Бегство из времени

Глава 1. Синий

Солнце слепило. Захламленная кабина машины с кружащейся в воздухе пылью то и дело подскакивала на поворотах. Все это заставляло Зельда испытывать ни с чем не сравнимое неудобство, к которому прибавлялся потный, горячий бок его соседа Лари.

Водители были воодушевлены, но люди в кабине подавлены. Зельд знал только Лари и Марка, долговязого курчавого парня с отсутствующим взглядом, нелепо раскинувшегося на дне металлической коробки. С остальными его объединяло разве что нарастающее чувство клаустрофобии.

Хотелось выйти.

Кабину снова тряхнуло.

Страха не было.

Зельд уже не помнил начала дороги, не знал и конечного пункта прибытия. Хотя, кажется, это повторялось уже неоднократно:

пылающая жаром кабина - горячий бок соседа - усиливающиеся позывы куда-то вернуться.

Все было неправильно. Зельд подсознательно чувствовал это, но, хотя страх нарастал, разум был пуст. Безразличие сковало его, и он не спешил стряхнуть мутное оцепенение.

Казалось, прошло не больше секунды, когда опомнившись, Зельд осмотрел вдруг опустевшую кабину. Улыбки водителей подтолкнули его к выходу вслед за ушедшими вперед людьми.

Зельд не спешил.

Все время мира текло сквозь его пальцы, оседая тонкой золотистой пылью на носах дырявых ботинок. Безумие было близко, за гранью кокона пустоты, в конце дороги. Но он уже играл с ним раньше, как с расшатавшимся зубом, на самом краю неизменно успевая остановиться.

Свет стирал окружающий мир горячим белым ластиком, когда Зельд, войдя в коридор, сотканный из шорохов и тени, наконец нагнал плетущегося в хвосте группы Лари.

Они молчали.

Напряжение заполнило вакуум пустоты в голове Зельда. Перед глазами мелькали осколки коридора, теперь почему-то синего. Он постепенно вспоминал, как в прошлые разы сам размазывал вонючую жижу по темноте, для того, чтобы потом не заблудиться.

"Да, все так", - подумал Зельд, когда понял, что сегодня они достигнут сердца запутанного теневого клубка.

Развилка - поворот - прямо - развилка - прямо - поворот.

Его сердце пело.

Он мог бы повторять этот простой маршрут до бесконечности, в относительной безопасности синего цвета.

Наверное, поэтому Зельд не сразу заметил, что остальные люди неестественно напряжены, их шепот срывается и застывает в темноте стен, лишенных спасительных ориентиров. Синяя разметка давно кончилась, но путь, ощерившийся тысячью развилок и поворотов, продолжался. Зельд видел:

развилка - поворот - прямо - развилка - прямо - поворот - одиночество, помноженное на бесконечность.

Страх поднялся и вернулся к нему волной, отразившись от глаз обернувшихся навстречу лиц.

Зельд побежал.

Тени сами толкали его наружу. Длинная дорога к чему-то, чего сам он не понимал и вряд ли бы смог когда-то выразить словами, в обратном направлении сократилась до пары быстрых шагов к слепящему ластику света.

Он снова заткнул истину кляпом и оставил задыхаться в темноте не размеченных им коридоров.

Но она ждала его.

Звала.

И все повторялось.

Зельд глубоко вдохнул, чтобы наконец закричать, но...

проснулся.

Глава 2. Интермедия

Дата: 15.03.2020 (23:54)

От: Зельд

Кому: Аластар

Тема: привет

Только приехав домой, я ощутил всю мощь усталости, которая посмела на меня навалиться. Поездка прошла просто прекрасно: третий день лежу, пытаясь избавиться от похмелья. В ушах до сих пор перестук колес и смазанная болтовня соседей. Попеременно читаю Флориана Иллиеса.

Скучаю. Думаю о нашей встрече.

С тобой я будто потерялся во времени, и я просто хотел сказать... что благодарен за все.

Твой Зельд.

Дата: 16.03.2020 (17: 07)

От: Аластор

Кому: Зельд

Тема: Re: привет

Как здорово прийти домой и обнаружить твое письмо! Точнее, обнаружить кучу других менее приятных вещей, и случайным образом наткнуться на обновление в почте. Я до сих пор не отошла от пути.

Иии... Даже не смотря на то, что одиночество, кажется лучше для меня, я благодарна за подобные встречи. Нет времени, чтобы что-то почитать. Интересен ли Иллиес?..

Напишу тебе чуточку позже. Совершенно устала.

Пока!

Дата: 17.03.2020 (23:54)

От: Зельд

Кому: Аластар

Тема: _

Привет! Знала бы ты, как много мне хочется тебе рассказать! И как мучительна для меня эта эпистолярная дистанция. Но все по порядку: я закончил книгу Иллиеса! И она прекрасна. Если тебе когда-нибудь захочется погрузиться в невероятную атмосферу 1913 года - вперед, эта книга для тебя. Будто самый настоящий портал во времени. Я потратил на нее три дня и ни о чем не жалею. А еще столько мыслей по поводу новой повести! "Бегство из времени" - мне кажется, в названии проскальзывают квазипрустовские мотивы. Отдельные идеи крутятся вокруг да около, но я никак не могу подобрать им соответствующее оформление. В моих мыслях они представляются как отдельные, автономные и почти эгалитарные моменты. Они разрозненны, но чувственны. Нет, не так: это и есть чувства, облаченные в символическую тогу напечатанного текста.

Прости, что я так много об этом говорю...Просто с самой нашей встречи, мысли об этом сборнике не дают мне заслуженного(!) покоя.

Как твое самочувствие и те "менее приятные вещи", о которых ты обмолвилась лишь вскользь? С нетерпением жду твоего ответа.

Зельд

Дата: 17.03.2020

От: Аластор

Кому: Зельд

Тема: Re: _

Тебе не за что извиняться! Мне приятен твой энтузиазм по поводу новой повести. О чем она будет? Почему ты называешь это бегством? Я буду рада, если ты поделишься своими планами. Это выглядит достаточно интересно.

Я в порядке. Уже в порядке. Работа, работа, бесконечная тоска! Это составляет поразительный контраст с нашей последней встречей. Как будто она выпала из времени, будто ее и не было, или ... стоя на земле, мы смеялись над небом где-то в параллельной вселенной? Не знаю. Я цежу это чувство - эту Свободу - по глотку, надеясь пережить растянувшийся темный день. Может, мне стоит взяться за Иллиеса, и распробовать чужие напитки?

Аластор.

Дата: 18.03.2020

От: Зельд

Кому: Аластар

Тема: _

Тебе определенно нужен отдых. И Иллиес. А если хочешь чего-то более радикального, то берись за "Аргонавтов" Мэгги Нельсон. Пронзительная честность ее работ никак не сочетается с тоской быта. Хотя признаюсь, что и мои дни туманны и серы. Иногда, в самые паршивые минуты, я даже не понимаю для чего вставал с постели. Как говорил Леонард Майклс: я, по несчастью, обыкновенен, по обыкновенности несчастен.

Мне не хватает твоего чуткого присутствия. Позвони, если сможешь, хорошо?

Зельд.

Дата: 18.03.2020

От: Аластор

Кому: Зельд

Тема: Re: _

Поверю твоему книжному вкусу, Господин - ботаник. Первые главы "Лета целого века" читаются взахлеб, книга действительно потрясающая! В ней нет привычной законченности. Я думаю, миру, помешавшемуся на счастливых концовках, есть чему у нее поучиться)

Кстати, я закончила новый рассказ. Тот, что составила на основе старого сновидения. Прочтешь? Он действительно много для меня значит)

Я позвоню сегодня в семь, после работы. Мне тоже тебя не хватает.

Люблю, Аластар

Глава 3. Самоедство

Уже некоторое время Зельд не находил себе места. Дом пугал его настолько, что он, отчаявшись, готов был самостоятельно выпрыгнуть в неизвестность тихой улицы.

Вдруг - это было как озарение - Зельд почувствовал, что он не один.

Тени все быстрее облепляли окно, бесшумно оседая разводами на пыльных стеклах.

Они следили за ним, Зельд чувствовал это.

Он также знал, что тусклый дневной свет, растворявшийся в недрах его жалкого убежища, не остановит их от расправы.

Ведь они были голодны.

Весь этот дистрофичный мир раздирал его.

Иссушал.

Околдовывал.

Нигде прежде Зельд не ощущал такой отчужденности и жажды. Чужие тени кружили вокруг него, но Зельд знал, что когда-то умел создавать свои собственные.

У него была сила. Он точно помнил это.

Половицы скрипнули и холод обозначил приход Чужака, оскалившегося в приветливой гримасе.

Защита почти рухнула.

Комната перестала быть безопасной.

Чужак пристально смотрел на Зельда, будто желая заполучить остатки его немых, но вкусных, человеческих эмоций. Зельд интуитивно чувствовал это, потому что до кончиков волос пропитался этим голодом. Он нервно сглотнул, когда Чужак, разрыдавшись резко покатился по грязному полу. Но не двинулся с места. У него была сила.

Портрет, лежащий на столе, посмотрел на него с издевкой.

Чужак резко остановился.

Зельд знал, как правильно концентрировать энергию и складывать ладони, но был не готов к тому, что этой энергии у него почти не останется.

Глаза портрета уже практически светились.

Чужак небрежно хмыкнул.

Зельд пропал.

Вновь очнувшись, он обнаружил себя сидящим за столом.

Чужак исчез, гадкий портрет растворился в смятом, приглушенном свете опустившихся сумерек. Напротив Зельда сидела молодая черноволосая женщина, в небрежно накинутой шерстяной шали. Она молча смотрела на него. Зельд неловко отвел глаза. "Почему ты не использовал ловец снов?",- вдруг спросила она, -"Неужели не знаешь ни одного амулета?". Зельд из последних сил сдерживал рыдания. Удивленно скривив рот, она приподнялась и достала из старого, кажется, давно не работающего холодильника два куска сухого вяленого мяса. Зельд неотрывно следил за ней, он уже чувствовал его.

Всепоглощающий.

Неутолимый.

Голод.

И хотя Зельд догадывался, что мясо принадлежало ему, он решительно заявил: "Его обязательно нужно съесть". Женщина горько улыбнулась, - "Вы, люди, так любите этим заниматься".

Раньше, чем он успел откусить хотя бы кусочек, накатила тошнота.

Чистый, дистиллированный страх заполнил легкие.

Зельд наконец-то

проснулся.

Глава 4. Интермедия

Дата: 20.03.2020

От: Аластор

Кому: Зельд

Тема: _

Я снова и снова мысленно возвращаюсь к символам твоих снов. Что-то неуловимо тревожное не дает мне покоя. Может, ты предчувствуешь ошибку - сделанную или будущую? Как будто ты пытаешься сделать выбор в атмосфере абсолютной неопределенности реального мира, других и себя самого.

Я хотела бы помочь тебе разобраться, но ты и сам прекрасно знаешь, что нет универсального рецепта для разгадки людских сновидений. Только ты способен разобраться с навигацией в этом разветвленном ментальном лабиринте... Но я рядом и не брошу тебя в одиночестве.

С любовью,

Аластор

Дата: 20.03.2020

От: Зельд

Кому: Аластор

Тема: Re: _

Спасибо. Люблю

Твой,

Зельд

Глава 5. Сны

...Все, что мы видим во сне - сон, все, что мы видим проснувшись - смерть.

Зельд задумчиво покачал головой.

Сон - это забвение, горькая микстура, намертво слитая с темнотой, длинная цепочка маленьких смертей, от которых никуда не деться.

Мысль, пришедшая внезапно, принесла с собой смутное волнение.

Зельд вдруг представил себе холодный хирургический стол. "Смерть - не причина для печали, - вдруг с иронией подумал он, - это всего лишь повод для вскрытия". Ведь самые выразительные моменты памяти представляют собой распадающийся ворох мелочей:

рефлекс света в теплых глазах друга,

крепкая обветренная ладонь матери,

чья-то вскользь пойманная улыбка...

Вырванные детали общего контекста.

Его сны всегда наполнялись ими, когда рассвет теснил беспокойную ночь, уносящую за собой мерцающие кошмары. Когда он, наконец, сбрасывал ненавидимый им саван бессилия и страха, всецело отдаваясь новому дню и короткой однодневной жизни.

До следующей маленькой ночной смерти.

Осознание этого не обостряло в нем чувств, напротив, вместе с выцветающими бликами воспоминаний, каждая новая смерть отбирала ощущение жизни.

Она истекала из него, и ее становилось все меньше.

Он чувствовал, что не может всецело сосредоточится на чем-либо, когда часть его была отдана волнениям наступающей ночи.

"Все, что мы видим во сне - падение, все что нам открывается с пробуждением - это глубина пропасти".

Зельд улыбнулся.

Так было правильно.

Глава 6. Интермедия, дневник

20-21.03.2020 (ночь)

Сегодня приснилось, что кто-то заколачивал окна и двери домов, из которых вместе с солнечным светом постепенно уходила и жизнь. Реальность превращается в пунктирную линию, в которой веры больше, чем определенности. Мир закипает: об этом безмолвно кричат свеженькие типографские сводки. В моем светлом и теплом доме я чувствую себя покойником, беспокойно крутящемся на холодном ложе. Мои окна и двери пока никто не запирает насильно, но я сознательно не выхожу наружу.

Глава 7. Сумеречно

Смятый трафарет привычной с детства деревенской пасторали разъедали разошедшиеся в сумерках тени. Таившиеся в течение долгого весеннего дня, сейчас они бесстыдно набрасывались на нагретые солнцем стены старого родительского дома. Яркий огонек свечи танцевал под порывами ленивого апрельского ветра.

Зельд покрепче обнял прижатые к груди колени.

Но холод шел изнутри.

В мерцании пламени жизнь вдруг представилась ему убийственной комбинацией меркантильности и наивного романтизма, в переплетениях которых запуталась простота. Обостренное художественное восприятие, прорываясь сквозь неразрешимые диссонансы, видело, как тысячи ничего не значащих мыслей и слов раскрашивают пустые контуры ситуативных автопортретов прошедшего дня.

- как грубые мазки чистой краски приходят на смену лаконизму неразмеченного холста,

а паллиативный компромисс "высоких" и "низких" устремлений оспаривает изначальный замысел композиции,

качественно размежевавшейся

с элементарными понятиями "добра" и "зла" -

Эти картины были наполнены грязно-серым соленым отчаянием,

острым пурпурным негодованием, холодной желтой завистью

и горьким, бархатно-синим страхом.

Но, с общечеловеческой точки, оставались

абсолютно безвкусными.

- им не хватало внутреннего света,

самой искорки любви -

Вдалеке завыла сирена.

- Зельд вздрогнул -

Глубоко в сердце он уже прозревал огненный рассвет,

крепко смежив тонкие веки

в сгустившемся одиночестве

холодных сумерек.

Глава 8. Интермедия, дневник

08.04.2020 (день)

Прекрасная солнечная погода, сквозь влажную почву пробиваются обманутые мягким светом ростки нарцисса, на яблонях начинают набухать почки. Мой справочник говорит, что нарцисс в Древнем Риме был символом победы: венком из желтых нарциссов встречали триумфаторов, возвращавшихся на Родину с богатой наживой. Однако смогут ли эти хрупкие олицетворения сильных, но безотрадных человеческих чувств выстоять против порывистого и холодного апрельского ветра?

Очень переживаю за сад, утешаясь, впрочем, тем, что обманутые надежды и безответная любовь, которую воплощает собой этот древний цветок, вечны.

Глава 9. Интермедия

Дата: 09.04.2020

От: Аластор

Кому: Зельд

Тема: _

Последние два дня я усиленно практикую техники заземления. Как Антей я напитываюсь силой и спокойствием для новых свершений! Не смейся, Иллиес писал, что даже несчастный Франц, прибегал к этому средству в борьбе с неврастенией. Поэтому вот уже второй день как я осознанно хожу, сажаю в горшочки лилии и занимаюсь простыми бытовыми делами. Постепенно меня отпускает, становится легче. Время теряет свою прозрачность, наполняясь тысячей разных смыслов. Может, и тебе попробовать "заземлиться"? Устроим состязание! Во мне вот внезапно проснулся соревновательный дух)))

С любовью,

Аластор.

Дата: 09.04.2020

От: Зельд

Кому: Аластар

Тема: Re: _

Вот уж нелестные сравнения: я куда талантливее и сильнее, чем неврастеник Кафка!) И я сейчас чувствую себя хорошо. Благодаря тебе.

Кстати, пока ты заземляешься, я отлетаю в мир грез - читаю "Уолдена" Торо, лениво размышляя о несправедливости общественного устройства и надуманной сложности быта. Может, я слишком прост, чтобы быть к нему приспособленным?)))

P.s. спасибо за все, что ты делаешь для меня. Знаю, что это очень нелегко, и... я просто хотел, чтобы ты знала: я ценю твою поддержку.

Твой,

Зельд.

Дата: 09.04.2020

От: Аластор

Кому: Зельд

Тема: _

Я знаю, каково оставаться наедине с собственными страхами. К сожалению, многие думают, что только молчание помогает нам бороться ... Я не единожды прочувствовала, что это не так. Поэтому не переставай говорить, отчаиваться и срываться! Продолжай, пока в тебе не установится тишина и мир.

Я буду рядом.

Аластор

Глава 10. Новое время

Соло дождя, сыгранное на железной гофрированной крыше беседки, было подхвачено неуемным ветром, и вскоре скромный ноктюрн превратился в полноценную симфонию,

мистическую и тревожную.

Зельд отчаянно пытался сконцентрироваться на ускользающих словах, но значения не складывались в смыслы.

Сердце убыстрялось.

Его рваный и глубокий ритм становился протагонистом в движении этой архаичной,

завораживающей мелодии.

Мощный, голубовато-фиолетовый разряд электричества на мгновение пронзил сгустившиеся сумерки.

Зельд отложил книгу,

он с кристальной ясностью понял: нужно уходить.

Древний, как мир, торжественный плачь природы заполнил его уши.

Очередная каденция завершилась оглушительным раскатом грома.

Дождь заливал глаза, мокрая куртка неприятно облепляла продрогшее тело, но у самой двери Зельд нерешительно остановился. Оставив книгу и куртку под сухим козырьком домашней террасы, он расслабленно шагнул вовне, добровольно отдаваясь во власть ледяных небесных рук.

Прыжок веры.

Новая вспышка отпечаталась на тонкой коже закрытых век. Свежий запах тюльпанов и вишни наполнил легкие. Мыслей не было. Они растворились вместе с его неуклюжим, глупым телом, став частью сложной многоактовой симфонии вдохновленного оркестра.

Момент упрощения.

Зельд чувствовал как оглушающий страх прежних и новых поражений, нерешительность, вина и мучительный стыд стекали слезами с щек, теряясь в победном стуке освобожденного человеческого сердца.

Начиналось новое время.

Глава 11. Интермедия, дневник

10.04.2020

Карантин превращается в меланхолическую шутку, в которой сожалений больше, чем собственно смеха. Читаю воспоминания цюрихского дадаиста Ханса Рихтера, пролистываю теорию цвета Дерека Джармена - отчаянно не нахожу себе места. Все более проникаюсь духом изоляции: периоды бодрствования наполняются ощущением одиночества и бессмысленности, меня тошнит от (не)выполненной работы.

Глава 12. Интермедия

Дата: _05.2020

От: Зельд

Кому: Аластар

Тема: _

Прости, что надолго тебя покинул (и за то, что начинаю письмо с извинений)! Но я так счастлив наконец-то вернуться! Я целиком погрузился в работу и творчество, очистив зрительный нерв о суровый горный воздух. Теперь я ясней осознаю, что мой выпущенный на волю страх есть ни что иное как фантазия, обретающая свободу лишь в интроспекции.

Я так благодарен тебе за принятие и поддержку!

Место, где я провел последние месяцы, создает поразительный контраст с неуклюжей урбанистической грацией наших домов: оно полно светом, смехом и дикой, необузданной человеком природой! Все люди, встретившиеся мне в этом горном краю, обладали нравом, столь же неповторимым и своевольным. Я до сих пор чувствую себя прикоснувшимся к великой тайне... истинному дому человечества, но я хочу вернуться в этот земной Эдем только с тобой.

Я люблю тебя, моя жизнь! Расскажи, что было с тобой?

P.s. я закончил небольшой рассказ из серии “Бегства”)))

Твой,

Зельд.

Дата: _05.2020

От: Аластор

Кому: Зельд

Тема: Re: _

Привет! Как радостно писать это тебе после столь длительного молчания! Я уже стала волноваться о своем порывистом Друге) Со мной все, как всегда: работа убивает последние нервные клетки, но я пока не сдаюсь) Рада, что ты последовал моему совету и взял паузу!

Я с удовольствием прочитаю этот рассказ, если позволишь)

Не могу пока больше писать: от усталости путаются мысли.

Люблю тебя,

Аластор.

Дата: _05.2020

От: Зельд

Кому: Аластар

Тема: Бегство

Конечно, лови!

Поделишься впечатлениями в Skype сегодня? Ты свободна в девять? Я так давно тебя не видел! Соглашайся)

С любовью,

Зельд.

Дата: _05.2020

От: Аластор

Кому: Зельд

Тема: Re: Бегство

Хорошо, милый манипулятор! Я как раз должна освободиться к девяти)

Твоя,

Аластор.

Глава 13. Бестрепетно

Утопая в неласковом море сбитых подушек, Зельд на мгновение вырвался из подступающей бархатной темноты очередного кошмара. Смягченные в неярком свете электрического ночника очертания комнаты расплывались перед глазами. Сон накрывал его подобно морской волне -

и в это предательское мгновение Зельд хотел им захлебнуться.

Музыка заполняла его израненное, онемевшее сознание диссонансами тревожных высоких нот:

- Дикая улыбка на мучнисто-бледном лице юродивого -

-Ледяная рука, в мимолетной ласке скользнувшая по спине -

- Смятые контуры реальности,

стремительно поглощенной

потусторонней глубиной холодного желтого цвета...

...иди бестрепетно...

Зельд обнаружил себя кружащимся в комнате без дверей -

- смех и пустота заполняли легкие -

- безумие раскрашивало голые стены его сознания

аляповатыми желтыми пятнами.

Истерзанный и разбитый, он, смеясь, подходил к последнему пределу, поистине мертвый духом.

...иди бестрепетно...

...темнота отступает, напуганная настежь распахнутыми створками единственного окна.

Зельд захлебывается черным смехом. Тайны - это язвы, которые он всегда ненавидел. Им действительно лучше оставаться открытыми -

- в глубине души он знает: все его кошмары подписаны ими -

...за светлую раму окна, как за грань, он шагает бестрепетно -

В отчаянной надежде проснуться.

Глава 14. Интермедия, дневник

(??).05.2020

Мне страшно засыпать, и я оттягиваю этот момент, сидя за сияющим в неярком свете экраном лэптопа. Сон - это невесомость, состояние неопределенности, входя на его территорию, ты никогда не знаешь, сможешь ли в конечном счете проснуться. Состояние бодрствования кажется более безопасным, однако дефицит ночных грез постепенно приводит лишь к профициту дневных галлюцинаций. Столбик таблеток стремительно устремляется вверх: витамины - успокоительное - снотворное.

Как сказал бы Дерек Джармен: "Намечается химическая свадьба".

Глава 15. Интермедия

Дата: _ 06.2020

От: Аластор ?

Кому: Зельд ?

Тема: -

Знаешь, в последнее время одна мысль совершенно не дает мне покоя: не ошиблась ли я? Этот внутренний конфликт раз за разом самостоятельно уничтожает истоки своего возникновения, затем со страшной силой разгораясь вновь. Мне некуда от себя деться… так жаль. Это духовное вертиго почти выпило из меня все соки…Я, как и твои персонажи, теряю все связующие нити)

Как ты, дорогой? Продвинулась ли работа?)

Твоя,

Аластор.

Дата: _ 06.2020

От: Зельд ?

Кому: Аластор ?

Тема: Re:-

Тебе определенно нужно отправится в путешествие! Анестезированное чувство, как известно, лечится хорошей прогулкой и новыми впечатлениями! Если это сейчас невозможно, то прошу, не пренебрегай хотя бы полноценным сном и нормальным трехразовым питанием. Твое измученное тревогами тело не позволит тебе выйти за пределы индивидуального кошмара.

Береги себя… я переживаю о тебе)

Моя книга…застопорилась на месте. Сейчас я абсолютно творчески стерилен и моему небольшому домашнему ансамблю персонажей противостоит оркестр собственных тревог (высококлассная игра на нервах! не рекомендую!!). Но несмотря на это я верю, что мы преодолеем все свои лучшие мысленные пароксизмы и выберемся из лабиринта разума! Мы сильнее своих страхов, ведь именно нам с тобой принадлежит авторство в их создании.

Держись, Ал! Мы не проиграем ни времени, ни пустоте!

Твой,

Зельд.

Глава 16. Ветер

Сегодня только продуваемый всеми ветрами чердак мог стать пристанищем для его меланхолии. Еще не выветрившийся запах красок и разбавителя наполнил небольшую каморку уютом, шелест альбомных страниц усмирил гудящие мысли.

И все же голова была чугунной.

В смятении Зельд окинул взглядом пустую улицу, притаившуюся за тонким листовым стеклом.

Он улыбнулся. Там, за окном, очередной шквал порывистого ветра уносил за бесконечный горизонт нелепые обещания маркетологов, юные, ангелоподобные лица моделей, слепой гнев чванливых политиков...мусор, отпечатавшийся на страницах тонкой газетной бумаги.

Но ветер не задерживается и ради этих мыслей.

Он то стелется по земле, то набрасывается на тонкие стекла, влетает на чердак через сеть невидимых зазоров. И поет, как будто призывая хрупкую человеческую душу, присоединиться к нему в безумном хороводе жизни.

Чтобы навек увести ее от смерти.

Он почти кричит Зельду о вечности.

И тот изо всех сил затыкает уши.

Там за окном время уже разбросано: прошлое, будущее. Все несется вместе с измятым настоящим на цветной и черно-белой газетной бумаге наперегонки с неизбежностью.

Целые жизни истерты и забыты.

И ты не знаешь,

будет ли среди них твое имя?

Зельд долгое время остается совершенно неподвижным, пока годы, отмеченные лишь черной типографской краской, пролетают мимо.

Все это время он был недостаточно смелым, чтобы идти,

но достаточно мудрым, чтобы сейчас остановиться.

Ледяное дыхание ветра так и не достигает его лица.

Глава 17. Интермедия

Дата: 2020

От: Аластор

Кому: Зельд

Тема: -

Я наблюдаю за внешним миром с непонятным, смутным чувством. Раньше действительность казалась мне одновременно и постыдно обнаженной и скрытой за мифическими покрывалами неразгаданных пароксизмов духа. Сейчас я как-будто ослепла. Краски постепенно сбегают с моего лица, растворяясь во всепоглощающей белизне будней.

Хочется молчать, оставаясь в спасительном контуре опостылевшей квартиры. Так странно, так страшно. Эти мысли как навязчивые гости преследуют меня неотступно: мне приходится плотно прикрывать все двери и выключать свет в хранилище моего разума. Но они настигают меня и в темноте. От себя никуда нельзя деться.

Люблю тебя, твоя

Аластор.

Дата: 2020

От: Зельд

Кому: Аластор

Тема: -

Я тоже чувствую смутную власть набирающих силу подводных течений. Социальная связанность этих событий, их стремительная, парадоксальная мощь не дает никакой возможности для прогнозирования будущего, но позволяет уловить намек на их предопределенность.

Я тоже боюсь. Я тоже молчу, потому что все сказанное мгновенно становится ложью.

Но я все так же люблю тебя, это истинно.

Твой, Зельд.

Глава 18. Интермедия, дневник

2020

Что более реально: сон или явь? А может, как считал Шопенгауэр, это лишь "страницы одной и той же книги"? Сейчас мои дни протекают в безвременье. Я измеряю жизнь в прожитых снах и напечатанных страницах. Что происходит со мной?

Так много мыслей. Их слишком много для моей головы.

Отсутствие новых впечатлений возводит прошлое в ранг Абсолюта, за которым сегодня не стоит ничего: практически все старые знакомцы покинули меня в силу различных жизненных обстоятельств.

Остались только чувства.

И я снова белею от ужаса,

краснею от стыда

и зеленею от разочарований,

бесконечно крутясь на смятой постели.

Глава 19. Сумерки

Свежая ночь прочищала мысли. Терпкий осадок несказанных слов сегодня не бредил сердце.

Тишина была полна искренности.

Ветер шутливо растрепал его наскоро уложенную прическу -

и Зельд почти счастливо вздохнул.

Плоский, суматошный мир давно задремал в неярком свете редких уличных фонарей. Его двумерные идолы, обманчиво смотрящие с дряной бумаги вчерашних газет, притаились в мягкой дорожной пыли-

еще секунда и ветер погонит их прочь,

унося в неназванную темноту

прошлую и настоящую "повестку дня".

Поистине: дивам,

политикам

и религиозным фанатам

до вечности не хватает какой-то существенной полноты -

Зельд мысленно хмыкнул.

Его жизнь составляли простые события. В каком-то смысле они были подобны гадательным картам, которые предсказывая будущее, все же остаются реальными:

- свежесть первого летнего дождя -

- пружинистая легкость ног -

- отблеск сердечного тепла в случайно пойманном взгляде -

все это было настоящей историей, определяющей его прозрачную детскую душу -

его зыбкое настоящее, скрепленное немым обещанием нового дня.

Зельд кротко хранил его,

с наслаждением вглядываясь в сгустившиеся сумерки.

Глава 20. Интермедия, дневник

2020

Будущее - это ящик с головоломками.

В настоящем мы достаем из этого подпространства парочку ребусов, чтобы тотчас откинуть в прошлое.

Мы очень редко трудимся над загадками жизни,

поэтому прошедшее не определено в той же мере, что и грядущее..

Картина мира надежно размыта.

Времени нет.

Только чувства.

Глава 21. Интермедия

Дата: ___

От: Аластор

Кому: Зельд

Тема: -

“Пандемия” сегодня стала эвфемизмом для обозначения целого комплекса социальных конструкций, завязанных на страхе и некоторой смиренной обреченности. Моя депрессия в этой благоприятной, питательной среде наносит мне сокрушительный реванш. Не знаю, как ты (но почему-то уверена, что ты, во многом, как я), но мне вот уже целую неделю не доводилось выходить за пределы дома. Запасы кофе и книг неумолимо подходят к концу, а этой заварушке не видно ни конца ни края. Чувствую себя в клетке.

Может, хоть ты порадуешь меня новостями?

Твоя,

Аластор.

Дата:___

От: Зельд

Кому: Аластор

Тема: Re:-

Как сказал старик Оруэлл: “Чтобы видеть то, что находится перед носом, нужны постоянные усилия”! Но мне кажется для того, чтобы оценить всю серьезность нашей ситуации особых усилий или специальных инструментов не нужно. Я бы хотел порадовать тебя новостями, но и сам не нахожу выхода. Как говаривал один публицист: “воззрения бедны, а жизнь мелочна”.

Из приятного: прочитал несколько великолепных эссе Сьюзан Сонтаг.

Из неприятного: если исходить из прочитанного, мы безнадежно отстали в своем стремлении создать новую литературу.

Твой,

Зельд.

Глава 22. Время

Тик-так. Тик-так. Тик-...

Зельд продолжал отчаянно жалеть себя, доливая кипяток в чашку слабого черного чая. Эти мысли настигали его редко, но приходя захватывали все его существо. Он поскреб гладкий подбородок и в полночь, умывшись холодной водой, решительно взялся за свой дневник.

Тиканье часов разбивало монотонные мысли.

Автономия маленькой комнаты вызывала клаустрофобию и тревогу.

Дни без конца и без цели.

Тик-так.

Нечто уязвимое заглядывало в душу через промежутки тонких стрел пластикового часового механизма.

Прозрачная полусладкая вода в чашке давно остыла. С философским спокойствием время продолжало свое течение, через пунктирные промежутки разгоняя палочки на поле маленького циферблата, продолжающего отсчет.

До чего?

Зельд почему-то вспомнил лет десять тому назад приснившийся сон, в котором бесконечный путь, разбавленный трескотней незнакомых ему лиц, всегда сводился к вопросу.

Кто ты?

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Наша жизнь лишь прохождение тени,

И нет нам возврата от смерти.

Так, кто же ты?

Зельд прикрыл уставшие глаза. Призрачные слова отдавались эхом, отражаясь от грубых стен лабиринта памяти.

Они преследовали его.

Судили.

И осуждали.

Ни один кошмар не терзал его так же, как этот блик - простой вопрос, на который он десятилетие не мог отыскать ответа.

Тик- так.

То погружаясь в тень, то вспарывая тьму нервным светом.

"И нет мне возврата от смерти..."

Тик -

...

Глава 23. Интермедия, дневник

(?)

Вся моя жизнь - одни сплошные отговорки, призванные отделить и обособить фантазию от мгновений реального действия. Но как и многие бессловесные люди-тени, наполняющие наше жестокое сообщество, я чувствую в себе большие силы. Сейчас мои экзистенциальные мускулы сведены до предела: ни одной новой волнующей темы или мысли. Растянутые мгновения томительного ожидания притупляют свежесть восприятия. Мне не хватает внешней точки для приложения внутренних сил.

Глава 25. Пустое

- Ты не виноват.

Неправда. Зельд отчетливо помнил белое лицо на гладкой синтетической подушке. Вдруг ставшие бессильными холодные руки, так неуверенно и искренне открывшиеся для краткого, горячего объятия всего лишь днем ранее. Крепко сомкнутые бесцветные губы. Неровные края наскоро сделанного шва, выглядывающего из-под безвкусной серой водолазки.

Конечно, он не виноват.

Не искал, не поддержал, не отговорил.

Позволил обстоятельствам, взять верх над своей и чужой жизнью.

А теперь оправдан.

Виски кольнуло. Сейчас у него было время, чтобы разложить и обдумать, переосмыслить и разочароваться. Прошедшие годы не уменьшали боль, но срывали иллюзорный покров сложности с последовательной череды простых ситуаций.

Теперь у него было много дней, месяцев, возможно, даже лет: целая жизнь, чтобы злиться и прощать, отпускать и притягивать вновь.

Но уже некого.

Ноги подогнулись. Тяжело опираясь на хрупкую пластиковую спинку, Зельд опустился на стул. Невольно, в голове вновь закрутилась бесконечно безнадежная вереница незаданных вопросов.

Внутренности сжало.

Фальшивый,

паршивый,

жалкий мученик...

Зельд осторожно выдохнул и механически улыбнулся.

- Спасибо.

Прости.

Глава 26. Интермедия, дневник

(?)

Смертной оболочкой человек накрепко привязан к границам собственной неизбежности. Именно они редуцируют до минимума его возможности в поиске, обретении и варьировании собственного Я.

Война, преследующая нас от первого до последнего вздоха, неизбежно толкает людей в объятия простой, оборонительной христианской риторики, представляющей жизнь линейной и легкой, а смерть не страшной. Но что останется, когда каждый человек добровольно отринет сладкие путы этих архаичных символических отношений?...

…

Бездна молчания между нами. Слова падают в нее, отягченные неизбежностью, омраченные горем, омытые слезами общей потери. Ничто не радует меня, даже когда я смеюсь и скалюсь как сумасшедший. Я вновь пишу о "врожденном человеческом остракизме", об обманчивости религиозных фетишей, об одиночестве... испытывая лишь мелочное чувство текстуальной зависти к публикациям моих предшественников. На самом деле, я не хочу говорить, и пишу только тогда, когда молчать становится совершенно невыносимо.

Есть то, о чем я не сказал выше: крепче всего к границам неизбежности прикован человек, ищущий утешения. Теперь баста.

Глава 27. Интермедия

Дата:___

От: Зельд

Кому: Аластор

Тема: -

Мне кажется я постепенно теряю себя, размывая все, чего успел достигнуть ядовитой ностальгией. Видит небо, я бы мог обосновать теологию агонии, апостолами которой стали сокрушительные, незабываемые ошибки…Знала бы ты, как я благодарен тебе за отсутствие пиетета к любой подобной “религиозности”) Спасибо, Ал.

P.s. прости за эту бессмысленную, сентиментальную чушь) Во всем виноваты затянувшиеся осадки)

С любовью,

Зельд.

Дата:____

От: Аластор

Кому: Зельд

Тема: Re: -

Тебе не за что передо мной извиняться, кому как не мне знать, чем было взращено твое упрямое отчаяние. Я также знаю, что время не панацея: даже оно не способно изменить все уродливые, неблагоразумные, бессмысленные детали того кошмара. Я хочу сказать…твои эмоции - не проявление слабости, но они будут плохим советчиком в выборе дальнейшего пути. Все, что случилось с нами научило меня тому, что с ностальгией, этой непреходящей болью по потерянному, можно жить. Хотя, видит небо, я не раз засыпала с мыслью о том, чтобы никогда не проснуться.

Мы больше, чем то, что нас когда-то сломало.

Я люблю тебя.

Твоя,

Аластор

Глава 28. Бумажные шрамы

Пульсирующая белизна пустой вордовской страницы отдавалась резью в утомленных за день глазах.

Ничего. Абсолютная пустота.

Зельд задумчиво потер переносицу. Кажется, он просто не мог спокойно сидеть и работать.

Не переживать.

Жить.

Перед смутным лицом разбуженных страхов, устилающих его ночи и дни, он утрачивал способность мыслить.

Двигаться...

Творить.

Он знал, что падает в пропасть.

Все глубже и глубже.

Нечто горькое, тяжелое и густое, почти материальное, просачивалось в каждое чувство, каждую мысль, каждое отравленное страстью слово. Подобно порезам, зарубцевавшимся на бумаге вместо живой плоти, его творения были одновременно и лекарством, и ядом, постепенно опустошающим душу.

Дикие отблески внутренних смыслов

спотыкались и исчезали

на белоснежном электронном листе лэптопа.

Шрамы не уходили так быстро.

И безмолвная, нерассказанная жизнь продолжала давить на расшатанные тревогой нервы.

Зельд раздраженно вздохнул.

Он не собирался сдаваться.