Белые блики

Глава 1

Он любил быть один. Но зачастую, ему это не удавалось, по своей же собственной вине. Иногда, когда наступала ночь, то он смотрел в потолок не в силах унять внутренний голос, который служил ему лучшим другом, а то может и женой. Голос всячески попрекал его, иногда хвалил, строил дальнейшие планы, а молодому человеку хотелось просто тишины. Он искал блики белого оттенка в темном пространстве, чтобы отвлечься, найти покой в несуществующем тумане. Так могло пройти до четырех утра, после чего он погружался в сон столь неожиданно, что на следующий день лишь пытался найти ответ на то, как это вообще получилось.

Иногда, он уходил курить на балкон, смотрел на уходящий дым кондитерской фабрики и чувствовал смесь дыма с карамелью. Ему нравился этот запах, что вел его в полное небытие. Обратно он возвращался, когда уголек сигареты приближался к фильтру, он тушил ее и выходил обратно в комнату, но вдруг останавливался с мыслью о том, что забыл подумать. Ему казалось, что курение и существует для того, чтобы думать, поэтому он снова возвращался, закуривал, но уже было поздно. Момент был упущен. Он лишь смотрел, как тонкое облако плывет в свете луны, которая была сегодня необычно яркой. «Сегодня довольно морозно» - думал он, в такую погоду уже непонятно, где дым, а где пар. Они смешиваются как части естественного, становясь внутри чем-то настоящим. Недалеко слышались проезжающие машины, внутри каждой из которых жила своя настоящая история.

Следующим вечером было чуть теплее, около восьми градусов тепла. Он надевал осеннее свободное пальто, которое доставало до колен и шел в сторону метеостанции, которая располагалась за парком, ведущим в горку. Он проходил через парк, огибая на асфальте обледеневшие островки и огибал горку с другой стороны. Там по ступеням поднимался наверх, немного чувствуя одышку, курение давало о себе знать с возрастом. Уже на верхушке, его обдавал осенний ветер, что и воздух здесь казался свежее. Само только ощущение свободы прокатывалось внутри громким отзвуком, слыша, как внизу кипит жизнь, а здесь ровным счетом ничего не происходит. Ему нравилось приходить сюда, потому что здесь он начинал понимать, что главное наказание больших городов состоит в том, что мы не успеваем остановиться, хотим, но не можем. Мы так привыкли бежать, и даже если пытаемся замедлиться, то все равно снова бежим через какое-то время. А здесь, он чувствовал, что мысли не ползут за ним, как демоны по отвесной скале, они сдались, а он оказался сильнее. Его голова пустела на столько, что можно было услышать, как ветер перебирает остатки слов в его голове, пролетая сквозняком.

Ему уже давно хотелось уехать, но он так до сих пор и не понял, что его держит в этом городе. Он одновременно любил его и ненавидел. Наверное, это и была та самая настоящая любовь, которая была проверена временем. Бывало, что он уезжал на побережье и там, ему казалось, что он готов все бросить и остаться навсегда, то же самое испытывал, когда приезжал в Санкт-Петербург. Но, после нескольких недель пребывания, он чувствовал невыносимую тягу домой, которую сам в себе ненавидел. Все это были мимолетные романы, где есть только небольшое время, пока твоя чаша эмоций не будет испита до дна. После, все это начнет поедать рассудок, словно кислое вино, которое раздражает пустой желудок. Он садился в самолет и с виноватым чувством летел обратно.

Когда появлялись первые очертания города при снижении, он чувствовал тепло и ничего кроме тепла. Уже в такси, отчетливо стали видны изменения, на которые бы раньше и не обратил внимания. От этого становилось стыдно. Город словно спрашивал – «Замечаешь, что во мне изменилось»? Ты виновато кивал, а городу все понятно – ничего не заметил.

Но город прощал, всегда прощал. «Господи, как я тебя люблю» - говорил молодой человек мыслями городу, а тот лишь просил не унижаться бессмысленными признаниями, которые лишь окутаны виной. Возможно, что частично это и было правдой, но и любовь была правдивой. Человек возвращался снова в огромный круговорот мыслей, от которого бежал и радовался, ибо тишина, что была недавно, уже убивала. Вся эта непостоянность делала из него того, кем он был – сумасбродом, ненормальным романтиком и виноватым любовником. Иногда, ему хотелось все это откинуть от себя, поменять и сделать себя лучше. Но что лучше в самой сути, если он перестал бы быть собой? И лучше для кого?

Белые блики плыли по потолку, а он улыбался, уснув лишь только под утро.