вы такие? – вымолвил наконец он, поняв, что полицейские не спешат с ним разговаривать. – Эт-т-то частная т-т-територия.

– Мы слышали выстрелы, сорок седьмой раздел акта…, – начал монотонно говорить Бруно, но возбужденный Роудс перебил его.

– Документы, живо! – гаркнул он на задержанного.

Тот повиновался и протянул Тэйлору, продолжавшему бубнить про парламентский акт, водительское удостоверение, текст на котором гласил, что перед ними никто иной, как…

– Фред Бинхэм, – прочитал Бруно, и Хью на секунду показалось, что его ирландские глаза засверкали молниями.

– Д-д-да, это я, – признался захваченный врасплох владелец самой популярной в Бакстоне закусочной.

– Что вы здесь делаете? – строго спросил Роудс, которому и думать не хотелось о том, как чертовски удачно совпали вчерашние размышления Бруно о природе низких цен на телячьи отбивные с мешком свежего мяса, добытым где-то в недрах древнего дуба.

– Вот, мясо… – Бинхэм замялся и замер с открытым ртом, будучи поставлен в тупик вопросом инспектора.

– «Вот мясо» что?!

Бинхэм закатил глаза и замотал головой, отказываясь продолжать разговор. Роудс решительно выудил из-за пояса наручники, приковал задержанного к фургону, после чего достал фонарик и махнул напарнику рукой.

– Пойдем, посмотрим, что там скрывается в недрах старого дерева.

– Нет-нет, не думаю, что стоит, – неуверенно произнес задержанный и вдруг радостно выпалил. – А может быть договоримся? Десять тысяч фунтов каждому, и мы не открываем эту дверь!

– Двадцать! – ответил Роудс, и Бинхэм тут же закивал:

– Согласен!

– Серьезно? – Хью усмехнулся. – Теперь никакие деньги не смогут остановить меня. Я пошел.

– Сто тысяч! – полный отчаянья крик распугал птиц, затаившихся в весенней листве. – Прошу вас! Сто тысяч! И вы останетесь живы! Клянусь, там вас ждет смертельная опасность!

– Корова сатаны? – ухмыльнулся Роудс, но ему уже стало не по себе.

Сто тысяч ему еще никто никогда не предлагал, а в сочетании со старыми бакстонскими легендами и «уормхиллским воем» ситуация начинала походить на сюжет какой-нибудь страшной мистической книги. Да и дверь, ведущая в дуб…

– Я пойду первым, – предложил Бруно, и, ловко перехватив пистолет с фонариком на манер, который Хью видел только в кино про «коммандос», шагнул в темноту.

Роудс подошел к двери, сразу за которой начинались каменные ступени, ведущие вниз, и почувствовал сильный запах коровьего навоза. Поморщившись, он оглянулся на пребывающего в полном отчаянии Бинхэма, и стал спускаться следом за напарником.

Ступеней было десять. Дальше был узкий коридор, стены и потолок которого были выложены известняковыми блоками неправильной формы. Коридор оканчивался небольшой комнатой. И в центре комнаты, тяжело дыша, стояла в свете фонарика корова. Роудса стошнило, когда он разглядел, что на животном во многих местах нет шкуры. Оправившись, он снова посмотрел на корову и понял, что помимо шкуры отсутствовали и крупные куски плоти, пребывавшие сейчас, по все видимости, в полиэтиленовом мешке. Но, самое жуткое что было во всей этой картине – прямо на глазах у полицейских мышечные ткани несчастного животного активно регенерировались. Мириады тонких нитей, похожих на красных червей, выползали изо рта животного устремлялись к её ранам, сплетаясь в новые филейные части, из которых Бинхэм готовил свои наивкуснейшие отбивные.

– Такого не может быть, – пробормотал Бруно, отводя фонарик от коровы и начав шарить лучом света по стенам подвала, которые оказались выложены разноцветной мозаикой.

Мозаичные картины в античной манере изображали людей, стоящих на коленях перед женщиной в лазурных одеждах, поливающей их водой из кувшина, и разных лесных животных, мирно лакающих воду из одной чаши. Все эти сюжеты дополняли латинские буквы и загадочные символы, похожие на руны, которые Роудс как-то видел в научно-популярном кино на «Би-би-си».

– Это святилище богини Арнемитии. Твоя тетушка права, это кельтская богиня, почитаемая римлянами, – задумчиво произнес Тэйлор. – Похоже, здесь поклонялись ей уже во времена христианской церкви. Интересно.

– Богиня? Ты шутишь? Тут у коровы изо рта лезут кровавые глисты и превращаются в мясо! – воскликнул Роудс, после чего его настиг новый приступ тошноты.

И, согнувшись в три погибели, он только сейчас заметил, что стоит на решетке, сквозь которую пробивал луч его фонарика, теряясь в бездонной пустоте. С диким воплем инспектор выскочил из комнаты обратно в коридор и замер, держась за стену и тяжело дыша.

Бруно же спокойно посмотрел под ноги, потом на корову, перевел взгляд на каменный алтарь у стены и присвистнул.

– Здесь есть более поздняя надпись. Она выдолблена на алтаре.

– И что она значит? – с трудом вымолвил Роудс, уже многократно пожалевший, что отказался от ста тысяч фунтов стерлингов и счастливого неведения.

– Это контракт с… демоном. Он на старом английском, времен Шекспира. Некто Джозеф Молсон обещает, что он и все его потомки будут каждый день осквернять священные воды Арнемитии, за что ему будет дарована бесконечная корова.

– Бесконечная корова? – переспросил Роудс, все больше впадая в ступор из-за усугубляющегося сюрреализма происходящего.

Бруно перевел луч фонарика на прикованную к стенам толстыми цепями корову и флегматично подтвердил:

– Да, бесконечная корова.

Когда инспекторы выбрались на поверхность, на лице Бинхэма не было ни кровинки. Обмякший, он висел на дверце фургона, с которой его крепко связывали наручники, и что-то беззвучно шептал. Роудс не раздумывая приставил к его голове пистолет и, мысленно обратившись к Всевышнему с совершенно беспорядочным набором высокопарных слов, прорычал:

– Говори.

Владелец закусочной без обиняков рассказал, что его далекий предок, Джозеф Молсон, будучи пьяным, забрел в эту дубраву и заключил договор с дьяволом, за что получил в вечное владение бессмертную корову, на которой непрестанно нарастало новое мясо взамен срезанного. Наверное, в трезвом уме он попросил бы что-то более практичное, но в семнадцатом веке, в этих местах и неограниченный запас мяса был весьма драгоценным ресурсом, за счет которого род Молсонов быстро разбогател и получил определенное влияние в Дербишире. Из поколения в поколение секрет семьи передавался по мужской линии, пока дело не дошло до прабабки Фреда Бинхэма, ставшей единственной наследницей поместья Молсонов и его тайны. Фамилия Молсонов на прабабке прервалась, но не традиция получать доход с торговли мясом неубиваемой регенерирующейся коровы.

– Мой отец погиб на войне, и дед передал секрет мне, – рассказывал Бинхэм. – И, клянусь, когда сорок лет назад он привел меня в это место, я поклялся, что никогда не воспользуюсь этой вельзевуловой скотиной. Но, признаться, мясо у неё лучше, чем у самого холеного черного ангуса. Я знать не знаю, что там за договор и какое отношение ко всему этому имеют демоны! Я всего лишь срезаю мясо, а оно за пару часов отрастает вновь.

– А ты не думал её усыплять, что ли? Она же орет, как… резаная! – возмутился Роудс, вспомнив свою вчерашнюю контузию.

– Пробовал, но тогда препарат попадает в мясо, и оно не проходит сертификацию, – оправдывался Бинхэм. – Так и не жаловался никто никогда. Я ж под землей все процедуры произвожу. Вроде как и не слышно должно быть.

Когда мяснику уже нечего было поведать полицейским, те отошли в сторону, и Бруно сказал:

– Возьмем по сто тысяч фунтов, которые он предлагал, и я попрошу Уотерса взорвать штольню.

Роудс не поверил своим ушам.

– Это каким парламентским актом ты сейчас будешь крыть? – поинтересовался он.

– Формально, у нас тут только нарушение ветеринарного контроля, – пояснил Бруно с видом человека, говорящего вполне разумные вещи. – Забой скота за пределами специально приспособленного помещения можно вменить. И причинение мучений животному. Ну и, с натяжкой, если отнести это существо к неизвестному биологическому виду, то Бинхэм обманывал клиентов и лаборатории, выдавая его мясо за говядину.

– Но… – Хью потерял дар речи и беспомощно замахал руками, издавая редки вопли. – Там… корова… У нее мясо растет… Ученые там… Все дела…

– Хорошо, Хью. У нас есть мясник, у которого есть бессмертная корова с бесконечным запасом мышечной ткани, доставшаяся ему от предков по контракту с дьяволом. Представь, что все это ты напишешь в рапорте, который подашь суперинтенданту, и скажи мне, что ты готов променять сто тысяч фунтов стерлингов на возможность этот рапорт подать.

Роудс представил. Потом посмотрел прямо в изумрудные глаза напарника и спросил:

– А ты точно не ирландец?

– Нет, я валлиец, - обиженно ответил Бруно.

– Но послушай, наши парни… Все обедают у Бинхэма! – запротестовал снова Хью, на что Тэйлор пожал плечами и с видом человека, ратующего за общественное благо, ответил:

– Что ж, тогда в дополнение к деньгам заключим с ним соглашение о пятидесятипроцентной скидке для полиции Бакстона.

И, насвистывая лирический ирландский мотив, направился освобождать мясника от наручников.