Байк в весну

Глава 1

Если кто-то говорит, что виски, или «травка» - лучше не придумать для подобных обстоятельств – не верьте. Если скажут – психотерапевты, психологи, психиатры, одним словом врачи, и прочие шарлатаны – помогут, усомнитесь. И правильно, ни черта не помогут, уж лучше на самом деле виски.

Чед глянул в зеркало, пыльное, грязное, в диковинных потеках неведомого. Мешки под полными красных прожилок глазами, щетина на щеках, наполовину седая, наполовину серая от грязи. Довести себя до такого очень легко, ни малейших усилий. Было бы немного денег и ..., да, эти самые Обстоятельства. Хотя многим хватило бы и просто денег.

Чайник пронзительно засвистел, Чед поморщился – отражение повторило судорожную гримасу – и отправился выключать. По пути ноги спотыкались о пустые бутылки из-под «Джека Даниэлса», похрустывали по пачкам от чипсов, да и по остаткам самих чипсов, давя их в крошки.

Сегодняшнее утро – одно из череды серых отвратительных начал таких же мерзко-долгих, как аризонский каньон, дней. Сколько их уже накопилось в жизни – пятьдесят, восемьдесят, сто? Она ушла в начале апреля, когда лужи почти перестали схватываться льдом на ночь, это он помнил совершенно точно: лужи стояли и замерзали лишь по краям. О, дьявол, какое же сегодня число? А, раздери вся и всех, месяц?

Станок «Бига» нашелся, даже не совсем ржавый, баллончик с пеной валялся там же. Чед брился и, снова и снова, задавал себе проклятый вопрос – что если бы он пошел следом? И в миллионный раз отвечал сам себе – тогда бы она осталась жива. И все было у них отлично.

Хоть однажды, но любой сталкивается с чем-то подобным: кто-то ударяется об угол очевидного-невероятного сильно, кто-то слабей. И ищет самые разные обходы-выходы: забывается в дурманах, наливается по кабакам (блюет там же), утопает в безднах похоти, выкидывает деньги на пустые надежды и обещания зеленосуконных… Старается приглушить, убить, уничтожить точащее изнутри – ты, ты виноват! Пусть все и не так, пусть даже от тебя ничего вообще не зависело. Ты, ты!

Он захлопнул дверь и понял, что ключи от дома остались внутри, на полке у грязного зеркала. Черт! А может так даже и лучше, все равно возвращаться сюда Чед не планировал. Тут его ждали только горы пустых бутылок, мешки с мусором, воспоминания и мысли об… уходе. Бесполезные, злые, до жути реальные. Долги, счета…

Ха – его Дом!

Короче – ничего его тут не ждало. И точка. Чед напоследок плюнул в цветок возле лифта, давно хотел это сделать. Даже если управляющему, чертову латиносу Мигелю настучат, то и черт с ними!

Солнце плавило воздух, густо смешивая миазмы почти кипящего битума, вонь мусорных баков, сизые выхлопы сотен автомобилей, в удушающий смертельный коктейль. Только ночью, только в апреле, когда лед… Чед заметил вывеску бакалеи и шагнул в жаркую, липкую полутьму магазина.

Замок на двери сарая-гаража пришлось сбить найденным камнем и чихать на камеры, это, в конце концов, его дверь и его замок, пусть и взятые в аренду. Чед нашарил слева выключатель, щелкнул. Свет и не подумал зажигаться. Отключили, да и плевать! Он впотьмах прошел до укутанного в пыльный брезент «Кава», стащил полог прямо на пол, наощупь отыскал изогнутые рога руля. Убрал подножку и вывел на свет купленного сто лет назад могучего «Кавасаки-VN15» восемьдесят девятого года выпуска. Пара цилиндров, семь десятков лошадей, чернь с ярко блестящим хромом. Стелла сказала, что ни в жизни не поедет на этом монстре, и Чед уступил тогда: взял у Бебиджа в аренду гараж и поставил «Кава» на прикол.

Лишь изредка заходя навестить, протереть пыль, проверить провода, масло и бензин. Он любил Стеллу, но «Кав» был больше чем просто друг.

Чед выкинул старый аккумулятор, сдохший давным-давно, поставил на его место новенький «Энержфорс», купленный полчаса назад. Открыл кран бензопровода, подождал и с замиранием сердца повернул ключ. Мотор чихнул, раз, другой и густо зарычал, набирая обороты. Чед почти с наслаждением слушал сытое урчание мотоцикла – ни стука, ни лязга. Хоть и японец, но сделан на совесть, сейчас так уже не делают.

Многие говорят – от проблем не убежать. Чед это знал не понаслышке. Он топил их, они всплывали, он душил их ядовитым дымом, они возвращались втройне. И он решил уехать, унестись от них на двух колесах «Кава». Забыть обо всем, зная, чтотам, впереди – дом, деньги, встречи, еда…

…может любовь?..

…хотя…

Черт!

День клонился к ночи, светофоры улиц, перекрестки, развязки остались далеко позади, последняя заправка где-то там же, в часе …назад. Красное солнце медленно уползало за горизонт, горячий асфальт остывал, теплый ветер трепал волосы. Лента 54 трассы стрелой вытянулась до облаков впереди. Редкие деревья вдоль хайвея словно одиноко бредущие путники завистливыми взглядами провожали несущийся «Кавасаки».

Сначала Чед думал, что поедет, скорее всего, и ночью, ловя прохладные зефиры летнего ветра; поедет неторопливо, сбавив скорость так, чтобы управлять могучим железным конем без напряжения, не всматриваясь до рези в глазах вперед. Но день уходил, уносил с собой силы, крепость рук, наваливаясь мешком усталости на плечи. Желудок напоминал о себе, колени жаловались, голова была тяжелой, пустой.

- Где же ты, отель Калифорния? – промычал под нос Чед и усмехнулся. «В отеле «Калифорния» вы В любое время года (В любое время года) Найдёте много свободных номеров...»

Он почти проехал мимо застывшего на обочине мотоцикла, бородатый парень махнул рукой и Чед нажал на тормоз. Почему? спросил кто-то, зачем тебе это? в конце концов, где-то впереди, возможно за этим подъемом откроется светящаяся надпись «Калифорния», там зажигаются огни, есть свободный номер, «Макдональдс», бар, возможно согласная официантка… Неужели застрявший байкер, который запросто может оказаться грабителем стоит этого всего? К черту!ответил кто-то, к черту все это.

- Привет, чувак, - когда пыль от колес «Кава» улеглась, сказал бородатый, - Классный байк. Нестареющая классика. «ВиЭн 15»?

На парне была майка без рукавов с нарисованным негром в бандане и надписью «фак офф». Заметив взгляд Чеда, бородатый усмехнулся:

- Я знаю, что крутые, типа, байкеры не слушают рэп, на это мне плевать. Зато, если копы остановят, я, предположим, и смолчу, а все равно, - и похлопал по буквам, - Понимаешь? А? Стив, мать называла меня так.

Чед ухватил протянутую руку, пожал.

- Чед, - откинул подножку, поставил «Кава» и с наслаждением слез на землю. – А-а-а-а, черт!

- Давненько не ездил? – спросил Стив, - Знаю. Сам, помню, провалялся три месяца в одной больничке в Анжелесе, угнал новый «Харлей», «Толстяк», классный байк. И, знаешь, меня чуть не поймали тогда, так отвык от руля!

- Сто лет, - признался Чед, - Да и до этого не сказать, чтобы часто гонял.

- Это неважно, чувак, - засмеялся бородатый, - Однажды сев за байк, уже не сможешь бросить его просто так.

Чед прошелся, с наслаждением повертел шеей. Да, он устал, как уже давно не уставал, но, черт, это было приятно! Теплый ветер унес прочь поднятую пыль. Красная горбушка Солнца почти скрылась за горизонт, пустой хайвей, тишина.... лишь треск саранчи или кто там скрывается в сухой траве?

- Могу спросить, - Чед обернулся к Стиву, - Что такой парень как ты делает посреди этих прерий?

- Могу ответить: мой старик повредил себе колесо, а клей закончился в самый неподходящий момент. Если, чувак, ты меня не выручишь…

Стив развел руками, а затем красноречиво показал, что ему каюк.

Чед расстегнул багажник и заглянул внутрь. Сверток с изображенным синим гаечным ключом отыскался на самом дне, но ведь отыскался! Никогда не задумывался, что может пригодиться. А если бы сам встал вечером посреди пустой дороги? Крошащийся дерматин упаковки скрывал под собой нетронутый тюбик клея, завернутые в отдельные пакеты куски сырой резины, круглые железные щетки, еще всякую мелочь. Чед протянул все Стиву.

- Я даже не знаю, сколько всему этому лет, но с другой стороны – что ему будет?

-Ю-ху! – Стив победно вскинул руки кверху, запрокинул голову и заорал в небо – Эй! Ты есть, я точно говорю!

Как-то само собой вышло так, что Чед (словно эдакое вполне в его духе) помог Стиву открутить и разбортировать колесо «Харли». К моменту, когда они закончили, сумерки полностью захватили власть над миром, завесив даль темным покрывалом.

- Чувак, даже не знаю, как тебя отблагодарить, - Стив в свете фонаря вертел клееную-переклееную камеру, - Если не против, можешь присоединиться ко мне за ужином. Многого, конечно, не предложу, но парок банок теплого пива и копченые крылышки у меня есть. Конечно, если не рванешь дальше. Я-то до утра застрял, верняк. Не просохнет, как следует, и мили не проедешь.

Чед подумал – чуть светлеющая лента дороги посреди абсолютной черноты ночи, лишь узкая воронка света из под руля вырывает лоскуты реальности, чтобы тут же унести их со встречным ветром за заднее колесо «Кава» - и решил, что не этой ночью. От проблем не убежишь, но сегодня они его не догонят.

- Отлично, - обрадовался Стив. – Я люблю бывать один, но это явно не тот день. Не будь тебя, чувак, я не знаю, что и делал бы, никого больше на дороге нет. Проторчал бы и завтра весь день.

- Завтра, может статься, ты выручишь меня. Не заморачивайся, все нормально. Просто я на самом деле устал до чертиков.

- Располагайся, чувак! – гостеприимно махнул рукой Стив.

У бородатого нашлись вода в канистре и небольшой газовый примус, но когда Чед отправился пристраивать его, рядом с дорогой отыскались в полутьме обломки какого-то древнего сарая или дома, сухие как кости мамонта. Они пергаментно затрещали, разгораясь, и примус отправился обратно в багажник. От огня веяло жаром, отчего-то необъяснимо приятным, несмотря даже на дневную парилку. Стив отыскал наконец-то прокол, зачистил вокруг железной теркой, и наклеил резиновую заплатку. Все это время он разговаривал без перерыва, и Чед узнал, что вообще-то тот едет на крутую байкерскую сходку, где надеется увидеться со старыми друзьями, что родом он из Джерси, учился фигово, зато в футбол играл будь здоров. Большую часть болтовни Чед просто пропустил мимо ушей. Ночь накинула покрывало очарования, усеянного тысячами ярких точек, словно далекий неведомый город перемигивался, проносясь мимо, далеко-далеко – не доехать.

- Держи! – Чед принял упаковку банок «Бада» и кивнул в благодарность.

Стив шумно сел, бросил рядом коробку, вторую упаковку пива, открыл банку и отхлебнул:

- Мне не нравятся мотели, там жарко и чересчур шумно. Все эти люди, музыкальные ящики, или того хуже телевизор, бррр. Вот это по мне, - он махнул рукой, - Тут, на воздухе, ты понимаешь, что такое жизнь, чувак, только здесь.

- И часто ты, вот так? – спросил Чед, чтобы поддержать разговор.

Стив снова отхлебнул пива.

- Хотелось бы чаще, но все эти шишки в Белом Доме придумали деньги и налоги и много всякого такого, что мешает простому человеку больше бывать свободным, ты не находишь?

- Пожалуй, - согласился Чед.

- Сказать по правде, люди и сами придумывают себе много всякого, чтобы не бывать в таких местах как это. Как думаешь?

Чед неопределенно пожал плечами.

- Я тебе верно говорю! Знаешь эти удобства, унитазы с подогревом, автомобили, сериалы и прочая хрень. Люди связывают себя такими штукам почище веревок, только и видишь – вот и еще один завел себе дом, жену, шевроле-универсал. Все, считай, пропал чувак. Он никогда себе больше не позволит остановиться ночью на дороге, выпить пива и посмотреть на звезды, да. Даже воздух такой себе не может позволить вздохнуть…

- А что плохого в том, чтобы завести дом и жену?

- Плохого? – удивленно переспросил Стив и почесал нос, - Я и не говорю, что это плохо. Для кого-то, наверное, даже хорошо. Только… Была у меня подружка, и вот приезжал я как-то в тот городок, даже не помню его названия, где провел неплохие пару лет, да…я еще совсем молод, в голове у меня звучит «Депеш Мод», я купил себе билет на автобус и приехал. Пять лет прошло. И, знаешь, чувак, не смог даже подойти к ней… было лето, я увидел ее в универсаме, случайно, ну там, можно сказать, вот она, судьба. И она меня увидела, узнала, улыбается… А мне страшно, чувак, как уже давно не было страшно. Я же вижу, что она не для меня, хоть и тянет нас друг к дружке по-прежнему. Только она из тех, кому свобода не нужна, а я… у меня в ушах «Видеть тебя» и, черт побери, я согласен на все сто! И я убежал тогда, махнул рукой, подмигнул, вышел из универсама. В тот же вечер угнал моцик и смылся из города. Который даже не помню как называется.

Он замолчал и некоторое время они просто слушали шелест ночи.

- И? В чем мораль?

- Мораль? Ну... Кому-то нужна жена, а кому-то небо… Вот в чем мораль, чувак. Просто нужно понять, что нужно тебе и выкинуть лишнее…

Они замолчали вновь, костер потрескивал, стрекотали вокруг невидимые кузнечики, или саранча, черт ее разберет. По хайвею промчалась одинокая машина. Возникла из небытия ночи и через десять секунд исчезла черной бездне. «А что тебе нужно Чед?» - спросило пиво внутри. Ведь было все: работа, почти жена, подобие дома. Был «Кав», друзья, воскресный баскетбол. Пицца, фотоаппарат, черт, была Она… Он осмотрел на пустую банку в руке, с отвращением выкинул ее за спину и открыл новую.

- Здесь хорошо думается, знаешь, все эти знаменитые писатели Хемингуэй, Джек Лондон, Керуак, все вообще были бродягами, болтались туда-сюда по дорогам, а потом только писали то, что видели. А все те, кто прирос с своим теликам и офисным стульям читали и восхищались – вот бы и нам. А чего сложного? Я вот смог, и ты смог…

- У меня другая история, - сказал «Бад» ртом Чеда, - Я не хочу говорить об этом.

Стив протянул банку, Чед чокнулся своей и они пригубили.

- Алилуйя, чувак. Этим дорога мне нравиться тоже. Даже если она вроде одна на всех, то у каждого кто по ней едет – она своя.

Ночь бежала дальше, они разговаривали ни о чем, просто болтали обо всем подряд. Вспомнили о старом добром роке, Стив проорал в степь сколько помнил «Параноида», выпили за старину Чака Бэрри… Потом перекинулись на литературу, и Стив с горечью поведал о том, что нет нынче книг, способных поднять целое поколение: «…как это было с книгами Профессора!».

Чед больше слушал, неохотно поначалу отвечая на вопросы, а потом, когда в голове слегка закружилось и звезды заплясали свой странный танец, все чаще принялся вспоминать сам. Рассказывал старинные байки из колледжа, или о том, как он перебирал мотор своей первой «Хонды». Вся жизнь неспешно проплыла за те полночи, что длился разговор. Затем фразы стали короче, а паузы между ними растягивались на полста лет каждая.

Костер дотлел и потух, сизым дымком устремившись в светлеющее небо.

Сухость во рту, привычная и противная одновременно, и еще осознание того, что далеко не восемь, вот что заставило Чеда открыть глаза. Солнце поднялось давно и уже жарило в полную силу.

Он приподнялся на локте и огляделся: черное кострище, обугленные пивные банки и ничего больше. Чед поднялся и с изумлением понял – никакого похмелья, никакой головной боли, лишь ужасная сушь в горле. Стива нигде видно не было. «Кав» одиноко торчал на обочине. Чед отряхнулся и побрел к мотоциклу.

«Чувак я не стал тебя будить Встретимся еще Куртка твоя спасибо за клей Не волнуйся я себе еще украду».

Странный бородаты человек, слушавший «Депеш», носящий негритянскую майку, читавший Керуака и Толкиена. Возникший ниоткуда на дороге и пропавший вникуда. Чед протопал прямиком по неграмотной надписи в пыли. Куртка висела на рогах «Кава», кожаная, с серебристым черепом и надписью, будто из ранних АС/ДС - «Дорога в Ад». В кармане торчала бутылка «Фанты».

- О, спасибо тебе…чувак, - Чед хмыкнул: привяжется же словечко!

Странное ощущение нереальности вчерашней ночи: словно и не было, как остатки сновидений – вот еще минута и испарятся оставив лишь легкое недоумение и сожаление. Потому что это было нечто необычное. А что именно? Никто не ответит. Ни один психолог или психиатр или еще черт-те кто. Ни один. Это слишком личное, чересчур собственное, такое прячешь даже от себя самого, скрывая за завесой подсознания. Точно также как скрываешь промахи и ошибки. Порой очень дорогие ошибки.

Он убрал крошащийся сверток ремнабора в багажник. Допил «Фанту» и выбросил бутылку подальше. Подумал, сдернул свою ветровку, запихал к ключам и клею, накинул «адскую» куртку. Чуть великовата, да не суть… Мотор «ВиЭн 15»-го взревел, и пыль, оседая, проводила невидимыми глазами (если у нее есть глаза) удаляющийся мотоцикл. Дорога у каждого своя.

Чед гнал весь день, не глядя на серые, грязные указатели, с выцветшими лозунгами и приветствиями, стараясь не запоминать куда и когда свернул. Мимо летели, оставаясь далеко позади и в прошлом странные названия мотелей, причудливый экстерьер заправок и придорожных лавок. Ландшафт менялся, вздыбливаясь холмами, зарастая негустыми, просвечивающими рощами, вновь становясь гладким как стол. Чед не обращал внимания на все это, пусть. Серая нить дороги, покрытая линиями разметки, захватила его целиком: мысли, чувства, интересы. Он понимал – все это неспроста, это серое полотно, будто сама река-Жизнь, по которой его и несет на быстрой лодке-байке. Чед был один, но именно в этом одиночестве скрывался весь мир: вот, взгляни! Проносится окаменевшей мышиной шкуркой под колесами «Кава».

К вечеру похолодало, заставив остановиться третий раз (после заправки и придорожной забегаловки), отыскать свитер в рюкзаке, поддеть его под нежданный подарок. Вот теперь впору!

Небо хмурилось уже с обеда, набухая тяжелыми сизо-серыми облаками, вовсе не напоминая жаркое летнее, канувшее в неведомое вчера, куда может уйти что угодно, но где не может спрятаться то, что всегда рядом. Каждую минуту, каждую секунду.

Чед летел вперед. Старые мысли, словно почуяли его слабость, старались отомстить за вчерашний вечер и почти привычно повторялись в голове: ты, ты, ты. Помнишь тонкий лед на замерзших лужах? Даже когда ты шел, уже утром, после того как копы пришли и сказали, помнишь? Как он хрустел под подошвами, как стыло и морозно дул ветер? Помнишь? Как сейчас. И нет ничего, что может загнать все это в спасительное вчера, откуда никому нет хода.

Город возник внезапно. Чед настолько погрузился в ковыряние своих воспоминаний, что заметил миллион огней вдруг как-то сразу, внезапно. Миг: он и «Кав», и нет больше никого в окружающей темноте. И — будто ветер сорвал темный покров, высветив разом все, что скрывалось за кулисами ночи-театра. Дорога стрелой неслась прямиком в огни, и сворачивать оказалось невозможно и некуда. Ирония или насмешка: он бежал из города и приехал в город.

«А ты думал других столиц нет? Рим и все? Надеялся, что впереди будут одни только прерии? К черту! Пусть идет как идет!», - решил Чед. Он проскочит этот сгусток человеческих страстей, быта, обмана и неприятностей. Клубок из вчера-сегодня-завтра-непоймигдечто. К черту!

Слабоосвещенные улицы окраин с выставленными точно напоказ мусорными баками по обочинам, завывания полицейских сирен, крики в темноте… Все они одинаковы, в любом городе мира. Первое ощущение дежа-вю, краем бабочкиного крыла коснулось Чеда, когда «Кав» свернул под развязку и нырнул в длинный тоннель, с желтыми фонарями по обеим сторонам.

...Такое чувствешь, если долго не был в знакомом городе. Запомнил лето, а вернулся зимой, когда снег скрывает половину знакомых примет, а другую превращает в едва узнаваемые...

Ночь была холодна. В воздухе застыл, странный летом, привкус снега, щеки щипал почти взаправдашний мороз. Странная погода, странная жизнь. Долбаные озоновые дыры.

Потом, на светофоре на безлюдном перекрестке, Чеду показалось знакомым здание на углу. Нечто складывалось из кусочков темных контуров, эдакое своеобразное. Хотя… Здание как здание, успокоил он себя, мало ли таких развалюх натыкано по городам?

Он неспешно катил по вымершему на ночь городу, изредка встречая или обгоняямашину-другую. Свет фары выхватывал спешащих по неведомым ему делам пешеходов. Чужая жизнь неслась мимо, оставаясь Тут, а он ехал дальше, в Туда. Не совсем понятно, где оно, но где-то ведь есть? Должно быть.

Поначалу он даже не поверил и проехал еще несколько метров, покуда мотор мотоцикла не чихнул и байк не остановился. В другое время он удивился бы, но Чеду было сейчас не до «Кава». Сердце бешено стучало в грудную клетку, уши горели. Не иначе кто-то сверху подтолкнул ему руку, заставив свернуть на эту улицу… отчего-то знакомую до боли. Чед поставил «Кава» на подножку, слез и прошел чуть вперед, до входа в темный сквер, занимавший – он знал – почти целый квартал… Ноги сами несли Чеда вперед, в темноту, под корявые и некрасивые без листьев, кроны деревьев. Он шел по темной аллее, веря и не веря, удивляясь, пугаясь и стараясь не упасть от абсолютной нереальности происходящего. До жути настоящей нереальности.

Под ногами хрустнули льдинки замерзшей лужи.

Голова пошла кругом, и Чед готов был поклясться в этом, он знал, что это именно та ночь. Та самая ночь. Этого не могло быть, но черрррртттттттт…

Крик! И разом ухнуло вниз сердце, и мысли заметались, хотя и стали вязкими, будто кисель. А ноги уже бежали, неслись вперед. «Куда?» – хотел спросить Чед, вот только у кого? «Зачем?» - и зная ответ. Ведь там! Там! Он сломя голову бежал вперед и едва не натолкнулся на…

- А ну стой где стоишь! – резкий и хриплый голос стал стеной, о которую ударился Чед. Ударился и остановился.

Легкий светлый плащ, такая знакомая, почти родная фигура. Рядом темнела сумка на колесиках, с металлической ручкой. ЕГО сумка.

- Стелла, не бойся ничего. Я помогу, - вырвалось у Чеда. – Не бойся.

- Заткнись, козел! – рядом со Стеллой в темноте колыхались три неясные тени. – Или подрезать тебя заодно?

- Вали, а то так и будет! – посоветовал хрипый, ненавистный голос, уже слышанный ранее.

- Не твое дело, - вторил другой.

- Чед?! – до чего приятный у нее голос.

- Пока сам не…

Но Чед уже не слушал. Разумеется, дрался в последний раз он давным-давно. Да и не слыл особенным специалистом в этом деле. Так, как любой обычный парень: если достаточно мотивировать. Вот только такой мотивации никогда еще у него не было. Никогда еще он не знал, что если не вмешается, то… И он ударил.

Кулак словно обожгло. «Попал», - понял Чед и ударил левой. Промахнулся, его занесло и тут же в плечо жестко стукнуло, до дрожи в кости. Чед отскочил и, разглядев впереди сгусток темноты, ударил вновь. Стелла закричала, и крик добавил ему сил. Он бил и бил, то попадая, то промахиваясь. Его тоже били, а потом в бок словно попала молния, дернув резкой болью так, что Чед на миг потерялся в пространстве и времени.

А потом в голове взорвалось, и он упал.

Словно песней о чудесном спасении раздалась где-то рядом полицейская сирена, и никогда прежде эти противные звуки не казались Чеду такими желанными.

- Ходу, Череп, копы!

Чед попытался встать, но смог лишь приподняться на локте и тут же повалится вновь. Уши слышали удаляющийся топот.

- Стелла, - прошептал Чед, - Стелла, ты тут?..

- Чед? Ты следил за мной? – она оказалась рядом. – Лежи. Сейчас приедет помощь.

- Ты жива… Ты… - он попытался дотянуться

- Чед нет, между нами все кончено, ты не понимаешь это?

- Ты жива.

- О, Чед, мне кажется что лучше бы мне умереть, - «Это не она!» - понял Чед. – «Она не может сказать такое».

- Тебя убили… могли...

- Чед, ты… Ты убил меня сильнее, чем могли бы эти… Мне все равно, я немогу так больше. Зачем ты следил за мной?! Раньше все было иначе... раньше, пойми! Не ищи меня, прошу тебя. Не следи, не пытайся, не надо. Прошлого не вернуть, не делай мне больнее. Вон идут люди, они помогут тебе, но без меня.

«Стой!», - хотел крикнуть Чед, вот только…

Ты виноват, ты! Пусть и не все так.

Колесики застучали по камешкам аллеи.

Чед лежал и плакал.

Серым, отвратительно-мерзким, долгим, как аризонский каньон, утром его выпустили из больницы. Сколько он тут провалялся? Неделю? Две? Никто не пришел его навестить. К лучшему.

Молодой, лысеющий врач протянул карточку и улыбнулся.

- Повезло тебе, приятель. Иногда и ваши байкерские штуки оказываются полезными. Скажу правду: не будь на тебе куртки, заберешь, кстати, в гардеробе, то нож прорезал бы тебе печень и, может даже почку, такой разрезище, сам увидишь. И лучшее, что ждало бы тебя – еще пару месяцев у нас и жесткая диета до конца жизни. А так… повезло. Старайся больше в такие передряги не попадать.

«Да пошел ты, хрен очкастый», - хотелось ответить Чеду, но он промолчал. Он вообще последнее время мало говорил.

Разрез и впрямь оказался что надо. Такое впечатление, что его рубили мечом.

Чед шел по улице, теплый воздух приятно обдувал отросшие волосы и бороду. Он миновал вывеску бара «Теплый Уголок» и зашел в бакалейный магазин.

- Станок, пену, иголку и черные нитки покрепче.

Немного погодя, сидя на сиденье «Кава» полученного с полицейской стоянки – второй раз польза от копов! – Чед высунув язык, зашивал свою «адскую» куртку. Как он сам сказал когда-то, давным-давно в прошлом, Стиву, одному чуваку на дороге: «Завтра, может статься, ты выручишь меня». И выручил.

Еще как.

Вечер опустился на шумный город, но Чеду было наплевать. Он побрился и подстриг волосы в туалете заправки на окраине, пока в «Кава» наливали бензин. Потом он купил пару упаковок «Бада» в лавке и съел яичницу из трех яиц в закусочной «Перри». Больше его ничего не держало, ничего не задерживало. Сам для себя Чед решил, что ни в коем случае не хочет увидеть Стеллу еще раз... На подстриженном газоне перед выглядевшим неплохо домом. А потом услышать зовущий ее мужской голос… Не его… А она улыбнется и…

Черт!

Мотоцикл влился в поток машин выезжающих из города. Их было много, покидающих шум, гряз и пыль, ненастоящесть дня, призрачный обман ночи. Кто-то всего на несколько часов: темное время суток – и завтра снова в офис; кто-то дольше – какая разница. Все ехали по одной дороге, и у всех у них она была своя. Каждый решал такие вещи лично, каждый делал выбор. Главное – всего лишь понять, что для тебя действительно Главное и отбросить остальное.

И тогда, вполне вероятно, можно приехать куда угодно… Не в ту весну, где все закончилось... да и какая разница как закончилось… не это – Главное, не эта весна - Главная!

А в ту, откуда все началось.