Беременна от наемника

ПРОЛОГ

Кин Аманда

Беременна от наемника

АМЕЛИЯ

— Тебе обязательно было надевать это платье? Ты бы еще голой пришла, — рычит Райкер, и его голос разрезает вечерний воздух. Он звучит достаточно громко, чтобы пара неподалеку оглянулась в нашу сторону. Мои щеки пылают от смущения, но я выдавливаю улыбку, стараясь сделать вид, будто это шутка. Внутри же я просто умираю.

Повернувшись к своему парню и понизив голос, я спрашиваю:

— Ты можешь говорить потише?

Я чувствую на нас тяжесть чужих взглядов. Когда он заехал за мной на машине, чтобы отправиться на эту вечеринку, я учуяла от него запах спиртного, но он настаивал, что выпил всего пару бокалов. Сейчас же в его глазах горит тот самый дикий блеск, которого я так боюсь.

Вокруг нас другие гости идут от парковки к особняку. Хотя я очень ждала этого вечера, сейчас мой желудок скручивается в узлы от страха, что у него снова начнется один из его приступов.

— Пожалуйста, Райкер, не надо здесь этого делать. Давай просто хорошо проведем вечер, — тихо умоляю я, но он похож на грозовую тучу, готовую разразиться ливнем, и я стою прямо на его пути. Он хватает меня за руку — хватка крепкая и болезненная — и утаскивает с каменной дорожки в тень деревьев справа от меня.

— Прекрати! Не здесь. Ты обещал мне, что не будешь пить.

Я пытаюсь вырваться из его болезненной хватки, дергаясь против того, что кажется железными тисками.

— Ну да, я как-то не осознавал, что мы премся в такое пафосное место. И зачем ты так вырядилась? Чтобы каждый встречный мужик на тебя пялился? — огрызается он. — Этого ты хочешь?

Он осматривает меня с презрением.

Мое сердце падает. Я потратила на это платье всю зарплату. Оно не прозрачное, но подкладка телесного цвета создает соблазнительную иллюзию. Оно облегает фигуру, заканчиваясь на середине бедра; одна бретелька перекинута через плечо, а ткань плавно спускается изгибом по декольте. Серебристо-голубая материя мерцает в свете огней. Я обожаю это платье, но Райкер смотрит на меня так, будто я какое-то чудовище.

— Мы возвращаемся ко мне, — заявляет он, таща меня по газону, так что мои каблуки вязнут в земле.

Внутри меня вскипают паника и ярость, грудь сдавливает. Я знаю, что у него дома он будет орать часами, хотя я ни в чем, черт возьми, не виновата.

— Райкер, стой!

Я наконец вырываю руку, пошатываясь на месте. Я замечаю людей, идущих по дорожке к вечеринке; деревья скрывают нас, но лишь отчасти. Я ненавижу его за то, что он устраивает это здесь и сейчас. Я горю от гнева из-за его поведения.

— Ты что, не врубаешься, Амелия? Я не хочу, чтобы меня видели с шалавой, ясно тебе? — рычит он.

Его слова ранят глубоко, и я срываюсь — моя ладонь с размаху влетает ему по лицу. Я во всем его поддерживала, даже когда он сидел без работы. Он уже не в первый раз ведет себя как подонок. Мне следовало знать: то, что он обещал вести себя прилично, было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

— Ах ты сука! После того как я так о тебе заботился!

Его ладонь врезается мне в лицо в ответ, да так сильно, что в голове все мутится, а кожу обжигает болью. Он никогда раньше меня не бил. Какого хрена!

На глазах наворачиваются слезы, сердце колотится где-то в горле. Я прижимаю ладонь к саднящей щеке, не в силах оправиться от шока.

— Ты ударил меня! — шепчу я, в моей груди смешиваются неверие и ужас.

Выражение его лица меняется мгновенно, как день и ночь, по лицу проходит странная судорога.

— Малышка, Амелия, блядь, я не знаю, что на меня нашло… Я не хотел… прости меня, — заикается он, протягивая ко мне руку.

Я отступаю, чтобы он не смел меня касаться, прожигая взглядом человека, с которым провела последние восемь месяцев. Человека, который на первый взгляд кажется обаятельным и умеет заговорить зубы кому угодно. Какое-то время я считала, что мне повезло найти такого, как он, но я ошибалась. Это ему повезло, что у него была такая, как я.

Он стоит в своем черном костюме, руки безвольно висят вдоль туловища, ветер откидывает волосы от лица, и в его глазах тоже читается удивление.

— Я… я больше не могу так, — бормочу я, с меня хватит. — Между нами все кончено, Райкер, — говорю я, и мой голос звучит тверже, чем я чувствую себя внутри. — Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Нужно было сделать это давным-давно.

Его плечи дергаются назад, лицо бледнеет, а в глазах вспыхивает гнев.

— Что ты имеешь в виду? — огрызается он. — То есть сегодня ты не хочешь, чтобы я шел с тобой на вечеринку?

От наглости этого вопроса мне хочется рассмеяться.

— Дело не только в сегодняшнем вечере. Это… мы… все кончено навсегда, — утверждаю я.

Пульс стучит в венах, но я заставляю себя стоять на своем. Я слишком долго позволяла ему помыкать собой.

— Будь очень осторожна в словах, иначе пожалеешь, — выпаливает он, вытянувшись в струнку; огни вдалеке искажают его лицо, тени пляшут на его коже.

Я вспоминаю все те случаи, когда закрывала глаза на его поведение. Его гнев, крики, то, как он выбрасывал мои вещи в порыве ярости. Вспоминаю, как просыпалась в пустой постели, когда оставалась у него, и гадала, где он, а он заявлялся утром, не говоря ни слова. Каждый раз его сладкие речи и извинения затягивали меня обратно.

Но не в этот раз.

Сегодня он пришел на вечеринку пьяным… на вечеринку, куда моя подруга достала нам специальные приглашения. Затем он оскорбил меня, мое платье, а потом… он меня ударил. Это последняя капля.

Я стою и дрожу. Я обещала себе, что никогда не буду с мужчиной, который причиняет мне боль, никогда не стану такой, как моя мать, которая терпела побои отца и жила в вечном страхе.

— Райкер, послушай меня, — начинаю я уже более твердым голосом. — Я многое от тебя терпела. Твою злость, твое неуважение, а теперь еще и это.

Я касаюсь щеки, куда пришелся удар.

— Я отказываюсь быть с тем, кто считает, что ударить меня — это нормально. Я выросла, видя, как отец делал это с матерью, и ты знаешь, как сильно это на меня повлияло.

Его лицо искажается.

— Ты ведешь себя как истеричка, Амелия. Перестань, ты же знаешь, что я люблю тебя.

— Нет, — обрываю я его. — Любовь не причиняет такой боли. Она не заставляет меня чувствовать страх или унижение. С меня хватит, Райкер.

Он стоит ошеломленный, и я не знаю, сколько еще раз мне нужно повторить, что все кончено, чтобы до него дошло.

— Значит, вот так просто? — спрашивает он низким голосом, хмуря брови и поджимая губы.

Я бы почти купилась на его печаль, если бы не знала, какой он хамелеон и как мастерски умеет изображать эмоции, чтобы вводить меня в заблуждение.

Я расправляю плечи.

— Да, именно так, — подтверждаю я. — Я больше не могу.

Сделав шаг назад, я отстраняюсь от него.

Он открывает рот, возможно, чтобы поспорить, но затем закрывает его и качает головой.

— Ладно. Пошла ты. Пусть будет по-твоему, но запомни… ты сама это закончила, и я не приму тебя обратно, когда ты приползешь на коленях.

— Прощай, Райкер, — говорю я нетвердым голосом. Гнев, который только что придавал мне уверенности, утихает, и на его место приходит осознание реальности: человека, с которым я общалась каждый день, который, как мне казалось, всегда был за меня, больше не будет рядом.

Когда он поворачивается и уходит, меня накрывает чувство облегчения, но вместе с ним приходит и грусть о том, что могло бы быть.

Ночной бриз кажется свежее на моем лице, звезды на небе — ярче.

Этот вечер не должен был пройти так: я стою одна на вечеринке. Но вот она я, решающая нырнуть в эту ночь с головой, вместо того чтобы сокрушаться о потере. Пожалуй, стоит наклюкаться в хлам и забыть обо всем. К тому же мне совсем не хочется быть одной сегодня. Тот факт, что я не особо раздавлена разрывом, лишь доказывает, как сильно я была готова вышвырнуть этого козла из своей жизни. Еще один повод повеселиться и отпраздновать.

Когда я приближаюсь к особняку, величие здания накрывает территорию своей тенью. Три этажа, каждое окно светится теплым светом, а деревья снаружи украшены гирляндами. Понятия не имею, кто здесь живет, но они явно при деньгах. Спрошу у Джесси, когда найду ее, кто именно хозяин. Она работает со мной в баре, но ее сестра трудится в пиар-компании, которая устраивает мероприятия для знаменитостей. Так что у нее всегда есть доступ на всякие вечеринки и приемы.

У входа меня встречает жизнерадостная блондинка в потрясающем черном боди. Она сверяет мое имя со списком, затем вручает мне маскарадную маску, украшенную розовыми перьями по бокам. Игривая маска закрывает верхнюю половину лица, и мне не терпится ее надеть.

— Простите, а где здесь туалет?

— Прямо по коридору, позади вас, — отвечает она с дружелюбным кивком.

Я направляюсь туда, проходя мимо главной залы, которая буквально взрывается энергией. Музыка орет, стробоскопы слепят, а гул голосов оглушает. Во мне танцует предвкушение от возможности побывать на такой роскошной вечеринке. Если повезет, я даже встречу какую-нибудь знаменитость.

В пустой уборной я задерживаюсь на минуту, чтобы поправить макияж и стереть последние следы слез. Из зеркала на меня смотрит двадцатидвухлетняя девушка, только что бросившая придурка-парня и работающая официанткой в местном баре. Колледж никогда не был вариантом из-за финансовых трудностей моей тети, так что я хваталась за любую работу. Но это не значит, что я не заслуживаю парня, который будет хорошо ко мне относиться.

— Ты справишься, — говорю я своему отражению. — К черту Райкера, ты достойна большего.

Я подтираю уголки глаз, где тени слегка размазались, и надеваю маску. Я почти не узнаю себя.

Сегодня я — кто-то другой. Та, кто может дотянуться до небес. Девушка, которая скоро найдет работу получше и, может быть, однажды сможет позволить себе жилье хотя бы в малую долю размера этого особняка.

Напоследок мазнув по губам красной помадой, я выхожу наружу. Меня проводят к стене с отдельными маленькими шкафчиками, где я оставляю свои личные вещи. Нам сказали, что на вечеринку нельзя брать ничего, даже телефоны. Я запираю все, запоминаю номер и вхожу в залу, готовая принять эту ночь и все, что она принесет.

Как только я переступаю порог, мир вокруг преображается. Все прячутся за масками, и это, на самом деле, идеально. Я не хочу быть Амелией сегодня — девчонкой с возом проблем и драмы. Нет, сегодня я просто еще одно лицо в толпе, и одна только эта мысль бодрит.

Зал великолепен. С потолка свисают золотые ленты, каждый угол украшен экзотическими золотыми цветами, а в углах стоят золотые клетки, внутри которых танцуют девушки, с ног до головы покрытые золотой краской. Смех и разговоры сливаются с танцевальной музыкой, заполняющей пространство. Мне здесь уже нравится.

Пробираясь сквозь толпу в соседнюю комнату, я чувствую, как пульс бьется в такт музыке. Кажется, большая часть особняка спланирована как открытое пространство. В следующем зале люди танцуют, болтают, потерявшись в своем собственном мире. Я пританцовываю на ходу, решив, что как только раздобуду выпивку и выслежу свою лучшую подругу Джесси, я вернусь сюда и буду отрываться по полной.

Раздобыв искрящийся коктейль с зонтиком, который на вкус как лето и мед, я направляюсь в следующую залу дальше по широкому коридору. Похоже, вечеринка заняла куда больше пары комнат, потому что в следующей большинство людей просто отдыхали и пили.

Я потягиваю напиток из бокала, пробираясь через забитый коридор, и в этот момент замечаю впереди Джесси. Она держится за руки с каким-то высоким парнем, которого я раньше не видела. Они выглядят… очень уютно и супер-близко.

Я решаю быстренько поздороваться, чтобы она знала, что я здесь, и ускоряюсь, лавируя в толпе. Вот только кажется, будто все решили собраться именно в этом месте. Я быстро теряю Джесси из виду. Вздохнув, я продолжаю проталкиваться, стараясь не разлить коктейль. Она не могла уйти далеко.

Наконец, оттоптав несколько пальцев и извинившись, я вырываюсь из толпы и сворачиваю в коридор. И снова нахожу их — они уединились в тускло освещенном углу. Они явно увлечены друг другом. Она прижата к стене. Они целуются так, будто в доме больше никого нет, а его рука уже скользит вверх под ее юбку.

— Не-а, в это я вмешиваться не буду.

Я пячусь и быстро сворачиваю за угол. В спешке я наступаю кому-то на ногу и врезаюсь в человека.

— Ой, простите, — бормочу я, оборачиваясь, чтобы посмотреть, в кого я впаялась.

Я оказываюсь лицом к лицу с коренастым мужчиной пониже ростом, с маленькими глазками и зализанными черными волосами. Он почему-то без маски. То, как он пялится на меня, вызывает у меня ассоциации с Райкером и заставляет внутренне содрогнуться. То есть этот парень симпатичный в каком-то странном смысле, но совершенно не в моем вкусе.

Он ухмыляется мне слишком самоуверенно.

— Давай я принесу тебе новый напиток, — настаивает он, забирая у меня из рук недопитый коктейль без спроса и ставя его на столик у стены.

— Я еще не допила, — говорю я, направляясь за ним.

— Не переживай, я закажу тебе новый.

Его взгляд блуждает по мне так, что кожа покрывается мурашками. Для него я не человек, а какой-то объект, на который можно поглазеть.

— Все в порядке, правда. Я сама справлюсь, — ворчу я, стараясь звучать вежливо, но получается плохо. Часть меня хочет дать деру, но я не хочу устраивать сцену. С меня на сегодня хватит драм на всю оставшуюся жизнь.

Парень хмурится, явно не привыкший к отказам. Что ж, лучше пусть привыкает, раз уж он ведет себя так прет напролом.

— Ты, кажется, меня не узнаешь, — говорит он с полуухмылкой.

— А должна?

Конечно, это место заполнено не только знаменитостями, но и теми, кто из кожи вон лезет, чтобы ими казаться.

Он тяжело вздыхает.

— Я могу помочь тебе пробиться. У меня связи в киноиндустрии, — настаивает он.

Я оглядываюсь по сторонам, надеясь встретиться с кем-нибудь взглядом, найти любого, кто послужит предлогом для побега, но все поглощены собой. Сердце колотится в груди.

— Мне это интересно. А теперь извините, мне пора. Я как раз увидела свою подругу.

Я вскидываю подбородок, указывая на толпу в конце коридора позади него, придумывая первое пришедшее в голову оправдание. Мне плевать, что это ложь.

Я торопливо пытаюсь обойти его, чтобы уйти, но он хватает меня за запястье — хватка крепкая и непреклонная. От такой наглости меня накрывает волна ужаса.

— Ты меня плохо расслышала, детка!? — рычит он, его лицо оказывается в считаных дюймах от моего.

Паника вцепляется в мои внутренности, мысли лихорадочно ищут выход. И как раз в тот момент, когда я дергаюсь, пытаясь вырваться, на нас падает тень.

Я оборачиваюсь к человеку, который подошел к нам. Он огромный, возвышается над этим придурком, а его маска скрывает все, кроме самых чувственных губ, что я когда-либо видела.

— Она тебя прекрасно расслышала, — говорит незнакомец глубоким и ровным голосом, от которого по моему позвоночнику пробегает неожиданная дрожь.

Мерзкий тип задирает голову, глядя на него; недоумение и нахмуренные брови искажают его лицо, когда я наконец вырываю руку из его захвата.

— Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? — выплевывает он, переводя взгляд с меня на внушительного бога перед собой.

Мое сердце трепещет теперь оттого, что кто-то действительно пришел мне на помощь. Этот высокий, темный и чертовски сексуальный красавец, который гневно взирает на коренастого типа.

Одним резким движением мистер Красавчик хватает мелкого за горло.

— Давай-ка отойдем за угол, перетрем по-мужски, — говорит он спокойным, но угрожающим голосом. У меня от него перехватывает дыхание. Когда он поднимает на меня взгляд, уголок его рта изгибается вверх. Сердце бьется еще громче. — Дай мне пару минут, маленькая голубка, я разберусь с этим мусором.

Маленькая голубка?

Он утаскивает козла, который брыкается и матерится. Я остаюсь стоять, ошеломленная и гадающая, где был этот незнакомец, когда я разбиралась с Райкером.

Через несколько мгновений великолепный мужчина возвращается в своем безупречном костюме, черная рубашка расстегнута у горла. Мой взгляд прикован к изгибу его шеи, к загорелой коже. Когда его темно-зеленые глаза встречаются с моими, я обнаруживаю, что улыбаюсь и краснею.

Я также проклинаю себя за то, что до сих пор здесь торчу. Мне следовало бы вернуться на вечеринку, но я не могу просто уйти, не поблагодарив незнакомца, который вмешался.

— Спасибо, — говорю я, и мой голос звучит увереннее, чем я себя чувствую. — Вы не обязаны были этого делать, но… спасибо.

— Никто не должен чувствовать себя неловко.

Он ослепительно улыбается, и кажется, будто в комнате становится светлее, а моя голова кружится только от него одного.

— Тем более на такой вечеринке. Ты в порядке?

— Все хорошо. Благодаря вам.

Его беспокойство искреннее, и это странным образом утешает. На краткий миг я забываю о хаосе этого вечера и просто наслаждаюсь его добротой. Не говоря уже о том, что он — самое приятное зрелище на этой вечеринке.

— Что вы с ним сделали? — спрашиваю я из любопытства, так как этого говнюка нигде не видно.

— Сказал ему пару ласковых, придушил еще чуть-чуть, а потом вышвырнул из особняка через открытое окно.

Я прыскаю со смеху, пока не понимаю, что он не смеется вместе со мной.

— Погодите, вы серьезно?

— Я не шучу, когда дело касается того, чтобы поставить кого-то на место.

— Что ж, считайте, я впечатлена вдвойне.

Я ловлю себя на том, что хлопаю ресницами и млею перед этим защитником.

Он тоже пристально смотрит на меня, но из-за маски прочитать выражение его лица почти невозможно. Я замечаю, как его внимание опускается к моим губам, отчего я начинаю гореть.

— Ладно, если тебе понадобится что-то еще или ты просто захочешь, чтобы я разобрался с кем-нибудь другим, дай знать. Я буду здесь.

У меня, должно быть, рот открылся, потому что я совсем не ожидала, что он так скажет. Кто этот парень… Бэтмен?

С коротким кивком он уходит в толпу, растворяясь в ней, а я остаюсь стоять, переваривая случившееся.

— Почему я просто даю ему уйти? — бормочу я под нос.

Я даже не узнала его имени, не взяла номер и не предложила выпить. И вот она я, свободная женщина, а он, возможно, ближе всех подобрался к образу идеального мужчины. Досадуя на собственную недогадливость, я понимаю, что его уже нигде не видно.

Слегка поникнув, я бреду обратно к бару за новым коктейлем, чтобы стряхнуть разочарование. Бармен, парень с дружелюбной улыбкой, смешивает мне напиток, поглядывая на меня с ухмылкой.

— Знаешь, что самое сложное на маскараде? — начинает он, разливая коктейль натренированной рукой. — Не смешивать напитки, а сообразить, кто что заказал.

Он посмеивается, вызывая у меня ответный смех.

— Могу себе представить, особенно когда столько похожих масок.

Он кивает, пододвигая мне бокал по стойке.

— Но твоя выделяется — не так много масок с этими милыми розовыми перьями. Тебе идет.

Я смеюсь и отворачиваюсь, краснея от его слов, с коктейлем в руке. Внезапно кто-то врезается в меня сзади. Мой напиток слегка выплескивается, и когда я прихожу в себя, то оказываюсь лицом к лицу с мистером Красавчиком из коридора — мой коктейль стекает по передней части его рубашки.

— О черт, — бормочу я, паника прошивает меня насквозь, когда я встречаюсь с ним взглядом. — Простите, пожалуйста.

Он смеется — легким, заразительным смехом.

— Похоже, тебе меня все мало.

Поставив бокал, я лихорадочно хватаю салфетки с барной стойки и начинаю промокать его рубашку. Толпа прижимает нас друг к другу, так что мы практически склеены, отчего ситуация становится еще более неловкой.

— Тут какое-то безумие. Мне так жаль, что я испортила вам рубашку, — быстро говорю я, чувствуя нервозность и смущение. — У меня выдалась по-настоящему тяжелая ночь, и все идет не самым лучшим образом.

Он протягивает мне руку.

— Не хочешь глотнуть свежего воздуха и выбраться из центра этого «сендвича» из людей?

— О, вы даже не представляете, как сильно я этого хочу, — отвечаю я, чувствуя, как меня накрывает волна облегчения.

Он забирает салфетки из моей руки и мой разлитый напиток, отдает их бармену, а затем берет мою ладонь в свою огромную руку, полностью накрывая ее. Без усилий он прокладывает путь сквозь толпу, и люди, кажется, сами расступаются перед ним. Он высокий, широкоплечий, приковывает к себе внимание, и я замечаю, как многие провожают его взглядом.

Прежде чем я успеваю опомниться, мы оказываемся наверху, на верхнем этаже, на балконе — одни. Он закрывает за собой стеклянные двери, приглушая звуки вечеринки. Мы стоим плечом к плечу, опираясь на перила. Прохладный ветерок, играющий в моих волосах, кажется райским наслаждением, а вид перед нами просто живописный. Особняк расположен на холме, откуда открывается потрясающий вид на город и его мерцающие огни.

— Так, — начинаю я, нарушая тишину. — Я так и не узнала вашего имени…

— Дэкстон, — отвечает он глубоким, сексуальным голосом. — А тебя как зовут, маленькая голубка?

— Амелия.

Я поворачиваюсь к нему, опершись согнутым локтем на перила.

— Почему вы называете меня маленькой голубкой?

— Ну, — начинает он, снимая пиджак и набрасывая его на спинку садового кресла. — Когда я был ребенком, мой отец всерьез увлекался гоночными голубями — перенял это от деда. Мне было лет пять, когда я нашел на газоне маленькую птичку. Должно быть, она выпала из гнезда. Я взял ее себе и выходил, думая, что сделаю отцу сюрприз для его гонок. Только я не понимал, что это был птенец горлицы, а не голубя. Когда я увидел тебя сегодня, то, как тот парень с тобой обращался, уязвимость в твоих глазах… это всколыхнуло воспоминание о моей голубке.

Я улыбаюсь его истории, и теперь это прозвище нравится мне еще больше. Чем дольше я стою рядом с ним, тем сильнее меня к нему тянет. Может, выпивка ударила в голову, но он делает все, чтобы мне было чертовски трудно не потерять голову окончательно.

— Так где вы выросли? — спрашиваю я, любуясь мышцами, перекатывающимися под тканью его рубашки, и замечая заживший шрам, поднимающийся из-под воротника на шее. При его огромном росте под два метра он возвышается над моими метр семьдесят пять, но рядом с ним я чувствую себя в безопасности.

— На окраине города.

Его голос плавно сливается с далеким гулом города внизу.

— О, так вы местный. Какая ваша любимая еда на вынос? И да, это вопрос с подвохом.

Он посмеивается, и я, кажется, готова влюбиться в этот звук, который хочется разлить по бутылкам и хранить вечно.

— Я мог бы угадать, но наверняка ошибусь.

Он проводит рукой по растрепанным ветром волосам, которые обрамляют его волевое лицо и спускаются чуть ниже плеч.

— Я много путешествую по работе и провожу дома от силы пару недель в году.

— Ого, отстойно. Что же это за работа такая, что приходится столько ездить?

Он смотрит на город, выдерживает долгую паузу и наконец произносит:

— Продажи.

Я моргаю, ожидая, что он добавит подробностей, но нет — просто продажи. Ладно, я принимаю это как знак того, что его работа не имеет отношения к торговле, а является чем-то личным или секретным. С тем же успехом он может быть правительственным шпионом, особенно учитывая, как легко он разделался с тем уродом внизу. Но не мне допрашивать этого парня. Не сегодня, когда на нас маски и мы можем быть кем угодно.

— А ты местная? — спрашивает он, и его внимание сосредотачивается на мне так, будто он из тех мужчин, которые серьезно относятся ко всему, что делают. Это приятная перемена после того шута, с которым я связалась в прошлый раз.

— Ага, вплоть до моих прадедушек и прабабушек. Но город огромный, и иногда он кажется целым миром.

Он ухмыляется.

— Удивлен, что не видел тебя на этих вечеринках раньше.

Я жму плечами.

— Я не какая-то знаменитость или известная личность. Просто обычная официантка в местном заведении. А насколько я слышала, парень, который здесь живет, приглашает только самых богатых и знаменитых… Как по мне, это попахивает элитизмом, но плевать. Я достала приглашение через сестру подруги, так что хозяин, наверное, за сердце бы схватился, увидев на своей тусовке обычного человека.

Дэкстон разражается смехом, обнажая белые зубы, и я снова гадаю, чем же он таким занимается, раз его приглашают в подобные места. По правде говоря, он выглядит так, будто он здесь свой.

— Я рад, что ты пришла сегодня.

Повернувшись ко мне, он прижимается бедром к перилам, а его ладонь скользит по поручню к моей руке, накрывая ее.

— Приятно встретить в этом месте кого-то... настоящего...

Когда я кладу свою руку поверх его и придвигаюсь ближе, мое сердце колотится от возбуждения и предвкушения. Я никогда не была с мужчиной, который выглядел бы как он… ну, насколько я могу разглядеть его лицо. То, как он обращается со мной и как говорит, подкупает, и я хочу большего.

Подавшись вперед, прижавшись грудью к нему, я чувствую, как дыхание учащается; я запускаю руку в его волосы и пропускаю пряди сквозь пальцы. Я заглядываю в эти глубокие зеленые глаза, в которых хочется утонуть — только для того, чтобы он пришел и спас меня.

Ночь прохладная, но жар вокруг меня ощущается как полыхающий костер. Я иду на риск, надеясь, что не ошибаюсь.

Он не отвечает на мои заигрывания, и я не могу прочитать его мысли. Может, лучше не накручивать себя. Все, чего я хочу — это ночь с рыцарем в сияющих доспехах, и теперь, когда я нашла этого красавчика, мне трудно выкинуть из головы мысли о том, как бы я хотела бурной ночи секса, чтобы он заставлял меня кричать от оргазма за оргазмом.

Я приподнимаюсь на цыпочки, глядя на его губы.

— Ты уверена, что хочешь именно этого, маленькая голубка?

Его голос звучит низко, в нем слышится предостережение, которое прошивает меня током. Его слова заставляют меня мгновенно засомневаться во всем. Я неправильно поняла его намерения? Он во мне не заинтересован?

— Прости.

Я моргаю, растерянная и смущенная.

— Я… я не хотела… я не знаю, — заикаюсь я, отстраняясь. — Боже, какая я идиотка.

Я отворачиваюсь от него, стараясь скрыть пылающее лицо.

Его грудь вплотную прижимается к моей спине, его габариты словно поглощают меня. Затем его теплое дыхание касается моей шеи.

— Я не говорил останавливаться. Я хочу большего… — шепчет он, и я буквально таю от нашей близости.

— Но вы сказали… — шепчу я в ответ, пытаясь прийти в себя.

Обычно я не из тех, кто цепляет случайных парней на одну ночь. С Райкером я познакомилась в библиотеке, и этим все сказано.

Но с Дэкстоном все иначе. По крайней мере, мне так казалось. Даже сейчас, когда он прижимается ко мне, мне трудно соображать здраво.

Он осторожно разворачивает меня к себе, его руки скользят вниз по моим рукам.

— В моей работе все завязано на том, чтобы брать то, что нужно компании, делать это без согласия… но в личной жизни я другой. Я хотел убедиться, что я нужен тебе самой, а не потому, что ты думаешь, будто я этого хочу. Потому что, черт возьми, маленькая голубка, ты даже не представляешь, каких трудов мне стоит держать дистанцию и не сорвать с тебя это платье. Мне просто нужно было убедиться, что мы на одной волне, вот и все.

Сердце трепещет, а от его слов у меня невольно сжимаются бедра.

— Вы что, тайный похититель драгоценностей? — спрашиваю я, вспомнив его замечание о работе, и сама смеюсь над своим вопросом.

Он посмеивается, обнимая меня за талию и крепко прижимая к себе; его дыхание обжигает шею.

— Кажется, ты сама напрашиваешься на неприятности, — шепчет он мне на ухо, и его язык внезапно обводит мою мочку, посасывая ее.

Из горла вырывается вздох от этого чувственного жеста, который доводит меня почти до пика. Мне нужно больше его искусного языка. Впервые за долгое время мне кажется, что, возможно, все наконец-то пойдет как надо.

— Я хочу неприятностей, — шепчу я, пульс частит от собственной храбрости.

В животе все щекочет и замирает от восторга — так невероятно ощущать себя в его руках, чувствовать его губы на своей коже. Все, что ниже пупка, пылает, а мои трусики уже промокли от того, как быстро он заставил меня задыхаться от желания. Я никогда раньше не теряла голову от мужчины так быстро, но как я могу ему сопротивляться? Он огромный, с длинными темными волосами, мощными плечами, и судя по твердости в его штанах, он не разочарует.

На первый взгляд он кажется пугающим, но то, как он говорит со мной и как ведет себя, создает ощущение, будто он баюкает меня на руках, намереваясь защитить от всего мира.

— Хорошо, — выдыхает он мне в ухо, вызывая волну восхитительных мурашек. — Ты и понятия не имеешь, во что ввязываешься, но я ни о чем другом не мог думать с тех пор, как увидел тебя внизу. Я бы убил этого ублюдка, если бы он тебя тронул.

Это звучит чересчур, но я не собираюсь придираться к его сверхзаботливости.

Его губы накрывают мои, и он целует меня жадно. Его язык и губы требовательны, но при этом плавны и сладки. Он ласкает меня так, будто я — мороженое, и я принимаю это, позволяя ему делать с моим языком все, что он захочет, открываясь шире. Он проникает в мой рот, пробуя меня на вкус, вдыхая меня.

Я вся дрожу, едва удерживаясь на ногах — колени подкашиваются, пока я вдыхаю его мужественный, почти дымный аромат. Это опьяняет.

Его руки на моей талии, пальцы впиваются в кожу, удерживая меня. Он — сила, которая застала меня врасплох. Внезапно он отрывает меня от пола и усаживает на край садового стола. Он встает между моих ног, заставляя их раздвинуться шире. Его доминирование захватывает дух, особенно когда он задирает мое платье до талии, так что я раздвигаю ноги еще сильнее, чтобы он поместился между моих бедер.

Прохладный ночной воздух не в силах унять пламя, готовое вырваться наружу. Его эрекция прижимается к моей киске, ткань моих стрингов и его брюк кажутся досадной помехой.

— Ты так готова для меня, не так ли, маленькая голубка? — говорит он мне в самые губы. Его рука скользит вниз между нашими телами.

Я задерживаю дыхание, когда его пальцы очерчивают линию бикини, прежде чем оттянуть резинку и проскользнуть под нее.

Он ухмыляется, когда я стонаю от вспыхнувшего возбуждения.

Его прикосновение — чистый огонь; он проводит кончиками пальцев по моим влажным губкам.

Есть что-то невероятно сексуальное в уверенном мужчине, который смотрит на тебя, вталкивая два пальца в твою киску, желая видеть каждую реакцию на твоем лице.

Внутри меня все искрит, бедра сами подаются вперед, чтобы он вошел глубже, чтобы я могла почувствовать, как он полностью растягивает меня.

— О Боже, — стонаю я.

— Я едва сдерживаюсь, чтобы не трахнуть тебя. Войти так глубоко, чтобы ты забыла свое имя. Ни один мужчина не сравнится с тем, что я с тобой сделаю.

— Пожалуйста, я хочу этого.

Мои слова звучат почти как мурлыканье.

— Блядь, красавица, ты сводишь меня с ума.

Затем мы снова целуемся — тяжело и влажно.

Мое тело содрогается от того, как быстро он работает пальцами, от того, как его язык проникает в мой рот, заявляя на меня права. Вытащив пальцы, он принимается дразнить мой клитор, грубо зажимая и постукивая по нему.

Никто и никогда не касался меня таким образом. Тело гудит, я сжимаю его рубашку в кулаках, чтобы удержаться, а внизу все покалывает так, что я почти теряю рассудок. Вскрик застревает в горле, когда он отрывается от моих губ, заставляя меня хватать ртом воздух.

— Ты сейчас кончишь, — заявляет он, словно читает мои мысли. — И ты сделаешь это мне в рот.

Я моргаю, едва успевая перевести дух, не говоря уже о том, чтобы найти слова.

В мгновение ока он опускается на корточки между моих ног, оттягивает стринги еще сильнее, и его рот накрывает мою киску.

Я вскрикиваю, наслаждение становится невыносимым — мягкость его губ, шелковистость языка, слизывающего мою смазку.

Я смотрю вниз на свое тело, туда, где этот властный, великолепный незнакомец припал к моей промежности. Его глаза затуманены, будто он уплывает в свой собственный мир.

— Ты даже не представляешь, насколько... ты хорош... — бормочу я, запуская руку в его волосы.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы произнести:

— О, ты будешь так громко орать, когда я вгоню в тебя каждый дюйм своего толстого члена. Тебе это понравится.

Я слышу рычание в его горле, будто он сам из последних сил сдерживается.

— Да, пожалуйста, сделай это, — выдыхаю я, подаваясь бедрами к нему, желая, чтобы он никогда не останавливался.

— Хорошо, маленькая голубка. А теперь прижимай мою голову к своей киске, заставляй меня. Я хочу чувствовать тебя всем лицом.

Кивнув, я жадно ловлю воздух. В тот момент, когда его язык ласкает мою мокрую киску, я вцепляюсь в его волосы и прижимаю его ближе, удерживая. Он стонет, и я вижу, что его это заводит не меньше.

Он сосет мой набухший клитор, его пальцы качают меня изнутри. Я крепко зажимаю его голову бедрами, извиваясь на нем. Его сдавленный рык возбуждает сильнее, чем я могла вообразить.

Под его неустанными ласками — языком, губами, пальцами — я уже не могу больше держаться. Тем более когда его пальцы начинают двигаться грубее, быстрее, и я больше ни на чем не могу сосредоточиться. Темп его преданности разрушает меня. Ноги дрожат от давления, которое он создает.

— Еще, пожалуйста, — стонаю я, удерживая его на месте, когда оргазм взрывается внутри меня. Я вся напрягаюсь, содрогаясь и вскрикивая.

Он вынимает пальцы, и его рот оказывается прямо у входа, язык проникает внутрь, вылизывая, толкаясь.

Я хочу, чтобы этот экстаз длился вечно.

Неистово извиваясь, я кончаю прямо ему на лицо — сильнее, чем когда-либо в жизни. Это невероятно, а в сочетании с его языком внутри и пальцами на клиторе я продолжаю содрогаться. Он меня просто убьет этим удовольствием, этим напором. Я выпускаю его голову и упираюсь обеими руками в стол, чтобы не свалиться с него.

Через некоторое время, когда я наконец возвращаюсь на землю, он отстраняется. Я задыхаюсь, и я не была так счастлива… целую вечность.

Его губы и подбородок блестят, и он слизывает капли своим длинным языком. Та самая ухмылка возвращается, когда он тянется вниз, чтобы сжать свой член через ткань брюк.

— Ты — мой новый любимый нектар, — говорит он, глядя на меня с пронзительной интенсивностью. — Ты готова к моему члену?

— Я была готова с той самой секунды, как вы спасли меня внизу.

Я широко улыбаюсь, и он подмигивает мне. Моя киска отзывается трепетом.

Он широко раздвигает мои ноги, потянувшись к ширинке. Я изголодалась, мне отчаянно хочется увидеть его член, почувствовать его внутри себя.

Внезапно раздается какой-то треск, исходящий от него, а затем приглушенный голос, будто из рации, но я не могу разобрать слова.

Я замираю на месте, не понимая, что только что слышала.

Дэкстон тоже замирает, а затем резко отстраняется от меня, касаясь правого уха, словно прислушиваясь к чему-то — возможно, к телефону или какому-то устройству связи. Его взгляд мечется от перил к стеклянным дверям особняка.

Моя голова идет кругом, я пытаюсь понять его поведение.

— Что происходит? Все в порядке? — спрашиваю я; во мне смешиваются тревога и страх, пока я поправляю трусики и спрыгиваю со стола. Резкая перемена в его поведении выбивает из колеи.

Может, это его способ слиться и больше не быть со мной?

— У меня срочный вызов, — бросает он сухо. Его губы сжимаются в узкую линию, пока он застегивает штаны.

Во мне вскипает разочарование. После всего, что было за вечер, я не могу не сомневаться. То есть это и так было маловероятно, что такой красавчик захотел меня, а теперь он выкидывает этот финт!

— Послушай, Дэкстон — если это вообще твое имя — если ты не хочешь быть со мной, это нормально, но не надо разыгрывать весь этот спектакль, чтобы сбежать.

Он снова переводит взгляд на меня, его глаза сужаются, и в несколько стремительных шагов он оказывается рядом, обхватывая мое лицо своей огромной ладонью.

— Маленькая голубка моя, даже не думай так. Но я ждал этого звонка. Черт, как же не вовремя, — шипит он сквозь стиснутые зубы. — Я так хочу тебя трахнуть, что мне физически больно.

Он смотрит на меня, затем крадет поцелуй — такой, от которого я на мгновение забываю о его странном поведении.

Затем треск повторяется, и он резко отступает, снова касаясь уха.

— Иди домой, Амелия. Так будет лучше. Я найду тебя, хорошо?

— Стой, что?

Я в полном замешательстве. Это звучит почти как угроза сталкера, я вообще не понимаю, что творится.

Он снова трогает ухо и бормочет:

— Блядь!

Взглянув на меня в последний раз, он быстро посылает мне воздушный поцелуй, затем поворачивается к перилам. Плавным движением он хватается за них обеими руками, перемахивает через край и исчезает из виду.

Я вскрикиваю от ужаса и неверия, охвативших меня. Бросаюсь к перилам балкона и вижу, как он приземляется на ноги. Он только что спрыгнул с третьего этажа. А затем он бежит в тени, растворяясь в ночи. Я стою там, потеряв дар речи.

— Боже, ну почему я вечно притягиваю всяких психов?

ГЛАВА ПЕРВАЯ

АМЕЛИЯ

— Слушай, а когда ты освободишься? — спрашивает лысеющий тип в выцветшей джинсовке, ухмыляясь и пытаясь поймать мой взгляд. Я внутренне содрогаюсь, но выдавливаю игривую улыбку, забирая пустые пивные бокалы с его стола.

— Никогда, — бросаю я, и уголок моего рта невольно дергается от иронии.

С легким смешком я разворачиваюсь на каблуках и плавно перехожу к следующему столику, где компания шумных друзей поднимает бокалы, явно что-то празднуя. В баре «Cactus Canyon» сегодня полно народу, и я работаю на автопилоте: собираю грязную посуду, протираю столы и раздаю фальшивые улыбки, стараясь не задерживаться. Очередная ночь среди пьянчуг, когда приходится делать вид, будто мне интересны их хмельные бредни.

Внезапно из динамиков доносится песня — быстрый ритм, который я помню по тому маскараду несколько месяцев назад. Мысленно я снова на том балконе с Дэкстоном. Та ночь никак не идет у меня из головы, заставляя тяжело вздыхать. Она стала идеальным итогом моего везения в личной жизни, и именно поэтому с тех пор я держусь от парней подальше. Но, несмотря ни на что, образ Дэкстона преследует меня, даже если он тогда так беспардонно меня бросил.

Отогнав эти мысли, я сосредотачиваюсь на деле и иду за стойку. Начинаю загружать посудомойку, пытаясь заглушить музыку и нахлынувшие воспоминания. Джесси, закончив подавать сидр очередному клиенту, подходит ко мне и легонько толкает локтем в бок.

— Ты видела новости? — спрашивает она, и ее огромные глаза так и лучатся восторгом.

— О чем ты?

— Да вот только что, глянь!

Она достает телефон, открывает браузер и буквально тычет экраном мне в лицо. Мне приходится немного отодвинуть его, чтобы разобрать заголовок:

На территории поместья «Cresthill» обнаружено тело.

Я быстро пробегаю глазами первый абзац.

В связи с недавним шокирующим инцидентом власти начали полномасштабное расследование убийства в поместье «Cresthill». Предполагается, что преступление произошло три месяца назад во время ежегодного бала-маскарада. Обнаружение тела на территории поместья повлекло за собой интенсивные поиски преступника; полиция опрашивает участников мероприятия и тщательно изучает эксклюзивный список гостей. Инцидент превратил некогда роскошное поместье «Cresthill» в центр громкого уголовного расследования.

Джесси убирает телефон. Я моргаю, не в силах поверить в прочитанное, ведь мои мысли тут же возвращаются к тому придурку в коридоре, а затем к Дэкстону, который придушил его и выставил вон. Неужели он действительно?.. Нет, это бред. Его не было всего минуту, но с другой стороны, Дэкстон вел себя на балконе очень странно. Меня бросает в холодный пот, но я трясу головой. Это просто паранойя.

— Там не сказано, кого убили? — спрашиваю я.

— Не-а, — она качает головой. — Имя пока не разглашают. Но ты прикинь, на вечеринке, где мы были, произошло настоящее убийство! Нас могут вызвать на допрос… Будем как героини криминальных сериалов, — восклицает она с явным избытком энтузиазма.

— В этом нет ничего веселого, — отвечаю я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Хихикнув, она отходит дальше по стойке обслужить клиента. Я остаюсь на месте, и мысли вихрем кружатся в голове. Наверняка это совпадение. Слишком уж неправдоподобно, но статья не дает мне покоя. Ну конечно, я не могла обжиматься с убийцей на балконе и позволять ему ласкать себя. Он просто странный тип, который прыгает с балконов и исчезает в ночи. А потом мне в голову приходит вариант похуже… что, если убитый и есть Дэкстон? Может, он от кого-то убегал?

Я тяжело дышу, пот катится градом, пока кто-то не машет мне рукой, привлекая внимание. Я спешу принять заказ, стараясь подавить сомнения, пустившие корни в глубине души.

Когда мы заходим в кабинет Роджера, воздух кажется густым от напряжения. Комната с темной мебелью, пропитанная застарелым запахом сигаретного дыма, сегодня больше напоминает зал суда, чем офис менеджера. Нас набилось туда человек двенадцать, и у всех на лицах написано одно и то же — страх. Роджер стоит за своим столом в низко сидящих коричневых брюках, его живот выпирает из-под рубашки, и он смотрит на нас с явным колебанием. Это совсем не тот Роджер, которого я знаю — обычно прямолинейный и уверенный в себе. По ногам пробегает нервная дрожь от предчувствия чего-то нехорошего.

— Это решение далось мне нелегко, — начинает он, и у меня все внутри обрывается. Неужели это конец? Нас всех уволят или урежут зарплату? Я смотрю на стоящую рядом Джесси, на ее лице отражается тот же ужас. — Уже несколько месяцев бар приносит одни убытки, и я больше не могу его тянуть.

Мысли лихорадочно сменяют одна другую. Если он нас уволит, что дальше? У меня нет семьи, которая могла бы поддержать, а из друзей… что ж, Джесси в той же лодке.

— Поэтому я продал бизнес, — наконец объявляет Роджер.

В кабинете воцаряется гробовая тишина. Кажется, все затаили дыхание, ожидая следующего удара.

— Сделка вступает в силу немедленно, — добавляет он.

— И кто новый босс? — подает голос одна из танцовщиц. — Он нас всех уволит?

Роджер качает головой, затем пожимает плечами, и его седая борода слегка подрагивает. Его неуверенность пугает меня. Он был бессменным владельцем этого бара с тех пор, как принял дела у отца. Ходили слухи, что он хочет на покой, но чтобы вот так… слишком внезапно. Какая-то часть меня будет скучать по Роджеру. Он всегда был справедлив, держал меня на работе и не вел себя как подонок. Но что за человек новый владелец?

— Завтра узнаете подробности, но я бы на вашем месте не переживал. Он кажется порядочным человеком, — заверяет нас Роджер.

Мы с Джесси обмениваемся настороженными взглядами. Порядочным в каком смысле? В том, что предложил Роджеру хорошую цену?

Когда мы выходим из кабинета, поднимается гул голосов. Джесси бледная как полотно.

— Черт, а если он нас выставит? Нам нужен план, надо чем-то впечатлить этого парня. Помнишь, мы же ходили на курсы бухгалтеров?

— Те самые, которые мы обе завалили? — напоминаю я ей. Учет и налоги — это последнее, что может приносить мне радость.

Она закатывает глаза.

— Слышала когда-нибудь о креативном подходе? Он не заставит нас сводить дебет с кредитом, но если показать, что мы умеем что-то еще, это может помочь нам остаться.

Я не слишком в это верю, но отчаяние толкает на безумства.

— Сделаем то, что должны, — соглашаюсь я. — Нам не привыкать, всегда как-то выкручивались.

Она улыбается, быстро обнимает меня и убегает в раздевалку. Я уже собираюсь последовать за ней, когда глубокий, бархатистый голос заставляет меня замереть в коридоре офисной зоны. Голос знакомый… слишком знакомый. Сердце пропускает удар, когда я медленно возвращаюсь к двери, ведущей из служебного помещения в зал. Я заглядываю в щель приоткрытой двери. Ощущение такое, будто меня ударили под дых.

Там стоит он — гребаный Дэкстон.

Такой же яркий и настоящий, как в ту ночь на балконе; его присутствие заполняет собой все пространство даже на расстоянии. Он беседует с Роджером, выглядя как человек, привыкший решать деловые вопросы. По крайней мере, теперь я знаю, что он не тот труп из поместья. Они обмениваются рукопожатием, и меня прошибает шок от осознания реальности: Дэкстон только что купил бар «Cactus Canyon».

Твою мать, твою мать, твою мать. Он бросил меня на том маскараде, придумав какой-то нелепый предлог, а теперь он мой новый босс. В животе все скручивается в узлы. Просто чудесно. Спасибо тебе, вселенная.

— О господи, так это он? — выпаливает Джесси достаточно громко, чтобы все в раздевалке обернулись на нас.

— Тсс, не здесь, — шепчу я, съеживаясь от ее слов, пока щеки заливает пунцовая краска.

Схватив ее за руку, я утаскиваю ее из раздевалки и запираю нас в кладовке — здесь царит тишина, отсекающая все внешние звуки. Я щелкаю выключателем, и Джесси расплывается в улыбке до ушей.

— Подруга, так это тот самый парень, который ласкал тебя на балконе, а потом сиганул вниз, чтобы от тебя сбежать?

— Блин, когда ты так говоришь, я чувствую себя каким-то болотным чудищем.

Мне и без того паршиво от всей этой ситуации. Но Джесси меня не слушает.

— Это все неважно, — настойчиво говорит она, и ее глаза загораются предвкушением какой-то авантюры. — Это же наш выход. У нас назначено собеседование с новым боссом.

— Нет, — отрезаю я. Сама идея кажется мне в корне неправильной.

— Да послушай ты, — настаивает Джесси, придвигаясь ближе. — Если мы хотим сохранить работу, может, стоит перед ним подлизаться, быть паиньками и делать все, что он попросит.

Она многозначительно играет бровями.

— Фу, я не собираюсь торговать собой, — отвечаю я, чувствуя отвращение к этой мысли.

Джесси смотрит на меня как на умалишенную.

— Никто и не говорит о торговле… ты просто предложишь это бесплатно.

Она заходится хохотом.

— О боже, Аме, видела бы ты свое лицо!

Она буквально воет от смеха. Я тяжело дышу, меня потряхивает от мысли о новом начальнике.

— Не смешно, — выдавливаю я, но она уже обнимает меня.

— Прости, не удержалась. Ты же только о нем и трынделa последние три месяца.

— Ничего подобного… — протестую я, хотя в глубине души знаю, что она права.

Она отстраняется и вскидывает брови.

— Но серьезно, это твой шанс. Может, получится его окрутить, выяснить, почему он так странно себя вел, и кто знает… наконец-то завести парня, который не будет полным неудачником.

Я вздыхаю, вспоминая своего бывшего, Райкера.

— Да уж, он был чемпионом среди неудачников. До сих пор оставляет мне сообщения на автоответчике, ноет, чтобы я вернулась.

— Гм, тебе пора выписать судебный запрет, — советует Джесс. — Чтобы он не начал за тобой следить.

Эта мысль меня пугает.

— В общем, просто не болтай никому, умоляю, — прошу я. — У меня и так паранойя из-за встречи с Дэкстоном. Может, притворюсь, что вообще его не помню? Да, вдруг сработает.

Джесси одаряет меня тем самым взглядом, который означает, что я слишком много накручиваю.

— Не надо, — говорю я, заметив ее выражение лица. — Я и сама знаю, но меня реально трясет.

— Да брось. — Она берет меня за руку. — Пойдем съедим по бургеру. Я умираю с голоду, там все и обсудим, идет?

— Ты лучшая, — отвечаю я, чувствуя, что мне стало немного легче.

Хотя внутри у меня все еще паника. Проблема в том, что, как бы я ни пыталась это отрицать, Дэкстон зацепил меня. Он мне нравится. Или, по крайней мере, нравился. А вдруг окажется, что он действительно просто хотел от меня избавиться… смогу ли я работать на него, зная, что он меня отверг?

ГЛАВА ВТОРАЯ

ДЭКСТОН

Глядя через стол, я встречаюсь взглядом с блондинкой, которая ухмыляется мне слишком широко и слишком настойчиво. Это был чертовски длинный день — бесконечная череда собеседований с персоналом бара «Cactus Canyon» с того самого момента, как я перекупил это заведение. Я хотел, чтобы передача дел под мой контроль прошла мгновенно.

Мое терпение на нуле, когда я нацелен на что-то… или на кого-то. Так что какая-то случайная девица, флиртующая со мной, — это последнее, что мне сейчас нужно. С самого приезда я заперт в этом адском кабинете, насквозь пропитанном запахом сигарет, с декором из темного дерева, который выглядит как декорация к устаревшему фильму про гангстеров. Я приоткрыл окно, впуская прохладный ночной бриз, но это приносит мало облегчения. Я полностью отремонтирую это место и поставлю управляющего, который будет заниматься повседневными делами бара.

Я купил эту дыру только из-за Амелии. Выследив ее неделю назад, я понимал, что она будет в ярости из-за того, что я ее бросил. В ту ночь на маскараде я был на задании… задании, которое должно было стать моим последним перед уходом «на пенсию». Но все чертовски осложнилось, и мне пришлось залечь на дно, пока я не выследил новую проблему и не довел дело до конца.

Но теперь я свободен — я планировал это слишком долго. Покупка бара — не самый типичный ход, но иногда совершаешь безумства ради женщины, которая не выходит у тебя из головы.

Блондинка передо мной прочищает горло, возвращая меня в реальность.

— Спасибо за уделенное время, — начинаю я. — Можете возвращаться к работе.

Она нарочито медленно встает, явно пытаясь привлечь мое внимание к своей груди через глубокий вырез расстегнутой рубашки. Если бы я не был ее боссом, мое терпение лопнуло бы в ту же секунду. Наконец она доходит до двери и замирает, оглядываясь, будто хочет сказать что-то еще. Я не в настроении слушать о том, в каких стриптиз-клубах она танцевала и как могла бы применить свои таланты здесь.

— Керри, пожалуйста, скажи Амелии, что она следующая, — бросаю я, отпуская ее и опуская взгляд в телефон на столе.

Одно упоминание ее имени заставляет нутро пульсировать от нужды. Я прождал свою маленькую голубку весь вечер. Вызвал ее сразу после начала смены, но она так и не явилась. Уже поздно, а ее все нет. Я не хочу выглядеть навязчивым, мне нужно сохранять профессионализм, пока я не заставлю ее понять, почему мне пришлось сбежать.

Хотя, если честно, все, чего я хочу — это сгрести ее в охапку. Но я не могу сделать это прямо на ее рабочем месте, когда все вокруг следят за мной, своим новым боссом, как коршуны. Нужно действовать осторожно, чтобы не спугнуть Амелию… если я уже этого не сделал.

Я продолжаю пялиться на эту чертову дверь, чувствуя, как внутри закипают раздражение и предвкушение. К черту все. Мне осточертело соблюдать приличия, особенно когда ясно, что Амелия меня избегает. Я не собираюсь ждать больше ни секунды.

Я вскакиваю на ноги, делаю два шага, и в этот момент в дверь стучат. Сердце мощно бухает в груди. Это она? Я внезапно потею, улыбаюсь и, черт возьми, волнуюсь.

— Войдите, — отвечаю я.

Дверь открывается, и та самая блондинка просовывает голову в кабинет. Внутренний стон вырывается у меня наружу.

— Что такое, Керри?

— Извините, босс, но Амелия уже ушла домой, — говорит она.

Эти слова бьют под дых. Внутри все скручивается от гнева и вины одновременно. Я потратил весь гребаный день, и ради чего?

— Ладно, ясно, — рявкаю я, отворачиваясь.

Дверь закрывается, и как только она уходит, я ныряю в картотеку компании в шкафу за столом. Пальцы быстро перебирают бумаги в поисках домашнего адреса и номера Амелии. Я не гнушаюсь шпионажем, когда мне что-то нужно. Разговор с ней во внерабочее время кажется единственным оставшимся вариантом.

Заполучив данные, я хватаю ключи и телефон и решительно выхожу из кабинета. Заглянув в зал, я уведомляю менеджера, что ухожу на сегодня, и велю запереться после закрытия. Выхожу через главный вход, прямо у которого припарковал свой «Мустанг».

Как только я оказываюсь снаружи, в меня вдаряет прохладный ветер, подхватывая мусор и кружа его по тускло освещенному проезду. Перед входом всего пара мест, и все они заняты, а по главной улице изредка проносятся машины. Эта часть города злачная: для бара — отличное место, но для Амелии — не самое безопасное.

Не раздумывая, я прыгаю в машину и вбиваю ее адрес в навигатор. Сдаю назад и жму на газ. Мне не терпится поговорить с ней.

Пока я лечу сквозь город, в голове по кругу прокручивается момент нашей сегодняшней встречи в баре. Это сводит меня с ума. Вот я выхожу из кабинета, а она стоит в нескольких футах, застыв, как олень в свете фар. Моя маленькая голубка. Она еще прекраснее, чем я помнил, и при виде нее мое сердце на мгновение перестает биться. Руки покалывает от желания снова ее коснуться. Последние три месяца я чертовски хотел связаться с ней, но опасные обстоятельства делали это невозможным. И я уж точно не собирался втягивать ее в свои проблемы и подвергать ее жизнь риску.

— Маленькая голубка, — сказал я тогда, слова сами сорвались с губ.

Вместо ответа она отпрянула, будто я ее ударил, и бросилась в зал. Ее уход в клочья разрывает мне сердце. Я хотел броситься за ней и все объяснить, но остановил себя. И что дальше? Устроить сцену на глазах у ее коллег? Это не в моем стиле. К тому же я никогда не был из тех, кто выставляет эмоции или личную жизнь напоказ. Но Амелия… она взвинтила меня до предела, я чертовски отчаялся.

То, что она сбежала от меня, ранит как адская боль. Проглотив гордость и обиду, я вернулся в кабинет, убеждая себя, что нельзя на нее давить, что нужно дать ей пространство.

Отогнав воспоминание, я фокусируюсь на дороге, сжимая руль так, что костяшки пальцев белеют от напряжения. Я усмехаюсь сам над собой.

— Ну да, конечно, — бормочу я.

Так я и «оставил ее в покое». Еду к ее дому посреди ночи как сумасшедший. Одержимый желанием поговорить с ней и не дать ей снова сбежать, я прибавляю скорость.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

АМЕЛИЯ

Уход из бара сегодня кажется побегом из лабиринта.

Я весь день сама не своя; прошлой ночью не сомкнула глаз, узнав, что Дэкстон — мой новый босс. А сегодня его план провести собеседование с каждым сотрудником только добавил хаоса в ту бурю, что бушует у меня внутри. Какая-то часть меня даже набралась смелости подойти к его кабинету сразу по приезде, чтобы покончить с этим.

Ровно до того момента, как он вышел за дверь, и я застыла.

Меня накрыла паника — ошеломляющее чувство, которое лишило меня способности двигаться.

Это не в моем вкусе. Я не из тех, кто убегает. Но правда в том, что я позволила себе влюбиться в него слишком быстро на той вечеринке. А потом он выкинул этот нелепый трюк, и теперь он что… мой босс? И всё, что было между нами, ничего не значит?

Конечно, я не дала ему шанса объясниться, но смогу ли я поверить хоть чему-то из того, что он скажет? Дело даже не в скептицизме — просто новая встреча с ним выбила у меня почву из-под ног.

Перед ним у меня пропал голос, а сердце колотилось о ребра так, словно пыталось вырваться на волю.

И что хуже всего?

Я почувствовала то же жгучее возбуждение от него, что и на той вечеринке. Да что со мной не так?

Я боюсь, что снова поведусь на это красивое лицо, а я обещала себе больше не позволять мужчинам вытирать об меня ноги. Поэтому я сбежала.

Но теперь, когда благодаря маленькой лжи моей подруги Керри он уехал из бара домой, я хватаю рюкзак и выхожу через заднюю дверь к своей машине. Все мои мысли поглощены Дэкстоном.

Я твержу себе, что поговорю с ним завтра.

Холод ночи обдает меня, когда я выхожу на парковку, тускло освещенную парой работающих фонарей. Моя машина стоит в одиночестве под одним из них, который то и дело мигает. Я спешу, шаги кажутся тяжелыми, и каждый из них эхом отдается в ночной тишине.

Темнота всегда заставляет меня нервничать, когда я ухожу поздно и одна. Пугают не только тени, но и осознание того, какие люди здесь ошиваются — всякие типы и пьянчуги из бара. Я ускоряю шаг, роясь в сумке в поисках ключей. И тут я слышу это — шаги, становящиеся громче, ближе.

Я резко оборачиваюсь, и дыхание перехватывает.

Из тени появляется фигура, и на ужасающее мгновение мой разум рисует худший сценарий — серийный убийца. Затем фигура выходит на свет. Это Райкер.

— Привет, Амелия, — мрачно говорит он, засунув руки в карманы джинсов.

— Блядь, зачем так пугать, прячась в тенях? Что ты здесь делаешь? — мой голос дрожит, паника всё еще сжимает грудную клетку.

— Ты не отвечала на мои звонки, — говорит он, подходя ближе.

— Да потому что между нами всё кончено, или ты забыл? — огрызаюсь я, расправляя плечи. Мне совсем не улыбается снова с ним разбираться.

— У пар бывают размолвки, Амелия, но это не значит, что всё кончено. — Он изучает меня со странным выражением лица — тем самым, которое всегда делало его непредсказуемым.

Волоски на руках встают дыбом. То, что бывший поджидает меня в темноте посреди ночи, — это за гранью.

— Райкер, твою мать. Прошло больше трех месяцев. Мы не вместе. — Не верится, что мне приходится разжевывать ему очевидные вещи.

Он смеется — звук натянутый и пустой. От него по спине бегут мурашки. Пока он приближается, мои пальцы, всё еще шарящие в сумке, наконец нащупывают ключи. Я крепко сжимаю их, холод металла в ладони придает уверенности.

Его присутствие, его отказ принять наш разрыв — это уже слишком. Я делаю шаг назад, готовая рвануть к машине. В голове крутится только одна мысль: как безопасно от него отделаться. От него так и веет безумием.

— Я думаю, ты достаточно поразвлекалась, и мне надоело ждать, пока ты придешь в себя. Мы созданы друг для друга, так что завязывай с этим бредом и поехали ко мне.

— Пошел ты. Ты не имеешь права так говорить после того, что ты со мной сделал.

Он широко раскрывает глаза и вскидывает руки.

— Что, ударил тебя? Ты меня тоже ударила!

— Оставь меня в покое, Райкер. Этого не будет. — Я отступаю быстрее, но он продолжает наступать.

— А, теперь я понял. Ты с кем-то трахаешься, да, шлюха? Кто этот козел?

Адреналин зашкаливает, и я не жду ни секунды. Я разворачиваюсь и бегу к своей машине. Сердце колотится в груди, вторя топоту шагов за спиной. Террор гонит меня вперед, я вожусь с ключами дрожащими руками. Писк разблокировки звучит как спасение. Я бросаюсь к водительской двери, рывком открываю её, крик застрял в горле. В отчаянном порыве я запрыгиваю на сиденье.

Захлопнув дверь, я жму на кнопку блокировки как раз в тот момент, когда Райкер добегает до машины. Он с размаху врезается в бок автомобиля и бьет кулаком в стекло. Я вздрагиваю, внутри всё сжимается от страха, и я не могу думать ни о чем, кроме как вставить ключ в зажигание и убраться отсюда к чертовой матери.

— Амелия, нам нужно поговорить! Не делай этого! — кричит он, его лицо искажено яростью, щеки пылают красным.

Наконец ключ на месте, двигатель взревывает, и я резко трогаюсь, оставляя позади Райкера, который продолжает бить по машине и что-то орать мне вслед. Я жму на газ и улетаю прочь, хватая ртом воздух короткими, рваными глотками. В зеркале заднего вида фигура Райкера становится всё меньше и меньше, пока совсем не исчезает, когда я сворачиваю с парковки.

Улицы сливаются в одно пятно, злые слезы обжигают глаза, меня трясет от страха и гнева.

Сжимая руль, я пытаюсь сосредоточиться на дороге. Я не готова ехать домой… не сейчас, когда Райкер тоже может направиться туда. Поэтому я просто еду, плачу и ненавижу себя за то, что чувствую себя такой уязвимой и слабой, что боюсь вернуться в собственный дом.

ДЭКСТОН

Я припаркован у жилого комплекса Амелии. Два часа ночи, город окутан тьмой. И я всё еще здесь. Колени непроизвольно подпрыгивают, пока я сижу в машине, уставившись в телефон. Открыто приложение для сообщений, вбит номер Амелии. Писать ей сейчас — значит лишь подтвердить мою репутацию сталкера, но, черт возьми, где она?

Я поднимался к ней, стучал в дверь — никто не открыл. Тогда я переставил машину так, чтобы видеть её окна на третьем этаже и заметить, когда она вернется и зажжется свет.

Но она так и не появилась.

Люди заходили в здание и выходили из него, но не Амелия. И чем дольше я жду, тем сильнее мой разум погружается в пучину граничащей с паранойей тревоги.

Признаю, я стал одержим ею, и это не просто увлечение. Когда я впервые встретил её, когда попробовал её на вкус, когда она мурлыкала в моих руках — я потерял голову и сердце. Я понял тогда, что хочу, чтобы она была в моей жизни. И вот я здесь, пытаюсь остыть посреди ночи, карауля её квартиру как какой-то влюбленный дурак.

Проходит еще полчаса, её всё нет. Может, она нашла кого-то нового? Если так, что ж, передо мной новый вызов. Тот, который я легко устраню, чтобы она стала моей.

Как раз когда я решаю, что больше не могу ждать ни секунды, я выезжаю с парковочного места, и тут какой-то придурок вылетает прямо передо мной, чуть не врезаясь в мою машину. Я резко бью по тормозам.

— Ах ты сукин сын! — рычу я, рука уже на ручке двери, я готов выйти и оторвать ему башку. Но он уже виляет по дороге как сумасшедший и уносится прочь, едва не зацепив еще одну припаркованную тачку.

Сделав глубокий вдох, я стряхиваю прилив адреналина и гнева.

Я медленно трогаюсь с места и направляюсь к себе — надо, блядь, успокоиться. Ночь прошла впустую, но я не был бы собой, если бы не был упрямым ублюдком, который никогда не сдается.

На следующий день в баре от Амелии по-прежнему ни весточки. На работе её нет, и ноющая пустота в груди начинает разрастаться.

Стиснув челюсти, я стараюсь дышать медленнее. Я меряю шагами кабинет, потом выхожу и замираю в дверях служебной кухни. Там Джесси наливает себе кофе. Волосы собраны в хвост, на ней черные легинсы и обтягивающий кроп-топ, поверх которого повязан маленький фирменный фартук бара.

— О, — говорит она, глядя на меня. — Тебя приманил этот божественный аромат кофе? — она усмехается.

— Думаю, я уже исчерпал свой лимит на сегодня шестью чашками.

— Ого, да ты, должно быть, уже по стенам бегаешь.

Я усмехаюсь, потому что она и понятия не имеет, как я натянут и взвинчен внутри.

— В общем, ты что-нибудь слышала об Амелии?

Её брови взлетают вверх.

— О, она вам не звонила? Я говорила с ней чуть раньше. Она сказала, что неважно себя чувствует и берет отгул.

Услышать, что с Амелией всё в порядке — облегчение, но в груди неприятно колет оттого, что она не связалась со мной лично.

— Понятно. — Я киваю Джесси, сохраняя нейтральное выражение лица. — Спасибо, что сказала.

Остаток дня пролетает быстро: бесконечные дела, подпись чеков, заказы на пиво. Спустившись в зал, я вижу команду в деле. Несмотря на то что на собеседованиях они казались какими-то вялыми, здесь они работают как отлаженный механизм, бесшовно помогая друг другу. Должен признать, я впечатлен.

Я купил это место, чтобы быть ближе к Амелии, но видеть команду, которая так четко работает, — в этом есть что-то мотивирующее. Хочется сделать этот бар по-настоящему успешным.

В заведении царит уютная деревенская атмосфера: столы и стулья разбросаны по длинному залу, барные стулья всегда заняты. Воздух густой от смеси запахов спиртного, пива и нотки полированного дерева. Сегодня шумно, гул голосов почти заглушает музыку. И при этом персонал двигается с текучей эффективностью.

У этого места большой потенциал, его снова можно сделать прибыльным. У меня достаточно денег, чтобы не трястись над выручкой, и я не вижу себя за барной стойкой на пенсии. Но когда я соберусь его продавать, я точно выручу за него вдвое больше, чем заплатил.

Проходя по залу, я выхожу на улицу, разминувшись с пожилой парой у входа. Остановившись у машины, я достаю телефон. Мысли никак не отпускают Амелию. Всё, чего я хочу — пойти к ней прямо сейчас и уладить всё, что между нами наперекосяк.

Я сам не замечаю, как начинаю писать ей сообщение.

Дэкстон:Привет, это Дэкстон. Слышал, ты сегодня приболела.

К моему удивлению, три точки индикатора набора текста начинают прыгать почти сразу. Приходит ответ.

Амелия:Ага, мне просто нужен был выходной. Надеюсь, это Ок, босс?

Я усмехаюсь про себя — маленькая победа, она ответила.

Дэкстон:Просто поправляйся. Очень хочу с тобой поговорить.

Ответа нет. Она снова замолчала.

Глядя в ночное небо, я чувствую себя потерянным: что, блядь, мне делать с нами? И тут телефон снова вибрирует.

Амелия:Не уверена, что нам есть о чем говорить. Между нами ничего нет, так что лучше оставить всё как есть.

Я смотрю на эти слова, перечитываю их снова и снова… и улыбаюсь. Я готов потратить столько времени, сколько потребуется, чтобы доказать ей это. Значит, я вживаюсь в эту роль, и мы пойдем длинным путем. Я буду ждать её, а тем временем сделаю это место чертовски, взрывообразно успешным.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

АМЕЛИЯ

Возвращаясь к себе в квартиру, я пытаюсь совладать с эмоциями. Прошлую ночь я провела в дешевом мотеле — единственном, что могла себе позволить при моем мизерном бюджете. Джесси сама ютится на диване у сестры, потому что ей подняли аренду, так что проситься к ней — не вариант. Родственников поблизости нет (да и не общаемся мы), близких друзей тоже, так что я — единственный человек, на которого могу положиться.

Но я не могу бегать вечно.

Как только доберусь до дома, забаррикадирую дверь и вызову копов при первом же намеке на появление Райкера. Я даже подумываю добиться судебного запрета. Всё это слишком давит, пугает до дрожи, и это я еще не считаю ту кашу из чувств, что вызвал во мне Дэкстон. С ним я сейчас разбираться не готова, не тогда, когда на меня навалилось всё остальное. Часть меня хочет просто сорваться и разрыдаться, но я не из тех, кто тонет в жалости к себе.

Я выросла, видя, как отец ломал мать, пока она не перестала сопротивляться, и поклялась себе, что никогда не закончу так же. Вот почему мне следовало быть умнее и не связываться с таким придурком, как Райкер.

Когда я подъезжаю к дому, уже десятый час вечера. Я паркуюсь прямо у входа, сканируя взглядом окрестности. Никого не заметив, я пулей выскакиваю из машины с сумкой, влетаю в здание и бегу по лестнице. Кожа покрылась мурашками, нервы натянуты как струны. В одной руке я сжимаю телефон, в другой — перцовый баллончик, который купила сегодня. Это были лишние расходы, которые я едва могла себе позволить, но мне нужно чувствовать себя в безопасности.

Добравшись до своей квартиры на третьем этаже, я вставляю ключ, но дверь сама распахивается в темноту. Сердце уходит в пятки, паника захлестывает меня, пока я лихорадочно щелкаю выключателем. Вид, который открывается моим глазам, просто убивает.

Я ахаю, и внутри всё холодеет.

Моя квартира полностью разгромлена. Диванные подушки изрезаны, ящики вывернуты, все мои вещи разбросаны по полу. Стеклянный журнальный столик разбит вдребезги. Личные вещи, книги, одежда — всё раскидано и порвано.

Слезы мгновенно застилают глаза, а по позвоночнику ползет липкое чувство осквернения моего пространства.

Я замираю в дверях, дрожа от страха. Это точно Райкер… кто еще мог это сделать?

Я как вкопанная, не могу пошевелиться. Каким-то чудом мне удается позвонить в полицию. Голос дрожит, пока я объясняю ситуацию, но ответ меня не радует: ночь выдалась бурной, они постараются кого-нибудь прислать. Я слишком хорошо знаю, что в этой части города взломы для полиции не в приоритете, и чаще всего они вообще не приезжают.

В голове бьется одна мысль: что делать дальше? Куда идти?

Подняв перцовый баллончик наготове, я вхожу внутрь. Каждое чувство обострено. Я готова защищаться, но тишина в квартире пугает еще больше. Я двигаюсь медленно, осматривая повреждения и включая свет в каждой комнате.

Внутри закипает ярость: как он посмел сотворить такое с моим домом? Что бы он сделал, будь я здесь? От этой мысли становится еще страшнее.

Дрожащими руками я закрываю дверь на все замки. Затем хватаю стул — одну из немногих вещей, которые не были окончательно уничтожены, — и подпираю им дверную ручку, надеясь, что это даст хоть какую-то защиту. Я обхожу всю квартиру, заглядывая в каждый шкаф, под кровать, во все возможные укрытия, чтобы убедиться, что я одна. Реальность ситуации напоминает: Райкер может вернуться. И в глубине души я знаю, что он вернется.

Измученная и напуганная, я опускаюсь на растерзанный диван, содрогаясь от рыданий. Я изо всех сил пытаюсь держать себя в руках, не зная, смогу ли остаться здесь одна, когда над душой висит угроза его возвращения. Моя квартира, когда-то бывшая моим убежищем, теперь кажется клеткой, стены которой сжимаются вокруг меня.

Взгляд падает на телефон, и я сама не замечаю, как начинаю пялиться на старое сообщение от Дэкстона. Мысли возвращаются к той ночи на вечеринке и к тому, как быстро он разделался с тем уродом.

Звонок ему должен был стать моим последним средством. И до меня доходит, что я дошла до этой точки. Дрожащими пальцами я набираю сообщение.

Амелия:Привет, у меня тут проблемы. Есть шанс, что ты сможешь приехать?

Спустя секунды приходит ответ.

Дэкстон:Что случилось? Ты в порядке?

Амелия:Пожалуйста, просто приезжай.

Я быстро печатаю адрес и жму «отправить».

Дэкстон:Скоро буду.

И тишина.

Я не знаю, с чего начать уборку. И я так же не знаю, о чем просить Дэкстона, когда он приедет, но прямо сейчас мне просто кто-то нужен. Кто угодно. Чувство ужаса и мысль о том, что я останусь одна в этом погроме, невыносимы.

Я удивилась, когда получила сообщение от Дэкстона всего через пятнадцать минут.

Дэкстон:Я внизу, поднимаюсь.

Вскочив на ноги, я в который раз пожалела, что арендодатель так и не починил замок на входной двери в подъезд — это могло бы удержать Райкера снаружи. Наверное. Не знаю. Но когда в дверь стучат, следом раздается глубокий голос Дэкстона.

— Амелия, это я. Открывай.

Я бросаюсь к двери, рывком отодвигаю стул и распахиваю её. Дэкстон стоит на пороге в джинсах, тяжелых ботинках и черной футболке-хенли, которая облегает его мышцы, подчеркивая каждый изгиб и рельеф тела. Его широкие плечи заполняют дверной проем, и его присутствие кажется странно успокаивающим. Он тяжело дышит, будто бежал сюда. Брови нахмурены, на лице печать тревоги. Неужели он правда так за меня волнуется?

Сделав шаг внутрь, он обводит взглядом погром.

— Что произошло? Кто это сделал? — спрашивает он тем самым низким голосом, из-за которого я засматриваюсь на него чуть дольше положенного.

Слезы снова наворачиваются на глаза. Я ненавижу себя за эту слабость, за эту беззащитность.

И вот Дэкстон стоит посреди моих руин, и его забота кажется искренней. Я едва знаю этого парня, но именно ему я позвонила в беде. Что это говорит обо мне?

Он обнимает меня, и я буквально таю в его руках. Его тело теплое, надежное, от него пахнет чем-то древесным и сексуальным. Этот запах поглощает меня. Это кажется правильным — будто мне и место здесь, в его объятиях.

— Всё будет хорошо, обещаю. Ты правильно сделала, что позвонила мне, — тихо говорит он, и его голос умиротворяет.

Наконец я отстраняюсь и вытираю глаза, пытаясь взять себя в руки.

— Я правда не хотела тебя беспокоить, особенно после всего того… но мне больше не к кому было обратиться. Ты так легко разобрался с тем типом на вечеринке, и… — слова сменяются судорожными вздохами.

Дэкстон осторожно убирает волосы с моего лица и приподнимает мой подбородок, заставляя заглянуть в его гипнотические зеленые глаза.

— Ты знаешь, кто это сделал? Я могу всё исправить, — говорит он твердо и решительно.

— И-исправить как? — лепечу я шепотом. — Я просто не смогу остаться здесь одна. Я… я… — слезы снова катятся по щекам. — Это мой дом, а теперь из-за него я чувствую себя здесь в опасности.

Дэкстон внимательно изучает меня, выражение его лица нечитаемо, почти мрачно.

— Пошли. Забирай вещи, уходим отсюда. Поговорим позже, хорошо?

Я киваю, голова идет кругом, кажется, будто я в каком-то сне. На автопилоте я собираю одежду и предметы первой необходимости в дорожную сумку. И не успеваю я опомниться, как в одной руке у Дэкстона уже моя сумка, а другой он сжимает мою ладонь, уводя меня из оскверненного дома.

— Всё будет в порядке, Амелия, — заверяет он, когда мы выходим. Его уверенность передается мне, но внутри я всё равно гадаю: как теперь хоть что-то может быть «в порядке»? Я больше не чувствую себя в безопасности, когда я одна, и осознание этого бьет в самое сердце.

Поездка к Дэкстону проходит как в тумане. Я нервно притоптываю ногой и кусаю губу. Я ловлю на себе его взгляды, но он не заставляет меня говорить, за что я ему благодарна — мне нужно прийти в себя. Принять то, что Райкер сотворил со мной только потому, что я его бросила.

Когда мы заезжаем в подземный гараж под роскошным отелем в центре города, я теряюсь.

— Погоди, ты живешь в отеле? — спрашиваю я, когда он паркует свой лощеный черный спорткар и глушит мотор.

Он смотрит на меня мягким, но в то же время пронзительным взглядом, в котором читается почти первобытное желание защитить.

— Некоторые этажи в отеле проданы в частную собственность. Так проще: они берут на себя уборку и сервис. Плюс, всегда есть кому присмотреть за жильем, когда я уезжаю по работе.

Ошеломленная, я выхожу из машины, пока он достает мою сумку с заднего сиденья. Мы заходим в идеально чистый лифт, который плавно взмывает вверх и останавливается на этаже, который буквально кричит о богатстве и роскоши. В коридоре мягкие ковры, на стенах картины с видами города, а резные столики с вазами фруктов выглядят как музейные экспонаты.

Я оглядываю короткий коридор.

— То есть на этаже всего две квартиры?

— Разумеется, — отвечает он, будто это самая естественная вещь в мире.

Заинтригованная, я следую за ним в апартаменты 3001. Дверь распахивается, я вхожу и мгновенно лишаюсь дара речи. У меня буквально челюсть отвисает. Этот пентхаус выглядит как картинка из журнала по архитектуре. Всё безупречно. Два этажа, парящая в пространстве лестница. Огромные панорамные окна с видом на город, ночное небо в звездах — кажется, будто мы парим в облаках. Я невольно ахаю. Он правда здесь живет?

— Кто ты такой на самом деле? — спрашиваю я, озираясь по сторонам.

В гостиной массивный современный камин, перед которым стоит круговой кожаный диван. Сбоку — барная стойка с кучей бутылок, которые поблескивают в свете хрустальной люстры. Я чувствую себя здесь лишней.

— Ты, должно быть, думаешь, что моя квартира — это помойка, раз сам живешь в таком месте!

— Тебе стоит увидеть вид с балкона. Просто открой дверь и посмотри.

Я оборачиваюсь и вижу, как он поднимается по лестнице с моей сумкой. Он ловит мой взгляд.

— Я отнесу твои вещи в гостевую спальню, — объясняет он с улыбкой, которая моментально сглаживает неловкость. Не могу объяснить, но с самой первой встречи я никогда не чувствовала себя с ним не в своей тарелке… хотя почти его не знаю. Меня тянет к нему, и нутро подсказывает, что ему можно доверять.

— Спасибо, — отвечаю я, а внутри всё так и трепещет. Мою квартиру только что разгромили, но здесь страх куда-то улетучился.

Я подхожу к двери на балкон, пальцы слегка дрожат, когда я открываю замок. Снаружи прохладный ночной воздух касается кожи. Сиэтл раскинулся внизу рекой огней и теней, вдали блестит вода, а звезды наверху будто отражают мерцание города. Захватывает дух. Живи я здесь, я бы только на балконе и сидела.

Я опираюсь на перила, глубоко вдыхая, позволяя ночному покою просочиться внутрь. Это та самая передышка, момент тишины посреди хаоса моей жизни, которая мне была так нужна.

Мысли возвращаются к Райкеру. Он где-то там, внизу, наверняка гордится собой. Гребаный ублюдок… он уничтожил всё, что у меня было, а у меня и так было негусто. Боль в груди усиливается. Как я смогу вернуться в ту квартиру? Думаю, это знак, что пора съезжать, и как можно быстрее. Завтра же утром начну искать новое жилье. Мебель можно заменить, главное — я в безопасности.

Сзади доносятся шаги Дэкстона, я оборачиваюсь и вижу, как он идет на кухню. До сих пор не верю, что я в этом люксе.

Я снова отворачиваюсь к панораме, стараясь впитать как можно больше спокойствия. Я знаю, что скоро придется столкнуться с уродливой реальностью — разбираться с последствиями и думать, как защититься дальше, — но сейчас я позволяю себе этот миг побега высоко над городом, где проблемы кажутся несуществующими.

Он присоединяется ко мне на балконе, опирается на перила и смотрит в ночь. Затем поворачивается ко мне с такой улыбкой, от которой сердца плавятся.

— Надеюсь, ты голодна. Я заказал кучу еды. Сам сегодня еще не ел.

На моих губах появляется улыбка.

— Если честно, теперь, когда ты сказал, в животе заурчало. Ужина у меня не было, так что я «за».

Я ловлю себя на том, что кусаю губу, замечая, как он не отрываясь смотрит на меня — открыто и напряженно.

— Прошлый раз, когда мы были на балконе, всё закончилось довольно бурно, — говорю я, напоминая о ночи, с которой всё началось.

Его глаза вспыхивают так, что у меня подкашиваются ноги. Он поворачивается ко мне лицом, облокотившись на перила.

— Я не мог выкинуть ту ночь из головы. Я никогда не пробовал ничего слаще тебя. — Он подмигивает.

Я млею так сильно, что боюсь свалиться с балкона. Мне требуется несколько мгновений, чтобы прийти в себя и понять, о чем он.

— О, я вообще-то имела в виду твое внезапное решение бросить меня и сигануть с третьего этажа, а потом пропасть на несколько месяцев.

— А, это, — он негромко смеется, проводя рукой по волосам. — Ты заслуживаешь правды.

— Еще бы. Я имею в виду… спасибо, что помог мне сегодня, но мне долгое время было трудно доверять мужчинам, так что мне просто нужно немного уверенности, раз уж я остаюсь здесь на ночь…

Я пожимаю плечами, чувствуя, что зря начала болтать о вещах, которые ему знать необязательно.

Он хмурится.

— Каким именно мужчинам?

Глубоко вздохнув, я отворачиваюсь к городу, ветер играет моими волосами.

— Мой отец относился к матери как к мусору, я видела, как он бил её. Потом мой бывший — причина, по которой я оказалась здесь сегодня, — тоже ударил меня. У меня были вспышки страха, что я каким-то образом закончу с таким же мужчиной, как мой отец. Иногда я просто не знаю, могу ли доверять собственному чутью: хороший человек передо мной или просто притворяется.

После минуты молчания я поворачиваюсь и вижу, как Дэкстон изучает меня, тени пляшут на его лице. Его дыхание становится тяжелее, будто он сдерживает бурю эмоций. Кажется, он сейчас снова сиганет через перила, но падение с тридцатого этажа еще никто не переживал.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, обеспокоенная напряженным взглядом его глаз.

— Погоди… твой бывший ударил тебя сегодня? — слова Дэкстона звучат почти как рычание, глаза темнеют.

Я моргаю в замешательстве и качаю головой.

— Нет, это было в ночь маскарада. Тогда я его и бросила.

Он кивает, но в его глазах полыхает пламя, которое немного пугает.

— Значит, это он разгромил твою квартиру?

— Да, он конченый ублюдок. Завтра пойду подавать на судебный запрет.

— Это не потребуется, — говорит он тихо, но за этими словами стоит непоколебимая решимость.

— Погоди, что это значит? — спрашиваю я с тенью тревоги.

Он подходит ближе, его пальцы очерчивают линию моей челюсти — от этого прикосновения в животе порхают бабочки. Он поджимает губы и берет меня за руку, увлекая внутрь.

— Лучше поговорим в доме.

Когда балконная дверь заперта, мы садимся на круговой диван. Он включает камин с пульта. Пламя не настоящее, но по комнате разливается тепло.

Я пристально смотрю на Дэкстона.

— Ну, и что насчет тебя? Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаешь… и ты точно не работаешь в продажах.

Он посмеивается, будто про себя.

— Да, верно. Мою работу не так-то просто описать при первом знакомстве. Я хочу, чтобы ты мне доверяла, но это секрет, который тебе придется хранить, иначе мы оба будем в опасности.

Я хмурюсь, чувствуя холодный комок страха в желудке.

— Ты меня пугаешь.

— Нет простого способа это сказать, — начинает он, его взгляд предельно серьезен. — Я вырос в самом паршивом районе города после развода родителей. Влипал в неприятности, сбежал из дома, жил на улице, состоял в бандах. Каким-то чудом не сел в тюрьму. Один раз в меня стреляли, я выжил. Тогда мне помог человек, который привел меня в свой зал тренироваться, чтобы я сосредоточился на чем-то, кроме уличных разборок.

— Погоди, куда тебя ранили? — спрашиваю я, совершенно ошарашенная.

— В бедро. Ноет время от времени, как напоминание о прошлом. Хочешь взглянуть? — его порочная ухмылка возвращается.

— Давай оставим это на потом, — быстро вставляю я. — Просто рассказывай дальше.

Сердце бьется чаще, разум предательски реагирует на Дэкстона. Каждый раз, когда я смотрю на него, я задерживаю взгляд дольше, чем положено, особенно когда он улыбается.

— Ну, я тогда и не догадывался, что тот парень заправляет огромным бизнесом: он тренировал и растил наемников, которые потом работали на него.

Его слова бьют как обухом по голове, мне становится трудно дышать.

— Не шути так. Ты хочешь сказать, что это твоя работа? Ты ходишь и… убиваешь людей?

Я отодвигаюсь по дивану, увеличивая дистанцию между нами. Тепло камина будто испаряется, когда холодная реальность его признания доходит до сознания.

В памяти всплывает маскарад, треск рации в его ухе, его прыжок с балкона… А потом новости о том, что в поместье нашли труп.

— О боже! — ахаю я. — Это ты убил того человека в особняке? Об этом все новости трубят!

Часть меня в ужасе, потому что, во-первых, неужели я в это верю, а во-вторых — я только что сбежала от безумного бывшего-сталкера к гребаному наемнику. У меня явно сбиты все настройки в выборе мужчин.

Дэкстон изучает меня — не похоже, чтобы он собирался сделать меня своей следующей жертвой… я надеюсь.

— Всё не так однозначно, Амелия. Это сложный мир, и да, я совершал вещи, которыми не горжусь. Но это больше не я. Я оставил ту жизнь в прошлом, я в отставке и хочу завести семью.

Её глаза округляются от шока, но она молчит, поэтому я продолжаю.

— Та ночь была моим последним заказом. — Его голос ровный, но в нем слышится что-то похожее на сожаление. — Человек, которого я устранил, был настоящим куском дерьма. Торговец людьми. Мой наниматель брал заказы только на тех, кто был подонком из подонков.

Я моргаю, пытаясь совместить этот образ с человеком, который спас меня на вечеринке и открыл двери своего дома сегодня. Мозг лихорадочно пытается во всем разобраться.

— Почему ты вообще в это ввязался? — спрашиваю я, любопытство борется с опасением.

В этот момент раздается звонок в дверь, и я вздрагиваю так сильно, что пугаю саму себя. Боже, я натянута как струна.

— Дай мне минутку.

Он вскакивает, идет к двери, о чем-то переговаривается и забирает несколько набитых бумажных пакетов. До меня долетает умопомрачительный запах еды, и в животе снова урчит.

— Еду привезли, — объявляет он, возвращаясь ко мне.

Расставив пакеты на кофейном столике, он достает белые коробочки с китайской едой. Их штук шесть: жареное мясо, лапша, спринг-роллы и тосты с креветками.

— Угощайся, — говорит он, ожидая моего выбора.

Я выбираю что-то похожее на говядину по-монгольски с рисом. С палочками в руках я откидываюсь на спинку дивана и принимаюсь за еду, пока Дэкстон ест ролл и выбирает плоскую лапшу.

— Так ты говорил о том, почему оказался в этой… сфере.

Я поджимаю под себя ноги, наблюдая за ним.

Он вздыхает, помешивая палочками в своей коробочке.

— Выживание. Выбор… или его отсутствие. Это было другое время, я был другим. Мне пришлось драться, чтобы выбраться из той жизни, в которой я родился. Человек, который меня тренировал, дал мне цель, путь к спасению. Это принесло много бонусов, но и цена была высока.

Я сижу, впитывая его слова. Это слишком много информации для одного вечера. Часть меня хочет бежать прочь от этого сложного мира, на который он намекает, но другая часть — та, которую тянет к нему, которая чувствует себя в безопасности в его присутствии, несмотря ни на что, — хочет понять его. Увидеть того человека, в которого я влюбилась без памяти на той вечеринке.

— Значит, ты больше… этим не занимаешься? — спрашиваю я, мне нужно услышать это от него самого.

— Нет, Амелия. Та часть моей жизни окончена. Я пытаюсь начать заново, и ты… ты часть того нового начала, которого я хочу, — говорит он, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде я вижу уязвимость, которой не замечала раньше.

Я разрываюсь между страхом и очарованием: опасность его прошлого сталкивается с той связью, которую я чувствую. Сердце бьется чаще не только от страха, но и от неоспоримого влечения, которое трудно игнорировать.

Пытаясь осознать всё, что Дэкстон только что раскрыл, я не могу не спросить:

— Так почему ты пропал так надолго? Тебя искали копы?

Он поглощает лапшу и, прожевав, отвечает:

— Деловой партнер того ублюдка видел на вечеринке, как я убрал его друга, и заказал меня… так что мне пришлось выждать время, пока я не добрался и до него.

Ощущение, будто он рассказывает сюжет фильма.

— Я-я не знаю, что чувствовать, — признаюсь я едва слышным шепотом.

— Это были очень плохие люди, Амелия. Давай на этом и остановимся. Но я рассказываю тебе это, чтобы ты видела — я ничего от тебя не скрываю, — заверяет он.

Я продолжаю есть, используя момент, чтобы всё переварить и унять дрожь в животе.

— Это просто… слишком много всего. Может, поэтому я и чувствовала себя так спокойно рядом с тобой… будто знала, что ты не так прост.

Он снова улыбается, но эта улыбка кажется слишком мягкой, слишком ангельской для наемника.

— Расскажи лучше о себе. Как ты попала в тот бар?

— Ну, это целая история, — начинаю я, ковыряя остатки еды. — Когда я впервые пришла в бар, я была в отчаянии. У меня не было опыта работы барменом или чего-то подобного, но Роджер что-то во мне разглядел, наверное. Нанял меня на месте.

Я замолкаю на миг, погружаясь в воспоминания.

— Я потеряла родителей и переехала к тете. Трудные были времена, понимаешь. Пыталась встать на ноги, понять, где моё место.

Я негромко смеюсь, заметив, что две коробочки с едой уже пусты благодаря мне.

— Видимо, я правда проголодалась, — говорю я, пытаясь разрядить обстановку, но мозг всё еще кипит от откровений о прошлом Дэкстона.

Он слушает меня, не сводя взгляда. Когда я заканчиваю, повисает тишина.

— Мне жаль твоих родителей, Амелия. Жизнь иногда выбрасывает нас на глубину, верно? Но, похоже, ты неплохо справляешься, несмотря на течение.

Я смеюсь:

— А мне кажется, что наоборот.

Он откидывается на спинку дивана, прищурившись.

— Впечатляет то, как ты со всем этим справляешься.

— Спасибо. Мне раньше никто такого не говорил.

Я начинаю собирать остатки трапезы.

— Я бесконечно благодарна тебе за всё, но сегодня было слишком много событий… я сейчас просто вырублюсь.

— Твоя комната первая наверху лестницы. Располагайся как дома.

Я встаю, не зная, стоит ли его обнимать — боюсь, что если окажусь слишком близко, не смогу удержаться от поцелуя. Поэтому я быстро иду наверх, и, оказавшись в комнате, наконец чувствую, что снова могу дышать.

«Я в доме наемного убийцы!» — эта мысль прошибает меня, пока я зеваю. Сил больше нет. Я нахожу ванную комнату и иду в душ. Чистая, в старой длинной футболке, которую захватила с собой, я выключаю свет и забираюсь в кровать. Постель такая свежая и хрустящая, что я буквально таю в матрасе.

Лежа в темноте, я прокручиваю события дня. Я в доме Дэкстона, человека, чья жизнь куда сложнее и опаснее, чем я могла вообразить. Может ли всё стать еще страннее? Сон начинает смаривать меня, и я понимаю: несмотря ни на что, здесь я чувствую себя в безопасности.

Тишину комнаты прерывает тихий стук в дверь.

— Войдите, — откликаюсь я.

Дверь открывается, и в проеме появляется массивная фигура Дэкстона, подсвеченная светом из коридора. Он заходит, и его присутствие мгновенно заполняет комнату.

— Просто хотел убедиться, что ты нашла всё необходимое, — говорит он негромко. — И сказать, что здесь ты в безопасности. Даю слово. Эта комната твоя на столько, на сколько потребуется.

Его предложение трогает меня до глубины души, и я быстро отвечаю:

— О нет, я не могу так стеснять тебя.

— Это не обсуждается, — заявляет он твердо, но на его лице играет мягкая улыбка.

Между нами воцаряется тишина, и я вдруг осознаю: несмотря на всё, что он мне рассказал, меня безумно к нему тянет.

— Спокойной ночи, Амелия.

Когда он поворачивается, чтобы уйти, я невольно окликаю его:

— Дэкстон.

Он мгновенно замирает и оборачивается с вопросительным видом.

— Да?

Слова не сразу приходят на ум, поэтому я просто протягиваю ему руку. Он смотрит на неё мгновение, затем осторожно берет в свою.

— Я не хочу сейчас быть одна, — признаюсь я на одном дыхании. — И к тому же, по моим подсчетам, тебе еще долго придется заглаживать вину за то, что ты исчез на три месяца.

Я усмехаюсь.

Он понимающе кивает:

— Я чувствую себя полным дерьмом из-за этого. И сделаю что угодно, пока ты меня не простишь… Прости, маленькая голубка.

Затем он скидывает ботинки и закрывает за собой дверь. Сняв футболку и оставшись в одних джинсах, он забирается в кровать позади меня. Его сильные руки обхватывают мою талию и притягивают к себе. Я прижата спиной к его груди, голова покоится на его бицепсе. Он закидывает ногу на мои, удерживая меня.

Его близость вызывает мгновенный прилив адреналина, возбуждения и того чувства защищенности, которого мне так не хватало.

— Так нормально? — спрашивает он; его дыхание щекочет макушку, он буквально спрятал меня под своим подбородком. Учитывая, как плотно он меня упаковал, я могла бы подумать, что мне это не понравится… но я не хочу быть нигде, кроме как здесь.

— Да, это очень… близко. И идеально.

Его рука накрывает мою, и пальцы начинают вычерчивать маленькие круги на моей коже — это чувство одновременно и расслабляет, и дико заводит. Он делает это специально?

— Слушай, — говорю я. — Ты так и не сказал, зачем ты купил бар.

— Ради тебя, — шепчет он так близко, что тепло его дыхания обволакивает меня. — Не мог выкинуть тебя из головы и должен был найти способ стать ближе.

— Ты сделал это для меня? А если бы я уволилась?

— Я бы его продал. Мне плевать на бар, я привык добиваться того, чего хочу.

Лежа в его руках, я улыбаюсь как сумасшедшая. Он говорит такие вещи обо мне! Этот властный и на самом деле опасный человек так сильно ко мне прикипел. Кажется, теперь ничто из его слов не может шокировать меня больше, чем то, что он уже выложил.

Это откровение лишает меня дара речи и… слегка возбуждает. В комнате тихо, слышно только наше синхронное дыхание. Человек, который держит меня, человек, купивший бар только ради того, чтобы быть рядом — это тот же человек, который жил смертельно опасной жизнью. И тот же человек, к которому я чувствую непреодолимое влечение.

— Тебя это пугает? — он опускает голову, шепча мне на ухо. Его горячее дыхание скользит по щеке и спускается к шее. Мои соски мгновенно твердеют. Мне бы стоило бояться, а не возбуждаться.

Но страха нет.

— А должно? — выдавливаю я.

Он снова порочно смеется, и я сжимаю бедра. Похоже, я совершила ужасную ошибку, пригласив его в постель, потому что теперь я не могу думать ни о чем, кроме как направить его руку себе под футболку.

ГЛАВА ПЯТАЯ

ДЭКСТОН

С самого первого взгляда я понял, что она будет моей. Что она особенная.

За годы своей карьеры я научился безошибочно определять подонков, манипуляторов и дерьмовых людей. Их выдают мелочи. Точно так же я чувствую тех, кто чист душой, кто не пытается тебя поиметь и кому действительно не плевать. У меня нет для этого научной базы, я просто знаю.

Моя маленькая голубка, прижатая к моей груди, излучает именно такие вибрации. Она носит сердце на рукаве, а в наши дни встретить такого человека — редкость. И при этом я вижу, как другие пытаются её сломать. Она потрясающая: эти длинные густые темные волосы, карие глаза, которые зовут меня, и порочное тело, дразнящее мои сны. Она моя — я знал это тогда и знаю сейчас.

Я зарываюсь лицом в её волосы и вдыхаю аромат. Он заполняет меня, пробуждая первобытное желание; кровь отливает к члену от этого чувственного запаха её возбуждения, её естественной сладости.

Я чертовски по ней помешан.

— Ты пахнешь как конфетка, — шепчу я ей на ухо.

Её дыхание прерывается, тело дрожит в моих руках от моих слов, и я в полном восторге от её реакции на меня. Она поворачивает голову ко мне, губы расплываются в милой улыбке.

— О какой именно конфете речь? — дразнит она, а затем ведет задом, который плотно прижат к моему паху. Мой член становится еще тверже в джинсах, я крепче сжимаю её тело. Мои губы скользят к её шее, а затем я слизываю каплю пота с её кожи.

— Хм, что-то фруктовое.

Она хихикает, и я, блядь, обожаю этот звук. Когда она в моих руках, в моем доме, практически голая — мне трудно сохранять рассудок.

Когда из её горла вырывается тихий стон, я качаю бедрами, прижимаясь к ней, чтобы она знала, что у меня для неё есть. Мне нужно выпустить его на волю как можно скорее, потому что держать его в клетке штанов становится почти больно. Я веду рукой по её боку, через бедро, и скольжу под футболку. Я чертовски слаб перед ней и не могу сопротивляться.

— Тебе невозможно противостоять, — бормочу я, целуя её шею и выманивая новые звуки из её горла.

Она не останавливает мою руку, пока та скользит по гладкой коже её бедра, обнаруживая, что под футболкой на ней ничего нет. Я умираю от желания сорвать одеяло и увидеть её тело, раздвинуть её ноги и поглотить её киску. Пальцы скользят выше, огибают талию, проходятся по ребрам и накрывают полную грудь. Я сжимаю сосок, и она вздрагивает всем телом.

Абсолютное совершенство.

— Я трахну тебя сегодня, — шепчу я. — Ждал этого с той самой ночи на маскараде. Ты этого хочешь?

— Пожалуйста, да, — мурлычет она, прижимаясь грудью к моей ладони. — Я так много о тебе думала.

Я ухмыляюсь — мне нравится это слышать.

— Я позабочусь о тебе сегодня и в каждый последующий день.

Я горю, мне нужно быть внутри неё, и чем больше я ласкаю её грудь и чувствую её округлый зад на себе, тем сильнее я хочу пометить эту женщину. Отчаянно.

— Но сначала я хочу еще раз попробовать на вкус самую сладкую киску, что я встречал.

Она ахает и поворачивается на спину, глядя на меня своими гипнотическими глазами.

— Надеюсь, я тебя не разочарую, — шепчет она.

Я ненавижу её бывшего за то, что он вбил ей в голову этот мусор. Она — богиня, и никак иначе.

— Ш-ш-ш, — говорю я. — Ты просто не способна меня разочаровать.

Эта пленительная, застенчивая улыбка заставляет мое сердце таять.

Свет из коридора озаряет красоту в моей постели. Её лицо расслаблено. Нет страха, только туман в глазах, который, я знаю, приходит вместе с возбуждением. Я видел это раньше, и мне нравится видеть её потерянной в желании.

Моя рука спускается по ложбинке между грудей, по плоскому животу к тому месту, где гладкость кожи говорит мне, что она полностью ухожена для меня. Мои пальцы очерчивают розовую линию её киски, которая уже промокла насквозь.

— Откройся для меня, маленькая голубка.

Затем я целую её, наши рты сливаются так, будто мы созданы друг для друга. Она целует меня жадно, и мне нравится её аппетит. Я втягиваю её язык в свой рот, посасывая его, нуждаясь в гораздо большем. Она сгибает колени и раздвигает ноги для меня. С меня хватит этого одеяла, оно только мешает, так что я хватаю его и отшвыриваю прочь.

Она извивается подо мной, раскрываясь еще шире.

Проводя кончиками пальцев по раздвинутым половым губам, я нахожу её совершенно мокрой. Она возбуждена гораздо сильнее, чем я предполагал, и я не могу насытиться её телом, её звуками.

Прервав поцелуй, я спускаюсь ниже, оставляя дорожку поцелуев на её груди, слегка прикусывая её твердые розовые соски. Затем я опускаюсь на колени между её ног, и мой взгляд падает на эту тесную маленькую киску, мерцающую от желания.

Она стаскивает футболку, отбрасывает её в сторону и хихикает.

— Я, блядь, обожаю тебя.

Я наклоняюсь и припадаю ртом к её плоти. Прошло слишком много времени с тех пор, как я пробовал её на вкус, но я намерен это исправить. Я поглощаю её, зарываясь лицом между её бедер, проникая языком внутрь и даря ей столько наслаждения, сколько она сможет вынести. Вылизывая её, я дразню набухший клитор. Я раздвигаю её бедра еще шире, желая видеть всё — всё это особенное место, на которое я сейчас заявлю свои права.

Я парю в эйфории, вдыхая её густой аромат, желая её всю. Затем я присасываюсь ртом к её клитору, одновременно вталкивая два пальца в её текущее нутро. Она громко ахает, тело выгибается дугой, ноги дрожат.

— Дэкстон, — стонет она, извиваясь под моими губами.

— Черт возьми, — рычу я, в последний раз слизывая её соки. — Ты вкуснее, чем я помнил. Такая липкая и мокрая.

— Мне нужно, чтобы ты вошел в меня. Сейчас. — Она приподнимается на локтях, глядя на меня сверху вниз, щеки пылают от возбуждения. — Я так долго ждала.

Поднявшись на колени, я усмехаюсь и расстегиваю пуговицу на джинсах. Быстро соскользнув с кровати, я скидываю штаны. Под ними ничего нет — я не ношу белье — и её взгляд прикован к моему члену, который тяжело пульсирует.

— Я знаю, маленькая голубка. Тебе понравится мой член внутри.

Она тяжело сглатывает: — Ты уверен?

— О да. И я чувствую, что мне будет очень тесно.

Её бедра качаются, будто в предвкушении. Я смотрю на свою обнаженную красавицу; яйца так чертовски сжаты от нужды наконец войти в неё. В женщину, которая будет со мной до конца своих дней.

Я пододвигаюсь ближе и нависаю над ней, упираясь одной рукой в матрас у её плеча, а другой направляя свой массивный член к её киске.

Она напрягается, когда я упираюсь головкой в её вход.

— Всё хорошо, — успокаиваю я её. — Просто откройся мне. Обещаю, тебе понравится. — Затем я накрываю её своим телом. — Держись за меня, маленькая голубка.

Она улыбается, но выглядит нервной, обвивая руками мою шею. Я нежно целую её, глядя прямо в глаза, пока вхожу внутрь. Она мокрая, но её стенки чертовски узкие. Каждая мышца её тела напрягается, её киска сжимает меня в тисках. Её стоны нарастают.

— Я чувствую, какой ты огромный, и… — она срывается на хриплый стон, запрокидывая голову и прижимаясь грудью к моей груди.

Будучи животным, я не могу устоять. Я захватываю одну грудь ртом, посасывая сосок и одновременно совершая глубокий толчок, входя в неё до упора.

Она вскрикивает, содрогаясь подо мной, и я обожаю это чувство.

— Теперь ты моя, Амелия. Я знал это при первой встрече.

Она поворачивает голову ко мне, в её глазах сияет согласие, пока она выпевает мелодию стонов в такт моим движениям.

— Скажи мне, что хочешь быть моей, — рычу я, приподнимаясь на руках для лучшего баланса и с силой вбиваясь в её тесную киску.

Она дрожит, её грудь колышется, вся кровать скрипит под нами. Она обвивает ногами мои бедра, сжимая меня всё крепче.

— Я так хочу в это верить… потому что я больше всего на свете хочу быть любимой.

Я улыбаюсь ей, сердце колотится от этих слов, пока я вышибаю из неё дух. Трудно замедлиться, когда я уже на грани, но у меня впереди вся ночь, чтобы брать её снова и снова, пытаясь утолить тот дикий голод, что разрывал меня последние месяцы.

Она качает бедрами навстречу каждому моему толчку, её крики становятся всё громче.

— Господи, меня еще никто так сильно не трахал… я сейчас кончу прямо сейчас. Со мной такого никогда не было, — задыхается она.

— Я подарю тебе весь мир, маленькая голубка, всё, чего ты пожелаешь. Ты такая красивая, ты знаешь это? Но мне нужно знать… ты пьешь таблетки?

Она качает головой: — Ты не надел презерватив. Я об этом не подумала.

Она хватает ртом воздух, а я ухмыляюсь ей в лицо, ускоряя темп.

— Я сказал, что сделаю тебя моей, что хочу семью. Скажи мне, Амелия, ты хочешь этого со мной? Я до смерти хочу тебя оплодотворить. Пожалуйста, скажи, что я могу это сделать, и я сделаю это прямо сейчас, — рычу я, из последних сил сдерживая разрядку.

— Ты собираешься зачать мне ребенка прямо сейчас? Сделать меня беременной?..

— У тебя овуляция, не так ли? Я чувствую это по твоим сокам, по тому, какие они липкие, по твоему восхитительному запаху.

На её лице мелькает секундное колебание, но оно тут же исчезает, будто для неё это даже не вопрос.

— Это так внезапно… но мне нравится эта мысль. Может, я сумасшедшая, не знаю, но да… трахай меня, кончай в меня, — выкрикивает она. — Я так сильно хочу выносить твоего ребенка.

Будто наши тела синхронизировались: в этот идеальный момент мы оба кончаем одновременно. Её киска сжимается вокруг моего ствола еще плотнее, чем можно было представить, буквально удушая мой член. Я реву, находясь глубоко внутри неё, когда взрываюсь, изливая в неё потоки семени, опустошаясь до самого дна. Я хочу покрыть её стенки своим горячим семенем. Оплодотворить мою маленькую голубку и сделать её своей навсегда.

Время будто замирает, когда я смотрю на свою девочку — она обессилена, её всё еще потряхивает от оргазма. Она смотрит на меня карими глазами с широкой улыбкой, будто нашла свое счастье… и это счастье — я.

— Я чувствую тебя внутри. Так тепло, ты заполнил меня всю.

— Тебе это нравится, не так ли, маленькая голубка?

— Да, очень.

Мы скованы воедино, и я не выхожу из неё, пока последняя капля не перетечет в неё. Когда я наконец отстраняюсь, она протестующе стонет.

— Вернись, — говорит она кокетливо.

Я перекатываюсь на бок, затем ложусь на спину рядом с ней. Она забирается на меня сверху, осыпая мое лицо поцелуями, пока мои руки блуждают по этому восхитительному, эффектному телу. Рык желания вырывается из моей груди, когда она нежно прикусывает мой сосок.

— Я готов продолжить, если ты не против, — говорю я ей.

Она ухмыляется, садясь на колени рядом со мной и опускаясь лицом к моему члену. Мои бедра непроизвольно подаются вверх.

— Попробуй себя на моем члене, — шепчу я. — Там еще осталось немного моего семени для тебя.

— Не знаю, что ты со мной сделал, но я так возбуждена, что, кажется, могу продолжать всю ночь.

Я разражаюсь смехом: — И я это устрою.

Приблизившись к моему уже снова эрегированному члену, она слизывает капли с головки. Её язык, как шелковая лента, щекочет меня. Затем она обхватывает ствол своими чувственными губами, заглатывая глубже.

— Блядь, — шиплю я. — Ты меня погубишь.

Она склонилась надо мной, посасывая мой член как богиня, принимая меня всё глубже. Мои бедра ритмично поднимаются. Одной рукой я тянусь к её заду, пальцы находят ложбинку. Я нежно дразню её анус, и её стоны говорят мне, что ей это нравится. Я планирую трахнуть её в каждую дырочку, но пока ограничусь ласками пальцами.

— Вот так, черт, как же хорошо, — стонаю я, хватая её за голову другой рукой. Я направляю её глубже, сначала медленно. — Возьми поглубже. Черт, дай мне почувствовать твое горло.

В тот момент, когда она заглатывает меня до предела, и головка упирается в её сладкое горлышко, я вталкиваю палец ей в зад, и она стонет с полным ртом.

Я лежу там и понимаю, что до этого момента и не знал, как сильно мне нужна Амелия. Один вид того, как она склонилась надо мной, посылает по телу эротические разряды тока. Мы двигаемся в едином темпе, мои бедра ускоряются, и моя девочка не отстает — она справляется с моим членом просто идеально. Её сладкая попка глубоко принимает мой палец, она дрожит на мне.

Первобытный звук рвется из моего горла, когда я чувствую приближение взрыва.

— Да, вот так, блядь, глотай меня всего! — выкрикиваю я, вынимая палец из её попки и хватаясь за матрас.

Я изливаюсь ей в рот как шторм — так быстро и мощно, что меня самого это выбивает из колеи. Семя течет рекой, и я смотрю, как она глотает, как работает её горло, принимая всё до последней капли.

Я любуюсь своей красавицей, желая исследовать с ней каждый уголок наслаждения, а эмоции разрывают меня изнутри — так быстро я в неё влюбился. У меня нет сомнений: у нас будет семья. Я, блядь, дождаться не могу того дня, когда увижу её беременной, с этим прекрасным животом, и буду трахать её.

Содрогаясь, я проживаю эту волну с закрытыми глазами. Мир вращается вокруг нас, пока я продолжаю пульсировать, отдавая ей всё свое семя.

Постепенно успокоившись, я начинаю дышать ровнее. Открыв глаза, я вижу, что моя маленькая голубка прижалась щекой к моему бедру. Она лежит на боку, и половина моего члена всё еще остается в её рту.

— Красавица?

Она тяжело дышит, и, присмотревшись, я понимаю, что она уснула, но её рот всё еще инстинктивно посасывает мой член.

Я не знаю, что делать, но не могу перестать смотреть на то, как трогательно она выглядит. Она настолько любит мой член, так кто я такой, чтобы будить её, если ей так хорошо? Я подкладываю под спину пару подушек и наблюдаю, как она медленно посасывает меня во сне. Честно говоря, ощущения невероятные — её рот такой влажный и теплый.

Сомневаюсь, что я сегодня вообще усну…

ГЛАВА ШЕСТАЯ

АМЕЛИЯ

Проснувшись в постели Дэкстона, я чувствую тепло и умиротворение. Такое, какого не знала уже очень давно. Какое-то время я просто лежу одна, купаясь в блаженстве после крепкого сна. Во рту легкий неприятный привкус, но затем реальность прошлой ночи обрушивается на меня. Я слегка ошарашена тем, как быстро всё закрутилось. Райкер уничтожил мое жилье, и вот я здесь, с Дэкстоном, который не просто богат, но и... боже, прошлой ночью я сама сказала, что хочу, чтобы он заделал мне ребенка. И у нас был незащищенный секс... Господи!

Эта мысль должна бы пугать меня сильнее, чем сейчас, но в Дэкстоне есть что-то такое, что кажется правильным, несмотря на весь этот вихрь событий и эмоций. Пока я теряюсь в мыслях, до меня доносится запах блинов, и желудок тут же отзывается урчанием. Быстро приняв душ и натянув джинсы с футболкой, я спускаюсь вниз босиком.

Дэкстон на кухне — на нем только брюки и синий фартук, он ловко переворачивает блины. Этот парень — просто ходячий секс, и мне до сих пор не верится, что такой, как он, может хотеть меня. Стол ломится от еды: тосты, яйца, бекон, нарезанные фрукты и сок.

— Ого, мы ждем гостей? — шучу я, глядя на этот пир.

Он оборачивается с ухмылкой, отставляет сковороду и шагает ко мне.

— Доброе утро, маленькая голубка. Как спалось?

Он целует меня в губы, и мой разум тут же улетает в прошлую ночь, а пальцы на ногах поджимаются от воспоминаний.

— А теперь садись, — говорит он. — Ешь, ты, должно быть, проголодалась после вчерашнего.

Он подмигивает, и я чувствую, как лицо заливает краска.

— Да, это было немного безумно, верно? — говорю я, усаживаясь и накладывая в миску фрукты с йогуртом.

— Если под «безумно» ты имеешь в виду «потрясающе» и так, что у меня перехватило дыхание, то да, именно так и было, — отвечает он, подходя с тарелкой блинов.

Я нервно посмеиваюсь.

— Так ты серьезно насчет… нас… и того, что было ночью?

Он садится рядом, наши колени соприкасаются, когда он притягивает меня ближе.

— Я не бросаю слов на ветер, и думал, ты тоже. Ты сама согласилась вчера.

— Я знаю, что согласилась, но всё так быстро, мой мозг не успевает за событиями. Мне трудно… — я тяжело сглатываю, пытаясь унять дыхание.

— С чем именно? — его ладонь накрывает мою щеку, глаза полны беспокойства.

— Поверить, что это правда. У меня не самый лучший опыт общения с парнями, — признаюсь я, чувствуя себя беззащитной.

— Вот поэтому ты нашла меня. Всё это по-настоящему, ясно? Я всё обдумал: ты переезжаешь ко мне. Я не позволю тебе вернуться в ту квартиру. Если позже ты захочешь свое жилье, мы найдем его вместе, но просто знай — я сниму квартиру по соседству.

Он вскидывает бровь, и я не могу сдержать смех.

Это сложно переварить, но сидя здесь с Дэкстоном, чувствуя его искреннюю заботу, я начинаю верить, что на этот раз всё действительно может получиться. Я ковыряю фрукты, пока Дэкстон накладывает мне горку блинов, пододвигая тарелку с улыбкой. Этот человек вызывает зависимость, и, глядя на него, я всё еще думаю: неужели это не сон?

— Я знаю, нам еще многое предстоит узнать друг о друге, — начинает он. — Но теперь у нас есть всё время мира. И здесь ты будешь в безопасности.

— Я определенно хочу свое жилье, но… давай посмотрим, что будет с… — я перевожу взгляд на свой живот. Голова идет кругом от мысли, что я и правда могу забеременеть. Всё происходит так стремительно. — Меня немного пугает такая скорость.

Он делает глоток кофе, на мгновение задумываясь и изучая меня своими пронзительными зелеными глазами.

— Был один случай, в начале моей карьеры наемника, — начинает он. — Мне поручили задание, которое было совсем не в моем вкусе. Высокий риск в очень нестабильном регионе. Нервы были на пределе, мысли путались. — Он делает паузу, откусывая блин, и продолжает. — Ночь перед делом я не мог уснуть, никак не мог успокоиться. Вышел прогуляться, чтобы проветрить голову. Набрел на маленький, обшарпанный спортзал. Он работал круглосуточно и был пуст.

— И ты выплеснул всё напряжение там?

Он тихо смеется.

— Я провел там всю ночь, просто избивая боксерскую грушу. Это была терапия, которую я не могу объяснить. С каждым ударом, с каждой каплей пота я становился спокойнее. Это помогло мне заземлиться, напомнило, кто я и откуда пришел. И зачем я собираюсь устранить опасного серийного убийцу.

— Ого! А ты никогда не боялся, что кто-то придет за тобой, чтобы отомстить? — спрашиваю я.

— Я всегда заметал следы и доводил дело до конца, так что мстить некому. Единственный раз, когда я облажался — это был тот бал-маскарад. Я отвлекся, голова была занята не тем.

Его рука лежит на моем бедре, он слегка сжимает его, ухмыляясь.

— О, то есть ты хочешь сказать, что это моя вина?

— Однозначно. Вина моя, но отвлекла меня ты. — Он откусывает еще кусок блина.

— Ну, тогда тебе не следовало приходить мне на помощь, — я картинно дую губы.

— А тебе не следовало быть такой неотразимой.

— Дэкстон, что нам делать? Это и правда происходит?

— Да. — Он наклоняется, трется щекой о мою щеку и целует в губы. — Я сделаю так, чтобы у нас всё получилось. И я не перестану «стараться» над ребенком, каждый день и каждую ночь, пока ты не забеременеешь.

Это слово немного пугает. Мне двадцать четыре, я еще молода, и пока ничего не добилась в жизни или карьере. Всё это… слишком быстро.

— Давай не будем сейчас об этом, пожалуйста. Мне нужно время привыкнуть.

— Конечно. — Он улыбается, не убирая руки с моего бедра.

Остаток дня с Дэкстоном проходит как в тумане — это был желанный побег от реальности. Мы оба решили взять выходной; в том, что босс — твой парень, есть свои плюсы. Впервые за долгое время я ловлю себя на том, что улыбаюсь по-настоящему. Мы весь день смотрели сериалы, потом он показал мне спортзал и бассейн при отеле. Кроме того, я заказала одежду онлайн — он настоял на этом и сам всё оплатил. Еще он сказал, что съездит к моей квартире, чтобы забрать оставшиеся вещи и обувь. У меня не так много личного имущества, так что я вернусь туда сама, когда буду готова снова войти в ту дверь. Сейчас же я хочу перестать дергаться и вспоминать о том, как всё, что у меня было, превратилось в хлам.

На следующий день я снова в раздевалке на работе, запихиваю сумку в шкафчик, всё еще пытаясь осознать масштаб перемен. В комнату влетает Джесси.

— Она жива! — восклицает она. — Подруга, я думала, тебя похитили или типа того.

Я смеюсь, радуясь встрече, и мы долго обнимаемся.

— Ты даже не представляешь, через какой сюр я прошла.

Её глаза загораются любопытством.

— Пожалуйста, скажи, что в этом замешан наш супер-горячий босс и его «хобот», на котором ты скакала всю ночь напролет!

Мои щеки вспыхивают, я смущенно улыбаюсь. Выражение лица Джесси меняется на восторженное.

— О господи, вы это сделали, да?! Черт, и как он? Говорят же, что у парней с большими ногами и всё остальное под стать?

— Ну, если тебе так важно знать, то — да. Но там всё гораздо сложнее, — я пускаюсь в рассказ: стычка с Райкером на парковке, разгромленная квартира, звонок Дэкстону. Рассказываю, что с тех пор живу у него.

Джесси слушает внимательно, хмурясь.

— Вот же гребаный ублюдок. Я говорила тебе, что не доверяю этому Райкеру, надо было бросить его еще сто лет назад. Какой же козел! А вот Дэкстон… он тебе подходит. Ты так и светишься, детка. Не помню, чтобы ты выглядела такой счастливой с кем-то другим.

Я вздыхаю, чувствуя смесь радости и опасения.

— Я просто боюсь, что хорошее долго не длится.

— Не смей так говорить и посылать такие мысли во Вселенную, — мягко журит меня Джесси. — Хватай этого огромного, мускулистого мужика за его внушительный член и делай его своим.

Я смеюсь. Если бы она знала, насколько это близко к истине и что я согласилась на ребенка… Джесси просто выпадет в осадок, так что я пока молчу. Честно говоря, я сама еще в шоке от происходящего… от того, что нашла парня, который по-настоящему в меня влюблен и хочет семью. Мне трудно дышать, стоит об этом подумать. Я сказала ему, что мне нужно немного пространства, чтобы уложить это в голове, прежде чем обсуждать детали, не говоря уже о том, чтобы дождаться следующих месячных.

Джесси изучает меня взглядом.

— Ты о чем-то думаешь, — говорит она проницательно. — Выкладывай, что еще случилось?

Я пытаюсь уклониться, морщу нос.

— Да ничего, — говорю я, отворачиваясь к шкафчику, но она неумолима, как надоедливая муха.

— От меня не скроешься. Я буду жужжать над ухом весь день, пока не расскажешь. Как ты можешь скрывать что-то от лучшей подруги? Я вообще-то до сих пор немного обижена, что ты не позвонила мне, когда твою хату разнесли, но я понимаю — Дэкстон больше и страшнее. Так что ты мне должна.

Её напор берет верх.

— Да ничего такого, правда, — повторяю я, но внутри всё клокочет от желания поделиться. Тем более что я до сих пор в легком шоке.

Я пытаюсь выйти из комнаты, но Джесси в своей манере следует за мной по пятам.

— И ты серьезно будешь хранить это в секрете?

Я резко разворачиваюсь, чувствуя себя загнанной в угол, но и испытывая облегчение от того, что сейчас выговорюсь.

— Ладно, хорошо! Только не суди меня…

— Я никогда тебя не сужу, детка. — Она прикладывает руку к сердцу. — Я люблю тебя. Выкладывай.

— В общем… — я делаю глубокий вдох, подбирая слова. — Он сказал…

Я запинаюсь, мне трудно произнести это вслух.

— Что он сказал? — подталкивает Джесси.

— Боже, ты заставишь меня это сказать…

— Ага, именно.

— Он хочет... чтобы я забеременела от него, — выпаливаю я, глядя на Джесси и готовясь к любой реакции. Я задерживаю дыхание, лицо горит.

Её лицо на мгновение застывает — смесь шока и веселья, а затем смягчается.

— Вау… это мощно. Но, блядь, как же это горячо. Хотела бы я, чтобы парень сказал мне: «Я так тебя обожаю, что хочу ребенка от тебя».

— Погоди, тебя это не пугает? Потому что меня — немного.

Джесси закатывает глаза.

— Если ты готова к семье и он намерен быть с тобой, это же прекрасно.

Я киваю, чувствуя, как меня отпускает. Наверное, это я тут слишком консервативная.

— И хочешь знать самое безумное? Я не была против. Я сказала ему — да. — Мой голос звучит чуть громче шепота, но Джесси ловит каждое слово.

— Постой, вы уже начали?!

Я кусаю губу и киваю. Она внезапно начинает прыгать и обнимать меня.

— Пипец, как круто! Теперь пусть только попробует не сдержать слово, иначе я отправлю его пинком на Луну.

Я обнимаю её в ответ.

— Люблю тебя, подруга, за то, что всегда заставляешь меня смеяться и поддерживаешь. — Я выдыхаю, чувствуя, как гора свалилась с плеч. — Я просто нервничаю, Джесси. Всё так быстро, и этот погром в квартире…

Она берет меня за руки.

— Жизнь вообще быстрая штука, Амелия. Иногда нужно просто прыгнуть в воду и оседлать волну. А Дэкстон явно настроен серьезно. Это твой шанс на что-то настоящее.

— Спасибо. Мне нужно было это услышать.

— В любое время, дорогая. — Она ухмыляется и быстро меня целует в щеку. — А теперь пошли и отпашем этот день как крутые девчонки, коими мы и являемся.

Набравшись смелости, я киваю. Джесси права — нужно просто плыть по течению. И, возможно, в этот раз течение несет меня к счастливому будущему с Дэкстоном.

Легок на помине — он заходит в раздевалку походкой хозяина жизни.

— Я вас прервал? — в его голосе слышится усмешка.

Джесси вскидывает на него взгляд.

— Доброе утро, босс. Мне пора бежать…

Она направляется к выходу, но перед этим бросает на меня хитрый взгляд и многозначительно проводит языком по щеке, имитируя оральный секс, проходя мимо Дэкстона. Я давлю смешок, пока она не исчезает за дверью.

Дэкстон подходит ко мне, упирая руки в бока. Одним резким движением он подхватывает меня, усаживает на стол и встает прямо между моих ног.

— А если кто-то зайдет? — спрашиваю я, косясь на дверь.

— Плевать. Я здесь главный, а ты — моя, — говорит он уверенно. — К тому же, похоже, ты уже всё разболтала Джесси.

Я пожимаю плечами, слегка смущенная.

— Ну, она моя лучшая подруга. Она лишнего не скажет.

— У меня есть подарок для тебя, — внезапно произносит Дэкстон.

Я замираю на столе.

— С чего вдруг?

Я не привыкла, чтобы мне дарили подарки просто так. На его лице расплывается теплая улыбка, он достает из заднего кармана маленький бархатный мешочек. Сгорая от любопытства, я развязываю шнурок и высыпаю на ладонь золотую цепочку. На ней висит кулон в виде маскарадной маски, тонкой работы, украшенный розовыми камнями.

— Ого… какая красота. Это мне? — я чуть пригибаюсь под тяжестью осознания того, насколько дорогое это украшение.

— Это в память о том, как мы встретились, и о том, как сильно ты на меня повлияла, — объясняет он, не сводя с меня глаз. — А розовые бриллианты отражают твою красоту.

— Погоди, это настоящие бриллианты?

Я не могу скрыть шока, но внутри всё поет, пока он осторожно помогает мне застегнуть цепочку. Холод металла приятно касается кожи, кулон идеально ложится в ложбинку между грудей.

— Мне очень нравится!

Я обвиваю руками его шею, и он крепко прижимает меня к себе. Прежде чем я успеваю что-то сообразить, я уже целую его, и между нами снова вспыхивает пожар.

Я буквально таю в его руках.

— Ты заслуживаешь всего самого лучшего, Амелия. — Дэкстон улыбается, его глаза светятся гордостью. — Каждый раз, когда будешь надевать это, вспоминай об этом моменте. Вспоминай о нас.

В эту минуту, рядом с ним, всё кажется правильным.

— У меня есть еще сюрпризы. На вечер я заказал круиз по гавани, будем там ужинать.

— Звучит чудесно. Никогда не была на таком, так что будет здорово, — отвечаю я совершенно искренне. В прошлых отношениях я всегда была организатором всех ужинов и свиданий. Никто из моих бывших не делал мне сюрпризов.

Дэкстон изучает меня, уголки его губ изгибаются в той самой сексуальной улыбке, от которой я готова ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это реальность.

— Ты сегодня красавица, ты в курсе? Я хочу знать — назови три своих любимых блюда.

— Ладно, это неожиданно. — Я задумываюсь. — Ну, я обожаю суши, старый добрый чизбургер и… тирамису.

Он усмехается: — Отличное сочетание.

Больше ничего не объясняя, он наклоняется и целует меня — мягко, но страстно, так что перехватывает дыхание.

— Ты не представляешь, как трудно мне сейчас не разложить тебя прямо на этом столе, — шепчет он. — Не трахнуть твою сладкую киску, не заполнить тебя до краев.

Его дыхание учащается, и я чувствую то же самое, соски твердеют от одного лишь обещания в его голосе.

— Может, позже, — предлагаю я, потому что рядом с ним окончательно теряю контроль.

С подмигиванием он отвечает: — Ловлю на слове.

Затем он выходит из комнаты, оставляя меня сидеть на столе в облаке желания.

Может, Вселенная наконец сжалилась надо мной и решила, что пора бы и мне побыть счастливой. Весь день в баре стоит суматоха, все бегают, чтобы успеть обслужить вечерний наплыв гостей. И среди всего этого Дэкстон — он стоит за стойкой и работает наравне со всеми нами. Есть что-то невероятно трогательное и приземленное в том, что он не чурается тяжелой работы.

Я ловлю себя на том, что постоянно наблюдаю за ним: как он общается с персоналом и гостями, как его смех смешивается со звоном бокалов и гулом голосов. Чем дольше я смотрю, тем сильнее понимаю, что влюбляюсь в него по уши. И всё же голос в голове предостерегает: не торопись, делай шаг за шагом.

Когда часы бьют полночь, в баре всё еще полно народу. Я иду на склад, чтобы взять еще упаковку трубочек и салфеток. Услышав шаги за спиной, я оборачиваюсь, ожидая увидеть Дэкстона, решившего устроить мне очередной сюрприз.

Вместо этого к моему лицу прижимают тряпку, пропитанную чем-то едким и химическим. Чья-то рука крепко сжимает мой затылок, заставляя вдыхать ядовитые пары.

Паника захлестывает меня, я пытаюсь ударить нападавшего, но силы стремительно покидают тело. Перед глазами всё плывет, ноги подкашиваются. Прежде чем сознание окончательно гаснет, в ушах раздается леденящий душу смех. Смех, до жути похожий на смех Райкера.

Затем наступает тьма, и я беспомощной грудой валюсь на пол.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ДЭКСТОН

Бар гудит от энергии — та самая ночная толпа, которая заставляет всех вертеться ужом. Я оглядываюсь, замечая, что Амелия так и не вернулась в зал. Часть меня забавляется мыслью улизнуть за ней в подсобку и запереть дверь на пару минут. После прошлой ночи я ни о чем не могу думать, кроме как трахнуть её, сжать в объятиях и заставить смеяться.

Эти мысли резко обрывает телефонный звонок. Достаю трубку — это частный детектив, которого я нанял следить за бывшим Амелии, Райкером. Я не хочу, чтобы она знала об этом, пока я не разберусь с этим ублюдком и не вышвырну его из её жизни навсегда.

— Дин, что у тебя? — спрашиваю я, пробираясь сквозь толпу на улицу, чтобы поймать хоть подобие тишины.

— Я вычислил, где он живет, следил за ним, — голос Дина трещит в трубке. — Его весь день не было дома. Уехал утром с большой дорожной сумкой. Похоже, собрался в поездку. Я вел его полдня, но потерял в пробке. Сейчас дежурю у его дома на случай, если вернется.

— Ладно, держи меня в курсе. Так что там по биографии этого типа?

— Настоящий кусок дерьма. Днем работает офис-менеджером на складе, но у него богатое прошлое. Привлекался за избиение двух предыдущих подружек, на него выписано несколько судебных запретов. Обвинялся в преследовании, взломе с проникновением, похищении… но ни разу не сидел, потому что девчонки забирали заявления. Запугал их до смерти, не иначе. Он реально опасен.

Я стискиваю зубы, гнев закипает внутри.

— Сбрось мне его досье, всё, что есть.

— Уже на почте. Буду копать дальше и перезвоню, — заверяет Дин.

— Спасибо, выручил, — бросаю я и отключаюсь.

Быстро открываю почту. Список обвинений в насилии над женщинами, его манера никогда не останавливаться… от этого кровь закипает. А потом я вижу фото — он выходит из серебристого седана. И тут меня осеняет. Это почти такая же машина, которая чуть не сбила меня в ту ночь у дома Амелии. Он был там, выслеживал её, вломился к ней. Знай я это тогда, я бы оторвал ему башку.

Стоило мне убрать телефон в капот, как серебристый седан — точь-в-точь как на фото — бешено вылетает с парковки на главную дорогу. Я запоминаю номер, а внутри всё переворачивается от дурного предчувствия. Водила лихачит, явно спешит, задние шины визжат. Я лихорадочно открываю файл Дина и сверяю номер.

Совпадение.

Внутри всё леденеет от ужаса и ярости. Какого хрена этот урод здесь забыл? И тут я вспоминаю об Амелии, которая что-то подозрительно долго не возвращается со склада.

Сердце в горле, я как сумасшедший влетаю обратно в бар, продираясь сквозь толпу к подсобке. В груди всё грохочет. С силой распахиваю дверь — она с грохотом ударяется о стену. Увиденное бьет под дых.

Комната пуста, но следы борьбы очевидны. Упаковка трубочек и салфеток разорвана, содержимое рассыпано по полу. Свет горит, безжалостно освещая хаос. Воздух пропитан едким химическим запахом, который мгновенно узнается и заставляет кожу покрыться мурашками.

Я бросаюсь обратно в коридор, проверяю кухню, свой кабинет.

— Амелия! — кричу я, но ответа нет. Нутро орет, что этот подонок забрал её. Сердце превращается в камень, кулаки сжимаются. На бегу бью рукой по двери, уже несясь к выходу, к машине.

— Сукин сын!

Каждая секунда на счету. Райкер забрал её. Я прыгаю в машину, завожу двигатель и вылетаю с парковки. Дрожащими пальцами набираю Дина.

— Дин, это Дэкстон. Райкер забрал Амелию. Этот урод похитил её прямо с работы. Мне нужны все ресурсы, чтобы найти её… Живо! — рычу я сорванным голосом. Даю ему координаты, где видел его последний раз и в каком направлении он ушел.

Я еду как одержимый, лавируя в потоке машин. Каждая клетка моего тела сосредоточена на поиске. Мысль о том, что он везет её за город, в глушь, не дает покоя. Вспоминаю слова Дина про дорожную сумку. Он планирует свалить из города — увезти её туда, где сможет спрятаться.

Я подрезаю машины, в груди всё кипит. Гнев — это живое существо внутри меня, свернувшееся и готовое к прыжку. Это моя работа, моя жизнь — выслеживать отбросы общества. Райкер — просто очередная цель, и он еще не знает, что я уже на хвосте и скоро обрушу на него ад.

Голос Дина раздается из динамиков авто.

— Скажи, что у тебя что-то есть, — требую я.

— У Райкера есть небольшой домик за городом, глубоко в горах. Ставлю на то, что он везет её туда.

— Тварь. Скидывай адрес, — чеканю я.

— Уже отправил. Я тоже еду туда, — добавляет Дин. — Подтянул еще двоих ребят с разных сторон. Может, успеем перехватить до того, как он причинит ей боль.

— Спасибо. Когда я его найду, я сорвусь… — отвечаю я, едва сдерживаясь. Я годами работал с Дином. Он мой лучший спец по разведке, он ходил со мной на дела. Дин больше чем детектив — он шпион, мастер взлома. Он видел меня в настоящем бешенстве. Если бы не он, тот придурок, который меня предал, уже давно гнил бы в земле.

— С этим разберемся, когда найдем его, — отрезает Дин и вешает трубку.

Вбиваю адрес в навигатор и втапливаю газ. Огни города тают позади. Мой взгляд сканирует дорогу, обочины, любую стоянку, где Райкер мог притормозить.

Мне кажется, я еду вечность. И вот впереди, на длинном участке дороги среди леса, я замечаю его. Серебристый седан.

Это он? Должен быть он, черт возьми.

Пульс частит. Я жму на газ до упора, мне нужно разглядеть номера.

Ничто в этом мире не остановит меня.

Адреналин хлещет по венам, когда мой внедорожник сокращает дистанцию. Ярость внутри почти осязаема, тело бьется в мелкой дрожи. Я шепчу проклятия, каждое из которых адресовано человеку, посмевшему тронуть Амелию. Мозг лихорадочно просчитывает, как заставить его остановиться или вылететь в кювет так, чтобы не пострадала она. Дорога пуста — хоть в чем-то удача.

Впереди поворот, за ним — прямая. Сейчас или никогда. Я вжимаю педаль в пол, движок ревет в ответ. Фары заливают светом задницу седана. Я вглядываюсь в салон, пытаясь увидеть Амелию, но её нигде нет. Мысль о том, что она в багажнике, во власти этого монстра, доводит мой гнев до точки взрыва.

Вылетаю на встречку для обгона. Поравнявшись с ним, я не могу не глянуть вниз. Вижу Райкера — он скалится, в глазах неприкрытая ненависть. Одним резким, выверенным движением я подрезаю его, заставляя ударить по тормозам. Он пытается выровняться, но я еще не закончил.

Когда он пытается обойти меня справа, я иду на таран. Со всей силы, на которую способен мой тяжелый внедорожник, я бью его в бок, в водительскую сторону. Удар заставляет его вильнуть, он теряет управление, а я продолжаю давить, вцепившись в его машину своей. Вытесняю его с дороги прямо к деревьям.

Райкер борется с рулем, но поздно. Мой SUV впечатывает его седан в дерево пассажирской стороной. Скрежет металла и звон разбитого стекла заполняют ночь. Шины визжат, пыль столбом. Я торможу, тяжело дыша.

Выскакиваю из машины, каждая мышца напряжена, кулаки сжаты. Перед глазами всё багровеет. Оббегаю машину и вижу, как Райкер пытается вылезти через окно задней двери, чтобы скрыться в лесу.

— Хрен тебе, — рычу я.

Стоило ему выпрыгнуть, как я уже рядом. Хватаю его за волосы и дергаю назад с такой силой, что сам удивляюсь.

— Где она?! — мой рев — это смесь ярости и отчаяния. Глаза Райкера расширяются от ужаса, он дрожит.

— Ты маньяк! О чем ты вообще?! Я тебя засужу! — заикается он.

— Где Амелия?! — я усиливаю хватку, заставляя его закинуть голову, пока он пытается вяло тыкать меня кулаками в грудь. Он вдвое меньше меня и понимает, что шансов ноль.

На его лице мелькает осознание.

— В машине никого нет, кроме меня! — вопит он, пытаясь вырваться.

— Открывай багажник, — приказываю я, зная, что он лжет.

— Ключи в зажигании… Замок сломан, надо изнутри…

Но как только я чуть ослабляю хватку, этот скользкий тип выскальзывает и бросается в лес.

— Твою мать! — я бросаюсь в погоню. Я не дам ему уйти, когда жизнь Амелии на кону.

Далеко он не убежал. Подножка, удар — и я уже тащу его за загривок обратно к разбитой тачке. Он брыкается, но против моей силы он — ничто. Дотащив его до машины, я швыряю его на колени.

— Открывай багажник, пока я тебя на куски не порвал, неудачник, — мой голос громом разносится по лесу.

— Послушай, мужик…

С меня хватит. Я впечатываю его лицом в капот так сильно, что на металле остается вмятина. Он хрюкает и сползает вниз, скуля. Кровь хлещет из носа, он валяется и хнычет.

Я перешагиваю через него, вырываю ключи из зажигания и иду к багажнику. Поворот ключа, рывок вверх. Сердце чуть не останавливается. Там лежит Амелия. Её веки дрожат, по лицу текут слезы, в каждой черточке — запредельный ужас. Мой взгляд леденеет, когда я замечаю металлический ошейник на её шее, от которого цепи тянутся к запястьям и лодыжкам. Жестокие, выверенные оковы.

Сука! Меня трясет от ярости. Бросаю взгляд на Райкера, который всё еще воет как младенец. Волна защитного инстинкта накрывает с головой.

— Дэкстон… — зовет она, всхлипывая и дрожа.

Я осторожно тянусь в багажник, бережно обхватывая её лицо ладонями.

— Амелия, это я. Ты в безопасности. Я здесь, — шепчу я, пытаясь унять её террор.

Она смотрит на меня, в глазах — смесь облегчения и шока.

— Господи, пожалуйста, вытащи меня отсюда…

Я подхватываю её на руки и вынимаю из багажника. Уложив её на траву, я дергаю за цепи, пытаясь сорвать их. Её тихий скул разрывает мне душу. Оковы не поддаются.

— Я сейчас вернусь, обещаю, мне нужно найти ключ, хорошо?

Она кивает, вся в слезах. И вдруг её взгляд устремляется куда-то мне за спину, глаза расширяются, и она кричит:

— Берегись!

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

АМЕЛИЯ

Паника и ужас сковывают меня: Райкер поднимается за спиной Дэкстона с огромным камнем в руке.

— Берегись! — кричу я, но поздно. Камень с глухим звуком обрушивается на затылок Дэкстона. Тот вскакивает, будто не почувствовав удара, и толкает Райкера в грудь. Тот отлетает назад и падает. Дэкстон делает несколько неуверенных шагов, пошатывается и валится на землю без чувств.

— Дэкстон! — я истошно зову его, пытаясь дотянуться до него связанными руками. Внутри всё переворачивается; гнев в груди и ледяной страх, что он серьезно ранен, пронзают сердце остротой клинка.

Сердце заходится в бешеном ритме. Я пытаюсь подняться, цепи на лодыжках и запястьях звенят, когда я неуклюже ползу к нему, но я слишком медлительна. Я то и дело оглядываюсь на дорогу, молясь, чтобы какой-нибудь случайный прохожий заметил нас, но вокруг царит зловещая тишина.

Внезапно за спиной раздается кряхтение. Я резко оборачиваюсь, слезы застилают глаза. Райкер стоит там, его лицо искажено яростью. Кровь из носа капает на щеку и подбородок.

— Пошел прочь от меня! — кричу я, выбрасывая вперед связанные руки в тщетной попытке ударить его. Он вне зоны досягаемости. Резким выпадом он хватает меня за руку и волочет обратно к машине. Мой взгляд прикован к неподвижному телу Дэкстона. — Дэкстон, пожалуйста, будь в порядке, пожалуйста, вставай, — зову я его. Меня трясет как в лихорадке, отчаяние гонит кровь по жилам — мне нужно сбежать от Райкера, иначе он меня убьет.

— Шевелись, сука, — он дергает меня сильнее.

— Как ты мог?! Ты сядешь в тюрьму, идиот, за похищение, за нападение! — кричу я Райкеру, срываясь на хрип.

Он поворачивается, и его рука больно впивается в мою челюсть.

— Как ты могла? Это с ним ты трахалась за моей спиной?! — выплевывает он, усиливая хватку.

— Мы расстались, я же сказала! — ору я в ответ, стараясь держаться храбро и дать отпор этому подонку.

Но Райкер неумолим. Его взгляд падает на моё декольте; он хватает золотую цепочку, подаренную Дэкстоном, и срывает её с моей шеи.

— Это он тебе подарил? — рычит он и отшвыривает украшение в сторону, как мусор. — Теперь ты моя, шлюха, и я буду делать с тобой всё, что захочу.

Новая порция крови капает с его губ.

— Райкер, пожалуйста, не надо. Мы можем во всем разобраться…

— Заткнись! — орет он, брызгая кровью мне в лицо.

Я вздрагиваю. Он грубо разворачивает меня и заталкивает в машину, спину прошибает острой болью от удара.

Я в ужасе, мысли лихорадочно ищут выход. Дэкстон лежит там без движения. Мне нужно сделать хоть что-нибудь, но при каждом движении цепи врезаются в кожу. Моя единственная надежда — на то, что Дэкстон жив и сможет очнуться.

Ярость берет верх, и я с размаху бью Райкера лбом в лицо. Кожу на моем лбу рассекает, но это того стоит — я вижу, как он отпрянул, воя и хватаясь за и без того окровавленный нос.

Я действую быстро… настолько быстро, насколько позволяют оковы, и бросаюсь к Дэкстону.

— Вставай, вставай! — кричу я. — Дэкстон, пожалуйста, очнись!

Далеко я не убегу, и этот потрясающий мужчина — мой единственный шанс выжить сегодня. Я падаю на колени рядом с ним, слезы градом катятся по щекам, цепи звенят при каждом моем движении. Я слышу его стон — звук, который наполняет меня облегчением.

— Дэкстон, пожалуйста, вставай, умоляю, — шепчу я, задыхаясь от эмоций.

Над нами нависает тень, и прежде чем я успеваю среагировать, удар в лицо отбрасывает меня на траву. Мир на мгновение замирает, щека горит огнем. Я пытаюсь прийти в себя, но он не останавливается. Райкер хватает меня за волосы и тащит по земле к машине. Я кричу, хватаясь за его руку, чтобы он не содрал мне скальп. Я брыкаюсь, извиваюсь, пытаясь вырваться, но он не отпускает.

— Отпусти меня! — реву я.

Смотрю на неподвижного Дэкстона, и сердце разрывается. Мне нужно что-то сделать, чтобы спасти его, чтобы вытащить нас обоих из этого кошмара. Пока Райкер тащит меня к машине, я ищу любую лазейку, любую возможность дать отпор. Цепи на запястьях и щиколотках гремят в такт моей борьбе.

— Прекрати это, Райкер! — умоляю я, надеясь на чудо, но его лицо застыло в выражении холодной жестокости.

Он открывает дверь внедорожника Дэкстона, собираясь затолкнуть меня внутрь. Паника придает мне сил. Всё не может закончиться вот так. Я не позволю Райкеру победить. Он толкает меня в спину, отпустив мои волосы. Я бью его локтем под дых, но, несмотря на его рычание, он не отступает.

— Ты за всё заплатишь, шлюха!

И когда он толкает меня снова, на этот раз сильнее, давление его рук внезапно исчезает. Я оборачиваюсь и вижу Дэкстона — он ожил. В мгновение ока он валит Райкера на траву, седлает его и начинает вбивать кулак за кулаком в его физиономию.

Мир вращается слишком быстро. Я отшатываюсь, жадно хватая воздух.

Ночную тьму прорезает свет фар — рядом притормаживает машина.

Я бросаюсь к Дэкстону, голос дрожит от страха и беспокойства.

— Дэкстон, здесь кто-то есть… пожалуйста, перестань его бить!

Дэкстон замирает, его слегка пошатывает; он потирает затылок в месте удара. Он щурится на машину, из которой выходят двое мужчин. Мое сердце колотится, я не знаю, чего ждать.

— Вовремя ты, Дин, — окликает его Дэкстон.

Он их знает?

Пока я пытаюсь сообразить, что происходит, Райкер ловит момент и бросается наутек в лес. Дэкстон смотрит на меня серьезным взглядом.

— Оставайся здесь с моими друзьями. Я закончу дело… не ходи за мной, поняла?

Я киваю, слишком напуганная, чтобы спорить. Дэкстон исчезает в темноте следом за Райкером. Из леса доносятся крики и вопли, а затем воцаряется пугающая тишина.

Ко мне подходит светловолосый мужчина, профессиональным взглядом оценивает обстановку и останавливается на мне.

— Ты, должно быть, Амелия, — говорит он, замечая цепи. — Кажется, у меня есть инструмент, который поможет.

Он подает знак другу, и они оба идут к своей машине. Через минуту они возвращаются с инструментами и принимаются за оковы.

Облегчение, которое я чувствую, когда металл наконец падает к моим ногам, не передать словами. Слезы снова текут по лицу — не только от физической свободы, но и от осознания того, как близко я была к гораздо более мрачному финалу.

— Теперь всё будет хорошо, — говорит блондин.

Вскоре из леса возвращается Дэкстон. Я ни секунды не колеблюсь и бросаюсь в его объятия. Прижавшись к нему, я чувствую себя защищенной — и снова плачу. Вот где я хочу быть всегда. Его присутствие — бальзам для моих истерзанных нервов. В его руках я нахожу покой после ужаса этой ночи.

— Поехали домой, красавица, — говорит он.

Он провожает меня к машине своего друга, закрывает дверь и возвращается к мужчинам. Они долго разговаривают, указывая на машины и в сторону леса, где Дэкстон оставил Райкера. В этот момент подъезжает фургон, из него выходит грузный мужчина и жмет руку Дэкстону. Еще один друг, полагаю. Наконец Дэкстон и блондин возвращаются к машине.

Мы едем на заднем сиденье. Мне говорят, что Дин отвезет нас домой, а потом вернется помочь ребятам «прибраться». Дин трогается с места.

Я сворачиваюсь калачиком рядом с Дэкстоном, ища его тепла. Он обнимает меня, его присутствие — неприступная крепость. Он нежно гладит меня по спине, убирая волосы с лица.

— Прости, что не защитил тебя лучше, что не уследил, когда он пришел в бар, — шепчет Дэкстон с неприкрытым сожалением в голосе.

— Ты не виноват, — отвечаю я, уткнувшись ему в грудь. — Райкер — гребаный монстр. — Тишина. — Что с ним будет?

— Это не важно. — Дэкстон качает головой, его взгляд тяжелеет. — Тебе больше никогда не придется о нем беспокоиться. Мои люди обо всем позаботятся. Этой ночи никогда не было, если кто спросит, ясно?

Я смотрю на него, пораженная его уверенностью.

— Ты говоришь так решительно.

— Я хорош в своем деле. Умею заставлять людей исчезать. И если кто-то когда-нибудь вздумает причинить тебе боль, они даже не поймут, что я уже рядом, — говорит он с яростной защитной интонацией.

Прижавшись щекой к его груди и слушая ровный ритм его сердца, я чувствую волну неверия.

— Как твоя голова? — спрашиваю я, взглянув на него.

— Болит по-черному. — Но он улыбается. — Поэтому я и попросил Дина сесть за руль, на случай если у меня сотрясение. В отеле попрошу врача меня осмотреть.

— Дэкстон — один из самых крепких парней, которых я знаю, — улыбается Дин, глядя на нас в зеркало заднего вида. — Шишка на затылке его не остановит.

Дэкстон усмехается.

Как мне так повезло найти кого-то столь заботливого, того, кто рискнул жизнью ради меня? Что бы случилось, если бы я не встретила Дэкстона в ту ночь на маскараде? Если бы Райкер увез меня, что тогда? Кто бы пришел за мной? Но дело не только в защите. Я обожаю его за то, как он смотрит на меня — будто сам погибнет, если со мной что-то случится.

Он наклоняется ближе, голос его звучит как ласковый шепот:

— Мы возьмем пару недель отгула, перевезем твои вещи ко мне и обустроим тебя. Хорошо?

— Я бы очень этого хотела. — Я киваю, чувствуя, как уходит напряжение. — Не припомню, когда у меня в последний раз был отпуск.

Дэкстон лезет в карман и осторожно вкладывает что-то мне в руку. Это моя золотая цепочка с кулоном-маской. Я смотрю на неё: застежка сломана, но сам кулон цел, его розовые камни мерцают даже в тусклом свете салона.

— Ты нашел её, — говорю я, и в моем голосе, несмотря на всё пережитое, звучит радость. — Спасибо, для меня это очень важно. Это твой подарок, и он всегда будет для меня особенным. — Я чувствую, как в сердце разливается тепло.

— Она лежала в траве, розовые бриллианты поблескивали в лунном свете. Это первое, что я увидел, когда поднялся с земли. Это заставило меня встать — знание того, что ты в беде. Я починю её для тебя, маленькая голубка, — обещает Дэкстон, твердо, но нежно.

Прижавшись к его груди и сжимая цепочку в кулаке, я смотрю на убегающую вдаль дорогу. Ночь окутывает нас. Несмотря на весь пережитый ужас, в душе воцаряется мир. Самым невероятным образом я нашла человека, которого начинаю по-настоящему любить. Машина мерно гудит, но внутри нас — тишина, обещание нового начала и жизни, о которой я раньше не смела и мечтать.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ДЭКСТОН

Я любуюсь Амелией в том крошечном бикини, которое я ей купил — оно скорее открывает, чем скрывает. Она прыгает с края нашего бун гало прямо в кристально чистый океан, вскрикивая от восторга. Видеть её счастливой — значит чувствовать такое умиротворение, какого я не знал никогда в жизни.

Вода настолько прозрачная, что я вижу каждую песчинку на дне, а солнце заливает нас лучами, делая этот день идеальным. Этот внезапный отпуск на Мальдивах, который растянулся на две недели, полные покоя и секса, стал для меня всем. Глядя на Амелию, я понимаю: она — это всё, чего мне не хватало в жизни.

Её голова показывается над водой, мокрые волосы убраны назад, а улыбка, кажется, освещает весь океан.

— О боже, вода просто чудо! — кричит она мне. — Давай уже запрыгивай!

Я ухмыляюсь как последний дурак, оглядывая безупречные пляжи позади нас, бескрайнюю синеву и чистое небо. И, что самое важное, мою девочку в воде. Легкий бриз и далекие крики птиц — единственные звуки в этом кусочке рая.

Я и понятия не имел, как мне был нужен этот отпуск, пока мы сюда не приехали. Теперь всё, чего я хочу — это исследовать мир, баловать Амелию, отдать ей всё. По правде говоря, с моим банковским счетом нам можно больше никогда не работать, но первым делом по возвращении я приведу бар в порядок ради тех, кто от него зависит. Это друзья Амелии, и я не оставлю их в беде.

— Дэкстон, ну же! — Амелия брызгает в меня водой, её смех разносится над гладью.

— Ну всё, ты за это поплатишься, — шучу я, скидывая футболку и оставаясь в одних шортах, после чего ныряю в прохладную воду. Океан обволакивает меня, смывая жар с кожи. Я выныриваю в нескольких футах от моей маленькой голубки.

Я снова ухожу под воду, слыша её игривый визг и попытку уплыть. Я плыву за ней — в такой прозрачной воде её отлично видно. Наконец я ловлю её, обхватываю руками и поднимаю над водой. Она обвивает мою шею, её смех сливается с моим. Прижимая её к себе, я покрываю её лицо поцелуями.

— Ты такая красивая.

Её мягкое тело прижимается к моему, она обхватывает мою талию своими сексуальными ножками, крепко держась за меня.

— Мне здесь так нравится, — говорит она. — Не хочу уезжать.

— Это можно устроить, — предлагаю я. — Или будем просто возвращаться сюда каждые несколько месяцев.

— А так можно?

Я смеюсь над её непосредственностью и энтузиазмом.

— Я бы перевернул землю, солнце и луну ради тебя, маленькая голубка.

Она целует меня, не разжимая рук на моей шее.

— Если будешь продолжать в том же духе, я затащу тебя в бунгало и оседлаю.

Я стонаю, мой член мгновенно отзывается, пульсируя от этого обещания.

— Решено, — говорю я, уже неся её по воде к дому.

— Постой, не сейчас! Я хочу еще немного побыть здесь. — Она со смехом брызгает в меня.

— Ладно, еще чуть-чуть, — соглашаюсь я. — Но потом мы идем внутрь, потому что я продолжу делать тебе ребенка, малышка. Я хочу видеть тебя красиво беременной, хочу, чтобы у нас была семья. Как минимум пять или шесть детишек.

Она округляет глаза.

— Воу, притормози коней! Это слишком много. Давай сначала посмотрим, как мы справимся с одним.

Я ухмыляюсь тому, какая она аппетитная, наслаждаясь тем, как она смотрит на меня — будто под гипнозом, будто я — весь её мир. От этого чувства захватывает дух.

Я еще столько всего хочу узнать о ней и её прошлом, о том, что она любит, что её злит… всё. Я хочу её всю, и знаю, что на это уйдет время, но я в этой игре надолго.

Амелия принесла в мою жизнь свет, о нехватке которого я даже не подозревал. Здесь, в этой прекрасной и далекой части света, вдали от хаоса и опасностей нашей повседневности, я осознаю, как глубоко я в неё влип. Она не просто та, кого я должен защищать — она стала неотъемлемой частью моего мира.

Мы просто качаемся на волнах, сплетясь в объятиях, и на миг весь остальной мир исчезает. Есть только мы, океан и бесконечное небо. Это момент абсолютного покоя и идеального счастья, и я клянусь себе, что создам для нас как можно больше таких моментов. Амелия заслуживает весь мир, и я намерен подарить его ей — по одному прекрасному, безмятежному мгновению за раз.

ЭПИЛОГ

АМЕЛИЯ

6 месяцев спустя

Полдень. Солнце стоит высоко в зените, заливая всё вокруг мягким сиянием. Я стою на балконе нашего пентхауса; дверь распахнута настежь, впуская легкий ветерок, приносящий долгожданную прохладу. От кондиционера я слишком мерзну, так что сейчас я просто наслаждаюсь теплом.

Пока я задумчиво смотрю на Сиэтл, внезапный толчок в животе вырывает меня из раздумий. Инстинктивно я воркую и опускаю взгляд на свой заметно округлившийся живот, рука уже сама поглаживает место, где я почувствовала движение.

— Привет, крошка, — мурлычу я, улыбаясь этим ощущениям. До сих пор не верится, что внутри меня растет новая жизнь. Толчки становятся всё чаще, и каждый из них — напоминание о том, как скоро мы с Дэкстоном встретим нашу малышку. Мы оба хотели знать пол, и я уже люблю её до безумия. Дэкстон вовсю нанимает дизайнеров для детской и уже называет её своей маленькой принцессой. Мы по уши влюблены в неё, хотя еще даже не виделись.

Легкий бриз колышет прозрачное платье, которое на мне надето. Ткань мягкая и тонкая, в ней так уютно. Это тоже подарок Дэкстона, обожающего, когда я ношу его… без всего внизу.

Кстати, о нем: замок щелкает, и я улыбаюсь, видя, как он входит в наш дом.

— Я дома, мои две красавицы.

Он заходит с двумя коробками пончиков и пакетом еды на вынос. У меня были дикие капризы насчет китайской еды и пончиков — особенно тех, что с розовой глазурью. Его взгляд прикован ко мне, он скользит вверх и вниз по моему телу, и лицо его светлеет. Я провожаю взглядом еду, которую он ставит на обеденный стол, но он оказывается рядом со мной так быстро, что я даже не успеваю подойти к пакету.

— Маленькая голубка… Обожаю тебя в этом платье, но мы же договорились — никакого белья.

Он подмигивает мне.

Я ухмыляюсь: — Тебя не было дома, так что мне показалось, что это зря переведенный ресурс.

— Я это исправлю. Ты даже не представляешь, как ты великолепна. Я хочу видеть тебя голым телом. Хочу проследовать за каждым изгибом твоей пышной груди, твоего чудесного животика, и хочу видеть твою маленькую киску, готовую и ждущую меня.

— Скорее уж «для легкого доступа», — поддразниваю я его.

Его рука уже под моим платьем, стягивает трусики. Затем он опускается на колени передо мной, задирая подол и утыкаясь лицом прямо туда, где у меня всё пылает. Я едва успеваю вышагнуть из белья, как его язык уже ласкает меня. Стоны рвутся наружу. С тех пор как у меня начал расти живот, он стал просто ненасытным, постоянно возбужденным. Я не жалуюсь, потому что мое либидо тоже взлетело до небес. Мы как кролики, трахаемся постоянно.

— Ты такая сладкая, маленькая голубка.

Он поднимается и подхватывает меня на руки, неся к дивану.

— Пончик, — говорю я, чувствуя дикий голод, но в то же время трепеща от желания, которое он разжег.

С ухмылкой он разворачивается и несет меня к коробке. Я хватаю один и тут же вгрызаюсь в него.

— Люблю смотреть, как ты ешь. На самом деле, я могу смотреть, как ты делаешь что угодно, и влюбляюсь в тебя еще сильнее.

— Погоди… ты только что сказал, что любишь меня?

У меня, кажется, рот открылся. Мы ведь договорились, что даже при наличии ребенка будем двигаться медленно, узнавать друг друга лучше и не торопить слова о любви… но вот мы здесь, и мое сердце просто сияет.

— Маленькая голубка, я с самого начала умирал от желания сказать, что люблю тебя, но не хотел показаться маньяком.

Я смеюсь, потому что это меня совершенно не удивляет.

— Я тоже тебя люблю, — говорю я и целую его.

— Ты на вкус как пончик.

Я играю бровями: — Привыкай. — Я откусываю еще раз и приканчиваю сладость в мгновение ока.

— Как там наша голубка-младшая? — шепчет он.

— Устроила настоящий шторм, — признаюсь я, пока он опускает меня на диван, на ходу скидывая одежду. — Постой, вот так сразу, ты уже готов?

— Я думаю о быстрой «пятиминутке», чтобы твоя китайская еда не остыла. Я же не монстр, — поддразнивает он. — К тому же вид тебя в таком состоянии держит меня в постоянной готовности тебя трахнуть.

Я хихикаю: — Что-то ты хочешь от меня в плане «надеть».

Его ухмылка становится шире, он кивает. Он нежно целует меня в губы, положив огромную ладонь на мой живот.

— Встань для меня на четвереньки на диване. Тебе так будет удобнее.

Разумеется, я делаю то, что он просит… я жажду этого не меньше, особенно после того, как его язык разбудил мое желание. Я стою на четвереньках, его рука между моих бедер дразнит мою насквозь мокрую киску, а сам он нависает надо мной, целуя спину.

— Я так сильно люблю тебя, маленькая голубка, и нашу малышку. Вы обе — мой мир, моя жизнь, моя суть.

— Я тоже тебя люблю. Это всё, чего я когда-либо хотела… семью, чтобы меня любили, и чтобы я могла любить в ответ.

Я понимаю, что каждое испытание, через которое мы прошли, привело нас к этому прекрасному «сейчас». Какая бы трудность ни возникла на нашем пути, я знаю, что смогу встретить её, пока Дэкстон рядом со мной.

— Наша жизнь, наша история, — говорит он, и его член входит в меня. Я стонаю, изнывая от жажды почувствовать его всего, а он продолжает: — Только начинается, красавица.

И затем он трахает меня как одержимый, как мужчина, который по-настоящему любит…