Байки армии, авиации и флота

Глава 1. Призывник с гранатой

Очень мне захотелось поступить в автошколу и получить права. Денег на обучение и бензин у меня не было, очередь в школу была на пару лет и я отправился в военкомат. По слухам, ходившим в нашем дворе, если правильно подойти к прапорщику Будунцу, занимавшемуся воспитанием и подготовкой будущего личного состава, вполне можно было попасть в школу ДОСААФ от военкомата.

— Здравие желаю, товарищ Федор Матвеевич, — прикинулся я дураком по стойке смирно, в кабинете прапорщика, — я в армию хочу, но по годам не вышел, разрешите обратиться, если что?

— В десантники небось, или в морскую пехоту хочешь, — саркастически прищурился прапорщик, взвесив меня взглядом и нисколько не удивившись моему бодрому идиотизму.

— Неее, — затянул я заранее приготовленную песню, — чего я там не видел, в морской пехоте? Я военным водителем хочу быть и на машине ездить.

Будунец, по тем же слухам до военкомата служивший в автобате и радеющий именно за свое военное сословие, расцвел как майская роза и приказал садиться. За час мы обсудили с ним все приятности армейско-водительского бытия, и первого сентября я начал учиться сразу в двух местах: в институте и автошколе, попеременно прогуливая чего-нибудь одно. Наконец вожделенная красная книжечка с категорией «С» и без надписи «без права работать по найму» легла ко мне в карман. Настала пора известить военкомат, что я их надул, а заодно отнести туда справку о поступлении в институт.

Будунец, встретивший меня широкой улыбкой, увидав справку, орал пятнадцать минут. Самое доброе слово, отправленное им в мой адрес было настолько нецензурным, что повторить его я — строитель с многолетним стажем прилюдно не возьмусь и сейчас. Оторавшись, прапорщик вытащил из шкафа мое тощее личное дело. Открыл, поскрипел немного мыслью, и злорадная ухмылка появилась на его физиономии.

— Так ты еще и спортсмен, — произнес он загадочно, прерывисто дыша после крика, — КМС, значит, да ты у меня теперь будешь честь военкомата, как призывник до конца жизни отстаивать, сволочь, на всех соревнованиях. — Будешь?! — переспросил он утвердительно, глядя на меня в упор глазами расстрельной команды, — а не будешь мы тебя все равно повесткой вызовем.

— Не надо повесткой, товарищ прапорщик, — прочувствовал я свою вину перед государством, — отстоим честь где скажете.

— Послезавтра в пятницу у нас межрайонное троеборье по призывникам восьмого класса: лыжи — пять километров, стрельба и метание гранаты. В четырнадцать ноль-ноль от военкомата отходит автобус, — прапорщик сверился со своими записями, — ты теперь Вова Сидоров 1966 года рождения. Прибыть со своими лыжами и не опаздывать.

Нет, для КМС по биатлону лыжная «пятерка» и "лежка" в тире — что для водолаза пыль только мельче. А там еще три патрона пристреляться дали и стрелять «с ремня» разрешили. Восемь выстрелов я попал, а двумя соседям помог справа и слева. Все равно, когда больше пяти раз в бумажную десятку попадаешь не всякий баллистик определит сколько попало. В общем после двух этапов я, а если быть точным — неизвестный мне Сидоров, лидировал с таким отрывом, что для первого места ему надо было одну зачетную попытку с гранатой.

Гранату метали на пришкольном стадионе. Неровный строй мальчишек и меня в разношерстных спортивных костюмах стоял возле полуразвалившихся деревянных трибун, на чуть припорошенном снегом поле выделялся красными линиями сектор для метания, военкомы и прочие военкоматовские офицеры, явно не терявшие даром времени пока мы бегали и стреляли, толпились возле судейского столика. Немного за сектором, около линии, обозначающей норматив ГТО стоял прапорщик Будунец с красным и белым флажками.

— Сидоров! — раздалось по стадиону.

— Я! — соврал я.

— К метанию гранаты приступить!

Я подошел к столу и взял первую гранату. Она была холодной и скользкой.

Я разбежался и метнул.

Граната «соскочила» с руки и весело кувыркаясь полетела в сторону прапорщика. Будунец растопырил руки с флажками и не отрываясь смотрел на приближающийся предмет.

— Ложись, муд@к — заорал кто-то из офицеров, — ща убьет.

Советские прапорщики не сдаются. а может и не ложатся. Граната упала в полуметре от ботинок прапорщика и отскочила мимо, обдав его брызгами льда.

Прапорщик поднял красный флажок: граната ушла за сектор.

— Незачет, — сказал главный судья соревнований, голосом, обозвавшим Будунца муд@ком, — вторая попытка, Сидоров.

Я взял вторую гранату.

— Ты пойми, Сидоров, мы тут не на точность кидаем, а на дальность. Не надо в прапорщика целиться. Ты просто возьми и подальше кинь. Понял, сынок?

Конечно я понял, не полный же идиот. Я вообще в него не целился, у меня случайно получилось.

Разбежавшись, я кинул вторую гранату. Скользкая сволочь. Вторая «соскочила» тоже. Только в этот раз граната летела аккуратно в лоб прапорщика с флажками.

— П%%%%ц, — подумал я и на всякий случай зажмурился, чтоб не видеть дело рук своих.

— П%%%%ц, — раздался сзади голос судьи.

— Гы, — сказал он же секундами позже, — ты смотри верткий какой, а с виду не скажешь.

Я открыл один глаз: Будунец, уже поднявшись с земли, махал красным флажком и грозил мне кулаком другой руки.

— Незачет, — сказал главный судья соревнований, — третья попытка. Слушай боец, — судья перешел на отеческий тон отца-командира, разговаривающего с дебилом-новобранцем — мы все знаем, что ты метко стреляешь, но я тебя прошу пожалей прапорщика. У него дети.

Стоящие за ним офицеры дружно заржали. Чего смешного в детях? — подумал я и взял третью гранату.

Я разбегался, как учил наш физрук на уроках физкультуры. Я перешел на приставной шаг, перекрещивая ноги. Я мысленно представил себе, как красиво и далеко летит граната «под сорок пять градусов». В мыслях я уже стоял на пьедестале почета, но немного поскользнулся, и граната опять ушла в сторону прапорщика. На этот раз он поступил умнее, чем казался. Не дожидаясь моего броска, он побежал к трибунам и залег под скамейку. В него я не попал. Я попал в ту самую лавочку. Из-под скамейки наконец-то показался белый флажок.

— Я не понял, — сквозь смех офицеров раздался булькающий голос главного судьи, — «зачет», или прапорщик сдался? Граната не попала в сектор, я ставлю незачет.

Прапорщик выбрался из-под трибун и показал красный флаг. Наш военком подошел к главному судье и чего-то зашептал ему на ухо.

— Слышь Иваныч, — громко ответил судья, — не дам я твоему чемпиону четвертую попытку и не проси. Во-первых, с четвертого раза этот снайпер прапорщика точно добьет, а во-вторых, не по правилам.

Что интересно, больше меня, а точнее Сидорова, на соревнования за военкомат не вызывали. Жаль. Я вообще-то в школе чемпионом был по метанию гранаты. Мне просто не повезло тогда, честно.

Глава 2. Красиво шел

Разговорил я, наконец, знакомого, бывшего спецназовца, получившего в 90-х медаль за спасение девочки-заложницы. Пишу как слышал, убрав только виртуозные маты – их я во всем великолепии воспроизвести все равно не сумею, а от него самого письменной истории вы фиг дождетесь.

«Я его решил на психологию взять – понял, что довели мужика, сейчас грохнет девочку, и что ему самому все это нафиг не нужно – просто обидно было уходить одному на тот свет, когда другие попрятались.

Я вошел спокойно, расстегнул бушлат, рванул на груди тельняшку, показал на сердце и сказал – пали сюда, это тебе вместо девочки, лады? Он охренел, сказал «лады», а раз уж сказал, за девочку можно было больше не париться – мужик за базар привык отвечать.

Ну, он и начал палить куда сказано. Под тельняшкой у меня была майка телесного цвета, под ней бронежилет кевларовый, но в сумерках кто там разберет – на это и был расчет. Главное, даже притворяться не пришлось, что больно, и что пулями назад отшвыривает – действительно больно охренеть, и правда отшвыривает.

Успел разрядить почти всю обойму.

Иду на него типа из последних сил, падаю почти ему навстречу, а у самого в голове одна мысль – лишь бы не в голову. Лобярник у меня конечно толстый, иначе не пошел бы на эту службу, но кевлара под ним нету.

Обошлось – я на него рухнул типа замертво, ну и вырубил лбом в лоб, только неудачно пришлось – сам чуть не отрубился. Когда его выводили, смешно стало – у обоих на лбах офигенные шишки. Я его спросил:

– Чего контрольный в голову не сделал?

А он отвечает:

– Да больно уж красиво ты шел, подыграть захотелось!

Значит, психологический прием сработал…

Глава 3. Зарница с пионерами

Чего вы ждете, когда вечером возвращаетесь в часть из дальней командировки? Правильно — возможности помыться и побриться, не отгоняя кровососущую живность, и просто элементарно выспаться. Но подполковник был неумолим. «Вся часть на учениях, вещал он, даже нарядов в ротах не оставили, только караул по части и склад. Так что вся надежда на вас. Получайте сухпай, оружие и вперед устраивать "зарницу" для школьников».

В 80-х "зарница" была столь же необходимым и любимым атрибутом школьной жизни, как сейчас наличие wifi и торгового автомата с чипсами. После недолгих разговоров, на складе нам было выдано все необходимое и тяжелый мешок. Заглянув внутрь хотелось заорать "да вы охренели что ли? " — 20кг гильз от различного стрелкового оружия. "Разбросаете потом по лесу, школьникам нравится — сувениры" — выдал прапорщик и свалил домой, не оставляя нам выбора. Часть на выезде, в автопарке ни одной машины, а на собаках ездить в армии не принято. Ехать на электричке с таким грузом тоже совсем не хотелось. Это сейчас люди в камуфляже не вызвали бы интерес окружающих, а в 80-х молодые крепкие парни, груженные армейским снаряжением гарантированно стали бы предметом любопытства даже припозднившихся дачников. Поэтому в лес мы отправились на такси за "три счетчика". Бедный таксист всю дорогу оглядывался, очевидно, недоумевая зачем нам понадобилось ехать в лес на ночь глядя, но жадность победила.

Площадкой для "зарницы" был назначен подмосковный Пушкинский лес, что в Раздорах. Там нашими предшественниками в прошлые годы уже была выкопана землянка и нанесены на карту все особенности местности. В землянку мы завалились уже ночью, потеснив семейство лесных мышей. Наскоро перекусив, легли спать, решив встать с утра пораньше и подготовить поляну. Мне снился смеющийся замполит: "Студенток-практиканток пощупаете, смотрите со старшеклассницами не перепутайте. Хорошо быть молодым, эх скинуть бы мне годков 20, я бы и сам попросился диверсантом на зарницу».

Я не был уверен, но звуки пионерского горна, прорывавшиеся сквозь сон, определенно указывали, что мы проспали. Растолкал товарища по несчастью и учтя время приняли решение незамедлительно атаковать школьников. Сказать проще, чем сделать. Выползли, заняли позиции. Школьники были уже построены. Перед ними толкала речь суровая женщина в очках и деловом костюме. Очень уместный наряд для лесной прогулки.

Как сейчас помню, это было 19 мая — день пионерии. Когда речь о "Ленинских рассветах" была завершена, мы пустили сигналки и закидали поляну дымовыми шашками. Ряды школьников издали нечто похожее на непечатное "ух ты".

Сопроводив представление очередью холостых в воздух, мы уползли обратно в землянку. "Слушай, а давай у них училку украдем», заговорщицки подмигнул мне Леша, «там слева была такая блондиночка". Видимо сказывался недосып потому что эта мысль, в тот момент, мне показалась гениальной и даже очень веселой. Мы снова выбрались и в уже слегка разошедшемся дыму направились к весело носившимся по поляне школьникам. Увлеченные игрой школьники тем временем срывали друг с друга погоны, а медсестры пришивали их обратно, возвращая солдат в строй.

Подобно сеятелям, раскидывая в дыму гильзы, мы внезапно столкнулись лицом к лицу с группой совещающихся учителей. Увидев нас, учителя удивленно расступились и замолчали. Словно на невольничьем рынке Леша ходил вокруг и разглядывал педсостав, затем также молча схватил и забросил на плечо нужную барышню. Стоя на шухере, я видел как Леша повернулся было, чтобы оценить произведенный эффект, но взгляд его уперся в суровую женщину в костюме. Народ и армия — едины, почему-то вспомнил я агитку, но советский воин страшен на службе, особенно для народа. Женщина сделала шаг назад за спину физрука и бог знает о чем она думала в то мгновенье, когда выдала шокирующую по тем временам фразу: "Я — беспартийная".

Пока мы переваривали услышанное, откуда-то с Лешиного плеча раздался робкий девичий голос: «Ее нельзя, это наш завуч». Учительницу мы спрятали в землянке, с помощью куска сала выставив у люка мышиный караул. Сами же весьма опрометчиво принялись бегать по лесу вокруг поляны. Кто же знал, что в это время какой-то белобрысый шкет с задатками Наполеона возглавит школьный отряд и нас очень скоро повяжут.

Школьники не читали Сунь Цзы и, вопреки всем военным наукам, под каждым кустом нас ждала засада, с каждого дерева с криком «кия» на нас прыгали охотники с цветными погонами или падало полено. Девочки не отставали от парней в удали и пару раз таки довольно метко засадили мне сосновой шишкой в голову. Сражаясь со стремительно окружавшими нас полчищами, в какой-то момент я осознал, что у меня за плечами уже несколько минут висит вовсе не рюкзак, а самый что ни на есть настоящий пионер. Да и вообще не получается быстро бегать, когда у тебя на каждой ноге висит по школьнику. Забавно, но факт: спеленали нас быстро и надежно — на каждом сидело, по меньшей мере, с десяток детей.

Мультик про Маугли видели?! Вот, я до сих пор иногда думаю как это, тогда, меня на много маленьких кусочков не разорвали. Лежа на траве со связанными, чьими-то шнурками, руками, мы выслушали рецепты пыток, виденные пионерами в кино «про индейцев» и которые, по их мнению, надо обязательно к нам применить. Начитанная девочка с сумкой медсестры не отставала от мальчиков при перечислении пыток. Особенно мне не понравилось ее лицо, когда она поправила очки и предложила «муравьев в печень делавара» или «иголки под ногти Магуа».

Поэтому мы благоразумно сдались при первой же пытке "крапивой по рукам" и сразу выдали все военные тайны про пленную учительницу и даже несколько секретных военных слов, которые сейчас принято запикивать на телевидении. За что нас тут же великодушно простили. После освобождения учительницы нас напоили чаем с бутербродами и усадили почетными гостями в президиуме «военных» конкурсов. Кража педагога обошлась Леше дорого — через три месяца ему дали пожизненное с полной конфискацией, а "попить пива с друзьями" учительница отпускает его только вечером в субботу.

Глава 4. Полезный совет

Перед уходом в армию я прощался с дедом, и он спросил:

- Ты Швейка читал?

- Нет, говорю.

- На, вот возьми почитай, и будь в армии Швейком, тогда служба твоя легче пойдет.

В поезде по дороге в часть, я проглотил эту книжицу и вправду стал ее главным героем. Не то что бы мне было легче, но веселее безусловно. Я устраивал спектакли из чего угодно, например: У нашего взвода комсомольское собрание. Командир взвода - старлей:

- Товарищи комсомольцы, у нас в стране перестройка и ускорение, поэтому предлагаю вызвать первый взвод на соцсоревнование, какие будут предложения?

Поднимаю руку, получаю слово:

- Товарищ старший лейтенант, я предлагаю не вызывать их на соревнование.

Так и им спокойнее и мы не проиграем...

- Что за ерунда, это странная позиция, а как же померяться силами и умениями в настоящем соревновании, отстоять честь нашего четвертого взвода?

Опять беру слово:

- Раз у нас гласность и открытость, то скажу за себя. Лично от меня не зависело, попасть в наш взвод или нет, без меня решили, даже в каком городе я буду служить и даже в какой республике. Так же никто не спрашивал, в каких я желаю служить войсках. Я, например, желал бы служить в разведке, лежал бы на своем домашнем диване и разведывал бы, что сегодня по телику. Так, что если честно, то я дорожу честью нашего взвода точно так же как и первого.

Старлей начал терять лицо:

- Ах так, тогда вы в субботу вместо кино, будете подметать спортгородок!

Беру слово:

- Поскольку мы тут люди подневольные, и будучи на свободе ни за что бы не пошли на черно-белое кино про красный Туркестан, то нам все равно - та неволя или эта.

Мои товарищи меня поддержали:

- Лучше на воздухе в цветном спортгородке, чем в душном черно-белом кино.

Я продолжаю:

- Да и потом, мне кажется, что член комсомольской организации, не должен грозить репрессиями всей комсомольской организации взвода.

Старлей позеленел и заорал: Вы не понимаете, уроды, если мы не проголосуем за мое предложение, то меня вздрючат в штабе, а я буду дрючить вас!!!

Поднимаю руку:

- Товарищи комсомольцы, предлагаю проголосовать за предложение командира взвода и вызвать этот несчастный первый взвод на соревнование, чтоб нашего командира не вздрючили в штабе. Кто за?

Старлей закрыл голову руками и тихо шептал под нос:

- Что, б%%%ь, я тут делаю... . ?

В результате вместо часовой борьбы со сном, мы весело провели время.

А самый первый раз, когда я "включил" Швейка, был в первые дни службы, когда командир роты спросил:

- Есть ли бытовые жалобы?

Я честно признался, что у меня какое-то куцее и короткое одеяло, ноги из-под него торчат. Капитан «включил Петросяна» и выдал солдатскую шутку допетровской эпохи:

- Одеяло короткое? А ты отрежь от него полоску сверху и пришей внизу, там где ноги.

Все заржали, кроме меня. Назавтра, когда мои сержанты доложили командиру, что я так и поступил, командир, посмотрев на мое сшитое белыми нитками одеяло, спросил: - Ты что, идиот…? Я ответил: - совет и вправду странный, но я подумал, что Вы не посоветуете ничего плохого, что навредит Вашему подчиненному или имуществу роты. Капитан сразу приказал выдать мне новое и больше со мной не шутили ни офицеры, ни сержанты, а я спал под большим нулЕвым, теплым одеялом и про себя благодарил своего дедушку Васю.

Глава 5. Невзрачный мужичонка

Конец 80-х. Город Львов.

Сидели мы большой компанией студентов, и одна девушка рассказала о недавно произошедшем с ней трагическом и в тоже время невероятно счастливом случае:

- Я с подругой ехала в электричке, народу не очень много, но свободных мест почти не было.

Заходит на остановке озверелая толпа здоровых мужиков – человек десять, не меньше. Нагло, пинками согнали с мест кучу народа, уселись к нам и тут же без разговоров стали лапать за все места.

Я заорала:

- Люди помогите кто-нибудь!

И тут же получила сильнейший удар ладонью по лицу, аж синие звездочки перед глазами... Несмотря ни на что продолжаю кричать:

- Чего же вы смотрите, тут есть мужчины! ! ? Помогите!!!

Но пассажиры вокруг, прикрывались от меня ладошками как от яркого солнца...

Второй удар был сильнее первого... По их разговорам, понимаю, что нас сейчас потащат в тамбур.

Вдруг рядом с толпой этих отморозков появился невзрачный такой мужичонка и неожиданно без разговоров скосил троих сидящих около него ублюдков. Да так быстро, что никто ничего понять не успел, их как будто машина сбила, один орет как свиноматка, а двое других молча повалились набок.

В следующую секунду, этот мужичок бросился бежать в сторону тамбура.

Путь ему преградил верзила из той же компании (он охранял от пассажиров кнопку связи с машинистом).

Мужичок, ни на секунду не сбавляя скорости, сходу пробежал по верзиле, как по пустой картонной коробке. Как же громко этот бугай орал лежа на полу... ну просто как пожарная машина.

Оставшаяся толпа пришла в себя и бросилась за мужичком, но тот как-то забаррикадировался в тамбуре между вагонами. Они так и не смогли его выцарапать, минут пять корячились, кричали жутко, а на остановке наш спаситель выбежал на улицу, и толпа погналась за ним...

Мы с подружкой пришли в себя, переступили, через покалеченных: один держался за глаз, другой за горло, а третий сидел и скулил. Его указательный палец лежал на тыльной стороне кисти, как пластилиновый, а когда мы проходили мимо четвертого - в конце вагона, нас чуть не стошнило: его нога была вывернута в другую сторону, как у кузнечика...

Мы выскочили с подружкой на платформу и поехали обратно домой. Ни на какую дачу уже не хотелось.

Бывают же на свете настоящие мужчины, дай Бог ему здоровья. Очень надеюсь, что толпа недобитков, его так и не догнала...

Эта история запала мне в мозг и не выходила оттуда, было в ней что-то до боли знакомое.

Во-первых: кто в здравом уме, один полезет на десять здоровых рыл?

Во-вторых: если кто и полезет, то будет вначале возмущаться и призывать к порядку и уж тем более не каждый скосит троих за секунду, как будто машина сбила...

Конечно же я вспомнил про своего друга детства Эдика, который служил в спецназе ГРУ. Он ведь каждые выходные тоже ездит к родителям впахивать на даче и тоже на этой электричке, да и почерк очень даже похож... (один раз видел его в «деле» – на красивую драку из боевиков – это было совсем непохоже... ) Эдик как-то рассказывал, как к ним в часть приезжал министр обороны и устроил соревнования между ними и своими любимчиками - десантниками.

Спецназ выиграл с сокрушительным счетом по всем дисциплинам, кроме рукопашного боя...

Просто потому, что бой проходил не между соперниками, а был показушно-отработанным. Десантники порадовали: высокими прыжками, кувырками и маханиями ногами выше головы, а спецназовцы такой фигней не занимались и просто стояли в парах, тупо имитируя друг на друге то чему их учили: выламывание пальцев, вырывание кадыков, отрывание мошонки и выкалывание глаз... Скажем прямо – со стороны не особо зрелищно...

Через пару дней, наконец выбираюсь в гости к Эдику и с порога подробно пересказываю ему всю эту историю о чудесном спасении.

Эдик улыбаясь дослушал до конца и сказал:

- Та ты шо... ! ? Как мир тесен, я в шоке! А что та девчонка так и сказала: «невзрачный мужичонка»! ? Вот ведь коза! Весь прикол в том, что этих студенток те уроды уже тянули куда-то, девки орут: «Помогите! Есть среди вас мужчины!!?», а я про себя думаю: есть, есть, подождите чуть-чуть, а сам дожираю беляш. Только что купил, не выбрасывать же в окно и с беляшом к ним не пойдешь: подержите мой беляш уродцы, я пришел вас атаковать!

Чуть не подавился пока в себя запихнул...

Я:

- А как ты забаррикадировал дверь в тамбуре?

- Так я сразу как забежал между вагонами, захлопнул дверь, упал спиной на пол и снизу подпер ногой дверную ручку. Нога выдерживает 300 кг, так что, сколько бы их там не было – на ручку нажать нереально. Лежу себе спокойно, прикрылся руками от стекол (на случай если бы дверное окно разбили) и жду остановку.

- Нихрена себе, круто, догадался же, молодец.

- Догадался не я, а инструктор в армии догадался нас этому научить.

А если не знаешь как, то никогда не додумаешься – целая наука...

- Ну ты надеюсь, от них оторвался?

- Обижаешь. У них были бы шансы меня догнать, только если бы я бежал со стиральной машиной в руках... Кстати, если вдруг встретишь ту девчонку, то передавай ей привет от ее таинственного спасителя.

Тут в наш разговор резко вмешалась жена Эдика - Дина:

- Грубас, не вздумай передавать никаких приветов, обойдется! Ей видите ли приветы от спасителя, а мне этому «таинственному спасителю» отстирывать брюки и рубашку от мазута!

Непросто быть женой Брюса Уиллиса...

Глава 6. Военно-морская вежливость

В начале апреля 2003 года Черноморский Флот впервые черт знает с каких времен снимался с бочек для броска аж в Индийский океан. В дальний поход уходили без особой помпы. Шли не в гости. Шли на работу.

Первыми Босфор 10 апреля миновали танкер «Бубнов», буксир «Шахтер» и БДК «Цезарь Куников» с усиленной ротой морпехов на борту.

Не обошлось без приключений. Перед самым мостом Ататюрка из-под восточного берега выскочил турецкий патрульный катер и по УКВ потребовал от нашего большого десантного корабля застопорить ход. Чтобы принять на борт осмотровую группу.

— Совсем нюх потеряли! — не выдержал командир «Куникова» кап-два Сергей Синкин. И приказал следовать прежним курсом.

Катер забежал вперед. Продолжая назойливо требовать от БДК застопить ход, замер, загораживая собой путь к Дарданеллам.

— Он нам еще и борт подставляет, гад, — желчно обронил Синкин.

И сыграл боевую тревогу. Миг — и экипаж разбежался по боевым постам. На палубе залегли морпехи с оружием. 57-мм АКашка весело подмигнула потомкам янычаров своими спаренными стволами.

Новый приказ с катера лечь в дрейф прозвучал уже как-то неуверенно. БДК в ответ отсигналил «Не мешайте моим действиям».

Расстояние между высоченным носом «Куникова» и низеньким планширем патрульника неуклонно сокращалось.

Наконец, когда до неумолимо надвигающейся 4000-тонной туши русского десантника оставалось меньше полукабельтова, турки врубили полный ход и, не попрощавшись, унеслись к Босфору…

Сутки спустя Мраморное море проходила «Москва» с СКРами «Сметливый» и «Пытливый». Крейсер и сторожевики досматривать уже никто не пытался. Зато стоило отряду покинуть турецкие терводы, как на пересечку курса идущего головным крейсера бросился невесть как забредший в восточное Средиземноморье португальский фрегат «Васко да Гама». И засигналил, и засигналил!

— Чего он там? — поинтересовался командир «Москвы» каперанг Щербицкий. Поинтересовался шепотом, чтобы не разбудить перенервничавшего за время прохода проливов, а теперь со смаком храпевшего в командирском кресле контр-адмирала Евгения Орлова.

— Запрашивает чего-то. — ответили сигнальщики.

— «Чего-то», это чего? — кэп начал медленно закипать.

— Никак не разберем, тащ командир.

— Драл я вас мало, — прошипел каперанг, тоскливо шаря глазами по мостику в поисках с кем бы посоветоваться. Будить замкомандующего флотом не хотелось до смерти. Щербицкий потеребил себя за нос и придумал:

— Переводчика на мостик.

— Есть переводчика на мостик!

Щербицкий с опаской посмотрел на завозившегося в кресле и зачмокавшего губами контр-адмирала:

— Да тише вы, ироды.

— Есть тише!

— Блин…

— Есть!

Капраз как раз собрался кратко, но емко выразить свою мысль о непонятливости подчиненных, когда с воплем «Прошу разрешения подняться на мостик! » нарисовался переводчик.

— А? Чего? — вскинулся в кресле замкомфлота.

Кэп в немой муке вздел очи к подволоку и стиснул зубы. Через пару минут с помощью переводчика разобрали-таки запрос португальца. «Что за груз у вас на борту? » — вслух повторил Орлов. Тупо посмотрел на Щербицкого:

— Они там что? Совсем охренели?!

Поскольку вопрос был явно из разряда риторических, ответа контр-адмирал не дождался. Впрочем, он на него и не рассчитывал. Отоспавшийся замкомфлота почувствовал внезапный прилив адреналина и острое желание насмерть постоять за честь родного флага.

— Вот уроды, а? — контр-адмирал не глядя протянул руку, в которую тут же вложили бинокль. Придирчиво изучив силуэт по-прежнему маячившего впереди португальца, Орлов от вопросов перешел к утверждениям:

— Точно — уроды. Дожили. Докатились. Не успеешь в море выйти — к тебе уже лезет всякая мелюзга. Прямо в карман. Хорошо хоть — не сразу в трусы!

— Так точно, — счел нужным поддакнуть капитан первого ранга, чем сразу вызвал со стороны контр-адмирала самое пристальное внимание к своей персоне.

— Ну, Александр Владимирыч, чего отвечать будем супостату?

— Ээээ… Товарищ контр-адмирал, фрегат у португальцев новенький, команда — тоже. Могли и напутать. Разрешите поднять «Зулу»-«Лиму»?

— Добро. «Москва» — «Да Гаме»: «Ваш сигнал принят, но не понят». Теперь задумались уже на фрегате. Однако, спустя пять минут повторили свой первоначальный запрос. На крейсере продублировали свой ответ: «Ваш сигнал принят, но не понят».

Через минуту все та же «Да Гама» — все той же «Москве»: «Что за груз у вас на борту?»

— Ну, это уже хамство! — бушевал на крейсере Орлов. Да что они там о себе возомнили, колумбы х#ровы?! Да я их… Сигнал на фрегат: «Пошли на куй! »

— Товарищ контр-адмирал, разрешите обратиться? — ожил переводчик, разом взопревший от мысли о возможных последствиях орловской эскапады.

— Ну? — недовольно буркнул замкомфлота. Сам удивляясь своей решительности и красноречию, переводчик (всего-то — старлей! ) в изумительно обтекаемых выражениях начал объяснять контр-адмиралу, что так дела не делаются. Что нахамить иностранцу любой дурак может. А вот аргументированно настоять на своей правоте может далеко не каждый. Что культурнее тут, за границей, надо. Культурней.

— Культурней? Кхм… — контр-адмирал набычился как мальчишка, который после драки оправдывается «а че он первый начал? » — Культурней, говоришь? Ну, раз культурней… Вот ты, старший лейтенант, раз такой умный, ответь: о чем говорят культурные люди, когда им лялякать не о чем, но обидеть друг друга не хочется?

— О погоде. — ляпнул первое пришедшее в голову переводчик.

— Отлично. — едко ухмыльнулся замкомфлота. — Александр Владимирыч, запрос на фрегат: «Какая погода в Португалии? »

— А если откажутся отвечать? . .

— Тогда сразу — «На куй! »

Португальцы от вопроса явно выпали в осадок не меньший, чем Орлов от их запроса про груз «Москвы». Минут тридцать «колумбы х#ровы» напряженно консультировались по спутниковой связи с Лиссабоном. За это время отряд кораблей Черноморского флота успел оставить «Васко да Гаму» далеко за кормой.

Наконец через пол часа португальцы вышли на связь с русским флагманом и сообщили: «Средняя температура по стране — плюс 16 по Цельсию. »

— Что ответить, товарищ контр-адмирал?

— «Так держать! »

Больше португальцы на связь не выходили…

Глава 7. Русский дух

В районе года 80-го пошли на новейшем атомном подводном ракетоносце или по другому АПЛ в испытательный поход. И случился с ними по военно-морским и всем прочим военным понятиям офигенный конфуз. Затухли оба реактора и АПЛ с позором теряет ход. Они продуваются, всплывают и встают в дрейф. Все, как говорится, приплыли тапки к берегу…

Случаев подышать воздухом у подводников очень мало, потому что АПЛ никогда не должен обнаружить вероятный противник, потому как шибко секретно, ну и вообще… Капитан был взбешен.

Первыми пришли шведы. За ними норвежцы. Ну и не заставили себя ждать американцы. Сначала прискакал эсминец, затем крейсер. И самое главное на закуску, пришагал целый линкор. Линкоры они, кстати, списали не так давно. Даже Ирак ими долбили.

Наши совсем приуныли, позор на все НАТО и всем супостатам, а наш надводный корабль сопровождения где-то шляется. Ну и тут американский линкорийный кэп делает контрольный в голову. Он гад взял и вывесил сигнальными флагами сигнал: ПРЕДЛАГАЮ СДАТЬСЯ. Прикололся над нашим капитаном и всем флотом.

Капитан бросился в рубку и к радио. Где, где я вас спрашиваю наше уважаемое командование, вся наша поддержка в конце концов? Ближайшим кораблем оказался рыболовецкий сейнер. Это такая маааленькая посудинка, не в обиду рыбакам, но по сравнению с линкором — это на самом деле блоха.

Он шагал ко всей этой куче кораблей всем своим шестнадцатиузловым ходом.

Первыми, так как у них есть историческая память, стали сваливать шведы и норвежцы. Они все правильно поняли, потому что у русского сейнера висели сигнальные флаги ИДУ НА ТАРАН.

И он попер на линкор!

И этот маленький кораблик, с пятнадцатью русскими мужиками с капитаном во главе, попер на бандуру, об которую он разбился бы как яичко. Только погромче.

Разошлись они чудом. Потому что нефиг прикалываться над нашими. Линкор начал сваливать. Сейнер еще и погнался за ним! И они все поняли то, что произошло — так, как они это поняли.

Представьте ощущения экипажа на сейнере. Но ведь не каждому сейнеру удается погонять американского линкора по морям. Русский дух не сломим!

Глава 8. Гнев Сердюкова

Недавно приходила в гости подруга из семьи военных, рассказывала про нынешнюю жизнь и рассказала эту историю. Зарплаты офицеров-подводников составляют примерно 15000-20000 рублей в зависимости от звания. Остальное стараются добрать какими-то премиями и доплатами, если получается. О том и история.

Прошел очередной пуск Булавы, с точки зрения подводников все было выполнено безукоризненно. Сердюков доволен. Воспользовавшись благоприятным моментом, к Сердюкову подходит капитан с заготовленным приказом о премировании личного состава, остается только выяснить размер премиальных и подписать. И между ними возникает примерно такой разговор:

Капитан: — Ну вроде бы все отлично прошло. . .

Сердюков: — Да, молодцы!

Капитан: — Ребята старались, выложились по полной. Как вы думаете, можно выписать премию?

Сердюков: — Конечно, о чем речь! Сколько планируете выдать?

Капитан (робко): — Я думаю, можно по 3 оклада. . .

Сердюков (багровея и свирепея): — Да вы тут о%уели совсем! ! ! Выдать им по 150 тыщ и хватит!

В общем, быстрее наверное с подписанным приказом капитан давно не бегал.

Глава 9. ПОЛЕТ ВАЛЬКИРИЙ

Начало 90-х, затерянная среди поволжских степей воинская часть. До ближайшего крупного населенного пункта — с полсотни километров. На большинстве вспомогательных должностей — жены офицеров (другой работы в округе все равно нет, а в голодные 90-е лишняя копейка в семейном бюджете никому не мешала). Одна деталь: воинская часть — ВДВ. Для не служивших поясню: денежное довольствие военнослужащего формируется несколько иначе, нежели у гражданских. Две основные составляющие — оклад по воинскому званию (условно: капитан получает больше прапорщика, но меньше майора) и оклад по воинской должности, а также множество надбавок (за выслугу лет, за допуск к секретной информации, особые условия службы и т. п. ).

Так вот, десантникам полагалась (да и до сих пор вроде полагается) надбавка за выполнение определенного количества прыжков с парашютом.

Точный размер не скажу, вроде максимально можно было получать до 50% от оклада по воинскому званию. Вот эти самые 50% от оклада и не давали покоя многочисленным боевым подругам. Прыгнуть один раз — и целый год получать солидную прибавку к жалованью, все это казалось отличной идеей пополнения семейного бюджета.

Короче, командира части осаждали с этим вопросом почти год. И если вы думаете, что два десятка женщин не могут вынести мозг одному генералу — то вы явно недооцениваете возможности противоположного пола.

В общем, спустя некоторое время даже боевой генерал не выдержал, произнес "Х... с вами, дорогие женщины" и назначил день прыжков для всех дам — военнослужащих. "Командовать парадом" поручили сослуживцу моего отца.

Два десятка человек загрузили в кукурузник, в усиление сослуживцу отца дали парочку сержантов, ну и, как говорится, земля прощай.

Поначалу все проходило отлично, ровно до того момента, пока самолет не набрал нужную высоту, и один из сержантов не открыл дверь и не пригласил на выход.

Как вы понимаете, женский батальон тут же парализовало, а у ближайшей к выходу дамы началась натуральная истерика. Сержант попытался применить ту же технику, что до этого много десятилетий успешно применялась с солдатами-новобранцами, а именно: взять прыгуна за шкирку, и придав ускорение коленом под зад, отправить птенца в полет за борт самолета. Однако практически сразу выяснилось, что эта техника совершенно не работает с женским контингентом.

Для начала первый же попавшийся под руку "птенец" ногтями расцарапал сержанту всю физиономию, заехал коленом в пах, и вырвавшись, убежала в другой конец самолета.

Там в этот момент уже находились и все остальные валькирии.

Сержант, перед самым полетом получивший от генерала строгий наказ "смотри, чтобы все эти б... прыгнули", допустил ключевую ошибку: вместо того, чтобы вступить в переговоры с противником, он, зажимая одной рукой расцарапанное лицо, двинулся на толпу прыгунов с твердым намерением выкинуть их всех из самолета.

Вы когда-нибудь видели женскую драку? Спросите любого сотрудника полиции, в чем разница между мужской и женской дракой.

Основное отличие: в мужской драке, как правило, противники не ставят целью уничтожить друг друга. Вырубить, обездвижить — да, но не уничтожить.

В противоположность этому, у женщин драка — как последний в жизни бой, где надо выжить любой ценой. Поэтому в ход идут расцарапывание лица, выдирание волос, добивание упавшего на землю и т. п.

В общем, сначала несколько человек набросились на несчастного сержанта. Оставшиеся в это время взглядом зомби смотрели на несчастного сослуживца отца.

Как он потом рассказывал, у него за плечами к тому моменту были уже Афганистан, Таджикистан и пара мелких локальных конфликтов. Но так страшно ему не было никогда. Стрелять в противника нельзя (хоть и очень хотелось), прыгнуть из самолета тоже (у него-то парашюта нет). Оставалось только долбить в дверь в кабину пилотов и кричать "Сажай к е... й матери! "

Приземлившийся самолет на земле встречали. И одобривший все это безумие генерал, и мужья неудавшихся прыгунов. Сам женский батальон покинул самолет довольно резво.

Пострадавшего сержанта пришлось выводить под руки (впоследствии оказалось, что кости целы, но к расцарапанному лицу добавились синяки по всему телу). Сослуживец же отца вышел из самолета, сел и закурил. К нему подошел генерал — командир части.

— Медаль хочешь?

— Лучше водки.

Больше вопрос о прыжках со стороны женщин в части не поднимался.

Глава 10. ГДЕ НЕГРЫ???

Эту дивную историю поведала подруга. Про нашего общего друга. Экс-спецназовец (а впрочем они «бывшими» не бывают), 120 кэгэ и под 2 метра, углядел как-то что шестеро афроамериканецов выхватили сумочку у его соседки. Тот, что с сумкой благоразумно бросился бежать, а остальные «типо заняли оборону, а, мол, не хрен вмешиваться…»

Что было дальше описать несложно. Один против пятерых – это даже для спецназовца, скажем так, несколько проблематично. Хотя финал был ясен заранее – больница, отделение травматологии. Для ВСЕХ!!! Причем Ромка отделался сотрясением мозга и ушибами, а у афроамериканецов дела обстояли куда как хуже – многочисленные переломы, по большей части в суставах.

Врачи как всегда отличились человечностью и пониманием. Они всех засунули в одну палату!!! Ну, как раз на шестерых рассчитанную. Далее рассказ от его имени.

Прихожу в себя, глаз из-под одеяла высунул… ОПА! А на соседних койках те уроды, каждый наполовину в гипсе! Поморгал. Не помогло. Точно они.

Начинаю вставать – из одеяла выпутываюсь. Встаю. Смотрю. ЁЁЁ… А никого нету! Я что с катушек съехал? Э…э… Как эт нету – тока что были! Встаю.

Ну, башка кружится и с координацией движений не всё ровно… может чего вкололи? Ага, это уже конструктивно. Надо пойти выяснить, чего кололи.

Иду. Отлавливаю дежурную медсестру и требую «историю болезни». Разбираю врачебные каракули – да нет, ничего такого не кололи… откуда ж глюки?

Возвращаюсь с целью разведки местности. Да, на койках кто-то лежал. Даже матрасы ещё тёплые. Значит не глюки. А куда все делись? Ну… пойдем искать.

Нагибаться (под кроватями проверить) с отбитой башкой было несколько проблематично, как и осматривать окошки вентиляции. Но от усиленной мозговой деятельности мозгам же и легче сделалось. Поисковая операция продолжилась. Отловил врача.

— ТУТ лежали… кто?

— Вместе с тобой привезли. афроамериканцы.

— А куда их дели?

— А куда они денутся в гипсе? Ты им все попереломал! Да, сейчас менты приедут, поговорить с тобой хотят…

Лишнее подтверждение что не глюки, но…!!! Куда делись афроамериканцы? В гипсе? И менты… скажут еще что я их в форточку повыкидавал, а потом доказывай, что я даже не знаю где тут форточка… Хуже всего то, что вчерашние события великолепно помню.

Оценив ситуёбину, начинаю чувствовать себя совершенно здоровым и жаждущим найти афроамериканецов уже в доказательство, что я их не убивал.

А только побил.

В целях самообороны.

Ставлю на уши весь персонал травматологии. Инструктирую. Прочёс территории. Медсестры в темпе шерстят палаты, проверяя даже в тумбочках. Врач побежал трясти вахтера – ну пятерых афроамериканецов в гипсе трудно не заметить. А тут и менты явились. Ну здорово!

Правда, менты оказались нормальными ребятами и вникли в ситуацию. Присоединились к поискам. афроамериканецов нашли. В запертой изнутри ванной, а еще точнее – в самой ванне, куда они утрамбовались впятером вместе с «гипсами» да еще и прикрылись грязным бельём. Замаскировались так.

Нашли и переводчика. Тот пояснил, что они, увидев, что Я ВСТАЮ… тоже быстро выздоровели. Меня выписали, а афроамериканецов вернули в койки.

Глава 11. Это было на фронте

Казалось бы, в той грандиозной битве, что шла на подступах к столице зимой 1941, исследована каждая деталь и все давно известно, однако…

Мало кто знает, что на одном из участков фронта решающую роль сыграли русские пушки, изготовленные на Императорском орудийном заводе в Перми еще в 1877 году. А было это в районе Солнечногорск — Красная Поляна, где сражалась обескровленная долгими боями 16-я армия под командованием Константина Рокоссовского.

К. К. Рокоссовский обратился к Г. К. Жукову с просьбой о срочной помощи противотанковой артиллерией. Однако ее у командующего фронтом в резерве уже не было. Запрос дошел до Верховного Главнокомандующего. Реакция Сталина была незамедлительной: «У меня тоже нет резервов противотанковой артиллерии. Но в Москве есть Военная артиллерийская академия имени Ф. Э. Дзержинского. Там много опытных артиллеристов. Пусть они подумают и в течение суток доложат о возможном решении проблемы».

Действительно, еще в 1938 году из Ленинграда в Москву была переведена артиллерийская академия, основанная в 1820 году. Но в октябре 1941 года она в основном была эвакуирована в Самарканд. В Москве осталось около сотни офицеров и служащих. Учебная артиллерия также была вывезена в Самарканд. Но приказ требовалось выполнить.

Помог счастливый случай. В академии работал пожилой человек, который хорошо знал местоположения артиллерийских арсеналов в Москве и в ближайшем Подмосковье, где были законсервированы изношенные и очень старые артиллерийские системы, снаряды и снаряжение к ним. Можно только сожалеть, что время не сохранило имя этого человека и имена всех других сотрудников академии, которые в течение суток выполнили приказ и сформировали несколько огневых батарей противотанковой обороны большой мощности.

Для борьбы с германскими средними танками подобрали старые осадные орудия калибра 6 дюймов, которые использовались еще при освобождении Болгарии от турецкого ига, а позже в русско-японской войне 1904-1905 гг.

После окончания ее по причине сильной изношенности стволов орудия эти доставили на Мытищинский арсенал, где они хранились в законсервированном виде. Стрельба из них была не безопасна, но 5-7 выстрелов они еще могли выдержать.

Что касается снарядов, то на Сокольническом артиллерийском складе имелись в большом количестве трофейные английские осколочно-фугасные снаряды фирмы «Виккерс» калибра 6 дюймов и массой 100 футов, то есть чуть более 40 килограммов. Там же были капсюли и пороховые заряды, отбитые в гражданскую войну у американцев.

Все это имущество хранилось с 1919 года настолько аккуратно, что вполне могло использоваться по прямому назначению.

Вскоре сформировали несколько огневых батарей тяжелой противотанковой артиллерии. Командирами стали слушатели академии и офицеры, присланные из военкоматов, а прислугой красноармейцы и ученики 8-10-х классов московских специальных артиллерийских школ. Орудия не имели прицелов, поэтому было решено стрелять только прямой наводкой, наводя их на цель через ствол. Для удобства стрельбы орудия врыли в землю по ступицы деревянных колес.

Германские танки появились внезапно. Первые выстрелы орудийные расчеты сделали с дистанции 500-600 м. Германские танкисты вначале приняли разрывы снарядов за действие противотанковых мин. Судя по всему, «мины» обладали очень большой силой. В случае разрыва 40-килограммового снаряда вблизи танка последний переворачивался набок или становился на попа. Но вскоре стало ясно, что в упор бьют из пушек.

Попадание снаряда в башню срывало ее и отбрасывало на десятки метров в сторону. А если 6-дюймовый снаряд осадной пушки попадал в лоб корпуса, то он проходил танк насквозь, круша все на своем пути.

Немецкие танкисты пришли в ужас — подобного они не ожидали. Потеряв роту, танковый батальон отступил. Германское командование посчитало происшествие случайностью и направило другой батальон иным путем, где он также напоролся на противотанковую засаду. Немцы решили, что русские применяют какое- то новое противотанковое оружие невиданной ранее мощи.

Наступление противника было приостановлено, наверное, для уточнения обстановки.

В конечном итоге армия Рокоссовского выиграла на этом участке фронта несколько суток, в течение которых прибыло пополнение, и фронт стабилизировался. 5 декабря 1941 года наши войска перешли в контрнаступление и погнали фашистов на Запад. Получается, что Победа 45-го года хоть в малой степени, но ковалась русскими оружейных дел мастерами еще в XIX веке.

* * *

Дискуссия о том как воевали наши предки, плохо или хорошо, в ВОВ - бесконечна. Однозначно, что если у тебя есть толковый командир, твои шансы выжить неплохи, а с дураком пц всем. Давно уже, собутыльник моего дядьки рассказывал как его роту, усиленную "чужими" (чел. ~200), бросили затыкать какую-то дыру в нашей обороне в р-н Кривого Рога. Задача была держать "до последней капли крови" единственную дорогу, которой могли воспользоваться немецкие танки. Танки остановить и умереть - благодать!

Роту пригнали на место, отгрузили чуть не целую "полуторку" противотанковых гранат, сказали, что танков завтра наверное придет много и уехали. Жить им оставалось меньше суток. НИКАКИХ других противотанковых средств не обеспечили.

Командир осмотрел местность и приказал:

- Стыдно, люди к нам в гости из Германии едут, а у нас дорога такая разбитая.

"Свихнулся наверно от страха" - подумали многие.

Командир продолжил:

- Всем вытряхнуть все из вещмешков и за мной.

Рота пошла к ближайшему от дороги холму шлака, с какой-то металлургической фабрики неподалеку. Командир заставил набирать в мешки шлак и нести к насыпи. На саму дорогу шлак сыпался неравномерно, побольше там где дорога в горочку идет.

- Чтоб им нескользко было - бубнил командир.

Шлакозасып продолжался очень долго, все мешки были изорваны в лохмотья, лопатки сточились до черенков. Засыпали чуть не два километра дороги. Народ злой и усталый, теперь ведь еще и окапываться полночи. Утром с шлакогор подали сигнал: "Вижу танки".

Сжимая свои почти бесполезные гранаты, солдаты знали, что жизнь закончилась. Наконец танки начали заходить на "благоустроенную" дорогу.

Третий танк колонны потерял гусеницу первым, а через минуту эта эпидемия охватила остальные машины, числом восемь. Стоячий танк, если его не злить, штука не опасная. Не совсем поняв, вас ис дас, немцы угробили и танк-эвакуатор. Пехота у немцев не дурная, вперед без танков не пойдет - затор. Нашим на них "За Сталина" нарываться, тоже нет резона.

Командир, формально выполнивший боевое задание - остановить танки, посылает гонца найти хоть какое начальство и передать "Задача выполнена. Потерь нет"

Гонец принес хорошую новость: Ночью можете уходить, сзади есть оборона. Будет возможность, накроем потом артиллерией.

Секрет командира в его образовании техника по холодной обработке металлов. Никельшлаки - отходы металлургии, страшный абразив, лишь немного уступающий корунду и оксиду алюминия. Никакие пальцы гусениц не выдержат издевательства такой дрянью, и что приятно - гусеница приходит в негодность целиком, забирая с собой большую часть всего привода.

* * *

1942 год, Сталинград. Немцы готовят танковый удар, стремясь отрезать обороняющихся от Волги. Единственный шанс остановить их – разбомбить склады с танковым горючим, найденные разведкой. Следует приказ незамедлительно их уничтожить.

Полковник, командир полка Пе-2, прекрасно понимает, почему этот приказ отдан ему. Он единственный у кого с утра в строю было еще 3 пикировщика.

Но Пешки не вернулись с задания. А приказ нужно выполнять.

Из способных летать аппаратов имелся только связной По-2 – этажерка обтянутая перкалью, грузоподъемностью килограммов в двести. Но чтобы пробить серьезно укрепленную крышу склада, нужна более солидная бомба.

- Вешайте пятисотку, - командует Полковник, - на замки для топливного бака.

- Не взлетит. . Замки не удержат. . - слышатся голоса.

- Это приказ, - жестко обрывает Полковник.

- А кто полетит, - угрюмо интересуется начальник штаба, понимая, что этот летчик уже навряд ли вернется.

- Шлемофон мне и парашют, - обращаясь к адъютанту, говорит Полковник.

- Вам же нельзя, - пытается остановить его адъютант.

- Нет, на х*й парашют – лишний вес, тащи 200 грамм водки.

Самолет, тарахтя из последних сил движком, каким-то чудом взлетает и, даже не пытаясь набрать высоту, берет курс на южную часть Сталинграда.

По-2 из-за перегруза и изменившейся развесовки почти неуправляем, его мотает по тангажу и крену, а из-за нехватки скорости постоянно тянет свалиться в штопор. Но Полковник настоящий ас, и ему удается удерживать машину.

Минут через сорок, он почти у цели, дважды в пути попадались Мессеры, но они были выше и не заметили его, или приняли за телегу, ползущую по земле. Двигатель, работая на пределе, начинает дымить, самолет начинает болтать еще сильнее. Внизу зенитчики, они стоят у орудий, но почему-то не стреляют, правда Полковнику не до них, вот овраг, а вот склады, еще немного, он дергает ручку сброса, самолет подкидывает вверх, бомба ушла.

Пошка сразу стала набирать скорость, болтанка исчезла, зенитчики открывают огонь, но поздно. Склады горят.

Начальник штаба Паулюса лично приезжал разбираться, почему зенитчики не открыли огонь вовремя. Но со всех батарей доложили одно и тоже: «Мы думали он уже сбитый, он дымил и буквально кувыркался в воздухе, решили, что он падает... самолеты так не летают».

А наш полковник, вернувшись, получил выговор, потому что был строгий приказ Ставки, запрещающий командирам полков участвовать в боевых вылетах.

Выговор, перед всем строем, Полковнику делал сам командующий

Сталинградским фронтом Маршал Тимошенко. Крепко пожав руку, обняв и трижды по-мужски поцеловав.

Глава 12. «Захар»

Был, да и сейчас их немало еще бегает, автомобиль такой – ЗиЛ-157. Он же «Захар», «Крокодил», «Утюг» и «Поларис». До 12 т. полной массы, три ведущих моста, блокируемый дифференциал, одинарные колеса с централизованной подкачкой на ходу, лебедка, и в то же время – руль без гидроусилителя, изначально слабый аккумулятор и движок – рядная «шестерка». Воплощенный экстрим для экстрима.

Я в войсках связи служил. Когда пришел из учебки в часть, мне дали аппаратную именно на «Захаре». Поначалу я матюкался и матюкался – он был крашеный-перекрашеный, одно переднее крыло кривое, бампер согнут, кунг как под обстрелом побывал. Да еще и электрооборудование оказалось изношенным, так что дурищу эту то и дело приходилось заводить «кривым стартером». Кто может себе представить, лучше не надо.

Но потом я «Крокодила» вполне зауважал. «Дубовый» до невозможности. Истинно военная техника – надежная и выносливая, как бронебойная болванка. Помнится один случай.

Стояли мы на точке; я был начальником радиорелейной станции. Кто в связи служил, знает, что такое релейщики на точке. 1 км до ближайшего села с самогоном и девками и 100 км до ближайшего начальства с уставом и дисциплиной. А работа – только в самом начале. Как связь наладили, всякие там ручки-кнопки-тумблеры не то что не нужно, нельзя трогать. Балдей – не хочу. Что и выполнялось совершенно неуставным образом. Неуставным в хорошем, товарищеском смысле. Сержанты-рядовые, деды-салаги – это дома, на виду, а в поле все по навыкам сообразно обстановке. Скажем, в село идет, сгущенку на «самарёк» менять, тот, у кого есть способности квартирьера, хоть бы ему сразу по возвращении в казарму на дембель. Потому как пить будут все, и он тоже, а хочется побольше и получшего.

Дело было зимой, а зима выдалась суровая. Ну, приехали, развернулись, пока я со связью вожусь, гонец в село пошел, а водила, проверив машину (мороз за –25), поляну готовит. Я каналы сдал, гонец уже тут с чем следует, все готово, расставлено. Налили, тяпнули – с морозца, а первачок отменный оказался. В аппаратной тепло, уютно, резервный комплект на музыку настроен. Еще тяпнули, закусили, еще… Эх, хорошо в Советской Армии служить!

Завыла служебка. Беру трубку – конец связи, без промедления сворачиваться и срочно на место дислокации основного узла. Блин, а Жору-то, водителя, развезло, еле на ногах стоит! Что делать? «С-Саныч, не бзди! М-мой папа водила, я с пяти лет езжу. Я з-за рулем еще и не такой бывал».

Что ж, делать нечего. ГАИ тут нет, да они нас и не трогают. А пока доедем до трассы, форточки в кабине открою, протрезвеет. Свернулись, поехали, а точка была в глухом лесу.

Только тронулись – плотный снегопад, метель, темно как в погребе, ни зги не видать. Карту я сразу в бардачок засунул по причине ненадобности: от одного дерева другого не видно, какая тут карта! И азимут тоже. Магнитный компас обычный, андриановский, без дефлектора, в железной кабине от него толку нет. Гирокомпас на петляние между деревьями, толчки и тряску на ухабах скоро обиделся и упорно показывал «цену на дрова в бухте Тикси». Ехали интуитивно. «Во-во, влево возьми! Еще, еще! Во, вот так, пока можно! »

Лес поредел, а машину начало бросать, трясти и швырять, как будто мы в овраг ухнули. Только уж очень глубокий что-то. И колеса вроде как не в воздухе крутятся, понемногу продвигаемся, куда надо. Долго так култыхались; наконец, впереди сквозь метель что-то зачернело и – все, мы на трассе! Но где, куда теперь? Ага, вон 6-е КПП «Дикой дивизии». Километров на 7 промазали от расчетной точки выхода. Но теперь – направо, и до своих все по хорошей дороге. К слову, «Дикая дивизия» - это танковая учебная дивизия «Десна». Тогда она подчинялась непосредственно министру обороны, а порядки там были и в самом деле дикие. Но что нам до них? Однако же – с КПП выбегает капитан с пистолетом, прапор, тоже с пистолетом, и пара курсантов. Хорошо хоть, что «курсам» на КПП автоматов не дают, а то они там до того задрочены, что и до беды недолго.

Капитан с прапором машут, останавливают. Выходим, документы показываем, объясняем. Ведут нас в их будку, звонят нашим, те удостоверяют. Вроде отпускают, но капитан спрашивает: «Почему, товарищ старший сержант, здесь выехали? Вам же (тычет в нашу же карту) нужно было вот по проселку вот здесь вырулить! » - «С дороги сбились, товарищ капитан! Погода, видите, какая. А водитель (тут я незаметно, но крепко наступаю Жоре на сапог) неопытный, года еще не прослужил. » - «Водитель неопытный… Да как же вы, … вашу мать, там вообще проехали! » - «Да что там такого, товарищ капитан, во имя Дембеля Святого, что там ездить нельзя? Нам что теперь, срочно антидот вкалывать и в санчасть бежать? »

Капитан внезапно успокаивается и тусклым голосом поясняет: «Не надо вам антидот. И в санчасть не надо. Вы по диагонали пересекли испытательный танковый полигон. Не учебный, испытательный. Он рассчитан и оборудован так, чтобы там танк побыстрее на части развалился. Связисты, … вашу мать. »

Жора философски пожимает плечами: «Так то ж танк. А у нас – «Захар».

Глава 13. Философия

Случалось и мне послушать интересных людей... Например преподавал у нас в институте один чел эргономику. Время от времени его заносило в лирические отступления и это было волшебно. Так и случилось в тот раз. — Собственно, весь технический прогресс — это создание разного рода усилителей. Камень усиливает твердость костей и силу удара. Рычаг увеличивает силу, с которой человек может воздействовать на окружающие предметы. Не хватило — построим подъемный кран. Лук усиливает бросок копья, пуля делает то, что не может сделать лук...

— А интеллект?

— Перо и бумага — усилители интеллекта и памяти. Можно записать информацию, вывести формулу, посчитать в столбик. В уме это все сделать гораздо труднее. Не хватит бумаги — вот тебе счеты, арифмометр, компьютер...

— А как насчет философии? ...

Препод вздохнул... — В 19ХХ году испытывали мы вертолетный шлем. Ну, когда оружие наводится по зрачку пилота. В тИре, боевыми патронами. Стрельба, дым, все дела. Отстреляли, пауза, тишина. И тут я решил зайти в тир. Дверь на пружине, довольно громко хлопнула за мной. Испытатель в кресле пилота инстинктивно на меня посмотрел. И вслед за его зрачком на меня развернуло все 4 ствола крупнокалиберного авиационного пулемета. Заряженного боевыми по самое не балуйся, как понимаете. Ручка у испытателя на спуске. 12мм калибр, несколько тысяч выстрелов в минуту. Посмотрел я в эти четыре черные дырки... . И как проняла меня мысль о бренности всего сущего. Марк Аврелий рядом не стоял...

Глава 14. Коротко

Когда же хакеры смогут выйти на красную площадь в день победы и пройтись по ней с ноутбуками в руках? :)

Сохранилась запись в вахтенном журнале: "Торпедный катер выполз на берег и скрылся в лесу…"

(про первые испытания в 1939 году катеров на воздушной подушке).

Латвия обратилась к России с требованием пересмотреть результаты Второй

мировой войны. Россия предложила перепоказать....

Советский десантник способен остановить танк с помощью малой саперной лопатки, а при наличии большой – и закопать.

При хозяйском подходе из американского флага можно пошить одну тельняшечку и 26 погонов для прапорщиков!

Глава 15. Взлет

Приехал к нам в часть корреспондент из самой армейской газеты. Взял интервью у всех «бугров», с солдатами пообщался и решил перед отъездом сфотографировать взлет боевого самолета (шоб с полной подвеской, шоб круто с полосы с резким набором высоты). Обратился к руководству, те его проинструктировали, где для съемки надо находится, откуда снимать. Он покивал, похмыкал и упёр на летное поле. На всякий случай, приставили к нему технаря чтоб приглядывал, гражданский ведь – дурной. Технарь еще раз продиктовал ему правила поведения на летном поле и на поручения с легкой душой «забил».

Комполка попросил командира одного из звеньев слетать. Мол, Сан Саныч, покажи, как могут взлетать русские соколы. А Сан Саныч был известен на весь полк своим пилотажем. Один из его "винтов": самолет, отрываясь от полосы, ставится «на хвост». Находясь в вертикальном положении, какое-то время двигается вдоль полосы низко над землей. Потом, на полном форсаже «уходит» в небо как ракета. Очень смотрится.

Наш спец.кор. оставшись без опекуна, стал готовиться к съемке. Затих в указанном месте в стороне от полосы. Самолет вырулил на взлетную. В последнюю секунду этот придурок перебирается НА ПОЛОСУ (100 м от точки отрыва) и, распластавшись со своим «щелкунчиком», замирает. Летчик замечает этого придурка в момент разбега и, не имея возможности остановить машину, решает «уйти» вверх. Т.е. делает свой «номер»…

Струи пламени от двух движков лишь слегка прошлись по фотографу. Так что он совсем не пострадал. Ну, одежда на нем сгорела, волосы на голове обуглились, да и почернел он весь как-то. И фотоаппарат (то, что от него осталось) нашли. Совсем недалеко.

Такие вот суровые будни бывают у работников пера. Опасная у них профессия.

Глава 16. Психи

За правдивость ручаюсь. Друг детства рассказал))))

Так вот сама история: к Офицеру (да именно с большой буквы) в бригаду на время казарменного положения (конфликт, терроризм и т.д.) прикрепляют группу каких-то чудиков из генштаба. Какой-то урод определил их в казарму к разведроте (звери ещё те), у Офицера шок, хоть армия и профессиональная и вроде ни те ни другие не дети, зашибут ведь.

Офицер узнаёт о подселении только после отбоя. Бегом из штаба в казарму.

А там!!! !!!

Как тут принято говорить картина маслом!

Эти 10 или 12 чудиков построили роту спецназа (150 лбов от 180 см каждый), в неглиже, касках и бронежилетах!

И рота (смотри состав и описание выше) поёт The Beatles, Yellow Submarine!

Сюрреализм полный!

Как оказалось, чудики те - группа психологических войн при генштабе!

А вы говорите спецназ...

Глава 17. 100 баллов из 100

Одно из самых первых совместных учений Россия – НАТО.

Ставится задача: Обнаружена огневая точка террористов, прикрываемая переносным зенитным ракетным комплексом (ПЗРК). Точку необходимо уничтожить, используя для этого один вертолет. Все.

Участники выполняют задачу по очереди, по сумме полученных баллов определяют победителя. За прямое попадание в цель начисляют 100 очков, за отклонение очки сокращают. То есть, чем дальше от цели попал боеприпас, тем меньше баллов получает участник. Но еще большее количество баллов снимают за вход в зону поражения ПЗРК. В данном случае это 3 км. И чем глубже в эту зону входишь и чем дольше там находишься, тем больше очков теряется.

От НАТО выступали американцы, на специально предназначенном для таких целей ударном вертолете «Апач». Подвесили на него управляемые ракеты воздух-земля и вперед. Подлетели к 3-километровой зоне, но точка террористов оказалась слишком мелкой (окопчик на 3-х человек) для обнаружения ее с этой дистанции. Подлетели еще на 0,5 км, засекли, пульнули ракету, и пока оператор наводил ее на цель, отстреливали тепловые ловушки. А это уменьшает сумму снимаемых баллов за влет в зону поражения. Ракета угодила в 7 метрах от цели. Результат отличный.

Настал черед России. Специализированные ударные вертолеты тогда еще только планировали принять на вооружение. Все, что было у наших – это Ми-8 десантно-пассажирской версии с прикрученными по бокам блоками с неуправляемыми ракетами. Это, по сути, единственное, чем он отличался от себя в гражданской версии, которая катала многие годы народ по всей стране. Накрыть цель из этих мини-Катюш, можно было только в упор, проскочив над самой целью и при этом не факт, что удастся попасть так же близко, как американцам. Так что этот вариант, для победы, не годился.

Но стрелять больше было нечем. И тогда...

Но давайте сначала перенесемся чуть-чуть вперед.

Штаб всего этого мероприятия находился километрах в 50-ти от полигона.

Генералы, естественно, были там и ждали результатов. Результаты, по сути, были не секретом, потому как все были в курсе, у кого какая техника на руках. Хотя наши все же надеялись, что каким-то чудом удастся обосраться не очень сильно. Натовцев же интересовали цифры: насколько русская техника 40-летней давности проигрывает современным высокоточными системами.

И тут пришли данные. Натовцы набрали 85 балов из 100. Россия – 100 баллов из 100.

Все в ауте. Один американский полковник, год проработавший атташе в России, даже произнес «Акуеть, твой мать».

Как же было. Командир покумекал, покумекал над заданием. И отдал приказ: «Десантная группа с сапером на борт!»

Вертолет вылетел, сел возле 3-километровой зоны. Десантники совершили марш-бросок. Заминировали и взорвали условный «окопчик». А затем вернулись. И вышло, что в зону поражения вертушка не входила, попадание в цель – стопроцентное. И при этом не нарушено ни одно условие поставленной задачи.

Глава 18. Немецкий Орднунг против нашего бардака

Учения совместные, показательные, перед высоким начальством. Упражнение: артиллеристам выехать на позицию, развернуться, поразить цель. Сначала ННА (Национальная Народная Армия) ГДР, затем наши.

Они красиво идут! В кузове сидят, не шелохнутся, в абсолютно одинаковых позах. Выехали, встали точно на место. Офицер из кабины вышел, рукой взмахнул, команду пролаял – айн, цвай, гав, гав! Ни одного лишнего движения, все смотрится красиво, четко. Пушку отцепили, развернули, сошники раздвинули, вкопали. Офицер в бинокль посмотрел в сторону мишени. Гав, гав – заряжай! Гав, гав – выстрел! Недолет. Гав, гав – прицел изменить! Гав, гав – заряжай! Гав, гав – выстрел! Перелет. Офицер калькулятор достал, быстро прикинул пропорцию, на сколько поправка. И снова по кругу – гав, гав – команды – изменить прицел, заряжай, выстрел! На этот раз попадание. На все одна минута шесть секунд. Тут батя сказал:

– Вот если в будущем научатся делать боевых роботов, они будут выглядеть именно так. А у наших тягач вылетел из-за поворота так, что пушка едет на одном колесе! Не успели остановиться, горохом на землю, едва под гусеницы не попадая! Отцепляют все, офицер тоже, даже фуражку потерял. Еще раздвигают станины, а заряжающий уже кидает в ствол снаряд, наводчик крутит штурвальчики, чтобы хоть грубо навести, секунду выиграть. Никакого орднунга. Возле пушки какая-то куча-мала. Вон и водитель из кабины выскочил, тоже подбежал помогать. Сошники забивают и одновременно меняют прицел. Орут: – Забили! – и сразу выстрел. Мимо. А офицер уже в уме прикидывает, насколько влево и ближе. Заряжающий подает снаряд, не дожидаясь команды. Поправка, выстрел… цель поражена. Двадцать девять секунд. Реплика генерала ННА: «Вот так мы и проиграли войну!»

Глава 19. Эпилог

Рассказал знакомый, который уже 6 лет живет в США и занимается программированием игр в одной крупной американской фирме. Рассказал к 60-летию Победы в прошлом году, но вспомнил я про нее только сейчас. Решили мы вспомнить старые добрые 90-е и купили игру про вторую мировую войну - как раз к юбилею. Уж не помню как называется - но была такая стратегия пошаговая. Поиграли за русских, победили, стали играть за немцев ради развлечения. И что удивительно - при подавляющем превосходстве сил, находится обязательно хоть один фронт, на котором побеждают советские войска, а потом конец настает всем силам фашистов. В общем, как ни пытались - выиграть войну за Германию не представляется возможным никак!

Поспорил с американцами, что в игре есть условие, что немцы не могут победить в принципе. Залезли в код, стали искать... Не знаю, где там оно точно, но нашел место, после просмотра которого коллеги-янки не могли понять моего восторга. Внутри кода была закомментирована фраза:

"А потому суки, пока жив хоть один русский, Родину мы вам не отдадим!"

Видать, были среди разработчиков наши ребята.

* * *

А какая Америка?

- Америка - она как... офисный стул! Удобно, функционально, везде ручечки, можно под себя настроить. Но скучно.

- А какая Англия?

- Англия - она как старое кожаное кресло. Неповоротливое, тяжелое, где-то протертое, где-то дырявое. Но уютное! И неповторимый запах...

- А Россия?

- Россия? Хм. Садовая скамейка. Жестко. Занозы. Дует... Но на ней вырезаны наши имена.

По материалам сайта anekdotov.net