Бастард рода Неллеров 1-11

Глава 1

Бастард рода Неллеров

Бастард рода Неллеров. Книга 1

За сорок семь лет жизни многое чего можно испытать, однако происходящее сейчас со мной ни в какие рамки не лезло. Вместо ада или рая я получил невесть что. Получается, не заслужил я ни того, ни другого?

— Айтер! Перестань! — кричала девчонка совсем рядом. — Ты же его сейчас покалечишь!

Лежу на земле в грязи, и кто-то сильно бьёт меня ногой в голову. Кажется, уже не в первый раз. Почему я не чувствую боли? Привкус крови на разбитых губах ощущаю, злое бормотание Айтера и Чибита — кстати, кто эти люди? — отчётливо слышу, а вот боли совсем не ощущаю. Я что, бесчувственное бревно?

— Отойди, Верда. — юношеский басок прерывается шумным, частым дыханием. Парнишки сильно спешили, чтобы не дать мне убежать. Подождите, не понял, мне? — Пусть он пообещает больше никогда с тобой не разговаривать. Слышишь меня, выродок?

И новый удар, на этот раз в бедро. Опять безболезненный.

— Слушай, может в самом деле хватит, а? — второй голос принадлежал Чибиту, я это вдруг понял. — Степ своё получил. Пошли отсюда.

— Нет, пусть эта тварь пообещает.

— Не надо. — снова девчонка.

— Ладно. — Айтер отходит. — Надеюсь, ты понял.

Чего я мог сейчас понять? Разве что про их уход. Айтер, Чибит, Верда, они правда начали удаляться? Убрал руки, защищавшие голову от побоев и чуть повернулся, чтобы увидеть двоих мальчишек и девчонку, быстро двигавшихся к концу проулка. Оглянулись поочерёдно и скрылись за забором дома старого Генри.

Немолодой уже возраст помогает сохранять рассудительность в самых сложных и непонятных ситуациях, если конечно не пришла пора деменции. Вроде этим-то я не страдал. Слава богу, ещё очень рано. Лейкемия на последней стадии имелась, а вот с мозгами всё нормально было. До сегодняшнего дня.

Итак, где я, и что случилось? Почему вместо койки в одиночной палате, оплаченной зятем — успешным бизнесменом, я вдруг валяюсь на краю лужи в нешироком проходе между глинобитными оградами, и рядом не сиделка Зиночка хлопотала, а непонятные детишки — хорошо, не детишки, а подростки — усердно старались сделать мне больно? И откуда я знаю язык, на котором они говорили? Явно ведь не русский, вообще не знакомый.

— Ох, Создатель! — послышался тяжёлый топот ног и ещё один вскрик, только теперь мужской. — Степ! Что с тобой, мой мальчик? — кто-то склонился надо мной и потянул за плечи.

Самому бы знать. Надо поскорее забиться в какую-нибудь нору и хорошенько обдумать, во что я влип и как с этим бороться.

Дядька Ригер? Он. Да, точно, его так и зовут. Значит, с ним тоже знаком. Один глаз всё-таки мне удачно подбили, он заплыл, и я вынужден смотреть на нагнувшегося ко мне растерянного мужчину как тот циклоп. Господи, да я же пацан! Лишь сейчас дошло. Не руки, а ручки, и пальцы тонкие как у музыканта.

— Кто это сделал? Встать можешь? Скажи же что-нибудь!

Вот о чём я начну говорить, если ещё сам ничего не понимаю? Одни вопросительные знаки в сознании крутятся.

— Я, я подрался, дядя. — нужная моменту фраза нашлась сама.

— Подрался?! С кем?

— Не помню, дядюшка Ригер. Голова болит ужасно. — как раз голова и тело у меня ничего не чувствуют, в смысле, снаружи, там, где ушибы. Зато внутри, в районе подреберья, будто огонь разжигается. — Мне бы домой.

Пытаюсь встать на ноги, и с помощью мужчины у меня это получается. Сколько ему лет? Ответ приходит мгновенно — сорок шесть, на год меня моложе. А выглядит, минимум, на десять старше.

Ничего удивительного. В этом мире стареют раньше, если конечно ты не одарён магией или нет много денег, чтобы оплатить омоложение.

В этом мире? Маги? Это конец. Сумасшествие хуже нищеты или даже смерти. А разве безумцы могут здраво рассуждать, задавать себе вопросы и искать на них ответы? Кажется, нет. Получается, что всё происходящее со мной — самая настоящая реальность.

— Можешь идти? Степ, а ну-ка снова посмотри на меня. Ох, хорошо тебя отделали. На шпану местную нарвался? Пойдём, умоешься, я вызову лекаря, а вечером схожу к Барту. Он стражник, пусть разберётся.

Шпана, лекарь, стражник, чушь собачья. Приходится руками держать свод, над которым тяжесть готовой хлынуть на мою бедную психику информации. Держу, разумеется, мысленно. Не надо ни о чём думать, иначе точно свихнусь.

Ригер хлопочет над Степом, то есть теперь уже надо мной, Степаном Николаевичем Изотовым, словно наседка над цыплёнком. Разве так должен обращаться отставной сержант герцогского войска с сиротой, которого взял на воспитание, когда тому не исполнилось и двух лет? Точно нет.

Это Степ Ниш, тринадцатилетний избалованный оболтус, мало понимает в таких вещах, я же вижу немало странностей в дядьке, в его обращении с воспитанником. Или я чего-то не знаю? Неужели он так сильно любил мать мальчишки, с которой сожительствовал? Не думать. Всё позже. Вот и калитка.

Так и есть, узкая дверца, и никаких ворот. Устроена просто в стене из глины и соломы. Дальше каменная тропка и небольшой одноэтажный кирпичный домишко, окружённый крохотным двориком с садом и хозяйственными постройками. Здесь и живут Степ с Ригером.

— Дядь, мне уже лучше.

Вру. Становится только хуже. Ушибы постепенно начинают болеть, а огонь в подреберье уже жжёт невыносимо. Надо потерпеть. Парень что-то слышал о магии, о чём-то читал — дети, даже такие бестолковые как Степ, весьма любопытны. Так что, его память услужливо подсказывает мне одно слово, объясняющее разгорающееся пламя — инициация. Вокруг меня и так много бредового, почему бы не добавиться и проснувшейся способности к магии?

Наверное, от слабого удара в голову душа парнишки не могла покинуть тело. А вот одновременное воздействие внешней силы и внутренних изменений вполне способно было прогнать в небытие прежнего хозяина тела и позвать нового.

Чьи это мысли? Мои? Так, ещё раз стоп, Степан Николаевич. Позже, я разберусь позже. Надо пока больше внимания к происходящему вокруг. Подумать я ещё успею.

В бормотании опекуна не слышно ничего интересного. Ну, разберётся, ну, найдёт того, кто поколотил воспитанника. И дальше что? Да ничего.

— Дядя, можно я немного отдохну?

Мы уже в моей комнате. Спальня, учебный класс, игровая — всё вместе в квадрате три на три с одним окном из мутного зеленоватого стекла. Внутри помещения

— Конечно, мой мальчик. Раздевайся, ложись. Сейчас я тебе сделаю крепкого отвара и пойду за Георгом, пусть твои ушибы и ссадины посмотрит. Вроде действительно ничего серьёзного, но вдруг?

А он точно бывший сержант, вышедший в отставку после увечья? Не похож. Где и на каком этапе Ригер потерял свои командирские повадки? Сколько Степ себя помнил, дядька всегда таким был. Услужливым. Впрочем, парня-то уже нет. Теперь я здесь. Гадство, как же горит всё внутри.

Раздеться сам не смог. Это не беда, если есть нянька. Ха, сапожки-то с острыми носками без разделения на правую и левую ногу. Опекун бережно их стаскивает. Замечательно. Одежда грязная. Кто стирать будет? Ответ опять приходит быстро. Не я. И не отставной сержант.

Тётка Эльза два раза в неделю приходит помогать по хозяйству. За скромную плату, как думал Степ. Я же понимаю вдруг, что Ригер рассчитывается не только деньгами, а и надеждой. Надеждой, что однажды он попросит руки своей вдовствующей уже семь лет соседки.

— Спасибо тебе. — чувствую, надо это сказать. — Не переживай сильно. Мне уже легче.

Ригер засопел, нахмурился, провёл мне по голове трёхпалой — без мизинца и безымянного пальца — ладонью, величиной с лопату, и хрипло сказал:

— Я быстро.

Собрав грязную одежду и обувь в охапку, потопал на кухню, а я откинулся на набитую крупными перьями колющуюся подушку и выдохнул.

Звуки растопки печи? Значит, чай я получу не так скоро. Есть время. Ну, что, пора?

Закрываю глаза и позволяю тонкому ручейку информации превратиться в обрушившийся на меня её поток. Выдержу? Должен. Никогда слабаком в плане жёсткости характера и выдержки не был.

Теперь стал. Сам не понял, когда потерял сознание и через какое время пришёл в себя. Но очнулся вовремя, иначе последовала бы очередная порция волнений дядьки Ригера.

— Вот, попей. — он придвинул к кровати табурет и поставил на него медную кружку. — Я разбавил. Не сильно горячее. Или тебе помочь?

— Не нужно. — приподнимаюсь, беру отвар и делаю осторожный глоток. — Вкусно.

— Ещё бы. Мёд только вчера накачали. Свежий. — улыбнулся опекун и тут же спохватился. — Так, я за Георгом. Лежи, не вставай.

Георг? Раньше же была Виталия? Нет, вспомнил, она ещё два месяца назад продала врачебную практику и уехала в имение около Тибо-Ласта к овдовевшей дочери нянчиться с внуками и помогать управлять хозяйством. Теперь у них в районе новый лекарь, совсем молодой, года три только, как закончил университет.

Память Степа ещё не улеглась в моей бедной головушке. Хронология событий путается, а те сведения и знания, что кружат обрывками словно снежинки в пургу, всё никак не свяжутся между собой.

Бедной головушки? Это я что ли так подумал? Зря. Разве мне стоит плакаться? Нет же! Я ведь умирал, и уже попрощался — мыслями и словами — с женой, дочерью, зятем, годовалой внучкой, друзьями, сослуживцами. А сейчас, как тот Ленин, живее всех живых. Хоть и помят немного.

Боже, какой замечательный вкус у отвара — нотки смородины, мяты, ещё чего-то неизвестного ни мне, ни моему предшественнику в этом теле, и конечно же сладость свежего мёда.

А я ведь реально забыл, каково это, полноценно ощущать вкусы, запахи, саму жизнь. Даже проснувшаяся боль от ушибов и, наоборот, стихнувшее жжение в груди чувствуются совсем по другому, живее, чем то онемение, омертвление, что мне приходилось испытывать последние три года пребывания в больничных палатах.

Не знаю, кого мне благодарить, и за что мне дана ещё одна возможность прожить заново. Вроде, каких-то ярких добрых поступков не совершал. Мерзких тоже. Хотя, конечно, как у любого, всякое бывало, но без крайностей.

Случайность? Похоже, да. Если бы выбирали осознанно — кто-то, бог ли, дьявол, судьба иль жребий — нашлась бы другая кандидатура, более достойная, намного лучше меня в добродетели или хуже в грехе.

Хочется допить отвар весь сразу, проснувшаяся жажда требует. Сдерживаюсь, делаю только маленькие глотки, не хочу лишить себя удовольствия насладиться ароматным напитком.

Опустевшая кружка возвращается на табурет, я спиной на подушку. Закрываю глаза и погружаюсь в жизнь Степа, уже завершившуюся. Или он тоже нашёл себе новое тело где-нибудь в другом мире? Ответа у меня нет и вряд ли будет.

Свою мать парнишка совсем не помнил, а про отца и вовсе ничего не знал. Зато я теперь понимаю, что им был кто-то из аристократов, раз мне достался в наследство магический дар. Дворяне тут могли быть неодарёнными, такие среди них даже составляли большинство, но любой инициировавшийся по законам всех государств, включая и королевство Кранц, сразу же становился дворянином.

Получается, я теперь знатная особа? Не буду торопить события. Всё равно, кроме меня никто моего энергетического магоядра не увидит, как и я чужие. Пока помолчу. Сначала разберусь тут со всем.

Степ осознавал себя лет с трёх-четырёх, когда сильно ушибся, упав с крыльца. Та боль в ноге и испуг выскочившего из дома Ригера ему запомнились. А в остальном его жизнь оказалась скупа на события — игры и драки со сверстниками, детские радости и обиды, редкие выезды с дядюшкой за городские стены к его бывшему сослуживцу в деревню Валки, где тот занимал должность герцогского управляющего, учёба в школе, первые влюблённости и первые обиды. Обычная жизнь средневекового мальчишки. Степ был сиротой, но таковым себя не ощущал. Бывший сержант как-то сумел заменить ему родителей.

Просматривать картины жизни предшественника оказалось проще с закрытыми глазами. И тут обнаруживаю, что магическое ядро я могу видеть и не раскрывая век. Что так, что этак, достаточно лишь пожелать, как появляется параллельное зрение, в котором наблюдаю успокоившееся ровное белое свечение внутри себя и тонкие жгутики разных цветов, то показывающиеся из ядра, то вновь в него впитывающиеся.

Отбросив копаться в прошлом Степа, ради интереса сознанием зацепил и потянул одну из красных нитей. Чёрт! Горячо! Открываю глаза и вижу на бицепсе левой руки едва заметную точку ожога.

С экспериментами надо прекращать. Разве что, ещё попробовать зелёный жгутик притянуть к лиловому синяку на бедре — результату полученного от Айтера пинка. Или это Чибит пнул? Сейчас это не важно.

Интуиция не подвела. Едва магическая нить коснулась ушиба, как ноющая боль в нём стала проходить, а синяк начал бледнеть, возвращая коже естественный цвет.

Вот теперь точно хватит проводить над собой опыты. Даже если не убью себя, то у опекуна, видевшего на мне все следы побоев, могут

Завтра вообще выходной, в школу идти не нужно. Степ проучился четыре с лишним года, мне осталось меньше одного. Обучение здесь пятилетнее. Больше и не требуется, чтобы изучить арифметику, письмо и чтение, историю нынешней династии королей Кранца и герцогов фор Неллеров, географию, черчение и ронский язык, аналог земной латыни. Все остальные знания и умения подростки получали частным порядком, обучаясь у мастеров и наставников за плату, либо устраиваясь бесплатными помощниками.

В школу Степ пошёл, как и все остальные дети, на девятом году жизни. Он никогда не задавался тем вопросом, откуда у его опекуна деньги и на школьное обучение, и на помощницу по хозяйству, и на содержание воспитанника, или на те же вызовы к себе в дом лекаря. А я опять увидел некую странность. Не связана ли она с тайной происхождения мальчишки?

Пенсия по инвалидности от герцога? Сомнительно, что таковая может быть большой. Зарабатывает достаточно? Ригер служил вахтёром в городском амфитеатре. Понятно, там платят гроши. Так что, очередная загадка, раскрыть которую память Степа мне не поможет.

Топот ног и голоса на крыльце. Вернулся дядюшка и привёл с собой эскулапа. Накрываюсь одеялом, закрываю глаза и жду.

— Где наш драчун? — Георг первым вошёл ко мне в комнату. — Вижу. Там же, где и в прошлый раз.

Два месяца назад, в начале весны, Степ умудрился подхватить горячку, как здесь называли воспаление лёгких, и лекарь тогда лечил мальчишку кровопусканием, отворяя дурную кровь, и чудодейственными мазями на основе дарящего жизнь живого металла, то есть ртути. И как только не угробил пацана? Крепкий молодой организм спас. Нет уж, от местных лекарей надо держаться подальше. Разве что, магов-целителей к себе подпускать. Когда много денег будет. Или сам себе врачом стану, если разберусь с тем даром судьбы, что сейчас тихо и незаметно ни для кого тлеет у меня в груди.

— Степ, откинь одеяло. — следом появился Ригер. — Уважаемый лекарь тебя осмотрит.

Молодой мужчина, ему явно нет ещё и тридцати, не разуваясь и не помыв руки, дождался пока дядюшка Степа уберёт кружку с табурета, сел и поставил принесённый с собой чемоданчик себе на колени.

Лекарь не стал снимать и богатый зелёный кафтан, под которым у него виднелась белая рубашка не первой свежести.

Я едва не дёрнулся, когда он протянул немытую руку к моему лицу, украшенному фингалом под правым глазом и с губами, опухшими, будто бы косметологи-хирурги их напичкали силиконом.

Сдержался. Вытерпел всю процедуру осмотра. Послушно поворачивался, открывал и закрывал рот, высовывал язык.

Главное, ни в чём не проколоться. Ни взглядом, ни словом. Пока получается. Надеюсь, так будет и впредь.

— Что ж, сорванец. — Георг открыл свой саквояж, извлёк оттуда две каких-то склянки из тёмно-коричневого стекла и закупоренных сургучом. — Считай, легко отделался. Денёк отлежишься, попьёшь микстуры, и будешь здоров. Синяки и шишка на голове со временем пройдут.

Он поднялся и посмотрел на Ригера. Дядюшка как-то суетливо полез к себе в карман сюртука, извлёк кошель.

— Сколько? — спросил он, развязывая шнурок средневекового портмоне.

— Вместе с лекарствами три с половиной драхмы.

Пока бывший сержант отсчитывал серебряную и медные монеты, лекарь объяснил насчёт приёма микстур. Я-то сразу уже решил, что всякую неизвестную гадость принимать не буду. Одну жизнь я уже потерял, не хочу лишиться и второй, только что начавшейся.

Глава 2

Не собираюсь выполнять требования местного эскулапа и валяться в постели. Раз уж разбирательство с полученной магей пока отложил — надо будет собрать информации побольше, в школьной библиотеке что-нибудь да найдётся — нужно оценить общее состояние доставшегося тела.

Куда спешу? Так заняться-то всё равно пока нечем. В палате у меня, того прежнего, телевизор имелся, и книги жена приносила, а здесь что? Учебники по счёту и письму? Есть и география с историей, но Степ уже за меня с ними ознакомился. Кое-какие представления о моём новом мире теперь есть.

— Что тебе на ужин приготовить?! — дядька гремит посудой на летней кухне — пристрое к тыльной стороне домишки — и кричит оттуда. — Может оладушек, как ты любишь? Со сметанкой. Эльза утром принесла. Свежая!

— А мяса нет?

Жрать почему-то сильно хочется. Встаю, одеваю штаны и рубашку без воротника, на ноги обуваю домашние разношенные тканевые туфли на кожаной подошве. Выхожу в общую комнату и оттуда к Ригеру.

— Есть колбаса! Или сходить на рынок за говядиной?! — дядька выкрикнул громко, но, обернувшись, обнаруживает меня, стоящего рядом за спиной, и переходит на обычный тон. — Ты чего вскочил? Слышал, что лекарь тебе велел?

— Лучше во дворике посижу. Свежим воздухом подышу. А на рынок не надо. Нам и колбасы сегодня хватит. И оладушек, конечно же!

Дядька смеётся. Довольный. Воспитанник явно хорошо себя чувствует.

Убедил его не идти в околоток, якобы я не запомнил хулиганов, которые меня побили. У стражников других дел хватает и без того, чтобы разбираться с драками мальчишек. Ригер долго не думал, согласился. К тому же, для Степа это далеко не первые боевые травмы. Драться мальчишке приходилось часто.

Сирота, да ещё и под опекой одинокого инвалида, работающего вахтёром, в компанию одноклассников, детишек весьма обеспеченных горожан, не очень хорошо вписывался.

Только недавно он вдруг почувствовал, что с кем-то в школе может подружиться, но, оказалось, Верда просто с ним играла как кошка с мышкой. Это ведь она, козявка, устроила так, чтобы меня побили. Пусть не меня, а Степа Ниша, только теперь мы с ним одно.

И что дальше делать? Мне, сорокасемилетнему мужику, думать о мести девчонке? Смешно. Пусть живёт.

И дружкам её — своим одноклассникам — тоже устраивать пакости не планирую. Но и куражиться над собой никому не позволю. Хватит.

Возле стены имелось подобие скамейки — доска, уложенная без закрепления на два вкопанных чурбака. Как и сказал опекуну, немного посидел на ней, подышал свежим воздухом последнего весеннего месяца, глядя на бегающего за курами петуха, а затем пошёл в уборную, стоявшую почти в притык к задней ограде двора.

Дровяной сарайчик, расположившийся между курятником и тремя яблонями, сейчас почти пуст. За осень-зиму-весну запасы дров большей частью израсходовались, хотя дядька старался экономить, подворовывая с негласного разрешения начальника охраны амфитеатра уголь, которым протапливали ложи герцога и неллерских графов, часто приезжающиих с семьями в столицу провинции, чтобы посмотреть скачки, бои с быками или схватки гладиаторов.

— Степ, тебе земляничного варенья из

Дядька всё никак не угомонится, потакая воспитаннику. Он собрался за колбасами и вспомнил о других запасах, сделанных прошлым летом. Надо доедать, освобождать место, через месяц-другой будет уже новый урожай.

— Достань! — кричу и, отвлёкшись, чуть не падаю через колоду для рубки поленьев. — Раззява. — говорю с досады по-русски.

Мне ещё не хватало проколоться со словами, неизвестными здешнему люду. И так в любой момент можно вызвать подозрения о том, что Степ-то не настоящий, особенно, у Ригера. Слишком хорошо отставной сержант знает своего воспитанника.

Захожу внутрь сарая, прикрываю за собой дверь и снимаю рубашку через голову, чтобы не возиться с завязками.

Сколько лет я уже не тренировался? Сложно посчитать. Забросил ещё задолго до болезни. Служебные хлопоты, домашние дела, всё отвлекало от поддержания хорошей физической формы. Да и лень-злодейка, она с годами только увеличивалась, чего уж от себя-то скрывать. А уважительную причину, чтобы ничего не делать, мы себе легко найдём.

Свободного места здесь мало. Может и к лучшему. Бой с тенью в ограниченном пространстве — я уж и забыл, что это такое. Но сначала разминка. Не хватало только в дополнение к побоям ещё и что-нибудь себе потянуть. Объясняй потом Ригеру, как такое случилось.

Первый вывод после пятиминутной разминки, десятка приседаний и такого же количества отжиманий — руки запачкал? — ерунда, отмою — тело мне досталось очень неплохое. Мало того, что молодое, так вдобавок достаточно здоровое и не слабое.

Какими-либо единоборствами Степ не занимался, владению мечом, луком или другим оружием Ригер его не обучал, но сам средневековый быт предполагал достаточно частое приложение физических усилий. Воды натаскай, дрова наколи, огород вскопай, сорняки выполи, урожай собери, глину вперемешку с соломой замеси, забор поправь, в общем, работа помогала развивать мышцы.

Опекун сильно не напрягал воспитанника в плане ведения домашнего хозяйства, но Степ и сам сызмальства любил помогать дядьке во всём.

В добавок ко всему на организм паренька благотворно влияли свежий воздух и отсутствие дурных привычек. Тут некому было учить младшеклассников курению за углом школы, ввиду отсутствия табачных изделий как таковых.

Мне же вскоре, буквально через месяц, четырнадцать исполнится? Ну, что ж, для столь юного возраста я вполне хорош. И телом, и лицом.

В зеркало я ещё сам не смотрелся, зато Степ постоянно перед ним, мутноватым и кривоватым, давил прыщи. Насколько помню, отражался в этой пародии на нормальное зеркало вполне симпатичный светловолосый паренёк, зря комплексовавший по поводу десятка ярких угрей. Это возрастное, год-два, и само пройдёт.

Начать с первой ката? Да, пожалуй, с неё. Повторяю трижды. Кажется, я перехвалил доставшийся организм. Над телом ещё работать и работать. Что ж, это теперь не проблема. Молодость, нет, ранняя юность, просто кипит в крови.

Как же давно я забыл это ощущение готовой выплеснуться из меня энергии. Раньше очень часто это подвигало меня на такие поступки, за которые приходилось потом стоять — одному или с компанией — в кабинете директора школы, перед родителями, а пару раз даже в милицейском участке.

Но теперь-то к переизбытку молодых сил прилагается сознание взрослого мужчины, давно разменявшего пятый десяток. Так что, ошибок отрочества я не повторю. Хотя, в глазах окружающих должен всё же выглядеть соответственно возрасту. Значит, какие-то глупости надо будет совершать намеренно.

Размышления не мешали продолжению тренировки. Я увеличивал темп движений и нагрузки, не забывая делать перерывы на отдых.

— Ты куда пропал, неугомонный мальчишка?

Хватился дядька-то. Надо идти к нему.

— Я здесь. Курицу выгонял. — соврал, выходя из сарая. — Оладьи уже готовы?

— Ещё пеку, но первые жарки да, готовы. Иди, пробуй.

Рукомойник есть и во дворе, это удобно. Мою руки и вхожу в пристрой. С приходом тепла Степ и Ригер всегда ели на летней кухне, а в холода питались в комнате дяди. Зимняя кухня была крохотной. Очаг, разделочный стол и подвесной шкафчик с посудой занимали почти всё её пространство. Один человек там ещё помещался, а вот двое уже нет.

Ещё в доме имелись прихожая, короткий коридор, кладовая и погреб. Не герцогский замок, но многие и такого не имели. Дядька три года назад справил черепичную крышу вместо дранки и соорудил пристрой. Откуда деньги взял? Сие тайна великая есть. Ничего, я тут быстро со всем разберусь.

Своего колодца у них — теперь у нас — не было и нет, приходится таскать воду с уличного.

— Вкусно? — поинтересовался опекун, наливая на чугунную сковороду очередные порции теста. — Кувшин с вареньем открывай.

Хочу сказать, что оладьи просто божественные. Не потому, что Ригер знает какой-то удивительный кулинарный рецепт — всё проще и печальней — я последний год вообще перестал ощущать не только запахи, но и вкусы. Последствия интенсивной химиотерапии. Мне бы сейчас и корка хлеба амброзией обитателей Олимпа показалась.

— Нормально, дядь.

Степ ответил бы так, и я не стал ничего менять в устоявшейся между ним и дядькой манере общения.

— Ешь больше, а то даже лекарь говорит, что ты у меня худой. Я сейчас тоже перекушу, и на работу.

Ничего я не тощий. В самый раз для переходного возраста. Когда мальчишки вступают в пору отрочества, они резко начинают прибавлять в росте, из-за чего порой и выглядят похудевшими.

— Опять поздно придёшь? — задаю традиционный вопрос предшественника.

— Сегодня даже позже обычного. — дядька снимает последние оладьи, ворошит угли под листом очага, чтобы быстрее догорели, садится напротив меня и наливает из кувшина себе в кружку молоко. — Сегодня будет восемь пар виргийских пленников, а в перерыве между их схватками наш любимый Филипп петь будет. Думаю, это надолго. Ты меня не жди, ложись спать.

В моём представлении амфитеатры — это помпезные сооружения вроде римского Колизея. Но место, где служил Ригер, напоминало, скорее, сельский стадион, только вместо футбольного поля засыпанная песком круглая площадка сотню ярдов в диаметре. Вокруг неё всего один ярус трибун в пять рядов скамей. Половину северной части занимают ложи знати с навесами и удобными сиденьями.

Под трибунами располагались подсобные помещения, клетки с животными, конюшня и камеры с военнопленными или преступниками, согласившихся сохранить жизни, а иногда и свободу за счёт убийства на арене своих товарищей в поединке, хищных зверей и быков. Или погибнуть от них самим.

Где-то там в лабиринтах под зрительскими местами и работал опекун. Степ никогда не интересовался, чем конкретно занимается Ригер, не стал спрашивать и я, хотя мне любопытно.

Проводив опекуна, быстро перемыл посуду тёплой водой — дядька позаботился нагреть — и хотел продолжить заниматься своим телом уже во

Приступить к намеченному не получилось. С улицы донёсся заливистый свист и крики:

— Степ! Ты дома?!

Это Николас. Пожалуй, единственный друг, нет, даже не друг, а приятель моего предшественника.

Вообще, я понимаю сейчас, что воспитанник Ригера Вилта был глуповат. Не разумом, как раз мозги-то у него умели быстро соображать, а душой. Слишком много у сироты вдруг нашлось внутри чванства и эгоизма, за что жизнь его и наказывала.

В том бедняцком районе, где он проживал, родители не имели средств оплачивать учёбу своих детей. Степ же, как только дядька устроил его в школу, сразу загордился перед товарищами своих детских игр и даже стал стесняться появляться с ними на центральных улицах Неллера.

Мой предшественник старательно тянулся к одноклассникам, но в свою очередь уже те, дети из богатых особняков и состоятельных домов, свысока смотрели на мальчишку, живущего в убогом жилище, к тому же сироту, про мать которого злословили, что своего сыночка она нагуляла.

Имущественные различия в этом мире разделяли людей не меньше, чем сословные.

В общем, от одних сверстников Степ отказался, а другие его не приняли. Такая ситуация не могла обходиться без драк, и он в них участвовал с переменными успехами.

Любое правило подтверждается исключениями из него. Заявившийся в гости мальчишка как раз и оказался таким исключением, просто в силу того, что жил по соседству, через общий забор.

— Заходи! — отвечаю.

Приятель, едва вошёл, сразу же потянул носом, чувствуя вкусные ароматы оладьев и колбасы. Николас постоянно ходил голодный. Старший ребёнок в семье подёнщиков, в которой помимо него имелось ещё четверо детей, целыми днями был занят поисками пропитания. Нет, не воровал, за воровство здесь предусмотрена суровая кара даже для малолеток, в основном побирался возле кабаков.

Пацан был почти на год младше Степа, тринадцать ему совсем недавно исполнилось, и он поражал худобой. Вот уж кого точно можно называть тощим.

Мой предшественник ни за что бы не предложил приятелю угощения. Не потому, что было жалко, а просто из-за равнодушия к проблемам соседского мальчишки.

Я же хочу поступить по другому. Надо начинать постепенно, маленькими шажками приучать окружающих к новым поведенческим манерам Степа Ниша. А что? По голове я получил? Получил. Вот, даже шишка есть. Могло это как-то повлиять на меня? Вполне. И Николас поможет мне постепенно создать другой имидж. Лазит он везде, где ни попадя, язык у мальчишки без костей, короче, готовый канал для продвижения любой дезинформации.

— Привет. Ух ты. Крепко тебе досталось. — пацан посмотрел на мой фингал и разбитые губы, а затем вильнул взглядом в сторону выхода на летнюю кухню, верно определив направление, где находится вкусная еда. — Мне Юлька сказала, что тебя центровые побили. Чего ты с ними не поделил? Списать не дал?

Юлька — это одна из их подружек, которую её родная мать полгода назад продала старухе Изабете, державшей швейную мастерскую. Прошедшим летом в герцогстве, да и во всём королевстве вырос плохой урожай, цены на продукты взлетели, вот и пришлось тётке Карине отдать старшую дочь в пятилетнее рабство, чтобы прокормить двух младших.

Хозяйка хоть и поколачивала Юльку нередко, но хорошо кормила, одевала и разрешала навещать родных, чем та часто пользовалась, бывая здесь чуть ли не каждый день, таская матери еду и сладости сёстрам.

— Она-то уж откуда знает? — подталкиваю приятеля к двери на кухню. — Пять оладий осталось, дядька сегодня много наделал. Пошли, угостишься.

Уговоривать себя Николас не заставил. Моментально смёл предложенное и вылизал миску от статков сметаны.

— Она видела, как тебя пинали. Испугалась и убежала. — он с сожалением посмотрел на опустевшую посудину и погладил себя по животу. — Спасибо, Степ. Очень-очень вкусно. А у меня, смотри, что есть.

В руке пацана показалась медная монета в пять зольдов. Не бог весть какая сумма, в драхме их сотня, но для Николаса настоящее богатство, можно пирог купить, хоть и не с мясной начинкой, а с капустой или картошкой.

— Ничего себе! Где взял?

— Сначала ты расскажи, чего с этими богатенькими не поделил.

— Как чего? Девчонку. — ответил честно.

Ответ насмешил гостя. Мальчишка пребывал ещё в том возрасте, когда драться за подружку считал глупостью. За еду было бы понятно, а из-за этих воображал и плакс-то зачем?

— Она что, твой друг? — спросил он отхихикавшись.

— Нет. Думал, что друг. А закончилось всё, видишь, чем? — наклоняю голову, раздвигаю копну светлых волос и демонстрирую большую шишку на затылке. — Очень сильно ударили. Если бы не лекарь Георг вообще бы в сознание мог не прийти. Теперь постоянно голова болит и иногда заговариваться начинаю. Сам себе удивляюсь, такую чушь порой произношу. Представляешь, Ник?

Мальчишка сочувственно покачал головой.

— Представляю. Это тебе ещё повезло. Бывшего сожителя моей тётки однажды возле кабака так по голове бахнули, что он вообще говорить разучился. И соображать перестал. Как дитё малое. Только жрать и пить мог. А гадил под себя. Ты, может, его видел у церкви? Ну, здоровый такой, бородатый. Когда тётка его прогнала, его аляпинская шайка к себе забрала. Милостыню собирал. Правда, он пропал куда-то. Может сдох.

— Спасибо, утешил.

— Слушай, а давай отомстим этим чистеньким? Ребята конечно за тебя не пойдут, но мы с тобой и вдвоём сможем, если этих гадов поодиночке ловить. Ты знаешь ведь, где они гуляют обычно?

Внимательно разглядываю парнишку. А что? Из Николаса может получиться хороший друг. Да, не образован, не силён, так ведь у него всё впереди, успеет приобрести и то, и другое, особенно под чутким руководством. Главное, паренёк предан товарищу и смел.

— Я с ними сам как-нибудь разберусь. Попозже. Теперь твоя очередь. Рассказывай, где нажил богатство.

Николас повертел перед глазами медный пятак и убрал его в карман.

— Маркиза Агния, дочь нашего герцога, приехала в Неллер. В отпуск, наверное. — он прикрыл глаза и улыбнулся. — А я как раз у ворот с Лайром собирался деревенщине помочь дорогу найти на рынок. Увидел, думаю, тут вернее заработаю. Побежал за её каретой, и, представляешь, у вертепа Марты служанка маркизы через окошко две горсти монет кинула. Я успел одну подобрать, пока местные, кожевенные, не прогнали. Пошли что-нибудь купим? Ты меня угостил, я тоже с тобой поделюсь.

— Да куда мне с этим? — показываю пальцем на фингал и губы. —

Николас навязываться не стал. Ушёл не попрощавшись, а я направился на тренировку.

Глава 3

Выматывался полностью, выжимал из доставшегося мне тела всё досуха. И наслаждался. Какое же это счастье быть здоровым! Да ещё и молодым. Спасибо тебе, неизвестный даритель.

Ощущение абсурдности всего со мной происходящего исчезло очень быстро. Можно сказать, промелькнуло — и как не было его. Жизнь меня достаточно потрепала, чтобы спокойно принять и новую действительность.

Решаю, что на сегодня с физическими упражнениями достаточно, и иду умываться. Баня? Мыльня? Говорят, у аристократов и богачей это имеется, а вот в том районе, где жил Степ, а теперь обитаю я, о таком даже не думают. У нас с Ригером есть большая деревянная лохань в коридоре и оловянный ковшик.

Воду можно нагреть на плите очага, но, в отличие от своего предшественника, спокойно отношусь к холодному обливанию. До болезни часто им пользовался. Как его воспримет нынешний организм? Вот и посмотрим.

Только сначала надо идти к колодцу, медный бак у прохода в кухню — литров сорока объёмом — заполнен меньше, чем на треть. Есть ещё немного воды в одном из деревянных вёдер, но этого всё равно мало, чтобы ополоснуться целиком.

Взял оба ведра и вышел на улицу. Калитку за собой запер на навесной замок. Взять у нас в доме особо нечего, но бывает, что тащат и всякую ерунду, даже суровость местных законов не всегда останавливает. Впрочем, нас с Ригером ещё ни разу не обворовывали.

От калитки к колодцу идти надо между двумя рядами глинобитных заборов, кое-где скрывающихся за кустами и чахлыми деревьями, сужающими и так неширокий — метров пять не больше — проход.

Все дома за оградами крыты дранкой или соломой, мы одни в этом квартале богачи. Относительные, конечно.

— Привет, Юлька. — здороваюсь с отошедшей от одного из домишек девчонкой.

Её темные волосы контрастировали со светло-голубыми глазами и усыпанным веснушками носиком. Платье, перешитое из женского, висело на тощей фигурке как на огородном пугале. Рваные тряпичные ботики большего размера чем нужно с трудом держались на ногах, и девчонке приходилось ими шаркать как старушке.

— О, Степ, привет. — расцвела она улыбкой. — Вижу, друзья хорошо с тобой поговорили. Ты же так хотел, помню, чистюль этих иметь приятелями?

Видимо, с таким выражением лица Тарас Бульба интересовался у своего младшего: ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи?

— Хотел. — признаюсь в грехе гордыни, пусть даже это и не я был таким болваном, а Степ. — Но теперь не хочу. Я лучше с Николасом и с тобой дружить буду. Пойдём, поможешь мне воду таскать? Настоящие друзья должны помогать друг другу.

Юлька засмеялась и помотала головой.

— Носи сам. А мне к хозяйке пора, а то опять влетит. Неделю сидеть не смогу.

Она поправила платок на голове и зашаркала дальше. Всё же не удержалась и, обернувшись, показала язык. Дети везде дети.

Выбросил из души накатившую вдруг жалость к девчонке и пошёл по своим делам.

Сделал две ходки и почувствовал, что устал. Посидел немного во дворе на лавке. Всё же не стал испытывать новое тело ещё и закаливанием, воду подогрел и вымылся над лоханью. Надо привыкать. Теперь мой быт будет выглядеть именно так, и это намного-намного лучше комфортной больничной палаты с ванной комнатой при ней.

Пока находился на улице, людей встретил совсем мало, что понятно. Соседи сейчас в большинстве своём или на работе, или в её поиске. Издалека видел группу разновозрастной детворы, но те сделали вид, что задаваку Степа они не замечают.

Что же, их понять можно. С моим предшественником в этом теле местные ребята отношения давно выяснили, как с помощью драк, так и обменом язвительными оскорблениями. Пока, я вижу, других вопросов, претензий и пожеланий не возникло.

Снобизм Степа имел под собою и прагматические основания. Тут совсем плохо обстояли дела с грамотностью, поэтому ребёнок, чьи родители нашли деньги на обучение в школе, мог гарантировано рассчитывать в будущем на место в муниципальной, торговой или гильдейской конторе, а то и на герцогской или даже королевской службе.

А что могло ожидать соседских ребятишек? В лучшем случае судьба их родителей-подёнщиков, а в худшем — голод и нищета. Так что, повод драть вверх нос у меня имелся. Только не стану.

По-уму надо придерживаться своего плана освоения магии, почитать каких-нибудь умных книжек на этот счёт. Но чёртово любопытство не даёт покоя.

Ложусь поверх одеяла, не снимая рубахи, и вновь вызываю у себя раздвоение зрения. Теперь это получилось мгновенно.

Энергетическое ядро на месте и заметно нормализовалось, светится ровным белым сиянием. Попробовать вытянуть жгутики?

Только подумал, и вот они. Показались со всех сторон, десятки и десятки. Всякие. Каждый охотник желает знать, где сидит фазан. Тридцать лет прошло после окончания школы, а я не забыл. Молодец. Цветов должно быть семь. Так и есть, только почему-то их больше. Есть и смешанные, и оттеночные. Одних только зелёных разной степени насыщенности не меньше четырёх.

А если сделать какой-нибудь усик максимально длинным? Ну-ка. На сколько растянется? Метр, два, три — ого, до стыка стен и потолка дотянулся.

Чувствую, что теряю сознание и даю команду нитям втянуться, всем, а не только той, что словно виноградная лоза зависла надо мной. И отключаюсь.

В себя пришёл достаточно быстро. Скрипевшая за окном телега ещё слышна. Меньше минуты был без сознания.

Вскакиваю, не ощущая никакой слабости, зато аппетит вновь разыгрался просто зверский.

Лезу в погреб за колбасой и выясняю, что она уже вся съедена, Ригер мне последний рогалик скормил. Сам он тоже поел.

Крюки, вделанные в сводчатый каменный потолок, сиротливо пусты кроме одного, на котором висит копчёный бараний окорок.

На бочонке квашенной капусты, любимой дядькиной закуски, лежит здоровенный тесак, которым впору брать торговую каравеллу на абордаж. Отрезаю этим гигантом себе солидный кусок вяленой баранины и возвращаюсь.

А если попробовать оторвать магический усик? Нет уж, хватит экспериментов. Сорок семь лет, а веду себя как дитё неразумное. Эйфория от новых возможностей? Безумство храбрых?

Наплевав на собственное решение, отрываю оранжевую ниточку длиной сантиметров десять. И что дальше? Пока, вроде, ничего страшного не случилось, если не считать того, что чуть не подавился плохо прожёванным жёстким куском мяса. Попробовать свернуть нить в кольцо? Делаю и вижу основным зрением загоревшийся на месте кольца яркий светлячок.

Поздравляю себя, я действительно маг. И осёл. Сознание вновь начинает мутиться, но на этот

Светляк ещё долго, минут десять висел ровно на том месте под потолком, куда я его подвесил. Замечательно.

Читать нечего, смотреть тоже. Хочу просто полежать, благо, есть о чём подумать и поразмышлять. Однако, как и в случае с преждевременными магическими опытами, не могу оставаться в бездействии. Юный организм требует постоянных движений и даже усталость от разминки и таскания вёдер быстро прошла.

Что бы сейчас сделал Степ? Парнишка, невзирая на ушибы, пошёл бы гулять на улицу. К тому же, куда идти, у моего предшественника было — к дому городского советника Анатоля Раймса, чья дочь Верда в своём дворе вечерами развлекалась на качелях и за которой можно было подсматривать, забравшись на росший возле забора тополь.

Тащиться в район богатых особняков и подсматривать за пакостницей мне ни к чему, а вот прогуляться поблизости от своей улицы, почему бы и нет. Доставшаяся память, она как просмотренная телепередача, в ней нет ни запахов, ни вкусов, да и звуки с картинками плоские. А ещё я очень хочу ходить, хочу бегать, хочу жить. Нет, мне сейчас не сорок семь. Неполные четырнадцать, так я себя ощущаю. Ноющая боль от синяков? Почти забыл про неё.

Надо только что-нибудь ещё на себя накинуть. Дни-то стоят уже по-летнему тёплые, а вот вечерами прохладно. Скоро наступят сумерки и встретить их лучше в тканевой куртке? Где она? В шкафу? Нет, там же, куда Степ её бросил, за тумбочкой.

Закрыв замок и спрятав ключ под камень — если Ригер вдруг придёт сегодня пораньше, знает, где его найти — направляюсь в сторону, противоположную площади с колодцем.

Наша улица далеко не самая бедная в Неллере, столице одноимённого герцогства, есть такие трущобы, куда даже днём лучше не соваться. Поэтому иду туда, где безопасней гулять. Побить могут везде, но хоть не убьют, и за то спасибо.

Куртка нараспашку, в одном кармане положенный туда ещё Степом небольшой окатыш для увеличения веса удара. Морда разбита, но улыбка искренняя. Настоящий шпанистый пацан, такой, каким когда-то был в отрочестве.

Улица на улицу, район на район, драки и хулиганство — нынешние сидельцы по домам со своими смартфонами, планшетами, ноутбуками, приставками и не поймут, о чём речь. Ловлю себя на мысли, что как раз в моей новой жизни здешние пацаны очень даже поймут. Какое это счастье. Хочется засвистеть или громко закричать. Понимаю, что не совсем сейчас адекватен. Мне простительно. Ничего, скоро приду в норму.

Шпили герцогского замка, возвышающегося на крутом холме в центре Неллера, видны с любой точки города. Как по мне, так жилище местных правителей выглядет слишком мрачновато. Ещё и камень для строительства взяли тёмно-серый, почти чёрный.

Сколько лет этой твердыне? Правильный ответ: двести пятьдесят два. До этого здесь тоже стоял замок, только поменьше. Уроки истории, впрочем, как и остальные предметы, Степ усваивал старательно.

Средневековые порядки не предполагали мягкости в воспитании и обучении. Розги для мальчиков или тёмный карцер для девочек грозили всем, кто проявлял нерадивость. Хотя и здесь справедливости не существовало. Чем богаче родители школяра, совершившего проступок или не усвоившего предмет, тем выше шанс отделаться внушением, а то и вовсе лёгким укором.

Сирота Степ Ниш на снисхождение рассчитывать не мог, поэтому учился старательней других и шалил меньше. Тем не менее, это не смогло его избавить от наказаний. За неполных четыре года учёбы ему пришлось не менее полутора десятков раз ложиться на скамью.

Чаще всего парнишке доставалось от Леопольда Нирбаха, тридцатилетнего учителя грамматики и каллиграфии. Мой предшественник был не очень аккуратным, и кляксы часто портили листы бумаги отвратительного качества, выданные ему для письма.

Вот и конец нашей улочки. Выхожу к небольшому базару, аналогу блошиного рынка, где продают всякую всячину. Здесь достаточно много народа, в основном тёток, и никому из них я не интересен, ни продавцам, ни, тем более, покупателям.

Колокола церквей Создателя принялись отбивать вечерню. Их звон с разных сторон волнами поплыл над городом. Часть людей принялись шептать короткие обращения к богу и осенять себя перстами правой руки, прикладывая их ко лбу и сердцу поочерёдно, вверх-вниз несколько раз.

Мне молиться не обязательно, мал ещё. Взрослые тоже чрезмерной набожностью в этом мире не отличаются. Ригер ходил в церковь только раз в неделю, в последний, шестой день, да и то только по просьбам Эльзы её сопровождать.

Несмотря на отсутствие у людей большого религиозного рвения, еретики здесь преследовались с не меньшей жестокостью, чем во времена земного средневековья. У церкви Создателя, помимо орденов Молящихся и Целителей, имелись Наказующие, методам борьбы которых с сектантами, колдунами и ведьмами позавидовала бы и Святая Инквизиция.

Ввинчиваюсь в толпу и с каким-то нездоровым удовольствием слушаю базарные разговоры. Для Степа они были как раньше для меня шум проезжавших автомобилей, фоном, на который не обращаешь внимания. Я же пытаюсь уловить все произносимые фразы одновременно, ничего не упустить.

— Эй, мальчик, даже не думай! — пригрозил крупный мужик, торговавший тушками кроликов.

Позади него находились клетки с этими ушастыми зверьками и колода, на которой он разделывал следующих, как только продаст уже освежёванных.

Принял меня за воришку? Да ну, бред. Всё-таки я выгляжу вполне прилично. Перестраховывается.

Иду дальше и узнаю много нового для себя — до сих пор тлеющем крестьянском бунте на севере герцогства, хотя предводителя восстания сожгли здесь в Неллере ещё три недели назад, о проигранной королевством войне на востоке, о претензиях герцога Ормайского на наш Тибо-Ласт, об отлучении настоятеля готлинского монастыря от церкви и пожизненном его заточении за связи с сектантами Нового Прихода, о скором возвращении маркиза Джея Неллерского из столицы, о ценах, склоках, кражах и о многом другом, что мне казалось очень интересным. Никогда не был любителем слухов, а тут вдруг распробовал их на вкус.

— Скоро опять у всех церквей калеки размножатся. — почему-то с удовольствием высказалась дородная женщина, перебиравшая на прилавке платки. — Будут побираться. А сами виноваты. Надо было не к королю, а к нашему доброму герцогу Виталию на службу идти. Тогда бы и пенсион по увечью получили, и почёт. А так, кому они нужны?

Помимо освоения грамоты, в королевстве Кранц, как и в других государствах, имелось ещё два трамплина, позволявших подняться по социальной лестнице. Надо было поступить на службу королю или богу.

Не только прошедшие магическую инициацию, но и выслужившие офицерское звание в королевском войске, обязательно получали дворянство. Посвятить в это сословие мог только государь, поэтому

Пусть реальных шансов на изменение сословия имелось один на тысячу, а остальных солдат ждали тяготы, болезни, увечья и ранние смерти, поток рекрутов не иссякал, к тому же, в армии регулярно кормили, одевали и предоставляли кров, что для многих здешних жителей реально было мечтой.

Примерно также обстояли дела и у тех простолюдинов, кто выбирал службу Создателю. Они по сути попадали в вечное рабство к церковным иерархам, имея лишь призрачную надежду возвыситься хотя бы до помощника сельского жреца.

Правда, говорят, что Марк Праведный, нынешний кардинал нашего королевства, сам из простых крестьян. Видимо, незаурядная личность, раз смог пробиться на такую вершину. Выше него только Посланник Создателя, находившийся очень далеко, в Юстинианской империи.

Зато наш епископ маркиз Рональд — родной брат герцога Виталия. Младший, естественно. Титулы герцогов, графов или баронов и владения здесь наследуются только одним из их детей, а остальные довольствуются дворянскими званиями вечных маркизов, виконтов и баронетов, без возможности передачи их своим детям, те уже становятся просто нетитульными дворянами.

Но и у благородных есть возможность выслужить себе звания и имения. В отличие от простолюдинов, им не требуется начинать с самых низов. Офицерские должности в королевской армии и тёплые, доходные места в церкви Создателя для них открыты.

Зачем я перебираю в голове эти сведения, доставшиеся от предшественника? Уже понимаю, что судьба простого писаря, для многих здесь завидная, мне кажется позорным сливом в унитаз выпавшего мне счастливого шанса прожить ещё одну жизнь.

Быть церковником я не хочу, а вот о карьере военного стоит подумать. Как только продемонстрирую наличие у меня магии, стану дворянином, что сразу же мне откроет право на офицерскую должность.

Вот только Ригер совсем не учил меня владению оружием. Почему? Да пёс его знает. В прошлом я получил умения рукопашного боя и владения ножами, их надо только адаптировать под новое тело. Учился стрелять из арбалета, только это был технологически совершенный механизм, а не здешние позорные, кривые самострелы. Мечом, копьём, луком и прочими алебардами предстоит учиться с нуля. Если конечно надумаю.

Кажется, разгуливая по базарчику, я веду себя не совсем правильно. Сначала мужик заподозрил меня в попытке воровства, теперь вот двое мальчишек явно решили, что я их конкурент в собирательстве отбросов.

Продавцы начали убирать прилавки. Что-то испорченное выкидывали, какие-то вещи забывали, чем-то из продуктов могли поделиться осознанно. В любом случае, через полчаса-час здесь на опустевшей от торговли площади будет чем поживиться.

— Чего ты здесь забыл, Ниш? — угрюмо спросил Лайр, приятель Николаса, парнишка лет двенадцати. — Ты не с нами. Не вкупался в нашу банду.

Следом за ним начали подтягиваться и другие разновозрастные ребята — четверо мальчишек и три девчонки.

— Не вкупался. — соглашаюсь. — Я и не хочу вашей добычи.

— Он врёт. — громко сказала Валька, мелкая и курносенькая дочь золотаря, то есть чистильщика отхожих мест, вечно пьяного дебошира, часто колотившего свою жену и детей так, что вся улица слышала. — Я видела, как он возле лотка с сухофруктами крутился. Давайте его побьём?

Вокруг ещё находились взрослые, но они совсем не обращали внимания на выяснявших отношения детей. Вот если драка начнётся, тогда да, соберутся вокруг. Не для того, чтобы разнять, а повеселиться и позубоскалить.

— Эй, ребята, не надо меня бить. — примирительно поднимаю ладони на уровень плеч — жест, никому здесь не знакомый. — Я же свой, мы с вами на одной улице живём. К тому же — видите? — мне сегодня уже досталось.

Как только представлю, что мне предстоит драться с этой мелочью, так смех начинает накатывать, хотя и понимаю, что для меня нынешнего схватка с этой шайкой может быть болезненной.

Стараюсь делать всё, чтобы потасовки избежать, отступая спиной к проходу между заборами, через который можно проскочить на соседнюю улицу.

— Тогда что ты здесь высматривал? — выступил вперёд Марк Сисбис, ровесник меня нынешнего и главный в этой группе подростков. — Почему-то раньше в это время тебя тут никогда не видели.

— Мне нужен Николас. Я ему кое-что сказать должен. Ищу. Вы его не видели сегодня?

По идее, моя выдумка должна была сработать, и от меня бы отстали. Но Степ настолько испортил отношения со своими сверстниками, живущими по соседству, что уйти мирно не получилось.

— Да врёт он, говорю же! — опять выкрикнула Валька и, неожиданно, первой кинулась на меня.

Глава 4

Солдат ребёнка не обидит. Только я-то давным давно уже не воин. В прежней жизни армейская срочка осталась в далёком прошлом, а здесь и вовсе, ввиду возраста, не служил. Даже оружия в руках не держал.

Эта мелкая заморыш Валька — сколько ей лет? — двенадцать? — совершенно хулиганским способом пытается таранить, прицелившись мне головой в живот, нанося удары мелкими кулачонками в бока, а Марк кинулся валить меня на землю, толкая с разбега. Остальные бросились окружать. Хорошо, что я занял удобную позицию — два близко расположенных забора, образующие проход, и атаковавшая парочка не дают возможности меня обойти.

Чтобы начать давать отпор, осознать наконец-то, что я не взрослый сильный мужчина, а такой же малолетка, как и те, кто пытаются намять мне бока и набить и так пострадавшее лицо, потребовалось несколько мгновений. Их хватило, чтобы дочка золотаря — от неё действительно попахивает нечистотами или это я себе внушил? — скорее, второе — довольно чувствительно трижды врезала мне по почкам и печени.

Боль сняла моральные ограничения. Хватаю замарашку правой рукой за тощую шею, левой за острое, угловатое плечо и кидаю под ноги Марку Сибису.

Главный среди ребят пацан, вместо того, чтобы сбить меня с ног, запинается о тельце Вальки и пытается удержать равновесие, вцепившись в мою куртку.

Помогаю ему, в смысле, не устоять, а наоборот упасть. Для чего хватаю его за запястье и тяну на себя, одновременно делая шаг назад. Марк летит вперёд торпедой, крепко так впечатываясь в забор, а я еле успеваю сдержать себя, чтобы в его полёте не нанести поражающий апперкот снизу в челюсть.

— Зазнайка дерьмовая! — пищит в мой адрес копошащаяся передо мной в грязи Валька. — Ты не должен здесь ходить!

А где, интересно, мне можно? Или я должен летать? Смешно, но, кажется, девчонка была весьма неравнодушна к Степу. Да, взрослым умом понимаю, что так оно и есть. Влюбилась дурочка. Только даже безродному и по слухам незаконнорожденному сироте она совсем не пара. Вот и злобствует дрянь такая.

Мысли пролетают

— Как, и ты, Лайр? — успеваю спросить с укором.

В отличие от Цезаря, который перестал сопротивляться своим убийцам, едва увидел в их рядах друга и соратника Брута, я опускать руки не спешу. Отклоняюсь от пролетевшего мимо носа кулака, бью подошвой сапога в живот, выбивая из Николасовского приятеля дух, разворачиваюсь и бегу со всех ног по проулку, едва не запнувшись в его середине о какого-то комфортно валявшегося там пьяницу.

— Стой, Степ. — звучит злой и обиженный хор голосов сзади. — Ты нам ещё попадёшься! Зазнайка! Сволочь! Хомяк!

Вот это жизнь! Меня разбирают смех и восторг. Погони нет, ей помешала свалка, мною устроенная, а также то, что Марк крепко приложился головой и не смог организовать ребятишек. Те были помладше Степа и намного щуплее, отчего воинственный пыл у мальчишек и девчонок быстро пропал, едва увидели скорую расправу над старшими в их шайке.

Накануне, оценив возможности доставшегося тела и более-менее адаптировавшись под него, понимаю, что мог бы без труда раскидать всю эту мелкоту и по своему желанию наделать им травм той или иной степени тяжести.

Умница, что не стал этого делать. Такие умения не объяснишь полученными днём от Айтера и Чибита ударами по голове. Не буду пока высовываться, ни со своими навыками из прошлой жизни, ни с магией, обретённой уже здесь на Паргее — так называется мир, в который я попал.

— Чего носишься как петух обезглавленный? — недовольно спросила меня мать Вальки, едва я выскочил на свою улицу и оказался вблизи колодца, из которого недавно таскал воду. — Мою старшую не видел? — она подняла наполненное ведро.

Женщина, такая же худая и маленькая, как дочь — со спины их и не отличишь — была одета в латанное-перелатанное платье. А ведь её муж, хоть и возится с дерьмом, зарабатывает всяко поболее, чем дядюшка Ригер. Если бы не пил как не в себя, считался бы в этом районе одним из самых состоятельных. Всё же имел кобылку, телегу с большой бочкой и постоянный заработок.

— Не, тёть Рая, не видал. — вру и не краснею. — Увижу, что-нибудь передать?

Та только отмахнулась свободной рукой и пошла к другому концу улицы.

А я ведь запыхался от бега. Сила и ловкость — это хорошо, но и про выносливость не нужно забывать. Начать бегать по утрам, как в прошлой жизни, когда завязал с выпивкой? Но где? Во дворе не набегаешься, места мало совсем, а начни я тут при средневековых обитателях демонстрировать здоровый образ жизни, пожалуй, примут меня за одержимого. А с такими здесь поступают не очень гуманно — замуровывают в стены городов или в подвалах церквей и монастырей.

Впрочем, на Паргее ни к одним лишь одержимым доброты не проявляют. Мир мне достался крайне суровый и жестокий. А я всё равно рад. Как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят. Буду устраиваться как смогу.

Вот и дом, милый дом. Дальше не спешу. Ключ, замок, скрип калитки, можно выдохнуть.

Опять чувство голода проснулось. Того и гляди, объем отставного сержанта до совсем нищенского прозябания. Проснувшаяся магия тому причиной? Или я в первый же день переборщил с нагрузками на доставшееся тело? Скорее всего, и то, и другое.

Вновь спустился за окороком и отрезал очередной кусок. Нет, молодому организму требуется горячая пища. Понимаю, что хочу глазуньи, того, что мне долгое время, как всё жареное, было категорически не рекомендовано и именно поэтому казалось вкуснее всего.

Теперь все запреты спали. Эх, заживу.

Уже стемнело, поэтому зажёг масляную лампу, весьма пожароопасное изделие. Огнивом получилось воспользоваться только с третьего раза, имевшиеся у Степа навыки мне надо ещё учиться применять.

В птичнике нашёл четыре куриных яйца. Хмыкнул, выудив из памяти Степа, что парень-то имел предпринимательскую жилку, получая дополнительный доход к тем небольшим деньгам, которые ему давал опекун на карманные расходы.

Сирота тайком от дядьки сбывал часть продукции кур-несушек жившей неподалёку старухе Регине. У той всегда деньги были, а домашнего хозяйства нет. Знахарка в основном зарабатывала не столько на продажах зелий и снадобий, сколько помогала неосторожным девицам избавляться от ненужного им плода.

Такая медицинская практика здесь считалась преступной, и Регину могла ждать казнь через удушение местным аналогом испанской гарроты. Старуха совсем этого не опасалась. Как и на моей родине, строгость законов смягчалась необязательностью их исполнения. В том смысле, что если знахарка кому-нибудь из сильных мира не создаст проблем, то спокойно помрёт своей смертью.

Глазунья, в которую я добавил порезанные окорок и репчатый лук, пошла на ура.

— А жизнь-то налаживается, Степан Николаевич. — говорю я ломким мальчишеским голосом.

Помыл посуду, дверь на внутренний засов запирать не стал и лёг в постель. Ригера по любому надо дождаться. Смотрел в мутное окно, за которым услышал колотушки проходившего мимо патруля стражников, и рылся в памяти Степа. Там уже почти совсем не осталось того, что я бы не воспринял.

Уверен, не может случиться такого, что кто-то меня знает лично, а я вдруг не вспомню. То же самое касается и различных событий, случившихся в сознательном возрасте с моим предшественником. Ещё бы отфильтровать значимое от пустого. Этим и займусь.

Опекун вернулся примерно через час после того, как я лёг. Он старался идти на цыпочках, очень осторожно. Получалось плохо — полы в ночи скрипели как не смазанное колесо у телеги.

— Эй, ты уже спишь? — шёпотом интересуется он.

Намерения Ригера я знаю, поэтому молчу. Когда дядька направился ко мне, закрыл глаза.

Тот поправил мне одеяло — прямо нянька, а не опекун — вышел от меня, а затем и из дома. Направился к тётке Эльзе. Ну, что же, всё понятно. Я буду последним, кто может упрекнуть его за уход к соседке. Меня не выкрадут, не велика шишка.

Я уже и забыл, как засыпать без снотворного и не под утро. Придётся привыкать заново. Уснул внезапно, как свет выключили, и пробудился от запаха жаренного мяса. Аппетитный аромат вползал в мою комнату через большую щель между дверью и полом.

Ловлю себя на мысли, что радуюсь последнему, шестому, дню недели. В школу идти не надо. Как в детстве, в том, первом. Вроде и от учёбы меня никогда не воротило, но почему-то радовался выходным, а ещё, когда по радио объявляли, что из-за низких температур учащиеся таких-то классов от занятий освобождаются. Можно было лечь досыпать, а

В королевстве Кранц сильных холодов не случалось, снег в середине и во второй половине зимы иногда выпадал, но лежал не долго. Так что, сачковать от учёбы по причине морозов не получится.

— Привет, дядюшка. — здороваюсь, направляясь мимо летней кухни во двор. Увы, удобства здесь все на улице. Впрочем, говорят, богачи и аристократы справляют нужду в посудины, которые за ними потом выносят. Ну, как говорится, у нищих слуг нет, Ригер со Степом обходились обычным деревенским нужником типа сортир, обойдусь и я. — Откуда мясо? — останавливаюсь я за спиной дяди. — Ты же говорил вчера, что на арене только гладиаторы будут?

Опекун часто приносил с работы говядину. Убитых на потеху публике быков, оттащив с площадки, разделывали и продавали своим служащим очень недорого.

В этот раз дядька прихватил довольно большой кусок и сейчас, порезав, весь его пережаривал на огромной сковороде.

Холодильников тут не имелось, поэтому свежее мясо старались сразу же перерабатывать — жарить, варить, солить, вялить, коптить или сушить — так продукт дольше сохранялся.

— Ох, Степ, насмешил. — Ригер уже выложил обжаренные куски из сковородки в большое блюдо и загружал следующую партию нарезки. — Неужели думаешь, я тебя убитыми виргийцами кормить стану? Нет, просто вчера ещё граф Дитонский выставил северного зубра в честь брака своей младшей. Вот его и будем сейчас есть.

— Графа Дитонского кушать?

— Нет, быка. — хохотнул дядька. — Смотрю, после вчерашнего удара по голове ты как-то по иному говорить стал. Болит ещё?

— Всё хорошо, дядюшка. Ой, побегу в туалет.

Сбежал от скользкого разговора. Приучать Ригера к изменениям в моём поведении, скрыть которые точно не получится, надо постепенно.

Умывальник у нас очень неудобный, ни краника, ни соска, лишь мелкое отверстие в боку подвешенной к стене дома кадушки, заткнутое деревянным чопиком на верёвочке. Вытащил затычку — вода потекла тонкой струйкой, заткнул — перестала. Хорошо хоть мыло есть, пусть неприятно пахнущее и внешне больше похожее на кусок бурого угля.

Опекун торопится — ему вскоре с Эльзой идти в церковь — и всё делает так шустро, словно снимается в кулинарном шоу. Посуда, ножи, продукты так и летают туда-сюда.

Кроме мяса, большая часть которого, остыв, будет густо присыпана солью, закрыта в бочонке и отправлена в подвал, дядя приготовил бобы, пшеничные лепёшки, два початка отварной кукурузы, три яйца, в мешочек, как это он здорово умеет, и целую кучу зелени. Делает сразу на весь день. Больше в свой выходной он к плите не подойдёт, посвятив его соседке.

С удовольствием уминаю угощение, сам я могу приготовить лучше, однако вылезать ещё и с такими способностями не буду.

Слушаю рассказы Ригера о гладиаторских боях и травле зубра. Тот описывает весьма красочно и интересно, чувствуется большой любитель этих зрелищ. Зять мой о футбольных матчах с таким же азартом может часами разглагольствовать. Только, где теперь зять или футбол? Нет больше. В моей жизни нет. Жалею? Ничуть.

— Научи меня мечом сражаться. — прошу Ригера, когда он прервал свой рассказ, присаживаясь на табурет, чтобы составить мне компанию за завтраком. — К моим одноклассникам, ко всем, ну, почти ко всем, приходят наставники и учат владеть оружием.

От такой неожиданной просьбы рука опекуна, наливавшая молоко из крынки в кружку, дёргается, и на столе образовывается небольшая лужица.

— Зачем тебе? — он вытирает молоко куском тряпки. — Забудь это. Я обязан обеспечить тебе хорошее образование и помочь найти спокойную, хорошо оплачиваемую работу.

Отставной сержант взял ложку и принялся есть, а я решил подловить его на неосторожно вырвавшемся словечке. Ригеру надо тщательней за собой следить, а не ко мне присматриваться.

— Перед кем обязан, дядюшка? — изображаю наивное удивление.

Ригер чуть не поперхнулся. Ответил не сразу. Коренные зубы у ветерана герцогского войска почти полностью отсутствовали, и мясо он жевал передними как тот кролик морковку. Степа эта дядькина манера смешила, а меня вот нет. Мужику я сочувствовал.

Если с магией у меня дело выгорит, постараюсь дядьке помочь. Сначала, правда, на себе потренируюсь. От предшественника мне досталось отсутствие одного зуба на нижней челюсти и шикарное дупло в другом, начинавшем болеть, едва Степ сильно студил левую щёку.

Время, затраченное на пережёвывание, позволило Ригеру придумать лукавый ответ:

— Так матушке твоей обязан. Обещал ей, когда она умирала. Она из чертогов Создателя теперь всё видит, и знает, что я выполняю свои клятвы.

— Но ты ведь не клялся ей не учить меня себя защищать?

Куда там средневековому мужику тягаться в казуистике с представителем развитого мира. Я его додавлю, не сомневаюсь, будет меня учить всему, что сам умеет в военном деле.

Понятно, с первого раза сломать сопротивление опекуна у меня не получилось. Но камень вода точит, а острой надобности в спешке у меня нет.

Хотя дядька и сел за стол после меня, и работал только передними зубами, и съел больше, завтрак он завершил первым. Я слишком смаковал еду, вспоминая давно забытые вкусы. Выведенный из равновесия моими вопросами Ригер не обратил внимание на мою медлительность, необычную для Степа.

— Мы с нашей помощницей Эльзой сегодня в главную церковь пойдём. — сообщил он, убирая за собой грязную посуду в лохань. — Не желаешь с нами? Там сегодня вся герцогская семья будет, а службу сам епископ маркиз Рональд Неллерский проведёт.

— Я пойду, только чуть попозже. Можно? Дядь, ты бы лучше нас — меня и Николаса — послезавтра в амфитеатр провёл, под трибуны, как в прошлый раз.

У опекуна в воспитании Степа имелся отличный кнуто-пряник. Он мог устроить воспитаннику посещение гладиаторских боёв или отказать в этом. На парнишку действовало весьма эффективно.

— Посмотрим на твоё поведение. — сказал Ригер.

Чувствую лёгкую ностальгию — точно так, слово в слово, очень давно мне отвечал на просьбы отец, пока не ушёл к другой женщине, оставив мою мать одну воспитывать сына с девяти лет.

Дядька оделся в форму отставного сержанта, отличающуюся от обмундирования действующего унтер-офицера лишь тем, что две серебристые галочки находились не на предплечье, а на груди кителя. Ригер всегда появлялся в церкви только в ней. И уважения больше, и вояки из эскорта какого-нибудь аристократа плетью из озорства не вытянут, и стражники более благожелательно относятся. Корпоративная солидарность имеет место быть и в мире Паргеи.

Проводив опекуна, перемыл посуду и принялся за тренировку. Вначале усиленная разминка, затем бой с тенью, а потом решил покидать ножи, используя в качестве мишени столб возле дровяного сарая. Когда-то у Ригера

Кухонные ножи конечно мало подходили для метания, но на безрыбье и рак рыба.

По военной специальности я радист, но во время службы ходил в рейды с отрядами спецназа и кое-чему нахватался от них.

Вот именно, что кое-чему. Ножи летели точно в цель, только попадали в неё чем угодно, а не остриём.

Жена утверждала, что я был бы самым идеальным мужчиной в мире, если бы не моё ослиное упрямство. Так это или нет, теперь с ней никогда уже не поспорю. Зато здесь, в новом мире, эта скверная черта характера явно будет мне полезна. Я всё же добился нужного результата в метании, пусть всего два раза.

— Степ!

Опять Ник припёрся. Впрочем, я уже силовые упражнения закончил, можно и отвлечься на повседневную жизнь. Тем более, что первое время мне всё будет интересно.

— Заходи! — говорю ему, выглянув из двери на входе в дом.

Глава 5

Свежим взглядом, раскрыв дверцы шкафа, оцениваю свой, да, теперь уже свой гардероб. А ведь он побольше, чем у того же Тома Сойера, имевшего только костюм и другой костюм. На фоне мальчишек моего района я богат как Крез.

— У Лайра от твоего удара синячище здоровенный. — Николас ест презентованную мною лепёшку, что нисколько не мешает ему говорить. — Ловко ты от них сбежал. Ха, и Вальке с Марком досталось. Он сейчас злой как демон. Зачем ты вообще туда к закрытию базара попёрся? Говорят, меня искал. Я в это время у наёмников двор подметаю, ты же знаешь об этом.

У меня четверо штанов, в том числе и те, в которых Степ ходил в школу, и пошитые чуть более недели назад, ни разу не ношеные. По идее, в церковь надо идти в обновке, но мне их почему-то жалко.

— Забыл про твою подработку у наёмников, Ник. — прикасаюсь пальцем к шишке. — Хотел сходить с тобой к трактиру Одноглазого, возле него всегда вечером драки.

Мальчишки часто подрабатывали, доставляя крепко побитых или сильно подвыпивших горожан домой. Главное было правильно определить платёжеспособность клиента и его готовность отблагодарить. Иногда случалось так, что надрываться приходилось задарма.

Второй раз полученное угощение окончательно убедило гостя, что у меня точно с головой что-то не так стало, и это его отнюдь не огорчало.

Надеваю вчерашние портки, а вот рубаху сменил — их у меня аж семь, все на завязках, хотя про пуговицы здесь давно знают, только используют лишь на верхних одеждах.

— Дай ещё раз посмотреть шишку. — просит Николас, облизывая крошки с грязных пальцев и ладони.

— Перебьёшься. — отказываюсь. — Раз посмотрел, и хватит. Так, я сейчас иду в церковь.

— Зачем? — удивляется приятель.

Не объяснять же ему, что мне всё хочется своими глазами увидеть, памяти Степа мне не хватает, нет ощущений сопричастности, будто бы чёрно-белый старый фильм посмотрел.

— Затем. Дядька хочет, чтобы я помолился сегодня. Ты со мной? Нет?

В памяти надёжно, слово в слово, уложены все двенадцать молитв малого круга. Для тех, кто не принял сан, вполне достаточно. Нет, даже избыточно. Мало кто из паствы знает хотя бы половину. Для чего-то Ригер попросил Эльзу, весьма набожную особу, выучить сироту всему, что написано в требнике.

— Ладно. — великодушно соглашается Николас. — До храма провожу и подожду на паперти. А внутрь кто же меня пустит? — он смеётся разглядывая свои латанные-перелатанные штаны, деревянные башмаки на босу ногу и затёртую почти до дыр рубашку, в которую можно впихнуть двоих как он. — Возможно и тебя тоже прогонят.

— Это почему это?

— Ты не слышал? Там вся герцогская семья будет.

Обычно местный правитель и его домочадцы молились в замке, там у них имелась своя церквушка. В главный городской храм они ходили только по большим праздникам, а сегодня просто выходной день. С чего вдруг герцогу Виталию надумалось выйти в город?

У меня две куртки — демисезонная и подбитая кроличьим мехом зимняя. Обойдусь без обеих, на улице днём разогревает.

Когда я возвращал одежду назад в шкаф, и рука коснулась меха, память Степа подкинула, как опекун дважды пытался разводить кроликов, которые по какой-то причине так у него и не прижились. Дохли.

Во дворе от рухнувшего бизнеса Ригера остались клетки, и мой предшественник уже договорился с рабом толстяка Эшли их продать. Понимаю, что парень готов был продешевить, взяв всего половину драхмы, то есть, пятьдесят зольдов, за четыре крепкие конструкции из осины.

— Наверное, из-за приезда маркизы Агнии решили почтить главную церковь своим присутствием. — высказываю предположение. — Тогда да, меня тоже не впустят внутрь. Но ничего, мы и на площади, и молитву произнесём, и на благородных поглазеем, и на то, что там ещё будет интересненького. Дядька говорит, состоится помилование пленных виргийцев, тех, кто вчера на арене победил. Кстати, если у меня получится с ним опять договориться, пойдёшь гладиаторские бои завтра смотреть из-под трибун?

Между настилами и скамьями амфитеатра имелись большие щели, и под полом можно было найти места, где ноги зрителей не загораживали обзор.

— Спрашиваешь! — обрадовался Николас.

Запрета на кровавые зрелища для детей не существовало. Одноклассники и одноклассницы Степа довольно часто ходили смотреть бои. Только вот, в отличие от Римской империи, здесь это зрелище платное, а потому не всем доступное.

Хотя даже самые нищие старались скопить нужные средства, чтобы изредка баловать себя любимым развлечением. Самые дешёвые места стоили от сорока зольдов и выше, в зависимости от программы зрелищ. Естественно, дармовщинку любили все, поэтому мои слова вызвали у приятеля такой энтузиазм.

— Подожди. — останавливаю приятеля в коридоре.

Окунаю руки в ведро с водой и приглаживаю волосы, которые после помывки дурно пахнувшим мылом топорщаться в разные стороны, да к тому же слегка завиваются как кудряшки у девчонок.

Стрижёт меня дядька сам большими ножницами, какие обычно используются для получения шерсти с овец. Такую стрижку моя супруга называла «я упала с самосвала, тормозила головой».

Правда, ножницы у опекуна наточены до бритвенной остроты, как и остальные колюще-рубящие предметы в доме. Ригер любил подолгу сидеть, размышлять и точить оселком, точить, точить. Медитировал, похоже. Очищал сознание от мыслей.

— Для кого это ты так прихорашиваешься? — засмеялся Николас.

У парня было хорошее настроение. Перекусил, да ещё получил надежду попасть в амфитеатр, пусть со служебного входа и не на трибуны.

— Не твоё дело. — толкаю приятеля к выходу. — Лучше скажи, если Марк и его друзья опять

— На твоей, конечно! — уверенно отвечает парнишка, глядя, как я закрываю дверь на замок — у нас с дядей единственный запирающий механизм, приходится выбирать между входом в дом и калиткой. — Степ, они больше на тебя не полезут. Они бы и вчера не стали, если бы не эта дурочка Валька. У Марка же мальцы одни, а его ты впечатлил. Не, не полезут больше.

Когда выходим на Каштановую, то попадаем в большой людской поток. В городе имеется десяток церквей, но большинство религиозных горожан для молитв явно выбрали сегодня главный собор.

Неллер считается самым маленьким из шести административных центров провинций, но Степу он казался огромным, двадцать пять тысяч жителей — это же уйма народа!

Хотя город герцога Виталия уступал числом жителей и размерами Ормаю, Гиверу, Ламберу, Ворску, Ултиару или, тем более, столичному Рансбуру, где насчитывалось почти сотня тысяч жителей, зато по площади его самое северное, на границе с Виргией, владение было больше остальных, уступая лишь королевскому домену.

Треть территории Неллерской провинции принадлежит королю или церкви, но после того, как герцоги полторы сотни лет назад вырвали из рук больного монарха Хартию о единении, они получили право сбора налогов и суда на всех землях провинций, а не только своих феодов. Кто проверит, какая часть доли короля или Создателя не прилипает к рукам герцогов?

Так что, как я понимаю, наш Виталий на фоне других своих коллег ничуть не бедный родственник.

— Смотри, видишь? Юлька. — дёрнул меня за рукав приятель. — Эй, рабыня! — позвал он девчонку. — А ты почему разгуливаешь?

Мы только что миновали Людкину площадь и повернули в левый из четырёх проходов, куда шли и большинство других горожан. Больше половины лавок и магазинов до полудня работать не будут. И посетителей до обеда мало, и самим владельцам лавок хочется сходить в церкви. Даже если набожностью не отличаются, послушать проповеди и послушать пение не отказываются.

В противоположность лавочникам торговцы с уличных прилавков, лотков или коробейники наоборот выросли численно.

Возле одного торговца пирожками и стояла соседская девчонка, глотая слюни. Похоже, какие-то деньги у неё имелись, слюнки от умопомрачительного аромата сдобы текли, но ей и о сёстрах надо было помнить.

— Привет, Ник. О, вчерашний дважды герой! — с иронией посмотрела на меня. — Один раз тебя побили, другой раз ты. Только синяков тебе наставили чистюли, а отыгрался ты на наших ребятах.

— Так получилось. А, правда, тебе не влетит, что смылась от хозяйки?

— С чего вдруг. — хихикнула Юлька. — У меня выходной.

Рабство в Паргее, во всяком случае, на континенте Итерика, носило весьма мягкий характер. Хозяева своих невольников могли наказывать, но не имели права убить или покалечить.

Если кто-то из рабов совершал преступления или проступки, достойные смерти, то решения о казни и способе её осуществления принимал районный судья. А ещё невольников не могли морить голодом и оставлять без одного выходного дня в неделю.

На таких условиях находились те, кто из-за нужды сам продавался в рабство или отдавал в него своих детей на определённый период.

Николас не оставляет попыток поддеть подружку.

— Вот ты и нюхаешь ходишь. Вкусно? — спрашивает он, сам глотая слюнки, а вчерашний пятак от милостей маркизы уже проел. — А денежек-то у нас не-ет. — плаксиво кривляется приятель.

Глядя, как девочка поправляет на тонкой шее верёвку из конского волоса с биркой, на которой выбито имя её хозяйки старухи Изабеты, чувствую поднявшуюся жалость. Ребёнок ведь совсем, тринадцать лет.

Знаю, что паргейские детишки — не мои земные современники, а настоящие крысята. Ищут любую работу — это да, но и при случае в темноте сбить с ног какого-нибудь заплутавшего пьяницу, запинать его и оставить без денег могут не мучаясь угрызениями совести. Таких прецедентов Степ знал не меньше трёх. Сам не участвовал, а наблюдать наблюдал.

В кармане у меня, спасибо дяде, десять зольдов. Хватит и на мясной пирожок за восемь, но я покупаю два с капустой и яйцом. Один отдаю девчонке, другой разламываю и делюсь с Николасом.

— Держите. — улыбаюсь.

— Степ? — Юлька без промедления хватает предложенное, смотрит на меня с изумлением и впивается зубами в угощение. — Ты не пошутил!

— Мгммхм. — поясняет ей приятель, а прожевав повторяет: — Его как вчера по башке стукнули, он странный стал. Покажи ей шишку.

— Да отстань ты от меня уже с этой шишкой. Другого развлечения что ли нет? — беру его за рукав и тяну. — У церкви интересней зрелища будут.

Пройдя Ростовщическую сразу же оказались на большой, заполненной людьми площади.

Перед величественным собором, ничуть не уступавшим красотой и размерами Кёльнскому, где мне однажды удалось побывать, воины герцога и городская стража плотными рядами окружили пространство с половину футбольного поля.

Внутрь периметра пропускали только уважаемых горожан и горожанок, без детей. Остальные толпились вокруг. Ригера с Эльзой наверняка пропустили. Сержантские галочки на груди дают привелегии даже совсем небогатым прихожанам церкви Создателя.

— Едут! — восхищённо выдохнула Юлька, прижавшись ко мне под давлением толпы.

Да уж. Степ такое зрелище видел всего дважды, а я, так и вовсе, ни разу. Колонну из четырёх покрытых позолотой карет, в которые были впряжены четвёрки белых лошадей, сопровождало не менее пяти десятков кавалеристов герцога, блестевших начищенными железными латами и открытыми шлемами. Копья были украшены треугольными флажками, как и их плащи, синего цвета, цвета Неллеров. Бронзовые щиты, привязанные к задним лукам сёдел, демонстрировали зрителям злые морды оскалившихся медведей. Это, надо понимать, наш герб.

Крики и шум народ поднял такие, что чуть не глохну. От того, чтобы поморщиться, сдержался. Не так поймут. Оскорбление в адрес герцога и членов его семьи здесь приравнивается к убийству, а наказывается иногда строже. Что понимается под оскорблением, точных критериев я не знаю, поэтому осторожничаю.

— Слава нашему герцогу! Слава герцогине! Слава маркизам!

Крики несутся по мере того, как из экипажей появляется сам Виталий, его жена Мария, а затем дети — двадцатисемилетний Джей и двдцатидвухлетняя полковник королевской армии Агния.

В Кранце, как и во многих других королевствах, нет строгих правил наследования. Любой феодал, включая монарха, может назначить своим преемником жену или любого из своих детей, невзирая на их старшинство или пол. Даже при наличии десятка взрослых сыновей можно сделать наследником и только что родившуюся девочку.

Впрочем, в роду Неллеров давно всё определилось. Официальная наследница герцогиня Мария, а ей наследует сын. Перед маркизой Агнией имелся выбор: выйти замуж, остаться на содержании рода, получив в пожизненное владение какое-нибудь имение, поступить в один

Маркиза Неллерская, будучи, как и все в её роду, сильной одарённой, выбрала армию и сейчас являлась полковником восточной армии, откуда вчера приехала в отпуск.

В здешних школах введена трёхбальная система оценок — плохо, средне и хорошо. У Степа, нет, уже у меня, по истории королевского и герцогского родов твёрдая четвёрка. Знаю даже тех из Неллеров, кто не носит вообще никаких титулов. Дети маркизов и виконтов становятся обычными дворянами. Я об этом уже размышлял? Ну, да. Ничего. Повторенье — мать ученья.

— Эй, Степ. — стучит кулаком мне в бок Юлька. — Тебя твои богатенькие дружки приметили. Те самые. Пробираются к нам.

Она думает, что испугаюсь? Зря, девочка. Я и сам их заметил, хотя с удовольствием наблюдал, как важно восшествуют по ступеням собора местные повелители, особенно их женская часть. Длинные с шлейфом платья — ага, стирать-то не самим — россыпи драгоценностей и хорошо очерченные фигурки герцогини и маркизы. Красавицы, жаль, морды надменные, я смог рассмотреть. Зрение теперь великолепное, а не минус два на левом и минус три на правом.

Думал герцог посмотрит на коленоприклонённых пленников, вчерашних победителей в гладиаторских боях, стоявших сбоку лестницы на коленях закованными в цепи, но правитель Неллера прошествовал глядя перед собой.

На верхней площадке его ждал епископ, протянувший вперёд обе руки — одну старшему брату, другую его супруге герцогине. Маркизы удостоились благосклонного кивка. Здесь в соборе Рональд Неллерский самый главный.

— Смотри, Верда. — слышу за спиной голос Айтера, сына судьи Холмского района. — До нашего сиротинки наконец-то дошло, за кем ему надлежит бегать. За грязной рабыней. Да, Степ?

Оборачиваюсь. Вижу четверых одноклассников, ко вчерашним трём добавилась толстушка Гертруда, дочь богатого лесоторговца. Улыбаюсь им с нотками грусти.

В бой рвётся Николас, чувствую это спиной и крепко сжимаю запястье горячего кренцкого парнишки.

— Ты прав, Айтер. — киваю. — Спасибо вам, ребята, мозги мне прочистили. Верда, ты меня прости, что надоедал своим вниманием. Больше такого не будет. Нет, правда, ты самая красивая девочка. Лучше всех. Только, кто я перед тобой? Никто. — вздыхаю и стираю с лица грустную улыбку.

Сын судьи и его приятель Чибит удивлённо переглядываются, Гертруда с завистью смотрит на подругу, а у той смесь ехидства и надменности сменяется задумчивостью и интересом.

Эх, дурочка, если захочу, ты уже через пару недель с рук у меня есть начнёшь и хвостом за мной бегать. Будь благодарна Создателю, что мне такая самовлюблённая кривляка не нужна, ни для дружбы, ни для вражды или мести. Хотя, надо признать, Верда со временем вырастет в настоящую красавицу.

Удержать Николаса у меня не получается, но так даже лучше. Он выскочил передо мной, расправив свои неширокие плечи, и выкрикнул:

— Вы ему здоровенную шишку на голове поставили! Степ, покажи!

— Я тебя убью, Ник, ещё раз про неё скажешь…

— Он даже заговаривается теперь. Только покажитесь в нашем районе! Мы с пацанами вас быстро проучим.

— Ох, напугал, вонючка. — Чибит сплюнул под ноги Николасу. — Скажу отцу, вас там всех выпорят и отправят ров от дерьма чистить.

Угроза прозвучала серьёзная. Его папаша являлся лейтенантом стражи. Не нищей ребятне тягаться со здешними мажорами.

Наши мальчишеские разборки внимание не привлекали, тонув в гуле толпы. Богослужение шло не только внутри собора, за спинами солдат и стражников ходили жрецы и читали молитвы, к которым присоединялись горожане, не удостоившиеся чести пройти за оцепление.

— Тихо, вы! — остановила готовый вспыхнуть конфликт дочь городского советника. — Жрец идёт сюда. И вы нашли место, где ругаться.

Провокаторша неожиданно вдруг стала миротворцем, а на меня старается не смотреть. Ха, да она же смущается.

Разворачиваю Ника и сам поворачиваюсь лицом к церкви, подхватываю за жрецом восьмую молитву. Я-то знаю молитву назубок, а вот окружающие произносят лишь окончания строк.

Одноклассники исчезли, пока я стоял, склонив голову. Видимо, Верда утащила.

— Пошли отсюда? — предложил Ник. — Всё настроение испортили.

— А я хочу посмотреть, как наши правители выйдут из церкви. — отказалась Юлька. — Ещё же пленных должны помиловать. Видели, какая красивая диадема на маркизе?

— Такую же хочешь? — спросил приятель.

— Хочу!

Им смешно, они и смеются, а у меня опять комок в горле, но поддерживаю веселье. Чтобы не выделяться.

Глава 6

После помилования герцогом выживших на арене виргийев — всех их ближайшим же военным обозом отправят на северную границу, где отпустят даже не изувечив — и торжественного отбытия правящей семьи в свой замок мы не торопимся уходить. На улицах началась давка, а торопиться нам некуда.

Нам, это имеется в виду мне и Николасу. Юлька спешит к матери и младшим сёстрам. Тётка Карина мало того, что продала старшую дочь и принимает от неё еду, которой та делится из своей пайки, так ещё и припахивает в выходные девчонку помогать в хозяйстве — стирать, мыть, таскать воду и колоть дрова. Мужиков в семье нет, отца Юльки давно повесили за убийство по пьянке приятеля в кабацкой драке.

Оставшись с приятелем вдвоём, тащу его к собору, оцепление после отъезда герцога сняли.

— Чего там делать-то теперь? — упрямится Ник, выдёргивая локоть из моего захвата. — Пошли лучше к вертепу Марты. На сиськи посмотрим. Или к Одноглазому, там наверняка подработка найдётся.

Окна районного борделя выходили на площадь Трёх трупов, где стояли три виселицы, редко пустовавшие, потому что тела казнённых снимали, только когда они уже окончательно высыхали и рассыпались, расклёванные воронами.

Шлюхи привлекали внимание прохожих, демонстрируя через раскрытые ставни свои груди. Смотрю на Ника, не рано ему ещё любоваться таким зрелищем? Нет, не рано. Давно проявляет интерес. Жениться вам пора, батенька. Это я так насмехаюсь.

— Успеем. — отвечаю ему, снова взяв за локоть.

Тут я замечаю в потоке людей, выходящих из врат собора, Ригера с Эльзой. Но внимание моё привлекает мужчина, который идёт слева от дядьки. Офицер, явно не полковник — толстую золотую цепь поверх мундира я бы увидел — капитан или лейтенант, о чём-то серьёзно разговаривает с моим опекуном, спускаясь по лестнице.

Тётка отстала на ступень, чтобы не слышать слов, которыми мужчины обмениваются, приблизившись головами.

Само по себе общение дворянина и простолюдина не выглядело чем-то необычным, как и его очевидно приятельский характер. Мало ли, может это старые боевые товарищи, один из которых покалечился в сражении и ушёл в отставку, а другой выслужил себе офицерский чин и дворянство. Только вот пухленький мешочек, вида кошель, который мужчина передал дядьке, он-то при чём?

Папа?

— Да не пойду я туда! — настаивает друг.

Мне уже и самому не хочется попадаться опекуну на глаза. К откровенному разговору я ещё не готов, а не задать вопросы, если он поймёт, что я не мог не увидеть его встречу с капитаном, не получится. Это был всё-таки капитан, мне удалось разглядеть два серебряных ромба на предплечье.

— На нет и суда нет. Я один тоже не пойду.

Резко разворачиваюсь и скрываюсь в поредевшей, но всё ещё многочисленной толпе.

— Куда пойдём? — Ник не отстаёт.

— Как ты и предлагал. Сначала сиськи, потом к трактиру.

Спокойно дойти до зрительских мест, где демонстрируют эротику, не получается. Мы движимся по Ростовщиков, уже приближаясь к повороту на Яблочную, когда впереди остроносый мужичок, продирающийся против людского потока, сильно толкает плечом крупного охранника двух богато разодетых дам, отстающего от них на шаг.

— Смотри, куда прёшь, осёл! — бугай сильно пихает остроносого, и тот падает задницей в грязь.

Женщины оборачиваются и смеются. Веселье помешало им заметить, как неприметный паренёк лет шестнадцати, появившийся из дверей лампадной лавки — ну, там земляное масло и керосин для фонарей продают — ловко срезает с одной из них кошелёк. Не останавливаясь, вор устремляется в нашу с Ником сторону.

Понимаю, что сцена столкновения остроносый разыграл намеренно. Работают в паре. Один отвлёк, другой стащил кошель.

Однажды перед свадьбой дочери ходил со своими женщинами по магазинам, работал тягловой лошадью, таская покупки. Вышли из одного магазина, я ушёл чуть вперёд, а жена с Александрой принялись секретничать от меня и отстали. Обернувшись, увидел, как к ним подкрался сзади мотоциклист, вырвал у моей дочурки сумку и резко дал по газам. Не учёл, что проезжать придётся мимо отца семейства.

Ребро моей ладони нашло прореху между шлемофоном грабителя и его курткой, заставив вылететь с сиденья, отправив мотоцикл дальше юзом уже без седока.

Новый мир, новое тело, рефлексы старые. Бегущий мимо меня парень получает сильный и точный удар в кадык. Хлюпает ртом, на ходу разворачивается и падает на задницу лицом ко мне. Его руки выпускают кожаный мешочек и хватаются за горло. Сипло затягивает воздух, раскрывая рот словно вытащенная из воды рыба.

— Кошелёк украли! — запоздало кричит обворованная.

Ей начинает вторить соседка. Народ оборачивается, моментально освобождая пространство вокруг меня с приятелем и неудачливого грабителя.

— Вот он! — вскрикивает полный мужик, шедший позади нас, и показывает пальцем на парня. — Его мальчишка остановил. — другую руку он протягивает в мою сторону.

Охранник женщин быстро сообразил, что к чему, и через пару секунд вор оказался в железной хватке без надежды освободиться. Да и не мог парень ничего предпринимать, приложил я его крепко.

— Степ, ты чего? — дёргает меня сзади Николас.

Эх, дружище, придурок твой приятель. До седин дожил, а ума не нажил. И юные гормоны неразумным поступкам такое себе оправдание. Самобичеванием займусь позже, сейчас надо выбираться отсюда побыстрее с наименьшими потерями.

Вору теперь отсекут руку, если сумма в кошельке до сотни драхм. Окажется больше — повесят. Нет, врагом и объектом мести для банд я не стану. Всё честно, одни крадут, другие ловят. Но дружкам неудачливого грабителя мне в ближайшие месяцы лучше тёмной ночкой на пути не встречаться.

— Мальчик! — сквозь людской гвалт прорывается низкий мелодичный голос владелицы кошелька. Настоящее сопрано, ей бы в Большом или Мариинке петь. — Ты большой молодец. Иди ко мне, юноша.

— Да я чо? И ничо! — пытаюсь отойти спиной к Николасу, но вокруг меня пустое пространство, незаметно уйти не получится, а бежать глупо, ещё подумают, что соучастник. — Я случайно…

— Ох! Это же одноклассник моей Гертруды! — восклицает вторая тётка, я её не знаю, а вот она, похоже меня, то есть, моего предшественника где-то видела. — Тепс? Ведь да? Ты Тепс?

— Степ, уважаемая. — вздыхаю, понимая, что засветился по полной.

Откуда-то появились два стражника и принялись вязать вора, попутно его избивая, хотя тому уже от охранника досталось.

— Точно! Степ! — радуется дама.

Действительно похожа на мою пухлую соседку по партам. В классах мы сидели в два ряда за небольшими столами по одному. Редко, в какой группе, было больше двадцати человек. Набирали каждый год всего один класс, а школ в Неллере имелось лишь три.

С учётом многодетности здешних семей легко можно понять крайне низкий уровень грамотности населения. Хотя, считать деньги и читать по слогам умели и без обучения в школах, как и молитвы.

— Дорогой мой. — опять этот мелодичный голос. — Вот возьми. Заслужил. — владелица кошеля, развязав его, протягивает мне серебряную драхму. Ничего себе! Щедрая тётя. Ну, да, сохранил-то ей намного больше. — Степ?

Степ я, Степ. Иди теперь по всему городу кричи. Беру трясущимися руками — насколько получилось изобразить волнение, не знаю — вежливо благодарю и смотрю на воришку, которого потащили в околоток. После побоев он не уверенно держится на ногах.

Охранник напоминает женщинам, что их ждёт куафер, и те, ещё раз сказав мне пару ласковых фраз, наконец-то уходят.

— Во ты даёшь! — восхитился приятель, когда мы ускоренно двинулись дальше. — Как ты его ловко так. Бац! И хрррр. — он схватился за горло, изображая реакцию вора. — Я даже не успел заметить удара. Научишь?

На Николаса внимания не обращаю. Осторожно смотрю по сторонам, выискивая остроносого подельника парня. Не видно. Бросил товарища на произвол судьбы. Скрылся сволочь в суматохе.

— Сам не знаю, как такое получилось. — поворачиваю голову в строну Ника, если опять попросит показать шишку, пришибу.

Пацан видимо что-то увидел в моём лице, поэтому лишь хихикнул.

На площади Трёх трупов он вырвался вперёд меня, спеша занять удобное место за пялящимися на вертеп и оживлённо комментирующих увиденное мужчинами.

Примерно в половине окон трёхэтажного здания с коньковой черепичной крышей женщины различных возрастов и комплекций, развязав верх платьев, вывалили на обозрения свои прелести.

— Смотри. — обернулся Николас. — У Хельги самые красивые сиськи.

Ещё бы им не быть тут чемпионками. Тётке Марка Сибиса, того парнишки, кто руководил напавшей на меня шайкой, не исполнилось ещё семнадцати. Груди стоят как налитые.

Ничего удивительного в том, что разница в возрасте у Хельги с Марком меньше трёх лет. При здешних порядках, когда часто начинают обзаводиться

Девушку оценили не только мы, а и двое наёмников. Собираются ли они навестить её одновременно, не понятно, однако договорились они лишь с Хельгой и направились ко входу в вертеп вдвоём.

Тётя Марка нас узнала, всё же мы соседи по улице, и, прежде чем отправиться встречать клиентов, погрозила кулаком, на что Ник оттопырил уши и показал ей язык. Мне бы тоже, по уму, следовало изобразить нечто подобное. Не смог себя заставить изображать детский сад.

— Больше здесь смотреть не на что. — толкаю дружка между лопаток. — Пошли в кондитерскую. Всю жизнь мечтал в ней побывать.

Вру. И жену часто водил поедать сладости, а уж когда дочка подросла, так и вовсе все выходные не обходились без тортов и пирожных. Степ тоже имел представление об ассортименте кондитерской, опекун пару раз туда приводил. Не хочу хвастаться этим перед Николасом. Вон, каким восторгом загорелся.

Спокойно дойти до ратушной площади, где и располагалось нужное нам заведение, не получилось. На одном из перекрёстков дорогу нам преградила колонна из десятка телег, на которых стояли большие дубовые клетки. Судя по лохмотьям находившихся внутри них людей, в замок везут пленённых бунтовщиков.

Это были вчерашние крестьяне и вряд ли кому-то из них удастся вернуться на свободу через арену амфитеатра. Зрители не любили смотреть на неумех в гладиаторских схватках. Так что, большинство мятежников после пыток казнят, если не совместят то и другое. Лишь единицам, вроде того тощего, большеголового, похожего на головастика паренька в предпоследней клетке, удастся отделаться пожизненной каторгой. Получится ли и лучше ли это смерти, пусть даже мучительной, большой вопрос.

— Лови! — Ник, подобрав с мостовой из кучки лошадиного навоза катышек, весьма удачно кидает в пленников, едущих в последней телеге. — Попал!

Смеётся, радуется. Дурачок. Он не один такой. Колонну со всех сторон кроме охраны сопровождают разновозрастные дети и занимаются такой же ерундой, как и мой приятель. Швыряются в бунтовщиков всякой гадостью. Солдаты на это никак не реагируют.

— И охота было руки пачкать? — спрашиваю, заметив, что Николас вытирает ладонь о драную штанину.

Тот смотрит так удивлённо, что быстро меняю тему:

— Всё, проход свободен.

Получать сахар в мире Паргеи научились, но произодство его сложное, а везут аж из Юстинианской империи, той самой, что несёт всем странам и народам веру в Создателя, и где подле императора пребывает сам Посланник бога.

Этот сладкий продукт здесь ничуть не дешевле мёда, а в отдельные годы, когда из-за войн сообщение с Юстинианом затрудняется, то и дороже. Аналогом земной пословицы «богат, как Крез» в Паргее является «богат, как мешок с сахаром».

Оттого и кондитерская на весь город одна, и цены там запредельные. Всё же иду смело и товарища за собой тащу. Драхма есть драхма, сотня зольдов. Хватит и на пару пирожных, и на кусочек торта на двоих, и на травяной чай.

Ратуша впечатляет не меньше собора. Пусть настоящая власть находится в замке, зато здесь решаются большинство текущих дел. Тут и кабинеты городских чиновников, включая отца Верды уважаемого советника Анатоля Раймса, и руководство коммунальных служб, и управление стражей, и своя тюрьма, с порядками ничуть не менее добрыми, чем в герцогских подземельях или подвальных казематах ордена Искореняющих.

А здание красивое. С высокими шпилями башен, на одной из которых сейчас часы начинают отбивать десять раз. Полдень.

Сутки в этом мире по моим ощущениям примерно равны земным, только делят их на двадцать часов. Как по мне, так даже удобней. И вообще здесь знают ноль и принято десятичное исчисление, хотя местная луна подобно спутнице Земли обновляется за год те же двенадцать раз, отчего и месяцев дюжина. А вот дней в году триста шестьдесят один ровно, без необходимости високосного.

— Давай лучше у бабки Нюры пирожков купим? — предложил Николас.

При виде расположившегося напротив ратуши заведения он смутился и оробел. Сюда ходят только богатые.

— Не бойся. Прорвёмся.

Успокаиваю и решительно иду к кондитерской, обходя по дуге представление канатоходцев и массы вопящих, визжащих от восторга зрителей. Ник еле тащится за мной, приходится поторапливать.

Попробовать первый раз в жизни угощение аристократов и богачей ему конечно же хочется, но пока не знает, во что выльется его появление в заведении. Тоже не знаю, но рассчитываю, что деньги не пахнут.

Едва мы вошли внутрь, перед нами тут же выросла молодая служанка, преградив проход в зал. Джинн что ли? Вроде не было её, и тут — раз — возникла.

Уперев руки в бока, осмотрела нас и дёрнула подбородком в Николаса.

— Пошёл вон отсюда. — без эмоций приказала она.

— Он со мной. — спешу прояснить ситуацию.

Та удивлённо приподняла брови и кивнула.

— Тогда и ты проваливай. — девушка показала рукой на дверь.

Бросаю взгляд в зал. Посетителей не так уж и много, меньше четверти мест занято.

— А если так? — показываю серебряную монетку, полученную от доброй женщины.

Драхма словно вчера отчеканена, без следов надкусов, обрезов и потёртостей. Профиль ныне царствующего славного короля Эдгара, нынешней Саворской династии, выделяется отчётливо. Чеканить золотые и серебряные деньги может лишь королевский двор. Герцогам разрешено только медные.

— Хм. — служанка приглядывается ко мне. Не украл ли? Выгляжу вполне прилично. И не станет вор тратить деньги так безумно как я. — Ладно. Заходите. Только, вон за тот стол садитесь. — показывает на самый дальний угол.

Едва девица отвернулась, слышу, что приятель выдохнул. Будто бы из воздушного шарика воздух выпустили.

— Степ, — задумчиво говорит Ник, когда мы сели на указанное место. — Никогда бы не подумал, что ты, что ты… такой смелый.

— Хотел сказать наглый? — усмехаюсь. — Давай, я тебе по башке тресну? Таким же будешь.

— Ой, не надо. — смеётся.

Надо ему периодически напоминать, что его сосед теперь не совсем нормален.

Когда нам принесли два заварных пирожных, большой кусок торта-медовика, который мы разделили по братски, и две кружки чая, то Николас выпал из реальности, пока не съел и не слизал с блюда всё до последней крошки.

— Я тебе этого никогда не забуду, Степ. — заявил он вполне искренне.

Понимаю, что такие обещания долго не живут, а всё равно приятно.

Разносчик, паренёк на пару-тройку лет старше нас, обслуживать столь неуважаемых персон поручили ему, принёс с драхмы сдачу шестнадцать зольдов. Я забрал десять, не пожалев чаевые.

— Шесть! Ты отдал ему шесть! — Николас чуть не плакал.

Мы уже шли в сторону Тополиной, не обращая внимания на глашатая, приглашающего всех посетить вечером

— Да ладно тебе. — успокаиваю, обхватывая друга за плечи. — Легко пришло, легко ушло. Счастьем надо делиться.

С соседом я расстался на входе в наш проулок, Ник домой не хотел.

— Пойду с ребятами поговорю. — он насупился подобно штангисту, собирающемуся взяться за снаряд с рекордным весом. — Скажу им, что ударить тебя — ударить меня. Пусть решают, друг я им или не друг.

Прощаемся, и я ускорил шаг. Хочу сегодня попробовать дожать Ригера с тренировками на мечах.

Дядька уже дома. Сидит на летней веранде. Лицо довольное, как у кота, объевшегося сметаны.

— Почему в церковь не пришёл?

— Меня не пустили. Но я и на площади помолился. Хотел тебя увидеть, а пропустил в толпе. Дядь, ну, научи меня мечом владеть, а? Давай, я его принесу?

Оружие и доспех у Ригера хранятся в его комнате в сундуке под кроватью. Отставной сержант хорошо за ним следит, постоянно чистит и смазывает рапсовым маслом.

Хорошее настроение сыграло с моим опекуном злую шутку. Он согласился, наверняка рассчитывая, что надолго меня не хватит. Эх, мужик, не на того ты нарвался.

Глава 7

Отсутствие двух пальцев на правой руке не сильно мешало Ригеру махать мечом. Эксперт из меня в этой области конечно никакой, но всё же фильмы кое-какие смотрел, телепередачи про любителей старинного оружия, да и ловкость могу оценить. К тому же, здравый смысл подсказывает, что неумеха сержантские галочки в герцогском войске не выслужит.

— Чего ты им машешь, как кур гоняешь? — останавливает меня опекун. — Научись сначала правильным стойкам и переходами из одной в другую. Давай сюда. — забирает он у меня свой пехотный, средней длины клинок. — Смотри ещё раз, запоминай.

На заднем дворе нашего домишки уже сумрак, но фонарь мы не зажигаем, экономим масло.

Показав ещё раз четыре основные стойки и переходы из одной в другую, возвращает мне гладиус.

— Так правильно? — спрашиваю, перенося вес на выставленную вперёд правую ногу и прижимая к корпусу локоть державшей оружие руки.

Меч для меня тяжеловат, но другого у нас нет, а заменить его на палку дядька почему-то даже и не думает. Ну, да ему виднее. Чему меня жизнь научила, так это не лезть с советами в вопросах, в которых ни черта не соображаю.

— Всё верно. — кивает опекун. — Дальше без меня. Есть захочешь, мясо знаешь где. Солонину из кадушки не бери. Я посмотрел, она уже подванивать начала. Завтра отнесу кому-нибудь из соседей. — он уходит в дом.

У дядюшки имелась почти кубической формы бутыль коричневого стекла, в которую он наливал водку, купленную в ближайшем трактире у Одноглазого. Каждый вечер шестого дня отставной сержант, уединившись в своей комнате, в одиночестве распивал водку почти без закуски.

Степ и их соседка Эльза к такому привыкли. Старались Ригера в такое время не тревожить. Тот вёл себя вполне прилично — из комнаты выходил только до туалета, не буянил, лишь изредка затягивая песни, а с утра появлялся на свет божий хоть и мрачный, но не демонстрируя желания похмеляться. К обеду чувствовал себя уже хорошо, как будто бы накануне совсем не употреблял.

Полученным урокам я посвятил около часа, пока совсем не стемнело. Сразу омываться не пошёл, ещё минут двадцать потратив на силовые упражнения.

Наверное перед сном мне следовало бы хоть немного потосковать о родном мире и близких людях. Нет, никакой ностальгии снова в себе не чувствую. Я не забыл любимых людей, всегда буду с теплотой о них вспоминать, но теперь наступил новый этап моего существования, и нужно жить настоящим.

Уснул крепко без сновидений и встал с первыми лучами солнца. Настенные или напольные часы в мире Паргеи имелись только у богатейших людей, Степ их ни разу не видел. И бой курантов от герцогского замка, ратуши, районных префектур или церквей до нашего домишки не доносился, поэтому я могу рассчитывать лишь на внутренний будильник. Сверить его с реальным временем смогу, когда буду проходить мимо восточного храма. Кстати, минутных стрелок здешние механизмы не имеют, но все как-то обходятся и без них.

— Ты видел, я тебе новые листы купил? — дядюшка проснувшись не умывался, отчего его лицо за завтраком выглядело сильно помятым. — До конца этого года учёбы тебе должно хватить.

Бумага стоила не дёшево, по два-три зольда за лист самого худшего качества. В плату за обучение она не входила, так что, приходилось носить с собой. Впрочем, если израсходуешь больше, чем рассчитывал, то у школьного библиотекаря можно было докупить. Только у уважаемой Евлампии цена ещё выше — пять зольдов, при том, что бумага ничуть не лучше.

— Да, я видел. — давлю брезгливость, когда не помывший руки после посещения туалета дядюшка ставит передо мной миску, которую наполнил яичницей из трёх яиц с пожаренной вчерашней говядиной, и кладёт половину разделённой поровну между мной и собой лепёшки. — Ты меня дождёшься со школы или раньше на работу уйдёшь?

— Думаю, дождусь. А что?

— Так я вчера стойки все выучил. Может ещё что покажешь.

— Ух, ты, быстрый какой. — смеётся, но тут же морщится от похмельной боли. — Неделю-две тренируй. Вот когда научишься без раздумий, даже не отойдя ото сна, их принимать, тогда и продолжим. Ты ешь давай, а то опоздаешь. Опять высекут. Вот, купи себе что-нибудь на перемене.

Слева от моей миски появляется медяк аж в десять зольдов, обычно Степу доставалось вдвое меньше. А ещё я, как и мои одноклассники, приношу еду с собой. С чего вдруг дядька расщедрился?

— Ого, спасибо.

Быстро проглатываю угощение и тороплюсь покинуть дом. Правда ведь могут заставить штаны спустить и лечь на лавку. Не солидно это в моём-то реальном возрасте.

Школьная сумка напоминает солдатский рюкзак, и, чтобы листы бумаги не смялись, они лежат между двух досок. Учебники таскаю с собой все, случаи, когда вместо одного предмета вдруг начинается урок по другому, не редкость. Там же в сумке связка заточенных опекуном гусиных перьев и чернильница. Всё своё ношу с собой.

У дома Курта чуть ли ни нос к носу сталкиваюсь с Валькой. Дочь ассенизатора с удовольствием ест на ходу мочёное яблоко, держа второе в другой руке. Где-то с утра уже заработала. Наверняка на базарчике помогала расставлять прилавки или раскладывать на них товары.

Мелкие лоточники рабов не имели, а нанимать слуг считали накладным. Проще было пользоваться подёнщиками для разовых работ.

Увидела меня поздно, замерла на миг и отшатнулась к ограде дома старого скупщика. Чует собака, чьё мясо съела.

— Привет. — улыбаюсь

Девочка сжимается в комок, смотрит исподлобья, но страха у ней нет.

— А ты чё, отлупишь меня сейчас?

— Зачем? — подхожу близко. Нет, правда, от Вальки немного попахивает — давно не стиранной одеждой, а не той субстанцией, которую вывозит её отец. — Хороший мир лучше доброй ссоры. Давай мириться?

Хотелось вдруг как в раннем детстве предложить Вальке сцепиться мизинцами и потрясти руками, приговаривая: мирись, мирись и больше не дерись. Даю себе мысленный подзатыльник и выкидываю глупость из головы.

— А я чё, я не против. — улыбается замарашка. — Ник рассказал про тебя всё.

— Да неужели всё? — усмехнувшись, машу рукой и спешу дальше, оставляя Вальку доедать яблоки и размышлять над странностями Степа.

Возле портняжной мастерской едва не налетаю на двух могучих монахов с огромными полуторными мечами на поясах, стянутых на огромных животах поверх сутан. Судя по цвету их одежд — чёрному — они из ордена Молящихся. Ничего удивительного в том, что столь миролюбиво названные церковнослужители вооружены, нет. Здесь все орденцы — и целители с искореняющими тоже — учатся и умеют владеть клинком, копьём и стрелой. Воины не хуже, чем те с Шаолиня.

— Смотри, куда прёшь, малец. — басом, но вполне дружелюбно говорит мне монах, в которого я почти врезался.

— Простите, святой брат. — отвечаю и не забываю поклониться.

За очередным поворотом виден шпиль восточной церкви, часы на котором показывают без трети восемь. Времени ещё достаточно, и шаг можно сбавить.

Разогрело и распахнутую куртку можно бы снять, но не охота в придачу к школьной сумке нести и её. Лучше, когда хотя бы одна рука будет свободна.

Память Степа подсказывает, что на Птичьем рынке надо проявлять особую внимательность. Здесь орудуют мелкие воришки, для которых даже выданные дядей десять зольдов и такое же количество денег, оставшихся у меня после вчерашнего подвига, являются достойной добычей. К тому же, я и одет весьма неплохо. Спасибо опекуну за моё счастливое детство.

Показалось или нет? Нет, точно, это он, тот остроносый мужичок, бросивший своего воровского подельника и скрывшийся. Ого, а хмырь, кажется, тоже меня приметил и узнал. Что делать будем? А ничего. Остроносый скрылся в толпе. Сейчас я представляю для него опасность неизмеримо большую, чем он для меня. Вон стражники у прилавка молодой молочницы стоят, шутят и сами над своими остротами ржут как кони. Им только крикни, и они с радостью кинутся ловить вора. Не отволокут в кутузку после поимки, так денег с него сдерут прилично.

Начался район хороших особняков, и вскоре я подошёл к нужному мне двухэтажному зданию из тёмно-красного кирпича. Школа была ограждена высоким забором из булыжника, а вход закрывали кованые ворота и калитка. Последняя была гостеприимно распахнута, а перед ней о чём-то беседовала со сторожем моя одноклассница, тёзка нашей маркизы.

Агния подобно Степу имела самый низкий в их классе социальный статус, являясь таким же бастардом. И всё же её положение было несколько лучше. Она знала своих родителей. Её мать работала продавцом в приличном салоне дамских платьев, а отцом являлся прелат одной из городских церквей. Пусть не самая большая шишка, не аббат монастыря, не епископ герцогства, не кардинал королевства и тем более не Посланник Создателя, а всё же повыше саном простых настоятелей сельских приходов или обычных святых братьев и сестёр.

Священнослужители не могли вступать в брак и иметь законных детей, претендующих на их имущество и должности. Видимо, считалось, что в отсутствии наследников церковники меньше будут подвержены стяжательству. Однако, на любовные похождения служителей Создателя на стороне смотрели сквозь пальцы. И такое понятие, как непотизм — покровительство и протекция незаконнорожденным отпрыскам иерархов — в Паргее тоже имеет место быть.

В общем, по сравнению со Степом Агния стояла на ступеньку повыше, но свою долю презрения и насмешек от обеспеченных сверстников тоже получала. Не удивительно, что два изгоя лучше понимали друг друга.

— Мы опять из нашего класса первые, Степ. — сообщила она, когда я подошёл. — Так ведь, Миха?

Сторож, сильно пожилой мужик, знавший всех учеников по именам и классам, добродушно улыбнулся и мелко закивал.

— Так и есть, Агнюша, так и есть. Вы уж проходите, не загораживайте проход, а то, вон, младшие идут и карета префекта едет.

Семьи многих школьников имели свои экипажи, а уж нанять носилки-то и вовсе могли почти все из них, но привозили на учёбу только Григория, ещё одного моего одноклассника. Не потому, что тот был увечный или ленивый. Отец просто подбрасывал его по пути на службу.

— Уже заходим. — я пропускаю вперёд девушку, чем её несколько удивил, и иду следом по ровной дорожке из каменной плитки.

Замок Неллер. Агния Неллерская. В это же время.

Маркиза, привлекательная стройная шатенка с голубыми как небо глазами, задержалась из-за долгого выбора платья и вошла в зал последней. Родители, брат и дядя уже сидели за столом и не дожидаясь её приступили к еде.

Стрельчатые окна с одной стороны огромного, украшенного гобеленами помещения были распахнуты настежь, и под высоким сводчатым потолком гулял свежий ветерок, принося с собой звуки проснувшегося внизу города.

Караульные закрыли за спиной маркизы дверь и встали по бокам прохода словно статуи предков Неллерских правителей, которыми были наполнены коридоры замка.

— Доброе утро, папа, доброе утро, мама. Джей. Дядя. — по пути к столу она поприветствовала родных и села между герцогиней и епископом напротив брата.

Лакей, придвинувший ей стул, уступил место другому, наполнившему ей золотой кубок вином.

— Нашей девочке надоела форма. — Мария, знавшая дочь лучше всех, громко объяснила мужу причину её задержки. — Трудно сразу выбрать приличное платье, чтобы порадовать нас.

Для матери она в свои двадцать два по прежнему маленькая, хотя имеет звание полковника и является самым могучим магом в северном корпусе королевской армии.

Последнее не удивительно, в роду Неллеров все были сильными одарёнными. Даже Джей, которого Создатель за что-то несколько обделил своей благостью, мог создавать достаточно мощные заклинания, хотя и тратил на них много времени.

Дядя Рональд, благодаря своему сану епископа находившийся к богу поближе, утверждал, что господь, если кого-то обделяет, делает это не в наказание, а для чего-то, что человек сам обязан осознать. У брата пока понять не получалось.

Агния считала, Джею грех жаловаться и ходить постоянно с недовольной миной на лице. Да, магия у него слабая, зато герцогиня Мария отказалась от своего права наследования в пользу сына, а все его подозрения насчёт претензий сестры на герцогский титул не

Да, между младшими Неллерами не было особой теплоты, как-то так сложилось, но и злоумышлять друг против друга они не собирались. Во всяком случае, Агния не хотела вступать с Джеем в конфликт и уговаривать родителей объявить наследницей её. На герцогство не претендовала даже в мыслях, потому и выбрала королевскую службу.

— А ты помнишь, чтобы она когда-нибудь приходила вовремя? — спросил отец, накрыв своей ладонью запястье супруги. — Агния, может мне посылать за тобой не слуг, а солдат? У них глотки сильнее, их-то ты точно услышишь.

Улыбкой он показал дочери, что шутит, и посмотрел на жену с такой любовью, что больше нигде и не встретишь, маркиза в этом была уверена.

Она потому и не собиралась замуж, что второго мужчины, как её отец, не существует, а те, что хуже, ей не интересны. С кем развлечься она всегда найдёт, а где встретить человека, способного на искреннюю всепоглощающую любовь?

Герцог Виталий всегда оставался для дочери не только и не столько образцом достойного правителя, сильного мага и воина, мудрого и хитрого полководца, но и самого лучшего главы семьи.

Для отца не существовало других женщин, достойных преклонения, кроме его Марии. Даже самые смазливые молоденькие служанки не могли рассчитывать на внимание господина.

— Папа. — маркиза изобразила раскаяние во взгляде. — Прости, это больше не повторится. И возьми меня с собой. В столицу.

— Агния! — в один голос произнесли герцогиня и епископ. — Ты два дня как приехала и хочешь покинуть меня? — продолжила Мария.

Джей только поморщился, а герцог твёрдо произнёс:

— Дочь, я думаю, лучше тебе отпуск провести дома. К тому же, поездка до Рансбура и обратно займёт много времени. Сколько у тебя отпуск?

— Напишу о продлении. — маркиза почти не ела, попробовала немного паштета и сыр. — Кто посмеет мне отказать в такой малости? Папа, у меня дурные предчувствия. Маг такой силы как я в твоей свите лишним не будет. Мы же знаем, наш король хочет добиться невозможного, того, на что никто из герцогов не согласится. Он это понимает и всё же собирает вас всех на Совет. Зачем? Чего он хочет? Услышать ваше нет? Или у него что-то припасено?

Агния повторила вопросы, которые звучали в семье правителей Неллера уже второй день, с того самого момента, как королевский гонец доставил приглашение. И ответов маркиза пока не получила.

— Дорогая. — епископ посмотрел на племянницу успокаивающе. — Ты, мне кажется, перечитала слишком много исторических хроник. Времена, когда монархи могли без общего согласия герцогов хватать своих вассалов и заключать их в тюрьму или казнить, давно миновали. Да и нет у нашего Эдгара ни сил, ни воли на подобное. Тем более, я достоверно знаю, что в заседании Совета примет участие кардинал. Наша святая церковь не позволит произойти чему-нибудь, что нарушит устои королевства.

В последние годы отношения высших аристократов между собой и с королём сильно испортились. Виной ли тому частые поражения, которые терпело королевство, или мятежи и смута, но взаимные распри феодалов дошли до открытых вооружённых стычек. Было лишь одно, в чём они оставались едины — в приверженности хартии, отменившей назначение наместников провинций и передавшей всю их власть в руки герцогов.

Попытка молодого монарха получить согласие Совета на возвращение старых порядков выглядела откровенной глупостью, если конечно Эдгар или его мать, хитроумная Матильда Саверская, не придумали что-то необычное.

— Действительно, Агни. — улыбнулась Мария. — Я так по тебе скучала, а ты торопишься меня покинуть. Оставайся.

Герцогиня тоже переживала за мужа, но она верила ему безоговорочно. Раз Виталий сказал, что ему ничего не грозит, значит, так оно и есть.

Все герцогства граничили с королевским доменом, и ехать через чужие земли не придётся. А на границе почётного гостя встретит сотня гвардейцев, которые усилят две сотни копейщиков Виталия. С такой охраной дорога до столицы абсолютно безопасна. К тому же, сам герцог сильный маг, и среди сопровождающих его офицеров будет, как минимум, трое-четверо одарённых.

Спокойствие родных умиротворило и маркизу. В самом деле, с чего вдруг ей встревожилось? Дядя Рональд приглашает невестку и племянников после отъезда герцога на загонную охоту за осуждёнными еретиками, там и можно будет отвлечься от тяжёлых мыслей.

Впрочем, у неё и своё развлечение имеется — юный не наследный баронет из какого-то захолустья, название которого она так и не запомнила. Приглянувшемуся ей восемнадцатилетнему дворянину Агния предложила должность своего адъютанта, на что тот с восторгом согласился, и нисколько об этом не жалел.

— Джей, и ты, брат. — герцог первым поднялся из-за стола. — Пройдёмте ко мне в кабинет. Я отдам указания на время моего отсутствия в Неллере. Дорогая, — обратился он к супруге. — Долго в городе не задерживайтесь, вы с Агни мне тоже вскоре понадобитесь.

Глава 8

Что такое школьный звонок, тут не ведают. По коридору вдоль дверей в классы ходит вахтёр, громко стуча своими деревянными чеботами по полу, и басовито сообщает: «Перемена!» или «Пора на уроки!». Сам он следит за временем по большим песочным часам из мутного как вся здешняя жизнь стекла, которые иногда сверяет по курантам на башне церкви. Случалось, что сорванцы умудрялись уменьшить количество песка в его примитивном приспособлении и сокращали тем самым время занятий.

Сегодня мы отсидели все четыре урока как положено, ровно по одному часу.

— Ты можешь меня сегодня проводить, Степ. — на школьном крыльце слышу позади Верду. — Отец хотел за мной носилки прислать, но я отказалась. Решила прогуляться.

Оборачиваюсь. Рядом с дочерью городского советника стоит красивая пухляшка Гертруда, поправляет сумку на плече и бросает взгляды то на меня, с томлением и поволокой, то на свою подружку, с тщательно скрываемой злостью. Забавно наблюдать за игрой эмоций на её мордашке.

Далёк от мысли, что наследница богатого лесоторговца влюбилась в сироту Степа, но Верде она явно завидует. Ещё бы! Никто из девчонок в классе не слышал столь восхитительных комплиментов, сказанных искренне, нежно и безнадёжно, как юная госпожа Нирбах.

Что же касается самой Верды, то мне за месяц, прошедший с момента моего появления в этом мире, пришлось приложить немало усилий, чтобы она не втрескалась в меня по самые уши. Пока удаётся балансировать на грани дружеских отношений.

— Я бы с радостью, но не хочу, чтобы твоей маме опять рассказали про босяка, осмелившегося приставать к её дочери.

— Степ…

— Она права, Верда, ты же понимаешь. Между нами пропасть, в которую я бы очень хотел упасть, потому что, знаю, никогда не встречу кого-нибудь прекрасней тебя.

— Ты там долго ещё?! — кричит Айтер.

У ворот меня дожидается компания ребят. Не для того, чтобы побить, поунижать или насмехаться, как когда-то раньше поступали с моим предшественником в этом теле. Совсем наоборот, им без меня уже и жизнь сера словно мышь.

Мне иногда смешно вспоминать, как легко получилось манипулировать этими капризными, избалованными, почти повзрослевшими, но всё же детьми.

Будто бы вернулся на без малого четыре десятка лет в своё детство, только нажившим большой жизненный опыт и сильно поумневшим. И с Игорем в тот злополучный вечер после дискотеки не стал бы драться, и с Айнуром не пошёл провожать двух самых красивых одноклассниц Лесю и Аньку, да и с самой Анькой надо было раньше рвать, не ждать пока она начнёт направо-налево хвостом крутить. И окно в учительской бы не расколотил, вставлять-то отцу пришлось, а армейским ремнём по заднице от него получил уже я. Теперь некто неведомый мне дал шанс переиграть партию жизненных шахмат.

Плевать, что здесь мракобесное средневековье, да к тому же магическое, люди везде остаются верны себе. Как там у Булгакова? Любят деньги, так кто же их не любит. Ну, легкомысленны, всегда так было. И милосердие иногда стучится в их сердца. Не помню дословно, жаль. С квартирным вопросом в Паргее, правда, всё по другому.

— Подожди. — это уже Гертруда пытается меня удержать.

Ей-то чего нужно? А ведь это она первой положила камень в основание фундамента нового статуса Степа в школе, рассказав приукрашенную историю поимки вора, укравшего кошель у подруги её матери. Не сама конечно выдумала подробности, ей так преподнесли.

— Девчонки, всё, меня ребята ждут. — махаю рукой. — Ещё встретимся на каникулах.

Да, закончился четвёртый год моего обучения в школе. Через два месяца вернусь в эти стены, чтобы проучиться ещё восемь. Последний учебный период самый короткий, до первой весенней луны.

— Вы чего домой не идёте? — спрашиваю у четвёрки одноклассников.

— Хотим пригласить тебя в пекарню. — говорит Айтер, тот самый, кто посадил мне шишку на голове. Сейчас он в школе мой лучший закадычный приятель. — Мы же понимаем, что ты так и не разбогател.

— Не успел. — смеюсь. — Когда-нибудь позже. Угостите?

— Для того и ждали. — басит Йорген, сын известного ростовщика.

Авторитет среди одноклассников у меня появился не сразу после известия о поимке вора и вовсе не из-за того, что мне пришлось продемонстрировать свои настоящие знания и умения, тем более, что в новом своём теле я пока мало что мог применить из прежних навыков. Нет, просто я дал мальчишкам главное — возможность развеивать скуку.

Даже на Земле, где, казалось бы, есть развлечения на любой вкус, подросткам постоянно приходилось выискивать, куда можно сбросить излишки своей кипучей энергии. И одних только спортивных тренировок или занятий в кружках категорически не хватало. В Паргее дело у пацанов обстояло и того хуже.

Мои придумки простеньких азартных игр в пристенок, трясучку, камень-ножницы-бумагу, чёт-нечёт, якобы подсмотренные в лихих районах Неллера пришлись одноклассникам, да и одноклассницам по вкусу. Конечно же, я мог бы на этом неплохо выигрывать, но я специально использовал познания и умения в мухляже, чтобы оставаться при своих и ещё создавать впечатления, что проигрался.

Да и разговоры с неискушёнными средневековыми ребятами вёл грамотно. Не подхалимничал, не важничал, не задирался, но и за словом в карман не лез. В общем, сорокасемилетний мужчина в теле молодого пацана сумел найти достойное место в коллективе.

Сегодня на переменах я проиграл восемь зольдов. Приятели успели забыть, что вчера я выиграл в полтора раза больше и в качестве утешения накормили меня вкусной сдобой до отвала.

— Побегу, а то от дядьки влетит. — говорю, дожёвывая. — Спасибо, друзья.

— Не пропадай. — напутствует меня Чибит. — Заходи в гости. Не бойся, я предупрежу. Никто на тебя собак спускать не будет.

Держать в городе псов могли только дворяне, бесплатно, или богатые простолюдины, внося в казну префектуры ежегодно немалую сумму. Семья Чибита относилась к третьей категории граждан — его отцу, офицеру стражи, за содержание у себя дома служебных собак приплачивали.

— До встречи. — прощаюсь и спешу домой.

Пока Ригер опять не ушёл в свой чёртов амфитеатр, необходимо получить от него очередные уроки мечного или копейного боя, как он решит. Мой энтузиазм относительно обучения владению оружием, после того, как я приобрёл общие понятия о возможностях магии, только укрепился.

В школьной библиотеке, представлявшей собой небольшую комнату с тремя стеллажами, где двоюродный брат нашего директора торговал бумагой и писчими принадлежностями, заодно присматривая, чтобы ученики не выносили наружу и не портили книги, я нашёл всего четыре нужных мне описания, коротких как инструкция по применению молотка для слабоумных. Тем не менее, даже такие куцые знания мне оказались полезными.

Надо учиться, учиться и учиться, прав тот Ильич. Срезаю путь, свернув вначале на Мытную, а затем на воняющую псиной и мочой Кожевенную. Пересеку и окажусь на краю трущоб, жуткого района, служившего одним из многочисленных подобных очагов большинства эпидемий, временами обрушивающихся на город, герцогство, королевство материк.

Почему не снесут эти рассадники антисанитарии во всех городах? Да потому что они являются богатейшими банками практически дармовой рабочей силы, обходящейся дешевле содержания рабов. Ошиблись предшествующие поколения правителей, наделив невольников хоть какими-то правами.

А ещё, конечно же, мор считали не следствием жуткой грязи, распространения паразитов и крыс, а карой божьей за грехи. Вот и чувствовали себя спокойно обитатели трущоб, если не бунтовали. Мятежи гасились крайне жестоко.

Днём здесь было довольно безопасно, к тому же, мне предстоит пройти среди гнилых и полуразрушенных домишек всего-то метров сто, и я окажусь на своей улице, только со стороны противоположной дому скупщика Карла.

— Вот ты и попался мне, щенок.

Откуда он здесь взялся? Из воздуха что ли возник, или я, погрузившись в свои мысли перестал замечать всё вокруг? Ответ очевиден. С таким безответственным отношением к собственной безопасности однажды можно нарваться на неприятности. Можно? Какого чёрта, уже нарвался.

Тот самый остроносый мужичок, подельника которого я отправил в руки стражи, встретил меня в узком проходе между развалинами длинного сарая, заросшими крапивой, кустами и ещё не пойми чем, и хибарой с провалившейся крышей, окружённой завалившимся забором из гнилых палок.

Бежать назад уже не получится, вперёд тоже, мерзкий тип приблизился почти вплотную, а в руке у него внешне крепкая короткая дубинка.

Он следил за мной? Что-то я не замечал его почти совсем. За месяц пару раз мелькнул, и разошлись как корабли

Этот сорт уродов мне известен и по прошлой жизни. Самое дно криминального мира, не воры, не убийцы и даже не мошенники. Шакалы, подъедающие объедки, только и способные, что постоять на стрёме, отвлечь внимание или вот так, как сейчас, напугать и угрожать в глухом уголке мальчишке.

Надо включать испуганного дурачка.

— Дяденька, вы чего? Я же вам ничего не сделал? — начинаю мелко трястись, отступая спиной к кустам.

Там сидит единственный свидетель моей беды разъевшийся на крысах кот, а может и кошка — кто их разберёт? — совсем не напоминающий земных домашних питомцев, скорее, лесного матёрого хищника.

— Не сделал? — он оскаливает рот с частью жёлтыми, а больше почерневшими зубами. — Ты, сучонок, меня дохода лишил. Помнишь? И теперь будешь мне возвращать то, что я из-за тебя потерял.

Всё понятно. Убивать этот подонок меня не собирается, ему не нужно. Запугать и заставить платить — старый как мир способ наживы.

Ошибся остроносый, ох, как ошибся. Перед ним не простой паренёк из небогатой семьи, а битый жизнью мужчина, хоть пока ещё и не в достаточно крепком теле, не успел я его прокачать. Зато, чем защитить себя у меня имеется — нож, в простонародье именуемый заточка, именуемый, разумеется, в оставленном мной мире, здесь про такую форму не знают, нужды пока ни у кого не возникало.

Сам себе оружие сделал, объяснив опекуну правила детской игры в ножички. Тот и повёлся, подобрал мне подходящую заготовку. В самом деле, это своим школьным приятелям я придумал развлечение на деньги, а у соседских-то ребятишек откуда монетам взяться? Для них другие игры потребовалось придумать.

Ножны изготовил из двух тонких дощечек, стянув их между собой кожаным ремешком. Теперь заточка всегда при мне, когда покидаю наш с дядей домик, спрятана под рубашкой навыпуск, висит на ремне с правой стороны.

— У меня нет денег. — удачно выдавливая из глаз слёзы.

— Это меня не волнует. Понял? Будешь мне сюда приносить каждый шестой день по полудрахме. Где возьмешь, меня не интересует. Воруй, проси милостыню, подрабатывай. Раз на школу есть, найдётся и на откуп. Иначе тебе конец. Запомнил? В следующий раз…

Что случится потом, в случае, если я не стану выполнять его требования, он договорить не смог. Взяв меня обеими руками — одной за ворот рубахи, другой за шею — не мог увидеть, как я извлёк нож, удар которым точно в печень заставил его содрогнуться от резкой, невыносимой боли.

— А-ахх… т-ты… с-сучонок…

Придурок был пусть и не крепким, но всё же взрослым мужиком, а я в теле подростка, и свернуть мне шею он смог бы, по идее, но его скрутило так, что у него не осталось сил даже закричать. Только хватал ртом воздух, смотрел на меня полными мук и ненависти глазами, пытался говорить и начал оседать на землю.

Мне уже приходилось убивать, так что, в оторопь не впадаю и рассуждаю достаточно спокойно. Если не считать кота, нас никто ещё не увидел. Да и действовал я в порядке самообороны, а наказаний за превышение её необходимых мер в этом мире к счастью не предусмотрено. Получается, со стороны закона ничего не грозит. А действовал остроносый на свой страх и риск, не как представитель какой-нибудь шайки. Даже если станет известно, кто отправил этого негодяя к Создателю, ко мне претензий не будет.

Наношу ещё один удар хрипящему на земле уроду, на этот раз в шею, и отскакиваю. Смотрю, как затихает агония, вытираю нож об его штанину, убираю в ножны и спешу покинуть это скорбное место.

Нет, кажется, имелся ещё один свидетель произошедшего. За забором вижу какую-то старую нищенку. Ну и пёс с ней. Что она, в стражу побежит? Да хоть бы и так.

В новой жизни для меня это первое убийство. Можно сказать, с почином. Лучше бы, конечно, в дальнейшем подобных ситуаций избегать. Вот чего во мне сейчас нет, так это ни капли жалости к этому придурку. Собаке собачья смерть.

Что дальше будет с трупом, мне не интересно. Разденут точно, а вот куда денут тело не знаю. Каннибализма даже в трущобах нет. Кажется.

Через пару минут выхожу на родную улицу без названия. В это время здесь редко кого можно встретить, а так-то здешняя ребятня теперь тоже со мной в хороших отношениях, и увидь меня кто, обязательно стал бы выспрашивать, может ли дядька Ригер вновь провести под трибуны амфитеатра, чтобы оттуда поглазеть на любимое зрелище горожан. Но никого, кроме молочницы Нюры и хромого Аксентия не повстречал.

— Степ, угадай, что у нас сегодня на обед! — крикнул с летней кухни опекун.

— Мясо. — отвечаю от порога, поводив носом.

— Ага. Гусь. Целую тушку прикупил по случаю. Как год закончил?

Вхожу к дяде, священнодействующего у очага, и гордо докладываю:

— Всё на хорошо. Только счёт на средне.

Быть отличником или по местным меркам хорошистом, раз уж тут всего три оценки, мне категорически не хотелось. Зачем выделяться? Кто бы знал, каких усилий мне стоило не получить высший балл за арифметику. В этом мире ведь даже умножать и делить столбиком не умеют, лишь сложение и вычитание таким способом знают.

— Молодчина! — хвалит опекун.

Вижу, что он мной гордится.

После обеда дядька показывает мне новые приёмы боя коротким копьём. Вообще этот вид оружия здесь чаще используют для метания, что объясняет, почему опытные пехотные вояки выглядят не пропорционально, с заметно более развитым правым плечом. Но и сражаться копьями тоже умеют.

Ригер сам не заметил, как заразился азартом моего обучения. Вызвать у него этот энтузиазм оказалось не трудно. Потребовалось лишь к месту демонстрировать восхищение, восторг, удивление его способностями и умениями. Дядька загордился и вновь почувствовал себя действующим сержантом.

После его ухода, продолжал заниматься — и копьём, и клинком — не менее трёх часов с небольшими перерывами, пока не почувствовал, что тело уже на износе. Помылся, переоделся и вернулся во двор, где уселся на скамью, поднял голову и зажмурился.

Солнце было на этой стороне двора, и я под ним пригрелся. Почувствовал себя как тот дед на завалинке. А ведь я до сих пор не устал наслаждаться молодостью и здоровьем.

Не раскрывая глаз посмотрел на своё магическое ядро и вызвал все нити, сколько мог. Опять пересчитал. Да, так и есть, сорок два различных цвета и оттенка. А ведь в тех книгах о магии, которые я просматривал в школьной библиотеке, с восторгом упоминались маги, имевшие почти двадцать. Получается, что

Многие одарённые вообще могут вытягивать из энергетического ядра нити оттенками только одного цвета, обладая способностями лишь в единственной стихии. Спасибо тебе, неизвестный благодетель, что не только подарил мне новую жизнь, а и наградил необычайно сильными возможностями.

Впрочем, полученный дар не делает суперменом. Магов здесь также можно убить заклинанием, клинком или ядом как и простых смертных. Какими бы ни были могущественными одарёнными, на плетение нитей требуется время, а создавать заклинания про запас не получается. Стоит отвлечь от плетения внимание, как оно в течение двух-трёх секунд развеется без следа. Сам попробовал не один раз.

Конечно, можно натренироваться создавать магические конструкты быстро, но всё равно быстро — это не мгновенно, тем более, что заклинания тем сильнее, чем они сложнее и насыщенней нитями энергии. Удар клинка или полёт арбалетного болта чаще окажутся быстрее. Поэтому я и извожу себя занятиями с оружием ещё старательней.

Про магию тоже не забываю, но чтобы заняться ей всерьёз нужны серьёзные книги или наставник, а ни того, ни другого у меня нет. Приходится пока двигаться методом проб и ошибок.

Экспериментирую на нитях оттенков зелёного, целительского, цвета. С красными и фиолетовыми на позапрошлой неделе едва не прибил себя, к счастью, отделавшись ожогом на левом плече и язвой на бедре, вылеченными с помощью пентаграммы моей собственной конструкции, сплетённой из совсем бледно- и светло-зелёных энергетических волосков.

Едва я, отдохнув, хочу приступить к очередному эксперименту, как с улицы вновь доносится уже набивший оскомину крик:

— Степ! Ты вернулся?!

Да чтоб тебя, Николас, черти взяли. Вот всем хорош парнишка, но надоедливый словно муха.

— Чего орёшь как раненый ишак?! — кричу в ответ. — Открыто! Заходи! Я здесь, во дворе!

Сосед сегодня выглядит необычно. Прямо из штанов готов выпрыгнуть, что сделать не сложно, они слишком широкие для его худосочной фигуры.

— Ты не слышал ещё?! — он плюхается на лавку рядом со мной.

От него разит свежим потом. Спешил, похоже, поделиться какой-то важной новостью.

— А что я должен был услышать?

— Так герцога нашего смертельно ранили! Говорят, стрелу с ядом в него пустили. Помрёт скоро! Герцогиня гонцов во все графства и монастыри отправила. Точно тебе говорю, это виргийцы! Или наш сосед герцог Ормайский.

— Так что точно-то? Те или этот? — усмехаюсь.

Мне всё равно, кто пришил нашего славного Виталия. Что это для меня изменит? Ничего.

Но у приятеля другое мнение.

— Ты чего, Степ, не понимаешь? Война же опять будет! Герцогиня этого так не оставит.

Глава 9

Только войны мне ещё здесь не хватало. Знаю, что и в нашем герцогстве неспокойно, шайки разгромленной крестьянской армии всё ещё безобразничают, да и обычные разбойники никогда тут не переводились, но всё это происходит довольно далеко от городских стен Неллера, в глухих лесах, ближе к северной границе с королевством Виргия, а конфликт с Габарией и вовсе на востоке Кранца, к тому же, там боевые действия вроде как уже завершились поражением нашей армии. Теперь, получается, ещё что ли одна война будет?

От Николаса толком ничего не узнать, он только выдумывать горазд, да повторять чужие размышления, причём, выбирая из них самые нелепые.

— Всё, остановись. — дёргаю за рукав ёрзавшего рядом со мной на скамье приятеля. — Пошли съедим по калачу — дядька испёк совсем недавно, поди ещё и не остыли — а потом сходим к ратуше и собору.

Понимаю, что тренировки на сегодня у меня закончились. Любопытство мне не даст спокойно позаниматься. Ерунда. Начались каникулы, так что, времени у меня теперь вагон и маленькая тележка.

Калач Ник проглотил практически не пережёвывая. И как только не подавился? Спас ему жизнь, протянув крынку с молоком. В прошлой жизни с парного молока у меня всегда случалось расстройство кишечника, не знаю, почему, а здесь, как и у остальных, всё нормально. Опекун каждое утро приносил с рынка.

Поели и пошли. Я-то иду молча, только кивая на возбуждённую речь неумолкающего приятеля. Что ж, раз здесь радио нет, пусть он побудет вместо автомагнитолы.

На Каштановой вижу Георга с женой, нашего районного лекаря, едва не угробившего Степа и не лишившего меня из-за этого возможности переродиться в мире Паргея. Тот меня тоже видит и подмигивает. Причиной такого панибратства является то, что Ригер ходил к нему выяснять про учёбу на целительском факультете университета. Дядька возжелал уже сделать меня не просто писарем или делопроизводителем, а эскулапом. Откуда у него взялись такие большие деньги, чтобы оплатить три года в университете, на мои вопросы молчал как партизан на допросе, отговариваясь каким-то мифическим сослуживцем. Считает меня наивным. Ну-ну.

Осваивать здешнее искусство помощи смерти в скорейшей погибели людей даже от пустячных болячек у меня нет ни малейшего желания. Медицинские правила в этом мире не менее жёсткие, чем на Земле. Всё должно делаться как предписано протоколами лечения. Если вопреки местной науке пациент выздоровеет, никто спасибо не скажет, зато за любые сомнительные действия, не поставившие больного на ноги немедленно, можно угодить в лапы ордена Наказующих, словно еретик или колдун.

Тем более, что мне сия наука не нужна. Уж со своими зелёными магическими нитями различных оттенков я кое-как начинаю сам разбираться. А ещё, уже на третий день своих исследований понял, как белыми жгутиками скреплять нити разных цветов или чёрными прикреплять их к предметам. Правда, долго магическая энергия на вещах не держалась, минут пять-десять и развеивалась.

Другой вопрос, как мне использовать имеющийся дар. Себя уже не раз исцелял и восстанавливал от полученной усталости на тренировках. Первым делом зубы поправил. А вот опекуна, как намеревался, да и не отказываюсь, так пока и не решился на практические действия.

Я уже выяснил, что никакого закона, карающего за сокрытие появления магических способностей не существует. На таких тихушников, когда всё же выяснится про их дар, смотрят косо, и власть, и церковь, да и только. Так что, мне можно не спешить оповещать мир о своём даре. Тем более, у многих он открывается и в двадцать лет, и позже случается. В общем, когда захочу, тогда признаюсь. Кто проверит?

— Ты меня не слушаешь, Степ.

— Почему? Слушаю. — мне действительно размышления не мешали краем уха внимать разглагольствованиям парнишки. — Будут набирать в ряды лёгкой пехоты. Правильно? Пращники там, арбалетчики. Только нас всё равно не возьмут. Молоды ещё, ты тем более. Тебе когда четырнадцать будет?

Освоить пращу дело более простое, чем меч или копьё. Мелькала мысль освоить её. Вот

— Мы можем пока в снарядную обслугу пойти. — настаивал героический друг.

На самом деле служба в ополчении Николаса привлекала кормёжкой от пуза, крепкой ноской одеждой и кое-какой оплатой.

— Ну-ну. Матери только не забудь сказать.

— А чё она? Ей легче будет.

— Вот и спроси, легче или нет. Так, хватит болтать. — мы уже дошли до ратушной площади. — Послушаем, о чём народ говорит.

Тут я заметил в одной из групп людей, собравшихся, чтобы обсудить происходящее, своего опекуна. На возникший у меня вопрос, почему он не на работе, сам же себе сразу и ответил. Какие скачки в амфитеатре, когда не ясно, выживет ли наш справедливый герцог или нет?

— Пойдём ближе к стражникам. — предложил Ник. — они точно больше других знают.

Примерно через полчаса я уже примерно представлял, что произошло. Никто из горожан на сновавших мимо детей и подростков внимания не обращал, все говорили открыто, не снижая голоса.

Не знаю, как в других герцогствах королевства или, тем более, в иных странах, а у нас, можно сказать, царила свобода слова, разумеется, с рядом оговорок: за хулу и непочтительность в адрес правителя Неллера и членов его семьи полагалось наказание как за государственную измену, а за критику церкви как за ересь. И то, и другое каралось мучительной смертью. Зато во всём остальном, говори, что хочешь. Можешь ругать самыми оскорбительными эпитетами соседних феодалов и иноземных правителей.

Весь народный гнев сейчас обрушивался на герцогов Ормайского и Гиверского, соседствующих с нами на западе, с которыми распри, доходившие до вооружённых столкновений войск, происходили постоянно, или на монарха северного королевства Варгия, хотя настоящего заказчика покушения никто не знал. Того, кто в небольшом городишке Пачелма пустил в проезжавшего герцога Виталия отравленный ядом агалары болт, нашли возле сточной канавы неподалёку уже мёртвым. Кто-то успел зарезать его раньше, чем он попался в руки герцогских воинов.

У меня имелась и другая версия насчёт того, кто мог бы желать смерти нашему правителю, всё же герцог возвращался с Совета, где король Эдгар так и не добился уступок от своих главных вассалов, но разумеется моего мнения никто не спрашивал, а если бы даже и спросили, то я бы промолчал. Намёк на вину сюзерена в случившемся мог мне стоить жизни.

— Слышал? Молебен за здравие герцога отменили? — куда-то исчезавший Николас вновь возник рядом как чёртик из табакерки.

— И что это значит? — в самом деле, ничего по этому поводу не могу выудить из памяти Степа. — Умер что ли уже?

— Тише, ты! — мальчишка в страхе оглядывается по сторонам. Зря боится. Никому нет до нас дела. Мимо как раз со стороны соборной площади едет карета епископа в сопровождении монахов ордена Наказующих, и всё внимание собравшихся толп временно переключается на неё. — Если бы умер, то глашатаи бы давно надрывались и набат на колокольнях звенел. Не помнишь, как били колокола, когда старая герцогиня умерла два года назад? Герцог ещё жив, только и молиться за него нет смысла. Наверное он сам так распорядился. От яда агалары ещё никто не спасался.

Смотрю на приятеля с нотками уважения. Понятно, что в основном он повторяет услышанное, но ведь сумел же всё разложить в логическом порядке. Одно непонятно, с чего вдруг народ волнуется и ждёт войны, раз даже не известно, с кем воевать. Или маркиз Джей, как только наденет на свою голову герцогский обруч, тут же кинется всех крушить направо и налево? Вряд ли. И ответа толкового никто не предложил, хотя мы с Николасом прошлялись на площадях — после ратушной дошли ещё до соборной — часа два.

Едва не ввязались в драку с зареченскими пацанами. Тех было четверо, и они выглядели постарше, поэтому и я, и мой друг предпочли ретироваться, благо преследовать нас при столпотворении людей в городе они не стали.

Николас домой не торопился, а вот мне уже надоело ноги ломать. Передав на мытном рынке приятеля, что называется, с рук на руки компании Марка Сибиса, нашедшей подработку в лавке старьёвщика, который в кои-то веки решил разгрести хлам в своих кладовых, я вернулся к себе.

С порога услышал голоса. Дядька уже вернулся и не один.

Тётку Эльзу гостьей в нашем доме не назовёшь, она давно тут на правах хозяйки. Почему Ригер до сих пор на ней не женился, тайна сия великая есть. Ведь явно оба любят друг друга, пусть без пыла юности — разве он им нужен? — зато с большим уважением и трепетной заботой.

Вдова по меркам нашего квартала вполне зажиточная особа. Кроме наследства, доставшегося от бывшего супруга, и подработки у нас помощницей, Эльза имела дома ткацкий станок, на котором изготавливала на продажу ткани весьма неплохого качества. Почти весь мой не очень богатый гардероб — или не правильно говорить о богатстве в отношении неодушевлённых предметов? — пошит из её продукции.

— Ты не понимаешь. — услышал с порога голос опекуна, доносившийся с летней кухни.

Опять чаи гоняют. Такое времяпровождение у двух любящих сердец не редкость.

— Так объясни, Риг. — Эльза умела стелить мягко, но, если ей что-то нужно было выяснить, могла душить вопросами словно удав несчастного кабанчика. — Чем тебя так ожидаемая смерть герцога расстроила, что ты, вон, посмотри на себя в зеркало, сам не свой. Аж посерел. Ты ведь у него в личной охране служил с тех времён, когда он был ещё маркизом. — этот факт биографии опекуна мой предшественник не знал, и я первый раз услышал. — И как он с тобой поступил после того, как тебя изувечили в бою? Выгнал на нищенский пансион…

— Не такой уж и нищенский…

— Всё равно мог оставить тебя в своём замке. Неужели ты не оказался бы там полезным? Ну, же, перестань, Риг. Чего так расстроился-то?

— Да не за себя я, Эльза. За Степа.

— А при чём здесь Степ?

Да, мне тоже это жутко интересно. Ну же, тётя, вырви у него всю правду.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Половица под ногами предательски скрипнула, да так громко, что на кухне меня услышали.

— Ты уже вернулся, мой мальчик? —

Замок Неллер. Герцогиня Мария. В это же время.

Яд агалары, этого дьявольского растения, растущего на далёком южном континенте, не убивал мгновенно, парализуя человека постепенно, от ног до головы. И спасения от него не было.

Имейся в Кранце хоть один одарённый, чей источник мог испускать тёмно-зелёные, почти до водной синевы, магические жгутики, тогда надежда на выздоровление мужа бы появилась. Но такие целители редкость. При дворе виргийского короля проживал один такой, но северяне старинные враги. В империи их почти десяток, только оттуда не пригласишь, не успеешь.

Ей оставалось только держать за руку любимого супруга и смотреть как он угасает.

Виталий был в полном сознании, хотя паралич добрался до шеи. Говорить правитель Неллера ещё мог, а вот самостоятельно повернуть голову уже нет.

— Сейчас все придут. — бесшумно возникший в спальне деверь подошёл к ложу умирающего и сел с противоположной от неё стороны. На нём была надета траурная белоснежная мантия с золотыми вышивками по вороту, как это и полагается у епископов. — Я отменил молебен, брат. Раз уж ты распорядился.

— Благодарю, Рональд. — попытался улыбнуться герцог.

Она видела, как ему тяжело, но её Виталий старался не подавать виду. Жил воином и умирал сейчас им.

Подкатившие к глазам слёзы Мария сдержала. Сейчас не время быть слабой. Она успеет и оплакать самого дорогого ей человека, и отомстить за него. Виконт Генрих, начальник их сыска, уже поднял всех своих людей на поиски подонков, организовавших покушение на герцога Неллерского, да и Рональд написал своему приятелю, одному из прецепторов ордена Наказующих, с просьбой о помощи в определении организаторов и заказчика убийства, раз уж непосредственный исполнитель сумел уйти туда, откуда его никогда не достать.

Замуж Мария выходила по уговору родителей, лишь дважды до этого видевшая своего жениха, и то в раннем детстве. Для дочери захудалого графа с юга королевства, у которой и приданого-то имелось лишь сильный магический источник в груди, это был завидный брак. Она приняла его как необходимость, даже не думая оспаривать родительского решения. Однако, совсем скоро, едва у Виталия и Марии родился Джей, они оба поняли, что полюбили друг друга, и эта любовь сделала их по-настоящему родными людьми.

Два дня и две ночи герцогиня, их дети и брат-епископ почти не отходили от постели мужа и отца. Как могли, оттягивали момент смерти, плетя рисунки целительских заклинаний, которые действовали всё меньше и меньше. Чудо, что баронет, командовавший отрядом охраны, вообще успел доставить Виталия в их замок. Всё равно, Мария решила, что капитана она прогонит со службы, и пусть благодарит герцога, что тот настоял не отдавать его на высокий суд.

Завещание давно составлено, ещё три года назад. Она отказалась от наследственного права в пользу сына. О чём сейчас таком важном хочет сообщить супруг, что потребовал собрать только узкий круг своих родных, выставив за двери охрану и всех слуг, включая своего верного лакея Филиппа, находившегося при нём с самого детства?

— Папа. — не сдержалась дочь от всхлипывания, когда вошла вслед за братом, а сержанты плотно закрыли за собой двери. — Папа.

— Всё хорошо, Агния. — герцог смотрел вверх на полог, поворачивать глаза ему становилось труднее с каждым часом. — Успокойся. Все мы когда-нибудь уходим к Создателю. Напомни ей, Рональд. Вот и моё время пришло. Напутствия я уже все раздал. Осталось лишь одно, о чём я должен вам рассказать. Прежде всего тебе, Мария. Рассказать, попросить твоего прощения и взять обещание выполнить мою последнюю просьбу.

Он замолчал и опустил веки. Вот тут Мария и не выдержала, как позавчера, когда увидела неподвижного, несомого солдатами на руках супруга, и расплакалась. Хорошо, что никого из посторонних сейчас нет. Герцогиня притянула к себе ладонь мужа и поцеловала.

— Тебе не в чем передо мной извиняться. — она с трудом сглотнула образовавшийся в горле комок. — Ты сделал меня по настоящему счастливой. Я…

— Подожди, Мари. — остановил её герцог. — Выслушай меня. Выслушайте меня. Я, я виноват перед вами. Ты помнишь служанку своей кастелянши, дорогая? Нет, откуда? Конечно не помнишь. Это случилось почти пятнадцать лет назад. Ты совершала паломничество в Онскую обитель, а я, я вернулся с охоты. — умирающий надолго замолчал, и в спальне установилась тишина. Родные понимали, как ему сейчас тяжело говорить и не хотели мешать. — Это был матёрый кабан, тот, которого я взял рогатиной. Кровь бурлила, я радовался словно молодой юнец, да мы такими и были тогда. Помнишь? В общем, мне тяжело об этом говорить, но, Мари, у меня есть ребёнок, ещё один. От той служанки. Мальчик. Ему должно скоро быть четырнадцать.

Услышанное оказалось для неё настолько неожиданным и представлялось невозможным, что герцогиня неверяще спросила:

— Ты затащил в нашу постель какую-то служанку?

— Не было никакой постели. Просто, ну, просто так получилось. Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь…

— Отец! — воскликнул Джей.

— У меня есть брат? Ещё один? — Агния пересела со стула на постель отца и положила руку на прикрывавшее его до груди одеяло. — Но, но этого не может быть, папа!

— Виталий. — епископ подался вперёд. — Ты точно понимаешь, что сейчас говоришь?

Нет, наверное у дорогого ей человека помутился разум. Мария не могла поверить его словам. Он же любил её, она это знала, чувствовала. Виталий и сейчас её любит, она видит. Нет, это бред. Тогда почему его взгляд такой серьёзный, и полон вины и боли?

— Да, я в твёрдом уме, не волнуйтесь. — герцог всё-таки смог обвести взглядом всех своих родных. — Степ. Моего второго сына зовут Степ. Степ Ниш. Та служанка, Ланда, она вскоре умерла во время чумы. Его воспитывает Ригер, мой бывший сержант, кажется, Ригер Вилт. Капитан Гарни знает. Я не хотел тебя расстраивать, Мари. Джей, Агни, Рон. Простите меня. Я больше не смогу о нём позаботиться. И прошу вас. Нет, не надо его брать в нашу семью, но принять в род как официального бастарда и позаботиться о нём… Мария, прости, прости, прости, я знаю, какую боль тебе сейчас причиняю, но…

Герцогиня привстала и поцеловала супруга в холодный как лёд лоб.

— Я обещаю позаботиться о нём вместо тебя. Мы все позаботимся.

Она посмотрела на детей и деверя. Те согласно кивнули, хотя в глазах сына она прочитала недоумение и разочарование.

Глава 10

Опекун и тётка хлопотали, наливая мне чай и выкладывая на стол лепёшки. Сметана и варенье трёх видов там находились и до моего возвращения в дом. Почему-то эти двое до сих пор испытывали смущение,

Проклятые скрипучие доски пола помешали получить интересную информацию. Хотя, какие мои годы? Вся жизнь впереди. Узнаю рано или поздно то, что мне необходимо знать.

— Дядь, а ты чего такой грустный? — отхлебнув чая и помакав куском лепёшки в малиновое варенье, завожу ту же пластинку, что до меня крутила Эльза. — Говорят, помрёт герцог-то…

— Молчи! — разозлился бывший сержант и хлопнул по столу так, что даже миски подскочили.

— Прости. — меня не напугать такими дешёвыми фокусами, и я продолжаю: — Просто я подумал, нам-то какая разница, кто будет нами править? Про маркиза Джея к тому же рассказывают, что он очень умён, рассудителен и храбр, как его отец. Или ты так не считаешь?

Вот пусть теперь выкручивается. Рискнёт сказать правду, что будущий герцог замкнут в общении, редко слушает чьих-то советов, вспыльчив и жесток? Напрямую никто такое говорить не осмелится, но мне и так ясно, ведь взрослый мужчина из более продвинутого мира многое может понять и из недомолвок, и из испуганного переглядывания людей при разговорах на городских площадях.

— Эта, ты того, Степ. — растерялся опекун. — Конечно же я согласен, что маркиз Джей достоин своего отца. Всё, как ты и сказал. Но перемены всегда плохо. И не известно, чем обернётся это покушение. Начнётся война или нет, никто не знает, но нам с тобой мысли о поступлении в университет на лекаря придётся отложить.

— Ригер, ты хочешь сказать, что хотел нашего мальчика направить на учёбу в Рансбур?! Но, прости, но…

Женщина замолчала, вопросительно смотря на своего мужчину. Я знаю, о чём она думала. Откуда деньги? Мне это тоже хотелось бы понять, а ещё интересно, каким боком к изменению планов моей дальнейшей жизни имеет смерть, ну, или скорая смерть нашего обожаемого герцога Виталия? Ведь не могу же я быть его родственником, в самом-то деле. Сын такой важной шишки жил бы при замке или давно лежал в могиле. Имею представление о наших земных средневековых нравах, а Степ мне тут подсказал, что и в мире Паргеи они ничуть не лучше.

— Да была мысль. Только теперь чего уж. — махнул опекун рукой и поспешил перевести разговор на другую тему, подняв ту, которая точно меня отвлечёт: — Ты сегодня хочешь позаниматься с клинком и копьём или опять на улицу убежишь?

— Риг, ты учишь мальчика сражаться?!

— Я уже давно не мальчик, тётя Эльза. Посмотрите внимательней.

Сгибаю руку в локте и показываю мышцу. Женщина и опекун смеются. Действительно, пока выгляжу комично, силёнок у меня мало.

Дядька что-то шепнул подруге на ухо — а ведь она молода и привлекательна, на мой взгляд мужчины под пятьдесят — и Эльза чуть покраснела, после чего стала прощаться, бросив заговорщический взгляд на друга, дескать, ты недолго тут, я жду. Господи, как же легко вас читать.

Во дворе сразу приступаем к тренировке, я успел размяться и повторить уже выданные уроки до прихода прилипалы Николаса.

— Нет. Смотри. — опекун забирает у меня замещающую копьё короткую в полтора метра палку и показывает, как правильно делать хват для броска. — Удары таким оружием происходят редко, и много там ума не нужно. В таком случае, главное стоять в строю и иметь достаточно сил, чтобы его удержать. В основном, копьё кидают во врага. Попадёшь в какую-либо часть тела — хорошо. Ранишь или убьёшь. Он прикроется щитом — тоже неплохо. Только при условии, что бросок был сильным. Тогда наконечник закрепится в щите и сделает его больше помехой, чем защитой. Бери не по центру, а чуть ближе к концу, да, здесь, на пару ладоней… Создатель, что это? — его урок был прерван суматошным набатом, раздавшимся на колокольне собора и подхваченным другими церквями. — Неужели? — он как-то резко сник. — Герцог всё же умер.

— Горе-то какое. — бурчу раздосадованный тем, что на сегодня моё обучение закончилось, не успев начаться.

Это я уже понял. Сейчас весь город побежит молиться, чтобы Создатель принял к себе нашего правителя, а не отправил его душу в подземное царство.

— Не сметь! — дядька вдруг выдаёт мне крепкий подзатыльник. Со Степом такого ни разу не случалось. Хворостиной ему по заднице порой прилетало, а вот по голове нет. — В таком тоне! О герцоге! Да он!

Опекун резко разворачивается и уходит в дом. Всё ясно. Я его разозлил. Откуда во мне такая глупая мальчишеская непосредственность? Надо заняться самоанализом, а то эйфория от новой молодой жизни, похоже, плохо влияет на мою рассудительность.

Чтобы унять досаду на самого себя, усиливаю нагрузки и жду, когда опекун соберётся на выход.

— Степ, ты прости меня, паря. Не сдержался. Собирайся, пойдём на всенощную.

Смутно вспоминается, когда давно хоронили старую герцогиню, тоже весь город не спал. Нынешней, Марии, после смерти такая честь не светит. Как только её сын наденет на свою голову герцогский обруч, она станет маркизой и в родовую усыпальницу попадёт без большой помпы. Ну, сама так захотела, отказавшись от наследственного права. Не мне чужаку её одобрять или осуждать.

— Иду, дядя! — отзываюсь. — Только оботрусь хотя бы, раз уж помыться не успеваю.

— Откуда в тебе это взялось? — Ригер дожидается в коридоре, глядя на мою санитарно-гигиеническую процедуру. — Кто-то из твоих богатеньких приятелей в школе научил?

— Приятельниц, скорее.

— Ты так не шути. Я ведь тебе не один раз объяснял, что с девочками из…

— Да помню я, правда, помню. Никаких гуляний и поцелуев с одноклассницами. Не переживай.

Начинаю в темпе одеваться. Сорок пять секунд, как когда-то в армии, не получится. Завязки дурацкие не дают ставить рекорды. Тем не менее, по сравнению с моим предшественником темп намного быстрее.

— Готов? — одобрительно улыбается Ригер.

— Всегда готов! — бодро отвечаю пионерским слоганом, неизвестным в этом далёком от моей родины мире.

Зашли по дороге за соседкой. Пока Ригер там о чём-то с ней шептался, я слонялся вдоль глинобитной ограды буквально в десятке шагов от того места, где Степ получил удар по голове и обрёл магический дар, в итоге по совокупности вызвавшие меня в Паргею и давшие умирающему от онкологии мужику второй шанс.

Показалась Валька с младшим братом, вечно полусонным мальчишкой лет семи в перешитых из большего размера штанах и рубахе.

— Тоже решили помолиться за нашего герцога? — удивляюсь.

Детям молиться не обязательно, сумерки ещё не наступили, да и не отличается девчонка как и вся её семья набожностью. Как и мы с опекуном. Не знаю, какого чёрта Ригер меня потащил.

— Вот ещё. — улыбнулась девчонка, светло, радостно,

У девчонки, измученной житейскими неурядицами, мысли изменить судьбу бродили в голове постоянно. Не по возрасту взрослые рассуждения. Но пока дальше слов никуда не шло. Горе быть ребёнком в семье буйного алкоголика. Это хорошо из прошлого опыта знаю. У самого по соседству такой же папаша жил, в квартире напротив.

Ответить подружке не успел, из калитки вышли опекун с Эльзой.

— Пошли. — мотнул мне головой дядька.

Ну, пошли, так пошли. Подмаргиваю Вальке, чтобы приободрить, хотя та особо-то в этом и не нуждается. Кремень девчонка. Точнее, металл, если вспомнить Маяковского с его пожеланием гвозди бы делать из таких людей.

До конечного на нашей улице дома старого скупщика мы не дошли всего шагов десять, как к нам в гости неожиданно заглянул отряд всадников, да ни каких-нибудь, а самих герцогских гвардейцев, в блестящих латах, новых красочных сюрко, шлемах с плюмажами, с начищенными круглыми щитами целиком из бронзы — в такие копья не воткнутся — и мечами в дорогих ножнах.

Появление гвардейцев на нашей задрипанной улице сродни приезду президента покинутой мною навсегда страны на какую-нибудь мусорную свалку.

— Привет, Ригер. — командир отряда с нашивками капитана поднял руку. То ли давал знак подчинённым остановиться, то ли так поздоровался с моим опекуном. У него получилось и то, и другое одновременно. И отряд встал, и дядька узнал офицера.

— И тебе здравствовать, Гарни. Ты…

— Я за тобой и твоим воспитанником. — он опять поднял руку, и сзади подъехали двое солдат, в поводу у которых шли осёдланные запасные лошади. — Садитесь. Быстрее. Объяснить пока ничего не могу. Велено доставить в замок вас обоих.

Молодцы. Даже не выяснили, умеет ли Степ ездить верхом. Он не умел. Зато мне довелось поездить на конях. Вопрос только в том, насколько быстро сумею передать свои умения новому телу. Надеюсь, скачки галопом не намечаются?

Вижу отвисшие челюсти, образно говоря, у Эльзы и Вальки. Девчонка точно уже сегодня всем разболтает о случившемся. Да и пусть. Я сам ошарашен происходящим не меньше них.

Чёрт, неужели я правда отпрыск кого-то из герцогской семьи? Вряд ли самого Виталия. Может маркиза Рональда, епископа? Но почему скрывали Степа так долго словно прокажённого? Ничего необычного в нагулянных на стороне детях нет. И от кого прятали?

Мы уже едем неспешной рысцой по направлению к замку. Там всё и объяснится. Хотели бы меня убить, то не стали бы устраивать такую демонстрацию. Прирезать пацана по тихому, и всего делов.

На удивление, освоился в седле довольно быстро. Мастерство не пропьёшь, как любил говорить один из моих бывших начальников.

Скачу сразу за капитаном и опекуном, впереди них только один гвардеец, зычным голосом приказывающий освободить дорогу. Народ разбегается по сторонам, прижимаясь к стенам домов и заборам очень шустро. С личными солдатами герцога шутки плохи. Чуть что, и плетью вытянут, не посмотрят, рвань ли ты подзаборная или обеспеченный горожанин.

Петляли мы недолго, вскоре выехали на широкую, одну из центральных, улицу, соединявшую замок, ратушную площадь и северные ворота города.

— Нам, наверное, лучше было бы одеть что-то более приличное. — спросил Ригер у капитана.

Господи, о чём он? Мы и так надели на молебен самые богатые свои одеяния. Наверное, дядька так пытается выяснить, с какой целью нас везут в средоточие здешней власти.

— Про то мне ничего сказано не было. Да ты успокойся. Скоро всё узнаешь. Говорю же, я сам удивлён полученным приказом не меньше твоего. В замке сейчас все заняты подготовкой к завтрашним похоронам, а тут такое!

— А кто хоть приказал-то?

— Мне? Командир полка, кто ещё? Ригер, тебе ли старому вояке спрашивать об этом? Будто бы не знаешь, как у нас всё организовано. Подъезжаем.

Улица резко оборвалась стоявшими по разные стороны двумя шикарными особняками, похожими друг на друга как яйца из одной кассеты. Степ подсказал, что в них проживает кто-то из высшего городского начальства, чуть ли ни сам мэр в одном и глава городского совета в другом. В этом мире исполнительная, законодательная и судебная власти в общинах были разделены. Лишь высшие аристократы — когда-то только короли, а после хартии и герцоги в своих провинциях — держали в руках всю её полноту, но делегировав большинство полномочий нижестоящим инстанциям. Церковь занимала отдельную нишу, стараясь в дела, не касающиеся религии, не вмешиваться.

Понимаю, что идеальных схем в принципе не существует, и борьба по перетягиванию каната власти постоянно идёт на всех уровнях и между различными сословиями. Из-за чего и происходят войны, мятежи, заговоры, политические интриги или заказные убийства, вроде того, жертвой которого стал наш славный герцог Виталий.

Между замком и городскими постройками оставлено пустое пространство шириной примерно метров сто. Ни домов на нём, ни деревьев, ничего. Это при том, что земля в городе, особенно в его центральной части, безумно дорогая. Видимо, безопасность правящей в Неллере семьи намного дороже.

— Не отставай, парень. — капитан обернулся и дружески мне подмигнул. — И ничего не бойся.

Да я и не боюсь. Прямо предчувствую, что вскоре меня ждёт очередное чудесное открытие. Пусть не такое, как возможность прожить ещё одну жизнь, но что-то явно совсем неплохое.

Род Неллеров достаточно многочисленный. Кроме правящей семьи имеется большое количество давно потерявших права на титулы, но называющих себя Неллерами дворян. Дяди, тёти, двоюродные и троюродные кузены с кузинами и прочие. И в столице королевства при дворе, и в армии, и в церковной иерархии. Вот голову готов на отсечение дать, каким-то боком и я к этой семейке причастен. Осталось только выяснить каким именно.

Дорога к единственным воротам резиденции правителей Неллера забирает круто вверх. Приходится посильнее ударить пятками по бокам коняшки, а то и в самом деле отстал от дядьки и капитана.

Замок конечно смотрится великолепно. Вблизи тем более. Высоченные тёмно-мрачные стены, такого же цвета башни с крутыми остроконечными шпилями. Похож на иллюстрации

— Капитан? — путь к арке ворот преградил сержант, вставший по середине откинутого через ров моста.

Створки распахнуты, а явно тяжёлая железная решётка поднята лишь на две трети высоты проёма, словно готовая обрушиться вниз в любой момент.

— Это со мной, Леонтий. — отвечает Гарни, протягивая караульному сложенный вчетверо лист бумаги.

Тот внимательно читает, бросает на меня заинтересованный взгляд, вдруг улыбается моему опекуну: «Здорово, Риг. Живой ещё?» — «Как видишь, Леон», отвечает дядька — после чего даёт знак четвёрке попарно стоявших друг с другом копейщиков раздвинуть скрещенные копья.

Во дворе замка понятная мне суета. Не каждый день герцоги умирают. Одетых в белые траурные цвета никого не вижу. Показывать скорбь одеждой полагается только членам рода и вассалам. Да и маркий этот цвет, чтобы всех вояк и слуг в него обряжать. Кстати, рабов в замке почти не вижу. Бабы здесь так часто и много рожают, что с работой дела обстоят неважно совсем, похлеще, чем у нас в девяностые или после кризиса восьмого года. Желающих служить в замке за еду и кров в разы, даже на порядки больше временами появляющихся вакансий. На той улице, где наш с опекуном домишко, такая работа — несбыточная, недостижимая мечта всех мальчишек и девчонок. Ну, да, ни космонавтами же им мечтать вырасти и не бизнесменами. Бандитами тоже не хотят, уж больно наглядно знакомы с судьбами тех, кто направился по кривой дорожке. Казни здесь публичные и крайне жестокие.

Мы спешились возле расположенных вдоль замковой стены конюшен, и капитан повёл меня с Ригером аж к главному зданию, герцогскому дворцу. Всё становится интересней и интересней.

Трёхэтажный, украшенный лепниной дворец напоминал Эрмитаж, только очень сильно скромнее размерами. Метров семьдесят-восемьдесят в длину, если навскидку, и раза в полтора меньше в ширину.

С парадной стороны дворца имеется аж три подъезда, но Гарни нас ведёт к единствнному входу в торце здания. Ну и хорошо. Смекалка бывшего солдата напоминает мне прописную истину, что нужно быть подальше от начальства и поближе к кухне. Только насчёт кухни я рано понадеялся.

Караульному у входа капитан ничего объяснять не стал, тот и так пропустил, выполнив воинское приветствие в виде удара кулаком в грудь. Зато, когда мы поднялись на второй этаж, по пути приводя в некоторое смятение попадавшихся навстречу слуг и в особенности служанок, Гарни сделал нам с опекуном знак остановиться и поймал за локоть какого-то лакея, в чистой, но сильно потёртой светло-жёлтой ливрее.

— Беги в секретариат… — начал капитан.

— Мне сказали…

Парень-слуга попытался что-то возразить, и тут же получил хлёсткий удар пятернёй по лицу. Голова лакея мотнулась в сторону, а левая щека начала наливаться румянцем.

— Тебе я говорю. — спокойно продолжил Гарни. — Ты слушаешь, затем выполняешь. Ты меня понял? Кивни.

— Да, да, я всё…

Последовала очередная оплеуха, только теперь уже с другой стороны, сделав лицо парня покрасневшим симметрично.

— Я сказал кивнуть, а не открывать рот. — так же невозмутимо напомнил офицер. — Скажешь дежурному, что капитан Гарни по приказу полковника Тойбина доставил Степа Ниша и Ригера Вилта к баронету Алексу. Запомнил? Мы будем ждать здесь. — он показал подбородком в сторону одной из дверей. — Вернешься и сообщишь, когда нас готовы будут принять.

После того, как слуга очень быстро побежал выполнять поручение, мы втроём зашли в небольшую комнату, где имелся столик и два дивана.

— Ты нас привёл к секретарю самой герцогини? — понуро спросил опекун, оставаясь на ногах.

Я по его примеру тоже стою. На диване расположился лишь наш сопровождающий.

— Почему тебя это удивляет, Риг? — капитан устало потёр лоб.

Да, действительно, почему? Не сказать, чтобы я сильно тревожился, но давить в себе волнение с каждой минутой становилось всё сложнее. Скорее бы что-нибудь уже прояснилось.

Глава 11

Почему-то за нами прислали бабу, в смысле, какую-то разодетую в шёлковое платье и с дорогим колье на шее молодую, лет двадцати пяти, и весьма привлекательную особу.

Худовата, на мой взгляд, ну, да мне ведь не жениться на ней. Лицо с правильными чертами лица, уложенные в высокую причёску чёрные как смоль волосы и бросающиеся в глаза пухловатые губы. Без силикона, между прочим. До косметической хирургии здесь века и века ещё должны пройти.

Доброжелательно, словно увидела хорошего друга, молодая женщина, посмотрев на развалившегося на диване офицера, уточнила:

— Капитан Гарни?

— Гвардии капитан, если позволите. — поправил её наш сопровождающий и, крякнув как старый дед, поднялся, отвесив короткий вежливый поклон.

— Да, конечно, извините. Вы можете быть свободны. — она протянула ему небольшой свиток, который держала в руке. — Здесь всё отмечено. А вас, — она посмотрела на меня с опекуном и едва заметно поморщилась. — Попрошу идти за мной.

— Риг, удачи. — прочитав короткую записку, пожелал капитан. — И тебе, парень. — добавил он нам в спину.

Расту потихоньку. Уже не мальчик, но муж, ну, хорошо, ладно, не муж, а парень. Да, что-то я развеселился. Не к добру. Нервничаю? Конечно. А кто бы на моём месте чувствовал себя спокойно.

Если поначалу, когда мы только вошли во дворец с бокового крыльца, я видел лишь мрачные голые стены, то, пройдя за молодой женщиной десяток шагов и завернув за угол, оказались в коридоре, украшенном гобеленами по обе стороны и статуями непонятных особ. У нас в школе одна подобная стояла, но там мы знали, что тот дядька с мечом в руке — первый герцог Неллерский нынешней династии, более трёх веков назад под корень, не без помощи тогдашнего короля, истребивший род предыдущих правителей. А что за особы удостоились чести быть увековеченными в камне и гипсе здесь, узнаю позже. Возможно.

— Более приличной одежды не было? — поинтересовалась сопровождающая, чуть повернув на ходу голову.

Опять к нашей лучшей, парадной форме прикопались. Раз уж решили вызвать во дворец и не хотели лицезреть убогие обноски таких гостей, могли бы заранее позаботиться, прислать дорогие наряды или денег на их приобретение.

Опекун отвечать не стал, резонно рассудив, что это был не вопрос, а упрёк.

Попадавшиеся нам навстречу слуги и дворцовые служащие печальными совсем не выглядели, а в одной из ниш через щель в портьерах заметил, как какой-то кавалер лапал служанку, задирая ей платье. В Неллере горькое горе, правитель здешний помер, эти же, как ни в чём ни бывало, предаются похоти. Я что, осуждаю их? Да нет, мне наплевать, если честно. Больше волнует предстоящее.

За

А ведь в этом здании, случись что, и эффективную оборону можно держать. Переходы, разветвления и повороты коридоров, анфилады комнат, ниши, лестничные площадки — враги заблудятся, не найдут обратной дороги и умрут от голода. Шучу опять, конечно, однако, и в самом деле, без поводыря я отсюда с трудом назад выберусь.

Нашей красотке все встречные мужчины и женщины учтиво кланяются, а слуги в ливреях и служанки в длинных до пола платьях так чуть ли не в ноги. Она кому-то небрежно кивает, а кого-то не замечает вовсе. Ага, и кажется этой плоской фанере, что она Венера по крайней мере.

Опять Маяковский. Почему опять? Потому что про его гвозди из людей уже вспоминал. Так, стоп. То был не Маяковский. А кто тогда? Чёрт, точно, Лёва же Галныкин меня однажды поправлял на этот счёт. Или Антон Сорокин? Не помню. Не важно. Николай Тихонов, кажется, всё-таки автор тех гвоздей. Господи, о чём я думаю?

Мы вошло в просторную комнату, зал не зал, но квадратов пятьдесят в ней есть. Меблировка состояла из стоявших вдоль стен дивана, десятка кресел и такого же количества стульев с высокими спинками, а в углу расположились напольные часы, размерами под потолок, как обычно с одной стрелкой, показывавшей половину пятого вечера.

В помещении находилось человек двадцать мужчин, женщин и даже одного ребёнка, сидевшей на одном из стульев в компании очень полной дамы, капризно надувавшей губки девочки лет семи. Большинство присутствовавших стояли небольшими компаниями, кто у окон — их здесь имелось три, кто в стороне, а некоторые и в центре.

Появление нашей троицы заметили сразу же. Мы с опекуном среди этих разодетых в шелка и бархат персон смотрелись будто грязное пятно на белоснежном траурном платье герцогини. Но большинство взглядов привлекла к себе наша сопровождающая.

— Виолетта. — первым метнулся к ней высокий офицер в красном кавалерийском мундире, с лихо закрученными усами и козлиной бородкой. — Мне было назначено на два, а сейчас уже…

— Простите, виконт. — прервала его наша красотка. — Придётся ещё подождать.

— Сколько?

— Думаю, недолго. — успокоила она дворянина и повела нас к двустворчатым дверям из тёмного дерева, которые лакей перед нами уже распахнул без всякого доклада хозяину кабинета. Похоже, только нас и ждали. — Входите. — поторопила Виолетта на пороге Ригера, замешкавшегося в смущении.

А я что? А мне всё равно. Жду с интересом, что последует дальше. Вхожу замыкающим, и слышу стук захлопнувшейся за мной двери. Не капкан, надеюсь, и ладно.

Кабинет размерами примерно соответствовал приёмной, зато обставлен был гораздо богаче. Шкафы и длинный как беговая дорожка стол явно изготовлены из морёного дуба. Степ этого бы и не понял, как и его опекун, а вот мне приходилось встречаться с таким дорогим материалом. Вряд ли в Паргее он дешевле, чем на Земле.

— Привела. — сообщила очевидное наша сопровождающая и отошла в сторону.

— Сержант Ригер? Этот молодой человек и есть тот, кого тебе поручили воспитывать? — спросил очень пожилой мужчина, буквально тонувший в кресле у дальнего конца стола. — Отвечай.

Почему-то титул баронет у меня ассоциировался с моложавым дворянином, что называется, кровь с молоком. Хозяину же кабинета было никак не меньше семидесяти, хотя вскочил он из кресла и подошёл к нам лёгким пружинистым шагом. Маг или пользуется услугами одарённых для оздоровления и омоложения?

— Да, баронет. Это он и есть. — низко поклонился дядька. — Степ Ниш.

Старик уже стоял напротив меня и внимательно разглядывал моё лицо. Я ему что, поддельная банкнота?

— Ниш? Нет, по нему сразу же видно, кто он. — секретарь герцогини взял меня под локоть и показал на один из диванов. — Садитесь. Похож, очень похож. Даже не ожидал.

— На кого? — не сдержала любопытства похудевшая в результате сверхжёсткой диеты Венера.

— Я думал, вы наблюдательней, дорогая Виола. — усмехнулся хозяин кабинета, садясь на диван и показав мне место с его другого края. — Ригер, ты больше пока не нужен. Сударыня, распорядитесь, чтобы его устроили в замке. Он ещё может понадобиться.

Наша сопровождающая смотрела на меня во все глаза. Сейчас, когда её, можно сказать, ткнули носом, вижу, я ей кого-то сильно напомнил.

— Это же… — красотка хотела высказать свою догадку, но тут же прикусила язык.

— Виола.

— Извините, баронет, я всё сделаю. Ригер, пройди за мной.

— Да, скажи, что сегодня приёма больше не будет.

Не повезло тому офицеру. Подождёт до завтра, раз такая важная особа как Степ Ниш прибыла во дворец. Впрочем, зря ёрничаю. Уже понимаю по поведению важных особ, что являюсь кем-то значимым. Или сыном умершего герцога, или его брата. Предполагаю первый вариант, епископу-то зачем было таиться? С другой стороны и с герцогом непонятно, почему столько времени меня прятал от всех? Кого боялся?

Старый баронет покивал своим мыслям и вежливо попросил:

— Расскажите о себе.

Ого! Уже на вы. Теперь точно вопрос о моём, вернее, Степа происхождении отпадает. Рассказать? Легко, там и поведать-то особо нечего, если не объяснять про себя настоящего. Могу уложиться в пару минут короткого, но информативного сообщения, однако, предпочитаю, ёрзая на самом краешке дивана — того и гляди, упаду — мямлить, заикаться и перескакивать с одного на другое. Как должен вести себя молодой парнишка, оказавшийся перед важным господином? Вот примерно так себя и веду.

О своём открывшемся даре, как и решил, промолчал. Вряд ли кто-нибудь спросит про него, врать не придётся. Все ведь уверены, что проснись у простолюдина магия, тот немедленно начнёт трезвонить об этом на каждом углу. А о том, что в теле местного паренька оказалось сознание битого жизнью мужчины из другого мира, который проявляет осторожность, дуя и на воду, никто никогда не догадается. Уж об этом-то позабочусь. Мне ещё костра Наказующих только не хватало. Сама возможность переноса сознания — богохульство по отношению к Создателю, такого чуда не предусмотревшего.

Баронет Алекс меня почти не перебивает — уточнил лишь про школу и изученные предметы — слушает очень внимательно, почти не моргает, будто бы слепой, и проявляет терпение, когда я с трудом подбираю слова.

Минут за двадцать мой источник словоблудия наконец иссякает, и я испуганно спрашиваю:

— Зачем меня сюда привели, господин?

— Вы сейчас всё узнаете, милорд. Но сначала вам необходимо переодеться в подобающий костюм.

— Милорд?! Но, господин…

— Вставайте. Пойдёмте со мной. — хозяин кабинета поднялся первым.

Изображая подгибающиеся от волнения ноги, следую за ним к бордовой портьере, закрывающей стену за креслом баронета Алекса.

Там прячется

— Нам наверх. — говорит старик, закрыв за собой дверь на ключ, размерами с полученный Буратино у черепахи Тортиллы. — К главному камердинеру.

Где он такой держит при себе? Смотрю, как, словно бы отвечая на мой незаданный вопрос, баронет кладёт бронзового гиганта в объёмный карман своего длиннополого кафтана. Поместилось, надо же.

Поднимаемся на площадку третьего, герцогского, этажа, здесь стоят двое гвардейцев в кольчужных доспехах, с каплевидными щитами и круглыми шлемами. Мечи висят на поясах, а в руках солдат алебарды, скрещивать перед нами которые они и не подумали. Ни пароля не спросили, ни пропуска, молча открыли проход. Старика хорошо знают, и уровень допуска у него высокий.

Опять коридоры, повороты, анфилады, богато одетые слуги, служанки и пока никого похожего на дворян. Наконец мы пришли в драпированную зелёными тканями комнату, где нас встретил высокий мужчина с орлиным клювом вместо носа. На шее камердинера из-под короткого ворота синей рубахи виден серебряный ошейник раба, но ведёт мужчина себя как вельможа. Одет в расшитую золотыми нитями ливрею, а на пальцах обеих рук драгоценных камней больше, чем у жены нашего бургомистра. Появившиеся за его спиной молодые парень и девушка выглядят поскромнее.

— Карл. Этого молодого господина надо переодеть в подобающий роду Неллеров наряд.

Секретарь герцогини обращается к рабу почти как к равному. Тут особо ничего удивительного нет. Сословная разница конечно играет огромную роль, но положение человека в сановной иерархии порой не меньшее. Вон, у баронета Алекса виконты в приёмной топчутся.

Если камердинер и удивился, то вида совсем не показал. Явно вышколен и многое уже повидал. А вот его помощники — кстати, на них-то никаких ошейников нет — уставились на меня с огромным изумлением. Вы же во мне дырку протрёте своими взглядами.

— Хм. — мужчина тонкими как у пианиста пальцами помял подбородок. — Сколько вы мне дней даёте?

— Дней? — усмехнулся старик. — Карл, у тебя полчаса времени. Хорошо, не полчаса, а час. И он должен выглядеть милордом. Посмотри готовые костюмы. Может маркиза Джея что сохранилось. Я в тебя верю, дружище. Забирай господина, жду вас здесь через час. Ты ведь не хочешь разочаровать герцогиню Марию?

Разочаровывать вдову, и так поди убитую горем, Карл точно не желал и быстро повёл меня через одну комнату, другую, третью — везде стояли высокие закрытые шкафы, но об их содержимом нетрудно было догадаться. И вот в четвёртой по счёту мы остановились. По пути к нам присоединилась какая-то тётка с лицом крысы и суетливый улыбающийся мужичок.

— Проходите за ширму. — обратился на вы камердинер. — Раздевайтесь там. Олаф подберёт вам для начала нижнее бельё. Римма, — обернулся он к девушке. — Ты принеси обувь, ту, из тигриной кожи, которая бастарду графа Пармского не подошла. Думаю, нашему молодому господину она будет в самый раз.

Зайдя за плотную занавеску, я полностью оголился и с помощью Олафа выбрал комплект из подштанников и нательной рубашки. Затем примерил обувь, действительно оказавшейся впору. Сапожки аристократов, как и у простолюдинов, оказались без разделения на правую и левую ногу. Но я с самого начала к такому сразу привык. В этом отношении память тела Степа прижилась мне быстро.

Дальше начался самый мучительный ещё с прошлой жизни этап примерки. Терпеть не мог раньше ходить себе за покупками с любимой супругой. «Степан, ну, перестань, что ты капризничаешь как ребёнок? Примерь ещё это. И вот это. И то. Посмотри, может синий костюм будет всё же получше?»

Раньше раздражало, а сейчас, стоило только вспомнить, накрыло теплотой. И горечью расставания. Нет, прочь все мысли о доме. О, господи, такой длинный камзол? Нет, обойдусь. Лучше надеть кафтан, похожий по крою на тот, что носит баронет Алекс. Да, в нём удобнее.

Отвлекаюсь на мысли о своих новых друзьях. Представляю, какая сейчас суматоха на улице, Валька ведь не партизан на допросе, наверняка успела всем растрепать о моём торжественном отъезде в сопровождении гвардейцев. Возможно и до моих одноклассников докатилось. А уж когда они узнают, что имели честь учиться с сыном самого герцога, трудно даже представить их будущее смятение в умах, особенно у Айгера с Чибитом, чьей милостью я в этом мире оказался.

Так, ладно, рано радуюсь. Чёрт, воротник жмёт. Нет, понятно, участь человека в железной маске мне не грозит. Кто я такой? Обычный бастард. У Виталия, кроме сына и дочери, имеется масса других родственников, носящих родовые фамилии Неллерских, хоть и не имеющие уже никаких титулов или получившие новые со сменой фамилии титулы графов или баронов, став владельцами выморочных феодов. Так что, впереди меня очередь на герцогский обруч длинная как в мавзолей Ленина в советские времена. Кстати, нынешняя династия наших правителей тоже приходилась прежней роднёй, что называется, десятая вода на киселе.

— Прекрасно выглядите, господин. — важный раб с удовольствием оглядывает меня, стоящего во всём богатом облачении посреди гардеробной. Его слова бурно поддерживают остальные присутствующие. — Подойдите к зеркалу, посмотрите на себя.

Так и делаю. Хм, а недурен, право слово. Парикмахер бы не помешал, но это видимо не к спеху. Недавняя стрижка почти под ёжик, которую соорудил по моей просьбе Ригер, вполне устраивала меня и устроила баронета Алекса.

— Вы настоящий маг, Карл. — безбожно льщу, но знаю, что со всякими кутюрье, стилистами или визажистами не пересолишь в этом вопросе. — Спасибо!

Мне добрых слов не жалко, зато не только раб, но и все его помощники цветут как розы.

Внутренний будильник в новом мире у меня пока ещё не настроен, всё же сорок семь лет делил сутки на двадцать четыре часа, а не на двадцать, тем не менее, уверен, что в отведённый камердинеру срок мы уложились.

— Вас не узнать, милорд. — произнёс секретарь Марии. — Смотритесь очень достойно.

И снова путешествие по дворцу, в этот раз совсем короткое. Мы приходим в апартаменты герцогини, которая вскоре станет маркизой, как только её сын коронуется. Или обручится? Скорее, второе, раз здесь не корона на голову надевается, а золотой обруч.

Гостиная Марии Неллерской убрана в синие и жёлтые цвета. Встретивший нас раб вызвал старшую

— Алекс? Это и есть Степ?

Она осмотрела меня внимательно и улыбнулась. Хороший знак? Кто его знает.

— Да, Марго, он самый. Доложи госпоже, что её поручение выполнено.

— Конечно. Только, сам понимаешь, она у смертного ложа нашего герцога. Придётся подождать. Я распоряжусь, чтобы вам принесли вина.

Глава 12

Стараюсь держать себя в руках, опять присев на самый краешек широкого — человек шесть-семь уместится без тесноты — дивана, но принесённое служанкой в золотых кубках — мне и баронету Алексу — вино в глотку не лезет. Ответственный момент наступает, пусть и не последний парад. Надеюсь.

Старик, в отличие от меня, спокойно устроился в кресле, выпил за раз почти треть кубка — тут и в самом деле душновато, а окна закрыты — и смотрит на меня с отеческой улыбкой. Подбадривает:

— Не волнуйтесь, Степ.

— Как же мне не волноваться, господин…

— Для тебя просто баронет. — поправляет он меня. — Баронет Алекс.

Дьявольщина, а ведь я совсем не соображаю в премудростях дворцового этикета и вообще об отношениях внутри дворянского сословия. На Ригера грех жаловаться, многому учил, но только не тому, что должны знать благородные мальчики.

Сейчас придёт герцогиня, и как мне её приветствовать? Ладно, это не самая главная моя проблема. Повторю всё за баронетом. Нет, не стану. Поклонюсь в пол, как положено простолюдину.

— Я так и не понимаю ничего. — вздыхаю. — Будто бы сплю сейчас, и мне это снится.

— Вот так к происходящему пока и относись. — показанные в широкой улыбке зубы секретаря герцогини выглядят так, словно он только сегодня вставил полный рот имплантов. — Сон. Очень хороший сон. Ведь так?

— Так. — искренне соглашаюсь, хотя, будь на моём месте настоящий Степ, тот бы наверняка считал по другому. Гарантировано портки от страха намочил. — Мне очень хотелось бы знать…

— Всему своё время, милорд. Отвлекитесь. Расскажите что-нибудь ещё о себе. Как часто приходилось бывать в амфитеатре?

Темы с гладиаторскими боями, скачками колесниц, убийствами на арене диких зверей и даже редкими кулачными боями благодаря дядюшке, обеспечившего частый доступ под трибуны, мне отлично знакомы. Делюсь восторгами по поводу самых интересных моментов.

Конечно же, в отношении нашей местной знаменитости гладиатора Харольда Лиса, на прошлой неделе тяжело ранившего гиверского чемпиона, высказываю наибольший восторг, только закончить не успеваю, за дверью слышим шаги не менее, чем десятка людей.

Меня что, целая делегация явилась приветствовать? Ничего себе. Теряюсь, не зная куда пристроить посудину в своей руке. После недолгих мысленных метаний, ставлю на дубовый паркет сбоку дивана, бежать к столику времени не оставалось.

Когда лакей распахнул двери, за ними показалась толпа народа. Впрочем, в гостиную вошли только пятеро.

Первой переступила порог уже знакомая мне Марго, как теперь знаю от Алекса, старшая фрейлина и лучшая подруга герцогини, за ней сама вдова, а следом епископ и маркиз с маркизой Неллерские, за спинами которых слуга снаружи закрыл двери.

Вот так. Всё семейство в сборе. Большая честь для меня. Хотя при чём здесь это? Любопытство свойственно и аристократам, а может им-то даже в большей степени, чем простонародью.

Знаю, герцогине Марии сорок девять лет. Выглядит на тридцать, магия конечно, что же ещё? Красива. Как по мне, так очень красива, тем более, что смотрится рядом с маркизой Агнией не матерью, а старшей сестрой.

Обе светловолосые, с правильными чертами лица. Длинные до пола платья не могут скрыть великолепных фигур. Отличаются только взглядами, уставившимися на мою скромную особу. Если у маркизы любопытство в глазах сменяется изумлением, то вдова смотрит с неприязнью и горечью.

Все четверо в белых траурных одеяниях, что не помешало украсить их множеством дорогих украшений. Епископ чуть скромнее, но и у него висящий на груди золотой жезл содержит драгоценных камней не меньше, чем металла, а единственный перстень имеет рубин размером чуть ли ни с голубиное яйцо.

Маркиз Рональд глядит на меня как вивисектор на препарированный труп, а вот его племянник — мой родной брат, наверное? — не скрывает злости. Чем, интересно, я успел ему насолить? Будь спокоен, дорогой Джей, мне от тебя ничего не надо.

Рассмотреть родню и сделать соответствующие выводы хватает доли секунды, и я, как и хотел, низко кланяюсь, задерживаюсь в поклоне чуть дольше, чем обычно, когда раньше приветствовал проезжавших мимо меня дворян, успеваю задаться вопросом, почему паркет не закрыт коврами, и только потом выпрямляюсь, продолжая смотреть в пол под ногами герцогини.

Маркиза Агния, та самая, которая полковник и, по слухам, самый сильный маг в северном армейском корпусе, не может сдержаться, будто бы она простая девушка с неллерских улиц. Потрясена увиденным, к гадалке не ходи.

— Мама, он, папа, одно лицо. — растерянно на выдохе произнесла она.

Ага. Карты, деньги, два ствола. Надо бы и мне из интереса посмотреть на умершего правителя, сравнить с тем, что я видел в мутном зеркале нашего с дядюшкой домика.

— Вылитый Виталий в юности. — внес свою лепту маркиз Рональд, не меняясь в лице. — Не находишь, Мари?

— Да. Рон, я сама должна ему сказать. — герцогиня начинает по кругу обходить меня. А что мне делать? Крутиться вслед за её движением или ничего, что я в какой-то момент буду находиться к ней задом? Решаю не дёргаться, пусть осмотрит со всех сторон. — Молодой человек. — наконец она встала в шаге передо мной. — Ты являешься сыном моего супруга. — вижу, что неприязнь ко мне у нее сменилась на смирение, наше внешнее сходство с герцогом подействовало и на неё. Неужели любила мужа? Да ладно, аристократы ведь вступают в брак по расчёту. А что я знаю об этом, чтобы торопиться делать выводы? — Через три часа ты будешь вместе с нами присутствовать на всенощной молитве. Попрощаешься с отцом. Алекс, ты приготовил ему комнаты?

— Да, герцогиня. Как вы и распорядились.

— Хорошо. Он во дворце поживёт. Пока. Помоги ему здесь освоиться.

— Слушаюсь. — склонил голову баронет.

Стою пень пнём, не рискуя открыть рот. Уверен, так лучше. Опять низко сгибаюсь, когда мачеха, резко развернувшись, направляется к выходу. Следом выходят и епископ с наследником, так и не сменившим по отношению ко мне гнев на милость. Да и чёрт с ним. Зато сестрёнка вот осталась.

Подошла и смотрит, склоняя голову, то в одну сторону, то в другую. Напомнила Муську, нашу с женой первую кошку, так же разглядывавшую рыбок в аквариуме. Мы с супругой умилялись, пока не застали её в момент, когда та перешла к рыбалке, успев придушить

— Степ. — она кладёт руку на моё плечо. — Я рада, что у меня есть ещё один брат. Не огорчайся на холодный приём, нам всем надо привыкнуть друг к другу. На меня можешь всегда положиться.

— С-спасибо, г-госпожа. — понимаю что надо поиграть в смущение.

— Агния. Можешь просто Агни. Не буду тебе мешать. Осваивайся. Алекс, спасибо.

Уходит.

Вообще-то спасибо больше заслужил старина Ригер, а не баронет. Если про дядьку забудут, постараюсь напомнить. Нет, не постараюсь, а напомню.

Вновь с баронетом петляем по дворцу. Лестничные площадки минуем. Неужели на третьем этаже поселят? Ничего себе, поднялся, так поднялся. Одёргиваю себя, напоминая про мачехино пока. Что значит, пока? Неужели куда-то сбагрить решат? Не хотелось бы. Тут наверняка богатая библиотека, что мне крайне необходимо. Кстати, никто о даре у бастарда не спросил. Я не ошибся с этим.

По пути нам встречаются не только слуги, а и вельможные господа и дамы. С Алексом здороваются, на меня смотрят со жгучим любопытством. Стопроцентно, слухи о бастарде герцога уже разлетелись по всему дворцу. Слишком много людей оказалось посвящено в события, связанные с прибытием в замок юного Степа.

Выделенные мне покои оказались в самом краю левого крыла здания. Сразу три, пусть и небольших комнаты, где нас встретила пара слуг — парень и девушка лет двадцати, может даже помоложе. Ошейники на обоих отсутствовали.

Из прихожей, обставленной как гостиная — столик, диван и два пуфа — проход вёл в спальню, а оттуда в гардеробную, на данный момент с пустующим шкафом, зато с ростовым зеркалом, искривляющим внизу отображение, но почти не мутное.

— Это ваш господин милорд Степ Неллерский. — представляет баронет. — А это Том и…

— Джерри. — брякаю неожиданно для себя.

Волнение, возникшее в ожидании встречи с герцогиней, меня отпустило, и вот результат. Старый дурак в молоденьком теле, разве так можно? Хорошо, что ничего подозрительного не прозвучало.

— Нет, её зовут Клара. — поправляет Алекс.

Теперь ума у меня хватает, чтобы не поделиться тем, кто у кого украл кораллы, а кто кларнет.

— Да мне как бы и не нужны слуги. — мямлю, доигрывая до конца образ ошалевшего от всего произошедшего простого неллерского паренька.

— Нужны, милорд, ещё как нужны. — уверяет меня секретарь герцогини. — И этим не стесняйтесь пользоваться. — прикасается он рукой к лежащей на столике в моей теперь уже спальне трости. — Очень помогает, если ей часто по мягкому месту нерадивых лентяев охаживать. — Алекс с намёком посмотрел на Тома и Клару, в выражении которых разглядел нотки пренебрежения в отношении молодого нового господина.

Ну, да. Опираться на тросточку мне ещё рано. Положили её ко мне на столик совсем для другой надобности.

Не собираюсь помыкать зависимыми людьми, но и панибратствовать не стану. Ровные честные отношения лучше всего. Осторожность тоже не помешает. Слуги во дворце наверняка самые информированные люди. Надо будет как-нибудь умудриться получать от них нужные мне сведения и не допустить того, чтобы из моих покоев ничего не вытекало или уходило только то, что я сам захочу сделать достоянием гласности.

— Я буду стараться следовать вашей мудрости. — на этот раз я только киваю головой.

— А сержант тебя неплохо воспитал. — смеётся старый придворный. — Или наследственная рассудительность проснулась. А, Степ?

Не угадал, старик. Ни то, ни другое.

— Вам лучше знать, госп… баронет.

— Действительно. — кивает тот своим мыслям и поворачивается к слугам. — Ваш хозяин будет ужинать у себя. Кухонный распорядитель про него уже указания получил. Накормите милорда.

Добродушно похлопав меня по плечу, Алекс отправился по своим делам, а я остался с двумя настороженно смотрящими на меня молодыми людьми. И что? Продолжить мне валять ваньку, изображая растерянного неллерского паренька, вдруг выбившегося из грязи в князи? Или уже хватит, пора вести себя более подобающе своему новому положению? В отношении собственной прислуги выбираю второе.

— Не слышали, что баронет сказал? — напоминаю. Живот давно еды просит. — Кормить хозяина думаете или мне других помощников себе потребовать?

Оба моих первых в новом мире подчинённых заметно побледнели и, переглянувшись, побежали, не пошли, а в самом деле побежали выполнять указание.

Не сразу понимаю такую реакцию. Чуть подумал и осознал. Порка тростью здесь считается ерундовым наказанием, зато, если прогонят, то это почти что крушение всей жизни.

Память Степа услужливо подсовывает воспоминания, как заносчиво и вельможно ведут себя дворцовые слуги в городе перед обычными горожанами. Халдеи в любом мире халдеи.

Думаю, чем заняться. Три часа ждать. Это замечательно, вот только, потом что? Мне самому куда-то идти или за мной пришлют кого? Надеюсь, вспомнят, что обретённый сынок герцога не знает замка.

Скидываю кафтан, рубаху и обувь. Ложусь поверх одеяла. Стоит ли восстановить силы светло-зелёной нитью энергии? Я так уже делал. Неплохо помогает. Нет, не в этот раз. Энергетические ядра друг друга одарённые видеть не могут, а вот чужие плетения вполне. Собственно, в бою между собой одарённые не только атакуют своими заклинаниями, но и стараются разрушить плетения врага. Жгутик магии после применения не мгновенно действует и далеко не сразу исчезает. Вдруг кто войдёт непрошенный? К тому же, не так уж я и устал. Морально, разве что.

— Милорд, главный повар рад вам услужить. — доложил Том, вместе с напарницей притащившие два здоровенных подноса. — Мы сейчас быстро накроем. Прикажете в гостиной это сделать или в постели поужинаете?

Девушка предложила совсем другое.

— Может вы хотите сначала расслабиться? — предложила она, немного покраснев. — Я бы с удовольствием вам услужила.

По тому, как печально слуга опустил плечи и посмурнел лицом, нетрудно догадаться, что между этими молодыми людьми уже существует взаимная симпатия.

— Мне хочется есть. Накрывайте на стол.

Большое количество принесённой ими еды меня удивило лишь в первый момент. А так-то быстро стало понятно — что не съест милорд, то достанется им. Вряд ли личные слуги питаются за общим столом с другим персоналом.

Плохо, домашних тапок нет. Приходится обуваться. Рубаху и кафтан не надеваю, хватит нательной, и так не холодно.

Умывальник и ванная в моих покоях отсутствуют, и где они ближайшие находятся, не ведаю, а туалет, вот он, торчит из-под кровати краешком в виде объёмного серебряного горшка с крышкой. Наведаться на него ещё не решаюсь, хотя мочевой пузырь начинает посылать робкие сигналы.

Пока Том сервирует стол снедью и вином, Джерри — тьфу ты, чёрт, не спутать бы опять — то есть Клара приносит мне для омовения рук большой, наполненный водой

У законных-то детей герцога поди всё из золота, а бастарду и так сойдёт. Ладно, не жил богато, не стоит и начинать. Это я сарказм проявляю, разумеется. От вида угощения настроение резко в гору. Такого разносола я и в прошлой-то жизни редко встречал, а уж с дядькой мы о подобном и помыслить не могли.

До извращений вроде паштета из соловьиных язычков — сколько несчастных птах приходилось умерщвлять, чтобы потешить высокородных гурманов? — здесь ещё не дошли, но вот перепелов и молочного поросёнка для герцогского сынишки не пожалели. А ещё добавили много зелени, ранних овощей и вываренных в меду фруктов. Даже десерт не забыли в виде большого заварного пирожного.

Я бы предпочёл чай, а не разбавленное вино, только вот меня спросить забыли.

— Здесь заливной судак. — просветила служанка, снимая с блюда крышку и явно намеренно прижимаясь к моему локтю крутым бедром, соблазняет чертовка. — Вам порезать?

— Я сам. — отказываюсь, беря в руки вилку и ножик.

Питаться, когда дышат в спину, мне ещё не приходилось. Придётся привыкать. Всё равно чувствую неудобство и с ужином не затягиваю, хотя совсем уж сильно не тороплюсь. Стоило мне поесть и уйти в спальню, как мои слуги накинулись на остатки, а поживиться там есть чем. Пользуюсь их увлечённостью и обновляю серебряный горшок.

Ожидаемо, в положенное время за мной опять прибыл баронет Алекс. Критически осмотрел и остался доволен. Сразу покинуть мои покои я не дал. Спросил, как мне отвечать на приветствия встречных в коридорах дворца.

— На слуг внимания не обращай, остальным кивай.

— Так?

— Нет, это слишком низко, милорд. Просто чуть опустите подбородок. Да, всё верно. — одобрил он мою последнюю демонстрацию.

К апартаментам герцога мы подошли одновременно с девчонкой, примерно одних со мной лет, которую привела высокая дородная дама. Увидев нас, женщина придержала свою подопечную.

— Подождите, миледи. Милорд Степ должен пройти впереди.

Девчонка с интересом на меня посмотрела. Худощавая, угловатая, с мелкими чертами лица, кто она такая? Ещё один бастард герцога? Вспоминаю, как где-то слышал, что в богатом особняке центрального района проживает незаконнорожденная дочь маркиза Рональда, нашего епископа. Наблудил наш святейший. Кузина моя, получается? Позже узнаю. Заодно и как её зовут.

В гляделки с ней мы поиграли недолго, Алекс кашлянул, и я вошёл в распахнутую гвардейцем дверь. Ещё коридор, опять пост караула, и вот мы в спальне герцога.

Ох, ты ж, твою мать. Он живой что ли? Нет, показалось. Лежавший в открытом бронзовом саркофаге рядом с кроватью герцог Виталий только выглядел живым. И мне быстро стало понятно, почему. Вторым зрением вижу, что его тело опутано магическими жгутами фиолетового, коричневого и синего цветов.

Вся семья Неллеров уже в сборе. оставшиеся два пуфа занимаем я и уступившая мне право пройти первым девчонка. На нас посмотрели только епископ, равнодушно, и наследник Джей, с неприязнью. Герцогиня и маркиза с полными слёз глазами смотрят на мужа и отца.

— Вознесём седьмую молитву. — распорядился маркиз Рональд.

Спасибо дядьке Ригеру, научил церковным молитвам, произносить их надлежало вслух.

Глава 13

Траурные мероприятия надолго не затянулись, и слава богу. Мы всем семейством молились до тех пор, пока куранты не пробили четыре раза, а за окном не начал разгораться рассвет. Ну, как молились? Вслух, вслед за епископом, прочитали только две молитвы. Потом каждый оказался предоставлен сам себе. Кто-то может и обращался мыслями к Создателю, а кто-то, вроде меня, думал о своём.

Украдкой посматривал на своих новых родственников. Гадать, от кого из них чего следует ожидать, не имело смысла, мало информации. Искренне переживать по поводу смерти неизвестного мне человека, пусть даже биологического отца доставшегося мне тела, я не мог, а лицемерить не хочу даже в мыслях. Поэтому, анализировал те крохи информации, которые получил прошедшим днём.

Что я понял однозначно, теперь мне ни в коем случае и никогда нельзя проговориться про обретение мною магии ещё до ухода своего папаши к Создателю.

Услышанная случайно обмолвка Марго Вирской в беседе с баронетом Алексом дала мне знание, что герцога мог спасти от смерти при отравлении ядом агалары маг, чей источник производит энергетические нити тёмно-зелёного цвета. Такие одарённые считались самыми могучими целителями, и не в каждом королевстве имелись. А я вот мог вытягивать жгутики нужного оттенка, наряду с множеством других.

Себе-то я нашёл оправдание, просто не знал раньше о возможностях своего дара. Только как объяснить это убитой горем мачехе, которая несколько раз клялась у гроба супруга отомстить за его смерть? Произносила очень тихим шёпотом, но в абсолютном молчании, царившем в комнате скорби, её отлично было слышно.

В общем, признаваться в обретении дара надо будет много позже и конечно же всех убедить, что инициировался вот только сейчас.

Место погребения правителей герцогства оказалось глубоко под замком, на четвёртом, самом последнем, ярусе, куда мы отправились весьма немногочисленной процессией.

К присутствующим этой ночью во дворце членам рода в траурную процессию добавилось десяток сановников и военных, включая виконта Гельмута Тибо-Ластского — генерала неллерского войска, а также шестеро гвардейцев, нёсших тяжёлый бронзовый саркофаг, и четверо факельщиков.

Дворцовое подземелье служило не только местом погребения правителей. Здесь же, ярусами выше родового склепа, располагались склады, арсеналы, тюрьма и пыточные, о которых в городе рассказывали жуткие истории. Надеюсь, мне там побывать не доведётся, ни в качестве допрашиваемого, ни простым зрителем. Дождавшись, когда двое каменщиков заделают нишу, в которую установили бронзовый гроб, направились в обратный путь. Никаких поминок в этом мире не проводили, чему я рад. Спать хочу ужасно. Посиди вот так полночи в молчании. Как получилось не уснуть прямо у гроба, сам себе удивляюсь. Интересно, на моих похоронах там, на Земле, народа больше пришло? Наверняка да. Родственников у нас с Дашей полно, плюс друзья, сослуживцы, вездесущие старушки и местные выпивохи. Ладно, не буду о грустном.

Кажется, про меня все забыли. А, нет, не все. Вон, полусонная Виолетта делает мне знак. Её шеф Алекс ушёл вместе с герцогиней и Марго, но не забыл меня перепоручить своей помощнице, хотя обратную дорогу к своим покоям я запомнил, мог бы и сам дойти.

Выйдя с молодой женщиной из герцогских апартаментов, обнаружил, что не спал весь дворец. Они-то чем все занимались? Тоже что ли молились? Потом узнаю.

— Устал? — Виолетта сама любезность, и куда подевался её тот презрительно-высокомерный взгляд? Ах, да, встречают же по одёжке,

Это мне понятно. Герцогство — огромное хозяйство. На хрупкие плечи Марии и её сына, которому предстоит вскоре стать герцогом, сейчас навалилось множество проблем, им пока не до плода Виталиковского блуда. Хорошо ещё, что в этом мире похороны проходят по такой быстрой и короткой процедуре. Не пришлось неделями скорбеть. Сегодня-завтра в церквях помолятся, и на этом всё. Герцог умер, да здравствует герцог. Как-то так.

— Мы пришли. — говорю, увидев двери своих покоев. — Спасибо, что проводила.

Помощница Алекса коротко кивнула и оставила меня на попечение слуг.

Том и Клара, похоже, поели, поспали, поели и снова поспали. Мой приход не пропустили, смотрелись бодрыми и готовыми выполнять любые указания. Я-то думал, у них есть комнаты где-нибудь поблизости. Ага, как же, ничего подобного. Спать им надлежит в моей гостиной на полу, используя для этого матрасы вроде японских футонов, хранящихся в шкафу.

У Клары, правда, на этот счёт имелся другой вариант. Едва Том помог мне раздеться, спрятал от меня рассвет за толстыми плотными шторами и вышел из спальни, как ко мне скользнула служанка.

— Милорд. Я понимаю, что вы устали. — девушка стояла перед кроватью на коленях и говорила в полголоса, ухитрившись добавить в него страсти. — Позвольте мне хоть немного отвлечь вас от вашего горя.

Какого ещё горя? Ах, да, у меня же отец, которого я сегодня в первый и последний раз увидел, ушёл к Создателю. Дьявольщина, что ты делаешь, дрянная девчонка. А я? Трясусь мелкой дрожью. Сознание взрослого, много испытавшего мужика ничего не может сделать с телом юного паренька. Степ ведь девственник. И сейчас ему предстоит стать мужчиной. Мне-то не надо, я уже тридцать с гаком лет, как им являюсь.

Сопротивляться было бы глупо, да и не хочется. Руки, губы, язык Клары делают всё нужное очень умело. А вот я подкачал, очень быстро закончил. В тот, давний первый раз, мне краснеть не пришлось. Эх, Степ, Степ, не люблю на других сваливать собственные провалы, но сейчас действительно твоя вина, хотя тебя больше нет.

— Клара…

— Вам понравилось, милорд?

Девушка оказалась подготовленной. Словно по волшебству у неё появился тазик с тёплой водой и тряпка, которой она ловко принялась мне намывать. Стоп! Это не та ли самая посудина, где я мыл руки перед едой? В самом деле она. Так не пойдёт, моя милочка, только злиться на тебя в данный момент нет ни сил, ни желания.

— Понравилось. — отвечаю честно. — Но мне нужно поспать. Ты давай, одевайся, у нас впереди ещё много возможностей будет продолжить.

Видимо, она ожидала от господина немного другой реакции, более восторженной, или хотела продолжения, только я реально хочу спать.

Когда-то, в первые годы моей супружеской жизни, Дашка купила часы с кукушкой, модно было. В двухкомнатной малогабаритной квартирке, в которой мы тогда жили вдвоём — Леся тогда ещё не родилась — дурацкое кукуканье, особенно в полночь двенадцать раз, сильно радовало.

После недельной демонстрации мною скверных, занудных черт своего характера, любимая жена согласилась снять гирьку и навсегда заставить замолчать паскудную механическую птицу. Потом, и вовсе, уже при переезде в новое жильё, Дарья подарила эти часы подруге Марине, пусть дальше они с Игорем мучаются.

Здесь же возможности отключить куранты отсутствуют напрочь. Ситуация усугубляется тем, что все три окна моей спальни выходят на казарму, в караульной башне которой установлены замковые часы.

Их звон меня и разбудил, вроде бы одиннадцать раз пробило. Или двенадцать? Босыми ногами подхожу к центральному окну, отдёргиваю штору, смотрю. Одиннадцать. Чувствую себя отдохнувшим. Вот, что значит юность.

В доме Ригера меня немало раздражали скверные санитарно-гигиенические условия. Проще говоря, мыться над бадьёй никакого удовольствия. У богаче и аристократов, насколько знаю, должны быть свои бани — общественных в Паргее нет, во всяком случае, в Неллере — а у кого-то даже, как у родителей Верды, с бассейном. Она рассказывала, что любит там подолгу сидеть. Раз уж у городского советника в особняке имеются такие удобства, то в герцогском-то замке сам Создатель велел. Надо выяснить у моих помощников.

Обулся, и в нательном белье выхожу в гостиную, где застаю только Тома, спавшего на матрасе, завернувшись в одеяло. Клара отсутствует, как и её подстилка. Куда-то уже убежала. Куда-куда, сплетничать наверное и докладывать подругам о своей победе над хозяином, а заодно о его позоре.

— Том, вставай, хватит дрыхнуть. — толкаю ногой слугу в отставленную задницу. — Пора подкрепиться. Уже одиннадцать.

Всё время приходится напоминать себе, что полдень здесь в десять. Никак не привыкну.

— А? Что? — резко вскакивает ракетой парень. — Ой, милорд, не думал, что вы так рано проснётесь. Я сейчас. Сбегаю на кухню.

Слуга тоже спал в исподнем. Он, как тот солдат за сорок пять секунд, принялся одеваться.

А вообще, как посмотрю, работка у дворцовой прислуги не пыльная. Не у всех конечно, но у моих-то точно не бей лежачего. Сколько же здесь таких вот бездельников? Полно. Понятно, куда подати уходят. Прокорми такую ораву оглоедов.

— Не спеши. — успокаиваю. — По пути узнай насчёт помыться. Тут же есть баня?

— Д-да. Два десятка мыльней и десяток терм. На первом этаже, прямо под нами. Только истопников надо заранее предупредить, что вы желаете посетить.

— Вот и предупреди. На сегодняшний вечер. Во сколько здесь ужин заканчивается?

Том удивлённо на меня посмотрел.

— Откуда мне знать, милорд? Как герцогине будет угодно, так и закончится.

Понятно. Мог бы и сам догадаться.

О Кларе его не спросил, но он сам мне доложил, что её вызвала кастелянша дворца на получение белья — постельного и личного для моей особы.

Когда Том убежал на кухню, в покои вернулась служанка. Заметил в её поведении некоторую вольность. А чего я хотел? Попытается мне на шею сесть, раз уж удовлетворила. Нет уж, дорогая моя, не на того нарвалась.

— Ты меня глазами-то не пронзай. — советую по хорошему. — Взялась бельё на кровати менять, вот и занимайся. Нечего отвлекаться.

Самому чем заняться? Хотелось бы конечно добраться до дворцовой библиотеки, но в первый же, хорошо, второй день пребывания в замке лучше этого

Но занятие само ко мне в дверь постучалось, как то счастье в песне из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию».

— Клара. — зову что-то напевающую себе под нос служанку. — Ты глухая что ли? Стучат. Иди открой.

А чего девушке не петь? Раз бабы сердцем видят, раскусила она, что хозяин ей достался добрый. Обижать не собирается.

Быстро одеваюсь.

— К вам миледи Юлиана, господин.

— Кто? Впрочем, пусть заходит.

Я уже догадался, кто решил навестить бастарда, и не ошибся. Второй бастард семьи Неллеров. Она вошла в сопровождении полной женщины, явной простолюдинки, но не служанки, скорее всего, воспитательницы.

Девушка сменила белый траур на синее платье, как и предыдущее, длиной до пола, что с её нескладной фигуркой, пожалуй, наилучшее решение. Из всех украшений оставила только тонкую золотую цепочку на шее с кулоном в виде маленького жезла Создателя и золотую без камней диадему поверх бесцветных, уложенных сзади рогаликом волос. На некрасивом лице бастарда появилась доброжелательная улыбка.

Встречаю на входе в гостиную. Кафтан надеть не успел, ну и ладно. Рубаха смотрится вполне прилично.

— Привет. Я Юлиана Неллерская. Получается, твоя кузина.

— Привет. Я Степ Неллерский. Получается, твой кузен.

Она смеётся и бросает взгляд на пуфик. Я приглашаю её сесть, но та отказывается.

— Нам бы получше познакомиться с вами. — предлагает миледи как-то по простому. — Прогуляемся в парке?

— Так получилось, что я обедать собираюсь. Может лучше составите мне компанию?

— Предлагаю сделать сначала одно, а потом другое. — говорит кузина. — Мне так редко доводится бывать во дворце, что не хочется терять время за столом. Вдруг меня вскоре отправят домой? Да и вы, как я слышала, можете здесь надолго не задержаться.

Вот это уже интересно. Юлиана что-то услышала, касаемое моей судьбы. Я искал источник информации? Он пришёл сам. Пришла. Теперь надо быть внимательным, осторожным и обаятельным. Мы что, так и будем друг другу выкать? Сестра моя Агния обращалась ко мне на ты, так с чего бы двум бастардам между собой чиниться?

Пока надеваю кафтан и прихорашиваюсь перед зеркалом, предлагаю девушке перейти на ты. Разумеется, она соглашается, только задаётся вопросом:

— Хочешь прямо в этом идти?

— Ну, да. А что?

— Траур в парке не к лицу.

— Да? Извини, другого у меня пока нет.

В коридор выходим уже родственниками. Идём по коридору в сопровождении тётки и Тома. Мой слуга сам увязался, я его не звал. Прогонять тоже не стал. Наверное так принято здесь. На первой же лестничной площадке сворачиваем и начинаем спускаться. Заметил, что по поводу своей внешности и фигуры Юлиана ничуть не комплексует. Причина становится понятна сразу же. Ей искать женихов не нужно. Первого Юлиане нашли, когда ей было пять лет, младшего сына Пармского правителя, единственного в герцогстве графа, вассального непосредственно королю, что впрочем после подписания прежним монархом злополучной хартии сегодня никакой роли не играло. Формально для графа Пармского герцоги Неллерские сеньорами не являлись, но подчиняться им как главам провинции он был обязан.

Три года назад в возрасте двенадцать лет у бастарда маркиза Рональда открылся магический дар, и её стоимость в качестве невесты сильно выросла. Теперь она сосватана за виконта Андрэ, восемнадцатилетнего наследника Дитонского графства. Кстати, самой Юлиане уже пятнадцать. Она выглядит моей сверстницей из-за своей тщедушной внешности.

Вышли мы на улицу хоть и не из центрального подъезда, левого, но тоже считающегося парадным.

— Пойдём сразу к бассейну с муренами? — предложила кузина, направляясь в сторону южной башни замка.

— С муренами?

— Да. Рыбы такие хищные. — Юлиана взяла меня за руку. Я немного от этого растерялся, но выдёргивать, понятно, не стал. Вокруг по дорожкам ходило множество людей — дворяне, слуги, гвардейцы — и никто не упускал возможности к кузенам Неллерским внимательно присмотреться. Думаю, всех интересую я, мою спутницу давно все знают. — Пару мурен доставили из океана в большой магической бочке. — продолжила меня просвещать двоюродная сестра. — Они тут размножились. Их теперь на стол герцогов подают. Мне отец тоже несколько раз привозил. Но я есть не стала, отдала слугам.

— Отчего так? Не понравилось?

— Говорю же, не пробовала. Муренам часто скармливают живьём самых мерзких преступников. Смотреть, как эти хищники рвут негодяев кусками, интересно, а вот есть их мясо — бррр. — она сморщила носик, став и вовсе похожей на бабку Ёжку в юности.

Когда дошли до того бассейна, я впечатлился. Здешние экземпляры мурен были крупнее тех, что я видел во владивостокском океанариуме, раза в полтора. То ли в Паргее порода этих рыб такая большая, то ли откармливают их в Неллере хорошо, бросая самых нажористых преступников.

Насмотревшись на рыбок, мы с кузиной направились по дорожке между цветущими яблонями.

— Так с чего ты решила, что во дворце мне недолго быть? — задаю наконец интересующий меня вопрос.

— Давай здесь посидим? — показала она на маленькую беседку среди кустов можжевельника. Мы прошли туда. Миледи села, откинувшись на спинку и задрав лицо вверх. — Разговор отца с нашим будущим герцогом Джеем вчера слышала. Прецепт ордена Молящихся давно упрашивал твоего папу подарить Готлинскому монастырю виноградник и деревушку крепостных. Той, что у монахов есть, им теперь не хватает. Слышал же, что у нас на севере творится? Кругом мятежники, смутьяны, разбойные банды, прочие мерзавцы. Земли разорены, люди совсем мало подаяний даже в церкви несут. — дочь епископа говорила со знанием дела. — А в монастыри и подавно. Там более сотни монахов, вдвое большее количество слуг и рабов. Чем их кормить, когда при монастыре деревушка всего на четыреста крепостных душ?

Сами работать не пробовали? Это я про монахов. Впрочем, знаю, они скорее на воинов похожи, чем на слуг божьих. Мечами и другим оружием не хуже гвардейцев владеют, словно наши тамплиеры или тевтонцы. Даже орден Исцеляющих миролюбием не отличается, Молящиеся являются аналогом земных доминиканцев, и также в их руках поиск ересей. Об ордене Наказующих и вовсе можно не рассуждать, лучше держаться подальше.

— Грустно. — вздыхаю наигранно. — А я-то тут при чём?

Кузина перестала смотреть на небо и перевела взгляд на меня. Ну, чего ты так смотришь, девочка? Неужели забыла, в какой подворотне твой двоюродный братец воспитывался и рос? Объясни уже толком.

До Юлианы дошло. Может обладает даром эмпатии?

— Наш род согласится на передачу и виноградника, и поселения с тысячей душ. Но за это прецептор Кранцкого отделения ордена помажет

Чего?! Аббатом в четырнадцать лет?! Не люблю материться даже в мыслях, но пара крепких слов вспоминается. Нет, знаю, у нас и римскими понтификами становились в совсем юном возрасте, а уж кардиналами и епископами во времена средневековья могли стать и вовсе чуть ли ни с колыбели. Получается, в Паргее такие церковные практики ничуть не лучше. Или не хуже. Как посмотреть.

— А каковы шансы, что тот прецептор согласится?

— Да ты что, Степ? Кто же откажется от виноградника на полтысячи акров и большого поселения? Учи уже молитвы все-все.

— Я их и так знаю. — не могу сдержать грустного вздоха.

Глава 14

С чего вдруг я пытаюсь впасть в грех уныния? Ну, подумаешь, хотят меня для блага рода и, кстати, для моего тоже, устроить аббатом. Так и что с того? Я молод, здоров, достаточно привлекателен и физически крепок, да ещё и одарённый к тому же. Мне ли быть в печали?

Знаю, что здешнее монашество не такое строгое как в моём родном мире. Жениться нельзя? А я разве собирался? Да, не смогу иметь семью, так к этому и не стремлюсь. Зато в монастыре откроются широкие возможности заниматься тем, что сам себе намечал. Учиться, учиться и учиться. Или это Ленин завещал, а не я планировал? Одно другому не противоречит.

Книгопечатание здесь не изобрели, все религиозные, философские, научные и литературные творения сплошь рукописные, и занимаются их созданием как раз монахи монастырей ордена Молящихся, когда не молятся и не совершенствуют своё воинское мастерство.

В общем, вполне приемлемый для меня вариант устройства в этой новой жизни. Есть даже возможность однажды вернуться в миряне, правда, совсем крошечная, если вдруг я окажусь наследником рода. Но такого мне совсем не хочется, дай Создатель многие лета моим неллерским родным.

Понимаю, что не всё так привлекательно, как рисую себе в утешение. Монастырское хозяйство — это своего рода государство, пусть и небольшое. И проблем там наверняка выше крыши.

К тому же, места вокруг Готлина весьма не спокойные. Грабить монастыри здесь порой не отказываются ни разбойники, ни вышедшие из-под контроля бароны, всё прямо как на Земле в аналогичную эпоху. Ладно, чего зря лоб морщить? Разберусь. Лучше попытаюсь запомнить множество имён своих новых родственников, которые мне Юлиана называет.

— Геральт? — переспрашиваю.

Очередного дядю — дошло уже до троюродной родни — зовут как того ведьмака из фэнтези. Вот его я по этой причине запомню, а с остальными будет намного сложнее, и с десятого раза не уложу такую толпу в голове.

Имена разных родственников часто повторяются. Одних только Виталиев четверо, и Юлиана ещё одна есть.

— Да, Геральт. — удивилась моему интересу кузина. — Ты про него уже слышал? Говорят, это всё враньё. Не было у него ничего с королевой. Ей всего-то восемнадцать, ему же за сорок. А в изгнание в Верцию его отправили за смертельную дуэль с другом королевского брата принца Теода. Так что, этого троюродного дядюшку мы с тобой вряд ли когда-нибудь увидим. Из республики редко кто возвращается.

Мы уже четверть часа как покинули беседку и прогуливаемся по дорожкам. Парк в замке Неллеров действительно хорош. Благоустроен, ухожен. Занимает участок между южной стеной замка и казармой. Фонтан и незамерзающие даже зимой три небольших искусственных водоёма. Магия конечно же. Я хорошо вижу вторым зрением опутавшие бассейны и озерцо синие и красные нити.

Долго магическая энергия вне одарённых не держится. Заклинания надо постоянно подпитывать, заменяя бледнеющие жгутики новыми. Кто этим здесь занимается? Вполне возможно, что лично члены моей обретённой семьи. Что же, за такое отношение к замку их нужно уважать. Не гнушаются работой.

Меня в данный момент отвлекают две проблемы. Хочу есть, проголодался на свежем воздухе, и нахождение под прицелом множества любопытных глаз, надоело. Но уж очень интересно слушать кузину. Та, видать, тоже по общению соскучилась. Можно ведь продолжить и за столом? Почему нет?

К нам робко приблизилась молодая курносенькая, круглолицая девушка с тонким серебряным ошейником. Она как-то умудрилась на узкой дорожке втиснуться между шедшими за нами дородной воспитательницей Юлианы и моим Томом.

— Чего ты сюда пришла? — недовольно спросила кузина.

— Господин епископ вас ищет, хозяйка. — пролепетала служанка.

Девушку явно держат в ежовых рукавицах, хотя одета не хуже дочерей глав гильдий. И выглядит упитанной, что в здешних реалиях для большинства несбыточная мечта.

— Скажи маркизу, что я занята. Он сам меня просил… — Юлиана вовремя прикусила язык, бросив на меня стыдливый взгляд. Ах, дорогая моя кузина, я сразу же догадался, что не по своей воле ты ко мне пришла, вернее, не только по своей. Не вижу в этом ничего дурного. Понятно, епископу Рональду хочется знать обо мне как можно больше. И лучше получить информацию в ходе родственной, дружеской беседы. — Я приду к нему в два часа. Мы с милордом, моим братом, вместе пообедаем. Пошла отсюда.

А Юлиана-то, кажется, весьма избалована отцом. Не кинулась выполнять его указание. Плод искренней любви? Наверное, раз может себе позволить капризничать.

Делаю вид, что не заметил оговорку кузины. Беру её аккуратно под локоть и предлагаю вернуться ко мне и уже поесть чего-нибудь.

Смеётся опять. Степ у неё что-то вроде шута? Нет, смотрит на меня вполне дружески, я достаточно чутко определяю истинное к себе отношение. Такой способностью обзавёлся ещё в прошлой жизни и не потерял, переместившись в Паргею.

Соглашается, и мы разворачиваемся к дворцу. От восточного угла парка нам короче оказалось идти через плац перед казармой.

Четверо гвардейцев, одетых в тяжёлые латные доспехи и при полном вооружении, включая копья и щиты, стоят в центре уложенной брусчаткой площади неподвижно, словно истуканы.

— Ого, Карл! — узнала одного из вояк кузина. — Что ты опять натворил? Надеюсь, ты не в компании с моей вертихвосткой Хельгой какое-нибудь непотребство устроил? Это приятель моей кухарки. — поясняет мне.

От казарм к нам бежит крупный мужчина в гвардейском мундире с галочкой капрала на предплечье и машет рукой.

— Миледи! Миледи! Им нельзя разговаривать! — сообщает он на ходу.

— Да знаю, успокойся. — кивает Юлиана, и мы с ней идём дальше.

Судя по красным похмельным лицам четвёрки и большим синяком под левым глазом у одного из них, вояки до утра поминали почившего герцога Неллерского и чего-то не поделили. Поспорили какую молитву читать? Это сарказм у меня, если что.

По лицам наказанных течёт пот. Стоять на солнце одетым в железо удовольствия мало. Зимой тоже не сахар. Пусть терпят, раз заслужили.

У подъезда мы встречаемся с парой молодых, лет восемнадцати-двадцати, дворян. Взгляд более высокого из них, уставившийся в меня, совсем не нравится. Чего вылупился?

— Создатель, где его откопали такого? — презрительно надувает он губы. — Это ты его нашла Юли? Интересно, под каким забором?

— Виталий! — возмутилась кузина.

— Да, Вит, не нужно. — приятель положил ему руку на плечо.

Сразу два заступника объявились. Молодцы, чего тут скажешь. А мне что делать? Чёрт, как же плохо, когда не знаешь, что мне в моём новом положении следует делать, а от чего требуется воздержаться.

Тянет двинуть в рожу этому наглецу. Он старше и крупнее, но не сомневаюсь, что со своими умениями и навыками, прихваченными из прошлого и адаптированными под новое тело, смогу ему навалять от души. Вот только, по-дворянски ли это? Эх, дядька Ригер, почему же ты мне многого не рассказывал?

Вызвать фанфарона на дуэль? Так тут я в своей победе уже совсем не уверен. Не хочется лишиться дара судьбы и вновь отправиться на перерождение.

Впрочем, какая к дьяволу дуэль? Разве герцогиня позволит пасынку получить фунт железа в организм? Наверняка нет. И с чего вдруг впервые увиденный мною Виталий вдруг начал грубить? Плохого я ему ничего не делал и не собирался.

Ладно. Раз Степ из подворотни, то зачем это оспаривать.

— Иди в жопу. — советую спокойным голосом.

— Что-о?! — на его остроносом лице глаза становятся как у совы.

— Что слышал, павлин.

В этот момент на крыльце рядом с постовым гвардейцем появляется поджарый лейтенант. Кто уже успел его вызвать? Или караулил здесь?

— Милорды, миледи, прекратите! — строго заявил он. — Иначе будет доложено герцогине и маркизу Джею. — Миледи? Что с вами?

Юлиану же согнуло от хохота, моя выходка насмешила её до слёз.

Теперь не я её, а она схватила меня за локоть, и, вытирая слёзы и смеясь, потащила вверх по лестнице.

— Со мной всё в порядке, лейтенант. — ответила на ходу. — Разберитесь лучше с виконтом Готлинским.

— Степ! Я ещё спрошу с тебя за эти слова! Я вызову тебя на дуэль! — принялся выкрикивать вслед Виталий.

— Мы уже на ты? — оборачиваюсь у двери, которую держал распахнутой гвардеец.

— Да пойдём ты, хватит. — резко дёргает меня кузина.

— Ну, пойдём, так пойдём, Юлиана. — соглашаюсь, замечая, насколько перепуганными выглядят Том и наставница Джуди. — Это что сейчас было?

Чем ещё нравится кузина, так умением всё доступно и кратко объяснять. Вообще, если не считать внешности, в остальном её будущему супругу можно позавидовать. Идеальная жена получится, к тому же одарённая.

Неприязнь ко мне виконта Виталия, третьего сына престарелого графа Готлинского вызвана тем, что до него дошли сведения о моём будущем аббатстве. До того, как семья герцога узнала о моём существовании, настоятелем монастыря хотели сделать его.

Виконт хоть и не являлся членом нашего рода, но его мать, графиня Глория, моему умершему папаше приходится двоюродной сестрой и до замужества была миледи Неллерской. Получается, сейчас чуть не разбил морду своему очередному кузену. Троюродному.

Семья не хотела выпускать Готлинский монастырь из своих рук. И моё появление оказалось, при всех неприязненных моментах, весьма кстати.

— Мы с ним будем ещё и соседями. — хмыкаю, узнав, что от города — центра графства до намеченной для меня обители Молящихся всего тридцать с небольшим миль. За день спокойно можно доскакать. — Юлиана, а скажи, аббаты могут участвовать в дуэлях?

— Почему нет? Если герцог, прецептор или епископ, любой из них, разрешат, то пожалуйста. — мы поднялись уже на третий этаж, и кузина потянула меня к своим апартаментам. Понимаю, что ей потребовалось, как говорят в оставленном мною мире, попудрить носик. — Любой может. У меня папа даже после принятия сана десяток хамов убил. Правда, у тех не было никаких шансов. Папа перед каждой дуэлью зачаровывал свой клинок заклинанием разрыва. Эх, Степ, жалко, что ты у нас не маг. Но не расстраивайся, кровь Неллеров очень сильная, может даже самая сильная в Кранце. Надеюсь, инициируешься когда-нибудь. Насчёт Виталия не беспокойся. Если и осмелится делать тебе какие-нибудь пакости, то мелкие и исподтишка. Ему ещё за сегодняшнее влетит, вот увидишь. Не смог сдержать свои злость и обиду. Как ты его назвал? Павлином? И правильно. Совсем ум потерял. Мы хоть и бастарды, но Неллеры. Вот пусть теперь попробует разрешение на дуэль получить. Добьётся, знаешь, чего? От дворца его на год отлучат. Подожди меня здесь. — показала она на пуфик в своей гостиной. — Я скоро.

Она пулей улетела вглубь личных апартаментов. У неё они сильно превосходили размерами мои, если судить по приёмной, из которой вело сразу три двери. И в той комнате, куда мы пришли, ещё три. Целый лабиринт. Маркиз Рональд ценит свою незаконнорожденную дочурку.

Лакей кузины принёс мне целый поднос фруктов и кубок вина. Всё это пропало втуне, Юлиана действительно не задержалась, даже при том, что успела кого-то отхлестать. Звуки пощёчин и мужское извиняющееся бормотание отчётливо были слышны из-за двери.

— Пойдём. Сейчас будет самое интересное. — сообщила она.

— Это что?

Мы направляемся ко мне достаточно быстрым шагом, хотя иногда приходится задерживаться, приветствуя придворных. Кузина всех знает, поэтому кому-то кивает с улыбкой, а кому-то без. Я же никого знакомого не встретил и улыбался всем.

— Теперь ты мне всё расскажешь о себе. — она первой прошла в распахнутую Томом дверь моих покоев. — А то я уже устала говорить. Теперь желаю послушать.

Такое чувство, что Клара следила за мной. А почему бы и нет? Стол она накрыла к самому нашему приходу. Супов здесь не подавали, но жаркое ещё дымилось, только-только с плиты.

— Мне и рассказывать-то нечего — говорю, пожимая плечами и омывая руки в том самом тазу, который Клара использовала для омовения другой части моего тела. Забыл ей сказать, чтобы разжилась дополнительной посудиной. — От меня ведь скрывали моё происхождение.

— Так. И всё же?

Понятно, могу ей поведать и не соврать при этом такую удивительную историю, что она про еду забудет, слушая с открытым ртом. Но ограничиваюсь изложением жизни Степа. Раз Юлиана мне понравилась как человек, то рассказ свой делаю максимально забавным, благо любую ребяческую историю всегда можно преподнести в весёлом, забавном свете. Зря что ли так много Ералашей, не только в детстве, а и в юности, и взрослым, пересмотрел? Девушка слушала с огромным удовольствием.

Конечно, в моих отношениях с кузиной нет ни малейшего намёка на флирт. Будь Юлиана даже красивой или понравься я ей своим умом, внешностью и характером, запрет на кровосмешение в Паргее очень строг. Церковь следит за этим неукоснительно. Как по мне, так правильно делает.

Зато к концу нашего сегодняшнего совместного времяпровождения мы с кузиной стали очень близки к тому, чтобы стать друзьями.

— Как будешь выезжать в город, обязательно посещай мой особняк. — пригласила кузина. — Его легко найдёшь, он прямо у соборной площади. Самый красивый там. Узнаешь.

— Если меня будут выпускать. — делюсь своими сомнениями относительно будущей судьбы.

— Конечно будут. — уверенно говорит Юлиана. — Ты же не преступник! Другое дело, что тебя сейчас наверняка начнут многому учить. И писанию, и этикету. Всё равно до конца лета ты во дворце точно останешься. Пока письмо насчёт тебя в Рансбур дойдёт, пока там дядя всё согласует с прецептором ордена Молящихся, пока ответ привезут, времени немало пройдёт. А уж помажет тебя мой папа быстро. Это же в интересах рода. Я во дворце неделю пробуду. Завтра мой жених со своими родителями приезжает. — она скорчила досадливую гримасу. — Третьего дня будет Совет, и сколько он продлится, никто не знает. Придётся Андре меня потерпеть. Я про жениха своего.

— Почему он должен тебя терпеть?

— Так ты посмотри на меня. — кузина отложила вилку и вскинула вверх подбородок. — Как я тебе? Уродина? — вопросы прозвучали настолько неожиданно, что не успеваю лицемерно начать убеждать её в обратном старый осёл. — Вот видишь.

— Не нужно на себя наговаривать! — пытаюсь исправить ситуацию.

— Ай, Степ, прекрати. Ты ещё не видел виконтессу Монику Реймсскую, ту, которая считалась невестой Андре до меня. Красавица, златокудрая…

— И что? Может дура набитая?

На этот раз угодил в точку. Настроение кузины возвращается в норму. И правильно. Почему-то уверен, что с годами тот Андре Дитонский порадуется состоявшейся замене невест.

Нашу милую беседу прервала делегация с помощником дворцового камердинера во главе. Мне принесли целые ворохи одежд. Куда столько? И когда успели пошить? Ах, да, мерки-то с меня ещё вчера все сняли.

— Степ, увидимся за ужином. Пойду у отцу, зачем-то я ему потребовалась.

— Понимаю, но не отпущу, пока не поможешь подобрать костюм на вечер.

Она подошла к окну, посмотрела на башенные часы и согласилась.

С её помощью выбрал себе из принесённого два кафтана, двубортный пиджак, четверо брюк и забрал все рубахи, пригодятся.

— Вот это наденешь. — кузина отложила тёмно-синие брюки и красный кафтан на пуфик. — И блузу жёлтую.

Ага. И буду выглядеть тем самым павлином, с которым сравнил своего недоброжелателя. Хотя, что я в здешних модах понимаю? Ничего. На всякий случай всё же присматриваюсь к выражению лица Юлианы. Вдруг решила надо мной подшутить? Нет, вроде серьёзная.

Провожаю всех гостей за порог и первым делом ставлю задачу Тому и Кларе найти ещё два тазика. Не обязательно серебряных, пусть из бронзы или деревянных. Удивлены странностями господина? Ерунда, привыкнете.

Всплывает в голове вопрос насчёт денег. Мне какое-то содержание полагается? Дядька Ригер выделял на карманные расходы. Надо будет как-нибудь ненавязчиво намекнуть на эту сторону моего бытия баронету Алексу, а то забыли поди.

Не забыли. До ужина ко мне явился клерк из герцогского казначейства, молодой мужчина до тридцати, и принёс кошель, открыв который впадаю в ступор — битком набит золотыми монетами. Степу таких даже видеть своими глазами не приходилось ни разу.

— Спасибо. — благодарю мужчину. — Это мне на какой срок столько выделили?

— Не знаю, милорд. — развёл руками казначейский клерк. — По распоряжению герцогини вам выделили десять тысяч драхм. Других указаний не было.

Десять тысяч?! Не нахожусь, что сказать. У нас с дядькой больше пятнадцати драхм никогда не было. Почему-то вспомнился Николас с его счастьем в пять зольдов.

— Я могу идти? — вывел меня из задумчивости оказавшийся столь приятным посетитель.

— Да-да, конечно идите. — отвечаю на вы, хотя должен бы простолюдину тыкать, а когда чиновник ушёл, вслух задаюсь вопросом. — И куда мне такое богатство спрятать?

Глава 15

Засунул деньги под матрас. Нет, а куда мне было девать увесистый кошель? В карман что ли? Пусть там полежит, пока схожу на семейный ужин к герцогине. До этого застолья ещё четыре часа, и чем их занять совершенно не представляю.

Выходить одному в парк после словесной перепалки с кузеном Виталием не хочется. Не то чтобы кого-то или чего-то боялся, просто сейчас я не представляю, как можно или нужно себя вести в разных ситуациях.

В окно вижу, как вокруг дворца снуёт и прогуливается много людей. У всех есть какое-то дело или имеется с кем что обсудить. Один я тут как сыч одинокий кукую. Хотя кукует кукушка, а сыч ухает.

— Том, иди сюда. — зову слугу, который за дверью с напарницей доедают наш с Юлианой обед, одновременно убирая со стола. — Слышишь?! — повышаю голос. Когда он появляется, спрашиваю: — Ты знаешь, где во дворце библиотека? Знаешь? Если придёшь туда и от моего имени попросишь Писание, тебе дадут?

— Наверное.

— Ну так сбегай, узнай. И принеси, если выдадут.

Раз заняться нечем, почему бы не вернуться к своим планам по самосовершенствованию? Тренировать силу и боевые навыки пока не очень удобно, значит можно направить усилия на получение знаний, которые мне вскоре пригодятся.

Кузина упоминала, что меня станут учить содержимому священной книги, наверное так и будет. Вряд ли Юлиана, любимая дочь епископа Неллерского, несведуща в таком вопросе.

Лучше бы о магии почитать, но с такими запросами мне вылазить точно не следует.

С размаху падаю на постель. На губах опять улыбка. Ничто, никакие ссоры с никакими виталиями не могут испортить мне настроения. Наслаждаюсь всем происходящим. Со стороны бы кто-нибудь внимательно понаблюдал, уверился бы в том, что бастард рода Неллеров Степ — дурачок блаженный.

Какое-то время играю

Размеры энергетических ядер внешними размерами и цветом у всех одарённых примерно одинаковы. Могущество мага определяется количеством и разноцветьем нитей исходящих из источника при обращении к нему.

Юлиана во время нашей прогулки — кажется, когда мы сидели в беседке? — скромно потупившись, сообщила, что она очень сильная одарённая, может вытягивать восемь разных — не считая белого и чёрного — жгутиков, три из которых оттенки зелёного, но, увы, без тёмного, иначе у герцога появился бы шанс остаться в живых, сумей его племянница создать нужные плетения, с чем у неё ещё не всё гладко. Помимо силы магам нужны и умения.

С кузиной-то всё ясно. А тогда кто я со своими сорока двумя видами энергии? Монстр. Тут и гадать нечего. Как только представится возможность, выясню, много ли в этом мире таких одарённых гигантов, и что мне это даёт в практическом смысле.

— Принёс, милорд. — доложил мой посланник.

Книгу слуге выдали без лишних вопросов. Увесистый рукописный том, принесённый Томом — вот ещё тавтология — содержал в себе и картинки весьма неплохого качества. Монахи не только воины и переписчики, но в какой-то степени художники.

Кое-что из содержимого Писания мне известно, в школе учили. Но теперь, в связи с ожидаемым моим новым статусом настоятеля монастыря, этого кое-что будет мало. Священную книгу аббату нужно знать от корки до корки. Ну, что ж, приступим.

Засыпаю я в конце третьей страницы. Ночь была бессонной, а день наградил прогулкой на свежем воздухе и весьма информативной беседой с дорогой кузиной.

— Просыпайтесь, милорд. — робко толкает меня в плечо Клара.

Кстати, я зря считал своих слуг бездельниками. Всё ещё порой мыслю категориями прежнего мира. А тут нет ни стиральных машин, ни пылесосов, ни электрических утюгов, ни прочих благ цивилизации. Всё приходится делать вручную.

Одно натирание до блеска серебряной посуды уйму времени занимает, а содержимое ночного горшка надо носить к стенам замка, где устроены стоки в одну из четырёх городских речушек. И таскать ведь приходится с третьего этажа. Беготни слугам хватает.

— Что? Меня ждут великие дела? — потягиваюсь, открывая глаза.

— Нет, господин. Лакей герцогини. Вас ждут через четверть часа на ужин. Надо одеваться.

— А пораньше предупредить никак? — бурчу я, садясь. — Выйди ненадолго. Позову, как будешь нужна.

Одеться и сам могу, а наполнять стоявшую под кроватью посудину, не только при девушке, но и при Томе, не желаю категорически. Так что, обошёлся без помощников и вышел в гостиную полностью готовым к важному для меня мероприятию. Всё же первый выход в свет. Не считать же за таковой проводы отца Степа к Создателю?

— Из покоев сразу вдвоём никуда не отлучаться. — моя в новом бронзовом тазике руки, строго инструктирую слуг. Переживаю за свои деньги, как бы не упёрли, пока меня нет. Вот ведь докука дополнительная свалилась на мои плечи, хотя по идее радоваться должен. — Кто-то один из вас постоянно находится здесь. Понятно?

Кивают синхронно. Выполнят, не выполнят? Пусть только попробуют проигнорировать моё указание. Трость, как лежала, так и лежит наготове в спальне. Надеюсь, мой выразительный взгляд Том и Клара оценили. Как бы ещё действенный контроль за ними устроить? Вопрос пока без ответа. Буду думать, чего уж.

Иду за лакеем уже знакомым маршрутом.

— Милорд. — приветствует меня симпатичная барышня под тридцать.

Дальше так и звучит в коридорах: милорд, милорд, милорд. Кажется, пользуюсь популярностью. Так и выглядит тяжёлое бремя славы?

Гвардейцы распахивают передо мной двери большого зала — здесь я ещё не был — и вошедший впереди меня лакей громко провозглашает:

— Милорд Степ Неллерский.

Помещение — около четырёхсот квадратов, примерно двадцать пять на пятнадцать метров — обустроено похоже на земной готический стиль. Высокий сводчатый потолок, узкие, часто расположенные стрельчатые окна, тёмный камень стен, кое-где скрытых длинными, от самого потолка до пола, гобеленами, мебель бордового цвета и огромный камин в противоположном от входа конце, понятно, сейчас не растопленный.

Мало похоже, что в зале состоится ожидаемый мною тихий семейный ужин при свечах.

Во-первых, здесь гостей уже почти два десятка — богато одетых и украшенных драгоценностями мужчин и женщин, сидевших за столом, но ни к чему не притрагивавшихся, даже к кубкам, а, во-вторых, кроме расставленных среди блюд подсвечников типа канделябров, вдоль стен горят масляные лампы.

До люстр здесь ещё не додумались. Подсказать что ли? Нет, пожалуй, промолчу, и сегодня, и потом. Нечего умничать.

Меня встречает солидный дядька в малиновой ливрее, украшенной золотыми и серебряными вышивками на груди и рукавах, ведёт к предназначенному месту. Ого, а стул мой расположен к главному концу стола ближе, чем у всех остальных присутствующих на данный момент. Получается, я какая-никакая шишка. Вровень с кузиной Юлианой. Жаль, что она находится напротив меня, не поговоришь.

Всем киваю, рта пока не открываю и, кажется, делаю всё правильно. Радостного или уважительного «привет, друзья!» от бастарда никто не ждал.

Кроме кузины, вижу ещё два знакомых лица — баронета Алекса и полковника Тойбина, командира гвардии. Кто остальные присутствующие, ни сном, ни духом. Представлять их мне, как огласили им меня, никто не удосужился. Отчего столько ехидства появилось во взгляде Юлианы? Заметила, как я едва не брякнул спасибо служанке, подвинувшей мне стул? Вроде, я вовремя прикусил язык. Впрочем, кузина очень наблюдательна, не отнять.

Ещё только усаживаюсь, когда оглашают прибытие епископа Рональда, а следом, почти сразу появляются и остальные члены правящей в Неллере семьи.

Едва герцогиня занимает своё кресло — она всё ещё глава семьи, рода, герцогства, провинции, а не её сын — слуги начинают наполнять кубки вином и приносить горячие блюда. Сестра Агния мне улыбается, дядя Рональд кивает, зато мачеха и братец упорно не смотрят в мою сторону. Жду, что сейчас правительница произнесёт что-нибудь об умершем муже, но внезапно слышу от неё своё имя.

— Милорды, миледи. — обращается она, глядя перед собой. — Хочу вам представить младшего сына моего супруга. Его зовут Степ Неллерский. — немного поёрзав, решаю всё же встать, если делаю что-то не то, пусть спишут на воспитание в подворотне, нечего было из дворца выгонять беременную служанку. — Отныне он член нашего рода. Он не входит в семью, но я требую к нему уважения, полагающегося по праву нашей крови. Мною и епископом Рональдом уже направлено обращение к прецептору ордена Молящихся о помазании Степа в духовный сан и назначении его аббатом Готлинской обители. Впрочем, думаю, все из вас об этом уже

Так ведь ни разу за время своего спича на меня и не посмотрела. Эх, Мария, хорошая, чую, ты баба, только зачем невинное дитя винить в блуде своего любимого супруга? Я же ни при чём. А всё равно спасибо тебе, что не бросила на произвол судьбы и, тем более, не стала срывать на Степе свою досаду.

Ожидал, что застолье будет поминальным, и поначалу так оно и выглядело, пока герцогиня и её сын вспоминали благородные дела герцога Виталия. Однако, вскоре разговоры скатились в обсуждение текущих дел. Я, естественно, помалкиваю, но слушаю очень внимательно.

Пару раз в очередной раз поймал на себе не очень доброжелательные взгляды брата Джея. Ну, хоть остальные, вроде бы приняли меня, если не с восторгом, то вполне обыденно, а сестра и кузина, те явно испытывают ко мне симпатию. Юлиана-то ладно, её я своими полу-вымышленными историями в стиле киножурнала Ералаш успел обаять окончательно, а вот чем милость маркизы Агнии заслужил?

Чем-чем, на отца её, в котором она явно души не чаяла, похож. Купилась на внешность, а вдруг твой младший брат в душе червяк? Ладно, это шутка. Нормальный я мужик и на добро всегда готов ответить добром. Ты мне сказала, что могу к тебе всегда обратиться за помощью. Рассчитывай на полную взаимность, хотя об этом не догадываешься.

А ведь моего мнения или желания даже не спросили. Хочу я быть настоятелем, не хочу. Раз кровь рода во мне, значит обязан подчиниться решению семьи.

Застолье завершилось спустя два часа после своего начала, не ужин, а прямо совещание какое-то.

Когда мы стоя провожали покидавших зал герцогиню, наследника и маркизу Агнию, следом направился и епископ Рональд.

— Степ, приходи ко мне на завтрак. — отец Юлианы прикоснулся к моему предплечью. — Нам о многом нужно будет поговорить.

— Д-да, маркиз. — изображаю смущение и растерянность.

У меня неплохо получается использовать маски. Почему в своей прошлой жизни не избрал актёрскую стезю? Был бы, что те Данила Козловский, Владимир Машков или Константин Хабенский. Впрочем, нет, чушь, не нужны мне чужие судьбы. Та, которую прожил, и есть наилучшая для меня, с Дарьей, Леськой, друзьями, сослуживцами. А новый, другой путь мне здесь предстоит пройти.

— Юлиана. — успеваю окликнуть куда-то торопившуюся кузину.

— Прости, меня ждут. — чуть сбавила она шаг уже на выходе из зала.

— Да я ненадолго. — объясняю негромко, пристраиваясь с ней рядом. — Только два вопроса. Вернее, один вопрос и одна просьба. Поможешь кузену? Как бастард бастарду?

— Ладно, говори. — Юлиана пошла ещё медленней и, обернувшись, взглядом предостерегла двоих присутствовавших на ужине дам, которые тоже замедлили движение и явно пытались прислушаться к нашему разговору, что делать этого не следует. Те всё поняли правильно и, наградив нас улыбками, обогнали. — Только быстрее, мне уже надо свернуть.

— Да я провожу.

— Не надо меня провожать. Говори.

Она остановилась.

— Тут такое дело. — непроизвольно почесал затылок. Это во мне память тела ещё не изжита, сам-то я, будучи Степаном Николаевичем, обычно мял подбородок, но сюда эта моя привычка странным образом не последовала. — Герцогиня золотом своего пасынка посыпала. Где мне его хранить? Подскажи.

Девушка удивилась и пояснила:

— Во дворце не воруют, Степ. Разве что слуги друг у друга или управляющие. Но их ловят, и либо увечат, либо казнят. Держи монеты в своих покоях, никто не возьмёт. А второе?

Утешила. Спасибо. А что это за юный красавчик в форме гвардейского лейтенанта выглянул и-за угла того коридора, куда ты так, моя подруга, спешишь? В таком возрасте стать офицером гвардии может только дворянин и маг. Флиртуешь, кузина? Ох, зря. Ты ведь сосватана, а раз другому отдана, должна быть век ему верна. Главное же другое. Извини, сестрёнка, но влюбиться в тебя без пол-литра доброй русской водки вряд ли кто-то сможет. Этого красавчика статус твой прельщает. Впрочем, чего я разошёлся? Потому что ты мне очень нравишься, Юля. Не хотелось бы, чтобы ты испытала жестокое разочарование. Хотя, ты девочка умная, очень надеюсь, что разберёшься. Поэтому, промолчу со своими непрошенными советами.

— Второе? Я тебе вчера про опекуна своего рассказывал.

— Ритера?

— Ригера. Юлиана, не могла бы ты исцелить ему ладонь, а? Там всего два пальца надо отрастить. Век твоим должником буду.

Самому мне пока нет возможности пользоваться своими магическими способностями, но почему бы не привлечь чужие, раз уж мне выпала удача иметь одарённую подругу. А у той вдруг покраснели уши и участки шеи за ними.

— Я, я попробую, Степ. Только у меня пока не получается долго удерживать плетения, поэтому связываю нити только в самые простые узлы. Нет, ты не расстраивайся, у меня в учебнике есть узлы на такие случаи. Но это займёт много времени. Неделю или больше.

— Да хоть год! — обрадовался. — Он пятнадцать лет ждал, подождёт как-нибудь ещё шесть дней!

Не выдерживаю и целую кузину в щёку.

— Мне пора идти. — та довольна. — Завтра увидимся. Как от папы моего выйдешь, загляни ко мне.

Смотрю ей вслед. Нет, не ошибся, действительно спешила на встречу с красавчиком-лейтенантом. Эх, Юлиана, хотя бы не сутулилась. С твоей-то фигуркой ещё и плечи опускать.

Качаю головой своим мыслям и тороплюсь к себе. Меня ведь баня ждёт. Даже потряхивает от превкушения, соскучился по нормальным водным процедурам.

Называется, помяни чёрта, и он тут как тут. В гостиной, сидя на пуфике, меня дожидался дядюшка Ригер, при моём появлении вскочил Ванькой-встанькой. Я ещё застал в детстве такую игрушку, а вот дочь уже с Барби росла.

— Милорд! Я так рад за вас, что вас приняли в замке!

— Вас-вас. — крепко обнимаю опекуна и вижу, что глаза у того на мокром месте. Расчуствовался. — Мы с тобой по прежнему будем на ты. Какой я для тебя к бездне милорд?

— Да что вы! Как можно, господин? Услышит кто, да и я ведь к вам на службу определён. Не смотрите, что увечный. Десять лет в охране герцога был. Знаю порядок. Вы не думайте, что не справлюсь…

— И мыслей таких нет. А с твоей рукой мы всё решим. — чуть ли не силком усаживаю дядьку обратно на пуфик и вижу, что сержантские галки переместились на его куртке с груди на предплечье. — Появились у меня родственники, которые могут поправить твоё увечье. Рассказывай, где ты обосновался, и кто взял тебя вновь в охрану.

Поселили Ригера Вилта в казарме, где выделили место в комнате на двоих. Естественно, при этом за ним осталось право проживать в городе, как делали многие другие сержанты и

Распоряжение насчёт опекуна отдала лично герцогиня. Пока я тут размышлял, как бы мне притянуть своего дядьку, мачеха Мария всё за меня решила. Более того, Ригеру поручено подобрать девятерых вояк, которые войдут в состав десятка моей личной охраны. Хорошо быть Неллером.

— Полковник сообщил, что мы с вами вскоре уедем в Готлин, милорд. А правда, что вас настоятелем тамошней обители назначили?

— Пока не назначили, и уедем не так уж и скоро, но, да, это правда. — киваю, думая, что неплохо бы Николаса с собой взять. — Начал уже людей подбирать? Оставь одно место для Ника, соседа нашего. Возьмём в качестве новика. Он давно мечтает стать солдатом. Том. — оборачиваюсь к слуге. — Я не забыл о мыльне. Не топчись. Иди скажи истопникам, что я сейчас приду.

Ухожу к себе в спальню, оставив дверь открытой, быстро переодеваюсь, слушая рассказ бывшего опекуна об изменившихся порядках в казарме и гвардии, выдержанного в стиле «Да, были люди в наше время. Не то, что нынешнее племя», затем лезу под матрас, достаю оттуда кошель, а из кошеля золотую монету размером с ноготь большого пальца, номиналом в десять драхм, и, вернувшись в гостиную, вручаю Ригеру.

Тот ошалело смотрит на боестящий королевский профиль и трясёт головой.

— Вы мне ничего не должны платить, милорд. Казначейство назначило мне оклад в пятьдесят драхм за полгода и бесплатное питание из полкового котла…

— Всё равно бери. — всовываю монету ему в трёхпалую ладонь.

— Это очень много…

— Купи тёте Эльзе какой-нибудь подарок от нас. И посмотри, может ей ещё чем-то помочь? Спроси заодно, хочет ли она уехать с нами. Должность ей всегда найдётся. Что тётушку здесь держит?

Отправив сержанта, теперь уже не бывшего, размышлять над ситуацией, вместе с Кларой, раздобывшей полотенец и мыла, направляюсь в баню. Наконец-то!

Глава 16

Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться. Ты же хотел, Степан Николаевич, заняться совершенствованием тела и духа? Вот и кушайте, что называется, с булочкой, смотрите, не обляпайтесь.

— Что ж, неплохо, неплохо, мой друг. — хвалит милорд, глядя, как я, тяжело дыша, опускаюсь задницей на утоптанную траву дуэльной площадки замка. — Отдохни, отдохни, это тоже бывает полезно.

Мы с ним на ты с первого же дня знакомства. Как только герцогиня официально представила меня своим ближайшим придворным, так на следующее же утро озаботилась назначить мне двоих учителей, которые должны были сделать из городского полубеспризорного паренька кого-то более-менее пригодного, чтобы стать аббатом Готлинского монастыря.

Фехтованием со мною начал заниматься не кто иной, как милорд Ричард Ванский, тридцатилетний худощавый пижон, тщательно следивший за своей внешностью, завивавший длинные до плеч светлые волосы словно девица на выданье и готовый волочиться за любой дамой, была бы та благородных кровей и выглядела хотя бы немножко симпатичней лошади.

Не знаю, смог бы он запасть в моём мире на светскую львицу Ксению Собчак, но комплиментами её точно бы осыпал.

Несмотря на столь несерьёзный имидж — Юлиана мне нашептала — Ричард является лучшим мечником двора и известным дуэлянтом. Причём, сражался он не просто так.

По сути, милорд Ванский был личным бретером герцога и герцогини Неллерских, по их указанию провоцируя на ссору и убивая тех, кого по закону правители провинции не могли или не желали отправить на эшафот или в тюрьму.

Большая честь, что Мария поручила именно его научить меня владеть мечом. Знаю, что сделала это с подачи своей дочери. Агния уже несколько раз беседовала со мной, хотя семье сейчас явно не до бастарда. Совещания идут за совещаниями. Ну, да, оно и к лучшему. Тяжело лепетать и придуриваться перед красивой молодой женщиной, которая по возрасту на три года моложе моей Леськи.

— Ты мне льстишь. — говорю наставнику, вытирая куском ткани лоб и шею и глядя на него, совершенно не уставшего, снизу вверх. — Я никогда не научусь даже близко к тому, что ты умеешь.

Он подходит и наклонившись похлопывает меня по плечу.

— Зря ты так думаешь. У тебя отличные данные. — Ричард стучит себя клинком по сапогу. — Ловок, смекалист и кое-чему уже, чувствуется, был обучен. Ригер с тобой занимался? Хороший сержант. Ладно, вставай, я тебя ещё пару раз проткну и передам святоше. А с завтрашнего дня начнём изучать приёмы против способных зачаровывать своё оружие или доспех с одеждой. Но лучше, конечно, против таких как я на бой не выходить. Ищи поединщика.

Милорд Ванский являлся одарённым, хоть и слабым.

— А разве магию можно использовать на дуэлях?

— Почему нет? Конечно можно. Я всегда зачаровываю перед поединком меч на пламя. Имейся в моём источнике синие нити, насытил бы клинок на разрыв. Но и так неплохо. Вставай, хватит болтать.

— Ещё только один вопрос, Рич. Если можно магию использовать, зачем тебе меч? Ударил бы заклинанием, и всё.

Наставник посмотрел на меня и рассмеялся.

— Ты совсем ничего не понимаешь, смотрю. Пока я создам плетение, мой соперник, воспользовавшись моим отвлечением на создание заклинания, сто раз успеет меня проткнуть. Ну, не сто, так пару раз точно. Маги сильны в реальном бою, когда их прикрывают от врага солдаты. Нападай, время выходит.

Помимо милорда Ванского моим учителем-мучителем стал дьякон Михаил, благообразный старичок лет семидесяти, с тихим голосом и доброй улыбкой.

И насчёт него меня кузина просветила. Что бы я делал без такой двоюродной сестрёнки? Этот церковник, по статусу обычный служитель главного неллерского собора, по факту негласно был правой рукой её отца, епископа Рональда — советник, шпион, контрразведчик, дознаватель, казначей и просто друг.

Видимо, герцогский бастард имеет гораздо большее значение, чем я себе вначале представлял, раз мне в наставники таких непростых персон выделили.

Впрочем, с дьяконом всё ясно, он не столько должен научить меня толкованию Писания и церковным обрядам, сколько изучить от макушки до пяток, чтобы маркиз Неллерский знал, как меня при нужде вывернуть в любую сторону.

Опасный тип, этот мой второй учитель. Постоянно при нём приходится контролировать даже малейший жест, а не только слова. Выручает то, что история настоящего Степа оправдывает любые ляпы с моей стороны. И всё равно после занятий с ним чувствую себя словно выжатый лимон.

Да и с Ричардом не просто, опять больно приложился по плечу клинком, благо, что плашмя. Правда, бойтесь желаний.

— Уфф. — выдыхаю, согнувшись пополам. — Всё на сегодня?

— Всё-всё. — радует. — Вот так пару лет тебя погонять, и равных не будет. Ты действительно молодец. Хвалю. Цени,

Польщён. Весьма. Нет, это я безо всякого ёрничания так думаю. Ванский просто не знает, что у меня многолетняя серьёзная подготовка за плечами, никак с дядюшкой Ригером не связанная, она и помогает придать навыки моему новому телу.

— Жаль, не будет у меня двух лет на занятия с тобой. — выпрямляюсь и убираю меч в ножны. — А других таких наставников не найду.

— Ох, Степ, как же ты ошибаешься. — усмехается. — Я тебе ещё не говорил, но мой бывший наставник, пять лет как, принял сан. Догадайся, где он сейчас?

— Неужели в Готлинском монастыре?

— Ты ко всему и догадлив. Да, именно так. Ключарём там или ещё кем, не знаю. Последнюю весточку от него получал года полтора назад. Ну, всё. У тебя есть время помыться. А меня одна особа ждёт. Кстати, при ней есть подруга. Познакомить?

— Издеваешься, милорд? — грустно улыбаюсь. — Да мне после таких тренировок не до девушек.

Расставшись с наставником иду в дворцовые термы ополоснуться. Одному теперь ходить у меня редко получается. Обзавёлся я и во дворце приятелями-сверстниками. Два не наследных баронета, прибившихся а герцогскому замку из западного захолустья провинции, не дают мне прохода, постоянно сопровождая.

Оба лукавые, неискренние и первые пару дней пытавшиеся через меня устроиться в свиту будущего герцога. Не учли, что я ничего во дворце не решаю. Надеялся, что отстанут, но те так и прилипли как банный лист к заднице. Гнать их не гоню. От них получаю немало информации о жизни в глухих баронствах. Готов любые сведения впитывать как губка.

— Ловко он тебя опять разделал. — пытается задеть моё самолюбие баронет Торский.

— Да чего ты, Карл? — толкает его в бок мой второй дружок. — Это же сам милорд Ванский. С ним даже виконт Алекс не смог совладать. Ну, тот, который миледи Юлиану уродиной на балу называл. Помнишь? Ричард его точно в сердце проткнул. Лекари даже не успели на площадку выбежать, как тот помер.

Заслужил придурок такого конца, чего уж. Оскорблять молодую девчонку как-то не по мужски. Красивая она или не красивая, твоё-то какое дело? Не нравится — молчком смотри в другую сторону. А Ричарду от меня плюс в карму. Не знал я об этом случае, теперь буду в курсе.

— Так, друзья. — останавливаюсь перед боковым входом во дворец, откуда ближе всего попасть в бани. — Мне сегодня некогда. Сейчас, как обмоюсь, занятия с дьяконом, а потом уезжаю из замка до позднего вечера. Встретимся завтра.

Оставляю их без очередной возможности посплетничать. Любят они и мне о чём-нибудь рассказать, и о бастарде по дворцу новости разнести. Радует, что интерес ко мне среди придворных постепенно начинает спадать.

Наскоро ополоснулся тёплой водой — рассиживаться в парной или бассейне некогда — спешу к себе в покои, где застаю Ригера и Николаса, одетого в новенькую форму гвардейца, третий день уже, как принят на службу. Понятно, ничего ещё не умеет, но короткий меч носит с гордостью, а на меня глядит с обожанием. Ещё бы, мечты сбываются.

— Смотрите, милорд. — демонстрирует мне бывший опекун свою ранее увечную руку. — Миледи сегодня полностью исцелила. Больше мне к ней ездить не нужно.

Юлиана со вчерашнего дня изгнана отцом из дворца в свой особняк. Как только её жених уехал, так и кузину, к моему огромному огорчению, выселили.

Кстати, с будущим мужем Юлианы уже познакомился. Хороший парень, но свинья. В том плане, что все четыре дня, пока ему приходилось сопровождать свою невесту, делал это с таким кислым выражением лица, будто бы лимон слопал.

Идиот ты, Андре, присмотрелся бы к ней получше, поговорил, понял, какое сокровище тебе досталось.

— Новые пальцы, они ещё розовые, как у младенца, дядя. — улыбаюсь, глядя на его руку.

— Действительно. — счастливо улыбается тот, рассматривая свою ладонь, будто бы первый раз её увидел.

Я-то думал, что по мере исцеления, его персты начнут прибавлять по сколько-то миллиметров, а, оказывается, ничего подобного. Они отрасли у него на всю длину после первого же сеанса. Да, но толщина их при этом оказалась не больше, чем у спичек. Шевелились как щупальца у спрута. Жутковато смотреть было. Но ничего, постепенно стали приобретать нормальный вид.

— Милорд. — важно поклонился Николас. — Я сегодня первый раз назначен на дежурство при вашей особе.

— Отлично. — жму мальчишке-воину плечо. — Нам с миледи Юлианой маркиза Агния даёт на сегодня свою карету для поездки в амфитеатр на гладиаторские бои. Будешь меня сопровождать. Сначала за госпожой на Соборную площадь, потом на зрелище. Ты, если мне ни изменяет память, давно уже хотел на запятках кареты прокатиться? Вот, такая возможность тебе и предоставится.

Пока Николас радовался предстоящим развлечениям — новик догадался, что друг-милорд не оставит его за воротами амфитеатра — с помощью Тома переодеваюсь в подобающее посещению храма тёмно-синее одеяние, занятия с дьяконом у меня проходят в замковой церкви.

Идём по дворцу на выход втроём, мои охранники шествуют сзади. Не оборачиваюсь, чтобы не засмеяться, крепкий Ригер в паре с худым мальчишкой смотрятся потешно.

Встречные придворные, ранее приветствовавшие меня вежливо, после изгнания из дворца нагрубившего мне младшего виконта Виталия Готлинского и лишения его права присутствовать на осеннем и зимнем балах, стали здороваться со мной приторно вежливо. Даже руки от их улыбок становятся липкими. Герцогиню Марию злить никому из обитателей и гостей замка не хотелось.

Дьякон, мой учитель, всегда молился перед статуей Создателя, когда я входил в пустующий днём зал храма. Цветные витражи пропускали достаточно света, чтобы падавшие сверху из них лучи разгоняли тени даже по углам.

Или у Михаила был тонкий слух, либо он имел глаза на затылке, но старик менял свою склонённую позу на прямую и оборачивался, едва я ступал на порог церкви.

— Вы всегда точны, Степ. — почти прошептал он.

День комплиментов в адрес бастарда? Уже второй наставник меня сегодня хвалит. Приятно, чего там.

— Не хочу, чтобы вы меня ждали, мэтр. — склоняю учтиво голову, как кузина показывала.

Всегда стараюсь смотреть на духовного наставника немного наивно. Не исключаю, что он мою наигранность разгадал. Умный мужик. Ничего, прорвусь, я тоже не пальцем деланый.

В этот раз все два часа занятий были посвящены обрядам брака, развода, обращения в веру, исторжения от неё и проводов к Создателю. Пока лишь записываю, потом буду заучивать, а затем наставник объяснит мне, почему так и не иначе. Догматизм чистейшей воды. Что называется, делай раз-два.

Приму это как должное, иначе уподоблюсь еретикам, которые начинают задаваться вопросами, так ли на самом деле

— Смотрю, почерк у вас хороший, милорд. — вновь льёт елей церковник.

— Я стараюсь. — складываю листы, исписанные чернилами и посыпанные стёртым до пыли песком, в стопку. Заберу с собой. — Завтра шестой день.

— Да, выходной. Занятий не будет. Со мной. Надеюсь, сами вы десяток раз почитаете, что мы сейчас разобрали?

— Конечно же! — отвечаю, честно глядя в глаза, хотя помногу перечитывать мне не требуется. Всегда обладал отличной памятью.

— С богом, милорд, с богом. — прощается Михаил со мной.

А я опять иду переодеваться. Постоянные перемены одежд достают крепко. Держусь. Нет, привыкаю. Статус, куда деваться.

Зато меня ждёт первый выезд из замка. Никто меня тут на правах арестанта не держит, но до сих пор не имел ни повода, ни возможности покинуть стены моего нового обиталища.

Выкатываюсь из замка словно тот король. Карета запряжена четвёркой лошадей белой масти, позади на запятках занял место Николас, раздувшийся от гордости подобно мыльному пузырю, двое гвардейцев моей личной охраны, один из которых сержант Ригер Вилт, впереди и двое сзади.

Мягкие диваны смягчают тряску при поездке по брусчатке улиц, да и тряска та не сильная, рессоры, пусть лишь канатные, в этом мире делать научились.

До Соборной площади добрались быстро. Юлиане принадлежит действительно самый красивый из стоявших вблизи главного городского храма особняков, епископ постарался ради единственной любимой дочери.

Карета въехала в распахнутые посаженным на цепь рабом ворота и, объехав вокруг клумбы, остановилась возле парадного подъезда вытянутого трёхэтажного здания с башенками по углам. Открывший дверцу экипажа лакей сообщил, что миледи меня ждёт и проводил в гостиную, где тут же появилась моя кузина.

Вообще-то о времени, когда я за ней заеду, Юлиана знала, но женщины даже в магическом средневековье заставляют себя ждать, двоюродная сестра вышла ко мне в домашнем платье.

— Степ, подожди немного. Я быстро. — сказала она.

— Надеюсь. — вздыхаю преувеличенно глубоко.

Она оставляет меня в компании двух служанок, принявшихся меня потчевать вином и фруктами.

Все дни после встречи с женихом настроение у миледи Неллерской ниже плинтуса. Своим демонстративным пренебрежительным к ней отношением Андре его сильно испортил. Надеюсь, что ненадолго. Девочка умная и с характером. Должна справиться.

— Я готова. — показалась она в длинном дорогущем шёлковом платье бежевого цвета — за такое можно целый район, где я с опекуном жил, купить — и большим количеством украшений. Похоже, бедняга повышает самооценку. Так-то она не была любительницей сильно наряжаться.

— И в самом деле быстро. — хвалю и предлагаю руку.

При нашем появлении на крыльце, Ригер склоняется перед миледи чуть ли ни до земли и гораздо глубже, чем даже присоединившаяся к эскорту пятёрка гвардейцев из охраны хозяйки особняка.

В карете, едва мы тронулись, Юлиана начала расспрашивать о моих успехах в учёбе. Не считаю нужным скрывать от неё сегодняшние похвалы наставников. Благодарю за то, что она сделала для моего бывшего опекуна.

— Для кого? — удивляется она. — Вот ещё, я бы ради этого мужлана и лишнего вздоха не сделала. Это я твою просьбу выполняла.

— А моя просьба, получается, что-то значит?

— Это ты к чему? — кузина умеет очень быстро соображать. — Ещё кому-то помочь надо?

— А разве плохо делать добрые дела, Юли? Скажи, тебе правда совсем-совсем всё равно, какими глазами смотрел сейчас на тебя мой сержант?

Кроме того, чтобы устроить судьбу Вальки, надеюсь провести сеанс психотерапии с кузиной, отвлечь её от душевных мук, вызванных отношением к ней жениха. Пусть другими мыслями свою голову грузит.

— Если честно, то, да, всё равно, как ко мне обслуга относится. А как он смотрел?

— Как на богиню.

— Степ, ты поосторожней с такими фразами. Папа конечно не даст тебя в обиду, но тебе ли ересь нести? Нет ни богов, ни богинь, кроме Создателя. Ладно, ты не плети заклинание, а говори прямо, что я для тебя — для тебя, мой кузен — могу сделать.

Не получилось надавить на добросердечность аристократки, придётся пользоваться родственными связями.

— Девчонка одна есть. Валька. Возьми её к себе в услужение.

Попасть на работу в особняк миледи Неллерской для любой девчонки, девушки, женщины, старухи из бедных кварталов огромное счастье, мечта.

Юлиана не торопится давать ответ. Смотрит на меня с непонятной иронией.

— Ты не до конца понимаешь, о чём попросил. — хмыкнула она.

— Так объясни.

— Всё просто, кузен. У меня на заднем дворе стоят козлы. На них дрова пилят, поверь, намного реже, чем наказывают провинившихся слуг. Мой управляющий очень строгий, а я терпеть не могу нерях, лентяев, грязнух и беспорядка в своём доме. Скажи честно, эта твоя знакомая, она хоть чистоплотная?

Соврать? Нет, не хочу. Дорожу ее мнением. Сам себе не верю, что за столь короткий срок зауважал эту молоденькую девушку, ставшей волей судьбы моей родственницей. Придётся отвечать правду. Что и делаю, рассказывая о семье Вальки, об отце — золотаре, алкоголике и драчуне, об измученной побоями и трудом её матери, о вечно рваной и грязной одежде не по росту.

— Пока рассказывал, вдруг понял, что такая служанка тебе не нужна. — делаю очередной вздох. — И просить больше не стану. Неправильно с моей стороны. Чего смеёшься?

— Забавный. Я про тебя. Валька была твоей подругой?

— Да, но, наверное, не в том смысле, что ты имеешь в виду. Другом. Это точнее. Прости. Давай забудем.

Юлиана откидывается на спинку.

— Пошли завтра за ней кого-нибудь. Пусть приведут ко мне. Компаньонкой она быть не может, не благородного происхождения, но, думаю, я найду ей применение. Валька, говоришь?

Ну, вот, повеселела наконец-то. Сейчас ещё на смертоубийство полюбуемся, и чёрт бы с ним, с этим Андре, забудешь про него до следующего приезда в Неллер.

Мы остановились, и я услышал, как наш эскорт потребовал распахнуть ворота в амфитеатр.

Хотел ведь посмотреть на город из окна кареты, да за разговором так и не пришлось. Ничего, на обратном пути полюбуюсь.

— Прибыли, милорд, миледи. — сообщил Ригер, распахнув дверь и, отогнав местного слугу, лично откинул нам лесенку. — Пожелаете сразу на трибуны или хотите сделать ставки?

Глава 17

В ложе герцогской семьи, с удобными креслами, под навесом из рапальского дуба, широком, просторном, мы с Юлианой сегодня вдвоём, остальным Неллерам не до развлечений, хотя, как такового, траура уже нет.

Позади нас замерли четверо гвардейцев, двое мои — сержант Ригер и новик Николас, и двое кузинины.

Остальные трибуны заполнены полностью. Сегодня демонстрируются

Неумение обычных грабителей, воров, убийц, насильников сражаться на мечах в глазах зрителей компенсируется смертельными муками проигравших в конце схватки. Здесь не бывает, как когда-то в Римской империи, чтобы кому-либо из потерпевших поражение бойцов трибуны могли подарить жизнь.

— Да убей же его наконец! — кричит в общем гуле амфитеатра Юлиана. — Бей сильнее!

Кузина даже вскочила с кресла, когда тот растлитель малолетних, на которого она поставила, опять попал по щиту тяжело раненого противника, кажется, браконьера, вместо того, чтобы проткнуть его в раскрывшийся на короткое время живот.

В поведении двоюродной сестры нет кровожадности, простой азарт. Не понимает, что выигрыши ставок во всех схватках ей почти гарантированы.

Да, очень сложно подстроить результат поединка, когда бой идёт до смерти. Вряд ли кто-нибудь из сражающихся согласится умышленно проиграть, проиграешь ведь жизнь. Зато можно верно угадать исход, если знаешь силы соперников. Преступников же не просто так выставляют на арену. Неделю, а то и две, с ними занимаются приёмами боя на мечах, чтобы зрелище было интересней.

У дядьки Ригера в амфитеатре остались связи — теперь мне понятно, откуда он получал дополнительные средства, при этом не зарывался, потому и не попался на использовании инсайда — а Юлиана по пять драхм ставила на тех, кого мой бывший опекун ей посоветовал, переговорив перед этим с быковатого вида ланистой.

— Успокойся, миледи. — тяну её за платье. — Виконтесса Анна на тебя подругам показывает.

— Отстань, Степ. — хлещет по руке. — Ну же! Молодец! Да! Да! — её фаворит наконец-то прикончил своего соперника, и раскрасневшаяся кузина падает в кресло. — Попрошу папу, чтобы его не на свинцовые рудники послали, а куда-нибудь на виноградник или в сад. Ригер, запиши мне его имя.

На сегодня это был последний бой, и кузина выиграла во всех. Тридцать драхм для неё не большие деньги, но тут ведь главное азарт.

Трибуны ревели, выражая свой восторг от увиденного зрелища, пока двое служителей убеждались, что браконьер действительно мёртв.

— Пойдём к карете? — предлагаю сестре.

Чего тут высиживать? Всё интересное мы посмотрели.

— Алекс. — обратилась она, поднимаясь, к одному из своих охранников. — Таблички ведь у тебя? — тот показал стопку глиняных ромбиков, на которых записаны имена бойцов и суммы ставок. — Сбегай, получи мой выигрыш. Оставь себе. Это вам на всех парней от меня.

Ничего себе. У неё в охране как и у меня десять гвардейцев. Получается, по три драхмы на рыло ни с чего. Щедрая у меня кузина. А я вот балбес старый не поставил ничего, хотя выигрыш был гарантирован.

Не люблю азартные игры. Перед глазами до сих пор пример двоюродного брата, проигравшего в онлайн-казино все сбережения семьи. Хорошо хоть, что квартира на Ольге была, подаренная её родителями, а то бы и без жилья остались.

Сегодня мог бы сделать исключение из своих принципов. Нет, всё правильно я поступил. Игроманами становятся как раз тогда, когда поначалу срывают куш. Не занимался в прошлой жизни ерундой, не стану и в этой.

На выходе из ложи нас встречают остальные гвардейцы нашего эскорта. С ними идём к лестнице. Вышедшие из других дверей аристократы нас почтительно приветствуют поклонами и на выход не спешат. Всё правильно, первыми покидают амфитеатр самые важные особы, которыми в данный момент являемся мы с кузиной, бастарды семьи и рода.

Вижу виконтессу Анну и её подружек, проживающих во дворце, не обделённых красотой лиц и форм, но люто, до зубовного скрежета, завидующие миледи Юлиане Неллерской. Ни одной из них не светит стать графиней, и о таких платьях или драгоценностях, какие носит моя кузина, не могут даже мечтать. Меряются не внешностью и умом, а титулами и богатством. Дуры, одним словом.

Спускаемся по каменной лестнице. Впереди гвардейцы, позади гвардейцы, а безопасность совсем не обеспечена. Показуха сплошная. Из любого угла от групп кланяющихся людей могут прилететь болты с ядом этой гадской — как её? — агалары. И всё. Были бастарды у Неллеров и не станет. Разве что новых наделают.

А что? Братец Джей усиленно служанок пользует, мне Клара под большим секретом рассказала, перечислив весь добрый десяток поимённо. Правда, она же поделилась и секретом существования настоя гаты, предотвращающего беременность.

На выходе охрана амфитеатра организовала коридор до ворот среди горожан, ждущих своей очереди оставить амфитеатр. Тут в нас не то что из арбалета стрельнуть могли, а копьё кинуть. Наши же вояки идут, гордо задрав нос. Больше не буду удивляться, что герцога Виталия так легко отправили к Создателю. Безопасность важных персон здесь эфемерна.

— Милорд. — из-за спин сторожей меня окликает сам Анатоль Раймс, городской советник, отец моей одноклассницы Верды, тот самый, кто врезал мне, то есть не мне, а Степу, тростью по спине, узнав, что он заглядывается на его дочурку. — Позвольте пригласить вас в гости с визитом в любое удобное вам время.

Лицо у советника как у отца родного доброе-доброе. За его плечами вижу Верду и её мать, тоже со слащавыми улыбками.

— Ты идёшь? — дёргает меня за рукав кузина.

— Да, иду. — приветливо машу рукой однокласснице и игнорирую её папашу, будто бы не слышал его слов. — Куда торопишься-то?

— Не я, а ты. — напоминает. — У тебя скоро семейный ужин. А я поем чего-нибудь сладенького. Сержант. — позвала она начальника своего эскорта, подойдя к разложенной Николасом ступеньке кареты. — Остановимся возле кондитерской, там выйду. — забравшись в салон и сев на кресло, сообщила мне. — Потом прогуляюсь немного. До ворот моего особняка там всего пару сотен шагов.

Дверцу закрыл Ригер, и через минуту мы тронулись. Впереди раздались крики гвардейцев, разгонявших зевак.

— Насчёт ворот. — вспоминаю заинтересовавшее меня обстоятельство. — Ты зачем привратника будто бы собаку на цепи держишь?

— Кого? Я? — непонимающе смотрит мне в лицо, потом что-то вспомнила. — Ах, это. — смеётся. — Не я и не привратника. Мой управляющий наказал одного из дворовых, которые подменяют привратника, когда у того выходной или отдых. Поставили придурка на въезд, тот, когда начало темнеть, вышел за ограду, якобы подъездную дорогу подмести, а сам бросил метлу и побежал в трактир за вином. Встретил там дружков, выпил, подрался. Их там стража схватила, но моего кто-то признал и не в околоток потащили, а вернули. Представляешь, я только засыпать начала, а тут шум с улицы. Я эту свинью хотела в имение отправить, да Стенли, мой управляющий, уговорил ограничиться поркой и неделей на цепи. А ты почему

Для меня пока ничего не ерунда, сестрёнка моя обретённая. Всё интересно, вот и спрашиваю. А у кого мне ещё узнавать, как не у тебя? Степ ведь очень мало в чём разбирался, с каждым днём, увы, убеждаюсь.

— Да просто так спросил. А у тебя разве имение есть?

— Почему такое удивление, Степ? Конечно есть. И большое. Тебе тоже такое полагалось бы, но герцогиня, маркизы Джей с Агнией и мой папа нашли вариант намного лучше. Неужели ты не понял, что будешь полновластным феодалом, только вассальных обязательств никаких?

— Едва-едва начинаю понимать, Юлиана. Мне многое надо в голову уместить, если, надеюсь, поместится. А ещё, прости, что лезу не в своё дело, но почему тебе отец не разрешает во дворец переселиться?

У кузины опять покраснели уши, она отвернулась к окну, сдвинула занавеску и стала смотреть на улицы Неллера. Сто лет не видела. Ох, неужели на больную мозоль наступил? Очень не хотелось бы. Ты мне очень нравишься, Юлиана. Повернула ко мне лицо. Решила ответить всё же:

— Ты его видел.

— Кого?

— Филиппа. Филиппа Морта. Лейтенанта гвардии. Он и есть причина. Фил из простолюдинов. Дворянство получил благодаря инициированию дара. Мы с ним просто знакомые. Отец увидел, как мы гуляли, держась за руки, и почему-то разозлился. Теперь вот так: мои апартаменты полгода как пустуют, а я живу только в особняке. Надеюсь, балов меня не лишат, хотя от папы всего можно ожидать.

Конечно же ни за что ей не скажу, что солидарен с епископом Рональдом в этом вопросе целиком и полностью. От твоих просто подержались за руки позже могут и дети появиться, да-да. При всём твоём высоком статусе, уме и одарённости магией, ты ещё девчонка, которой легко запудрить мозги, чего бы ты о себе не воображала. У меня есть опыт воспитания дочери, и твоего отца я понимаю.

— Не расстраивайся, не думаю, что тебя оставят без танцев. — утешаю, как могу.

Рад, что за новыми переживаниями и событиями кузина прямо на глазах всё меньше вспоминает о поведении своего жениха. Время лечит.

Карета остановилась перед той самой кондитерской, куда я приводил Николаса прогуливать честно заработанную драхму. Один из гвардейцев уже кинулся внутрь заведения освобождать место для бастарда Неллеров.

— Езжай, ешь своих мурен. — на прощание Юлиана жмёт мне руку и выскакивает на мостовую. — А я тортом себя побалую.

Гляжу ей вслед, гордой до надменности, и почему-то чувствую жалость. Судьба часто стремится устанавливать равновесие. Если щедро наделит чем-то одним, постарается обделить другим. А я, получается, исключение, раз получил так много всего? Вряд ли. Скорее, некто компенсировал мне муки перенесённых болей, а, больше, расставания с любимыми, родными людьми. Другого объяснения не нахожу.

Задёргивать занавеску не стал, всё равно в глубине салона кареты меня никто не видит, потому и приветствуют так уважительно. Думают, маркиза Агния едет.

В замок вернулся вовремя. Опять переодеваюсь, на этот раз к ужину. Вчера только пошитый костюм сидит как влитой.

На шее Клары замечаю засос. Я таким её не награждал. Смотрю на довольного Тома и понимаю, что служанка на два фронта работает, если не на три и более. Тростью не тростью, но чем-то приласкать распутницу по мягкому месту не помешало бы.

А смысл? Перевоспитывать? Для чего? В сельскую глушь из неллерского дворца они не поедут, я не декабрист, а они не мои жёны, тогда какое мне дело до морального облика Клары? Никакого. Но греть постель, дорогуша, ты мне больше не будешь. Обойдусь как-нибудь.

Насчёт обслуги, которую следует с собой забрать в Готлин, надо будет ещё подумать. Та же Юлька, проданная старухе Карине, чем не горничная? Уж не обижу ни платой, ни отношением. Правда, у неё на шее выводок младших сестёр и перебивающаяся подённой работой мамка, но вопрос, думаю, решаемый.

— Приходили баронеты Иоанн и Карл, хотели вас пригласить поиграть в шары. — поправляя мне ворот камзола, сообщает Том.

Закатывание по газону деревянных шаров размером с гандбольный мяч в небольшую арку служит здесь главной забавой аристократии. Смесь гольфа и боулинга.

— Сказал же им, что занят буду. — рассматриваю себя в зеркало и остаюсь довольным. — Ходят тут всякие, вынюхивают. О чём-нибудь спрашивали?

— Когда вернётесь. — отвечает Клара, протягивая меч. — Я им сказала, что мы не знаем.

Киваю, надеваю перевязь и направляюсь в Малый зал.

Сегодня вечерняя трапеза поначалу ничем не отличается от предыдущих, если не считать того, что впервые увидел вернувшегося из длительной поездки виконта Генриха. Этот пятидесятипятилетний невзрачный мужчина являлся начальником сыска, службы, совмещающей в себе и разведку, и контрразведку.

Юлиана как в воду смотрела, в этот раз действительно среди явств нашлось место зажаренной целиком и порезанной порциями на большом блюде мурене.

Сановники первым делом тянулись к этой рыбе, я же предпочитаю что-нибудь другое, благо, выбор еды большой.

— Как твои успехи, Степ? — слышу герцогиню.

Вопрос Марии застал меня врасплох и с набитым ртом. Расслабился я в последнее время, привык, что на меня внимания не обращают. Специально что ли момент подобрала? Если так, то тебе, Маша, это удалось. Кусок дичи быстро прожевать и проглотить, чтобы ответить на твой вопрос, у меня сразу не получается. Выручают маркиза Агния и маркиз Рональд.

— Милорд Ванский его хвалит. — говорит первая.

— Дьякон Михаил тоже доволен. — вторит ей епископ Неллерский.

Кажется мне это? Перекреститься нужно? Нет, не следует. В самом деле по губам герцогини скользнула улыбка. В кои-то веки. Неужели потихоньку, помаленьку оттаивает в своём отношении ко мне? Наверное, да.

Насколько для себя уяснил, рода в Кранце, а может и во всей Паргее, живут по принципам хорошо организованных банд. Можно как угодно относиться к членам своего рода, даже ненавидеть, но следует помогать им во всём, что служит интересам большой семьи, защищать, оказывать протекцию, выдвигать на вышестоящие ступени статусов и тому подобное.

— Я стараюсь. — чёртов запечённый вальдшнеп наконец-то освобождает мне рот и могу говорить. — Насколько могу.

Герцогиня прямо смотрит на меня, тоже редкий случай.

— У тебя завтра день рождения, Степ. — она оглядела всех присутствующих. — Что бы ты хотел получить от нашей семьи в дар?

Здравствуйте, приплыли. В самом деле ведь забыл о столь значимом для меня и Степа дне. Спасибо, Мария, напомнила. А Ригер почему ничего не сказал? Понятно, считает, что его воспитанник в этом не нуждается.

— Даже простой камень из ваших рук, герцогиня, для меня дороже любых бриллиантов, вы же и так мне подарили гораздо большее — ваши внимание и заботу. Мне этого

За столом воцарилось гробовое молчание, даже стоявшие позади стульев слуги замерли. Эту тишину вдруг прервал смех Агнии, а следом и хохоток Марии.

— Создатель! — взмахнула рукой маркиза. — Кто научил тебя такой изысканной лести, Степ? Дядя, это…

— Не Михаил точно. — епископ тоже улыбнулся.

Я не переборщил, часом? Перебор, конечно. Как к одиннадцати туз. Но, смотрю, не слишком критично. Высшие сановники герцогства, глядя на реакцию членов семьи, а усмехнулся даже Джей, поддержали вспыхнувшее веселье улыбками. Мало ли, от кого во дворце бастард мог нахвататься таких обходительных манер? Не первый день здесь обитает. Сидевший рядом со мной баронет Алекс, секретарь Марии, одобрительно подмигивает мне и толкает под столом коленкой.

Герцогиня переглядывается с детьми и деверем, после чего произносит:

— Хорошо, мы подумаем, чем тебя завтра порадовать, Степ.

Склоняю голову и радуюсь, что застольный разговор возвращается в привычную деловую колею.

Здесь не принято отмечать дни рождения. Подарки — да, гулянья — нет. Так что, ломать голову над угощениями гостей мне не нужно, а визитёры потянулись с самого утра, и их оказалось много. Сам не знал, сколько у меня теперь друзей и доброжелателей во дворце.

Радует, что отдариваться потом в большинстве случаев не придётся. Не оттого, что я вскоре уеду, а потому, что дары здесь имеют свойство двигаться лишь снизу вверх по социальному статусу.

Первыми сегодня явились, как я и предполагал, баронеты Осм и Торский. Моя сравнительно небольшая гостиная вызывала у них тихую зависть. Ещё бы, они вдвоём живут в одной комнате, которая служит им и спальной, и гостиной, и гардеробной, и даже туалетом с ванной, а слуга у них один, и тот приходящий по вызову.

Несмотря на большие размеры дворца, большинству придворных приходится ютиться примерно в таких же условиях. Исключение — члены рода и высшие сановники герцогства.

Следом пришла одна из главных благородных сплетниц замка пожилая и грузная миледи Розанна. С ней или сразу вслед за ней явились Юлианина завистница виконтесса Анна Тибо-Ластская, четвёртая дочь в графской семье, и две её подруги.

Затем пошли потоком и остальные придворные. Выходной день, на который у меня имелись надежды, полностью пропал.

Дарили в основном украшения, от дешёвых безделушек до вполне дорогих. Том и Клара с таким удовольствием уносили очередные подарки в мою спальню, словно это им преподнесли. Не знаю, может что и передарю слугам из побрякушек.

Я уже собирался потребовать себе обед, когда в гостиную вошла маркиза Агния, первой из моей семьи явившаяся поздравить бастарда с днём рождения. Почему-то был уверен, что она придёт раньше других Неллеров, и не ошибся.

— Степ, братик, прими от меня этот кинжал. — она взяла из рук стоявшего позади неё лакея оружие и протянула мне. — Вином угостишь?

Чувствую, сестра хочет о чём-то поговорить, не касающегося моего сегодняшнего праздника. Что же, всегда готов выслушать и беседовать. Делов-то.

Глава 18

А ведь она, эта моя новообретённая сестрёнка, реально красива. Когда улыбается, и вовсе неотразима. Насколько Создатель пожадничал на внешность Юлиане, настолько же щедро отсыпал Агнии.

Смотрит на меня дружески, но покровительственно. Понятно, я ведь для неё воспитанный чёрте-где непонятно кем молоденький парнишка. Чтобы не осознала, что в свою очередь она в свои двадцать два для меня молодая совсем девчонка, приходится почаще прятать взгляд. Маркиза проницательна, как бы не увидела чего-нибудь ненужного в моих глазах.

— Ты только не думай, Степ, что моя мама и Джей к тебе плохо относятся…

— Я так не думаю. Вы все так много для меня сделали…

— А сделаем ещё больше. — в её улыбке видны ровные, белые как мел зубы. — По другому и быть не может. Ведь мы с тобой одного рода.

Ага. Одной крови, как тот Маугли с обитателями джунглей. Это я уже понял. Впрямую мне никто не говорил, но намёки герцогини, сестры, кузины, епископа Рональда и дьякона Михаила были достаточно прозрачны.

Находившиеся в Рансбуре прецептор ордена и в Юстиниане, столице империи, великий магистр Молящихся при понтифике церкви Создателя — это всё моё будущее начальство. Только вот выполнять любые их указания и распоряжения буду лишь при условии, если это не навредит роду Неллеров. Разумеется, негласно. А, главное, на своей должности мне предстоит в первую очередь помогать семье во всех делах и начинаниях, где потребуется.

Тут мне дополнительных пояснений не требуется. Как говорится, долг платежом красен, аббатом меня не за красивые глазки собираются сделать. Придётся отрабатывать.

Маркиза похвалила меня за успехи в тренировках и долго выспрашивала о том, как мне живётся в эти первые дни пребывания во дворце. Живо интересовалась не появились ли у меня здесь недоброжелатели, с кем подружился и нравится ли мне кто-нибудь из придворных девушек. Прямо настоящая любящая сестра, любопытная как и простые девушки.

Между тем, сама она замуж в ближайшие годы, как я понял, не собирается совсем. Красавца капитана, командира её личной охраны, видел не раз. Видимо, ей и его хватает.

Братец мой Джей тоже не горит желанием вступать в брак, но ему сложнее. Интересы рода требуют скорой свадьбы, которая должна состояться следующим летом здесь в Неллере. Имя его невесты, виконтессы, дочери графа из королевского домена, слышал, но не запомнил.

Известие о том, что Агния уже завтра убывает в армию, неожиданно расстроило. Неужели успел к ней привязаться? С чего бы это? Она смогла прочитать мою реакцию по лицу.

— Чего ты, Степ? — ей приятно такое моё отношение. — Мы ведь с тобой будем недалеко друг от друга. Ставка корпуса всего в пятидесяти милях севернее от Готлина, постараюсь тебя иногда наведывать. Там у тебя, я слышала, двое или трое монахов одарённые. Не знаю, есть ли у них целительская энергия, но я, приезжая, буду помогать тебе со здоровьем. Кстати, давай-ка ещё разок на тебя лечебное плетение наложу. Не помешает. — она начинает собирать из светло-зелёных и белых, скрепляющих, нитей заклинание, от которого в прошлые разы реально стал намного лучше себя чувствовать, я же опять стараюсь запомнить рисунок и не показать, что его вижу. — Поеду верхом, чтобы ускорить путь. Свою карету оставляю в твоё полное распоряжение. На ней же доедешь потом и до своего монастыря, а её отправишь ко мне в Лос-Аратор. В седле тебе тяжело будет проделать долгий путь, а трястись в фургоне, словно вонючему крестьянину, невместно. Ну, как? — спросила довольная, направив завершённое плетение мне в грудь.

— Бесподобные ощущения! — отвечаю искренне.

Она ещё не ушла, когда меня соизволил навестить

Почему жёлтого? Похоже, делают из тростника. Интересно, здесь сахарная свекла произрастает хотя бы в диком виде? Могу в этом случае прославить Готлинский монастырь, известный красивыми рукописными изданиями книг, ещё и производством сладкого продукта.

— Ты очень хорошо влияешь на мою дочь, Степ. — маркиз Рональд не отказался попить вина в компании племянницы и племянника. Сидел, развалившись на диване барином, вертя кубок перед глазами.

— На Юлиану? — уточнила неверующе Агния, будто бы у епископа имелась другая дочь. — Не думала, что кто-то может на неё хоть как-то воздействовать, даже ты, дядя. Она же упрямая и своенравная.

— Как видишь, может. У нашего Степа это получилось. Видимо, воспитание среди детей простонародья научило находить нужные подходы к людям. И это очень неплохо для его предстоящей деятельности.

Манера маркиза Рональда говорить в моём присутствии обо мне в третьем лице немного раздражает, но не настолько, чтобы обижаться. Тем более, что дядя, наряду с сестрой и кузиной Юлианой, хорошо ко мне относится. Открывать кому-либо из них душу не собираюсь, но обращаться к ним за помощью не постесняюсь и сделаю это без сомнений.

— В Степе скрыто много талантов. — задумчиво соглашается с дядей Агния. — Память крови проснулась? Может и дар со временем откроется?

— Будем надеяться. — Рональд поставил кубок на стол и небрежным жестом велел Тому с Кларой удалиться. Те с момента появления маркизы словно забыли как дышать и вели себя очень тихо. Увидев знак епископа, буквально испарились. — У нашего рода сейчас непростые времена, милорд Неллерский. До сих пор не понимаем, кто затеял против нас заговор. Это может быть даже король или кто-то из его окружения. Могут другие герцогские рода. А то и вовсе наши враги находятся за пределами Кранца, те же виргийцы или габарийцы. Я усилил охрану особняка Юлианы. Здесь в замке — обратил уже внимание? — посты и патрули удвоены. Ты начал выезжать в город. Будь осторожен, Степ.

Какая осторожность, дядя? Еле сдерживаюсь от саркастического ответа. Да с такой охраной при желании со всем нашим семейством можно за пару дней расправиться. Только вот, что мне делать-то? Налаживать службу безопасности как я её себе представляю? А кто станет слушать недавно вытащенного чуть ли ни с помойки бастарда, и что подумают о моих необычайных идеях?

Ладно. Раз ты, дядя, хочешь, чтобы я был осторожным, таким и буду. Мне для этого и делать ничего не нужно, и так ухо востро держу.

— Кому я нужен? — пожимаю плечами.

Агния смотрит на епископа.

— Мне кажется, он до сих пор не осознал своего положения. — говорит ему.

— Ничего, это скоро исправится. — отвечает маркиз Рональд. — Михаил завершает в ближайшую неделю занятия по богословию и начнёт обучать политике и законам.

Пока в моих покоях находились маркиза и епископ, никто не осмелился ко мне сунуться, толпились в коридоре, наверняка стараясь уловить хоть словечко из нашего разговора. Вряд ли что получилось, двери толстые и плотно прилегающие.

Проводив сестру и дядю — ушли вместе — продолжил принимать подарки и льстивые заверения в уважении. Ближе к обеду поток визитёров наконец иссяк. Хотел было распорядиться, чтобы слуги накрывали стол, как тут заявился гвардейский лейтенант Филипп Морт.

Мелькнула мысль, что красавчик хочет через меня передать какую-то весточку для кузины, но офицер пришёл, чтобы пригласить меня к герцогине и маркизу Джею.

Вот так. Сразу к двоим. Денег на подарок у обоих достаточно не нашлось, решили преподнести вскладчину?

Зря я так ёрничаю. Пока мне обижаться не на кого и не за что. Только благодарить, благодарить и благодарить, как тот Ильич призывал учиться. Судьбу, Создателя, опекуна, дружков, новую родню, наставников, всех подряд, даже того виконта Виталия. От всех мне польза.

Был такой в истории моего родного мира мафиозный главарь Лаки Лучиано — Счастливчик Лучиано. Теперь есть Счастливчик Изотов Степан Николаевич.

А ведь я угадал. Мачеха и братец и встретили меня вдвоём в кабинете правителя, скоро здесь вместо Марии будет восседать герцог Джей, и презент у них оказался общий. Зато какой!

Прекрасный меч общей длиной чуть больше метра с булатным рисунком на клинке, украшенный золотом и драгоценными камнями на рукояти и в таких же дорогих ножнах.

Герцогиня снизошла до того, что лично наложила на клинок заклинание разрыва, позволяющее перерубить обычный меч как тростник мачете, а доспехи словно бумагу резаком.

Выдающийся дар, был бы, да. Если бы любое плетение не держалось на предметах меньше месяца, максимум, полутора. Отчего в Паргее и амулетами не торгуют. Кому нужен магический артефакт, если ровно в полночь под бой курантов карета превратится в тыкву? Амулеты использовались либо самими одарёнными, либо их приближёнными, доверенными людьми.

Изображаю восторг. Много усилий для этого мне не требуется. Искреннее тебе спасибо, Маша, да и тебе, Джей, чего уж. Надеюсь, со временем наши отношения, братец, потеплеют. Смирись, что не один ты был у нашего отца.

В кабинете, больше похожем размерами на театральное фойе, в момент получения мною дарственного оружия присутствуют десятки придворных. Ни о каком доверительном разговоре, подобного тому, что состоялся с сестрой и дядей, и мысли не возникло. Дежурные вежливые фразы, поклоны, улыбки, и вскоре возвращаюсь к себе.

Там меня опять поджидают два оболтуса, баронеты Иоанн Тормский и Карл Осм, откуда-то уже прознавшие про щедрость маркизы Агнии, отдавшей мне в пользование свою карету.

Информацию во дворце вообще не утаишь. Решето, причём дырявое. Это в дополнение к гвардейской охране, отлично умеющей надувать щёки, хлестать плетьми или бить древками копий простолюдинов, на свою беду оказавшихся на пути эскорта, но совсем не смотрящей по сторонам.

Как в таких условиях можно сохранить жизнь и здоровье бастарда Степа? Да никак. Только соберись куда-нибудь выйти, все окажутся в курсе, куда я двинулся. Устроить на меня засаду? Да никаких проблем.

Опять плачусь что ли? Стыдно, Степан Николаевич, вам должно быть стыдно. Живи и наслаждайся, чего тебе ещё нужно? Да много чего. К примеру, сейчас от прилипал избавиться.

— Карету мне и вправду сестра пожаловала. Только, друзья, без обид, ездить на ней к шлюхам я не собираюсь. — отказываюсь от их заманчивого предложения.

— Тогда можно не в вертеп. В городской ратуше по шестым дням часто балы проводятся. — не угомонился Карл. — Хочешь, узнаю, есть сегодня или нет? Представляешь, на карете герцогини подъедем?

Трясу дружка за плечо в надежде вытряхнуть его из влажных мечтаний.

— Ага. Все девушки наша

— А нам, получается, можешь? — изобразил обиду Иоанн.

На обиженных воду возят. Меня на слабо не возьмёшь, не тот реальный возраст, мальчики.

— Да, вам могу. Сейчас извините, у меня на сегодня куча дел, да и отдохнуть хочу. Завтра меня наставники опять досуха выжимать будут.

Посылаю Клару за поздним обедом, а Тома в казарму. Хочу переговорить с новиком своего отряда.

С Николасом я попытался сохранить прежние дружеские отношения, предложив, как до этого Ригеру, оставить общение между нами на ты, но парнишка сам не захотел после беседы с моим бывшим опекуном. Взял с него пример. Пожалуй, что и правильно.

— Вызывали, милорд? — спросил он, гордо вздёрнув подбородок.

— Тебе идёт военная форма, Ник. — не лукавлю. После того убогого не по размеру рванья, что мой дружок носил ранее, он действительно смотрится почти благородных кровей отроком. Тут не только в одёжке дело. Во взгляде появилось больше уверенности. Да и начавшиеся тренировки с оружием дают уже о себе знать. — Тебе когда в увольнение?

По моему настойчивому указанию садится на край пуфа.

— Теперь не скоро. Я же позавчера только был. Отпускали домой с вещами разобраться, семье рассказать о себе. Наших всех почти видел. У нас на районе только и разговоров, что о тебе, ой, то есть, о вас, милорд. И не только наши. Эти приходили, спрашивали, те, которые тогда вам шишку и синяки поставили. Тоже все удивляются. До сих пор поверить не могут. А что?

— Пока, значит, ничего. В следующее увольнение надо будет насчёт Юльки решить.

— К себе хотите взять? Выкупить у Карины?

— Ну, да. Ты же знаешь, как часто старуха своих работниц порет, а нашей подружке чуть ли ни больше всех достаётся.

— Да, она дерзкая.

— Вот-вот. А мне хочется в Готлине побольше знакомых лиц и преданных людей иметь. В общем, надо выяснить насчёт Юлькиной семьи. Сколько им денег надо, чтобы отъезд дочери не оказался для них сильной бедой. Она же их подкармливает постоянно.

— Не только. Ей хозяйка разрешает старые вещи сёстрам относить.

— Сам всё понимаешь. Ладно, иди. Я поговорю завтра с сержантом, чтобы он тебя с утра отпустил.

Наконец-то остаток дня я остался предоставленным самому себе, если не считать безуспешных попыток Клары набиться мне в компанию. Что чужими зубными щётками никогда не пользовался, что общедоступными девицами. Зачем мне в новой жизни менять те привычки, которые в прежней хорошо работали?

Поэтому, обед, мыльня, ужин с семьёй, прощальный для Агнии, и вечер с книгами о приключениях воинов и торговцев. Не Жюль Верн, но вполне читаемо.

Вообще, в последние годы моей прошлой жизни с чтением было совсем худо. Умных и поучительных книг начитался достаточно, уже не лезли, а среди развлекательных — вроде бы миллионы написаны, с учётом самиздатовских авторов — а найти что-нибудь годное на свой вкус оказалось делом очень непростым.

Ну, здесь мне много проще, листаю то, что есть, и радуюсь безоговорочной доступностью для моей важной персоны дворцовой библиотеки. Буквы и картинки в здешних книгах пусть рукописные, но весьма разборчивые, к тому же, крупные, в старости, если доживу, очки не потребуются.

Маркизу Агнию провожали всем замком. Прибыли провожающие и из города — мэр, городские советники, главы префектур и гильдий, конечно же, появилась бастард Юлиана.

Полковник отправлялась в путь сопровождаемая ротой королевских кавалеристов. Она лично накануне приняла участие в создании защитных амулетов. Тут в общем-то других и не существует. Плетение, наложенное на предмет, можно рассеять, но не оторвать, так что никаких атак артефактами на расстоянии не произвести, только заклинаниями самих магов.

Впрочем, Агнии в дороге ничего особо не грозит. Хотя банды мятежных крестьян продолжают тревожить небольшие города и замки мелких феодалов, серьёзной силы они не представляют и против сотни солдат регулярной армии с которой, к тому же, едет сильнейшая магиня, ничего предпринять не смогут. Только вовремя убежать.

А так-то времена сейчас тревожные. То оттуда, то отсюда приходят известия о грабежах, бунтах, убийствах сборщиков налогов и откупщиков. Можно радоваться лишь тому, что у соседей — в королевстве ли Варгия, в герцогствах ли Ормай и Гавер — дела обстоят ничуть не лучше. Годы неурожаев поразили одинаково всех.

— Обязательно пошли гонца, как доедешь. — напутствует дочь герцогиня Мария. — Может возьмёшь всё же голубей с собой?

— Куда я их, мама? — поднимает глаза в небо красавица маркиза.

Почты здесь тоже нет.

Мне, как и остальным членам рода, достались прощальные объятия и поцелуи полковника Агнии. А ещё она мне шепнула:

— Осенью увидимся. Я обязательно к тебе заеду. Посмотрю, как ты там устроился, и горе тому, кто решит расстроить моего брата или против него интриговать.

После проводов сестры для меня начались напряжённые будни. Подозреваю, что маркиза Неллерская попросила милорда Ричарда Ванского уморить меня на тренировках. Реально выматываюсь так, что до мыльни еле ноги волочу.

Дьякон Михаил от своего коллеги не отстаёт. Заставляет чуть ли ни наизусть учить свод законов королевства Кранц и грозит, что это ещё цветочки, ягодки впереди, когда мы с ним возьмёмся за Уложение Юстинианской империи. Это-то мне зачем? Планируют меня отправить туда? Не знаю. Некоторые мои вопросы старик просто игнорирует, будто бы их не слышал.

В начале второго летнего месяца к своду законов добавился устав ордена Молящихся. Тоже зубрю, куда денешься с подводной лодки?

Есть и хорошие моменты.

Юльку с её согласия я всё же у старухи Карины выкупил, доплатив семье моей рабыни пятьсот драхм и продлив срок Юлькиной неволи до десяти лет. Этих денег хватит на полный ремонт дома и на воспитание других детей. Надеюсь, мать девушки полученные монеты не пропьёт. Вроде не должна, алкоголизма я за ней не замечал.

По моей протекции в доме кузины вполне прижилась Валька, назначенная в помощницы и обучение к старшей горничной. Я девчонку даже не сразу признал, когда вновь появился в особняке Юлианы. Ухоженная, чистенькая, в новом красивом платье и с аккуратной причёской. Другой человек. Кузина платит ей драхму в неделю. На всём готовом это для девчонки настоящий достаток.

Каким-то образом, не без помощи своего ушлого папаши, Верда, бывшая мечта

— Милорд, вас герцогиня вызывает. — вечером влетел ко мне в спальню Том.

— Она же меня только что на ужине видела? — удивляюсь вслух.

Глупость. Откуда Тому-то знать? Даже тот гвардеец, который маячит за его спиной ничего толково не объяснит. Ему приказали за мной сходить, он исполнил. Какие могут быть вопросы?

Приходится опять одеваться, а ведь только-только лёг на постель с книгой. Гвардеец ведёт меня в личные покои Марии, минуя кабинет. Мачеху я застаю в гостиной, где она за столом играет в подобие нард с Марго Вирской, своей главной фрейлиной. Здесь же сидит на боковом диване баронет Алекс, первый меня поприветствовавший.

— Степ. Прецептор подписал конкордат о твоём назначении настоятелем Готлинской обители. Сообщение пришло голубем. Сам документ ещё в пути, но твоё посвящение в сан Рональд постарается провести уже в ближайшие день-два. Ты готов?

— Всегда готов, герцогиня.

А что я ещё мог ответить? Тем более, это святая правда.

Глава 19

Не знаю, не пойму, куда родня так торопит, гонцу от столицы ещё пару недель мчаться и мчаться, если верно представляю себе расстояния, состояние дорог и резвость коней. У Ригера спросил, тот только глаза пучил, чесал в затылке и сообщил, что гонцом не служил. Спасибо, а то я не знал.

Как бы то ни было, герцогине и её деверю видней, уже через день после вызова к мачехе стою в подземном зале главного собора перед беломраморной статуей Создателя, каменного мужика, фигурой и лицом до боли похожего на моего первого ротного командира, если бы капитан тогда бороду и усы отрастил.

Справа от меня епископ Неллерский, слева дьякон Михаил, в тенях скудно освещаемого восковыми свечами помещения скрываются церковные служки в белых одеяниях. Все мы молча в мыслях молимся, вроде бы.

Не знаю, как другие присутствующие, а я действительно произношу в голове нужные слова, чередуя иногда тексты Писания своими искренними благодарностями за предоставившуюся возможность прожить заново. Есть ли ты, Создатель, нет ли тебя, всё равно спасибо.

Затем даю три обязательных обета для монашествующих: безбрачия, отказа от получения или передачи любого наследства и соблюдения Устава ордена. В моём случае — Молящихся.

Произношу их громко, обнимая колени хладной мраморной статуи. Всё, теперь назад в миряне у меня пути почти нет. Только если останусь единственным в роду и при условии получения на то разрешения самого понтифика, Посланника Создателя.

Поздравляю, Степ, ты святой отец. Ах, нет, не всё. Ещё даю клятву в качестве настоятеля Готлинского монастыря. Обещаю, что буду делать возможное и невозможное для блага своей обители, её монахов и прихожан.

Обеты и клятва — спасибо наставнику Михаилу — выучены мною наизусть, потому произнесены без запинки.

Церемония продлилась больше часа, но я нисколько не устал. Неужели взволнован торжеством момента? А почему бы и нет? Имею право. Не так уж много в моей жизни случалось знаковых событий. С принятием военной присяги можно сравнить.

Мы — епископ, дьякон и я любимый — первыми покидаем подземелье собора, поднимаясь по освещаемой факелами круговой лестнице. Дядя берёт меня под локоть словно девицу.

— На первых порах тебе будет не просто, Степ, преподобный Степ. — говорит мне маркиз Рональд, выделив голосом мой новый статус. Что же, вполне неплохо звучит, как для вчерашнего сорванца из бедняцкого квартала, так и для позавчерашнего пациента онкологического отделения областной больницы. — Не переживай. С тобой отправится подьячий Виктор, лучший ученик Михаила, да ты его видел не раз. Он будет тебе верной опорой во всех делах.

Конечно я видел этого монаха, он часто возле моего духовного наставника крутился. Крупный мужчина под пятьдесят, с лицом алкоголика и взглядом лиса. Соглядатая ко мне приставили? И почему я не удивлён? Этого следовало ожидать.

— Огромное спасибо, маркиз. — так совпало, что мой благодарственный поклон произошёл в тот момент, когда мы вышли под центральный свод собора, и получилось, будто бы я приветствовал множество находившихся перед алтарём прихожан. — Вы часто меня выручаете. А подьячего я правда знаю. Сразу понял, что достойный сын нашей матери-церкви.

Дядя прячет улыбку? Давно пора привыкнуть, что обретённый племянник умеет плести словесные кружева, и уж чем-чем, а лицемерием и сладкоречием для своей должности подходит как нельзя лучше.

Пронзаемые насквозь десятками пар глаз посетителей церкви выходим на Соборную площадь, где меня дожидается карета с эскортом, во главе которого старший сержант Ригер. Бывшего опекуна по моей просьбе повысили в звании и должностном окладе без всяких споров.

В толпе любопытствующих наверняка присутствуют некоторые мои одноклассники, но различить их лиц не успеваю, меня окружают гвардейцы, устроившие живой коридор к экипажу.

Рональд прощается со мной по родственному тепло. Отблеск его отеческой любви к Юлиане краем задевает и меня. Хлопает меня по спине, когда я поднимаюсь в салон.

— Расступись! — слышится звонкий голос Николаса.

Нашли кому доверить работу глашатая. Впрочем, новик старается и со многим справляется.

В покоях меня теперь дожидаются трое слуг. К Тому и Кларе добавилась Юлька, которая пока только стажируется в качестве горничной. Появились у девчонки и свои отдельные обязанности, правда, мало касаемые моей персоны.

Она на пару с Валькой стали связующими звеньями между моей кузиной и её ухажёром Филиппом Мортом. Носят от одной другому и обратно записки.

Ход во дворец Юлиане без родительского дозволения заказан, посетить бастарда Неллерскую в особняке лейтенант не мог, как и якобы случайно встретить в городе. Маркиз Рональд окружил любимую дочь не только заботой, но и сетью осведомителей. Кузина как-то мне пожаловалась, что каждый второй гвардеец охраны и управляющий постоянно ходят к епископу с отчётами.

Приходится двоюродной сестре ограничиваться общением по переписке, чему я рад. Присмотрелся к этому Филиппу, сволочь ещё та. Крутится вокруг всех смазливых барышень дворца, не обходя своим вниманием и виконтессу Анну с её подружками, хотя не может не знать о неприязненных отношениях этой девичьей группировки с бастардом Неллерской. В общем, скотина.

К сожалению, я так и не решился откровенно поговорить об этом с Юлианой. Дважды специально к ней заезжал с мыслью сказать правду-матку, и каждый раз, глядя на кузину, недавно только отошедшую от унизительного пренебрежения

И препятствовать переписке не стал, к тому же, девчонки, мои прежние подружки, на этом неплохо зарабатывают — кузина щедра, а проявлять это качество проблем не составляет, у неё большие доходы от имения с сотнями крепостных душ, да и папа деньгами не обижает.

Ладно. Может как-нибудь само рассосётся. С чего я вдруг переживаю за дочь епископа, будто бы это моя Леся?

— Милорд. — в глазах поклонившейся Юльки смешинки. Она и раньше была оптимисткой по жизни — откуда только в ней это бралось? — теперь же и вовсе хоть картину с неё пиши под названием «Жизнь удалась». — Позвольте сбегать за портными?

— С чего вдруг? — удивляюсь.

За прошедшие недели мне столько всяких одежд пошили, что еле в гардеробную помещаются.

— Им велено для вас сутаны приготовить.

— Понятно. — киваю. Духовным лицам не воспрещается носить светские одежды, однако на службу всё же следует являться в одеяниях, приличествующих сану. — Ну, беги.

Доиграть сегодня с баронетами Иоанном и Карлом в шары мне не дали. А ведь почти уже выиграл — семь попаданий в арку против их пяти и двух, соответственно. Однако, приглашение герцогини не проигнорируешь.

— Хочу тебя поздравить, Степ. Ты сделал важный и ответственный шаг. — в её кабинете мы вдвоём, если не считать замершего у двери гвардейца. Сидим за рабочим столом. Мария, понятно, во главе, я сбоку. — Вот. — протягивает мне два свитка. — Дарственные твоему монастырю от нашего рода на деревню Гутово и Тонский виноградник. Письма управляющим уже отправлены.

Стараюсь открыто не любоваться её красивым аристократическим лицом. Странно бы это выглядело со стороны четырнадцатилетнего паренька по отношению к пожилой для него тётеньке. Мне настоящему Мария почти сверстница.

— Благодарю вас, герцогиня.

Отрываю задницу от кресла, но мачеха резким жестом заставляет сидеть.

— Наедине обращайся ко мне по имени. Ты нашего рода, и… и очень похож на своего отца. — Мария смотрела на меня очень внимательно, будто бы первый раз увидела. — Епископ уже сказал тебе, я повторю. Мы не претендуем на выплаты монастыря прецептории ордена. Конфликт с церковью и орденами — последнее, что нам хотелось бы. Однако земельные налоги в казну провинции должны поступать вовремя и в полном объёме. Кроме того, закупки для нужд обители и продажа монастырской продукции должны вестись через людей моего канцлера. Менее чем через год жду тебя в Неллере на коронации Джея. До этого времени с момента твоего отъезда мы вряд ли увидимся, не ленись писать мне. Договорились?

— Да, герцогиня, конечно, Мария.

— Вот и хорошо. А теперь хочу послушать подробности о твоих делах.

Мачеха неплохая слушательница и вопросы умеет задавать нужные. Я от неё ничего скрывать не собираюсь, кроме, разумеется, своей главной тайны, и говорю всё как есть.

Через полчаса нашей беседы молодая баронета, одна из фрейлин герцогини, явилась в сопровождении двух лакеев, которые накрыли угловой столик, и дальнейший разговор с правительницей у меня происходил на диване с кубком вина в руках и лёгкими закусками.

Мой братец Джей отсутствовал во дворце, он был на недельной прогулке по окружающим Неллер городкам и замкам с молодой невестой, прибывшей для знакомства с женихом, свадьба с которым должна будет состояться следующим летом сразу после коронации. Иначе наследник тоже находился бы сейчас с нами, разговор шёл серьёзный.

Одно дело выслушивать про свои будущие обязательства перед родом от епископа и наставника, а совсем другое, с глазу на глаз, подробно, по пунктам, от самой герцогини.

— Я всё хорошо запомнил, Мария. — говорю честно. — Можете не сомневаться, не подведу. Никогда не забуду, кому я всем обязан.

Ну, что, жизнь начинает налаживаться. Постепенно привыкаю к своему месту в ней.

На следующее утро сразу после завтрака ко мне является подьячий Виктор с ворохом бумаг в руках. Принюхиваюсь. Вроде бы перегар от него чуется, но не совсем уж жуткий.

— Это документы по обители, милорд. — он садится на пуф и вываливает принесённое на стол. — Всё, что нашёл в канцелярии. Отчёты по налогу за предыдущий год, закупки, продажи. Михаил сказал, что это вам для ознакомления вместо сегодняшних с ним занятий.

— Интересно. — беру и разворачиваю первый свиток, явно умышленно положенный поближе ко мне. — То, что нужно. Как раз хотелось бы подробней ознакомиться со своим будущим хозяйством.

Аббатство оказалось весьма развитым. В обители проживало сто двадцать два монаха, из которых трое одарённые. Почти половина знали грамоту и занимались переписыванием книг на продажу, что давало около трети дохода. Остальная братия работала или руководила слугами на различных производствах.

При монастыре имелись две деревни крепостных, одна на три сотни душ и другая, только вчера подаренная родом Неллеров, чуть менее, чем на тысячу, поля, три больших пастбища, два виноградника, две пасеки, фруктовый сад на семь акров, прядильная и ткацкая мастерские, кузня, маслобойня, винодельня, сыроварня и лечебница.

Последнее привело меня в содрогание, почитал я тут медицинские манускрипты, это просто кошмар. Пособия по изощрённому, мучительному умерщвлению людей. В основном. Как я понимаю, кое-какого положительного эффекта лечебницы добиваются не за счёт лекарских услуг, а благодаря регулярному питанию больных, санитарному уходу и отдыху.

Единственное, чему нужно отдать должное, так это здешней хирургии. Вскрывать гнойники или ампутировать конечности, чтобы не допустить гангрены и заражения крови, местные эскулапы умеют.

Кроме монахов в хозяйстве Готлинской обители задействованы почти две с половиной сотни работников, в основном рабов, разного пола и возраста, семейных и одиноких.

Все виды деятельности монастыря мне незнакомы, в том смысле, что лично не приходилось ничем указанным заниматься. Даже качество вина я различал по ценнику на бутылке. Нет, понятно, бормотуху с нормальным хорошим напитком не путал, но вот все эти нюансы букетов, ароматов и прочие изыски для сомелье никогда меня не интересовали. Водочка, коньячок, реже вискарь — это понятно.

В цифры следующих свитков сильно не углубляюсь, и так понятно, что даже при прежнем настоятеле аббатство закупалось дороже рынка, а продавало дешевле, обеспечивая нашему роду — надо же, для меня Неллеры уже наш — приличную маржу. При мне, как я понял из разговора с прекрасной Марией, роялти только увеличится.

Надо подумать на досуге, как на это посмотрят прецептор ордена в Рансбуре и магистр в далёкой империи. Придётся, что тот Труффальдино из Бергамо, слуга двух господ, маневрировать, угождая Молящимся и Неллерам одновременно. И пусть никто не уйдёт обиженным, как в Сталкере братьев Стругацких.

— Тут схема монастыря. — Виктор достаёт из груды лист и протягивает мне. — Ваше

— Конечно, брат. Юлька, налей нашему гостю.

Девчонка, озорно улыбнувшись, кинулась к шкафу, и вскоре протянула подьячему до краёв наполненный кубок, который тот осушил буквально в миг.

Неужели мне в помощники достался выпивоха? Что ж, это неплохо, раз он ко всему ещё и соглядатай. Впрочем, вряд ли его недостатки сильно сказываются на качестве работы, иначе епископ ему бы не доверил присмотр за новым, молодым настоятелем. Наверняка лично предан маркизу Рональду, умён и хитёр. А то, что я сейчас вижу, всего лишь маска.

— Ничего себе. — я даже присвистнул от удивления.

Дурная привычка осталась ещё с прошлой жизни. Надо как-то с выражением эмоций быть поаккуратней.

На рисунке я увидел Пентагон. В самом деле очень похоже. Правда с масштабом схемы не совсем понятно. Изображение касалось не только самого аббатства, но и строений вокруг него. Вижу, что лечебница, маслобойня и сыроварня находятся вне пределов стен.

— Вы о чём, преподобный Степ?

— Да так. Показалось, что где-то я уже видел это. Сколько ярдов длина стены?

— Так не знаю.

Что ты тогда вообще знаешь? Пришёл к шефу студентом, неподготовленным. Таких драть надо, и в хвост, и в гриву. И не важно, что мне четырнадцать, а тебе пятьдесят. Не нужно забывать о субординации. Ладно, спустим пока на тормозах, но готовься, верный мой помощник. Если надеешься, что нашёл синекуру, то глубоко заблуждаешься.

— Ещё вина? Может приказать принести что-нибудь поесть? — интересуюсь.

— Да-да, милорд. Сам хотел винишка ещё попросить. Еды не нужно, я плотно позавтракал.

Ага. Если в тебя с утра что-то лезло, значит поел.

Бумаги я все просмотрел. Вначале вызвал удивление небольшой размер оброка, но когда я увидел, что барщина забирает почти половину рабочих дней, вопрос отпал. Как по мне, так проще раздать монастырские поля на увеличение личных крестьянских наделов. Да уж, агроном выискался. Что я понимаю в сельском хозяйстве, тем более, феодальном? На чужой манер, поди, хлеб готлинский и вовсе не родится.

Виктор умудрялся лить в себя вино и не пьянеть. Бывают такие организмы, встречались на Земле, и тут, вон, попался на моём пути.

Отправляю подьячего, оставив себе схему обители. Перерисую, потом верну в канцелярию.

— Милорд. — просится Юлька. — Разрешите мне домой сбегать?

— Беги, чего уж. Только на обратном пути в особняк миледи не суйся. Хватит уже писульки оттуда таскать. Думаете, я не знаю ничего?

Моя юная рабыня презрительно посмотрела на Клару, верно угадав источник получения мною информации, и выскочила за дверь. Всё, что девчонка калымит, она относит матери и сёстрам.

Гонец из Рансбура с документами о назначении бастарда Степа Неллерского аббатом Готлинской обители прибыл через одиннадцать дней после моего посвящения в сан.

Думал, что мне сразу же дадут пинка под зад, отправляя в полёт из дворца в монастырь, но, оказалось, я всё ещё недостаточно хорошо думаю о своей новой семье.

К отъезду давно всё было готово, однако, герцогиня и Джей, вернувшийся во дворец со своей двадцатилетней невестой Ольгой виконтессой Атирской, не пожелали рисковать, отправляя меня только с десятком моей личной охраны, даже при том, что наряду с другими магами сами участвовали в изготовлении амулетов, отводящих стрелы и болты.

На дорогах было беспокойно, а выделить дополнительные силы за счёт уменьшения безопасности замка и города посчитали ненужным. Дождались каравана, сформированного для поездки в нужном направлении, с ним меня и решили отправить.

Мария в день моего убытия распорядилась насчёт завтрака в узком семейном кругу. Епископ прибыл вместе с дочерью. Из чужих, пока чужих, присутствовала только Ольга Атирская, показавшаяся мне весьма пустой особой, хотя, говорят, она очень сильная одарённая. Наверное Джею и нужна такая? В дела влезать не будет, зато, случись что, грозная боевая единица всегда под рукой.

Ба, кузина, ты что, плачешь? Нет конечно же. Не может бастард Неллерская реветь как крестьянская девчонка. Гордость и предубеждение — название одного из любимых Дашиных фильмов — присуще аристократке. А то, что у Юлианы глазки красные, так оттого наверняка, что в них что-то попало.

Если серьёзно, понимаю, я стал для юной девушки не просто другом, а единственным другом. Не было у неё никогда и никого, с кем она бы так откровенно могла говорить по душам. Убеждён, в Неллере у меня остаётся настоящий и достаточно влиятельный союзник. Не нужно ей так расстраиваться, не навсегда ведь расстаёмся.

— И будь очень внимателен, Степ. — напутствует Мария.

— Позвольте, я провожу кузена до городских ворот? — попросила Юлиана.

Глава 20

От замка до выезда из Неллера меня провожают помимо кузины ещё оба наставника. С остальными членами своего рода, с дворцовыми приятелями, сановниками и челядью попрощался на площади перед дворцом, помахав рукой, прежде чем убраться в салон.

В городе давно узнали, что в карете маркизы, почему-то сильно любимой в народе, хотя вроде бы никаких добрых дел не совершала, разъезжает её сводный брат Степ, поэтому приветственных криков за оконцами не слышу. Ну, едет себе бастард и едет, большинству наплевать на меня. Ажиотаж, вызванный моим появлением из небытия в герцогской семье, уже спал.

Из слуг в путешествие со мной отправилась лишь Юлька, с Томом и Кларой я расстался, если не навсегда, то на год точно. Моя единственная служанка устроилась на запятках вместе с багажом, чуть позже пересажу её внутрь, поедет барыней, вольготно, тем более, что сам я собираюсь совершенствовать свои навыки верховой езды.

Один из гвардейцев ведёт за собой в поводу мою лошадь, спокойную кобылку-четырёхлетку, в скачках участвовать не собираюсь, а для тренировок и неспешной поездке она самое то, что нужно. Двое других воинов взяли с собой коней, на которых вернутся дьякон Михаил и милорд Ричард Ванский. Предусмотрительная кузина, которую также сопровождает охрана, позаботилась о себе заранее, возле ворот её дожидается паланкин.

Говорит в основном мой духовный наставник. Последние напутствия, как должно себя вести лицам духовного звания, а как невместно. Не переживай, Миша, я только выгляжу молодым горячим парнем. У кого из нас с тобой больше благоразумия, взвешенности и осторожности при принятии решений, ещё надо посмотреть.

— Думал письмо брату Максу отправить. — нашёл возможность влезть в монолог дьякона милорд Ванский. — Да он и без моей просьбы не откажет своему настоятелю в воинских занятиях. Меня вполне неплохо научил. — поскромничал Ричард, реально лучший мечник герцогского двора. — И тебя сможет.

— Ты и так мне многое за столь короткое время дал, милорд. —

— Спасибо скажешь, когда на практике в реальном бою проверишь. — охолаживает меня воинский наставник. — Учебная схватка и настоящая — это совсем разное. Помни об этом. И никогда не недооценивай противника.

Знаю, хорошо знаю и без тебя, дорогой мой учитель. Но всё правильно говоришь, так и нужно. А с брата Макса я с живого не слезу, пока он не сделает из меня такое же совершенное орудие убийства как ты.

Карета остановилась за воротами, когда проехала мост через ров и свернула чуть в сторону. Ригер отправился вперёд, узнать на постоялом дворе, через сколько выдвинется в путь караван.

Наставники вышли из экипажа и мы с кузиной остались одни. Вот тут-то Юлиана и расплакалась. Так хорошо держалась, и вот тебе раз.

— Перестаньте, миледи. — обхватываю её за плечи и притягиваю к себе. — Как в склеп меня провожаешь. Не, ну, в самом-то деле, чего ты?

Девушка вытирает глаза рукавом платья. В самом деле, давно мне пора было хотя бы ей идею с платками подсказать.

— Прости, Степ. Сама не понимаю, нет, понимаю. — она отстранилась и повернула ко мне искривлённое жалобной гримасой и так некрасивое лицо. — У меня ведь никогда не было друзей. Аристократки, или завидуют, или презирают, или, и то, и другое. Папа — только скажи ему что — сразу же начинает воспитывать, мама умерла, я её и не помню, родных братьев и сестёр нет, Джея, ты сам видел, как с ним разговаривать. Агния хорошо ко мне всегда относилась, но я маленькая совсем была, а когда выросла, она уже уехала в армию. Слуги глупы и болтливы. С тобой у меня прямо новая жизнь началась. Тебе смешно? — мотаю головой. — Началась и, видишь, закончилась.

— Ошибаешься. У нас всё впереди. Переписку никто не отменял, в Неллер я иногда буду приезжать, а когда выйдешь замуж — сколько там от Дитона до моего монастыря? — неделю пути? — будешь к нашему святому источнику почаще в паломничество приезжать.

Ты в свои юные годы не понимаешь, девочка, что жизнь только начинается. А уж какие она кренделя умеет выписывать, порой даже предположить нельзя. Ну? Дёргаю её за ушко. Улыбнись. Вот так, молодец.

— Я, я прихватила то, что ты просил. — она вытирает себе под носом тыльной стороной ладони и кричит в окошко: — Сержант! — словно подкарауливал, окликнутый тут же наклоняет к окошку лицо, свесившись с коня. — Где? — кузина резко открывает дверцу, едва не ударив ею гвардейца по носу, и протягивает руку.

Сержант передаёт тонкий небольшой предмет, завёрнутый в синий бархат, ей, а Юлиана мне.

Знаю, что там. В позапрошлый свой приезд в гости к кузине попросил у неё в подарок тетрадь с начальными плетениями, которым её учили в первый год после инициации. Заявил, что надеюсь тоже когда-нибудь стать одарённым, а толковых наставников в моей монастырской глуши может не оказаться.

— Ох, я боялся, ты забудешь. — чмокаю сестрёнку в щёчку.

— Как ты мог такое подумать? — смотрит на меня с укором. — Не забыла. И, как ты просил, никому об этом рассказывать не стану. Хотя, зря считаешь, что над тобой будут смеяться, если моя тетрадь тебе не понадобится. Уверена, ты инициируешься рано или поздно. Вот только твой источник может оказаться немного иной направленности. У меня больше целительский, а что получишь ты…

— Считаешь, что обязательно получу?

— Не сомневаюсь.

В этот момент вернулся старший сержант Ригер и доложил, что караван готов отправиться в путь. Ждут только милорда Неллерского.

Выхожу из кареты вместе с кузиной и помогаю ей сесть в большой паланкин, который держали восемь крепких молодых парней с верёвочными ошейниками.

Никогда не любил моменты проводов и прощаний, но тут вдруг не стал торопиться запрыгивать в карету. Ещё минут десять поговорил и с наставниками, и с Юлианой.

— Приеду, напишу. — пообещал уже из кареты.

Караван, к которому я прибился, оказался небольшим, всего двенадцать крытых повозок и пять открытых, гружённых большими бочками с вином. В Кранце каждая провинция может похвастаться не одним сортом виноградных напитков, но людям, как и в моём родном мире, хочется разнообразия. Вот и возят туда-сюда одноимённую продукцию — вина, сыры, эль, ткани, керамику, металлические изделия и прочее. При том, что здешнее хозяйство носит натуральный характер, и феодальные владения в состоянии обеспечивать себя всеми основными продуктами и изделиями сами.

Несмотря на небольшую численность повозок, охрана подобралась серьёзная — двадцать пять наёмников, хорошо вооружённых и экипированных, да ещё четыре здоровенных пса-волкодава в придачу. Хорошо, на них намордники накинуты, иначе не миновать бы беды, характер у собак очень скверный.

Мою карету полагали запихнуть в центр обоза ради большей безопасности милорда Степа, да что-то мне не хочется глотать пыль от впереди идущих повозок. Настаиваю, чтобы встать в голове колонны. Ригер пытался поспорить с царём, то есть с самим бастардом Неллерским, но я его быстро поставил на место, напомнив, кто теперь из нас кого кормит.

Особой опасности я не видел. Все мои гвардейцы обеспечены амулетами, отклоняющими стрелы и болты, зарядки их хватит на целый месяц, а мне и для старшего сержанта брат Джей — не ожидал, честно, от него такого — выдал и собственноручно им изготовленные артефакты защиты от магических атак. Под моей рубахой на одной золотой цепи вместе с мини-копией жезла создателя висят и два кулона. Заклинание разрыва на моём клинке Мария обновила, так что, готов встретить любого врага во всеоружии. Только вот откуда им взяться вблизи Неллера? Разве что дальше, когда въедем в северные районы провинции, где до сих пор никак не угомонятся недобитые бунтовщики.

— Юлька. Марш в карету. — командую рабыне, сам взбираясь в седло. — Можешь оттуда из окошка смотреть.

Девчонка аж взвизгнула от такого счастья. Могла ли эта бедолага раньше хотя бы представить, что ей доведётся ехать на мягком диване подрессоренной герцогской кареты? Посмеялась бы, скажи ей кто-нибудь об этом.

Вытянувшаяся на дороге колонна двинулась вперёд. Моя карета первая, если учитывать только повозки, а так-то, разумеется, сначала движется авангард из пятёрки наёмников, затем я со своими гвардейцами.

Николас норовит пристроиться поближе ко мне — как был он болтуном, так им и остался, очень хочет чем-то со мной поделиться — но старший сержант отсылает его беречь экипаж с Юлькой внутри.

Смотри-ка, парнишку натаскали в верховой езде. Работать жокеем на скачках он бы конечно же не смог, но в седле держится довольно уверенно.

— Купец Валерий, каравановожатый, хочет вам представиться. — докладывает Ригер.

— На привале

Чувствую себя так, словно родился аристократом. Откуда что взялось? Командирский опыт сказывается, да и ко всему хорошему быстро привыкаешь.

Оглядываюсь на Неллер, свою иномирную колыбель моей новой жизни. Когда в следующий раз тебя увижу? Через год? Надеюсь, доживу и даже сильно окрепну.

Взгляд цепляется за последние две повозки в нашем обозе. В них везут рабынь для вертепов. На северной границе с недружелюбным, точнее, враждебным королевством Виргия вояк в Лос-Араторе и окрестных заставах и крепостях много, а женщин мало.

Деревни и маленькие городки там разорены, впрочем, как и южные районы соседнего государства. Походы войск с грабежами и угоном людей в каторжное рабство в тех краях взаимны. Длится это безобразие уже не одно десятилетие. Чего уж не поделили между собой прежние монархи Кранца и Виргии, Степ не знал. Не ведаю и я.

Стараюсь дышать полной грудью. Только оказавшись за городом осознал, насколько спёртым воздухом мне приходилось дышать в Неллере.

А в прежней жизни? Когда последний раз выезжал на природу? Сейчас так сразу и не вспомню. Пожалуй, года три назад, когда Вадим Зинаков нас с Дашей на шашлыки пригласил. Да, точно, обалдеть, сколько времени прошло. То-то я и в новом юном теле чувствую опьянение не меньшее, чем у двигающегося на муле позади кареты Виктора. Но с тем всё понятно, он постоянно к бутыли прикладывается.

Деревни, мимо которых мы проезжаем, выглядят не сильно убого. Мазанки хоть и небольшие по размерам, зато крыты свежей соломой, а кое-где и дранкой.

Увидел издали баронский замок, который какого-то впечатления не произвёл. Очень похож на европейские средневековые феодальные твердыни и совсем небольшой.

Быстро дал понять, что беседовать не желаю, и от меня все отстали, решили видимо, что я уже приступил к молитвам.

Догнал наёмников авангарда и ехал позади них, слушая пошловатые шутки и взаимные подколки. Мне действительно интересно, как тут люди разных сословий общаются между собой.

Конечно они меня сразу приметили. Единственный благородный дворянин в караване, да ещё сам бастард Неллерский не может оставаться невидимкой, но вскоре к моему присутствию привыкли и перестали обращать внимание.

До первого привала на обед и отдых лошадям, нам навстречу попались три обоза и достаточно много путешественников. Тракт оказался весьма оживлённым.

На выбранной под стоянку поляне мне представился каравановожатый, степенный немолодой мужчина, занимающийся работорговлей. Это его девки ехали в конце обоза.

Отослал его подальше, объяснив, что пока мне ничего не нужно. Если потребуется что, позову.

Когда двинулись дальше, то примерно через час достигли перекрёстка, вокруг которого в хаотическом порядке были вкопаны Т-образные виселицы, на которых стая ворон расклёвывала висящие гроздьями трупы повешенных, совершенно не обращая внимания на двигающихся внизу от них людей.

Судя по убогим рваным одеждам казнённых из дерюги и домотканой холстины, прежде, чем встать на путь разбоя эти бедолаги были обнищавшими крестьянами. У трети из них босые ноги были обожжены до угольных головёшек. Солдаты доброй герцогини Марии перед повешением мятежников пытали огнём.

Ну, подобные картинки я и в Неллере уже насмотрелся, даже более жуткие казни случались, но не в таком товарном количестве. Сколько их тут в одном месте вздёрнули? Три десятка? Пожалуй, поболее.

Надоело задницу седлом мять, да и романтическое настроение смылось словно в унитаз. Отдаю кобылку Роману, бравому гвардейцу, а сам заскакиваю на ходу в карету.

— Ну ты чего здесь? Не скучаешь? — спрашиваю Юльку.

— Нет, милорд! Так здорово!

Ещё бы тебе не было здорово. Едешь в новые края, сыта, ухожена, никто руки на тебя не поднимает уже которую неделю, одета в такое дорожное платье, каким не всякая купеческая дочка может похвастаться и ошейник теперь не колючая верёвка из конского волоса, заставлявшая тебя всё время под ней чесаться, а тонюсенький серебряный ободок, если не присматриваться, можно за украшение принять. Ладно, я на добрые дела человек не жадный, особенно для друзей и приятелей. Каждый стих мой душу зверя лечит. Есенин. Сергей. Многое чего помню.

— Мне не мешать. — командую, развёртывая Юлианину тетрадь и раскрывая её на первой страницы. — Буду задачи решать.

— А что у вас там, милорд? — вытягивает шейку девчонка, норовя посмотреть, чем я собираюсь увлечься.

— Не понял. — строжусь. — Собралась меня отправить в страну невыученных уроков? Ну-ка смотри в окно, а на меня не пялься.

— Можно я лучше тогда на запятки переберусь? С Николасом поболтаю.

— Давай. Сможешь на ходу перебраться?

— Легко. — смеётся.

Действительно, что та обезьяна, быстро исчезает из салона, закрыв за собой дверь.

Наконец-то у меня появились время, возможность и пособие, чтобы заняться магией по настоящему. В караване больше ни одного дворянина нет, и заметить мои испытательные потуги просто некому.

Вначале пролистываю всю тетрадь, оказавшуюся заполненной рисунками плетений и их описаниями почти полностью. Лишь два последних листа из тридцати оказываются чистыми. Вернее, свободными от заклинаний, кузина их смешными рожицами разрисовала.

Юлиана, оказывается, весьма педантична, аккуратна, имеет прекрасный почерк — учитель Макар ей точно бы высший балл ставил — и совсем не надеется на свою память. О последнем говорит тот факт, что пояснения к рисункам очень подробны.

Единственное неудобство, что описания находятся с обратной стороны листа, на котором нарисовано заклинание. Лучше бы развернула вначале, и слева плетение, справа текст. Не догадалась кузина. Или жалко было, что первая страница пропадёт? Ага, а изрисовать последние листы мордашками непонятных людей и зверей не пожалела? Эх, Юлиана, Юлиана.

Почти все заклинания в тетради кузины связаны с лечением или вспомогательные для лечения. Что понятно, её источник выдаёт в основном нити оттенков зелёного, целительского, цвета.

Вот зачем, скажите на милость, аж четыре заклинания усыпления? А это вообще что? Ха, насекомых усыплять?

Чего я смеюсь, нужное, на самом деле, плетение. Наличие мыла, использование прожарки вещей и прочие санитарные изыски не всегда спасают от вшей, блох, клопов и прочей нечисти.

Ничего удивительного. Пока лежал в палате, видел по телевизору, что даже в нашем мире, обеспеченном синтетическими моющими средствами, различной химической отравой, и то, вон, в Париже накануне олимпиады не знают, что с нашествием клопов делать, как от них избавиться. А тут всё просто — усыпил их в номере гостиницы и спи. Не потревожат. Следующий постоялец пусть сам побеспокоится о том, чтобы проснувшиеся оголодавшие кровососущие насекомые его не сожрали.

Хотя, всё же странно. Не проще ли мерзость убить, а не насылать на неё сон? Ответ мне быстро приходит. Кому-то и проще, а вот у моей кузины, видать, фиолетовых нитей совсем

Ладно, буду заучивать пока то, что есть. Спасибо, Юлиана, что подробно описала, в какой последовательности плести, как скреплять, с какого расстояния и на какие места накладывать. Даже примерные размеры жгутиков указаны. Молодчина, что уж.

— Милорд, не помешаю? — в открытое оконце заглянуло доброе лицо подьячего Виктора.

— Говоря по правде, да. — вовремя заметив тень, успел я спрятать тетрадь. — Хочу подремать маленько.

— Так мы скоро уже к постоялому двору подъедем, там и поспим.

Да что бы тебя черти взяли, Витька.

— Залазь, брат. Крикни кучеру, чтобы притормозил.

Тетрадь убираю в сумку, где у меня моя личная казна, и задвигаю своё богатство ногой под сиденье.

Мой личный помощник, оказавшись в салоне, без обиняков попросился ехать вместе со мной, дескать, тяжело ему на муле в его-то пятьдесят. И что мне делать? Послать его лесом? Как-то не по людски получится, всё же в отцы мне нынешнему годится, и не пень с бугра, а соратник, направленный со мной самим епископом. В общем, в карете заниматься плетениями не получится. Хотя, подожди-ка, Степан мой свет Николаевич, есть идея.

— С удовольствием буду иметь такого собеседника. Только, договоримся, никакого вина здесь не пить. Меня почему-то от запаха спиртного тошнит в дороге. Плохо качку кареты переношу. Так что, давай, с завтрашнего дня сразу садись со мной. Договорились?

— Э-э, милорд, пожалуй, я на своём муле поеду. Тут и в самом деле укачивает.

— Впереди постоялый двор. — доложил Ригер. — Валерий машет, что пораньше остановимся. Всё лучше, чем под открытым небом ночевать.

— А чего ты от меня ждёшь, дядюшка? — обращаюсь иногда к бывшему опекуну по свойски. Это ему необходимо соблюдать субординацию, а я-то могу многое себе позволить. — Что буду возражать? Нет, не стану. Сворачиваем к трактиру.

Глава 21

Да уж. Постоялые дворы я представлял себе как-то по другому, чем то, что увидел. Ну да ладно. Не требовать же, чтобы всё переделали в соответствии с моими хотелками? Со своим уставом, как говорится, в чужой монастырь не ходят.

Кстати, а есть в Готлинской обители какие-то свои особые правила, отличные от других религиозных учреждений? Спросить что ли у Витьки, то бишь дьякона Виктора? Ну его. На месте разберусь.

От этого помощника пока никакого толка. Одно только горазд, вино как в бездонную бочку лить. Деньгами его, похоже, в дорогу снабдили, вот и не экономил взятые с собой бурдюк и бутыль в оплётке, кажется, оба уже пустые. Смотрю, ему хоть бы хны, первым, бросив поводья своего мула подбежавшему слуге, ракетой устремился к вытянутому одноэтажному зданию с двумя входами — возле одного публика богатая, возле другого работный люд.

Сумерки ещё не наступили, но внутри зданий уже коптят светильники, поэтому сквозь окна хорошо вижу, что мой дьякон торопится в трактир.

Юлька уже распахнула для меня дверцу кареты и разложила ступеньку, но выходить не спешу. Смотрю. Интересно тут всё устроено. Я-то полагал, что гостиница будет в том же здании, что и столовая, а здесь по другому устроено. Ночевать предстоит в трёхэтажном здании из красного кирпича. Это я про себя мыслю. Кому-то придётся довольствоваться клетушкой в одном из четырёх бараков.

Имеются на постоялом дворе и конюшни, и сеновалы, и сараи, и всё достаточно хаотично разбросано. Главное же, что удивляет, отсутствие забора. Пространство постоялого двора открыто со всех сторон, если не считать оградой расставленные вокруг него повозки, включая две кареты помимо моей. Наш караван пришёл сюда не первым, отчего наблюдаю толкучку и суету не меньшие, чем на Ратушной площади Неллера в дни казней.

— Милорд, вы будете что ли выходить? — торопит меня моя же рабыня.

— Ничего себе. — удивляюсь. — Ты решила мною командовать?

— Ой, простите, господин. Я не этого хотела. Просто есть уже очень хочется уже. Вы ведь тоже ведь проголодались поди уже?

— Не мешай милорду думать, заноза. — важно заявил ей приблизившийся Николас, державший в поводу сразу двух лошадей, своей и моей.

Приятель самовольно взял на себя обязанности покровительствовать и помогать подруге-служанке, но та над его потугами пока только ехидничает.

Ригер ушёл в гостиницу. Вижу, как он поднялся по ступеням и, грубо оттолкнув что-то пытавшегося ему сказать вооружённого охранника, скрылся за дверью. Не сомневаюсь, что вопрос с ночлегом мой бывший опекун решит.

Пониманием местных порядков я уже проникся полностью. Даже если все места сейчас заняты, значит кого-то из номеров вытряхнут как пыль из мешка. Бастард Неллерский и его свита на улице ночевать не будут.

Меня другое беспокоит Деньги-то здесь не на картах хранятся. Вот он мой заветный мешочек — трогаю рукой кожаный кошель, лежащий рядом — его содержимое ещё более увеличилось, спасибо Марии и Джею, до пятидесяти тысяч драхм. Небольших размеров феодальный замок, знаю, можно купить. Куда деньги девать, если ночевать придётся в одном месте, а питаться в другом? Да и кроме монет при мне куча богатств — одежды из дорогих тканей, вышитые золотом и серебром, надаренные на день рождения драгоценности в количестве, будто бы я должен быть украшен что та новогодняя ёлка, да даже ночной горшок уйму денег стоит.

С этим серебряным тазом у меня ещё одна докука, хотя из моих современников-землян я тот, кто менее всего склонен комплексовать по поводу местного способа отправки нужды аристократами. После каждой химиотерапии на ногах первые день-два стоять вообще не мог, и утку выносили санитарки или медсёстры, в связи с нехваткой младшего медперсонала. Трудно за такую зарплату найти работниц. В поездке я пока пользуюсь кустами, а там видно будет. Надо к Юльке в помощь ещё и слугу брать. Думаю, в монастыре кого-нибудь подыщу.

Так, что-то заносит опять мыслями не туда. Хотя, почему не туда? Вопрос с сохранностью имущества надо продумать. А то непорядочные люди везде есть, того и гляди, сопрут и спасибо не скажут.

— Сильно животик пищи просит? — уточняю у Юльки, всё же выбираясь из салона на землю. Трава тут везде вытоптана. Хорошо, что дождей давно не было, так, накрапывало иногда. Иначе мы бы сейчас в грязи утонули. Здесь чернозём. Во что он превращается, когда набирает влагу, знаю прекрасно. — Тогда беги, деньги у тебя есть. Ник, сходи с ней, а то ещё обидит кто.

Мой приятель хоть и новик, то есть что-то вроде стажёра, но пользуется всеми правами герцогского гвардейца без каких-либо изъятий. Ему, как и всему моему сопровождению, кроме девчонки и кучера, молодого парня лет двадцати — кажется, Олафом зовут? — надо будет сейчас же

Конечно же, моё прибытие не прошло незамеченным, уж больно экипаж шикарный, и не каждого чёрта герцогская гвардия сопровождает. Вокруг меня образовалось пустое пространство шагов десять в радиусе. Народ старается обходить, не заходя за интуитивно ими же проведённую черту. Кланяются почтительно, но ниц не падают и своих дел не бросают.

И слава богу, то есть, Создателю. Не люблю, когда передо мной стелются. В прошлой жизни от подхалимов старался избавиться и здесь в этом отношении не собираюсь меняться.

Всё же поглядываю внутрь салона, где у меня деньги лежат, мало ли. Дверцы-то в карете на обе стороны. Ещё найдётся какой-нибудь ловкач. Ладно, чего тут шутить и накручивать. Вон же мои гвардейцы орлами посматривают по сторонам.

— Живее, уроды! — слышу выкрик за своим экипажем.

Смещаюсь в сторону, чтобы увидеть, кого так неласково назвали. Четверо солдат древками копий гонят к распахнутым воротам того здания, что я принял вначале за склад, одиннадцать, нет, двенадцать связанных пленников. Таких я уже в Неллере видел. Виргийцы. Ну, значит, скоро будет, кому в амфитеатре людей развлекать. В тот же барак, смотрю, заталкивают рабынь Валерия, нашего каравановожатого.

— Всё готово, милорд! — на ходу докладывает мне быстро приближающийся Ригер. — Комнаты вам лучшие снял. Мыльню заказал. Пойдёмте?

— А это? — киваю я на вьюки и сундуки поверх кареты и притороченные под запятками.

— Всё организуем, господин, не переживайте.

Не переживать? Да ты с дуба что ли упал, мой дорогой дядюшка? Высказать ничего не успеваю, тот мне скороговоркой докладывает, как будет обеспечена сохранность моего имущества. В общем-то нормально. Лучше ничего не придумаешь в данных обстоятельствах.

Все мои десять гвардейцев поселятся в одной комнате, и половина из них будет находиться там постоянно вместе с занесёнными в неё моими вещами. Дельная мысль, как по мне.

— Толково решил. — киваю.

— И так бы, милорд, никто не осмелился взять что-либо из вашего. — убеждённо говорит Ригер. — А где этот? — оглядывается.

— Этот по моему приказу ужинает вместе с Юлькой. — я смотрю в сторону столовой, где звуки музыки несутся, как из зала для богатых, так и из того, что для черни. Разные мелодии двух музыкальных коллективов на улице сливаются в причудливую какофонию. — Я бы тоже сперва поесть не отказался. А это что за толстяк мне так умилительно улыбается? — показываю глазами бывшему опекуну ему за спину, где в десятке шагов мнётся гладко выбритый, включая шевелюру, помпезно разодетый в красный камзол и такого же цвета штаны и рубаху человек-шар.

— Это хозяин постоялого двора Арсений Лубок. Хочет вам представиться и предложить любые услуги.

— Почему-то я именно так и подумал, дядя.

Прежнее, родственное, моё к нему обращение старшему сержанту нравится, я вижу, но он старается хмуриться, мол, негоже так-то, милорд. Всё одно буду время от времени ему показывать, что не забыл, как много он для меня сделал и что по прежнему считаю его близким человеком. Нормальный мужик. Правильный. Всегда таких ценил.

Старший сержант подозвал приведённых местным управляющим слуг, и те под присмотром гвардейцев принялись устраивать наш отряд на постой.

Колобок ведёт меня и назначенного Ригером бойца в трактир, кто бы меня отпустил одного и без охраны? Ого, у них тут, оказывается, отдельные кабинеты есть. Приятно.

Довольно уютная комната с окном и зажжёнными свечами, вместо вонючих масляных светильников или, прости господи, коптящих факелов, пользуются часто и ими.

Как по волшебству появляются две красивые, но не очень приятно пахнувшие, с желтоватыми зубами — успеваю рассмотреть — молодые феи, которые не спрашивая моих пожеланий споро заставляют длинный стол всем лучшим, чем может порадовать здешняя кухня и предоставить винный погреб.

— Это нам двоим? — уточняю. — Или ещё десяток гостей сюда придут?

— Только вам, милорд. — поясняет служанка, растерявшись.

Приняла мой вопрос за чистую монету. Девица, ко всему, и туповата. А чего я ожидал от придорожного трактира? Уровня обслуживания как в Метрополе?

Вот и мой личный помощник нарисовался. Улыбается за спиной трактирщика, пришедшего узнать, нравится ли милорду Неллерскому угощение? Подожди, я только-только к себе тарелку с цыплёнком придвинул, ни куска не съел, ни глотка не выпил.

— Не возражаете, ваше преподобие, если я составлю вам компанию? — подьячий, на удивление, вполне вменяемый. Вот ведь дал Создатель здоровья своему служителю, только позавидовать можно. — В зале шумно, и нормальной беседы не с кем вести.

Ага, а со мной тебе интересно, с четырнадцатилетним пацаном, или с молчуном-гвардейцем. Сказал бы, дорогого вина на халяву хочется, честнее было бы.

— Сам хотел тебя позвать, брат Виктор, когда через зал проходил, да, смотрю, ты там компанию трёх почтенных женщин просвещаешь. Зачем, думаю, отвлекать? Садись уж, коли пришёл.

Моё вельможное поведение с окружающими уже месяц как никого не удивляет. Уверены, что от родни нахватался привычек, особенно, от кузины, весьма высокомерной особы.

Желудок у котёнка меньше напёрстка? К чему я вспомнил рекламу корма? Да наелся быстро. Много ли четырнадцатилетнему организму требуется? Хотя, тут я зря категоричен. Женька Шадрин и в таком возрасте, помню, как два здоровых мужика мог столько съесть. Потому что двигался много.

Но он, не я, ни в прошлом теле, ни в нынешнем.

— Вы тут продолжайте. — нажимаю на плечо попытавшегося вскочить следом гвардейца. — Дорогу в гостиницу я найду. Вот, как раз, Валерий меня заменит.

Работорговец тоже явился составить мне компанию. Надо будет уточнить, за чей счёт банкет. Не удивлюсь, если не за мой.

— Вы уже уходите, милорд?

— Да, устал в дороге. Хочу помыться и спать. Присоединяйся к моему помощнику. Рассчитаешься здесь?

Закинул удочку и смотрю реакцию. Не сильно рад, но проглотил. Учту на будущее ещё один имеющийся бонус моего статуса герцогского бастарда.

Покинуть кабинет не так просто. Обе служанки стояли у двери так, что не задеть их бёдер было сложно, как и не обратить внимание на аппетитно выставленные напоказ прикрытые только шнуровкой платья верхние части грудей.

Девушки, в этом мире за совращение малолетних вам конечно ничего не грозит, нет тут соответствующих законов, но перед вами всё же высший аристократ, хоть и незаконнорожденный, брысь в сторону.

Произносить это вслух не требуется. Ума, точнее, чутья прочитать мои мысли во взгляде служанкам хватило. Раздались в стороны, скромно потупив блудливые глазки.

На крыльце трактира я оказался вовремя. Или не вовремя. Как посмотреть.

— Так ты рабыня?! Почему

Слышу возглас и фокусируюсь на происходящем в нескольких шагах от гостиничного крыльца. Там навстречу троим молодым, лет по восемнадцать, дворянам, небогато одетым, но с родовыми нашивками, попалась моя Юлька. Налетела на одного из них, самого высокого, получила от него сильную затрещину по щеке и, упав на попу, разревелась, стремясь отползти подальше. Красивое платье теперь придётся стирать. Одним вытряхиванием пыли не обойдёшься.

Вообще-то девчонка сама виновата, надо смотреть, куда бежишь. Где, кстати, Николас? А, вот он, сбоку растерянный стоит. Но мне наплевать, что она сама нарвалась, бить девчонку, к тому же, мою служанку, никому не позволительно. Ускоряю шаг.

— Эй, милорд! — нарываюсь на ссору, нарочно напуская на лицо презрительную гримасу, и быстрым шагом направляюсь к нему, положив ладонь на рукоятку меча. — Почему мою рабыню бьёте без моего дозволенья?

Могли бы и мирно разойтись. Ерунда какая. Подумаешь, глупую служанку приложил благородной дланью. Но я веду себя по местным понятиям грубо.

— И что? Желаете, чтобы и вам влепил? — рассмеялся наглец.

Да он же пьян скотина.

Из гостиницы выскочил Ригер.

— Это милорд Неллерский. — встал он между мной и дворянами.

Я уже приблизился к троице на пять-шесть шагов.

— И что? Это даёт ему право хамить дворянину? — высокий оттолкнул опекуна. — Или решил за гвардейцев спрятаться? А ответить за грубость, как полагается благородному, смелости не хватает?

— Леопольд. — вцепился ему в рукав стоявший справа приятель. — Ну, его.

— Это сын герцога Виталия! — вновь воззвал к разуму дворянина Ригер. — Милорд Степ, настоятель Готлинской обители.

— Да хоть сам прецептор или кардинал. Пусть извинится! — тот уже закусил удила.

— Нет, Лео, правда… — уже второй приятель попытался урезонить товарища.

— Да не бойтесь вы. Не стану я его убивать. Проучу только. Ухо отсеку, найдёт поди деньги на восстановление. Эй, милорд Степ, вы готовы ответить на честной дуэли?

А ведь все трое не маги. Иначе одарённый первым делом увидел бы даже под ножнами на моём клинке плетения заклинания разрыва, делающего из меня охотника, а из противника дичь. Ну, что же, Леопольд, это твои проблемы.

— Ответите вы. — заносчиво поднимаю вверх нос. — За порчу моего имущества. И я сам вызываю вас на дуэль.

Вызванный громко хохочет.

— Всё, конец карьере. — удручённо говорит стоящий справа.

— Да, не успели и начать службу. — вторит другой.

Правила дуэли мне известны хорошо. Ричард первым делом мне их растолковал. Если между собой собираются биться дворяне, то достаточно присутствия ещё хотя бы одного благородного. А сейчас, кроме меня и Леопольда, их целых два.

Я услышал, что мой противник не хочет меня убивать, лишь изувечить. Что же, проявлю благородство и отвечу тем же. Но вместо уха, собираюсь лишить его другой части тела.

Опять же, на почтительном удалении, но всё же собралась большая толпа любопытных. Понятно, никто для черни представление никто устраивать не собирался. Мы выбрали для схватки квадрат земли, образовавшийся между одним из бараков и повозками встречного каравана.

Юлька плакала уже не от боли, а из-за переживаний, что втянула своего хозяина в скверную историю. Утешал её, пока мог, а потом передал Николасу с приказом вытирать ей слёзы и сопли.

— Убирайтесь отсюда оба. — распорядился не терпящим возражения тоном.

Со мной ещё трое гвардейцев, остальные стерегут имущество в снятой комнате. Бледный как мел Ригер, не смеющий вмешиваться в дела чести благородных, стоит рядом с дружками моего противника, тоже унылых и раздосадованных. Да, отрежь мне их приятель ухо, как планирует, в Неллере им лучше не показываться. Добрая герцогиня Мария конечно не сможет ничего им предъявить официально. Вот только её верный бретер и мой наставник Ричард Ванский, полагаю, нашёл бы повод для ссоры, а там уж, как говорится, дело техники.

— Вы готовы, ваше преподобие? — интересуется немного протрезвевший Леопольд с иронией.

Он уверен, что я ему не соперник, мальчик для битья. Зря. Два месяца занятий с лучшим мечником Неллера не сделали из меня неуязвимого бойца, но кое-что мог бы и без магического плетения наложенного мачехой показать. Преподнести неприятный сюрприз.

Так, всё, как говорят мудрость прошлой жизни и напоминание наставника, не нужно недооценивать противника. Переоценивать тоже. Надо быть собранным.

— Готов. — отвечаю коротко.

Леопольд выше меня на голову, руки у него намного длиннее, силы больше, решил со мной поиграть и с улыбочкой начал движение по дуге, вращая мечом.

В отличие от него мне играть некогда. В мыльню хочу и спать, а перед сном ещё попытаться сплести заклинание усыпления насекомых, чтобы ночью никто не кусал. Не уверен, что здесь есть клопы или блохи, не Париж всё-таки, но лучше подстраховаться.

— Не страшно, ваше преподобие? — усмехается придурок.

— Молящиеся не боятся. — отвечаю.

Бью своим клинком по его и с восторгом наблюдаю, как Леопольд остаётся с обломком меча в руке. Слышу дружный выдох его приятелей, осознавших, какое оружие у меня в руках. Опутанный винными парами понял это на пару мгновений позже, но даже мяу сказать не успел, как я отрубил ему кисть державшей обломок оружия руки, той самой, которой он ударил мою подружку-служанку.

Гордый ли ты дворянин или простолюдин, отрубание части тела одинаково больно всем. Леопольд взвыл, зажимая ладонью хлынувшую кровь.

— Чего вы смотрите? — окликаю ошалевших от всего увиденного молодых дворян. — Ждёте, когда он кровью истечёт?

Глава 22

Рансбур, столица Кранца, королевский дворец.

За распахнутыми настежь окнами Малой приёмной правителя послышались треск и грохот, сопровождаемые хором бранных голосов строителей. Похоже, обвалились леса, и не первый раз уже. Шёл ремонт фасада левого крыла, деньги на который кое-как нашлись, но на закупке вспомогательных материалов экономили как могли.

Эдгар, молодой двадцатипятилетний король Кранца, седьмой в Саверской династии, досадливо поморщился и в раздражении сжал кулаки. Злился он не на растяп строителей, а потому что происшествие стало лишь очередным напоминанием о плачевном состоянии казны.

Он встал из-за стола, дав знак маркизу Ламбарскому оставаться в кресле и подошёл к стене, на которой цветными камнями была выложена карта его страны, земли вверенной ему волей Создателя. И принятой на свои плечи ответственностью ему не с кем было поделиться хотя бы небольшой толикой.

Его мать Матильда Великолепная отказалась принимать власть после смерти мужа. В свои сорок четыре она больше увлекалась балами, поездками на богомолье по святым местам, пирами, охотами, представлениями циркачей и красавцами гвардейцами.

Четырнадцатилетняя принцесса Хельга взрослеть, казалось, и вовсе не собирается, но даже когда это рано или поздно случится, Эдгар не сомневался, что она станет

Выдать бы её поскорее замуж, только вот после разгромных поражений, постигших кранцевскую армию в последние годы, выгодных для Хельги партий не просматривалось, а отдавать за какого-нибудь мелкого князя из Бистайских лесов не хотелось. Всё же принцесса Саверского рода, сильная одарённая — ценный ресурс, негоже его потратить впустую.

Принц Теод младше своего брата-короля всего на три года и мог бы стать ему верной опорой. Только с ним всё ещё хуже. Родившийся в королевском роду, прославленном магами огромной мощи, он до сих пор не обрёл дара. И есть обоснованные подозрения, что уже и не инициируется. Не знай Эдгар своей матери и не помни хорошо отца, решил бы, что Теода Матильда нагуляла на стороне.

Обиженный на Создателя младший принц пустился во все тяжкие. Собрал вокруг себя прихлебателей, таких же негодяев как и сам — король его презирал — и устраивал пьяные дебоши, часто завершавшиеся убийством простолюдинов или изнасилованием простолюдинок, даже замужних.

— Мой король? — канцлер хотел понять долгое молчание своего сюзерена, вызвавшего его на доклад, но пока так ни о чём и не спрашивающего.

А правитель смотрел на изображение королевства и пытался погасить состояние злости, в последнее время всё чаще на него накатывающее.

Вот он, в центре карты, его домен, окружённый со всех сторон герцогствами — Неллерским на севере, Гиверским на северо-востоке, а затем по кругу Ламберское, Ворское, Ултиарское и Ормайское. Герцоги — защитники границ королевства. Когда-то. А сейчас больше смотрятся как черви, объедающие страну со всех сторон.

Проклятая хартия, подписанная ослабевшим прадедом, душит королевство, лишая казну огромной доли доходов. На что воевать? Где взять средства на строительство крепостей и дорог? Как при недостатке средств увеличить армию?

Уговорить высших аристократов, взявших на себя ещё и обязанности руководителей провинций, вернуть эту часть власти короне так и не получилось. Дважды Эдгар поднимал данную тему на Советах, и всё бесполезно. Герцоги ссылаются на необратимость права, как будто бы на это кто-нибудь когда-нибудь смотрел всерьёз. Он видел за их спокойными, дружелюбными масками, как они просто смеются над ним. Что ж, не хотят по хорошему, можно найти и другой путь. Должен быть способ, отменить хартию и без их согласия. Только случится это должно, когда герцоги ослабеют настолько, что не посмеют пойти против воли своего монарха.

— Выйдите. — приказал Эдгар замершим у двери гвардейцам.

Те чётко выполнили приказ, плотно закрыв за собой двери. Теперь никто не услышит, о чём будут беседовать оставшиеся с глазу на глаз король и его канцлер. Даже тайный ход перекрыт. Мышь не проскочит. Хотя с последним утверждением он ошибся. Именно в этот момент он увидел, как мелкое серое существо появилось из-под старинного высокого шкафа и, сверкнув глазами-бусинками, вновь спряталось.

Молодой правитель не сдержал усмешки, немного отойдя от своих мрачных мыслей. Вспомнил, что уже с год, как в Рансбуре в некоторых аристократических дворцах появились одомашненные кошки, привезённые из империи, куда их доставляют откуда-то из-за океана, с восточного континента. Надо будет напомнить дворецкому, чтобы купил несколько животных, может действительно помогут с истреблением мышей. Маркиз Степ, кажется, хвастался на пиру, что ни одного грызуна у него во дворце не осталось.

Король вернулся в кресло и посмотрел на старого маркиза, ставшего канцлером ещё при его отце.

— Получается, убийство Неллерского не возбудило междоусобицу с родом Ормайских, или мне чего-то не докладывают?

— Всё было сделано как нужно, государь. — мрачно ответил Алекс, дядя нынешнего герцога Ламбарского. — Сейчас выясняю, в чём там причина. Но, вы же понимаете, что делать это приходится очень осторожно. Либо виконт Генрих оказался не таким опытным и умным, как мы про него думали, и не смог найти те концы, которые для него оставили, либо он в сговоре с Ормаем и скрыл от Марии найденные доказательства участия соседей в убийстве её мужа. Полагаю…

— Или начальник неллерского сыска намного умнее. — резко прервал канцлера король. — Распознал твою фальшивку, а, зная вспыльчивые нравы герцогини и её сына, принял самостоятельное решение не сообщать им, что всё указывает на Конрада. И что теперь? Попытаешься подбросить новые фальшивки или организуешь ещё одно покушение? На кого? Наверняка сейчас в Неллер незамеченным не проберёшься. — Эдгар не усидел на месте, снова встал и отошёл к окну. — Вся задумка, все усилия, всё оказалось напрасным. Даже хуже. Джей в следующем году встанет во главе рода, а с ним ещё хуже будет договариваться, чем с Виталием. И откуда, бездна возьми, появился ещё один сын герцога?

— Никто не знал, мой король. Слышал, что и для семьи он оказался большой неожиданностью.

— Вот именно, никто не знал. Сколько денег у нас берёт Виктор? Его сыск чем занимается? А ты? Я же распорядился, чтобы ты переговорил с кардиналом. Почему этому бастарду отдали Готлинский монастырь? Вместо того, чтобы ослабить род Неллеров, мы ничего не смогли сделать против его усиления.

— Епископ Рональд имеет большое влияние на Марка…

— Чушь. Этот бывший смерд, выбившийся в высшие отцы церкви, настоящий фанатик. На него никто не может влиять. Нет, Алекс, ищи причины, почему кардинал посчитал нужным поддержать просьбу Неллеров, и дары монастырю тут совсем ни причём. Что ты мне хочешь сказать?

Король заметил, что канцлера осенила какая-то мысль.

— А ведь этот бастард может нам послужить.

— Нам? Послужить? Интересно, каким это образом?

— Косвенным, государь. Конечно же, косвенным. Раз к герцогине и маркизу сейчас не подступиться, а Агния и вовсе под защитой преданной ей корпусной кавалерии, почему бы не повторить попытку столкнуть лбами рода, организовав устранение этого Степа? Всё сделать будет намного проще. Я даже исполнителей найду настоящих ормайцев, которых используем втёмную. Позвольте мне несколько дней подумать над этим планом, и я вам доложу.

Молодой правитель Кранца пожал плечами.

— Хорошо. Принесёшь, посмотрим. Только обойдись без привлечения кого-либо из дворцовых служб.

— Само собой. Как и прежде, этим будут заниматься мои личные помощники, ни разу во дворце даже не бывавшие. Вы в любом случае будете вне подозрений.

Северный тракт. Шестьдесят пять миль до Лос-Аратора. Перекрёсток с дорогой до Готлина. В это же время.

Две недели пути утомили в караване всех: людей, лошадей, мулов, овец и трясущихся в клетках птиц, используемых для приготовления еды из свежего мяса, не всегда удавалось подгадать так, чтобы ночевать на постоялых дворах или у придорожных трактиров, и даже сами повозки, раз пять приходилось останавливаться и менять колёса или оси телег, слава Создателю у

Мысль не закончил. Всех дорога достала, кроме меня. И не оттого, что у кареты мягкий ход и удобные диваны в салоне — нет, я большую часть пути провёл в седле — просто действительно наслаждаюсь воздухом, природой, погодой, даже крепко побившим нас ливнем с грозами, пейзажами, своим растущим мастерством наездника, крепким здоровьем молодого тела, первыми удачными опытами плетений и беседами с людьми.

Позади пол десятка селений, один городок — совсем небольшой, его название из головы вылетело — и пара баронских замков чуть в стороне, в которые мы заезжать не стали.

Понимаю, что умышленно идеализирую картину. Под своё настроение. В реальности, словами Вильяма нашего Шекспира, не всё ладно в Датском королевстве.

Нам часто попадались на тракте отряды герцогских, реже, королевских солдат, а иногда графских или баронских дружин. Результаты их патрулирования в виде трупов бродяг или разбойников, развешанных на всём на чём можно висеть, встречались довольно часто, и это при том, что пока шли места, считающиеся довольно благополучными. Дальше будет хуже, а ещё севернее и вовсе скверно. Впрочем, в те края мне не ехать.

Солнце едва перевалило за полдень, но наш караван остановился напротив постоялого двора у перекрёстка. Дальше Валерий поведёт свои повозки без меня и моего сопровождения. Нам сейчас предстоит расстаться.

Обоз пойдёт не остановившись на постой, а мне предстоит дожидаться отряда моих монахов. Особа бастарда Степа, аббата монастыря, слишком ценна, чтобы в этих краях доверить её охране всего из десятка гвардейцев. Гонца в обитель Ригер только что послал.

С высоты седла вижу, как гвардеец скрывается за деревьями по дороге на Готлин.

— Милорд. — дёргает меня за штанину выбравшаяся из кареты Юлька. — Я там сыра с колбаской вам порезала. Вы ведь сегодня ещё ничего с самого утра не ели. Перекусите.

После того случая, когда я заступился за неё и лишил обидчика кисти руки, эта вечно неунывающая и язвительная девчонка преисполнилась ко мне искреннего почтения. Без шуток, вижу в её взглядах, бросаемых на меня, настоящее обожание. Это уже перебор, придётся как-то приводить Юльку в чувство.

С теми тремя дворянами после дуэли расстался вполне ровно. Не стал забирать оружие, деньги и имущество проигравшего, хотя имел на это право, но и писать мачехе, о чём троица просила, что все наши разногласия урегулированы, не стал. Нечего им в Неллере делать, пусть едут служить при другом дворе, а изувеченному вообще лучше поступить к магу-целителю, тот ему в качестве платы за службу руку восстановит.

— Ты чего? — улыбаюсь. — Слепая? Впереди трактир. Там и поедим. Горячего.

— А вы мне ещё дадите на лошадке покататься?

— С этого сразу бы и начинала. Хитренькая ты у меня шибко. Издалека заходы начинаешь. — спрыгиваю на землю. — Садись, ладно. Прокатись вокруг, вон, с Николасом. И сразу потом во двор. Николас, слышал?

Благодаря мне девочка открыла для себя удивительный мир лошадей. Раньше она их только со стороны видела, а тут научилась даже скакать. Полюбила этих животных, выпрашивала у меня яблоки, а у кашевара морковь и скармливала моей кобыле и лошади Ника после каждой проездки.

Ко мне подошли Ригер с Валерием, и каравановожатый долго меня благодарил, я так и не понял за что. Ну, ладно, расстались и расстались. Мужик тот вроде неплохой, но мне сама его профессия не нравится. Что это за профессия людьми словно скотом торговать? Даю команду двигаться к трактиру. Там, кроме обычных путешественников, встречаю своих коллег, монастырскую братию, только из ордена Наказующих, три неполных десятка.

В отличие от Молящихся, выискивающих ересь только среди тех, кого в ней заподозрили светские власти и передали на дознание монастырю, Наказующие сами ездят по королевствам, выискивая крамолу, производя допросы, суд, вынося приговоры и приводя их в исполнение с разрешения местных властей, которые редко осмеливались ставить под сомнение их вердикты. Правда, благородное сословие им было неподсудно.

Читал я книжку с практикой дознания Молящихся, переданную мне дьяконом Михаилом. Жуть страшная. Святая инквизиция могла бы отдохнуть, постоять и покурить в сторонке. Облить человека маслом, поджечь и, если сгорит, то не колдун или ведьма, не самое жестокое из определений вины. Вообще не нашёл ни одного метода допроса, после которого признанный невиновным человек смог бы уйти на своих двоих. Одно радует, Молящиеся лишь выносят своё решение, колдун, еретик или невиновный, а дальнейшую судьбу этих людей определяют власти.

— Рад встрече с вами, ваше преподобие. — предупреждённый Ригером лейтенант ордена Наказующих встретил меня при выходе из кареты у крыльца трактира. — Это большая удача. Меня зовут брат Игнат.

Интересно, в чём конкретно его удача заключается?

— Мне тоже приятно, брат Игнат. Степ Неллерский, милорд. — представляюсь.

Лейтенант далеко уже не молодой мужчина, бледный как мел, худой словно язвенник. Вряд ли болен, скорее, просто конструкция человека такая.

Остальные наказующие во дворе, готовятся продолжить свой путь.

— Мы как раз в вашу обитель ехали. — просвещает он меня. — Передать одержимого. — машет в сторону двух своих повозок, на одной из которых клетка с угрюмым парем лет двадцати, одетым в дорогую, но изорванную одежду. — Теперь можно не делать большого крюка. Вы ведь заберёте его у нас здесь? Я слышал за вами завтра братия прибывает, и вы отправляетесь к себе.

— Зачем он нам? — пришёл мне на помощь подьячий Виктор. — Одержимыми должны целители заниматься.

— А где в нашей провинции монастырь ордена Целителей? — усмехнулся наказующий.

— Везите в Ормайское герцогство. — упрямо сказал мой личный помощник. — Или себе оставляйте.

Уж не знаю, что за одержимые водились в нашем средневековье, наверное, обычные психи больные, здесь же таковыми становятся те, кто прошёл инициацию, но чей дар не раскрылся до конца, у кого появлялся источник магии, который по каким-то одному Создателю ведомым причинам не мог производить энергетические нити.

Одержимые часто теряли контроль над собой, впадали в безумное бешенство и в таком состоянии могли натворить кучу бед.

Незавершённые инициации случались не так часто, и всё же имели место быть, причём, естественно, в основном у представителей дворянских родов, часто весьма высоких. Так что, решать данную проблему обычным усекновением головы не получалось. Приходилось лечить, хотя исцеления происходили очень редко, и одержимые до конца жизни находились в каком-нибудь изоляторе под присмотром надзирателей и лекарей. Понятно, почему мой Витёк так отбивается от подарка.

Послушав препирательства, понимаю, что бледнолицый прав. Кроме моей обители и Реймсского монастыря ордена Наказующих в Неллерской провинции других нет, а в отсутствии целителей их

— Ладно. Перестаньте спорить. — останавливаю препирательства, дошедшие до язвительных личных выпадов. — Мы его заберём, брат Игнат. Как его зовут?

— Милорд Карл из баронского рода Монских.

Ещё один Карл? Что-то много их здесь, как сергеев-андреев-александров в моём прежнем мире. Ерунда, не запутаюсь. Другой вопрос, как правильно присматривать за одержимым? Бросаю взгляд на Виктора и понимаю, что тот знает. Ну, всё теперь польза от него будет. Пришла пора за всё платить по векселям. За выпитую бочку вина.

С коллегами по цеху расстаёмся вполне уважительно, пусть и без теплоты. Кислая мина на лице моего помощника этому помешала.

Места в гостинице нашлись для всех, кроме нашего нового попутчика. Он так и остался ночевать в переданном нам клетке-фургоне. Жертва со стороны наказующих не стоящая, повозка предоставлена бароном Монским, дядей бедолаги.

Парень выглядит вполне вменяемым, он прекрасно понимает, что с ним и вокруг него проиходит, со своим положением, смотрю, давно смирился.

Знакомство с одержимым откладываю до прибытия в обитель, да и не знаю ещё, нужно ли мне вообще вступать с ним в разговоры. Наверняка, в периоды припадков это совсем другой человек. Или зверь.

Мои монахи выехали встречать своего настоятеля в ночь, и проснулся я рано утром от топота копыт и конского ржания под моими окнами.

— Юлька, неси воду. — командую, с неохотой раскрывая глаза. — Тёплую с кухни. — уточняю и встаю с постели.

Глава 23

Брат Макс, наставник моего наставника по владенрю мечом, оказался крупным мужчиной с добродушным лицом и седой шевелюрой. Я застал его на пороге своего номера, когда вернулся из уборной.

Сколько ему лет? Явно больше пятидесяти. Но и шестьдесят вряд ли стукнуло. А раньше, у Ричарда, спросить было недосуг? Эх, слоупок. Погоди, какой слоупок? Как ни старался отучить дочь от всяких новомодных сленговых словечек, и что получил в итоге? Вместо этого нахватался их от неё сам, да так, что даже после смерти отделаться не могу. Сорок семь лет ведь, а как юноша. Кстати, даже не знаю, что многие из них обозначают. Понимаю только, хороший это эпитет или плохой.

— Лейтенант Молящихся брат Макс, ваше преподобие. — представился он, освобождая мне проход.

На нём начищенная бронзовая кираса, защищающая грудь, и поручи из такого же металла. Шлем, который он держит под мышкой, из обычного железа.

— Входи, брат. Не стой на пороге. — обращаться на ты к тем, кто много старше по возрасту, но ниже по социальному статусу, дискомфорта не доставляет. Немного помогают в этом мои настоящие года, прожитые в другом мире. — Рад познакомиться. Меня ты уже знаешь.

— Да, старший сержант Ригер вас описал. Только он сказал, что вы ещё спите, но я взял на себя смелость…

— И правильно сделал, что поднялся сюда. — прохожу к табуретам, на которые Юлька с помощью гостиничного раба уже поставила деревянную бадью и кувшин с тёплой водой. — Поспишь тут с вами. Шумели так, что и мёртвых бы подняли. Куда столько людей? Сколько ты с собой привёл? Пятьдесят?

Начинаю умываться, никакого жеста невежливости в этом нет. Кстати, а кто произвёл брата Макса в лейтенанты ордена Молящихся? Могу ли его со временем сделать капитаном или за этим нужно обращаться к прецептору, а то и вовсе к магистру?

Много пробелов в моих знаниях выползает, стоит только столкнуться с конкретными вопросами и делами.

— Сорок человек, милорд. — отвечает, закрыв за собой дверь и по моему знаку садясь на стул поставленный перед ним Юлькой. — Хотел больше братьев взять, да обитель тоже нуждается в защите.

У девчонки даже уши покраснели от удовольствия слушать серьёзные разговоры. Любопытная. Молодец, чего. Только воду не нужно забывать поливать мне на руки. Толкаю её локтем, отмирает.

— Что, действительно, монастырю кто-то может угрожать?

— Пять дней назад замок барона Фелиша захватили и сожгли. Это всего в полутора десятках миль от нас. Видимо, внутри стен сообщники нашлись, помогли проникнуть ночью. Ворота и донжон сразу захватили, дружинники не успели проснуться. Мрази никого не пощадили из семьи барона. Даже его годовалой внучке голову о камень разбили. Твари конченые.

Согласен, в целом. О нюансах промолчу. Они заключаются в том, что благородное сословие по отношению к крестьянам, особенно крепостным, а таких тут подавляющее большинство, особой добротой тоже не отличается. Успел уже насмотреться. Всякого.

— И много их? — уточняю.

Как бы и полусотни, с учётом моих гвардейцев, для защиты драгоценной тушки герцогского бастарда не оказалось мало.

— Да кто же их сосчитает? — Макс трёт седую чёлку и морщится, будто бы лимон слопал. — Армия бунтовщиков разбежалась после разгрома, который им полковник Агния с королевскими солдатами устроила. — а сестрица-то не промах, использует служебное положение на благо рода. Интересно а король-то знает? Хотя, о чём это я? Здесь ведь не только герцогство, но и провинция, пусть мои родные и забирают из неё львиную долю доходов. — Бродят по лесам отдельными отрядами и бандами. Часть в Виргию перебралась, их там не поддерживают официально, стыдно дело со смердящим сбродом иметь, но и их лагеря не трогают. Оттуда сволочи приходят и туда уходят. Иногда объединяются в большие подразделения. Фелиш, по словам допрошенных, не меньше трёх сотен захватывало.

Я уже и умылся, и вытерся поданным Юлькой полотенцем, которое ей тут же вернул. Накину только сейчас своё светское облачение благородного милорда и готов к труду и обороне. Или мне уже пора сутану надевать? Не, ну её. Вот приеду в монастырь, там в балахоне и стану ходить, в пути неудобно.

— Триста? Это серьёзно.

— Они плохо вооружены, а доспехов вообще нет. — отвечает он на мой незаданный вопрос: не мало ли тогда полсотни будет? — Боевых умений и тактических навыков почти совсем нет. Правда, это уже не те бестолковые толпы, с которыми приходилось иметь дело ещё год-два назад. Чему-то они всё же научились. Но вы не переживайте, ваше преподобие, отобьёмся. Вас мы защитим.

— Да я и не переживаю. Сам готов поучаствовать в сражении…

— А вот этого не нужно.

— Надо, брат Макс, надо. Проверю заодно, чему меня за пару месяцев милорд Ричард Ванский выучил.

— Ричард? Вы этого наглеца знаете?

— Говорю же, он со мной занимался. И ничего он не наглец. Бабник — да, дуэлянт — да, но очень галантен и добродушен. На очень хорошем счету у самой герцогини Марии и наследника. Пользуется покровительством нашего рода. Передавал тебе огромный привет с наилучшими пожеланиями. Вспоминает тебя добрым словом и просит не дать пропасть его трудам.

— В прямом. Продолжить со мной занятия и сделать из меня такого же умелого мечника как и он.

Седой лейтенант, вижу, несколько растерялся.

— Но, ваше преподобие, зачем это вам?

— Надо. — коротко отвечаю и делаю шаг к приоткрывшейся двери номера, в которую просунул голову новик Николас. — Ты на разведку прибыл? — спрашиваю его.

— Что? Я нет. Меня Ригер прислал узнать, встали вы уже или ещё отдыхаете.

— Про то и говорю. Пойдёмте завтракать. Юлька, ты тоже. Воду пусть коридорный вынесет.

С отъездом решили не затягивать, тронуться в путь сразу как поедим. Из-за того, что наказующие навязали мне клетку-фургон, весьма громоздкое и неповоротливое сооружение, двигаться придётся медленнее, но, старина Макс уверяет, до монастыря доберёмся ещё засветло. Дорога до обители в достаточно приличном состоянии, хоть и идёт большей частью сквозь лес.

Столовый зал трактира размерами сильно уступает видимым мною ранее, места для состоятельных едоков и черни разделены не стеной, а ширмой из грубого холста, свисающей от потолка до пола.

Сую Юльке крупную медную монету в половину драхмы номиналом. Балую сладкоежку, пусть себе мёда купит. Она к такой моей щедрости уже начинает привыкать. Я ей постепенно весь тот сладкий подарок — шкатулку с желтоватым сахаром, полученную на день рождения — так, по кусочку, по кусочку, и скормил. Больше не осталось. Надо будет как-нибудь ещё прикупить.

Много ли для девочки-рабыни из многодетной семьи голодранцев надо для счастья? А я, честно, получаю удовольствие, делая такие вот добрые дела, пусть и по сущей мелочи.

Заметил, что Юлька пару раз сахарком с Николасом поделилась. Добрая душа. Не жадная. А этот-то пострел хорош. Брал угощения без толики сомнений. Дают — бери, бьют-беги.

— Сейчас нам гуся принесут. — докладывает бывший опекун, садясь рядом. — А вон и Виктор идёт.

Мы сели вчетвером — я, Ригер, брат Макс и мой личный помощник, почему-то трезвый, не с похмелья и хмурый.

— Ты чего такой озабоченный? — спрашиваю его.

С изумлением смотрю на принесённое блюдо. Это не гусь, это птеродактиль какой-то, я про размеры. Чем его тут откармливали?

— У милорда Карла ночью два припадка было. Чуть клетку не разнёс, сам побился до крови.

— Ничего себе. — почему-то становится тревожно за вверенного мне незнакомого парня. — Как сейчас себя чувствует?

— Нормально. — Виктор только пригубил из кубка и решительно отставил его в сторону. Чудеса случаются. — Я ему дал лечебный бальзам, чтобы ушибы смазал. Еды передал. Сидит ест.

— Слушай. — приходит мысль. — Так если припадок прошёл, может давай его сюда? Пусть с нами поест, по человечески. Благородный всё же. Чего так смотрите? Что-то не то сказал?

— Наш преподобный отец ещё не сталкивался с одержимыми. — поясняет Виктор Максу, чуть нагнувшись над столом, потом уже докладывает мне. — Невозможно предсказать, когда на него нападёт очередной приступ безумия. Они могут следовать одно за другим, а может и месяцами ничего не происходить.

Что ж, придётся беседу с милордом Монским отложить до лучших времён. Как-то не тянет разговаривать с человеком через прутья клетки, словно он зверь, а я дрессировщик. Однако познакомиться всё же надо. Негоже игнорировать благородного милорда, хоть и больного психически. Или магически? Без разницы.

Гусь, запечённый с яблоками, оказался замечательным. Кажется, я даже переел немного. Ерунда, в дороге растрясётся. В карете. Ригер настоял, чтобы до монастыря преподобный Степ в седло не садился. И ладно, я в общем-то не против, хочу позаниматься плетениями. У меня уже неплохо получается, правда, пока, как и Юлиана, помогаю себе движениями рук.

Разумеется, пальцы не ощущают магические нити и никак с ними не соприкасаются, проходя сквозь них. Но психологически так намного легче сосредоточиться и распределять жгутики по своим местам, вязать узлы или соединять между собой. Взял на себя обязательство больше не искать лёгких путей и отныне создавать плетения только одной силой мысли. Никаких выдающих во мне мага жестов не должно быть. Это и на будущее принесёт огромную пользу, увеличу скорость создания заклинаний, а могущество мага во много зависит и от неё, не только от силы источника.

— Приветствую, милорд Карл. — в сопровождении Виктора подхожу к клетке.

Одержимый и в самом деле выглядит неважнецки. Будто бы с гопниками в тёмном переулке повстречался. Но, нет, сам себя так отделал пока бесновался в припадке.

— Мы знакомы? — вздохнул тот, выйдя из-под навеса на открытую сверху часть фургона, и безучастно посмотрел на меня и моего спутника. — А ты Виктор? Я запомнил. Кажется, тебе по моей вине выпала беспокойная ночь?

— Беспокойная-то ладно. — подьячий положил руку на решётку. — Я из-за тебя не смог в приятной компании расслабиться.

— Выпить ведро вина. — пояснил я мысль личного помощника.

Виктор укоризненно на меня посмотрел и представил одержимому:

— Это преподобный Степ Неллерский. Он настоятель того монастыря, где вас будут того. Лечить.

— То есть, держать в каменном мешке. — скривил губы в ироничной улыбке Карл. — Ну, хоть не так обидно, как сидеть в подземельях у родного дяди и родственников. Кормить-то хоть нормально будете, ваше преподобие.

— И кормить, и поить. — обещаю. — И беседовать, как время будет. Но, главное, лечить тоже. Известны же случаи исцеления. Почему бы и вам не стать таким примером? Лично я постараюсь всё для этого сделать. Приятно было познакомиться.

Разворачиваюсь и направляюсь к карете. Мой увеличившийся эскорт уже готов к выдвижению в путь.

Братия выглядит воинами ничуть не хуже, чем гвардейцы. Разновозрастные — от шестнадцати-семнадцати до пятидесяти-шестидесяти — мужчины, в хороших доспехах, подобных тем, в которые обряжен лейтенант Макс, с длинными кавалерийскими мечами, ножами, круглыми щитами и притороченными к сёдлам лукам или арбалетам, последних больше, и они не взведены.

— Командуй, брат. — передаю бразды правления отрядом от старшего сержанта лейтенанту.

Ригера я знаю дольше, но в этих краях лучше, думаю, управится старший по званию Макс.

Забираюсь в карету и оказываюсь там в одиночестве. Юльке, к её удовольствию, разрешил ехать на моей кобыле. И девчонке приятно, и мне тут лишняя пар любопытных глаз не нужна. Подозреваю, что во время магической практики выражение моего лица довольно глупое. А служанке только дай повод посмеяться, будет тайком хихикать, закрывшись рукавом, отвлекать от занятий.

— Вперёд. — слышу трубный бас лейтенанта, и вскоре мой кучер Олаф понукает четвёрку коней.

Белых четвероногих красавцев маркизы Агнии я оставил в Неллере, пожалел тащить их в такой долгий путь. Обошёлся теми лошадьми, что попроще, и не пожалел. Друг Ригера, опытный коновод, подобрал выносливых и быстрых.

Впереди и позади повозок — моей кареты и фургона Карла — по два десятка

Едва проехали в сторону Готлина минут десять, как по обе стороны хорошо накатанной дороги показался густой лес, подходя почти к самой колее.

Задёрнул занавески на обоих оконцах и достал тетрадку кузины. Улыбнулся, вспомнив, как усыплял предполагаемых клопов в гостиничной постели в ночь после дуэли. Часа три тогда убил на этот процесс. Результата всё же достиг, спасибо Юлиане подробно описавшей порядок действий, но не выспался тогда совсем.

Обнаружил такой неприятный для себя момент, что плохо запоминаю плетения, а, запомнив, долго не могу удержать в голове. Мне что теперь, постоянно с собой тетрадь таскать или магическую книгу как те фэнтезийные волшебники? Ладно, это я пока рано расстраиваюсь. Со временем смогу, надеюсь, уложить основные заклинания в голове. Мозги-то у меня новые, совсем юные, должны впитывать знания, как губка воду.

Что у меня сегодня? Так, сращивание костей, вчера впустую прошло. Не получилось загнуть зелёный жгутик в виде лепестка лотоса. Точнее, придать форму удалось, а вот удержать и связать стяжками белых нитей не вышло. Николас помешал, дрянь такая, спешил поделиться, как метко арбалетным болтом в самый центр ствола ольхи попал.

Значит, сегодня продолжу. И обязательно без жестов руками. Глаза пока всё же буду прикрывать, иначе только промучаюсь.

Запомнил форму плетения и четыре задействованных в нём оттенка, закрываю глаза, обращаюсь к источнику, и тот мгновенно откликается, удлиняя исходящие из него жгутики нужных мне цветов. С каждым разом он всё больше меня понимает. А я его.

Удивительные ощущения стали проявляться от общения с ним — теплоты и совсем чуть-чуть боли. Как будто бы котёнка держишь на груди, а тот мурчит и пытается впивать свои мелкие коготки мне в кожу. Ну, не прям так, естественно, но очень похоже.

Сворачиваю первую нить в правильный круг и закрепляю белым жгутиком, тяну вторую и начинаю изгибать её восьмёркой.

Нет, над заклинанием сращивания костей лежит какое-то проклятие. Опять меня прерывают. На этот раз не дружок Степиного детства, а шум и крики впереди колонны. Что это? К бою? Я не ослышался?

Убираю тетрадь в сумку, сумку назад под сидение, достаю меч, извлекаю его из ножен, и в этот момент почти одновременно распахиваются обе дверцы, и в каждую вваливаются прямо с коней мои гвардейцы.

— Милорд.

— Вы чего, спрятаться здесь решили? — спрашиваю, пытаясь перебраться на выход через Георга.

— Вам нельзя туда. — удерживает меня Рихард, второй гвардеец.

Впереди крики только усиливаются. Кажется, слышу зычный голос брата Макса. А эти двое, теперь дошло, специально свалились ко мне, чтобы не дать поучаствовать в сражении. Это кто у нас такой умный, что придумал мною распоряжаться? Ригер конечно, кто ещё.

— Ну-ка выпусти. — приказываю.

— Командир запретил.

— А я тебе кто, Георг?

— Вы милорд нашего командира. Прикажите ему, чтобы он отменил нам своё распоряжение, и мы сразу же вас выпустим.

— Издеваешься? — смотрю зло, но не убивать же мне своих солдат и не драку с ними устраивать. Кричу в окно: — Ригер! Старший сержант Ригер! Немедленно ко мне!

Тот появляется только минут через пять, старый козёл — ха-ха, давно ли сам в таком возрасте был? — и согнулся с коня, когда шум впереди уже начал стихать.

— Вызывали, ваше преподобие?

— Вызывал. Только, вижу, ты не очень спешил выполнять мой призыв. — я уже остыл и понимаю, что все действия моего опекуна разумны. — Как это понимать? — показываю на сидящих от меня по обе стороны смущённых Георга и Рихарда. — Почему они отказались выполнять приказы более старшего? И кто тебе дал право что-либо решать без согласования со мной?

Командир моих гвардейцев смущённо вздохнул и отвёл взгляд.

— Так это, ещё более старший. Старшая. Герцогиня Мария приказала, чтобы не выполнять ваши распоряжения, если они могут причинить вам вред.

— Почему я об этом только сейчас узнаю? Эх, дядя, дядя.

Собственно, причём здесь он? Сам должен был сообразить, что никто бестолкового юнца — таким меня всё ещё считают — не поставит реальным командиром отряда. Другое дело, что нужно будет выяснить, как долго такое указание мачехи должно длиться, и кому всё-же служит моя охрана, мне или Марии. Подозреваю, что ей.

— Простите, милорд.

— Чего уж. — машу рукой. — Что там было? — дёргаю подбородком в направлении головы колонны. — Что за шум?

— Из луков авангард обстреляли.

— И?

— И всё, ваше преподобие. Скрылись в лесу. Гнаться за ними в дебри не стали. Брат Макс решил, что могли специально нас завлекать. Вон он сам сюда едет. Доложит.

Глава 24

Колонна наша замерла в лесу. Десяток монахов с арбалетами в руках прочёсывают ближайшие заросли, не удаляясь далеко в чащу, брат Макс мудр, понимает, что можно угодить в ловушку. Мудр и зол. Папазол — лекарство такое помню. Название, а не то, для чего оно предназначено.

Иду в сопровождении пятёрки гвардейцев к голове отряда. К чему вдруг о лекарстве вспомнил? Да вижу троих раненых. Легко. Двое в руки, один в бедро. И отделались мы тоже легко, тяжёлых и убитых, слава Создателю, нет. Спасибо амулетам, отводящим стрелы, имевшихся не только у моих — или всё ещё герцогини? — вояк, но и у монахов, назначенных в передовой дозор, принявших на себя основной удар неизвестных лучников.

Вот чёрт, что они делают? Смотрю на двоих монахов, помогающих раненым. Как они помогают? Присыпают оставленные стрелами по касательной шрамы золой из мешочков. Ладно хоть золой. Некоторые светила местной медицины — читал — считают, что нужно замазывать сырой землёй, дескать, плодородная субстанция и урожаи даёт, и плоть человеческую заставит быстрее зарастить. Дебилы конченые. Это я про авторов лечебных опусов. Монахи-то мои не причём, всё делают как местная наука велит, да к тому же перематывают раны очень грамотно и умело. Хоть на том спасибо.

Тянет меня, тянет, да, опробовать плетение из Юлианиной тетрадки. То, которое для удаления из ран горячки бездны и заживления шрамов, одно из самых простых и пока единственное, что могу создать по памяти. И не шевелить при этом руками.

Нет, конечно, не стану этого делать. Во-первых, угрозы жизни раненым нет, а во-вторых, что главное, как только прибудем в обитель, а произойдёт это вскоре, их доставят в лазарет и снимут бинты, чтобы промыть шрамы креплёным вином. Вот удивились бы, обнаружив, что на теле нет никаких следов от стрел. Сразу же вопросы

Вполне возможно поучаствуют в исцелении и мои маги — да, теперь так буду называть троих одарённых своего монастыря. Раз умеют изготавливать артефакты, отклоняющие стрелы, то вполне может оказаться, что и авиценна кто-то из них неплохой. Или нет? Посмотрим. Пощупаем. Понюхаем.

— Вам не нужно выходить из кареты, ваше преподобие. — двинулся ко мне навстречу брат Макс.

Ещё один заботливый нашёлся. Ригер, теперь и этот туда же. Такое надо давить в зародыше. Привыкнут мною помыкать, потом ставить их на место придётся с большой кровью и долгими обидами.

— Я просил тебя позаниматься со мной мечом, а не указывать, что мне делать. — ломким юношеским голосом звучит не так солидно, как мне бы хотелось, потому добавляю надменности и раздражения во взгляд. — Если мне потребуется твой совет, брат Макс, я у тебя его спрошу. Запомнил или повторить? Спасибо за понимание. Докладывай в подробностях, что случилось, и чем мы не угодили нападавшим. Свои мысли изложи.

Первые дни после попадания в новый мир меня здорово выручал удар по голове, на который можно оказалось списать некоторые странности, появившиеся в поведении и речи Степа. Затем, во дворце — ну чего можно ожидать от воспитывавшегося в подворотне и ошалевшего от свалившегося на него бастардства самого герцога Виталия Неллерского? Сейчас же выручает признание моего высокого статуса. Начальство вправе порой дурить, что в оставленном мною мире, что здесь.

— Брат Николай вовремя почувствовал засаду. — лейтенант показал, откуда полетели стрелы. — Иначе без убитых бы не обошлось. Не все братья имеют защиту от стрел. Били десятком луков, не меньше. Затем скрылись в чащобе. Вот, посмотрите, какие наконечники. Отличного качества. Наверняка из Виргии.

Ого. Такая вот крестьянская война получается, типа Жакерии или Вандеи, когда бунтуют-то местные доведённые до отчаяния смерды, зато поддержка им поступает от соседних враждебных государств. У нас, насколько помню из уроков истории и книг, смутьянам помогали не только оружием, а и продовольствием, одеждой, фуражом и даже отрядами профессиональных диверсантов? А как здесь? Да кто ж знает. Надо будет выяснять.

Так-то сам факт нападения на отряд монахов не с целью грабежа удручает. Получается, бывшие крестьяне не только в феодалах и короле видят своих угнетателей, но и в служителях церкви. Ещё и еретики проклятые до кучи.

Есть и хороший момент. В карету не прилетела ни одна стрела. Бастард Неллерский сам по себе им не интересен. Окажись я в голове колонны, наверняка первая стрела была бы предназначена мне, не как милорду Степу, а как аббату монастыря. Что ж, и на том спасибо.

— Раз закончили с ранеными, едем дальше. — приказываю и отправляюсь назад в карету.

— Милорд Степ. — спешившийся Николас пристраивается рядом. — Я из арбалета точно попал в те кусты, что шевелились. Наверняка бандита какого-нибудь ранил.

— Сахар я вам весь скормил. — приобнимаю парнишку за плечи. — Чего ты сейчас от меня хочешь?

— Плётки он по заднице давно не получал. — хмуро отвечает идущий позади Ригер. — Хвастун.

— С тобой у нас ещё будет разговор, дядя. — оборачиваюсь на ходу. — По поводу сегодняшних твоих распоряжений. Ты, пока едем, всё же подумай на досуге, кто тебе ближе и родней, я или мои мачеха с братом.

Понимаю, что ставлю средневекового вояку перед очень сложным выбором. Ну, пусть думает. Двурушники мне не нужны. Достаточно того, что мне самому предстоит служить и нашим, и вашим. И роду, и ордену.

Места здесь красивые, отмечаю, садясь в карету. И что, что глушь? Зато город Готлин от монастыря совсем не далеко. Два часа добираться? Ерунда. Можно хоть каждый день туда-сюда мотаться, кто мне осмелится возразить? Уставы ордена и монастыря хорошо изучил. Никто мне в обители не указ. Кого хочу — наказываю, кого хочу — милую. А нужно будет кого-либо разжаловать, так без проблем. Конечно же есть исключения. Казнить монахов не имею право, это прерогатива прецептора, так же, как и назначать или снимать моих преднастоятеля, главного управителя, казначея и старшего библиотекаря. Их я могу только заключить в узилище и ждать решения своего начальника. В общем, могу делать многое. Никто мне не запретит посещать город, кстати, по средневековым меркам не такой уж и маленький, более восьми тысяч жителей. И в нём имеется принадлежащее монастырю подворье.

Почему я об этом узнал только от брата Макса, а не от Виктора во дворце, почему о подворье, где имелись гостиница со столовой, конюшня, скотник, свинарник и птичник, амбары и склады, мне стало известно только вчера? Надо будет выяснить. Может в канцелярии герцогского двора бумаги затерялись, или мыши их съели.

Руководит подворьем некто брат Леопольд, шестидесяти одного года. Судя по гримасе, промелькнувшей на лице Макса, и характеристике «разжиревший», лейтенант не очень хорошо относился к нему. Леопольд за тридцать шесть лет руководства городской собственностью монастыря пережил на своём посту троих настоятелей, я у него буду четвёртым. Интересная личность. Обязательно присмотрюсь.

В карете возвращаюсь к занятиям со своими источником и энергетическими нитями. Давлю зуд попробовать использование нитей, которых нет в тетрадке Юлианы. Не нужно спешить, каждому овощу своя грядка.

Через час-полтора начало получаться достаточно быстро создавать плетение по сращиванию костей. Молодец. Достоин похвалы. На сегодня хватит себя мучить.

Убираю конспект на место, сдвигаюсь к оконцу и раскрываю его.

— Ник, Юлька, вы или вперёд подайте, или отстаньте. — говорю недовольно.

— А чего? — улыбнулась девчонка.

Её даже нападение не испугало. Наслаждается поездкой не меньше меня.

— Вид загораживаете. Дайте полюбоваться. — поясняю.

Красота-то какая. Лепота. Лес становится всё реже, хвойные деревья постепенно уступают место лиственным, а вскоре, чуть за полдень, наша колонна вновь останавливается. Ко мне подъехал лейтенант.

— Мы подъехали к Искре. Эта река — граница владений барона Степа Фальма, нашего соседа и отца вашего заместителя преднастоятеля Михаила. — докладывает он. — Предлагаю остановиться на привал. Пообедать, лошадей напоить.

— Согласен. — выхожу из кареты и потягиваюсь.

Спина немного затекла, но это быстро пройдёт.

О своём заместителе, который сейчас вместо меня руководит обителью, знаю только, что ему двадцать пять лет, он имеет титул баронета, и за должность в Готлинском монастыре для сына его папаша заплатил пятью возами прекрасного имперского пергамента. Не знаю, насколько это дорого, подьячий Виктор на мой вопрос лишь закатил глаза и развёл руками. Похоже, очень много. Значит, барон Степ Фальм, мой тёзка, совсем не бедный, раз не

Парень поди уже вошёл во вкус власти, почувствовал её сладость, а тут я такой весь из себя красивый появлюсь. Ничего, сработаемся, ну, или несчастные случаи будут. Как их устраивать, опыт имеется, и молодое четырнадцатилетнее тело в том не помеха. В таких делах главное голова, а она у меня, при попадании прежнего сознания в свежие мозги, гораздо лучше работать стала.

Расположились на берегу не широкой, но заметно глубокой реки, чуть выше моста.

Мост надёжный, каменный, лет сто назад, не меньше, построенный предком нынешнего феодала. Содержит и ремонтирует Фальм его тоже за свои, поэтому и плату берёт за провоз по нему товаров.

Межевые рогатки, где собирают мыто за проезд, имеют право ставить только король и, после подписания хартии, герцоги, однако барон в своём праве — хочешь переправиться бесплатно? — да, ради Создателя, пожалуйста, хоть вплавь, хоть плоты строй, хоть брод ищи.

Впрочем, нам платить не нужно. Мы никаких товаров не везём. Да и сын феодала для монастыря не чужой человек. Поэтому братья вполне по приятельски перебрасываются шутками с парой баронских дружинников, заскучавших на своём посту.

Искупаться хочется аж до зубовного скрежета. Когда я последний раз плавал? Четыре, да, точно, четыре года назад. В Анапе. Там, правда, в это время вода зелёной от водорослей была, но я бы сейчас и от такой не отказался.

Нельзя. Не поймут. Слухи до Неллера о моей неадекватности мигом долетят. За одержимого не примут, зато посчитают ненормальным. Не хочу свой род расстраивать, Машу с Агнией, Рональда с Юлианой, да и Джея. Они ко мне по человечески отнеслись, что я, свинья им проблемы на пустом месте создавать?

А вот милорда Карла Монского искупать в реке бы не помешало. Несёт от него, как от помойки. Даже в пяти шагах от фургона-клетки ощущается.

— Что-то спросить хотите? — заметил он мой взгляд.

— Мы же вроде на ты? — напоминаю. — Тебе вино можно?

— Нужно. — усмехается.

— Понял. Распоряжусь.

Разводить костры и готовить горячую еду мы не стали. Пообедали взятыми на постоялом дворе готовыми продуктами, напоили лошадей и дали им отдохнуть, после чего тронулись дальше.

Едва монастырский отряд переехал реку, вокруг довольно резко сменился пейзаж. На смену лесам пришли перелески, оливковые рощи, виноградники и поля. Я конечно не агроном, но рожь от пшеницы отличаю. Большинство наделов были покрыты колосящимися всходами ржи, эта культура в наших краях даёт лучшие урожаи.

Баронский замок остался в стороне спустя три часа после привала, а вскоре мы доехали до монастырских земель, теперь моих.

Тут нас опять постигла неприятность. На этот раз отвалилось колесо у повозки милорда Монского. Походной кузни у нас при себе не оказалось, зато до обители оставалось совсем чуть-чуть, около пяти миль. Я согласился продолжить наш путь, оставив фургон на дороге под охраной пятерых монахов. Вышлем сюда ремонтников, сразу как доберёмся до монастыря.

— Милорд. — подъехавший спустя полчаса после расставания с фургоном брат Макс наклонился к оконцу. — Начались наши владения.

— Да, а, знаешь, я заметил. — хмуро киваю.

Вроде те же поля, оливковые рощи и виноградники, что и у соседа-барона, но внешний вид монастырских, теперь уже моих, крестьян удручает. Мужчины, женщины, старики, дети, все вкалывают согнув спины. Одежды рваные, а худоба людей такая, что непонятно, в чём душа держится.

Нет, проблемы средневековой жизни мне понятны. Бабы здесь рожают часто, и пусть две трети новорожденных или появляются на свет уже мёртвыми из-за плохого здоровья и каторжного труда матерей чуть ли ни до самого момента схваток, или не доживают до года, но всё равно население деревень растёт быстро, и вскоре пахотных земель не хватает, чтобы всех прокормить. Это я знаю. Но какого чёрта у меня крестьяне выглядят хуже, чем герцогские крепостные, графские или баронские? А я за время пути уже достаточно насмотрелся на разных тружеников села.

Поборы, которыми мои предшественники тут занимались и занимаются, явно больше разумного. Мало того, что кругом бунтуют, ещё и мои пахари начнут бузить. Нет, такое кино нам не нужно.

Монастырь показался, когда мы преодолели крутой взгорок. Что ж, впечатляет. высунув голову в оконце, как когда-то в детстве из нашего Москвича, когда ездил с отцом на дачу, смотрю на свой новый дом, дом, где я буду полновластным хозяином.

Стены монастыря высотой с четырёхэтажную хрущёвку. Башня только одна, надвратная, зато на каждом из пяти углов имеются выступающие вперёд площадки, на которых под навесами находятся баллисты и катапульты.

При виде нашего отряда и моей кареты, работавшие снаружи стен люди, а там расположены строения различных производств, побросали свои дела и принялись кланяться до самой земли. Уважают настоятеля, хотя этого четырнадцатилетнего паренька ещё не видели и не знают, какой из него получится господин. Авансом, можно сказать.

Во время занятий и работ, помню, воинское приветствие не выполняется, так то воинское и в другом мире. Здесь свои уставы. Почему не вижу встречающего меня почётного караула? Не положен, видимо. Ладно, со всем разберусь. И очень скоро.

Город Готлин. Графский замок. Виконт Виталий. В это же время.

Он только что проснулся и сейчас направлялся по коридорам в альков матушки. Вечернее солнце уже не заглядывало в узкие окна, и слуги зажгли масляные лампы.

Ничего удивительного в его позднем пробуждении не было. Всю ночь с друзьями кутил по трактирам, вернулся утром.

А что ещё делать третьему сыну графа, единственному в семье так и не получившего от Создателя дара, не ставшего аббатом монастыря из-за вдруг выскочившего из поганой помойки герцогского выродка и изгнанного из Неллера по распоряжению самой герцогини. Ещё напоследок пресветлая Мария, злобно сощурившись, призвала его благодарить, что не придётся иметь дело со стоявшим тогда с ней рядом милордом Ричардом Ванским, наглецом, ехидной тварью и непобедимым в дуэлях бретером.

А как виконта Виталия прилюдно оскорбил, издевательски унизил этот выскочка Степ? Весь герцогский дворец в тот же день об этом на каждом углу шумел.

Тяжело в девятнадцать лет чувствовать себя полным неудачником. Ничего, он себя ещё покажет.

— Эй. — виконт увидел стоявшую на коленях и отмывающую стены Ладу, девушку, взятую в холопство из крепостных за неуплату оброка её родителями. — Иди-ка сюда тварюшка.

Виталий грубо схватил служанку за костлявое плечико и потащил в нишу, прикрытую портьерой.

Холопка была худа как жердь, ещё не отъелась на кухонных объедках. Вчера виконт на неё покусился просто потому, что попалась по пути, и он был сильно пьян. Только у него ничего не

Поставил девушку на колени и заставил себя ублажать.

— На этот раз у тебя хоть что-то получилось. — он небрежно отпихнул её ногой, завязал верёвки на штанах и вышел из ниши. — Работай дальше. — бросил скривившись.

У графини Глории в алькове сидела её компаньонка, вдовая баронета Кольни. Все, кто приходил к хозяйке замка, давно не обращали на неё внимание, словно на мебель.

— Сын, ты знаешь, зачем я тебя вызвала? — спросила Глория, в свои сорок семь выглядевшая на тридцать.

— Донесли опять про меня? Матушка, прости. Ты же знаешь, как мне сейчас нелегко. Позволь мне хоть так повеселиться. В компании с друзьями.

— С друзьями? Повеселиться? Мальчик мой, да уже весь город болтает — и твои собутыльники приложили к этому немало усилий — что ты грозился отомстить своему кузену Степу. Ты не забыл, что вообще-то он сын, пусть и внебрачный, моего двоюродного брата, и что я сама из рода Неллеров? Успокойся уже наконец. Я прошу тебя. Кузине Марии я напишу, заранее предупрежу её, чтобы не обращала на твои глупости внимание. Уверяю, ей уже вскоре донесут. Возьми себя в руки. Подумаешь, балов лишили. В Неллере земля не заканчивается. Соберём урожай, продадим — с отцом твоим я уже поговорила — дадим тебе достаточно средств, чтобы ты смог поехать в Рансбур. Надеюсь, в столице ты найдёшь себе достойное место. Мы с отцом тебе найдём. На следующей неделе приезжает твой троюродный дядя из Парма, он даст тебе рекомендательное письмо к своему деверю, военному министру. Будешь служить при ставке армии. Неужели мы тебя оставим, сын? Всё будет хорошо, вот увидишь. А баронета Николая я приказала в замок не пускать. Не водись с ним больше.

Графиня Глория ещё час воспитывала сына, и когда тот ушёл, думала, что своей цели достигла, её несчастный мальчик успокоился.

— Я всё равно этого выродка достану. — пообещал вслух виконт Виталий, вернувшись в свои покои и скидывая на руки седому слуге камзол. — До осени времени достаточно. Где мой кошель, старый дурак?

Глава 25

Город Готлин. Монастырское подворье. Брат Леопольд. Тот же день.

Своим обширным хозяйством он управляет уже больше тридцати лет. Спасибо его преподобию баронету Алексию, бывшему настоятелю обители, доверившего молодому тогда монаху Леопольду эту ответственную должность, которую тот и исполняет по сей день во славу Создателя и на благо монастыря.

— Ох, грешен я. — вздохнул управляющий монастырским подворьем, глядя на себя в мутноватое, зато большое, почти ростовое зеркало, в котором отражался очень тучный невысокий мужчина шестидесяти с гаком лет, круглолицый и выбритый наголо. Если волосы не сбривать, они у него будут торчать седыми клоками с проплешинами. — Ничего, отмолю.

Четыре комнаты Леопольда на третьем, последнем этаже гостиного дома напоминали жильё аристократа — дорогая позолоченная мебель, ковры на полу и гобелены со сценами охот или битв на стенах, серебряная и бронзовая посуда, начищенная служанками до блеска, разные, не очень необходимые, но дорогие и красивые вещицы, шторы из качественной парчи. Брат Леопольд любил комфорт и мог себе его позволить.

— Господин, к вам брат Арнольд просится. — доложила пожилая служанка, самая доверенная его рабыня.

Управляющий отвернулся от зеркала и подошёл к окну.

— Скажи ему, пусть войдёт.

Через стекло он посмотрел на суету, царившую на подворье. Здесь всегда было многолюдно. Поток желающих испить воды из благодатного источника не иссякал круглый год, невзирая ни на какие войны, мятежи и смуты.

Сам Создатель, много веков назад посетивший Паргею, приняв человеческий облик, во время путешествия по миру, ударом своего жезла отворил землю и выпустил из неё поток чистейшей, благотворной воды, дающей людям её испивших здоровье и долголетие.

Кто-то, не явно, но втихомолку, относится к источнику скептически, дескать, не знают ни одного случая исцеления больных, однако Леопольд на своём собственном опыте знал, что польза от чудодейственной водицы действительно есть.

— Отец, — пухлый монах, похожий на управляющего подворьем как две капли воды, только на четверть века моложе, ворвался в кабинет. — Макс, наш лейтенант, ещё вчера выехал встречать нового аббата. Сегодня уже приедут.

Сколько у него детей и уже внуков, Леопольд точно и сам не знал. Многие ведь его женщины были из богомолок, приезжавших приобщиться к источнику, и сколько из них уехали, получив благость не только от Создателя, но и от его грешного служителя, сказать невозможно. Арнольд же был его первенцем.

Не беда, что монахам нельзя жениться и передавать своё состояние по наследству. Никто ведь не запрещает опекать своих детей при жизни. Леопольд помог сыну не только с монашеством, но и назначением на должность собственного заместителя.

— Ты так и будешь каждый день переживать по этому поводу, Арни? — отец отвернулся от окна и с насмешкой посмотрел на сына. — Давно бы пора успокоиться. Бумаги у нас все в норме, цены мы снизили до уговоренных с казначеем, да и кого нам опасаться? Четырнадцатилетнего сопляка? — жаль, подумал Леопольд, что Арнольд взял с него только внешность, а не ум и характер. — К тому же, этот сосунок воспитывался совсем не во дворце.

— Но с ним наверняка будет кто-то из тех, кого приставил к нему епископ, а то и сама герцогиня.

— Что это меняет? Разберусь я во всём. Или ты сомневаешься в моих способностях? За известие спасибо, но поднимать панику не нужно. Тебе ведь есть чем заняться? С закупкой соломы для конюшен решил вопрос? Вот и иди. Вечером ещё поговорим. Да, найди Люсильду, пусть зайдёт.

— К тебе?

— Нет, к самому королю. Зачем глупости спрашивать?

Глядя в спину удаляющегося сына, Леопольд сокрушённо покачал головой. Вот в кого он такой глупый? Точно в умершую при родах мать. Та кухаркой работала и ничего, кроме своих кастрюль и баков не знала.

Конечно, управляющий и сам немного тревожился. Любые перемены сулят массу проблем. Дело не в герцогском выродке, а то, что с ним едет подьячий Виктор, тот самый шакал, который не одного церковного клирика вытащил на синодальный суд. Скотина умный, дотошный, хотя и притворяется запойным весельчаком.

Ничего, и не таких пережил. Главное, всё делать умно. Даже одарённых можно отравить ядом агалары, только вот зачем кого-то убивать? Ульрида, ведьма, которую разорвали конями по его доносу, выдала перед этим своему любовнику монаху Леопольду секрет замечательного отвара, не имеющего ни цвета, ни вкуса, ни запаха, и абсолютно безвредного для человеческого организма. Зато две-три недели нечаянного приёма этого снадобья,

Предыдущий аббат тому подтверждение и сопляк или его помощник смогут это прочувствовать на себе, если что. Рассказать только никому не смогут. Кто станет обращать внимание на их бессвязный бред, совмещённый с безумными поступками и бешенством?

— Вызывали?

Люсильда как всегда появлялась внезапно и неслышно. Аппетитные формы тела, красивое лицо с правильными чертами, белокурые вьющиеся волосы способны были обаять любого. Но управляющий подворьем ценил двадцатилетнюю девицу не только за это. Она выполняла иногда самые деликатные его поручения — подслушивала, подглядывала, выспрашивала в постелях, если надо, подсыпала сонное зелье, кому надо, а одну дворянку однажды ей пришлось отправить в чертоги Создателя.

На этой ангелоподобной девушке висело обвинение в ворожбе и колдовстве, и только влиятельный брат Леопольд пока держал при себе обоснованный донос на неё, не давая ему хода.

— Вызывал, Люся. Так, стой. Платье не снимай, не за этим вызвал.

— А зачем тогда?

— Затем. Возвращайся в обитель. Ты же у нас там помощницей кастелянши числишься?

— Не совсем, святой брат. Кладовщицей. Но, да, в ведении кастелянши. Я бы этой суке давно несчастный случай устроила…

— Перестань говорить глупости. — прервал её Леопольд. — Слушай, что ты должна делать. Для тебя, уверен, не будет проблем обворожить нашего нового аббата. Этим ты и займёшься.

— И всё?

— Пока, да. А дальше посмотрим. Главное, сделай так, чтобы он у тебя как скоморошья кукла на верёвочках был. Брата Михаила я попрошу, чтобы он тебе не мешал. Преднастоятель не меньше меня заинтересован держать его преподобие на поводке.

— Если баронет сам опять не захочет со мной развлекаться.

— Не захочет. Я об этом позабочусь. А ты иди, собирайся. Наш аббат приезжает уже сегодня к вечеру.

— Тогда зачем мне торопиться? — лукаво улыбнулась ведьмочка и вплотную приблизилась к своему повелителю.

— Ох, Люсинда, укатаешь ты меня. — самодовольно хмыкнул управляющий и притянул красотку к себе, положив руки на её крепкие ягодицы. — Пожалей хоть мой возраст.

— Да вы любого молодого превосходите.

Понимал Леопольд, что помощница врёт, а всё равно было приятно это слышать. Он позволил ей делать то, что всегда удавалось лучше всех.

Готлинская обитель. Вечер того же дня.

А рва-то и нет, потому, никакого тебе подъемного моста. Моя карета въезжает через арку мимо распахнутых створок и поднятой вверх решётки.

Даже странно, что не озаботились глубокой канавой вдоль стен. Монастырь, насколько помню из краткой исторической справки, предоставленной Виктором, за последнюю сотню лет трижды был взят штурмом и разграблен. Дважды это сделали виргийцы, а один раз сосед, сам граф Готлинский. Правда, он это сделал во времена прошедшей междоусобной войны, когда орден поддержал короля в пику прежней герцогской династии. Ещё был десяток случаев, когда обитель успешно выдержала осады.

Лет прошло достаточно. Ладно, не ров, хотя бы башнями нормальными озаботились. Навесы, пусть и крытые, это совсем не то.

Ничего себе, сколько народа. Я точно к себе в монастырь попал, или тут город? Сто двадцать два монаха, две с половиной сотни обслуги вместе с детьми, столько должно быть. А тут что я вижу? Тысячу?

Николас разложил ступеньку, и с выходом из кареты не затягиваю.

Впечатление оказалось обманчивым. Всё так, как и должно быть. Просто пространство небольшое, поэтому и столпотворение.

Длина каждой из пяти стен ненамного превышает сотню ярдов, а зданий и сооружений внутри — вагон и маленькая тележка.

Центральная площадь ограничена мрачным трёхэтажным зданием под очень остроугольной черепичной крышей, небольшой церковью, где мне надлежит проводить службы, и одной из стен, вдоль которой расположились мелкие ремесленные мастерские со складами. Посреди площади, уменьшая и без того малое пространство, расположен постамент с пустующими виселицей и столбом для телесных наказаний.

Меня встречают радостными криками. Ага, отец родной приехал, кормилец. А кто там на церковных ступенях? Компания была небольшая, но очень приличная — пан директор, пан аптекарь, пан золотарь, две курвы и я. Гашек. Ярослав. Вспомнился его бравый солдат Швейк.

Если серьёзно, признаю в напыщенном молодом мужчине, стоявшим в центре важных братьев, своего заместителя преднастоятеля Михаила. Дорогая красная сутана, кривая ухмылка, которая, видимо, должна изображать радость от встречи, крепкое плечистое тело, но женственное лицо, да ещё и пальцы увешаны перстнями так, что блеск драгоценных камней, отражая заходящее солнце, слепит всем глаза. Бывает, человек вызывает неприязнь ещё до знакомства. Как раз такой случай. Козёл, наверняка. Я таких за версту чую. Чуял. Теперь за милю, местная мера длины больше ей соответствует.

Рядом с баронетом Фальмом вся королевская рать. Узнаю по описаниям Макса. Брат Георг, пятидесятилетний управляющий хозяйством монастыря. Одарённый. Это он изготавливает братьям амулеты, отклоняющие стрелы и болты. Брат Валерий, совсем старенький, шестьдесят четыре года, старший библиотекарь, в его ведении не только сохранение книг, но и определение, какие из них необходимо переписывать на продажу. Брат Алекс — маг и казначей в одном. Молод относительно, сорок два всего. Хотя тоже, уже возраст. В таком Владимир Семёнович Высоцкий умер, да и я сам пять лет только протянул после них. Почему-то чуть позади всех встал брат Симон, начальник монастырской лечебницы и неплохой маг-целитель. Ему сорок пять, а выглядит на тридцать. Ну, да, я тоже на себя любимого не стану жалеть свою магическую лечебную силу.

Кого ещё нет? Капитана? Так его и не должно быть среди них. Оказывается — спасибо лейтенанту, просветил — капитан тут я, по совместительству. Ладно, мы не тамплиеры, ливонцы или тевтонцы на Земле, Молящиеся здесь свиньёй в атаку не ходят, а, значит, мчаться наперевес с копьём на острие этого строя мне не придётся. Что же касается моих командирских навыков, так мне их требуется только адаптировать под местные формы и методы ведения сражений. Разберусь как-нибудь. Вроде дураком не был, с чего бы тут им стать?

Двух курв не хватает для полноты картинки? Шучу. Всё тут есть. Баб всех возрастов тут куча. Ух, ты, а это что за газель? Белокурая красавица, с изумительной фигуркой. Могу её хорошо разглядеть, выбилась в первые ряды монастырской обслуги, распихав своих товарок.

А смотрит-то как на меня? Будто бы не четырнадцатилетнего недоросля видит, а Аполлона Бельведерского. Или Давида, того, что с пращёй. В мраморе.

Знакомый взгляд. Где-то я такой уже встречал. Точно! Эврика! С Василием Лерко после совещания шли парком, и там одна девица на нас также посмотрела. Я-то не купился, чутьё не подвело, а вот мой друг залип и слушать мудрого

Оказалась клофелинщица. Вася и денег с документами лишился, и телефона кнопочного с цветным экранчиком, в те времена такая штучка как две мои зарплаты стоила.

Как же я быстро стал мыслить! Ведь два десятка шагов только успел сделать, а уже столько информации в голове переработал.

— Я тоже рад вас видеть и горю желанием поскорее познакомиться. Но меня ведь ждёт статуя Создателя.

— Всё готово для церемонии, ваше преподобие. — чуть склонился брат Михаил. — Мы вас давно ждём.

Сейчас не понял, это он вроде как меня упрекает, что задержался в пути, или себя хвалит, что заранее подготовился?

Разберусь, я со всем тут разберусь. В новой жизни мне помогут и старые подходы. Главное, ты не расслабляйся, Степан Николаевич.

Конец первой книги.

Бастард рода Неллеров. Книга 2

Глава 1

Нет, так не пойдёт. Зачем держать благородного милорда в камере жуткого подземелья? Впадает в неконтролируемое буйство? Ну и что, разве он сможет разрушить стены обычной монашеской кельи в главном здании монастыря? Бред. Карл всего лишь одержимый, а не демон неукротимой силы. Подумаешь, буянит, ерунда какая. У меня сослуживец был, в той, прежней, жизни, так у него любая пьянка заканчивалась таким дебошем, что милорд Карл Монский и рядом не стоит.

— Ведите его за мной. — приказываю. — Цепи не снимайте и присматривайте.

— Мы хотели уже сегодня приступить к его лечению. — один из вошедших со мной в камеру троих монахов опасливо потыкал дубинкой в бесчувственное тело одержимого. — Только не успели спуститься, он уже перестал буйствовать.

И хорошо, что не успели. Методы излечения неудачной инициации здесь такие же дурацкие, как и вся остальная медицина. Думают, что если во время приступов причинять одержимому сильную боль — ударами или прижиганиями — то он перестанет впадать в буйство. Полная чушь, не подтверждаемая практикой, что, как помню, является основным критерием истины. Те случаи исцеления, которые всё-таки случались, уверен, никак не связаны с существующими в Паргее протоколами лечения.

— Чего вы на меня уставились? — грозно спрашиваю братьев. — Ждёте, когда он в себя придёт? Берите под руки и тащите за мной. Иначе мы тут час ещё будем ждать, а у меня времени нет.

— А с еретиками и той старой ведьмой что делать прикажете? — брат Никита, главный тюремный надзиратель, почесал свою выбритую макушку. — В город уже три раза сообщали. Не торопятся забирать.

— Научись выполнять задачи по мере их поступления. — советую. — Про милорда я вам сказал, об остальных распоряжусь позже. Разберусь сначала.

Надзиратель кивнул и пошёл впереди меня с чадящим горьким запахом факелом, а другие монахи подхватили тело и понесли следом.

Есть у меня кое-какие мысли, как можно попытаться помочь милорду Карлу. Что мы имеем? Бракованный источник магии — раз, голова с мозгом, который время от времени заставляет впадать пациента в безумие — два. Где-то между этими двумя точками можно поставить преграду, чтобы одно с другим никак не взаимодействовало. Поможет? Откуда ж мне знать? Но попробовать обязательно стоит, только сначала надо всем объявить, что я стал одарённым. Хватит тянуть.

Вопрос в том, как это признание сделать. Настоящую инициацию маги почувствуют на расстоянии не менее чем за сотню шагов, значит надо отъехать от обители в компании тех, кто магическими навыками не обладает.

Ерундовая задача. Объявлю, что желаю осмотреть деревни и виноградники, тем более, что за два дня, проведённых в обители, я со всем хозяйством внутри монастырских стен и рядом с ними уже поверхностно ознакомился, оставались только подземелья со складами, допросными и тюремными камерами, которые я оценил сейчас, сразу после завтрака, с чем себя и поздравляю.

Каменные ступени под ногами, хоть и местами выкрошившиеся, иногда скользят от утреннего конденсата. Вообще, в подземельях обители мерзко — холодно даже летом, сыро и спёртый воздух неприятно пахнет кровью, жжёной человечиной, потом и испражнениями. Находиться тут само по себе пытка.

— Ваше преподобие. Что же вы без меня-то пошли?

Поднявшись по лестнице, сталкиваюсь с братом Симоном, управляющим лечебницей, он и встретил меня вопросом.

В свои сорок пять выглядевший тридцатилетним мужчина является очень хорошим магом-целителем, а вот как руководитель ничего из себя не представляет. Посмотрел вчера на бедлам в лекарском хозяйстве. Хотя, о чём это я? Бедлам — это ведь переиначенное слово бетлем, как сокращённо называли Бетлемскую королевскую больницу Святой Марии в Лодоне.

Моя мачеха Мария — герцогиня, а не святая, и Готлинская обитель вовсе не британская столица, но, видимо, бедлам, он и в Африке бедлам, то есть в Паргее. А чего ждать от средневековой медицины? Ладно хоть здесь магия есть. Правда, лечит Симон ею только богатых и за очень большие деньги.

— Если целитель не идёт к больному, то больной идёт к целителю. — переиначиваю на свой лад восточную мудрость про гору и Магомета. — Сзади волокут. — машу рукой себе за спину. — Поселим в одной из келий-карцеров, там и будешь с ним заниматься. Подумаем, что можно применить кроме воздействия болью. Кузина, дочь нашего епископа, как-то обмолвилась про одну историю исцеления одержимого, успешного исцеления. Объясню чуть позже. Пока займись синяками и ранами, которые он под утро себе нажил. Брат Никита говорит, два часа бился о решётку и стены. Так ведь? — отвлекаю главного тюремщика от попытки погасить ставший ненужным факел.

Выход из подземелья находится на открытом воздухе возле задней стены здания арсенала. Рядом стояла бочка, наполненная дождевой водой, но монах не хотел в ней гасить светильник, собираясь им воспользоваться на обратном пути.

— Да, милорд. — подтверждает Никита, кое-как затоптав пламя — масло в монастыре хорошего качества, из нефти, которую тут научились перерабатывать на фракции. — И выл так, что можно было оглохнуть.

— Ну, вы-то привычные, брат. — улыбаюсь. — Ваши уши могут и более сильные вопли стерпеть. Себя-то он сильнее измучил. Ничего, с помощью Создателя и кузининой подсказки попробуем вернуть милорда к полноценной жизни.

Приписываю возникшую идею о магическом исцелении одержимости Юлиане, она далеко, да к тому же слишком важная особа, чтобы какой-то монах Симон получил возможность к ней обратиться и разоблачить моё враньё. Если у нас ничего не получится, то идея не запомнится, а выйдет удачно, то, надеюсь, и в этом мире победителей не судят.

Доходы от любой своей деятельности братья отдают монастырю, получая от ордена всё им полагающееся по занимаемому в нём статусу. Ага, тот самый не состоявшийся коммунизм, где от каждого по

Мой предшественник ему в этом не мешал, не стану и я. Деньги брат-целитель тратил в основном не на блэк-джек и шлюх, а на заказ редких книг — подьячий Виктор, оказавшийся ушлым прознатчиком, просветил милорда Степа на этот счёт. Рано или поздно купленные Симоном манускрипты перейдут в собственность монастыря, а многие из них уже попадают на переписывание, принося обители прибыль. Так-то хороший мужик этот Симон, правильный, хоть и высокомерный сноб. Недостаток вполне простительный, помню, что в моём родном мире учёные люди тоже часто бывают с какой-нибудь лёгкой придурью.

— Милорд. — из-за спины лекаря и его раба выскочил Николас, мой адъютант — не адъютант, личный охранник — не личный охранник, не готов друг детства Степа Ниша пока ни к одному, ни к другому, но сильно старается постоянно быть при мне и оказаться хоть в чём-то полезным. Сам не свой от свалившегося счастья он всё время старается отплатить. Пока нечем. — Брат Макс ждёт вас на тренировку.

Когда мы маленькие, деревья кажутся большими. Из рассказов своего наставника милорда Ванского я представлял его учителя каким-то вовсе непревзойдённым виртуозом меча.

Действительность оказалась чуть проще. Брат Макс в мастерстве лишь не уступал своему бывшему ученику, в силу же возраста демонстрируя меньшие скорость и ловкость. Мне есть на что жаловаться? Нет глупость. Всё хорошо. Наставник полностью подходит для моих планов. До его уровня милорду Степу ещё годы тренировок.

С тем, что жизнь даётся человеку всего один раз, я теперь благодаря собственному удивительному опыту категорически не согласен, тем не менее, собираюсь и эту, вторую, прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Благо, заняться есть чем.

— Ник, — кладу руку на плечо новика. — скажи старшему сержанту, пусть назначит со мной пятерых, которым приготовиться к поездке по монастырским землям.

Останавливаюсь у выложенного камнями небольшого бассейна, наполняемого бьющим снизу ключом. От него до стены проложен гранитный желоб к дренажной трубе в ней, через которую вода вытекает за пределы обители.

Это и есть тот самый источник, появившийся благодаря Создателю. Для доступа к живительной влаге не обязательно попадать внутрь монастыря. Собственно, большинство паломников в саму обитель не пускают, только самых важных — дворян или богатеев. Впрочем, и они живут в гостинице вне монастырских стен.

— Я взял ваш кубок, милорд. — прежде, чем кинуться выполнять моё поручение, Николас обеспечил меня посудой для питья святой водицы.

— Ты научился мои мысли читать?

Черпаю из источника и делаю несколько глотков действительно очень вкусной воды. Провести анализ её состава мне нечем, но почему-то уверен, что она полезна.

Возвращаю кубок приятелю, тот допивает и бежит к гостевому дому, где на первом этаже устроился гвардейский десяток во главе с моим Ригером. Говорю «моим», в том числе и потому, что провёл с ним позавчера долгую серьёзную беседу, после которой бывший опекун Степа поклялся перед уменьшенной копией жезла Создателя в верности мне в первую очередь, а уж герцогине Марии во вторую.

Посмотрев вслед новику, направляюсь у боковому подъезду главного здания.

Монахи ежедневно, кроме шестого, выходного, дня по два часа, минимум, совершенствуют свои навыки владения оружием. Воинственные они у меня, рад за них. Мало ли, что может случиться? Надо быть в готовности за себя постоять.

Для тренировок в обители выделено два места — плац между конюшнями и складами, а также небольшой зал с манекенами и тренажёрами на первом этаже монашеского общежития, главного здания обители, в котором находятся и мои апартаменты.

Я для своих занятий выбрал крытое помещение, потребовав, чтобы во время них там никого, кроме меня и наставника, больше не присутствовало. Не желаю предоставлять кому бы то ни было о себе какую-либо достоверную информацию.

Откуда во мне такая скрытность? Здесь нет разветвлённых информационных сетей, и никакие мошенники, получив доступ к моим персональным данным, не станут изводить телефонными звонками меня и моих близких, в средневековье есть свои положительные моменты. Тем не менее, считаю, что всё равно, пусть обо мне как можно меньше знают — крепче спать будут. Информация — это очень мощное оружие, не нужно самому отдавать его в чужие руки.

Доброе слово и коню приятно. Вчерашнее, первое, занятие с братом Максом завершилось его признанием моей неплохой выучки, что польстило, конечно же. Милорд Ричард не зря свои усилия на бастарда Неллеров потратил.

Напоминаю себе о губительности почивать на лаврах и во время сегодняшней тренировки выкладываюсь полностью. Когда часы на церкви и монашеском общежитии чуть вразнобой пробивают по десять раз полдень, уже еле стою на ногах.

— Ох, наверное хватит? — спрашиваю нового наставника, тяжело дыша.

— Думаю, что да, но вообще, как вы сами, милорд, решите.

— Знаешь, что? Давай, во время тренировок ты у нас старший. Хорошо?

— Договорились. — усмехается брат Макс.

Мои ожидания, что монастырское начальство четырнадцатилетнего парнишку в качестве своего руководителя встретит с изрядной долей скепсиса, не оправдались. Не учёл впитанного в кровь у обитателей этого мира сословного почитания. Милорд Степ принадлежит к могущественному роду Неллеров, хоть и незаконнорожденный, но сын самого герцога Виталия и, следовательно, родственник многим аристократическим семьям. Достоин, так сказать, править по праву крови. А скоро объявлюсь одарённым, так и вовсе любые вопросы отпадут.

— Вы окончательно решили, что службы будет проводить преднастоятель? — спрашивает Макс, когда мы направляемся в термы.

— Кроме шестого дня. — киваю. — Не хочу обижать баронета. Оставляю своему заместителю самую почётную обязанность.

Так не понравившийся мне преднастоятель Михаил Фальм — мутный он — весьма удивился, когда узнал о моём решении, даже не сразу поверил. А что? Пусть перед братией и паломниками, а главное, молоденькими дворянками красуется в пурпурной, вышитой золотом и серебром, сутаной своей молодецкой статью, мелодичным голосом и мудрыми словами проповеди. Мне это совсем не нужно. Забрал себе все реальные нити управления, а баронета отфутболил на чердак. Пусть занимается почётным, но ничего не решающим делом.

Да, забрать-то я забрал, вот только надо ещё научиться за них дёргать. Тут большую помощь окажет подьячий Виктор, который к моему удовольствию оказался весьма дельным и умным. Весёлый пьяница — лишь маска, которая позволяет ему втираться в доверие и получать нужные

Когда в моём родном мире кого-нибудь спрашивали: ты что, сторонник теории заговоров? — то ожидали быстрого отказа и оправданий: нет, конечно же нет. Только вот на мне такой приём никогда не работал. Твёрдо убеждён, что люди с раннего детства плетут заговоры, начиная с попытки выдавить из родителей на мороженое или новый велосипед и, уже будучи взрослыми, устраивать свои карьеры, помогая друзьям и делая пакости недругам.

Любое сколь-нибудь значимое событие в истории редко является результатом случая, в основном это следствие чьих-то продуманных действий. Так что, да, я самый что ни на есть сторонник теорий заговоров, а значит всегда буду ожидать каких-нибудь пакостей от окружающих. К подарку в виде ещё одной жизни следует подходить бережно.

— Прибегал этот. — доложила Юлька, когда я после бани пришёл в свои покои, где она накрыла мне обед. Под «этим» девчонка понимает конечно же своего дружка и ухажёра Николаса. — Сказал, что пятёрка гвардейцев назначена, ждут команды на выезд. А вы куда собрались? Возьмите меня с собой.

Быть большим боссом часто означает одиночество, но обедаю я без сотрапезников не потому, что так положено по статусу, а из-за собственного решения. Люблю размышлять, пока ем, а не разговаривать. Только разве с моей служанкой спокойно получится подумать? Трещит вечно как сорока, и урезонить её нет сил, хорошая девочка, непосредственностью на мою Леську в детстве похожа. Придётся терпеть, не такая уж это трудная задача.

— Ладно, только тогда не мельтеши передо мной, не пронесу я еду мимо рта без твоей помощи. Иди одевайся. И, уговор, очередную свару с нашим бравым новиком Николасом не затевать. Побереги язвительность для кого-нибудь другого.

Юлька весело рассмеялась и радостно метнулась к своей каморке, расположенной рядом с умывальной комнатой. Ошейник со своей служанки я вчера снял. Имею полное право. Пусть плату ей ещё не назначил, но статус у болтушки изменился кардинально, она теперь вольная. Пока за пансион поработает, а дальше будет видно.

Надо вспомнить, что я чувствовал и как себя вёл, когда инициировался в одарённые. Именно так мне надо будет изображать в присутствии свидетелей, чтобы потом, если кто заинтересуется — мало ли? — комар носа не подточил. Жаль, что симулянт из меня плохой, никакого опыта. Лишь однажды в жизни пытался изображать больного, когда не хотел в школу идти, и вроде бы получалось неплохо, на маму подействовало, только вот, нагоняя температуру, прислонил ртутный градусник к батарее — мозгов-то совсем не было — а тот возьми и лопни. В общем, и в школу пришлось идти, и напутственный подзатыльник от отца огрести, не сильный, зато обидный. Ладно, тогда я был ещё несмышлёный, сейчас постараюсь сделать как надо.

— Ваше преподобие. — не успел я встать из-за стола, ко мне заглянул брат Сергий, можно сказать братец, он всего на год старше меня, зато из младших сыновей состоятельной купеческой семьи, оплатившей и его обучение в школе, и должность монастырского секретаря. — К вам казначей и старший библиотекарь пришли. Просят допустить до беседы.

Ясно. Явились жаловаться на подьячего. Виктор их за один день умудрился хорошенько растрясти. Предупредил, что вскоре прибегут с кляузами про его непочтительность. Ничего, пусть терпят. К тому же, на первых порах им ничего не грозит. Не хочу с порога начинать кардинальные перемены и резко настраивать против себя ближайшее окружение.

Подьячий Виктор очень кстати для меня так себя ведёт. Он-то не знает игру в плохого и хорошего полицейских, зато я понимаю, как выглядеть белым и пушистым, чтобы мне в жилетку бегали плакаться. Дядя Витя нехороший, милорд Степ спаситель от притеснителя.

Только сегодня мне некогда с братьями Алексом и Валерием разговаривать, есть дело поважнее. Пока русский царь удит рыбу, Европа может подождать.

— Сергий, скажи им, что беседа будет завтра. Я уезжаю и приеду поздно.

Эх, как же хорошо быть молодым. Уставшие на тренировке мышцы почти восстановились. Так, лёгкая ломота чувствуется и всё. Чёрт, сам себе завидую.

— Милорд? — одевшаяся в брючной костюм Юлька закрыла за моим секретарём дверь и повернулась.

— Готова? Пошли чёрным ходом.

Из моих покоев можно было перемещаться по узким проходам внутри стен.

— Там темно.

— А голова тебе на что? Вон лампа висит, а рядом огниво.

Идём даже при нашем отнюдь не богатырском телосложении касаясь плечами стен, хорошо, что ещё и пригибаться не приходится. Вспомнилось, как пацаном с друзьями спускался в подвал старой семнадцатого века церкви. Тогда было немножко страшно, сейчас нет, но любопытно. Какой смысл от таких тайных ходов, если о них знает каждый обитатель монастыря, включая поди и десяток бойцовских псов? Юлька идёт сзади, поэтому всю паутину собираю я своим благородным лицом. Давненько этими проходами никто не пользовался. Надо будет стребовать их полную схему, а не только главного здания, вдруг что-нибудь интересное обнаружу, да и пройтись по всем не помешает. Всё-таки я тут теперь аббат и должен хорошо знать не только монастырское хозяйство, а и все ходы-выходы. Привык ответственно относиться к любому делу.

Навыки верховой езды я вполне прилично прокачал, однако пересаживаться на резвого скакуна мне пока рано, не справлюсь. Поэтому на заднем дворе Николас держит для меня повод смирной кобылки.

— Ник, для неё тоже приведи лошадь. — показываю подбородком на довольную Юльку.

— Зря мы её с собой берём, Сте… милорд, ваше преподобие.

— Тебя спросить забыл. — хмурю брови и киваю Ригеру. — Привет. Припасы с собой взяли?

— Да, и копчёные колбаски, как вы любите.

Глава 2

Уехать без лишних помпы и шума не получается. А чего я хотел? Настоятель даже в уборной, можно сказать, находится у всех на виду. Едва мы — имею в виду себя и свой эскорт — выехали верхом на нашу единственную монастырскую площадь, где в это время при небольшом скоплении монахов, слуг и паломников наказывали у столба какую-то провинившуюся пожилую рабыню — да, не я один здесь судья, мои помощники тоже обладают, каждый, определённой властью — как ко мне наперерез с разных сторон сразу же устремились подьячий Виктор, брат Георг — главный управитель монастырским хозяйством и Олаф, возничий кареты, на которой я прибыл в обитель.

Ну, с последним мне всё понятно. Раб сестры завис здесь в непонятном статусе. Экипаж надо будет отправлять к Агнии, вернуть, но не пошлю же я его в столь тревожное и опасное время без охраны? А у меня лишних воинов нет.

— Чего ты

И опять на своём пути — она вчера уже раза три, нет, четыре, нет, точно, пять якобы случайно попадалась — вижу кидающую на меня томные взгляды белокурую красотку. Откуда только знает, где я появлюсь? Чутьё как у экстрасенса или наводит кто?

Чем она вообще сейчас должна заниматься, кроме того, чтобы строить мне глазки? Девочка, если ты считаешь, что сможешь легко обаять своими глупыми ужимками молоденького аббатика, то сильно ошибаешься, у меня дочь старше тебя, и я древний словно мамонт. Ну, утрирую, понятно. Кабы не болезнь, был бы что тот Карлсон мужчиной в самом расцвете сил.

— Я не беседовать. — объясняет подьячий. — Просто хочу сообщить, что уезжаю в Готлин на наше подворье и вернусь только завтра, а, если смогу, то послезавтра.

Логика его фразы не совсем понятна, но соглашаюсь. Надо, так надо. Виктор знает, что делает. Я в этом уже убедился.

— Брат Георг, что за девица с тобой? — напускаю на себя высокомерие. — Второй день её наблюдаю слоняющейся без дела.

— Так я как раз насчёт неё к вам и направлялся, ваше преподобие. — он хватает блондинку за локоть и довольно грубо выволакивает её, ставя перед собой. — Рекомендую вам как личную служанку. Расторопна, старательна и… — тут управляющий делает небольшую паузу, чуть похабно ухмыляется, с намёком подмигивает и продолжает. — Очень умела в кое-каких делах.

Здесь реально интриги такие примитивные или меня за малолетнего придурка держат, наверное, к тому же, не без расчёта на возрастной спермотоксикоз? Нашли осла. Обломитесь приятели, я ваши хитрости могу прямо с хитрых рож читать.

— Обойдусь. — пренебрежительно отмахиваюсь. — У меня есть, кому прислуживать. Утром видел возле портняжной мастерской бардак. Отправь её туда, пусть порядок наведёт.

Ух, какая ярость-то у нас в глазках сверкнула. Не прячь взгляд, девочка, не прячь. Дядя Степан наблюдательный, успел заметить твою реакцию. Сколько экспрессии в ней. Огонь! Цвет волос подкачал, а так прямо Кармен, ни дать, ни взять. Меня не любишь, но люблю я, так берегись любви моей, тарам-пам-пам. Или перевербовать тебя? Да ну, к чёрту, чувствую, что ты паскудница. Нутро гниловатое. Зачем мне такое рядом? Держи врага вблизи? Так какой ты враг? С моими-то нынешними властными возможностями раздавлю как таракана… тараканиху.

— Милорд… — хочет ещё что-то сказать управляющий.

— Потом, брат Георг, всё потом. — прерываю и посылаю свою кобылу вперёд.

Вот так, пусть привыкает к юношеской взбалмошности своего настоятеля. Мало ли, где я воспитывался? Не забывай, что кровь рода Неллеров позволяет вести себя с окружающими весьма пренебрежительно. Управляющий ли ты обители или последний раб в ней, для бастарда Степа вы оба подчинённые.

Сопровождаемый почтительными поклонами встретившихся обитателей и паломников подъезжаю к воротам. Королевских гвардейцев ни разу не видел, но вооружение и доспехи моих дежурных монахов ничуть не хуже, чем у герцогских, и содержатся в образцовом порядке, спасибо лейтенанту Максу.

Единственное, что бросалось в глаза у моих вояк, так это длинные копья. Раньше я видел только полутораметровые обрубки, которыми не столько нужно колоть, сколько метать. Братья же держали в руках настоящие оглобли с железными наконечниками. Неужели удар латной кавалерии готовы встречать? Надо будет у наставника уточнить.

А это ещё что за мини-обоз пытается проехать в мой монастырь? На паломников или поставщиков не похоже. Два мрачных, размером с КУНГ, деревянных ящика на колёсах, влекомые парой лошадей каждый, в сопровождении десятка городских стражников, судя по плоским как тарелки каскам.

Решётки на узких оконцах. Тюрьмы на колёсах? Чего гадать-то, сейчас всё и прояснится.

— Вот наш аббат, его преподобие милорд Степ. — обернувшись ко мне, один из караульных братьев говорит городскому сержанту, круглому как колобок мужчине, в этот момент успокаивающего своего коня похлопываниями по шее. — Если разрешит вам проезд внутрь, я пропущу.

— Кто такие? — стараюсь говорить юношеским баском. — Кто старший?

Понятно, этот колобок старший и есть. Что он там бубнит? Разве так докладывают? Впрочем, военной чёткости от полицейского чина и в моём мире не всегда дождёшься. Как тут не вспомнить неразборчивое бормотание сотрудников ДПС, когда те представляются.

Хотя суть происходящего сейчас улавливаю быстро. Прибыл конвой наконец-то забрать из моих подземелий еретиков и ведьму, что хорошо, а взамен оставить новых подозреваемых, что плохо.

Первых пытали и допрашивали под руководством преднастоятеля Михаила, времено замещавшего должность аббата, он же и вынес вердикт об их виновности, а вот с доставленными только что предстоит решать уже мне. А не хочется. И на самотёк этот вопрос не пустишь. Противники церкви, если верить епископу Рональду, здесь не выдумка, самая что ни на есть реальность. Они достаточно многочисленны, организованы, методами конспирации владеют неплохо и представляют серьёзную угрозу.

Отрицая единосущность явившегося в мир Создателя, настаивая на его подобосущности, то есть, утверждая, что в Паргею пришёл не сам создатель, еретики ставили под сомнение многие церковные догматы и государственные порядки. Ведь если тот, кто путешествовал по миру, творил чудеса и добро, рассказывал, как людям надлежит жить, не сам Создатель, а лишь человек, которого он сотворил по своему подобию, то и многое из сказанного могло быть неправильно понято или истолковано. Вглубь теологии я пока не углублялся, но простой вывод, который следует из еретических идей мне понятен, потому что прост как кирпич: бей дворян и попов.

Понятно, я всегда за всё хорошее против всего плохого, и в душе может тоже разделяю мнение о несправедливости нового для себя мира, только, так уж получилось, что я теперь и поп, и дворянин, то есть еретики и мои враги тоже, как и для короны или церкви. К тому же, мог бы немало рассказать о религиозных войнах земного средневековья, сколько крови в них было пролито, чтобы в итоге вместо одних несправедливостей получить другие, порой более жуткие, тот же нацизм.

— Так мы проедем? — второй раз спрашивает сержант.

Я опять завис что ли, как постоянно делал мой первый, собранный на коленках, компьютер?

— Да, проезжайте. — соглашаюсь. — Братья, пропустите их. Надзирателя Никиту предупредите, он к себе в келью ушёл отдыхать.

Караульные монахи все вчетвером дружно рассмеялись.

— Мы видели, как он пошёл. — пояснил старший. — Взял для просветления из гостиницы добрую паломницу. — показал взглядом в расположенное неподалёку от монастырских стен трёхэтажное строение. — Думаем,

На Земле священники тоже грешили, а здесь с этим намного проще. Предать бы прелюбодеев анафеме, да не поймут, и конечно же сие не в моей власти.

— Значит от трудов отвлеки. — не поддержав веселья, говорю строго. — Пусть не затягивает отправку и приём. Не нужна нам здесь старая ведьма.

Ни в какие проклятия, порчи и разные наговоры я не верю, но колдуны и ведьмы здесь реальные. Так и есть, особенно, с учётом того, что в эту категорию попадают изготовители отравы, наркоты, зелий для прерывания нежелательной беременности и прочих гадостей. Увы, часто в колдовстве обвиняют обычных травников.

В поиске злых умыслов у знахарей и написании доносов сильно усердствуют врачи, купившие себе практики и не желающие с кем-либо делиться доходами. В общем, мне придётся проводить беспристрастные, серьёзные расследования, чтобы отделять овец от козлищ, или как там было у святого Матфея?

— Чего стоим? — спрашиваю у старшего сержанта. — Вперёд! — командую. — Когда твой доклад почитаю?

— Я это, опять кляксу посадил. Перепишу. А содержание могу прямо сейчас вам дать посмотреть.

— Да чего мне его смотреть? Мы же с тобой вчера всё обсудили. Не затягивай.

В отличие от Степа, его опекун с грамотой не очень дружил. Читал вполне быстро, даже не по слогам, а вот с написанием имел проблемы, даже при том, что в континентальном языке, как и во всех местных его диалектах, работало правило: как слышишь, так и пишешь. Руки у Ригера не под перо были заточены.

Записка о том, что милорд Степ Неллерский живым и здоровым добрался до вверенной его руководству обители, отправилась в тот же вечер, когда я сюда прибыл, а вот подробный доклад о путешествии был готов только для епископа — подьячий Виктор постарался.

Для герцогини сообщение должен написать своей рукой мой бывший опекун, но он всё ещё над этим мучился, словно перегоревший автор при написании главы затянувшегося романа. Ладно, время у него есть, группа паломников из Неллера отправится в обратный путь только через два дня. Почтовое ведомство что ли придумать? Да ну, к чёрту. Тут много чего надо предлагать, и организация связи — не самое первоочередное дело.

Нашу маленькую кавалькаду все заметили, а по богатству моего гардероба сразу догадались, что едет настоятель. Кланяются почтительно даже те, кто находится далеко или смотрит из распахнутых окон гостиницы. Это что там за симпатичная девичья мордашка мне весело улыбается? Ох, старик — торможу свои игривые мысли — успокойся уже, всё впереди, успеется.

Почти сразу, как позади остались строения, пошли поля со колосящимися всходами посевов. Деревня Монастырка-то совсем рядом, вон они, её убогие домишки всего в полумиле виднеются. Крестьяне — смотрю, среди них детей не меньше, чем взрослых, и работают наравне — уже срезают колосья серпами, такими же, как на гербе той страны, в которой я родился, провёл детство и потерял. Не по своей вине, мал ещё был. Опять о грустном, постороннем? Зачем? Эх, Стёпа-Степ, нам ли аббатам-настоятелям в четырнадцать лет — кровь с молоком — быть в печали?

Стариков не увидел вообще ни одного, ни в поле, ни в деревне, которую миновали довольно быстро — всего-то четыре десятка убогих хижин. Да уж, не живут здесь селяне долго. А ещё — заметил — все крепостные кланяются низко, вроде уважительно, но взгляды прячут. Нутром чую, нет в них почтения, лишь страх и неприязнь.

Ух, ты, гречка? Точно, она. Смотрю, в моём хозяйстве довольно разнообразный ассортимент продуктов, и зерновых, и овощей, и оливок, и винограда много, и фруктовые сады. Земля-то прямо благодатная, и климат мягкий. С Италией или Грецией бы сравнил, но отсюда до моря пара-тройка сотен миль, влажность другая, меньше намного.

— Это что за острог? — спрашиваю Ригера, когда за околицей в стороне фруктовых посадок вижу обнесённый частоколом из заострённых брёвен квадратный участок, размером всего в четверть акра.

Надо было с собой кого-нибудь из братьев взять. Дядьке-то откуда тут что знать? Действительно, хорошие мысли приходят с опозданием.

— Пасека. — поясняет старший сержант.

Ого, Ригер уже, оказывается, в курсе. Молодец, тоже времени зря не теряет. Подготовился к нашей рекогносцировке.

Паргейцы оказались сообразительней землян, в том смысле, что давным-давно от бортничанья перешли к культурному пчеловодству. Мёда добывали много, но и спрос на него при дороговизне и малой доступности сахара был большой. Пасека не приносила обители дохода только по той причине, что братья сами весь её продукт употребляли, правда, в виде медовухи.

Опасный это напиток. В своей прошлой жизни узнал. Вроде пьёшь как лимонад, а потом на ногах устоять не можешь. Плавали, помним.

От поднесённой встретившим нас братом Тимофеем — так он представился — ендовы с медовухой литра на полтора отказался, как и от мёда в сотах, подозреваю, от него одно место могло слипнуться, ну, или пришлось бы много и часто пить в моём коротком путешествии, а я вовсе не за этим покинул монастырь.

Своим спутникам отказать в приёме сладостей сил не хватило. Да и никто бы на моём месте не смог, увидев, какими глазами смотрят на плошку с сочными сотами Юлька и Николас. Бог с ними, пусть объедаются, раз друг детства устроил им широченную белую полосу в жизни.

— Покажи, что тут у тебя и как. — прошу брата Тимофея, спешившись.

В дом-пятистенок заходить не стал, а вот саму пасеку осмотрел. Информационный голод, пожалуй, одна из самых серьёзных проблем в моём паргейском бытии. Пытаюсь утолять его всеми возможными способами. А какие тут возможны в отсутствие СМИ, интернета и прочего? Книги, беседы и вот такие как сейчас экскурсии.

Сорок с лишним ульев. Вполне неплохо. И управляется с ними монах один. Труженник. Хвалю его, получая в ответ хорошо скрытую насмешку:

— Мне очень приятно, ваше преподобие. — кланяется немного ниже положеного.

Ну, да, личный, а не родовой авторитет мне ещё только предстоит заработать. Если получится. Если? Обязательно смогу, какие ещё сомнения?

— Теперь куда? — уточняет Ригер, когда мы покидаем гостеприимного пасечника.

— В Гутово. — называю подаренное Неллерами село.

До ближайшего одарённого теперь далеко, так что, давно могу смело приступать к спектаклю под названием: «обретение дара милордом Степом».

На исполнение роли уже настроился, в чём мне помогает тот факт, что инициации происходят у всех по разному. Помню, как сам полдня жжением в груди промучился, а вот Юлиана двое суток в горячке провалялась. Её отец, мой дядя, даже впадал в отчаяние, опасаясь, что она

Короче, Станиславского с его знаменитым «не верю!» увидеть вблизи себя не ожидаю. Как изображу сценку, так и сойдёт. Главное, чтобы шею себе не свернуть, упав с кобылы, когда буду симулировать впадение в беспамятство.

Возглавить кавалькаду Ригер мне не даёт. Переживает за мою безопасность. Вдруг стрелы откуда-нибудь внезапно полетят? Амулеты, их отклоняющие, есть у каждого из нас, даже у Юльки. Только энергии в каждом из кулонов хватит на защиту от полутора-двух десятков выстрелов из луков или арбалетов. Беспокойство моего опекуна понятно — в залпе, направленном на меня одного, может оказаться большее число снарядов. Что ж, поеду и в середине строя.

— Юлька, догоняй, что скажу. — оборачиваюсь к девчонке, а когда та со мной поравнялась, доверительно сообщаю: — Читал в книге, что обсасывать грязные пальцы плохо для животика. Болеть будет.

— Так я же не грязь, а мёд слизываю. — смеётся девчонка. — Пальцы липкие. Что с тобой, Степ⁈ Милорд!

Первым свидетелем моего приступа стала она, молоденькая служанка. Разукрасить произошедшее всякими немыслимыми подробностями фантазии у неё хватит, и чем больше Юлька их вывалит на слушателей, тем меньше её всерьёз станут слушать.

— Горит, Юль, грудь горит! — произношу осипшим голосом и кладу свободную от уздечки руку на верх живота. — Больно. — страдальчески морщусь, закрываю глаза и начинаю медленно заваливаться вбок.

— Милорд! Господин Ригер! Он! — девчонка в испуге хватает меня обеими руками за локоть и сама чуть не сваливается на землю. — Милорд!

Но уже и без её слезливых криков все сообразили, что с его преподобием происходит что-то неладное. Упасть мне не дали. Отряд остановился, и бастарда Степа, бережно сняв с кобылы, уложили на траву.

— У нашего милорда открылся дар! — первым догадался бывший опекун. — Ник, подай бурдюк. Да не с вином, глупый! С водой!

Тяжело дышу, не открывая глаз. Предсмертная фраза римского императора Нерона «какой великий актёр умирает!» так и норовит сорваться с моих губ. Сдерживаю неуместное веселье и тихо прошу:

— Пить.

Глава 3

Хорошо лежать на травке на лоне природы под ласковыми лучами летнего солнца. Приходится прикидываться испытывающим боли, но это — так я решил — не надолго. Часик-два, и можно будет оживать, перестать ломать комедию.

Вокруг меня суета и хлопоты, сквозь полуоткрытые веки вижу испуг не только на лицах Ригера, Николаса и Юльки — у девчонки ещё и слёзы ручьём. Трое других гвардейцев тоже заметно переживают. Приятно такое видеть. Ценят.

— Попей, Степ, вот, попей. — подносит опекун к моим губам кубок, наполненный взятой с собой в поездку живительной водой из Готлинского источника. — Маленькими глотками.

В волнении дядька забыл о субординации. Пусть на короткое время, но я вновь стал для него воспитанником.

Могли бы и в тенёк оттащить, тут до лесной опушки всего-то полсотни ярдов. Не догадались, ну и ладно.

— Спасибо! — шепчу и прикладываюсь к сосуду, вода всё ещё холодная, не так уж давно ею наполнили бурдюки. Пытаюсь выдавить слёзы боли, не получается. Погорячился насчёт великого актёра. Актёришко. Но для моих соратников и так сойдёт. — Дядя, дядя, у меня источник. Слышишь? Я получил дар.

Пытаюсь сесть на задницу, Ригер не даёт, мягко нажимая мне на правое плечо.

— Тихо, Степ, милорд. — ну вот, я опять для него благородный аристократ. — Не спешите. Я знал, я был уверен, что кровь Неллеров пробудит в вас источник. Вам больно?

— Горит. — вру и не краснею. — Внутри, вот тут, жжёт.

— Наш милорд маг. — вытирая слёзы ладонью сообщает всем остальным Юлька.

Дошло наконец-то. Спасибо, кэп. Без тебя это никто бы не понял. Иронизирую, если что, и выдавливаю очередной стон.

Прошу отнести меня под сень деревьев. Раз уж не дают самому встать на ноги, пусть кули поработают. Начинает немного припекать, и прикидываться ветошью лучше в прохладе.

Меня бережно поднимают втроём — старший сержант и два гвардейца, не подпустив к благородному телу моих приятелей — и несут к высокому, широко раскинувшему ветви дубу, источнику желудей, служивших основой питания монастырских свиней, коих у меня четыре стада.

Мы находимся в сотне шагов от перекрёстка дорог, идущих с монастыря и из Готлина. Пока я постепенно прихожу в себя, распорядился готовить обед. Устрою пикник на обочине.

— Ваше преподобие. — спрашивает мигом уже забывшая о своих страхах и переживаниях Юлька, не зная, что любопытной Варваре нос оторвали. — А это, того, нити скольких цветов может выпускать ваш источник?

— Глупая девчонка, отойди от господина! — Ригер, определявший места для костра, лошадей и застолья, услышал её вопрос. — Иди сюда, помогай.

Вот всплыл ещё один вопрос, который не успел продумать. Что мне сказать о мощи своего источника? Выдать всю правду? Нет, и ещё раз нет. Не собираюсь говорить про сорок два оттенка моих энергетических жгутиков. Лучше быть, чем казаться. Ни хвастаться не хочу, ни давать в чьи-либо руки, включая недоброжелателей, достоверную, полную информацию о себе. Однако, и сильно приуменьшать не стоит. На ровном месте возникнут трудности с применением моих возможностей. Значит надо обозначить весь их широкий спектр, сократив лишь число нитей различной цветовой гаммы.

Итак, семь цветов радуги, плюс связующий белый и прикрепляющий черный цвета, получается, девять. Ровно по одному оттенку каждого? Как-то не очень достоверно получается. Парочку накину. Итого, одиннадцать? Хорошее число. Но дюжина мне больше нравится.

Для бастарда очень неплохо. У моей кузины Юлианы всего девять цветовых оттенков, включая чёрный и белый, у её отца, его преосвященства Рональда, как и у нашего сродного брата Джея, шестнадцать, у мачехи целых двадцать семь, ну, да её, младшую дочурку из захудалой графской семьи в род Неллеров потому и взяли, что инициировалась необычайно мощным даром, такие очень редко встречаются, а у моей сестрёнки маркизы Агнии, чёрт, не знаю, какой силы у неё источник, но, раз считается самым могущественным магом северного корпуса королевской армии, наверное, ближе к возможностям её матери герцогини Марии.

— Дядя, Ригер, старший сержант. — стараюсь, чтобы улыбка была чуть глуповато-счастливой. — Двенадцать. У меня двенадцать. — опекун вернулся ко мне и присел рядом на корточки, взяв мою ладонь в свою. — Хорошо, что ты доклад свой ещё не дописал. Сообщишь в нём ещё и об этом.

— Какой доклад, милорд? — Ригер лучится от счастья. — Сегодня же голубя пошлём. Пусть раньше обрадуются появлению ещё одного мага в роду. Как

— Уже лучше. Помоги встать.

Так легко и вполне непринуждённо я сделал весомый шаг в своей новой жизни, официально стал одарённым. Эх, заживу! Что там вкусненького нам Олег, пожилой гвардеец, готовит?

А дядька-то молодец, озаботился разносолами, только, кажется, аппетит у одного меня и разыгрался. Нет, свежий воздух на всех подействовал, но мои спутники испортили тягу к еде сладким угощением брата Тимофея на пасеке.

Трапезничаем дружной компанией, не стал я отрываться от коллектива. Казалось бы, какое дело моим воякам — не беру в расчёт опекуна и приятелей — до того маг ли их милорд или нет, однако, вижу, настроение у всех стало заметно приподнятым. Радуются за меня. Что ж, это хорошо.

За столом и в компании предпочитаю помалкивать, это всегда вызывает желание у присутствующих чем-то наполнить пустоту, и они начинают что-нибудь рассказывать. А послушать я люблю. Даже через историю простого, ничем вроде бы непримечательного человека можно многое узнать, напитать даже известные события красками, чем я и занимаюсь, помимо набивания живота, пока с дороги, идущей от Готлина не услышали шум двигающегося обоза.

— Николас. — посерьёзнел Ригер. — Бери коня и скачи, узнай, что там.

Окрестности монастыря днём считаются безопасными, но это не повод расслабляться.

Мой юный приятель отсутствовал недолго, он вернулся минут через десять, когда в его докладе нужды уже не стало, мы сами увидели голову армейской колонны. Ну, как армейской? Рекрутов вели на север. Сотню пеших новобранцев в рваной одежде — в войско обычно уходили в том, чего не жалко, даже не совсем бедные — вооружённых одними только копьями, без другого оружия, доспехов и щитов, сопровождало пятеро конных воинов, эти были вооружены и одоспешены, как положено, а позади тащились четыре телеги, одна из которых крытая, с провиантом и имуществом. Это я высмотрел, когда славное воинство подошло к перекрёстку.

В королевскую армию вербовали и в землях, принадлежавших аристократам, никто из владельцев этому не препятствовал и не собирался, уж чего-чего, а дефицита людей в Кранце не наблюдалось. При определённых условиях даже крепостные могли прийти на вербовочный пункт, имевшийся в каждом более-менее крупном городе.

— Я с тобой. — говорю Ригеру, собравшемуся переговорить с командиром отряда рекрутов.

— А вы…

— Всё со мной уже в порядке. — подхожу к своей кобыле. — Не видишь сам, что ли?

Скакать на коне толком, может, и не умею, но в седло уже вскакиваю, что тот джигит. Могу попробовать и вовсе без стремян, залихватски, однако пока при свидетелях не рискую. Не столько боюсь конфуза, сколько урона чести его преподобия аббата и милорда.

Приблизившись к колонне, вижу на плече доспеха остановившегося нас дожидаться сержанта серебряный значок с изображением конской головы и цифры семь. Седьмой кавалерийских полк, его бойцы приезжали сопроводить в отпуск и обратно мою благородную сестрицу Агнию. Знал бы, что их встречу, прихватил бы с собой её карету. Ну и ладно, ерунда, не к спеху. Рано или поздно в сторону Лос-Аратора кто-нибудь другой отправится.

— Чего вылупились⁈ — прикрикнул кавалерийский сержант на своих рекрутов, сбившихся с шага при виде меня-красавца и Ригера. — Шевелите ногами, насекомые! Приветствую. — учтиво склонил он голову в нашу сторону.

Это не помешало ему держать руку близко к ножнам меча, как делали и приблизившиеся к нему сзади двое верховых бойцов.

Смотрю, наконечники копий у новобранцев бронзовые. Железо экономят? В общем-то понятно, им только до лагерей армии добраться, отбиваясь, в случае чего, от разного сброда, вооружённого ещё хуже. У рекрутов, вижу, и луки неплохие имеются.

Когда вчера осматривал арсенал своего монастыря, отметил, что там большая часть оружия невысокого качества, рассчитанная на ополченцев, в ряды которых при нападении берут всех относительно способных владеть копьями и арбалетами слуг, крепостных крестьян из Монастырки и даже рабов обители. Сто двадцать два монаха, почти ежедневно занимающихся воинскими тренировками, конечно, для здешних условий достаточно внушительная сила, вот только среди братьев два десятка уже староваты, и пятеро и вовсе дряхлые.

Если подумать, то в случае серьёзного нападения на монастырь оборонять его будет не так-то просто, особенно, учитывая, что с обслугой никто ратными упражнениями не занимался. Этот момент, думаю, надо исправить.

Зато теперь магов в моей обители стало четыре. Сила внушительная, не каждый королевский или герцогский полк столько имеет в своём составе. Одному из них, то есть, мне, правда, надо как можно скорее освоить свои возможности, изучить как можно больше боевых заклинаний, научиться их быстро плести и уметь эффективно применять в бою.

— Милорд Неллерский? — переспросил кавалерист, когда услышал от Ригера мои имя, род и должность.

— Не похож? — ухмыляюсь.

— Что вы, ваше преподобие, просто недавно слышали, что у госпожи Агнии есть сродный брат, и не ожидал, что так скоро вас встречу. Благодаря полковнику я, мои парни, — мотнул он головой назад. — да и весь наш полк с приданными батальонами пехоты остались живы. Слышали про Порский мешок? В прошлом году еле вырвались из окружения. Кабы не маркиза, все бы там полегли или попали в плен. Непонятно, что хуже.

— Моя великая сестра разметала виргийцев своей магией? — морщу лоб с умным видом. — Что-то такое вспоминается.

— Частично да, больше двух батальонов сожгла. Но всё же главное, осушила путь через Порские топи, мы и выскользнули. Соединились с корпусом и хорошенько потом надрали задницу свиньям.

На гербе королевства Виргия красовался кабан, поэтому враги их так часто называли. Впрочем, северяне платили взаимностью, числя кранцевцев курами, раз у них, у нас, орёл.

С задачей узнать последние новости с границы мы с Ригером успешно справились, и дело оказалось не только во мне. Опекун очень быстро нашёл общих знакомых с сержантом Андреем Миртоном, тот хоть и торопился, но решил отстать от своего отряда для короткой беседы.

Обстановка на севере была крайне тревожной. Как я понимаю, обычно так всё и обстояло, уже не одно десятилетие. Но угроза масштабного вторжения существовала далеко не каждый год, а сейчас ждали именно этого.

Разведывательные и диверсионные отряды, часто вторгавшиеся в приграничные районы Виргии, приносили сведения о постоянно увеличивающемся там количестве войск старинного противника. Пленные враги толком ничего не говорили на допросах, что не удивительно, простым офицерам и солдатам командование о своих планах либо не сообщает, либо говорит в самый последний момент.

— У нас-то? — дёрнул плечом сержант на вопрос Ригера. — Плохо. Иногда совсем плохо. Жалование на несколько месяцев задерживают. Снабжение, правда, пока нормальное, за счёт пайка и выживаем. Потери прошлого года нам так и не восполнили.

— А эти? —

— Эти-то? — поморщился Андрей. — Это мясо, милорд. Через год три четверти из них будут мертвы, а стать нормальным бойцом вряд ли хоть десяток успеет. Бреши в пехотной фаланге залатать смогут, и ладно. На большее даже не рассчитывает никто.

Расстались на минорной ноте. Сержант и его сопровождение помчались догонять своих рекрутов, а я с отрядом изменил маршрут. Успею посетить ещё своё Гутово, а пока надо поспешить в обитель обрадовать мир инициацией бастарда Неллеров Степа. Представляю, как у моего заместителя преднастоятеля Михаила морда скорчится. Мелочь вроде, а приятно.

Мои молоденькие друзья Николас и Юлька цветут и пахнут, на лицах не только радость и уважение ко мне, а и гордость, будто бы это их стараниями милорд Степ обрёл дар. Хотел придержать полученный накануне от казначея сахарок — взятка? — ну, не знаю — не выдержал и вручил обоим по куску из тех пяти, что таскал в кармане. По идее, дать бы им по лимону, чтобы хоть немного сморщили довольные мордашки, да с цитрусовыми в Неллерской провинции, как когда-то при советской власти в моём детстве, появляются только зимой, доставляют из империи или республики Верция, куда привозят морем с южного материка. То есть сейчас, летом, чайку с лимоном не попить. Зато имеются полезные и душистые листья и растения вроде мяты, смородины, душицы, малины и прочих чабрецов. Вообще растительность очень схожа с моим родным миром. Надеюсь, сахарная свекла тоже найдётся, пусть не в неокультуренном диком виде.

Не всегда прямая — самый короткий путь, это и без Лобачевского знаю. Возвращаемся в обитель, выехав на дорогу, ведущую к Готлину, и свернув с неё на развилке у конного хозяйства, принадлежащего герцогскому барону.

Также как не все земли, маноры и поселения в Неллерской провинции вассальны моей мачехе, являясь коронными, также и в графствах достаточно таких, что подчиняются напрямую Марии. Баронство Корманс как раз к ним и относится. С тёзкой моего приятеля Николасом Кормансом мне нужно будет познакомиться в самые ближайшие дни, соседи всё-таки. Замок его виднеется за густой фруктовой рощей и наделами крестьян. Деревни самой не видно, видимо находится дальше.

Через час, даже меньше, после поворота мы оказываемся перед монастырём. Нет, мои владения не настолько малы, просто часть земель соседа в них врезалась узким длинным клином.

Кот из дама — мыши в пляс, это не про монахов и работников Готлинского монастыря. Застаю всех обитателей, занятыми насущными делами. Проще говоря, все пашут как те рабы на галерах. Большинство паломников по прежнему толпится у вытекающей из трубы в стене благотворной воды святого источника.

Конечно же, моё возвращение заметили также, как и отбытие. Благословляю кланяющихся мне людей жестом вертикально поднимающейся и опускающейся руки, символизирующего жезл создателя, и предупреждаю своих спутников:

— О случившемся пока ни слова, понятно? Вначале я сам сообщу своим заместителям. Не хочу, чтобы поднялась шумиха раньше времени. Братьям и слугам есть, чем заняться и нечего их отвлекать.

Отпускаю сопровождение кроме Юльки сразу за воротами и направляюсь к себе мимо помоста для казней и наказаний. Можно порадоваться, что мой орден не Наказующие, на смерть отправлять людей мне почти не придётся. Молящиеся как правило передают достойных казни в руки местных феодалов, городских властей или своим собратьям из ордена искореняющего еретиков, если наказующие оказываются поблизости.

Отдаю поводья своей кобылы какому-то рабу, прибиравшемуся в этот момент у подъезда, и с подружкой поднимаемся в мои покои, где нас ждёт открытие: мой сверстник брат Сергий, грамотный, расторопный и исполнительный секретарь, какого-то чёрта рылся в моём рабочем столе в кабинете. Отскочить-то он успел, услышав наши шаги, только вот характерный шум задвигаемых ящиков и покрасневшее лицо не оставляли сомнений в характере его предшествующих действий. Эх, Серёга, Серёга, ты не стой у порога. Хотя бы на стрёме кого-нибудь оставил постоять. Некого? Не можешь никому доверять? Это замечательно. Не все, кто вокруг меня, получается, скурвились. А кто же тебя-то завербовал? Ну, это мы вскоре узнаем. «Мы» — это типа, мы Николай Второй. Да, немного заношусь, что вполне простительно в моём положении.

Кстати, о царях-императорах, раз уж Николая последнего вспомнил, «с кем останешься, государь?» — поинтересовался обер-прокурор Ягужинский, когда Пётр Первый возжелал казнить всех взяточников. Мудро спросил. Я вот не стану рубить сплеча. Сергий вполне так неплохой парнишка, хоть и гадёнышем, как вижу, оказался. Ничего, перевербую, ну, а нет, так тогда избавлюсь от него.

— Чего ты тут забыл, мой друг, то есть, брат секретарь? — прохожу мимо него и плюхаюсь на своё законное место в кресле перед столом.

Юлька тоже сообразила, что тут происходило, замерла возле двери и смотрит на секретаря волчонком.

— Я, я искал, искал…

— Такое, такое, что даже быстро придумать не можешь. — откровенно насмехаюсь. — Ладно, об этом потом. Сейчас найди преднастоятеля и всех моих ближайших помощников, через восемьдесят минут, то есть в пять часов я жду их всех здесь, у себя, у меня есть, что им сообщить. Пока ищешь, хорошенько подумай, о чём тебе хочется мне поведать. Только очень хорошо подумай. От этого вся твоя дальнейшая судьба зависит. Со мной лучше не вилять хвостом. Двум богам не служат, Создатель ведь один. И в обители есть лишь один человек, которому ты обязан верностью.

— Милорд, ваше преподобие…

— Ты ещё здесь? — поднимаю брови.

Сергий всхлипнул и умчался, топот его шагов удалился очень быстро.

Глава 4

Арочная дверь в мой кабинет, что та в царские палаты, метр семьдесят высотой, не больше. Даже мне в мои четырнадцать приходится пригибаться, когда вхожу, а уж взрослым-то и подавно, если конечно не хотят стукнуться головой.

Толково придумано, в том плане, что, явись ко мне хоть король собственной персоной, вынужден будет поклониться. Король да, а вот моего секретаря эта хитрость пока не касается. Он старше меня на год, но ростом ниже, будто под высоту двери сточили. Тем не менее, тот, войдя, склоняется в пояс. Чует собака, чьё мясо съела.

Брат Сергий — уж не знаю, сам ли так шустро всех обежал или воспользовался чьей-то помощью — оповестил кого нужно за четверть часа, и до их прибытия попытался оправдаться. Понял уже, кто в доме хозяин.

— Я не хотел сделать вам ничего плохого, милорд. — промямлил он после доклада, что вызванные вскоре прибудут. — Я…

— Занимался совершенно глупым делом. — продолжаю вместо него. — Ты чего тут такого у меня найти рассчитывал? Списки опальных?

От трёх распахнутых настежь стрельчатых окон с мозаичным стеклом за моей спиной в кабинете очень светло. Хорошо вижу гамму эмоций на лице секретаря — стыд, растерянность, смущение, а после моих последних слов появился и страх. Чего ты хотел, дружок? Что я тебе спасибо скажу?

— Он сказал просто посмотреть, что вы с собой привезли. Может вам чего-то надобно.

— И чего же мне не хватает для счастья, выяснил? — откровенно насмехаюсь. — Кстати, кто такой он? Имя, брат, имя.

— Преднастоятель Михаил. — Сергий сразу же сдал моего заместителя, что называется, с потрохами.

— Почему-то так я и думал. Иди в приёмную. Как все соберутся, пригласи ко мне. С тобой у нас будет ещё серьёзный разговор. Потом.

Смотрю в спину удаляющемуся парню строгим взглядом. Говорят, люди чувствуют, когда их глазами буровят. Ну, не знаю, как другие, а сам я иногда действительно чужое внимание порой кожей ощущал, правда, прежней, но не думаю, что и с новой что-то поменялось.

Для мажора выросший в богатстве Сергий вполне приличный юноша. Главное, что реально может быть полезен. Мои приятели Николас и Юлька еле-еле только вывески на магазинах и торговых лавках могут читать. А этот грамотей. Ничего, вот он-то и займётся обучением новика и моей служанки. Всё лучше, чем нос в чужие дела совать, когда не просят. А с преднастоятелем вскоре разберусь. Или он ляжет под меня, или расстанемся. Как от него избавиться? Что-нибудь придумаю.

Виноградника, тысячи душ крепостных и принадлежности к славному роду хватило, чтобы прецептория назначила милорда Степа настоятелем. Полагаю, есть средства и удалить баронета Михаила Фальма из моей обители.

Тот, о ком я думаю, вошёл в кабинет первым из приглашённых. Следом, сразу за ним, явился казначей брат Алекс, потом протиснулись управляющий хозяйством брат Георг, лейтенант Макс, глава лечебницы и наконец старичок Валерий, наш старший библиотекарь.

— Присаживайтесь, братья. — радушно улыбаюсь, но задницу от кресла не отрываю.

Показываю рукой на стоявшие вдоль стола стулья с высокими спинками. Гости рассаживаются, украдкой посматривая в мою сторону, мол, зачем созвал? Я же держу МХАТовскую паузу, нагоняю интригу. Интересно наблюдать за людьми в такие моменты ожидания неизвестного. Наконец радую их известием об обретении мною магического дара и смотрю реакцию.

Нет, понятно, ошеломления, такого, чтобы — ах! — у братьев не возникло. Всё же перед ними не безродный оборванец, а представитель семьи Неллеров, славной своими могучими одарёнными, однако некоторого эффекта неожиданности я добился.

Ну, что сказать? В основном все обрадовались, кроме, понятно, Мишки — Мишка, Мишка, где твоя сберкнижка? — вспомнилось вдруг. Тот явно растерян. Так-то, мой драгоценный заместитель. Одно дело пытаться перетягивать на себя власть от молоденького паренька, хоть и знатного, а совсем другое — иметь дело с магом, да ещё и довольно сильным.

Двенадцать цветовых оттенков, из которых — так я решил сообщить — три красного, огненного, это означает большие боевые возможности. Про наличие фиолетового, смерти, я тоже сказал. Берегись, кто тут враг. Или не только тут.

— Хочу как можно быстрее оказаться полезным для нашей обители. — смотрю на библиотекаря. — Мне нужны учебники и книги по магии.

Старичок, как и мой заместитель с лейтенантом и отсутствующий по причине убытия в Готлин подьячий Виктор, не является одарённым, но пользу в моём обучении может принести немалую — начитан, умён и опытен.

— Да, да, конечно. — закивал он седой с проплешинами головой. — Когда мне приступить к подбору нужных манускриптов?

— Когда? — удивляюсь такому глупому вопросу. — Сегодня. Сейчас. У меня только пара вопросов к брату Максу остались, остальные могут идти. Я скоро к тебе приду, брат Валерий. — я замолчал, в ожидании, что мои помощники в управлении монастырём, кроме названного лейтенанта, поднимутся и оставят кабинет, только до тех, похоже, как до жирафов, доходит медленно. Тормоза или медленный газ? Пришлось открыто выпроводить: — Идите уже. Других новостей у меня пока для вас нет.

Своего наставника во владении оружием я задержал с целью выяснения, что за подозреваемых в ереси привезли мне на допрос. Главный тюремщик отвечал лишь за охрану, содержание и пытки заключённых, а вот их приём и отправку осуществлял лейтенант. В обители военные и полицейские функции сходились в одних руках.

— Да как обычно, милорд. — пожал Макс своими широкими плечами.

Он из стадного чувства поднялся вслед за другими братьями, но по моему знаку сел на место, когда те вышли.

— А как это обычно, лейтенант? Пожалуйста, не забывай, что мне многое надо объяснять подробно и на пальцах.

— На пальцах?

— Доходчиво то есть.

— В общем, ваше преподобие, полагаю это обычные разбойники. Да, к таким обычно прибиваются проповедники подобосущности, и они даже их слушают, только в головах у этих негодяев никаких крамольных мыслей, кроме одной — грабить достойных людей имеют право, не остаётся.

— Что за разбойники? Городские? Лесные? Я к чему тебя спрашиваю-то, брат Макс, как я понимаю, никакой разведки у нас своей нет?

Тот удивлённо на меня посмотрел, хмыкнул и кашлянул.

— Зачем она нам? — по его губам скользнула улыбка. Над бестолковостью юного бастарда потешаешься? Ну-ну, наставничек. — Сюда паломники ведь отовсюду стекаются. Не только из герцогства или даже нашего королевства. Из других стран тоже едут припасть к благотворному источнику Создателя. Что нам нужно, мы всегда можем у них спросить.

— Что ж не спросил, когда отправлялся меня встречать? Глядишь, не попали бы под обстрел. Или это другое?

Брат Макс завис в размышлениях. Что, наставник, не привык серьёзно относиться к бандам бунтовщиков? А ведь на данный момент они для нас более опасны, чем возможные козни недоброжелателей-феодалов или гипотетическое вторжение виргийцев. Те, нападут или нет, ещё бабушка надвое сказала, а всякая рвань подзаборная по окрестным лесам шляется с луками и самострелами в руках. Предпринять что-либо против них никак не додумался?

— Я… как-то… а причём здесь это? — он всё ещё не сообразил, к чему я клоню. — Вы хотите создать из братьев разведотряд как в армии?

Вздыхаю и машу рукой.

— Ладно, иди. Только распорядись, чтобы до моих особых указаний никаких допросов и пыток лесных разбойников не проводить. Сам буду смотреть, насколько они погрязли в ереси. Их проповедник с ними?

— Да, конечно.

— Его отдельно отсадить, с ним особый разговор будет. А остальных не трогать. Кормить-поить нормально чтобы не сдохли раньше времени. Всё, до завтра.

— Вечерняя тренировка. — напомнил мне.

— На сегодня

Мне действительно не терпится наконец-то открыто заняться тем, что мне больше всего может пригодиться в новой жизни. Что не мешает думать и о других сторонах своего бытия.

Энергия, в том числе и магическая, бьёт из меня через край. Что тот былинный богатырь Илья Муромец тридцать лет и три года пролежавший на печке, а затем двинувшийся басурман налево-направо крушить, я своё на больничной койке отвалялся, настала пора вернуться к активным действиям.

— Не хочу, Юлька, потом. — отказываюсь я от чая со сладкими пирожками. Эта хитрюга специально притащила с кухни целую гору сдобы. Якобы для меня, а на самом деле для себя — куда только в эту глисту худую лезет? — и для дружка Ника. — Сама поешь. Проголодалась поди, бедняжка. Совсем я тебя загонял.

— Ну что вы, господин. — краснеет, смутил-таки эту пронырливую егозу. — Ничего не загоняли.

— Да? — я без её помощи переодеваюсь в подобающую случаю сутану из дорогой парчи, чтобы направиться в библиотеку. — Тогда у меня для тебя будет ещё одно маленькое, но ответственное поручение. Помнишь ту красотку белокурую? Ну, управляющий хотел её сегодня мне в служанки навязать?

— Такую разве не заметишь? Красивая. — с завистью произнесла девчонка. — Только наглая. Её Люсильда зовут. Она с баронетом Михаилом раньше спала.

— Вот это да. Смотрю, ты времени зря не теряешь. — искренне изумляюсь.

— Так об этом на кухне болтали.

Вот кого в разведчицы-то надо назначить. Моя Мата Хари будет. А, собственно, что я делать-то собираюсь?

— Хорошо, что здесь люди такие говорливые. Юль, просьба, ты очень-очень аккуратно разузнай мне об этой девице вообще всё. Что-то она мне кажется подозрительной. Сможешь сделать это тихо?

— Да легко. — хихикнула Юлька. — Её не очень-то любят.

Оставив сластёну наслаждаться выпечкой и отогнав от себя Серёгу — не до него пока — направляюсь к храму знаний.

В коридорах окон не имелось, а факелы и лампы ещё не зажгли — день всё-таки ещё в разгаре, хоть и идёт дело к вечеру — так что, двигаюсь в сумраке, что тот Ночной дозор. На моём пути попадаются только слуги обоего пола, старательно чистившие полы и стены. На приветствия не отвечаю — слишком я важная и надменная персона — пусть видят, что настоятель без причуд, ведёт себя как должно аристократу.

Размышляю о своей идее перевербовать кого-нибудь из разбойников на свою сторону. Мысль в здешних реалиях вполне революционная. Память Степа в этом вопросе мне мало что может подсказать, но, уверен, никому из аристократов или владетелей не приходило в голову обзавестись помощниками среди лесных романтиков, при том, что враждующие государства часто напрямую стояли за бунтовщиками, заговорщиками, смутьянами и прочими мятежниками.

Казалось бы, на месте любого феодала, ну возьми ты пример с государственных служб, однако, нет, не берут. Гнушаются? Наверное. Я-то попроще на жизнь смотрю. Откуда бы возникнуть снобизму у представителя среды рабочих, крестьян и трудовой интеллигенции?

— Отправил, милорд. — на лестнице, когда я спускался на второй этаж, меня перехватил Ригер. — Уже улетел.

— Ты про голубя? — спрашиваю и вздыхаю от своего вопроса. Господи, про что же ещё он мог сказать? Не про Карлсона же, пообещавшего вернуться. — А это что у тебя? — смотрю на свиток в его руке.

— Вот, написал. — протягивает он письмо.

Беру, разворачиваю, читаю и еле сдерживаю готовый сорваться с моих губ вопрос: дядюшка, ты, часом, не в медицинском учился? Нет, реально, почерк разбирается с трудом. Впрочем, раз Алекс, секретарь герцогини Марии, знает руку старшего сержанта, значит сможет разобрать его каракули.

С трудом я прочитываю внизу свитка сведения о инициации милорда Степа и точный перечень названных мною оттенков энергетических нитей обретённого источника. Подробности процесса получения дара бастардом Неллеров заняли всего две с половиной строчки.

То, что нужно. Возвращаю пергамент Ригеру.

— Когда отправишь? — уточняю.

— Завтра утром, милорд. Баронета Фиала со свитой возвращается к брату в замок. Будет мимо Неллера проезжать. Весёлая старушка — помните? — вчера к вам на площади за благословением подходила. Худая такая. Это она и есть.

— А, помню. — продолжаю спуск по лестнице. — Служанку свою за что-то налысо выстригла и прикрыть голову чем-нибудь не разрешает. Да? Правда, весёлая старушка. Шутит так, что обхохочешься.

— Да. Так что, отправлять?

— Конечно. Секретов в письме никаких нет. Надеюсь, не скормит его несчастной рабыне вместо десерта. Вечером зайди, ещё кое-сто обсудим.

Это театр начинается с вешалки, а моя, то есть, монастырская библиотека с огромного вытянутого в длину что та электричка зала, в котором десятки монахов за наклонными столами, чем-то смахивающими на кульманы конструкторов или пюпитры для нот у музыкантов, переписывают и перерисовывают книги.

Разделение труда наблюдается — одни братья выводят буквы, оставляя на пергаменте места для рисунков, другие занимаются художествами. У первых рабочие инструменты — перья и чернила, у других краски и кисточки.

Брат Валерий встречает меня в центре зала, освещаемого не только солнечным светом из узких окон по обе стороны помещения, но и тремя магическими светильниками, изготавливаемыми братьями Георгом и Алексом. Казначей тоже не гнушается магической работы на благо обители. И вот как его за растрату изгонять? Не бывает в жизни только белого и чёрного цветов. Порой негодный человек приносит больше блага, чем праведник.

— Пойдёмте сюда. — приглашает меня старший библиотекарь в отдельную комнату. — Я отобрал вам десяток манускриптов. Выберите себе, что первым делом почитать. Хотите азы боевой магии освоить вначале?

— Разумеется. — вру, как это, увы, часто в новой жизни со мной случается. — Если завтра война, если завтра поход, надо быть готовым. Времена сложные сейчас.

— Это да. — с энтузиазмом соглашается старик Валерий. — Нынешнее поколение совсем испортилось. В наше время мы чтили заветы Создателя искренне. А сейчас? Вы посмотрите, что происходит!

— Это ты про эти книги мне сказал? — не отвлекаюсь на старческое брюзжание, сам могу, если надо, не хуже. — Ничего себе!

Фолианты по магии могут служить в качестве оружия и без их чтения. Одним только своим весом. Любой возьми, по башке им врагу долбани, и победа в кармане. Сам я их не упру, точно. Мне надрываться и не надо, принесут, куда скажу.

На самом деле сейчас я загорелся идеей исцеления милорда Карла Монского. Нормальный парень, даже с юмором, в его-то положении. Инициировался, вернее, недоинициировался он поздно, так что, окончательно обезумеет не скоро, а нужно, чтобы вообще не стал сумасшедшим. Как этого добиться? Точного ответа конечно же у меня нет, но есть надежда.

Юлиана, когда её однажды спросил, как это умудряются держать в плену одарённых, сообщила,

Прославлюсь, как тот Менделеев? Не, мне слава не нужна. Свалю на чудодейственную силу монастырской водицы. Буду совмещать свои магические практики с потчеванием несчастного милорда водой. А то и вовсе купель ему устрою. Точно! Эврика! Распоряжусь ему ванны устраивать. Запутаю всех к чертям.

Пока размышляю, листаю страницы одного фолианта за другим. Чувствую, как начинаю переполняться восторгом. Повезло мне с доставшейся профессией, к которой прилагается доступ к таким замечательным книгам. Приказываю отнести все отобранные тома ко мне в покои, аббат я или где?

Вижу, что брат Валерий не рад моему приказу. Он бы предпочёл по одной мне книги выдавать, как в читальном зале Ленинской библиотеки. Но спорить с настоятелем не решился. Вздохнул. Видимо вспомнил о порочности молодого поколения.

— Братья Олег и Леопольд. — позвал библиотекарь самых могучих из своих подчинённых. — Идите сюда.

— Мне бы ещё парочку с приключениями. — вспоминаю, что отдыхать за чтением развлекательной литературы тоже когда-нибудь нужно. — Перед сном пусть принесут.

К себе возвращаться не стал, решаю навестить своего будущего пациента. Вышел из библиотечных комнат и направился ещё ниже, на первый этаж, где в самом конце левого крыла здания располагались карцеры.

Подвергать монахов телесным наказаниям было нельзя, а вот сажать их под замок на хлеб и воду вполне. Часто случалось за что. Винопитие-то не запрещено, не все умеют себя контролировать в пьяном состоянии. И драки случались, и дебоши. В общем, братья — люди как люди, и милосердие иногда стучится в их сердца, если вспомнить Михаила нашего Афанасьевича.

В отличие от дворца, где меня обязательно кто-нибудь сопровождал, здесь, в своей обители, я, что тот кот, гуляю сам по себе, и мне так намного больше нравится. Кот, мыши, крысы. Где-то от кого-то я уже слышал — от кузины? — что в Рансбуне, столице, появились привозимые из империи кошки. Надо будет заказать, ночью в моей спальне слышался шорох в углу.

Нет, с грызунами при помощи ядов тут научились бороться, но мыши и крысы появляются вновь и вновь. Надо попробовать защититься от них кошками. Да и забавные они, кошки-то. Мы с Дашей всегда держали их дома. Хотя, после смерти очередного питомца клялись больше не заводить, но каждый раз свои обещания не выполняли.

В коридоре перед дверями переоборудованных в карцеры четырёх келий сидел на табурете слуга-надзиратель и так увлечённо ковырялся пальцем в носу, что заметил меня, когда я подошёл к нему почти вплотную.

— Ваше преподобие! — вскочил он, едва не уронив на пол табуретку.

— Моё, моё. — соглашаюсь. — Как себя чувствует наш милорд Карл?

Глава 5

Кроме входных дверей в здание и тех, что перегораживают в некоторых местах участки коридоров, все остальные имеют форму арки. Чем-то архитекторам и строителям обители понравилась такая форма. Эстеты, чего уж. Да, и окна, кстати, сейчас пришла в голову мысль, либо стрельчатые — заострённые, либо дугообразные вверху.

В общем-то я не против, только не пойму зачем это нужно при здешнем дефиците и дороговизне стекла. Приходится лишний раз мучиться, придавая ему нужную форму, или переплетать окна проволокой и закрывать мозаикой. Впрочем, получается красиво.

Двери у карцеров тоже арочные, только в их центрах на уровне лица прорезаны крохотные квадратные незакрывающиеся оконца. Решёток там нет, но и без того размер не позволит даже голову в них просунуть.

Заглядываю. Милорд Монский лежит спиной подогнув ноги на единственных в комнатушке деревянных нарах. Кроме них в карцере имеется ещё табурет и кадка для нечистот. Карл подстелил под себя свой плащ, а в качестве подушки использует свёрнутый в рулон кафтан. Одержимый не спит, глядит в потолок не мигая, закинув за голову руки.

Вот ведь козлы тупые. Не скажешь — не сделают. Неужели трудно было хоть какой-нибудь тюфяк с одеялом выдать больному? Благородный всё же, а не бомж пойманный на краже. Ну, да не честно свою собственную непредусмотрительность сваливать на других. Не первый день в новом мире, а с учётом опыта и памяти Степа так и не первый год. Пора бы уж соображать, как тут всё работает.

Пока я разглядывал обстановку, Карл меня увидел, довольно бодро встал и подошёл к окошку.

— Привет, Степ.

— Привет. Ты извини, что упустил вопрос с твоим размещением. — извиняюсь и чувствую, что делаю это искренне, балбес я безответственный, словно с вселением в юное тело и мозги на бестолковые променял. — Сейчас же распоряжусь, чтобы тебе принесли всё необходимое для уюта. Если конечно можно считать уютной жизнь в монастырском карцере.

— Можно, можно. — вдруг смеётся совсем не озлобленно. — Спасибо тебе огромное. Тут всяко лучше, чем в подземельях, где я последние полтора года обитаю. Постараюсь сильно не разламывать здесь всё. — это он так шутит, одержимые совсем никак не могут себя контролировать, впадая в буйство. — Если ещё решишь не пытаться меня исцелять, дашь мне спокойно окончательно обезуметь, то, попав к Создателю, буду ходатайствовать за твоё долголетие.

— И не надейся, милорд. — входить внутрь не рискую, приступы одержимых не просто внезапны, они ничем не провоцируются, что делает невозможным вообще их предугадать. — Лечить будем, но никаких прижиганий или иных способов причинения боли. Попался мне один старинный манускрипт. Попробуем лечить подобное подобным.

— Это как это? — усмехается.

— А вот так. Болезнь от Создателя? Причина неполноценная магия? Вот и исцелять тебя буду молитвами к Создателю, купелью отворённого им Готлинского источника и магическими плетениями.

— Зелень не подействует. — мотнул он головой, что взбрыкнувший конь. — Думаешь, первым догадался целительские жгутики использовать?

— Ну, первым — не первым, а попробую.

— Ты, ты разве маг?

— Уже полдня как. — киваю. — Ладно, ты извини, меня дела ждут. Ещё не раз увидимся. — поворачиваюсь к слуге. — Ты слышал, что я милорду обещал? Беги к старшему сержанту Ригеру, скажи, что я распорядился снабдить келью спальными принадлежностями.

— У меня напарник на ужин ушёл. Как я своё место оставлю, ваше преподобие? Управляющий меня выпорет, всю кожу сдерёт.

— А если ты сейчас

Слугу как ветром сдуло. Он-то не знает, насколько серьёзен новый молодой аббат, полное право казнить любого из монастырских рабов или крепостных у меня имеется.

— Ты суров. — хмыкает сзади милорд Карл, слышавший устроенную мною выволочку.

— Не я. — развожу руками. — Жизнь такая. Зря, наверное, тебя обнадёжил. Сам не знаю, получится что или нет.

— Всё лучше, чем полная безнадёжность, Степ. Может распорядишься и насчёт каких-нибудь фолиантов? Понимаю, что вещь дорогая, а что я с книгами в безумии могу сделать, не угадаешь, но может есть какие-нибудь бракованные экземпляры? У тебя же их тут переписывают.

Бракованные? Вряд ли. Видел, как маленькими острыми ножичками братья стирали кляксы с пергамента. Делали это очень аккуратно и умело, так что, на помойку ничего из написанного не отправлялось.

— Не обещаю, Карл, но спрошу у библиотекаря. Что-нибудь придумаю.

А правда, интересно, как раньше годами в тюрьмах и острогах сидели вот так без всего, тот же граф Монте-Кристо пока был Эдмоном Дантесом? С ума ведь сойдёшь от безделья и бесконечно повторяющегося хоровода собственных мыслей. Отшельники те же. Ну, те-то хоть бытовыми делами были заняты. В Паргее вроде бы отшельничества нет. Во всяком случае, я о таком не слышал.

Попрощался с одержимым и отправился к себе. Прислуга уже зажигала в коридорах фонари. На нашу «Летучую мышь» эти светильники мало походили, хотя принцип действия был похож, как и лёгкая фракция от перегонки нефти — керосин? — высокооктановый бензин? — пока не знаю — в качестве топлива для них.

Во дворце в крыле правителей использовались магические светильники. Как я понимаю, из моих одарённых такие изготавливать никто не может. Вряд ли не умеет — литература по плетениям здесь богатая — просто не обладают нужными оттенками энергетических жгутиков. Ничего, их аббат ситуацию исправит уже в самое ближайшее время.

Не сильно широко ли размахиваюсь? И то, и это, и пятое, и десятое. Нет, полагаю, справлюсь. Вон, кузина Юлиана, не только лечит и изготавливает целительские артефакты. У неё в особняке только на улице факелы темноту разгоняют, а внутри дома её собственные световые амулеты во всех господских помещениях, коридорах и холле.

Вот ведь гадство, сообразил уже подойдя к лестнице, забыл милорда Монского спросить, как его кормят. Вдруг, словно обслугу или арестантов объедками со столов монахов? И милорд тоже хорош, ничего мне не сказал, стеснительный ты мой. Или гордый? Хотя, это на Земле гордыня — мать всех грехов, здесь она недостатком не считается. Почему-то.

Миную лестницу и иду в правое крыло, где на полуподвальном, цокольном этаже устроена монастырская кухня, царство Марии, не герцогини, моей мачехи, разумеется, а очень полной, до гротескных форм пожилой женщины, сохранившей до сих пор на своём лице следы былой красоты.

Вчера накоротке во время обхода своих владений с ней познакомился. При Марии постоянно находилось полтора десятка помощников — младшие повара, рубщики, посудомойки, овощерезки — не механические и, тем более, не электрические, разумеется, на двух ногах, истопники и мальчишка в непонятном статусе, получавший подзатыльники и шлепки от всех.

Начиная от самой Марии и заканчивая малолеткой работники кухни носили ошейники. Управляющий объяснил это тем, что вольные более склонны таскать продукты на сторону. Возле главной кухарки, как и в прошлый мой приход сюда, вьются двое молодых парней. Судя по их лощёным, откормленным и смазливым лицам, они для Марии нечто большее, чем помощники.

Стою на пороге небольшого зала, из которого расходятся в разные стороны семь, нет, восемь открытых, без дверей, проходов в другие помещения кухни, и наблюдаю царящую здесь суету. Время ужина, и народ бегает туда-сюда, совершенно не замечая красивого молодого настоятеля, почтившего их своим визитом.

— Вам что, рыба не мясо? — интересуюсь громко.

Наконец-то на меня обратили внимание и все склонились в поклонах, низких, уважительных. Марии с её животом это сделать было невозможно, но она смогла — настоящее чудо, достойное самого Создателя. Поспешила ко мне.

— Ваше преподобие, — затараторила, вмиг растеряв свою вельможность. — Не ожидала вас сегодня увидеть. У меня, убедитесь, всегда порядок. — я бы это так не назвал, бардак творился полнейший, правда, в кухне довольно чисто. — Ужин вам приготовила отдельно. как ваша девчонка прибежит, отправлю. Она мне по секрету сказала, что вы очень любите орехи вываренные в меду…

— Это я люблю? — чёрт, вырвалось. — Да, я их просто обожаю.

Кажется одной юной, хитрой, шустрой особе пора получить хворостиной по мягкому месту.

— Целую миску вам приготовила. — расплылась лицом вширь, хотя куда уж больше-то, Мария. — Отварила и прожарила на огне. Получилось, попробуете сами, хрустящие, сладенькие, понравится, ваше преподобие.

— Уверен. — киваю. — Но в следующий раз. А пока отправь в карцер милорду Карлу. Все. И половину моего ужина.

Вообще-то, помню, Дашка говорила, что делиться нужно обедом, а ужин целиком отдавать врагу, но я сейчас не на Земле, тут многое по другому.

— Одержимому? Милорд…

— Ты уши моешь, Мария? — добавляю металла в ломкий юношеский голос. Наверное, если смотреть объективно, прыщавый аббат выглядит не очень солидно, однако на окружающих действует аура власти, меня окутывающая. Прикажу виновного в чём-либо выпороть или повесить, выполнят без раздумий. — Договоримся, что мне повторять свои распоряжения не придётся. Ты меня услышала?

— Д-да, в-ваше п-преподобие. — её щёки задрожали как желе.

— Вот и хорошо. Ну, не стану тебе больше мешать.

— А, а семечки?

— Какие семечки?

— Жаренные, тыквенные, как вы любите.

— Создатель, как много можно иногда про себя узнать, всего лишь зайдя на кухню. — бурчу негромко себе под нос и, повысив голос, даю ещё одно распоряжение: — Тоже отправишь милорду. Будет ему чем заняться.

Бросив ещё раз взгляд на королевство кастрюль и сковородок, решительно направляюсь к себе, к своим манускриптам.

Ужин? Так чтение и еда вполне совмещаются. В детстве родители, а много позже супруга с переменным успехом боролись против моей привычки одновременно есть и читать, но до конца её так и не извели. Так что, отправлю Юльку сюда сразу.

Свербела мысль, что в той кухонной неразберихе вполне возможно плеснуть в мою пищу какую-нибудь отраву. Надо будет подумать, как обезопасить себя и с этой стороны. Повторить судьбу герцога Виталия мне очень не хочется.

Да, бастард не та фигура, чтобы на

Кроме агалары есть множество и других ядов — народ в Кранце и вообще в Паргее не менее изобретательный, чем средневековые итальянцы или китайцы. Но тут я кое-как прикрылся уже. Успел. Благодаря тетрадке кузины. Там нашлось плетение против отравлений. Его не только выучил, а и опробовал. Хорошо, что сделал это во время одного из привалов — успел добежать до кустов. Заклинание заодно выполняло роль мощного слабительного. Но хоть так можно сохранить себе жизнь, случись что.

На всякий случай выучил плетение антидота — название конечно же моё — очень надёжно и натренировался создавать его за пару-тройку секунд без помощи жестов.

— Ваше преподобие. — Серёга очень волнуется, боится предстоящего разговора, а ну как по его результатам прогоню секретаря в переписчики? — Книги доставили. Я их разложил у вас на столе.

— Он там нигде не шарился. — метнув в покрасневшего парнишку недружелюбный взгляд, доложила Юлька. — Лично присутствовала и за ним смотрела.

— Что бы я без тебя делал, Юль? — смотрю на неё по-доброму. — Ты даже мои вкусы предугадываешь. Правда? Брат Сергий, подожди здесь, мы с моей служанкой должны прояснить кое-какие вопросы.

Завёл девчонку в гардеробную, хотел устроить ей сильный разнос, но та вдруг искренне, отчаянно разревелась, расстроенная тем, что разозлила своего благодетеля, и мне не осталось ничего другого, как мысленно отругать самого себя, а не её.

— Я ведь для вас старалась…

— В следующий раз свои старания согласовывай со мной. Просто, не люблю, когда что-то делают у меня за спиной, тем более, прикрываясь моим именем. Уяснила? Ты же умная девочка. Мы друг друга столько лет уже знаем. — ага, полгода ещё не прошло, но ей-то такие подробности ни к чему. — Давай будем честными. И это, беги уже на кухню, твой милорд готов быка съесть, настолько голоден. Стой. Слёзы вытри.

Спрашивать о своём поручении относительно той — как её, чертовку? — Люсинды, Люсильды? — не стал. На всё требуется время. Пусть работает, Мата Хари недоделанная. Меня же, пока она бегает за ужином, ждёт ещё краткая, но весьма нравоучительная беседа с моим секретарём.

— Господин. — вскинулся он на ноги, когда я зашёл в предбанник перед своим кабинетом — назвать эту комнату приёмной было бы слишком громко — два на два метра, стол секретаря, его же стул и всё, можно подвести черту. — Милорд. Ваше преподобие.

— Ты уж определись, брат Сергий, как ко мне обращаться. — пристраиваюсь я задницей на стол, своему собеседнику присесть не предлагаю. — Слишком длинно у тебя получается. Ну, давай рассказывай мне теперь во всех подробностях, когда от преднастоятеля получал задачи и какие. О чём ему уже успел доложить, а о чём промолчал.

Смущаясь, но не сбиваясь и не растекаясь мыслями по древу, он мне изложил в общем-то нехитрую и ожидаемую мною историю, как баронет Михаил, совмещая угрозы с посулами, потребовал от него шпионить за настоятелем и обо всём доносить.

— Мой заместитель один с тобой говорил? — проясняю для себя достаточно важный вопрос, действует ли Мишаня по личной прихоти или против меня тут целый заговор моего окружения. — Называл он того, с кем ты можешь иметь дело в его отсутствии?

— Нет, не называл, ваше преподобие. — прикладывает он руку к сердцу, чисто земной жест, здесь такого я ещё не видел. Серёга, случайно, на стажировке в моём мире не побывал? Шучу, конечно. Забавно было бы посмотреть со стороны на такой серьёзный разговор двух пацанов четырнадцати и пятнадцати лет. Совсем как взрослые. Что ж таков мир тут, такова эпоха. — И один, он только один со мной беседует. Старается, чтобы наши разговоры никто не услышал, а частые встречи не увидел. Преднастоятель ещё за неделю, нет, раньше, до вашего приезда стал меня стращать…

— Предусмотрительный.

— Да. Но я, клянусь, больше ничего, совсем ничего про вас ему рассказывать не буду.

А вот тут ты ошибаешься, мой друг.

— Совсем наоборот, брат Сергий. Будешь. И много всего. Только мы с тобой прежде станем обсуждать, что именно ты ему донесёшь. Я же хочу знать, о чём он тебя спрашивает и какие поручения даёт.

Не столь я доверчив, чтобы целиком положиться на этого парнишку. Но собираюсь и дальше с ним работать. К тому же, предложить ему могу гораздо больше, чем баронет Михаил, а устроить неприятности несоизмеримо больнее. Думаю, сообразит. Да и не похож Сергий на откровенного чмошника. Есть потенциал получить в его лице очередного приятеля, относительно верного и исполнительного.

Отправляю его отдыхать, каждый монах имеет право на личное свободное время, он и так у меня сегодня переработал, по своей вине, естественно, а сам, сдерживая нетерпение, наконец-то добираюсь до старинных фолиантов по магии. Как там было у Оси Бендера? Сбылась мечта идиота? Ну, я себя идиотом на самом деле не считаю, да и желание стать могучим магом пока не реализовано.

Открываю первый из талмудов и начинаю листать, не сильно задерживаясь на каждой странице, стараясь лишь оценить перспективу своего самообучения. Примерно уже представляю, что как и земная наука в своих истоках, здесь почти нет теории, одни общие рассуждения и предположения. Все плетения — результат практических опытов и исследований хорошо известным методом проб и ошибок. То есть, по сути, мне достались плоды чужих трудов и изысканий, которыми мне лишь следует научиться пользоваться.

Ух ты! Уже на пятнадцатой странице натыкаюсь на знаменитую стрелку, плетение, считающееся самым простым, а потому наиболее быстрым в конструировании. Простым, но не всякому магу доступным. Белые жгутики есть у всех, а вот ярко-красными обладают немногие, у меня есть. Достаточно оторвать алый жгутик, согнуть его в виде компьютерного курсора, стянуть уголок колечком белой энергетической нити, чуть подогнуть крылья получившейся галочки и вуалям — имеем слабенькое заклинание, способное на пару десятков шагов убить не защищённого доспехом или амулетом человека.

В чём же тогда ценность этого плетения? Ха, всё очевидно — им легче всего разрушать чужие готовящиеся магические атаки, летит-то стрелка на дальность свыше трёхсот ярдов. На таком расстоянии ни убить, ни даже покалечить никого не сможет, разве что, если в глаз попадёт, испортит роговицу. Зато в состоянии деактивировать вражеское плетение, даже самое мощное и сложное. Запомнить плетение стрелки не сложно, уже запомнил, пару раз потренируюсь и уже смогу

А это у нас что? Ого, вот и то самое исцеление, которое могло бы спасти жизнь герцогу Виталию Неллерскому, биологическому папаше моего тела. Сложное какое. Да уж, такое не сохранить никак в памяти, только по рисунку, имея его перед глазами, делать. Что ж, придётся завести свою тетрадку по примеру кузины Юлианы и носить с собой или возить в багаже. Да, что-то надо будет намертво в память себе вколотить, а что-то иметь в виде шпаргалки.

Кто там над ухом нудит?

— Ты чего? — спрашиваю Юльку.

— Остынет ведь ужин, Степ, милорд. Поешьте.

С трудом, но соглашаюсь. Не ожидал от себя — весьма уже немолодого, больного человека, в прошлом — такого юношеского задора и энтузиазма к обучению. Раньше никогда подобного рвения за собой не наблюдал. Нет, разгильдяем, игнорирующим занятия не являлся, но и до классического ботаника мне было далеко. А тут вдруг прорвало.

— Надо было сюда принести. — мог бы сейчас есть и читать. — Ну, хорошо, в столовой, так в столовой. Пошли.

Глава 6

Герой Евгения Леонова в фильме «Большая перемена» пытался урок во сне выучить. Чепуха у него получилась, идея оказалась провальной. Вот и у меня, хоть цели такой перед собой не ставил, ничего не вышло. Всю ночь, вернее, ту её половину, вторую, которую я всё же проспал — в первую просидел над книгами о магии, не мог оторваться — мне снились линии, рисунки, цвета, оттенки заклинаний, но с утра в голове осталась одна каша, ни одного плетения воспроизвести бы не смог.

— Ты кто, дитя моё? — спрашиваю у совершенно незнакомой девушки, обнаруженной при пробуждении в моей спальне скромно стоящей у двери, сложив руки внизу живота. — Как здесь взялась и куда подевала Юльку?

Какое ещё к чёрту «дитя моё»? Рабыня, минимум, на четыре года старше меня нынешнего. Впрочем, ладно, возраст-то здесь не главное. Кто я и кто она. Для меня девушка с бронзовым ошейником — полностью зависимое от моих прихотей существо, значит, условно и в самом деле можно считать дитём.

Очередная красотка. Кажется, догадываюсь, откуда ветер дует. Брат Георг, его работа. Знаю таких, в дверь выгонишь — в окно залезет. Не оставляет попыток подложить под меня свою информаторшу, а то и агента влияния.

Ага, будь я действительно юным падаваном, его замысел имел бы стопроцентный успех. Но к несчастью для интригана он имеет дело совсем не с тем человеком. К тому же, полученное в дар тело мне сейчас помогает. Не доросло оно ещё до гормональной революции. Вон, даже прыщи на лице всё никак не сойдут. Нет, убирать их с помощью простенького плетения уже приспособился, но они выскакивают вновь, что тот Ванька-встанька.

— Юльку я встретила на пути сюда, ваше преподобие. — поклонилась девушка. — Она на кухню бежала. Меня зовут Ангелина. Господин управитель приказал вам служить, помогать принимать ванные. Свою нынешнюю служанку вы ведь не хотите брать с собой в мыльню. Неумеха, наверное.

Подсматривают за мной гады. Реально от людей в монастыре не спрятаться, что в той деревне. Не уйти от придирчивых глаз. Мыться привык сам, не инвалид же, в конце-то концов. Хотя, чего уж тут от себя скрывать, вполне не прочь бы развлечься с этой крутобёдрой брюнеткой, умудрившейся отрастить к восемнадцати годам бюст пятого размера. Вкусовые предпочтения брата Георга мне теперь понятны. И всё-таки решать, когда и с кем мне развлекаться, буду без посторонней помощи.

— Ты иди отсюда с благословения Создателя, Ангелина. — машу рукой и сажусь на постели, свесив ноги. На ощупь нахожу стоявшие перед ковриком домашние войлочные боты. — Как только мне понадобится помощница, про тебя не забуду. А управляющему, брату Георгу, скажи, что я жду его к себе через час.

В этот момент — очередной асинхрон — куранты на церкви и главном здании пробили время, шесть утра. Семь-восемь, по нашему. Какому нашему? Надо привыкать, что моё — это моё нынешнее. Приказать что ли синхронизировать часы, чтобы били одновременно? А смысл? Скорость звука — это не скорость света, до церкви сотня ярдов, а куранты общежития, вот они, почти над моей головой. Всё равно, так и буду по утрам вставать под двенадцать ударов вместо шести.

Явно расстроившись, но стараясь не подавать вида, девушка-красавица развернулась и ушла. Докладывать управителю о провале его замысла. Миссия невыполнима. Ну, так оказалось.

А платье-то у рабыни — обратил внимание — закрывает ноги лишь на сантиметров двадцать ниже колен. По здешним меркам мини-юбка, такие я видел только у девиц в вертепе Марты. Ишь ты, брат мой Георг, устроил тут в святой обители гнезда разврата. Ладно, понимаю, что ради меня старался. Прощу на первый раз.

Вскакиваю и направляюсь в комнатку, которая мне и уборная, и ванная. А чего? Нормально. У нас с Дашкой в первой квартире санузел тоже был совмещённый.

Стараюсь делать всё не затягивая. Уже осознал, что мысли о медленном течении времени в средневековье — для кого как — а в отношении меня оказались совершенно неверными. Дел невпроворот и без самообучения магии. Только успевай крутиться. А ведь ещё и лейтенант ждёт на занятия перед обедом.

Ярмо он барщины старинной оброком лёгким заменил. Пушкин, солнце русской поэзии, оказался для меня актуальным. Пока не напрямую. Устраивать переворот в монастырском агросекторе, тщательно не просчитав все последствия, не собираюсь. И всё же какие-то меры необходимо начинать принимать уже в ближайшее время. Начался сбор урожая и, соответственно, отъём его части у крестьян.

Знаю, что прошедшими зимой-весной в Монастырке почти два десятка детей умерли от голода, про стариков вообще можно не вспоминать, тут редко кто из селян за пятьдесят проживает. Не хочу, чтобы у меня люди дохли как мухи. Эту проблему и хочу обсудить с управляющим. Не напрямую — что я, дурак, показывать свои странности? — но косвенные методы воздействия на подходы к поборам с крепостных, уверен, найду.

— Вы уже встали? — спросила притащившая целый поднос еды Юлька.

Места в моих апартаментах полно, поэтому утреннюю разминку делаю не выходя из них.

— Нет, сплю ещё. — отвечаю, не прекращая приседаний. — Зачем глупости спрашиваешь? Ставь на стол, что принесла, и скажи, чтобы ведро тёплой воды доставили, сама не надрывайся — что, в обители рабов что ли мало? Ты чего такая весёлая с самого утра? Сон хороший приснился?

Юлька хихикнула, поставила завтрак на столик и неожиданно зарделась. Прямо

Закончил приседания и стал делать глубокие вдохи-выдохи. Девчонка давно моим разминочным утренним делам перестала удивляться. Объяснение такому изменившемуся поведению друга детства для неё лежит на поверхности — наставники приучили.

По моему взгляду поняла, что я всё ещё жду ответа.

— Ник подрался из-за меня.

— Ничего себе. — не сдержал смешка. — Когда успел? Ну-ка давай подробности. Договаривались ведь, что у тебя не будет от меня никаких тайн.

— Так я ничего и не скрываю. — на лице девочки промелькнуло удовольствие. — Ко мне тут эта вчера Степик приставал, ну, поваренок. Я его того…

— Прогнала.

— Ага. Так он сегодня хотел меня поцеловать, а тут эта, Ник появился. Его за сухпайком для патрульного разъезда прислали. Ну он Степика и поколотил, хотя тот на три года старше и толстый как взрослый. Отъелся на кухне-то. Они все здесь увальни. Неповоротливые и тупые. Любой мальчишка с нашей улицы их бы побил один на один. Даже девчонки бы справились. Дядька старший сержант хотел Николаса отпороть, но он ведь у нас теперь гвардеец, хоть и новик ещё, зато задаваться научился.

— Гвардеец, и? — возвращаю её к сути.

— В общем, господин Ригер его на три часа под копьё поставил, а Степика он потребовал от кухарки Марии наказать палками. Сегодня в полдень у столба будут. А вот нечего к служанке самого настоятеля приставать. Да ведь?

— Да. И ты же не просто служанка, вернее, более, чем служанка, как и Николас не просто новик. Мы друзья детства, а потому отправляйся, как доешь за мной, к Ригеру и передай мою настоятельную просьбу смягчить твоему защитнику наказание. Часика в полном вооружении при таком солнышке, полагаю, вполне достаточно. Только моё пожелание шепни ему на ухо, чтобы никто не услышал. Мы же с тобой не хотим ронять его авторитет отменяя отданные им приказы? Верно? Пусть выглядит, будто бы он сам смягчился. А Ника предупреди, что мы — я, ты, он — перед ужином начнём осмотр проходов в стенах. Поняла?

Не собираюсь своих друзей давать в обиду, пусть даже наша товарищество пока бутафорское, не могу я всерьёз малышню тринадцатилетнюю своими друзьями числить. Но всех приучу, что близких мне людей трогать не стоит. А этому Степику, даром, что почти тёзка, устрою весёлую жизнь. Начну прессовать по любому поводу, и все будут знать причину. Вот она, передо мной сейчас стоит, глазками блестит.

— Ух, ты, здорово. Я и сама хотела вам это предложить. В ходы-то наведаться. Во дворцовых я была. Там понятно, они для слуг, чтобы мы, значит, господам лишний раз на глаза не попадались. А вот здесь для чего?

Съев меньше трети из того, что принесла Юлька, отправился в кабинет. Подружка Степиного детства хоть и отличалась прожорливостью — сказывалось вечно голодная жизнь в семье — вряд ли сможет осилить оставленное. Но она жадной не была и найдёт, с кем поделиться — в обители полно детей, радующихся любому объедку. В средневековье, теперь лично в этом убедился, пища имеет гораздо более высокую ценность, чем в том мире, который я покинул.

Книги, которые я вчера оставил на своём столе, так и лежали в беспорядке. Молодцы Юлька и Сергий, всерьёз отнеслись к моим словам, что, если чего-нибудь здесь тронут, руки оторву. Секретарь меня дожидался в предбаннике, но я его отослал к казначею за бумагами подьячего Виктора. Будет время, сам посмотрю, что так моего помощника заинтересовало.

Итак, вот они, мои прелестные наставления по магии. Аккуратно складываю в стопку. Внушительная получилась по высоте. В качестве укрытия от стрел можно использовать. Сажусь в кресло, откидываюсь на спинку и закрываю глаза. Улыбаюсь. Мало мне оказалось счастья с новой молодостью, так я ещё и маг, какие редко в Паргее появлялись. Во всяком случае, в Кранце про имевших более сорока энергетических нитей за всю историю королевства не слышали. Вроде в империи или ещё где имелись. Но очень-очень редко. Да уж, и как с таким счастьем жить?

Суть в том, что любое из заклинаний можно создавать десятком, а то и более способами. Чем сложнее их форма и больше число цветовых оттенков магических жгутиков, задействованных при плетении, тем сильнее воздействие заклинания. Сложные дольше создавать, но зато увеличивается расстояние, на котором они действуют, и их эффективность. А ещё, зная, к примеру, шесть приведённых в манускрипте плетений магического сращивания костей, мне не нужно ожидать восстановления оторванных от источника нитей. Я могу, не теряя времени, создавать заклинание из жгутиков других оттенков, связывая их в новые формы. Красота. То есть, по сути, могу магичить без перерыва, при условии, что запомню все нужные плетения или буду иметь под рукой их схемы.

Так, радоваться время у меня впереди много, нужно вспомнить, где я ночью видел заклинания блокирования источника. Кажется, вот в этом фолианте с синей обложкой. Ну-ка? Да, то, что надо. Не мне. Милорду Карлу Монскому. Впрочем, мне тоже. И для приобретения опыта, и в целях осознания собственной важности.

А это у нас что? Ничего себе, и как накануне пропустил? Как-как, каком. Ночка тёмная была, одна возлюбленная пара всю ночь гуляла до утра, а у меня глаза слипались. Фанатизм должен быть умеренным, я же что устроил? Вот оно, омоложение. Юлиана как-то про него говорила. Мне лично-то оно ни к чему, пока ни к чему, зато для тех, кто мне верно служит, будет полезным весьма. Где там мой дорогой дядюшка Ригер? Думал лишь восстановлением пальцев отделаться? Зря. Тётку Эльзу ждёт приятный сюрприз, когда сюда переедет. Да и ей самой скинуть пару-тройку годиков не помешает. Больше, увы, никак. Магия не волшебство, она могуча, но не всесильна.

Так, смешались в кучу кони, люди, и залпы тысячи орудий слились в протяжный вой. Хватит заливать свою голову прожектами. Для начала напишу список первоочередных к изучению заклинаний — защитных, лечебных, атакующих — остальное можно держать при себе пока в виде шпаргалок.

Беру из связки одно, уже наточенное, перо — спасибо Серёге, старается — придвигаю чернильницу, а где у нас листы чистой бумаги? Здесь же лежали.

Обнаруживаю их под стопкой, и сразу же зависаю. Мало ведь пожелать запомнить плетение, скажем, молнии. Сразу же вопрос — какое именно? То, которое попроще, создаётся меньше минуты, но бьёт на три-четыре десятка шагов по одиночному противнику? Или самое сложное, каким можно прибить группу из десятка человек на расстоянии пары сотен ярдов, зато плести его минут десять, не меньше, и без схемы

А ведь между этими двумя точками ещё семнадцать вариантов, и это лишь в тех фолиантах, которые мне принесли. Наверняка имеются и другие разновидности плетений молнии. Сложно всё как. В тех развлекательных книжках жанра фэнтези, которые я почитывал, чтобы на какое-то время вырваться из повседневных проблем, магия вроде представлялась попроще. Ну, да, вымысел на то и вымысел, чтобы не совпадать с реальностью.

Нет, понятно, медведей, и то учат в цирке на велосипедах кататься — учили в моём родном мире — и рано или поздно, что нужно, смогу запомнить, но это вопрос не одного дня и даже не одного месяца. Думай голова. Что-то мне подсказывает, что метод «от простого к сложному» окажется более эффективным, чем немедленный штурм самых вершин магического мастерства.

Пишу под цифрой один: Молния, страница двадцать шесть, сборник заклинаний Адольфа Оратского. Из всех атакующих заклинаний, которые я на данный момент увидел, проще только стрелка, но её я уже знаю как Отче наш.

Досаду вызывает тот факт, что фолианты монахами из века в век копируются бездумно, слово в слово, и тот язык, на котором написаны принесённые мне манускрипты, весьма серьёзно отличается от доставшегося мне вместе с телом Степа. Рисунки-то понятны, а вот описания порядка плетения очень сложны, приходится продираться через устаревшие слова, кранцевские аналоги русских паки, иже еси, лепота и прочие аз буки веди глаголи. Жуть. Но, ничего, разберусь.

После молнии внёс в свой перечень уже изученные мною стрелку и общее оздоровление. Пусть будет напоминанием, что их мне нужно постоянно держать в голове готовыми к применению в любой миг. Повторение — мать учения. Стану время от времени просматривать знакомые рисунки плетений. А вот следующим заклинанием под номером четыре сразу же изменяю выбранной мною методологии. А чего тут такого? Я хозяин сам себе, могу переменить, когда захочу, замыслы, действия или решения.

В общем, посчитал, что попавшееся мне сложное плетение для создания проходов в преградах — описание обещает преодоление до трёх метров гранита или иного материала аналогичной крепкости — может мне пригодиться. Чтобы однажды не сокрушаться, дескать, сижу за решёткой в темнице сырой вскормлённый на воле орёл молодой. Да, запомнить его очень нелегко — аж тридцать три цветовых оттенка плюс форма, похожая на астру — не звезду, цветок. Зато никто от меня не станет ожидать подобных возможностей. Даже моей мачехе Марии слабо такое сплести. Выучу, даже если придётся в лепёшку расшибиться.

Пятым выбрал и записал — контора, что называется, пишет — собираемое из четырёх оттенков фиолетового плетение гниения и ржавления. А чего? Раз уж озаботился выходом из тюряги — тьфу-тьфу, надеюсь там никогда не оказаться — то и уничтожать путы или кандалы тоже необходимо. Ну а потом включил в свой реестр восстановление тела от усталости, защиту от стрел, преграду от магической атаки и остановку крови, одно, самое лёгкое для запоминания, из одиннадцати имевшихся в книгах. На этом пока подвёл черту. Буду зубрить так, чтобы от зубов отскакивало. Вернее, чтобы сплеталось без подсказок и раздумий.

Выбранная мною первоочередная десятка описывалась в трёх фолиантах, их я отложил в сторону, предварительно заложив нужные мне страницы заклядками. Для чего пришлось разорвать два чистых листа бумаги на полоски. Обязательно изобрету канцелярский ножик, нужная вещь в хозяйстве любого уважающего себя бюрократа. Да, изобрету, если не забуду и руки дойдут. Опять ведь ударился в прожекты, а у меня конкретные дела на носу.

Придвигаю Сборник плетений Андрея Великолепного. Отличная фамилия у мужика, жившего две с половиной сотни лет назад. Или это прозвище у него такое?

В книге целых два плетения для блокировки магии. Самое сложное требует нитей одиннадцати цветовых оттенков и очень сложную форму в виде сильно понадкусанной снаружи дыни, ну, или меча игроков в регби. Это заклинание окружает источник плотным энергетическим коконом, не позволяющим жгутикам появляться из ядра.

Почему-то здравый смысл и примитивная логика мне подсказывают, что в случае с Карлом Монским, моим будущим пациентом, более подходящим окажется второе плетение. Не потому, что оно проще, в виде обруча, и требует всего шести оттенков. Нет, причина другая. Данное заклинание, накладываемое на шею в виде рабского ошейника, позволяет источнику, можно сказать, резвиться на полную катушку, выкидывая отростки в разные стороны, но надёжно перекрывает связь энергии ядра с сознанием мага.

Полагаю, что при использовании второго плетения одержимый не впадёт в состояние бешенства, зато источник может продолжить развитие. Насколько я прав в своих предположениях, посмотрим. Плохо, что держится плетение чуть больше двух часов. Получается, что на период лечения милорда Карла мне придётся постоянно быть рядом с ним. Или таскать его за собой. Надеюсь, в неконтролируемое буйство он на время действия плетений впадать не будет.

Нет, наверное всё-таки придётся использовать первый вариант.

Осталось ещё продумать, как всё это реализовывать на практике. На изучение плетения неделя уйдёт, не меньше. Таскать с собой гроссбух? Не, не стоит. Перерисовать заклинание на листок? Идея хорошая, только вот ни в прошлой жизни не умел толком владеть кисточкой и красками, ни в этой от Степа таких умений не получил. И? Какой у меня выход?

Поручу-ка я данную задачу Сергию, этот может рисовать, начинал в библиотеке перерисовщиком. Проболтается? Вот и проверю, как говорится, на вшивость. Ничего страшного от разглашения не случится, зато, если сумеет держать язык за зубами, присмотрюсь к нему внимательней. Верные помощники мне очень нужны, и сейчас нужны, а впоследствии тем более. Плохо человеку, когда он один, горе одному, один не воин — каждый дюжий ему господин, и даже слабые, если двое. Не совсем тут согласен с Маяковским, но спорить, понятно, не буду. Ни его, ни меня на Земле уже нет. Чего нам делить?

Казначей и секретарь явились одновременно. Кого из них принять первым?

— Заходите оба. — приглашаю. — Разговор будет общий. Принёс? — спрашиваю у Сергия.

— Принёс, ваше преподобие.

Глава 7

Вот с чем у меня всегда были проблемы, так это с бухгалтерией. В том смысле, что профессионально заниматься ей мне не приходилась ни разу, а домашнюю у нас в семье вела Дарья. Моим делом было лишь деньги добывать, к планированию трат допускался только в качестве консультанта, и то крайне редко. Поэтому в принесённые управителем и секретарём документы смотрю с умным видом, ну, стараюсь так выглядеть, но почти ничего не понимаю.

— Позже посмотрю внимательней. — откладываю бумаги в сторону. — Ты иди. — говорю Сергию. —

Беру очередной лист бумаги, новое перо, выбросив то, которым записывал свои магические планы, в мусорный ящик у стола, и удобней размещаю чернильницу. Прям настоящий средневековый бюрократ. Хотя, нет, на ученика больше смахиваю.

Вопреки моим опасением администрирование продовольственного и вещевого — тут у крепостных забирали и долю от домашних тканей — налогов оказалось вовсе не биномом Ньютона. Подавляющая часть средневекового населения рождалось и проживало в сельской местности, так что, как по плотности колосьев и овощной ботвы на полях или количеству плодов на деревьях в садах, оливковых рощах и виноградниках определять размер будущего урожая знали почти все монахи. Любого посылай с объездом, он привезёт более-менее правильную картину ожидаемых доходов.

Мне интересно, первый мой агрономический опыт хозяйствования, поэтому выспрашиваю достаточно подробно. Брат Георг такому любопытству молодого настоятеля не удивляется и старательно объясняет как можно более доходчиво, иногда даже помогая себе пальцем, которым выписывал загогулины по поверхности стола.

Моя спина прикрыта спинкой кресла, а вот шею и затылок приятно обдувает свежий ветерок из распахнутых позади окон. В прежней жизни, на последней её четверти, их пришлось бы закрыть, иначе, час-два такого удовольствия, и я бы потом пару дней голову с трудом поворачивал. А сейчас чувствую себя уверенно даже без намерения воспользоваться магией для лечения. И так ничего болеть не будет. Не сомневаюсь.

— В целом всё понял, спасибо. — благодарю. У меня не заржавеет, а человеку приятно. — Вот забери. — возвращаю ему переданные мне вчера бумаги. — Подписал и поставил печать. Сделал это в таком виде первый и последний раз. Отныне все денежные, продовольственные и имущественные, нет, пожалуй, все документы, требующие моей росписи и монастырской печати должны выполняться в двух экземплярах. — я, конечно, в бухгалтерии лопух, но, как правильно организовывать учёт, представление имею, спасибо книгам и фильмам. — На вторых указывайте фамилию исполнителя, и пусть он ставит роспись. У кого-нибудь ещё свои печати есть?

— Н-нет.

Глаза у управителя по пятаку, сумел я его ошарашить. Ага, то ли ещё будет ой-ёй-ёй.

— Значит, достаточно росписи. Копии всех бумаг должны храниться у моего секретаря. Если что, концы всегда можно будет найти. У меня всё. Есть какие-то вопросы ещё, из срочных?

Собеседник отвечает не сразу, некоторое время пребывая в прострации от озвученного мной требования. Понимаю, странно, так ваш аббат сам по себе не простой.

— С Зеленодольского поля вчера корова пропала. Вечером обнаружили, когда стадо назад пригнали. Пастуха ужа выпороли, думаем дознание провести, не участвовал ли он сам в краже.

Отлично, я ещё и поиском скота должен заниматься? Круг моих задач растёт буквально на глазах.

— От меня-то что требуется, брат Георг. — спрашиваю. — Тёлка — это то, что обязательно надо обсудить со мной? Я должен отправиться на её поиски?

— Что вы, милорд. Нет. Её уже пытались найти. Следы в речке обрываются. Останков её тоже нет, то есть, волки ни при чём…

— А кто при чём? Кто-нибудь из соседей?

— Нет конечно. Зачем им это? Да и далеко до чужих владений. В том-то и дело, думаем, где-то поблизости банда разбойников обретается или мятежники, впрочем, это одно и тоже. Наши разъезды от дорог вглубь леса не заезжают. Сами понимаете, это ненужный риск. Братьев много от работ не оторвёшь, спасибо вашим гвардейцам, согласились участвовать в патрулях.

— Так от меня что нужно? Отправиться в объезд по владениям? Но я пока никаких боевых заклинаний кроме стрелки не освоил.

— Ваше преподобие. — управитель даже поморщился от моей недогадливости. — Напишите письмо в Готлин. Пусть граф организует прочёсывание лесов. Уже год этого не делали. Выделит свою дружину, соберёт баронов, мы тоже сколько-нибудь братьев пошлём, брат Макс подскажет количество. А?

Наконец-то стало понятно, при чём здесь корова. Ура. Есть шанс приучить своих помощников говорить кратко и ясно, не растекаясь мыслями по древу? Да пёс его знает. Надо будет пробовать, может что и получится.

— Напишу. — соглашаюсь. Бумага всё стерпит. — Ты сам отвезёшь? Кого вообще из братьев допустят к самому графу, или надо через его чиновников передавать? — типа, на деревню дедушке.

— Любого из братьев допустят, но этого не потребуется. Графиня сама сюда часто приезжает совершить омовение из нашего источника, с ней и передадим. А ещё лучше, если вы с ней поговорите лично. Она же ваша троюродная тётка?

Ничего себе. Да тут отслеживают, смотрю, генеалогию. Может ещё знают, как я её младшего сыночка, милого кузена Виталия в грубой форме послал по нехорошему адресу? Не, вряд ли такие подробности дворцовой жизни проникают сквозь монастырские стены далеко расположенной от Неллера обители.

— И поговорю, чего уж. Только, договоримся, текст послания с тебя, я лишь прочитаю своё обращение. Более не задерживаю, брат Георг.

Управляющий поднялся очень медленно, будто бы не хотел уходить. Понравилось со мной беседовать? А что, такое вполне может быть. Юный настоятель очень вежлив и задаёт несложные вопросы. Многим нравится поучать, тем более, своё начальство.

Взгляд Георга задерживается на стопе книг. Ждёт, что и про магию начну его спрашивать? Начну, он очень хорошие обереги от стрел делает, значит, имеет у источника жгутики оттенков синего и голубого цветов. Да и сами методы изготовления амулетов хотелось бы послушать. Но всё это будет позже. Прежде чем задавать вопросы, хочу подготовиться.

Спокойно уйти ему не дали. Сначала заглянул Сергий, доложивший, что прибежал слуга, надзиравший за карцерными комнатами, а следом и сам мужчина, доложивший об очередном приступе бешенства у милорда Монского.

— В этот раз он того это, ваше преподобие, совсем уж в буйство впал. Прямо головой на дверь и стены кидался. Разбил сильно.

Надзирающий слуга замолчал, переминался с ноги на ногу и не знал, куда подевать свои руки.

— Что разбил-то? — опять невнятный доклад. Ох, доберусь я до вас. — Стены, дверь или голову?

— Так голову, господин ваше преподобие милорд. Даже лицо. Он когда успокоился, упал без чувств, мы с Нюрой еле кровь ему из носа и рассечённой брови остановили. К нему бы лекаря вызвать.

— Осёл! — вырвалось помимо моей воли.

— Пощадите, ваше преподобие. — бухнулся на колени мужичок.

— Да при чём здесь ты? — досадливо морщусь. Отругал-то я сам себя. Умный сильно потому что. Громадьё

— Разберутся, думаю.

— Замечательно. Только попрошу не затягивать, мало ли когда у него следующий приступ будет.

За дверью — когда открылась для выхода моих посетителей, увидел — маячит Юлька. Уши греет любопытнвя особа. При её виде какая-то мысль занозой свербит в мозгу, и мысль-то не новая, только, гадство, неуловимая. Что не так? Мелочь непонятная, но не вписывающаяся в сложившуюся в моей голове картину мира Паргеи. Что за чёрт?

В прошлой жизни такая же ерунда случалась и здесь достала — не могу успокоиться, пока не разберусь, в чём дело. Эврика! Понял наконец, в чём дело.

— Юль, зайди-ка сюда. — говорю громко. Та тут же оказывается прямо передо мной и изображает поклон как умеет, старается соответствовать занимаемой должности. — Слушай, только сейчас вдруг дошло. Этот, тот, который к тебе приставал…

— Степик.

— Да, точно, почти тёзка, помню. Как вообще сей наглый раб осмелился пялиться на тебя, вольную девицу, да ещё и драться с гвардейцем, славным новиком Николасом?

— Кто раб? Степик? Он не раб.

— Как? Ты же говорила, он на кухне служит. А там…

Не договариваю. Может я не так понял управителя и там есть и свободные? Хотя, нет, никого без ошейников не наблюдал за оба своих посещения.

— Его туда в качестве наказания господин казначей сослал, помогать истопникам. На неделю. — пояснила девчонка, чем-то очень довольная. — Провинился. А так-то он писарем при брате Алексе. Только никакого толка от него на поварской нет, девчонки рассказывали. Вы его руки бы видели, как у благородной госпожи белые и мягкие. Его там трогать все боялись. Вернётся к казначею, наушничать станет. А здорово его Ник поколотил! А нечего обзываться. Милорд, а отправьте его после порки в подземелье к крысам.

— У нас что, много крыс?

Я понимаю, что эти мерзкие грызуны тут часто встречаются, но надеялся, что хотя бы не в главных зданиях. Свинарники или хлев, понятно, но не у меня же под боком?

— Жирные! Сама видела парочку, когда в кладовую за вином для вас в подвал спускалась. Так посадите?

— А ты злопамятная, Юлька, да?

— Так чего он Ника мелким хорьком обзывал? И мне грозился, что отомстит.

— Посмотрим. Ладно, узнала про ту девицу-то? Да? Тогда по дороге расскажешь. Переоденусь только.

— На одержимого смотреть⁈ — пришла в восторг Юлька.

— Он тебе что, зверь в цирке или скоморох? Ты не забывайся, подруга, милорд Карл благородный дворянин, будь к нему почтительна. Нет, мы не к нему. Обойдём мастерские.

Поначалу действительно хотел побежать к карцерам, да вовремя остановился. Чем я сейчас могу там помочь, помимо того, что сделает брат Симон? Ничем. Да, исцеляющих возможностей у меня несопоставимо больше, чем у монастырского мага-целителя, но пока опыт и умения у него несравнимо выше. Просто так смотреть, как захотелось моей девчонке? А самому мне было бы приятно бездельное разглядывание? Нет. Вот и не стану Карла Монского смущать. Парню и так плохо по жизни.

В средневековых ремёслах мне ещё только предстоит разобраться, но проявлять к ним внимание необходимо сразу. Пусть братия видит, что новый аббат готов за всем следить лично и спуску никому не даст. Прилежных станет поощрять, нерадивых наказывать.

Обитель по сути являлась государством в государстве, обеспечивая всем необходимым себя сама, в смысле, трудом своих монахов, работников — вольных или невольников — и прикреплённых крестьян. Практически всё необходимое производилось в монастырском хозяйстве, за исключением, из значимого, соли, но и ту добывали совсем рядом, в Готлинском графстве на юге, черпая её из солёных озёр вблизи Солегорска, небольшого городка, подвластного напрямую герцогу, минуя здешнего графа Антона, мужа моей троюродной тётки и отца несостоявшегося настоятеля монастыря виконта Виталия. Да-да, того самого.

Моя Юлька особо загружена работой не была, хотя бегать ей приходилось много и часто. На приготовление мне пищи, стирку, глажку, мытьё полов, доставку воды для помывки и прочее имелась прислуга в избытке. Девчонке требовалось лишь следить, чтобы всё необходимое её господин получал вовремя.

Ригер поначалу попытался выставить у дверей в мои покои одиночный пост, чтобы круглосуточно кто-то из гвардейцев меня охранял или сопровождал, но я посчитал, что буду выглядеть параноиком, если стану разгуливать по своему собственному монастырю под охраной. Для передачи каких-либо поручений хватит и служанки. Той самой интересно ходить со мной.

До начала тренировки с наставником Максом почти полтора часа, так что, можно не торопиться. Из-за предстоящих занятий, надел на себя не сутану, а повседневный костюм из лёгких летних штанов, рубахи и камзола. На ноги — полусапоги из телячьей кожи, на голову — берет, скрывший почти полностью мои коротко постриженные волосы.

— Ну как? — спросил у Юльки, смотря на своё отражение в зеркале.

В отличие от дворцовых зеркал, здешние больше напоминали то, которое висело в доме у нас с опекуном, мутные и кривые. Даже для аббата нормального не нашлось. Сергий, правда, донёс, что у преднастоятеля имеется хорошее, но, во-первых, это ещё надо проверить, а, во-вторых, баронет Михаил получил его не от управителя монастыря, а привёз с собой из родительского замка. Не поленился ведь добрый человек.

— Вы очень красивый. — закивала служанка. — Вы и раньше всем нашим девчонкам на районе нравились. Только нос задирали, вот вас и сторонились. Мне кажется, вы сейчас даже проще стали, чем прежде. Ой, простите, милорд.

— Да ничего. Кстати, когда что-то кажется, надо Создателю молиться.

— Я, я не знала об этом. — растерялась бывшая маленькая рабыня. — Мне никто не говорил о таком.

— Ладно, пошли.

Обход мы начали с кузни, там — вчера уже видел — доделывали латный доспех. Очень, скажу, долгий и сложный процесс. Понятно, почему полный комплект лат так нечасто встречается у вояк и так дорого стоит.

— Эта Люсильда. — Юлька начала свой доклад, едва мы вышли в коридор. Говорила негромко, пристроившись чуть сзади меня, чтобы встречавшиеся братья, работники и слуги ничего не могли из её слов разобрать. — Она родилась рабыней, её мать была рабыней. Зато отцом местный брат-ключарь. Он и выпросил у тогдашнего настоятеля для неё вольную сразу при рождении. Потом она была, ну, этой, стелила постель позапрошлому аббату. А когда тот умер, её к себе господин Леопольд на подворье в Готлин забрал. Но она часто тут

— Занятная особа. — делаю вывод. — И всё же узнай, кто её покровитель. Точно ли преднастоятель?

— Говорят, брат Леопольд. Не зря ведь она в Готлине в основном проживает. Я ещё поспрашиваю аккуратно.

Сердце мне вещает, что с девицей Люсильдой что-то совсем не так. Своему чутью привык доверять, дважды мне жизнь спасало, а уж от неприятностей уберегало столько — не сосчитать.

В кузнице стоял такой грохот, что уши закладывало. Долго я там не выдержал, хотя неожиданно зрелище работы молотобойцев и кузнеца увлекло. Следующим пунктом моей программы являлось посещение портняжной мастерской, путь туда лежал через тренировочный плац, на котором в этот момент два десятка братьев, свободных от работ, усиленно махали тупыми тяжёлыми тренировочными мечами. Причём делали это с таким усердием, что ненароком могли и синяков себе понаставить, а то и вовсе кости сломать. Молодцы, прям рад за них. Тяжело в учении — легко в бою. А это у нас что за статуя с краю площадки? Да это же наш герой Николас. Потеет в полном доспехе и при вооружении под ярким солнцем. Поставить его в тенёк, чтоб никто не уволок, дядька Ригер не озаботился. Надо подойти, поддержать парнишку.

— Привет, Ник. — говорю, хлопая новика по плечу.

— Здравствуйте, милорд. — важно отвечает тот, хотя видно, что стоять оловянным солдатиком он уже утомился.

— Пить хочешь? Сейчас Юльку пошлю.

— Хочу, но мне нельзя. Да ерунда. — он посмотрел на куранты главного здания. — Меньше четверти осталось. Жалею только, что с нашими в патрулирование не поехал.

— Это да. Я бы тоже съездил. — лукавлю. Никуда мне сегодня не хочется. Чего я там забыл? И здесь дела есть. Успею и по окрестностям всё облазить, и в Готлин часто стану наведываться. — Но не жалеешь, что за неё вступился-то?

— Ты чего, Степ⁈ Ой, ваше преподобие! Конечно нет.

— И правильно. — хвалю. — Мы одна команда и должны быть друг за друга горой. Так ведь?

— Ага.

— Может мне тебя своей властью освободить от копья? — проверяю, как говорится, на вшивость.

— Не нужно, милорд. Провинился — умри человеком. Так старший сержант говорит.

— А он у нас мудр. — не могу сдержать смешка. — Ну, тогда до вечера. Вечером в разведку по ходам в стенах пойдём.

— Юлька сказала. — кивнул Ник, улыбнувшись светло и радостно.

До тренировки мы с обошли кроме пошивочной ещё и ткацкую мастерскую, сыродельню, маслобойню и прядильню. Не погнушался я в этот раз наведаться на птичник, в хлев, свинарник и на конюшню. В долгие разговоры не вступал, поэтому к наставнику на задний двор общежития, отпустив девчонку, пришёл вовремя.

Свой меч с наложенным мачехой заклинанием разрыва я держу в кабинете, с собой не таскаю, да он на занятиях бы и не пригодился. Разве что рубить всё вокруг в капусту. Лейтенант Макс сидит на скамье, зажмурившись на солнышке, два тренировочных клинка лежат рядом. Умудряюсь подойти почти неслышно, подошва на полусапожках мягкая без каблуков. А может наставник и приметил меня, просто вида не подал. Открыл глаза, только когда я взял меч.

— Ваше преподобие? — он поднялся и поклонился. — Готовы? — тоже берёт в руки клинок.

— Лучше, чем обычно. — отвечаю.

В самом деле, с каждым разом чувствую себя всё увереннее. Многому научился. Чтобы стать настоящим мечником мне ещё предстоит пройти долгий путь, и дело не только в умениях — силёнки пока не хватает моему четырнадцатилетнему телу, зато ловкости через край.

— Разминку уже делали?

— С самого утра. — я выхожу на центр нашей площадки и принимаю стойку, которой меня научил ещё милорд Ричард Ванский. — Что сегодня отрабатываем?

Глава 8

Сидим на скамье в тенёчке и отдыхаем. Всё, на сегодня тренировка закончена. Сейчас в баньку, и пора уже будет пообедать.

Смотрю вверх на белогривые редкие облака, медленно плывущие по яркому синему небу, и краем глаза наблюдаю за своим наставником. А ведь он устал не меньше меня, хотя и легко побеждает в наших учебных схватках. Укатал я его на этот раз. И что, радоваться мне или печалиться по данному поводу? Наверное, первое.

Так, глядишь, лет через сколько-то стану настоящим мастером. Раз уж магия тут не даёт мгновенного преимущества над врагом, надо осваивать и все иные методы защиты и нападения. Учиться военному делу настоящим образом. Ленин? Ну, да, кажется, его фразочка. Но ведь военное дело — это не только про то, чтобы мечом махать, копьём тыкать или метко болты и стрелы пускать.

— Брат Макс. — голову к нему не поворачиваю, продолжаю щуриться на летнее небо. — Почему мы наших крестьян не учим обращению с оружием? Раз при нападении на обитель для них есть места на стенах, так пусть умеют их защищать.

Дюжина десятков хорошо обученных бойцов — а именно столько у меня братьев-монахов — внушительная сила в средневековые времена. Точнее, была бы внушительной, если бы все мои бойцы находились в расцвете своих сил, а тут, вон, даже такой умелый и сильный воин как лейтенант Макс после часа тренировки дышит, словно паровоз пыхтит.

Монахи занимаются с оружием почти ежедневно, однако для серьёзного сражения пригодны — я уже приметил — едва ли две трети от их общего количества. Одни, вроде моего секретаря брата Сергия, слишком юны ещё, другие уже старые, как брат Валерий, библиотекарь, кто-то разъелся до таких величин, что никакой доспех не налезет. В общем, реально могу рассчитывать человек на восемьдесят. Правда, одарённые нашей обители, все четверо, включая меня, могут плести боевые заклинания. Ну, и то хлеб.

Конечно, монастырь в деле его защиты не предоставлен сам себе. Случись серьёзная война с недружелюбными соседями, есть королевские полки и герцогское войско, это их задача отражать нападение главных сил врага.

Для борьбы с более мелким противником — разбойными бандами, мятежниками или отдельными отрядами регулярной армии чужеземцев — существует договорённость между монастырём и местными феодалами об оказании взаимной помощи.

Вот только это, именно, что договорённость, а не обязанность графа Готлинского. Я не его вассал, а значит поддержку могу просить, но не требовать. Тоже самое касается и взаимоотношений с соседями-баронами.

Только и в этом мире своя рубашка ближе к телу. Не факт, далеко не факт, что мои просьбы будут

Вывод прост: как у того чучхе, опора на собственные силы. Лишь так, а не иначе. Надо что-то придумать по увеличению численности моего войска.

— Учить крестьян бою⁈ — наставник сильно удивился.

— А что такого? Хотя бы на копьях потренировать.

— Вы бы, милорд, не думали о таком. Выучите их, а они потом нас же на копья и поднимут. Как будто не знаете, что вокруг происходит.

— Не, но им ведь даётся оружие, когда стены нужно защищать.

Чего ты смотришь на меня, лейтенант, как на слабоумного? Разве в поставленном мною вопросе отсутствует здравый смысл?

— Они тогда не стены оборонять будут, ваше преподобие, — отвечает с мелькнувшей на миг полуулыбкой. — а свои семьи, которые за ними будут прятаться. Тати, если, не дай Создатель, возьмут обитель, не станут разбираться, кто есть кто. Чтобы бить копьями лезущих по лестницам, кидать вниз камни или лить смолу с кипятком, много ума не надо. Всегда справлялись и без тренировок. Быть же воинами крестьянам вовсе не нужно. Нам не нужно. Даже граф Олег в своё ополчение не каждого горожанина зачисляет. Только тех, у кого месячный доход больше пяти драхм, они за это графский налог вдвое меньше платят. А городских голодранцев к оружию и близко не подпускают. Хотят стать воинами, пусть в рекруты идут.

Молчу, обдумываю услышанное. В принципе, логика понятна, и с нею можно согласиться. Но, гадство, как же не хочется совсем отказываться от своей идеи.

— А челядь? — я встаю с лавки, пора идти мыться. — Сколько у нас здесь обслуги, не задействованной в ремёслах? Всякие помощники конюха, разносчики, мойщики, дворовые и прочие, а? Ты подумай, брат Макс. Я считаю, три-четыре десятка ополченцев, знающих хотя бы с какой стороны арбалет заряжать, лишними не будут. Давай, три дня тебе дам, а потом ты мне доложишь свои предложения на этот счёт.

Отмахиваюсь, когда лейтенант намеревается меня сопровождать — что я маленький, сам дорогу не найду? На плацу уже никого нет, только редкие прохожие-пробегающие, братья тренировку закончили, а срок наказания Николаса давно истёк. Вижу его на крыльце одного из гостевых домов, один этаж которого переоборудован под казарму гвардейцев. Рядом с новиком сидит моя служанка и, кажется, утешает. Во всяком случае, по плечу его поглаживает.

Так увлеклись беседой, что барина-то и не заметили, как он приблизился. Я приблизился.

— Милорд! — оба вскочили.

— Чего грустишь, Ник? Успеешь ещё наездиться в патрулирование до тошноты. Будешь проситься на службу поспокойней. Вот увидишь.

— Он не из-за этого. — шмыгнув носом ответила за него Юлька. — Расстроен, что дядька Ригер думает, вы по его просьбе, переданной через меня, ему наказание снизили. Не хочет, чтобы боевые товарищи считали его жалобщиком.

— Ага. — тоже хлюпает носом юный воин.

Простыли что ли оба? так мне теперь не трудно их обоих вылечить. Или не стоит по мелочам исцеляющую магию накладывать, пусть организм закаляется и сам с мелкими болячками борется? Да, в самом деле, интересно, нигде пока не прочитал, влияют ли заклинание на иммунитет? Меня в своё время так лекарствами некоторыми пичкали, что без каких-то уже и жить бы не смог. Надо будет и этот вопрос как-то пробить для общей образованности.

— Ерунда полная. — успокаиваю. — Даже в голову не бери. Сегодня же, край, завтра переговорю со старшим сержантом по этому поводу. Он меня знает и поймёт, что никакого наушничества с твоей стороны не было. Лучше составь мне компанию в бане, от тебя на том конце плаца потом несёт.

— Так я не в речке прохлаждался, Степ, милорд. — повеселел парнишка, у Николаса вообще переходы от депрессии к радости были почти мгновенными. — А честно под копьём на солнце выстаивал. А можно с вами-то в мыльню?

— Нужно. — киваю. — Юлька, ты пока про обед мне позаботься, сладкого побольше попроси. — радую её.

Боюсь лишь, однажды у девчонки одно место всё-таки слипнется. Сам-то я на медовую сдобу и местный аналог пахлавы не налегаю, всё моим дружкам достанется.

В монастыре две бани — это я так называю, какая баня без парной? — одна для братии, другая для настоятеля, то бишь, меня, всеми любимого и уважаемого, и моих ближайших помощников. Где моется челядь, ещё не выяснил, в обе мыльни их не пускают. Может и нигде, судя по запаху от некоторых.

Данную ситуацию с чистотой тела обслуги тоже надо исправлять. Эх, головушка, моя бедная головушка, столько на тебя всего навалилось, хоть на части разрывайся. Радует, что особо торопиться мне пока некуда.

В господской бане всем заправляет Валя, молодая по моим представлениям тётка лет сорока — сорока пяти, в единственных помощниках у которой старый хромой раб, как зовут, не знаю, не интересно.

Муж Вали, один из монастырских кузнецов, недавно перебрался сюда из Готлина с женой и двумя сыновьями. Крепкий мужик и хороший мастер. Последнее его и сгубило. Оказался слишком умным, но не предусмотрительным, нарушил цеховые правила и был изгнан из города решением гильдии. Хорошо, что имущества не лишили, разрешили продать. Для него хорошо и, думаю, для моей обители тоже.

Кстати, вчера наблюдал, как он зуб парню из гончарной мастерской рвал. На Земле, насколько помню, средневековой стоматологией занимались парикмахеры, то бишь, цирюльники, а здесь вот кузнецы. Как по мне, так паргейские порядки в этом плане логичней. Силушки у мастеров по металлу больше, да и с клещами они дело постоянно имеют.

Брату Симону с помощью магического плетения несложно отрастить новый или исцелить больной зуб, но не для каждого он станет это делать. Я же — подсмотрел тут в одной из книг заклинание с использованием тёмно-зелёного жгутика — и вовсе могу целиком челюсти восстанавливать за день-два.

Мыльня, одноэтажное строение из трёх комнат — предбанник, мойка с двумя рядом расположенными полатями и бассейн с тёплой водой три на два метра — расположена между общежитием и прачечной. В бане есть ещё истопницкая, но у неё отдельный вход.

— Конечно, конечно. — с доброжелательной улыбкой суетится банщица. — Ваша девчонка предупредила. У меня всё натоплено. Только она не сказала, что вас двое будет, но это не важно. Проходите, проходите.

Предбанник используется и как раздевалка, тут стоят три шкафчика для одежды и большой сундук с отрезами тканей размерами с простыни. У нас в армии они тоже вместо полотенец использовались. Славное

— А получше-то мыла нет? — смотрю на грязного цвета брусок, во дворце меня избаловали более качественным. — Могли бы для настоятеля постараться достать душистое.

— Было, ваше преподобие, да месяц как закончилось. — Валя протянула одновременно двумя руками мне и Нику отрезы. — Говорят, заказали. Как в Готлин завезут, так и у нас появится. Как-то особо про душистое мыло никто не спрашивал. Это вы каждый день сюда приходите. Остальные-то братья редко какую неделю заглядывают. — она лукаво улыбнулась и понизила голос. — Девушек, Ангелину, Люсильду или ещё кого, не нужно позвать? Помогут вам омыться.

Ох, Валюха, хорошая же ты вроде бы тётка, весёлая, расторопная, а туда же. Статья по тебе плачет, даже две — за сводничество и совращение малолетних. Впрочем, чего это я? Нет тут таких законов.

— Обойдёмся. — вздыхаю и, заметив разочарование на лице Николаса, толкаю его в сторону комнаты с бассейном, уже нагретой. — Иди вперёд, чего рот раскрыл, воин?

Через полчаса мы посвежевшие покинули баню и разошлись. Я направился к себе, а мой приятель в казарму. Он, оказывается, ещё и дежурным там на сегодня-завтра был назначен. Прямо наряд вне очереди, наказание из времён моей первой молодости.

Когда шёл мимо помоста, там вокруг уже собирались зеваки. Моего почти тёзку, полностью раздетого, привязывали руками к верхней перекладине столба для порки. Степик реально разъелся, этакий упитанный поросёнок, и даже розовый цвет кожи в тон свинье. К тому же, он оказался слабаком в плане характера. Заранее скулил как щенок, чем лишь веселил зрителей.

— Брат Никита. — высмотрел я на своём пути главного тюремщика. — После порки возьми этого драчуна к себе в гости. Найди ему отдельную камеру из тех, что похуже. Пусть там до вечера посидит, подумает над своим поведением.

— А с этими что?

— С какими?

Как же мне начинает надоедать постоянная невнятица моих братьев-монахов. Когда-нибудь научатся говорить так, чтобы мне не приходилось переспрашивать?

— Так с разбойниками, которых графский суд подозревает и в ереси. — поясняет Никита. — Допрашивать сегодня будете?

Шевелится у меня желание передоверить неприятную обязанность на кого-нибудь из своих помощников, на того же баронета Михаила, его мёдом не корми, дай поиздеваться над тем, кто не может дать отпор. Знаю уже эту его поганую черту, не единственную. Однако, решаю больше не отлынивать, иначе так недолго всякий авторитет потерять.

— На завтра готовься. Во второй половине дня к тебе загляну.

Поднимаясь на крыльцо общежития, главного нашего здания, слышу свист плети и тонкий отчаянный крик наказуемого. Будто бы его не порют, а режут. Почему-то нисколько не жаль избалованного паренька. Хороший урок получает, наверняка в жизни пригодится. Не педагогично? Ничего, мы в казарме пойманного на воровстве у своих товарищей гораздо серьёзней проучили.

В покоях меня встречает мой Сергий с бумагой в руке.

— Вот, ваше преподобие, брат Георг уже приготовил от вашего имени письмо на имя графа Олега Готлинского. — протягивает лист с текстом. — Сейчас почитаете?

— Угу. — соглашаюсь и направляюсь в свой кабинет. — Иди за мной. — командую.

Что ж, вполне толково написано. Уважительно, но без подобострастия. Граф — шишка в здешней иерархии немалая, но аббат монастыря рангом считается не ниже, не зря ведь Олег так хотел на моё теперь место своего сынка пристроить. И действовать нам нужно сообща, если хотим в наших краях жить спокойно.

— Отправлять? — спрашивает, когда я возвращаю ему послание.

— Да, сойдёт. — иду, сажусь в кресло и подзываю секретаря приблизиться. — Только пусть напишет копию, на ней распишется, а ты заведи отдельный шкаф, где будут храниться копии.

— И писем тоже? вы же говорили о денежных документах и накладных?

— Если есть моя подпись, значит у тебя хранится второй экземпляр. Понятно, брат Сергий? А теперь смотри сюда.

Придвигаю к нему манускрипт с закладками и объясняю, какие плетения он должен перерисовать мне в отдельную тетрадь. Объясняю, что названия заклинаний, которые я собираюсь изучать или иметь под рукой, он никому не должен озвучивать. Секретарь кивал-кивал, потом заявил, что ему не хватит и трети ассортимента нужных красок.

— Могу взять их у главного библиотекаря. — сообщил он.

— Так возьми. — жму плечами. — Или я лично должен пойти к брату Валерию?

— Лично не нужно. — надо же, он, оказывается, и улыбаться умеет, причём, широко и открыто. — Дайте мне распоряжение, я передам.

— Коли так, приказываю взять в библиотеке всё, что необходимо для рисования плетений. Шагом марш.

— Маршировать?

— Нет, это образно. Слышал, как герцогские офицеры так командовали. Иди к Валерию.

Юлька уже накрыла мне обед, но толком поесть мне не дали. Пришёл мой заместитель преднастоятель Михаил и сообщил, что на один из патрульных разъездов напали у восточной границы наших владений.

— Обстреляли опять из луков. — уточнил баронет. — Брата Луку тяжело ранили в грудь, но наш лекарь говорит, что жить будет, он его магией исцелил. Вовремя привезли. Ваши гвардейцы ещё не вернулись, можно было бы их послать к Стремянке. — так называется речка, западней которой начинаются монастырские земли. — Прикажете дежурный отряд братьев отправить?

Чудится мне или нет, что он с трудом скрывает презрение к моим способностям действовать в сложных ситуациях? Козёл ты. Гонору, смотрю, много, апломба выше крыши, а вот каких-то достоинств всё ещё у тебя не наблюдаю.

— Я тут человек новый, брат Михаил. Так что, пусть ко мне лейтенант Макс придёт. Прежде чем принять ответственное решение, хочу с ним посоветоваться.

Вот так, дружок, думал молодого, горячего бастарда развести на непродуманные поступки, когда при любом исходе, можно подвергнуть меня критике, за глаза, разумеется? Шиш тебе.

Подземелье Неллерского замка. Герцогиня Мария. В это же время.

Старик больше ничего не мог сказать. Из подвешенного на цепь к потолку с вывернутыми позади руками первого слуги умершего герцога Виталия уже давно вытекло всё содержимое желудка и мочевого пузыря. К запаху испражнений примешивалась вонь от поджаренных пламенем участков его тела, но правительница герцогства не обращала на это внимания. Для неё ничего нового в допросах с пристрастиями не было, она в них участвовала ещё при жизни мужа, теперь же приходилось делать это гораздо чаще.

Мария очень не любила данную сторону своей власти, но приходилось и лично участвовать в дознании. Тем более сейчас, когда завершалось расследование гибели самого дорогого для неё человека. Завершалось по сути безрезультатно.

— Как видите, ничего другого от него не добиться. — виконт Генрих, начальник сыска, сам сопровождал герцогиню в подземелье. — Старик виноват лишь в том, что слишком

— Ах, Виталий, Виталий. — с горечью произнесла Мария и приказала палачу: — Хватит. Удавите его, не нужно больше мучить.

Она безучастно смотрела, как молодой помощник заплечных дел мастера накинул на шею бесчувственного слуги кожаную удавку и, резко затянув петлю, прекратил жизнь того, кто служил её Виталию ещё с тех пор, когда он был совсем малышом. Людвиг оказался не предателем, а просто глупцом, болтливым глупцом, чья хвастливость стала одной из причин смерти мужа Марии. Именно старый лакей ещё полгода назад проболтался торговцам из Ормая, что его хозяин никогда не надевает амулеты от стрел. Генрих молодец, сумел и до этого докопаться, но это мало что дало в опознании заказчика покушения.

Мария не замечала, как вокруг её губ залегли складки горечи. Она ведь просила, умоляла супруга быть осторожней, но тот только смеялся, говоря, что оберегаться ему нужно лишь от магических атак, а от болтов и стрел его найдётся кому защитить, да и исцеляющие заклинания он умеет сплетать быстро. Оказалось, что не нашлось, кому прикрыть от подлого выстрела, а плетения Виталия оказались бессильны против яда агалары. А тот, кому герцог доверял как самому себе, подсказал злоумышленникам способ его убийства.

Вместе с начальником сыска Мария в сопровождении четвёрки гвардейцев поспешила покинуть подземелье. Брезгливо поморщилась, представив, как сейчас от неё пахнет. Надо побыстрее принять ванну и сменить не только платье, но и нательное бельё.

— Опять Ормай, Генрих. Мы часто в последнее время о нём слышим.

— Слишком часто, герцогиня.

— Думаешь, нас специально пытаются стравить с западным соседом?

— Уверен. Те, кто задумывал это, не учли, что наш сюзерен лишь внешне ссорился с герцогом Конрадом, на самом деле, вы знаете.

— Да, они не были близкими товарищами, но уважали друг друга и многие мысли разделяли. Мне тоже не верится, что Ормайский правитель пошёл бы на такую подлость. Тогда кто, Генрих? Ты обещал узнать точно.

— Точно не узнал, но, полагаю, это сам король. Эдгар молод и осторожен, но рядом с ним есть те, кто готов рискнуть вызвать большую смуту в королевстве. И условия понятны.

— Хартия?

— Да, королевский двор хотел бы её отменить, но не рискует требовать настойчиво. Боятся, что все герцоги, как когда-то, выступят единым отрядом.

— И правильно опасаются. — усмехнулась Мария безрадостно. — Чего тебе? — спросила она остановившись и обернувшись к пристроившемуся к ним на выходе из тюрьмы лейтенанту. Это, кажется, был тот самый офицер, о котором мечтала племянница Юлиана, глупышка. Такие красавчики как правила пустые говоруны и позёры. — Кирилл Минт?

— Морт, герцогиня, Филипп Морт. — поклонился офицер. — Из Готлинской обители голубем доставили сообщение. — протянул он свёрнутый в мелкую трубочку кусок ткани.

— Ещё одно? — удивилась Мария. — Позавчера же приносили доклад, что наш бастард благополучно добрался до монастыря.

Она развернула полоску ткани и подошла поближе к окну.

— Что там? — не сдержал любопытства начальник сыска, заметив как круто вверх взметнулись брови красавицы- герцогини.

Мария молча протянула сообщение Генриху.

— Это же прекрасная новость! — воскликнул он. — Да ещё и двенадцать оттенков. Большое подспорье для нас всех.

Забрав послание, герцогиня задумчиво посмотрела в окно. На площади перед дворцом шёл развод караулов, и она видела, как капитан Ронский, размахивая руками, что-то кричит чуть ли не в лицо втянувшему голову в плечи гвардейцу.

Хмыкнула и посмотрела на пятидесятипятилетнего виконта. А ведь он давно и безнадёжно в неё влюблён, для Марии это не являлось секретом. Радости от его чувств она нисколько не испытывала, одну досаду, которую впрочем скрывала.

Как мужчина Генрих не привлекал её совсем, зато его верность, смелость и острый ум очень нравились. Такая вот сложная ситуация — и ответить на привязанность Генриха нет никакого желания, но и отталкивать от себя не хочется.

— Теперь одних только гвардейцев и монахов для сбережения Степа будет мало. — произнесла Мария. — Скоро об инициации бастарда Неллеров узнают и наши недруги. Раз уж против нашего рода кто-то затеял козни, сына Виталия требуется поберечь. Отправь кого-нибудь из своих людей к нему. Пусть находится при Степе постоянно. Я напишу ему письмо.

— У меня не так много толковых помощников, Мария, они нужны здесь, обеспечивать вашу безопасность. А посылать новичков из моей службы особого смысла не вижу.

— Ты прав, виконт. Я ведь не мой супруг. — герцогиня направилась к себе, продолжая говорить уже на ходу. — А менее, чем через восемь месяцев и вовсе передам обруч Джею. Поэтому мои распоряжения можно не выполнять, а обсуждать.

— Простите. — склонил лысеющую и седеющую голову Генрих, чуть отстав от правительницы. — Я всё сделаю, как вы сказали.

— Спасибо. — улыбнулась Мария. — Приходи ко мне на ужин. Нам многое есть, что обсудить.

Глава 9

За моим заместителем по боевой работе послал Сергия, у него и ноги быстрые, и всё ещё мучается комплексом вины. Надеюсь, обернётся быстро.

— Я тебя больше не задерживаю, брат преднастоятель. — говорю вежливо, но, вижу, баронету не нравится, что я его выпроваживаю. А нечего тебе слушать, о чём я беседую с тем или иным своим помощником, какие у меня планы, и чем продиктованы принимаемые мною решения. Что тебе необходимо знать, я до тебя доведу. Не устраивает? Ну, побегай, поспрашивай у побывавших в моём кабинете братьев. Или надейся, что секретарь — всё ещё твой шпион и доносит тебе только правду, всю правду и ничего кроме правды, как клянутся свидетели в американском суде. — Говорю же, брат Михаил, я тебя услышал. Что делать, определюсь с нашим лейтенантом. Иди. Позову, когда потребуется.

Хлопнет, уходя, дверью или нет? Не хлопнул. Плохо. Хитёр, умеет держать себя в руках.

Брат Макс явился очень быстро — Серёга молодец, и вызова мой заместитель по военным делам, получается, ожидал.

— Вызывали, ваше преподобие? — он вошёл и закрыл за собой плотно дверь.

— Нет, это мой секретарь, наверное, пошутил. — показываю рукой на стул. — Садись. Только, прежде чем начнёшь рассказывать, объясни, почему из всей пятёрки отводящий стрелы амулет имелся только у командира?

Ответ брата Макса неожиданным не оказался. Нечто подобное я подозревал. С магическими артефактами у монастыря дела обстоят не очень хорошо.

Дело в том, что их изготовление — процесс очень не быстрый. Как при кладке кирпичей, перед выкладыванием следующего ряда необходимо дождаться пока раствор прихватит предыдущий, так и здесь требуется время пока чёрные нити не врастут в материал надёжно.

В общем, не растекаясь мыслью по древу, для себя определил, что на

Главная же проблема в другом, заклинания держатся в амулетах тем дольше, чем крепче материал, из которого он изготовлен. Это для меня, своего пасынка, герцогиня Мария не пожалела небольших изумрудов, так что, не менее двух-трёх месяцев могу смело поплёвывать на угрозу обстрела арбалетными болтами, а у братьев-то для магических поделок имеется в основном стекло или, в лучшем случае, хрусталь. Пару недель — максимум, месяц — и надо по новой вплетать в них заклинания.

Делать защитные артефакты в обители мог только брат Георг, управитель, да и тот, вместе с казначеем большую часть усилий направляли на изготовление бытовых амулетов — осветительных, охлаждающих, сохраняющих в свежести продукты, отгоняющих грызунов. Такие требовались в большом количестве и тоже нуждались в частой замене. Брат же Симон, кроме лечебных, никаких других заклинаний плести не мог.

Вот так и получилось, что на всю обитель на данный момент в наличии только двадцать семь магических защит от стрел и болтов, не считая тех, что у Ригера и его подчинённых. Из этих оберегов лишь шесть выполнены на основе драгоценных камешков, да и те защищают монастырское начальство.

Как бы то ни было, оставшихся с лихвой хватало, чтобы полностью обеспечить всех патрульных, тем более, что благодаря участию в разъездах гвардейцев, лейтенант сегодня с утра отправил всего одну пятёрку монахов. Попрекать его не стану. И так понятно, данный порядок, когда амулет выдаётся только командиру, принят так давно, что имеет силу закона, хоть и не писанного. Опасаются оставить обитель без защитных артефактов. Как по мне, так при защите стен они особой погоды не сделают.

— Примерно понятно, как такое стало возможно. — встаю, жестом заставляя наставника не вскакивать следом за мной, и подхожу к окну, там свежее. Всё же летом ко второй половине дня становится душновато, хотя в общем-то здание общежития достаточно прохладное. Переехать бы с третьего на второй этаж, а лучше — первый, совсем бы красота была. Ладно, попадалось мне тут в одной из книг плетение охлаждения воздуха, сделаю как-нибудь себе, когда появится время. — Что предлагаешь? Есть смысл туда кого-то отправлять. Могут они найти нападавших?

— Не найдут. — качнул Макс головой. — Те уже далеко отсюда. Но послать, считаю, нужно.

— Зачем? — едва не вырвалось русское «нафига», еле сдержался. Крайне редко, однако иногда вдруг всплывает из глубин моего истинного я желание выразиться на родном языке. Бдительности не теряю, хотя, думаю, случись что, как тот Штирлиц из анекдота смогу отговориться. — Какой смысл в такой поездке?

— Чтобы тати совсем не обнаглели. Иначе они прямо у нас под носом устроятся. И надежда есть, вдруг на этот раз следы оставят?

— Надежды юношей питают. Ты ведь зрелый мужчина. Впрочем, согласен, пусть едут, но у меня жёсткое условие. С этого момента все патрули и отряды обеспечивать амулетами насколько их у нас хватает. — поворачиваюсь и вижу, как из церкви повалила толпа паломников. Странно. Я же вроде внятно распорядился проводить богослужения преднастоятелю, и тот не возражал, даже доволен внешне был, но он только что у меня здесь ошивался. Кому-то перепоручил? А имел он на это право? — Брат Макс, скажи, кто у нас сегодня проповедь читал?

— Должен был баронет Михаил, но тут патруль вернулся, и он поспешил всё уточнить и вам доложить. Наверное брат Валерий. Библиотекарь у нас часто молебны возглавляет.

Понятно. Не придерёшься. Мой заместитель действовал правильно.

— Во сколько завтра отряд отправится? Сколько в нём людей будет?

— Если вы одобрите, то с рассвета, пятнадцать латников.

— Одобряю. — киваю с важным видом и возвращаюсь в кресло.

Хотелось ещё поговорить с наставником, от него время от времени проскальзывает полезная для меня информация высвечивающая разные стороны монастырского бытия, но, понимаю, у него сейчас забот и без меня выше крыши. Пусть идёт, занимается их решением.

— О предложениях по увеличению у нас обученных воинскому мастерству не забудь. — напоминаю лейтенанту уже в спину. — Я жду, как договаривались.

Понятно, ни о чём мы не договаривались. Я распорядился, он должен выполнить. Просто предпочитаю не топтаться на личных достоинствах людей, тем более, таких, кого ценю.

Рука потянулась к стопке книг, но вспомнил, что ту, где имеется отличное заклинание защиты от снарядов, отдал Сергию на перерисовку. И ладно, и так помню, что один из вариантов плетений, сложный большим количеством использованных в нём цветовых оттенков, не только эффективней остальных в плане большего числа — до полусотни — отклонений или замедлений выпущенных в оберегаемое тело стрел и болтов, но и требует наименьшее число — всего три — чёрных магических жгутика для закрепления заклинания в материале.

Здорово. Получается, в отличие от брата Георга, смогу за четверть часа выдавать на гора готовое изделие. Надо будет ещё подобрать подобное же по скорости изготовления и степени защиты плетение против магических атак. В принесённых мне книгах такого не попадалось, значит, необходимо смотреть другие. У того же брата Симеона в закромах порыться. Наверняка у этого запасливого хомяка много полезного имеется, и не только по медицине или травничеству.

Постоянно лепить амулеты не хочется. В конце концов, я бастард знатного рода, а не изобретение Форда конвейер. Выход очевиден — надо увеличивать доходы обители, раз, перекрывать каналы хищений, два, и получаемые дополнительные средства тратить, в том числе, на закупку драгоценных и полудрагоценных камней, кристаллов, золота и платины для создания магических артефактов с кратно большими сроками сохраняемости. Некоторые металлы тоже неплохо держат в себе энергию плетений, как тот булат подаренного мачехой и сродным братом клинка.

Читать книгу по артефакторике — её общие принципы, наиболее удобные способы укладки в материал плетений, лучшая форма камней для тех или иных заклинаний и много другой полезной мне информации — отправился в спальню.

Казалось бы, в прошлой жизни на больничной койке на сто лет вперёд належался, сейчас бы бегать и бегать, но, оказывается, ленивая истома, тяга к сибаритству не чужды мне новому и молоденькому. Се ля ви, как говорят там, у них.

Через оба распахнутых в моей спальне окна отчётливо слышны разговоры монахов, паломников и обслуги. Ближе к ужину, в основном, молитвы, работы, тренировки в обители заканчиваются и народ разбредается по личным делам.

Братия хоть и находится на полном обеспечении ордена, но меру и ассортимент их снабжения устанавливают не они сами. Так что, весьма часто им хочется побаловать себя дополнительными продуктами или вещами.

Внутри монастырских стен имеются

Брат Георг мне пообещал, что для меня от готлинских торговцев обязательно будут подарки. Каждый раз. Приятно, чего уж.

Шумы за окнами отвлекают, но закрываться не буду. Хорошо, когда освежающий ветерок залетает, пусть он иногда и пахнет навозом.

Хуже, когда это аромат не конского или коровьего, как сейчас, а свиного дерьма или птичьего помёта. Выставить бы свинарник за стены обители, пусть хрюшки подальше от меня живут и плодятся, но понимаю, что это плохое решение. В том смысле, случись осада, и мы останемся без возможности нормально содержать наш мясной рацион.

Так, что тут у нас? Пятая страница, заклинание по выводу прыщей. Очередное, нужное моему телу периода полового созревания. Чем привлекло моё внимание? Фиолетовая нить — нить смерти, как я понимаю, присутствует, и рисунок плетения прост и красив, что та лилия на гербах французских королей. Попробовать? Вдруг в этот раз надолго уберёт некрасивые гноившиеся пятна, то и дело вскакивающие на моём лице? Блин, чуть не подумал, морде. У высокородного бастарда не может быть морды.

Нет, не стану рисковать, а то ещё испорчу естественный ход моего взросления или иммунитет. А вот ещё красивое и многоцветное заклинание омоложения. Так, надо закладку поставить. Самое то Ригеру будет, в описании сказано: для переваливших на вторую половину жизни. Тут редко кто из простолюдинов до шестидесяти доживает, даже не становясь жертвой насильственной смерти, так что, опекун давно на склон пошёл.

Думал, глаза начнут слипаться, но нет, часа полтора уже листаю фолиант и бодрячком себя чувствую, интересно чертовски, и настроение приподнятое. Да уж, не думал, не гадал, не мечтал, а получил непрошенное — в дополнение к молодости ещё и огромные способности. Спасибо. Не жадничаю повторять. Хотя, кому я это? Ладно, пусть не знаю, но от меня не убудет.

— Ой, милорд, вы легли отдохнуть? — на пороге появляется Юлька с ворохом белья, которое держала в охапке.

— Как видишь. — смотрю на неё и не могу понять, то ли она растёт быстро, то ли отъелась. Скорее, догоняет на хороших харчах упущенное в предыдущие годы. Как тот пушкинский Гвидон, росший не по дням, а по часам, прямо на моих глазах идёт в рост, а заодно щёчками, ранее впалыми, наполняется. — Ты хотела постель поменять? А, давай. Я уже отдохнул.

Вспоминаю, что завтра с паломниками из Лос-Аратора Олаф, раб сестрёнки Агнии, погонит ей карету, что давалась мне во временное пользование. Отправлю с ним учтивое, любезное письмо. Слова там будут совершенно искренними. И Юлиане составлю послание. Обещал кузине почаще писать, так и сделаю. Хорошая девчонка. Тут торговец из Неллера с женой, детьми и охраной из пятёрки горских наёмников пьют воду, как лошади после скачек, скоро, думаю, надуются и отправятся обратно. С ними и передам свиток для бастарда Неллерской. Они и рады будут.

Вообще, заметил по местным, они любят начальству глаза мозолить. Я-то от такой дурной привычки ещё в ранней молодости избавился. Наградить или похвалить не поспешат, а вот новую задачу, часто неприятную, всегда пожалуйста, отвесят.

В одних подштанниках — кого тут стесняться? — топаю босыми ногами к двери.

— Что у тебя за висюлька? — замечаю на тонкой шейке, там, где раньше располагался атрибут её рабского состояния, узкую медную цепочку с бронзовым кулоном в виде маленького бронзового сердечка. — Ну-ка снимай, дай мне. — протягиваю руку.

Девушка, вмиг почему-то погрустнев, кладёт бельё на большой сундук у двери, снимает через голову украшение и протягивает мне.

— Я не знала, что нельзя. — её глаза становятся влажными, но слёзы девчонке удаётся сдержать. — Это мне Ник подарил. Вчера. Им плату старший сержант выдал. Ник у коробейника её присмотрел.

— Ты чего, Юль? — успокаиваю. — Не насовсем ведь беру. Сделаю тебе сейчас из кулончика магический светляк. Нагреешь в ладошке, пожелаешь, он и начнет светить. Правда, написано, что не очень ярко, но нам в чёрных ходах — они же узкие — вполне хватит. Всё лучше, чем масляной лампой или факелом там коптить. Ты разве хочешь гарью дышать? Вот то-то.

— Амулет⁈ Мне⁈ — перепад настроения у девчонки мгновенный, словно тумблером переключили. — Степ! Милорд!

Так, она что, собирается мне на шею броситься? Нет, это никуда не годится. Отступаю на шаг. Держи себя в руках, подруга дней моих суровых, старушка древняя моя. Мы ж всё-таки разного статуса, хоть и приятели, друзья детства.

— Заслужила. Да, ты не отвлекайся. Стели, раз уж собиралась.

Долго наложенное на бронзовый кулон плетение не проработает, недели две-три, может чуть больше, зависит, как часто им пользоваться станет. Полагаю, в первое время будет включать, когда нужно и когда не нужно. Ничего, я по новой заклинание наложу, благо, для меня оно простенькое.

Точно не помню, то есть руку бы на отсечение не дал и под поезд, что тот Ельцин в случае повышения цен не лёг, но, кажется, на Земле бронза всегда была дороже железа. Здесь же ситуация иная.

Не знаю, как с этим дела обстоят в других странах, тем более, континентах, а в Кранце довольно богатые залежи и меди, и олова — прочитал в книге из дворцовой библиотеки. Поэтому, и доспехи, и наконечники копий, стрел, арбалетных болтов, и умбоны на щитах, и даже гвозди, чаще изготавливают из бронзы. В общем, подарок-то Ник вручил дешёвенький.

Я что, его попрекаю? Ерунда. Мальчишка явно потратился, не жалея. Не стану ни насмехаться, ни упрекать.

Сажусь за стол и открываю фолиант на нужной странице. Вот оно, плетение для амулета светляка. Читаю вначале инструкцию, что и в каком порядке делать. Засечь время, сколько его у меня уйдёт на работу? Не, не стану. Один чёрт, секундных стрелок тут не знают. Да и не буду я рекорды ставить.

Кладу кулон прямо на раскрытую страницу с рисунком и начинаю магичить. В прошлой жизни никогда — ни в школе, ни в вузе — не пользовался шпаргалками. Попробовал пару раз бомбить — ну, это когда в экзаменационный класс приносишь листки с уже готовыми ответами на вопросы билетов — первая бомбардировка прокатила, а на второй погорел. С тех пор

Оказывается, по шпаргалке, имея её перед глазами, всё делается очень несложно. Пара-тройка минут, и вот он, нужный артефакт. Для натурного эксперимента зажимаю кулон в кулаке, желаю, чтобы он включился и — опа! — зажёгся. Правда, слишком тускло. Хотя, бес недогадливый, о чём это я? Правильно, при дневном освещении амулет работает не впечатляюще. В темноте всё будет по другому, как нужно.

— Юлька! — зову громко, а юношеский голосок предательски опять срывается на петушиный вскрик. — Иди, принимай подарок! — поправляюсь, перейдя на басок. — Держи. — передаю цепочку с амулетом своей мигом появившейся служанке.

— Ой, спасибо!

— Спасибо на хлеб не намажешь. — притворно хмурюсь. — Жду от твоей разведывательной деятельности большего результата.

— Так я и так уже многое могу вам рассказать. — Юлька прижала к груди сложенные руки с зажатым в них подарком. — Но вы ведь меня не слушаете, всё вам некогда. Или не хотите.

— И сейчас некогда. — отмахиваюсь. — Мне письма надо писать.

Начал с кузины. С ней проще всего общаться, мы действительно стали с ней не просто роднёй, а настоящими друзьями. Смешно, взрослый мужик и молоденькая девушка? Ничего в этом нет. У меня в прошлой жизни, сын моего друга и сослуживца в приятелях числился. Есть многое на свете, друг Горацио. Дальше шекспировскую цитату не додумываю, и так все знают.

Радую Юлиану сообщением о моей инициации в маги, но даже ей не рискую открывать свои истинные возможности. Поберегусь на всякий случай, да и мало ли кому может попасть это письмо в руки? Описываю и другие свои приключения. Стараюсь делать это забавней. Развеселю кузину, не так уж сладко ей живётся.

Когда листал фолианты, несколько раз натыкался на заклинания, способные менять внешность — разрез глаз, размер губ или носа, форму ушей и прочее, прочее, прочее. Косметическая хирургия моего родного мира и рядом, что называется, не стояла. Кстати, попадались среди плетений варианты, причём, немало, которые Юлиана сама может использовать. Увы, она это делать не станет. На живом организме магические нити держатся совсем недолго — максимум, день-два, и то, это такие плетения, которые, во всём герцогстве, пожалуй, один лишь я смогу создать. А те, что кузина, на пять часов не хватит. Ну, и ладно, мне она такой, какая есть, нравится.

Перечитал написанное, нашёл пару орфографических ошибок, их исправил, а нечаянную кляксу счищать не стал, самому было лень, а вручать Серёге личную переписку не буду. Присыпал чернила, подождал, пока засохнут и свернул все три листа в два загиба. Конвертов тут нет, так что, потребую сургуч, точнее, его аналог.

Маркизе Агнии писал дольше, хотя объём послания оказался раза в три меньше. Пришлось выбирать вежливые, положенные её высокому статусу, выражения.

Пока занимался эпистолярным жанром, летавшая на крыльях восторга Юлька, и в спальне у меня навела полный порядок со сменой постельного белья, и ужин в столовой комнате накрыла. Заодно узнала на кухне, что отряд гвардии вернулся с патрулирования, и Николаса можно временно с дежурства забрать.

— Да, сбегай за ним. — принюхиваюсь к жареной рыбе, то ли, налим, то ли ещё какая-то местная разновидность. Степ в этом не разбирался, вот и у меня не все данные о здешней фауне имеются. Хорошо, что сильно на земную похоже, но я и у себя-то в родном мире множества рыб бы не признал, тем более, на тарелке. — Скажи, чтобы факелы не брал. Мы теперь без них обойдёмся. Ведь обойдёмся?

— Да, милорд! — засмеялась девчонка и отправилась за нашим приятелем.

Глава 10

Стены общежития толщиной не менее полутора метров. Точно не измерял, но где-то так примерно. К здешней системе мер длины больше подходят английские, так что, правильней было бы сказать — около двух ярдов. Зачем такие толстые? Ну, с этим всё понятно — главное здание, наряду с гостиным домом, использующимся в качестве казармы для охраны именитых паломников, служит очередным, не хочу из суеверия говорить последним, рубежом обороны.

Не зря и здесь, и в гостинице такие узкие окна — ребёнок, и тот в них не пролезет, даже если поснимать бронзовые решётки. В моих окнах, как и в большинстве проёмов третьего этажа, они отсутствуют.

Благодаря такой толщине стен оказалось возможным устроить чёрные ходы прямо внутри них, а не отгораживать за счёт жилого пространства. Правда, ширина прохода такая, что даже такие субтильные существа, как мы, то есть аббат и его друзья детства, еле протискиваемся. Сомневаюсь, что, к примеру, дядюшка Ригер здесь смог бы пройти, не ободрав себе одежду на плечах.

Сразу за дубовой, опять же, арочной дверцей, в которую, чтобы войти, приходится нагибаться, начинается каменная потёртая лестница, ведущая до межэтажного яруса.

— Степ, милорд, разрешите я первый. — храбро заглядывает в темноту Николас.

— Перебьёшься. — оттираю его в сторону. — Пойдёшь замыкающим. Юлька, готова свой артефакт применять? Давай, активируй его и вставай сразу за мной.

Едва вступаю в лестничный сумрак, как позади разгорается огонёк магического фонарика. Оборачиваюсь, чтобы похвалить девчонку за быстро освоенный навык активации артефакта, и вижу, что ошибся — светляка два, а не один. Более ярко чем магический кулон светится от счастья лицо Юльки. Похвала, чую, будет лишней, и так всё нормально. Ограничиваюсь командой на начало движения.

Идём десяток пологих, маленьких ступенек вниз, потом примерно столько же шагов по параллельному земле коридору, затем вновь лестница точь-в-точь такая же, только нам по ней вверх. И снова дубовая арочная дверь. Толкаю, заперто изнутри комнаты.

— Там ваша столовая. — поясняет служанка.

— Спасибо, Юль, без твоей подсказки я бы не сообразил. — говорю серьёзным тоном, пусть сама догадывается, насколько я серьёзен. — Ладно, идём дальше.

Едва не глохну от неожиданного девичьего визга. Вижу причину. Мышь. Детский сад. Вот почему этих милых мелких грызунов женщины так боятся? Сейчас вот выяснил, что это общая черта и землянок и паргеек. Нет, ну, понимаю, не любить мышек, всё же вредители, зёрнышки в амбарах едят, еду иногда портят, но страх-то к ним из-за чего? Не монстры ведь, в самом-то деле.

— Ты не бойся, я с тобой. — успокаивает подругу Николас.

Он, видишь ли, с ней, а я, получается никто и звать меня никак? Ох, приятель, учить тебя ещё политесу и учить. Хорошо, тебе я в покровители достался, другой мог бы и обиду затаить.

— Успокоилась? — повернулся к пугливой вороне. — Подарок мой не потеряй.

— Не потеряю, милорд. Вот, крепко держу. — показала мне сильно зажатую до побледнения кулачка цепь с амулетом.

Что ж, раз так, продолжим наш

В чёрные коридоры неллерского дворца я лишь пару раз мельком заглядывал. По сравнению с моими нынешними небо и земля. Там царит относительный порядок, сами проходы раза в три шире, а здесь пыль, сказал бы многовековая, но это будет перебором, и затхлый запах. Явно чёрными ходами очень давно никто не пользовался, а, главное, не пойму, какого чёрта их вообще делали?

Единственная мысль, которая приходит в голову, пользуясь ими можно тайком в гости ходить. Но зачем? Ладно бы монастырь был смешанным — в одних кельях мальчики, в других девочки. В общем, чушь всякая в мысли лезет.

Так мы втроём и обошли по периметру всё здание, толкаясь по пути в каждую дверь, но открылись только три — в чью-то скудную келью, в короткий коридор между кладовой и умывальной комнатами левого крыла и на лестничную площадку.

Вернулись к моим покоям спустя три четверти местного часа в неоднородном настроении. Я досадовал на впустую потраченное время, а мои приятели радовались, будто бы их в кунсткамеру сводили.

— Снимайте одежду, ваше преподобие. — глядя на меня смеялась девчонка, ей сейчас хоть палец покажи. — Вы весь в пыли и паутине.

— На себя посмотри, и на нашего гвардейца. — бурчу, но начинаю скидывать на рабочий стол свою походную одежду.

— Я знаю. Сейчас тоже переоденусь. И отнесу всё в прачечную. К утру постирают и погладят. Заберу ещё до того, как вы проснётесь. Может вам сутану подать или какой-то другой костюм?

— Неси сутану. — решаю не раздумывая.

Монашеское облачение вполне может заменить домашний халат. Если не выходить в нём из покоев, я себя чувствую также удобно, как в купленной Дарьей и Лесей больничной пижаме — то, что мне выдали в онко-отделении, мои любимые женщины посчитали неподходящим.

— Я пойду? Мне ещё дежурить. — Ник не придумал ничего лучшего, чем стряхивать с себя пыль прямо в кабинете настоятеля. Дать бы ему подзатыльник, да парень и так сегодня наказан. — Старший сержант сказал не задерживаться.

— Иди конечно. Кстати, если он уже дожидается в приёмной, скажи, пусть заходит. Только, Ник, вот ещё что. Зайди по дороге — всё равно будешь мимо идти — к мужу нашей банщицы Вали, не помню, как зовут, его цеховики из Готлина прогнали. Пусть он завтра принесёт мне все свои замки, которые есть. Хочу их повесить на двери из чёрных ходов, а ключи положу подальше. Так надёжней будет. Всё, беги.

Бросаю взгляд в окно и вижу спешно направляющегося к выходу из монастыря брата Симона, нашего целителя. Куда это он на ночь глядя? Ещё час-полтора и ворота обители закроются.

Юлька принесла сутану и забрала перепачканный походный костюм. Уходя едва не налетела на появившегося на пороге Ригера.

— Ты чего такая пыльная? — удивился он. — Как будто к матери вернулась. Извините, милорд. — дядька вспомнил, кто здесь хозяин и имеет право задавать вопросы. — Прибыл на ваш вызов.

— Садись, дядюшка, садись. — показываю ему на боковой диван. — Что там у нас случилось? Лекарь словно на пожар умчался.

Ригер очень аккуратно сел на указанное место.

— Раненых восемь человек привезли. — пояснил. — Дружинники наших соседей, баронов. Брат Макс говорит, они часто что-то поделить не могут. Вот и везут сюда на лечение своих увечных после каждой стычки.

— Они дерутся, а мы лечи? — я уже накинул на себя сутану, сшитую по росту. — Хорошо устроились соседушки.

— Так они платят вроде неплохо.

— Да? — хм, а чего я удивляюсь? У нас монастырь, а не богадельня. Любой труд должен быть оплачен. Тем более, в свете намеченных мною трат в увеличенном размере. — Это меняет дело. Так, дядя, знаешь, зачем я тебя вызвал? Омолаживать буду.

А опекун-то мой, готов поклясться, испугался. Боится, что вместо омоложения отращу ему хвост? Что-то вроде того. Придётся успокаивать. Опасности для него действительно никакой нет.

— Степ, ты того, ты чего? Вы уверены, милорд? Не надо. Зачем?

— Надо, надо, дорогой мой опекун и наставник. — кладу перед собой раскрытый на нужной странице манускрипт. — Оставь переживания, хуже не сделаю. Вычитал вчера главный закон целителей: не навреди. Сиди ровно и не шевелись.

Уверен ли я? Пожалуй, что да. Благодаря конспекту кузины руку, что называется, в плетении заклинаний уже набил. Знаю, что пока не замкну последним белым жгутиком завершающее соединение нитей любое энергетическое воздействие невозможно, и отменить наложение плетений могу в хоть в самом конце без всяких последствий.

Другой вопрос, насколько эффективным окажется то заклинание, которое я отобрал для первого применения на своём, Степином, дяде. Вроде, десять-пятнадцать скинутых с объекта воздействия лет — это общий возможный результат за всё время использования данной чудесной магической практики. А на сколько происходит омоложение при каждом конкретном случае? Датчиков скинутых годов-то нет. Как определить? Только на глаз.

Из книг, прочитанных ещё во дворце, узнал, что каждое последующее воздействие слабее предыдущего, как принцип затухания волн при сопротивлении среды, но тем сильнее, чем больше был перерыв между применениями. Так что, каждый день омолаживать Ригера не стану, иначе уже через неделю его организм перестанет хоть как-то реагировать на любые омолаживающие плетения, даже если каждый раз использовать совершенно разные из них. Одно время меня так пичкали антибиотиками, что ничто уже не брало. Вот и тут примерно тоже самое.

Мысли мешают сосредоточиться. Тяжёлая это работа, из болота тащить бегемота, то есть, смотреть одновременно обоими имеющимися теперь у меня зрениями, создавать вязь омоложения и при этом философствовать на отвлечённые темы. Да ещё и дядька смешит, пучит глаза будто бы у него запор. Так, всё, хватит.

Смотрю на рисунок и отрываю следующий жгутик. Казалось бы, при чём здесь энергия земли? А вот коричневая нить данной стихии в этом варианте плетения является центральной. Да уж, жаль, что у магии нет никакой внятной теории. Может мне однажды что-нибудь в голову придёт, как тому Менделееву представилась во сне его таблица. Всё же у меня мозги немного по другому работают, чем у здешних аборигенов, и знаний там много неизвестных в Паргее. Что-нибудь из них пригодится, к гадалке не ходи.

Прямо перед своей кончиной только узнал, что, оказывается, великий химик был тестем нашего замечательного поэта Александра Блока. Чёрт, о чём я думаю? Наверное, всё-таки волнуюсь немного. Так, теперь пошли зелёные жгутики, отрываю их поочерёдно с

Размер плетения не важен, просто, если делать его слишком маленьким, то сложно правильно расположить и связать нити, а если чересчур большим — затратишь много лишней энергии с тем же результатом. Выбираю средний масштаб — примерно величиной с голову, тем более, что и по форме этот вариант омоложения напоминает эту часть тела, правда, как у Чиполино в мультфильме, с такой же ботвой сверху. Место наложения тоже роли не играет. Выбрал грудь дядюшки из-за удобства.

Заглянувший в операционную палату, в которую временно превратился мой кабинет, секретарь едва не сорвал ход процесса уже по его завершению, но брат Сергий вовремя сообразил, что не нужно мне мешать, и быстро исчез.

Итак? Ну, помолясь Создателю, замыкаем контур, и, вуаля, готово!

— Ох ты ж. — выдохнул Ригер. — Я…

— Не говори ничего. — сажусь рядом и прижимаюсь к опекуну, заменившему Степу родителей. Демонстрирую дядьке свою признательность за всё, что он для меня сделал. Мне бы на его месте было приятно, если бы воспитанник оказался благодарным и достойным затраченных на него трудов, заботы и воспитания. Пусть порадуется, он реально заслужил моего к нему хорошего отношения. — Это лишь малая толика того, чем я готов тебе отплатить за твою доброту, дядя.

Мужик-то расчувствовался, чуть носом не всхлипнул. А вот это уже лишнее. Не солидно для старшего сержанта гвардии так себя вести.

Конечно же, понять его можно. Любое омолаживающее заклинание естественным образом ещё и немного исцеляет, как целебное чуть-чуть молодит. Так что, и без зеркала Ригер чувствует произошедшее с ним изменение — обретение свежих сил и здоровья.

Я же стараюсь хоть приблизительно понять, сколько лет он скинул. Пять? Нет, пожалуй, больше. Годков семь, память Степа мне немного помогает.

Морщины на лице разгладились, волосы потемнели, и вообще, орёл, хоть сейчас в небеса пусть воспарит.

Он мои мысли читает? Вытирает глаза рукавом, встаёт и кланяется, будто перед ним статуя Создателя. Это лишнее. Хотя, чего уж перед собой-то лукавить, приятно чувствовать себя немного волшебником.

— Степ, милорд, мог ли я когда-нибудь надеяться…

— Как раз ты-то и мог. — поднимаюсь следом. — Хотя шансов, что меня признают, было совсем мало. Ведь так? Ну, что случилось, то случилось. Тебя твои бойцы ждут. — напоминаю с улыбкой. — Ты заходи, если что. Не нужно ждать моего вызова.

Проводив бывшего опекуна и с опасением — не лопнула бы девочка — посмотрев на Юльку, поедающую в сухомятку булочку на диване в углу приёмной, спрашиваю Сергия:

— Что за срочность была?

— Ничего, милорд. Доложить хотел. Приходил брат Евлампий…

— А это у нас кто?

— Помощник управляющего по ремесленным делам. Сообщил, что ваше распоряжение по карцеру для милорда Монского выполнено. И книги ему принесли. Пойдёте смотреть, как там всё сделано?

— Обязательно, но уже не сегодня. Как у тебя с художеством идут дела? — киваю на его стол, где в беспорядке разложены манускрипт, листы бумаги, перья, кисточки, разноцветные чернила и краски. — Долго ещё плетение блокировки будешь рожать, в смысле, копировать?

— Я бы уже сделал. — смутился секретарь. — Да двух оттенков не было. Самому пришлось смешивать и подбирать. Чернила-то только чёрные и красные, а всё остальное — красками. Глянете?

Дураку полработы не показывают, но милорд Неллерский далеко не глуп, а, во-вторых, не собираюсь всем подряд премудростям учить. Кое-что должно оставаться лишь в моём личном распоряжении.

— Что ж, показывай.

Подхожу к столу и смотрю неоконченный где-то на треть рисунок, сравнивая его с книжным оригиналом.

— Видите, вот тут серый жгутик. С ним намучился тон подбирать. Надо же, чтобы ещё и свойство краска сохранила, не меняться со временем. — да, вот в чём монастырские библиотекари преуспели, так это в создании устойчивости красок. — А у вас есть такой оттенок.

— Что у меня есть, чего нет, то тебя не касается. Запомнишь или запишешь?

Юлька в углу фыркнула. Что она здесь трётся? Заняться что ли нечем? Так у неё дружок сейчас скучает на посту возле крыльца гостиницы, могла бы пойти, развлечь его разговором, благо, здешние армейские порядки не запрещают караульным болтать языком на посту. Я бы исправил такое вопиющее положение, да не моего ума это дело. Вот стал бы маршалом, быстро научил всех правильным подходам к дисциплине и караульной службе.

— А ты чего уши развесила? — вежливо интересуюсь у служанки. — И брату Сергию работать мешаешь.

— Она мне нисколько не мешает, ваше преподобие. — тут же влез секретарь.

— Я тебя разве о чём-то спрашивал, дорогой друг? — удивляюсь и с укором смотрю на девчонку. У тебя же друг сердечный есть, подарки, вон, какие дарит — кулончик на заработанные потом и кровью деньги купил, а ты? Девочка входит в возраст, когда хочется попробовать свои силы в обольщении. Понимаю. Непостоянство, имя твоё, женщина. Ладно, надеюсь, и вполне обоснованно, что этот лёгкий флирт с братом Сергием у тебя не всерьёз. Иначе, смотри у меня. — Юль?

Та, видимо, учится мои мысли читать. Получается с каждым разом лучше и лучше. Смущается, словно услышала всё, что я сейчас подумал, и, посмотрев на жалкий остаток пирога с вишней в своей руке, бормочет:

— Сбегаю во двор, если позволите. Новик гвардии у меня огниво забыл, ну, то, которое выронил, а я подобрала. Помните?

— Беги, только не надолго. — нечего ей в темноте по двору шляться, ещё испортит себе репутацию, и вновь обращаюсь к секретарю. — Сколько тебе по времени ещё рисовать конкретно это плетение?

— Самое сложное уже сделал. — отвечает он, провожая взглядом девчонку. — Часа за два управлюсь, если разрешите восковые свечи получить, надо три, с подсвечником. При свете фонаря, боюсь, цвета спутаю.

— Ого, получается, утром уже меня будет ждать готовая копия? — отлично, можно не затягивая приступить к испытаниям моей задумки по исцелению одержимого. Как раз собирался посетить милорда Карла до завтрака. — Молодец, Сергий, в правильном направлении движешься. Ценю.

За дверями услышал топот ног. Явились братья Карл и Симон. Поняли, что мне интересны подробности насчёт привезённых в обитель на лечение дружинников, да и другие моменты требуется обсудить.

Глава 11

Лежу с закрытыми глазами и чуть морщусь от подающих точно на моё лицо солнечных лучей, будто бы специально так кровать поставили, чтобы полоска света через одно из узких окошек ранним утром падала мне на глаза. Но я тоже хорош, свежего воздуха мне захотелось, приказал не задёргивать шторы поздно вернувшейся с улицы Юльке.

Кстати, надо запретить ей допоздна шляться,

Я пришёл к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало, что оно чем-то там где-то — затрепетало? — заиграло? — чёрт, не помню уже. И чьи это строки? Тютчев или Фет? Может вообще не один из них? Плохо, что не могу ни процитировать до конца, ни автора назвать. Очень плохо. Не хочется забывать свою прошлую жизнь и всё, что с ней связано.

Петухи давно уже пропели и не по разу — сквозь сон слышал. Ни свет, ни заря рабы погнали на выпас коров, коз, свиней и овец, которых ночами держат внутри монастырских стен. Мычание, блеяние и хрюканье хорошо были слышны в едва только начинавшей просыпаться обители.

Как же хорошо, когда в теле ничего не то что не болит, а даже за ночь не затекает. Зато опять летаю во сне. Этой ночью с недостроенного элеватора, куда мы детьми часто бегали, падал и падал. Разумеется, не расшибся, всё ведь не по настоящему.

Могу ещё валяться, но не хочу. Молодая энергия бьёт во мне через край, да и солнце что тот будильник не отвяжется.

В зеркале у платяного шкафа вижу своё юное лицо. Раньше ещё бы и копну взъерошенных волос наблюдал, но велел себя коротко остричь. Что сказать? Красавчик. Только опять прыщи, сразу два — один под правой ноздрёй, другой чуть ниже подбородка. Перегонку, что нефти, что спиртосодержащих жидкостей, в Паргее давно освоили. Первое мне сейчас не интересно, а вот из получаемого спирта или крепкого самогона вполне можно делать лосьоны для протирки лица, да и других участков тела. Надо будет у брата Симона попросить, в лечебнице используют при операциях то, что называют креплёным вином. Правда, зачем-то туда кроме мха ещё и куриный помёт добавляют придурки, но для меня, надеюсь, найдётся чистый первач.

Свою молоденькую служанку-подружку будить не стал, в дополнение к нательному комплекту белья натянул на себя штаны, обулся в лёгкие полусапоги и отправился на нашу с лейтенантом Максом тренировочную площадку. Она и для утренней разминки хороша.

Братья встают рано, в чём я убедился проходя по коридорам и лестницам. Чинопочитание и подхалимство — ну, так мне показалось — здесь гораздо более востребованы, чем на моей прежней родине. Что в герцогском замке, что здесь в обители чрезмерное на мой скромный взгляд количество людей буквально готовы меня облизывать. Фу, такими быть.

Нет, я понимаю, что являюсь для окружающих, как возможным источником благ, так и неприятностей. Аббат, да ещё и бастард славного и могущественного рода Неллеров весьма влиятельная особа. Только, стоит ли это того, чтобы каждодневно передо мной унижаться, кланяясь словно последний раб, льстиво улыбаться, будто лучший друг, и пытаться навязаться на доверительную беседу, чтобы превознести свои качества и очернить других? Как по мне, так гнусно это, но, увы, среди монахов большинство такие взгляды точно не разделяет.

— Доброе утро, ваше преподобие. — кланяется древний как мамонт монах, встретившийся на улице в проходе к площадке.

И чего старику не спится? Хотя, понятно, с возрастом доходишь до такого состояния, что не можешь, даже если захочешь, и на работу проспать. По себе знаю.

— Приветствую, брат…

— Василий.

— Да, Василий. Пусть будет с тобой благословение Создателя. — провожу перед его лицом ладонью сверху вниз и иду дальше.

Слуги не имеют права без особой необходимости первыми обращаться к господам. На монахов это правило не распространяется, но вступать в разговор с вышестоящими самим не принято. Старик позволил себе лишнего, видимо, полагая, что возраст ему это позволяет. Ладно, пёс с ним.

Разминка заняла у меня менее получаса. Хватит. Что называется, хорошего помаленьку. Двоих сорванцов, стащивших из какой-то помойки отварные мослы с остатками мяса и искавших укромное местечко, чтобы позавтракать, разделив добычу на троих — с ними был ещё пёс породы русская дворовая — при виде оказавшегося на их пути настоятеля, кинулись прятаться между сараем и малым птичником. Первым дорогу показала собака, если не самая сообразительная из троицы, то обладавшая более быстрой реакцией. Интересно, четвероногое создание-то откуда догадалась, что увидела перед собой хозяина здешних мест? Чутьё или ей меня успели издалека показать? Ха-ха, смешно очень.

— Вот я вам ужо! — крикнул вдогонку.

Нет, я не злой и помойную добычу мне для ребятишек и их друга — подруги? — мне не жалко. Просто не хочу, чтобы они больше бродили по местам моей боевой славы. Начнут подглядывать, а я им не клоун в цирке. И не акробат. Тренируюсь, а не представление показываю.

В мыльне застаю только хромого помощника Вали. Банщица появится здесь только во второй половине дня. Это я не с упрёком. Просто констатирую факт.

Спина раздетого по пояс раба, таскавшего воду в бассейн, использованную уже вычерпал, густо покрыта свежими следами от плети.

— За что так? — толкаю его в плечо.

Не видевший приближения аббата мужик вздрогнул от неожиданности, развернулся чуть ли не в прыжке и поклонился в пол.

— Госпожа Валя не смогла вчера кувшин вина найти, который после господ преднастоятеля и казначея оставался недопитым. Вернее, сам кувшин был, а вина в нём не было.

— И от тебя, поди, как из бочки свежачком пахло. Не?

— Пощадите, господин.

— Да ладно. Какое моё дело? У тебя своя хозяйка. Вода есть тёплая?

Нашлась. Если не разбавлять холодной, то вполне в самый раз.

С удовольствием ополоснулся с ног до головы. Обошёлся без помощи хромого, сам вытерся и вернулся к себе.

Юлька уже проснулась, накрыла завтрак. Порадовал и Сергий. Как и обещал, секретарь завершил вчера копирование плетения блокировки. Хвалю обоих, заслужили расторопностью и прилежанием.

Как уже стало обычным, медовые сладости оставляю целиком на волю Юльки, знаю, девчонка поделится и теперь не только с Николасом, но и с Сергием, успевшим мне вчера доложить — правильнее было бы сказать настучать — что моя служанка подкармливает немного и других сверстников, проживающих в монастыре. Что могу сказать? Пока излишне не наглеет, отдаёт из своей доли, ладно, пусть так и будет. Сделаю вид, что ничего не замечаю. А секретарь молодец, уяснил — от настоятеля он ничего скрывать не должен, если не хочет лишиться моего почти дружеского расположения.

Как бы ни хотелось мне сразу же пойти к милорду Монскому, но одержимому придётся чуть-чуть подождать. Сегодня

Для меня отдельный вход в церковь, служебный. Когда выхожу на кафедру, внутреннее помещение храма забито под завязку. Прямо передо мной четыре ряда скамей, на которых разместились администрация монастыря, наиболее старые из монахов и несколько почётных — то есть, из благородного сословия или богатых — паломников со своими семьями, даже несколькими детьми. Все остальные ждут молитву стоя.

Робею? Ничуть. Мой высокий статус сейчас ни при чём. Просто, имею опыт публичных выступлений. Самое запомнившееся из них, когда пришлось клеймить позором своего товарища, единственное отличие которого от нас в тех обстоятельствах заключалось в том, что остальные сумели убежать от патруля, а он попался. В данный момент мне не нужно выдавливать из себя какие-то свои слова и мысли. Достаточно произнести уже давным-давно сказанное Создателем, слова, которые — спасибо наставнику Михаилу — у меня от зубов отскакивали. Даже в раскрытую на кафедре книгу заглядывать не пришлось. Надеюсь, оценили.

— Ваше преподобие, вы придёте, как обещали? — догнал меня во внутренних помещениях церкви брат Никита.

От главного тюремщика пахло спёртым воздухом подземелий. Никакие ароматические масла и частая стирка одежд не помогали. Запах человеческих мук, похоже, впитался в его кожу намертво.

— Я успел дать повод, что не держу своего слова? — оборачиваюсь и поднимаю в удивлении брови. На юношеском лице это смотрится не очень грозно, и всё же злую иронию, надеюсь, мне изобразить удалось. — Брат, если бы мне что-нибудь помешало, то нашел бы способ тебя оповестить.

— Нет, мне хотелось лишь уточнить, какой инструмент готовить.

— Готовь, что есть, а там разберёмся. — отмахиваюсь пренебрежительно.

Вот ещё очередная неприятная сторона моего нового бытия — и сколько таких ещё будет? — совсем нет желания руководить пытками или просто присутствовать при них. А ведь придётся. Да уж, не всё коту Масленица.

Так, морщась, и отправляюсь переодеваться. Не являться же к бедняге одержимому в великолепном облачении аббата. Милорд Карл нуждается в лекаре, а не в пастыре.

— Мне с вами идти? — интересуется секретарь, заметив, что я забрал сделанную им копию.

— Нет, ты мне там не нужен. Займись следующими рисунками, если с почтой и документами разобрался. Кстати, там что-нибудь важное есть?

Серёга зарылся в бумагах, извлёк одну из них, откровенно плохого качества, и развернул.

— Разве что, вот. Одному нашему брату, Игорю, его сестра из Осмара, ну, городок рядом с Лос-Аратором, на севере. Это где…

— Я знаю, где. Мы читаем чужие письма?

— Конечно, ваше преподобие. — удивился он моему вопросу. — Те, которые не через знакомых переданы из рук в руки, а на адрес монастыря, мы обязательно просматриваем.

— Мы?

— Ну, или я, или брат Валерий. Но наш библиотекарь не хочет этим заниматься. Говорит, плохо видит, хотя брат Симон, я знаю, часто его исцеляет. Просто, ну, как сказать…

— Так и скажи, увиливает. И о чём же сестра брата Игоря пишет?

— Вот. — он наморщился, разбирая каракули. — Здоровье их тётки, выросшие цены на продукты, привет от… а вот оно! Все там ждут скорого вторжения виргийцев!

— Тоже мне новость. — досадливо морщусь. Только время теряю. — Они по три-четыре раза каждый год нападают, как и наши славные воины на земли этих негодяев.

— Да нет же, ваше преподобие. Она тут пишет, что, слухи идут, северяне большое войско собрали, не как обычно.

Вздыхаю. Раз уж простая тётка-торговка о приготовлениях виргийцев слышала, значит и командование королевской армии Кранца давно в курсе. Это их хлеб, пусть генералы и думают. У настоятеля готлинского монастыря своих забот хватает. Что отнюдь не отменяет моих намерений повысить боеготовность вверенной мне обители.

— Сообщи лейтенанту Максу. Да, и скажи, что я прошу, не требую — понял? — а прошу, если у него нет важных дел, перенести нашу с ним тренировку на десять, перед обедом. Потому что после в подземелье пойду, с еретиками разбираться. Ты, кстати, со мной отправишься. Больше ничего нового, тревожащего?

— Срочного или важного нет.

— И ладно. Юлька! — реву белугой, потому что служанка сейчас в трёх комнатах от приёмной, чистит серебро.

— Да, ваше преподобие. — появляется быстро и с улыбкой.

Хорошо, что не влюбчивая, не хватало ещё мне её воздыханий. От благодарности до любви всего-то полшажочка. Спасает, полагаю, осознание девчонкой огромной разницы в наших социальных статусах.

— Кувшин воды из нашего святого источника принесла? — смотрю, кивает. — Тогда бери его и пошли за мной.

Я выбрал самое сложное из всех обнаруженных плетений блокировки. Зато это заклинание продержится не менее девяти часов, местных часов, когда сутки делятся не на двадцать четыре части, а на двадцать, что означает, если сейчас наложу блокировку, а потом вечером, то следующее обновление завтра утром. Успеваю и повседневные дела выполнить и поспать спокойно.

Вспышки агрессии у одержимых случаются не реже одного раза в сутки. Вот и посмотрим пару дней, работает ли моя задумка или нет. Понятно, вечно я не стану караулить при милорде Монском. Главная надежда, что пойдёт процесс исправления дефекта источника.

Когда пришли к карцерам, забрал у девчонки кувшин и отослал её обратно.

— Ты тоже иди отсюда. — говорю дежурному слуге. — Вон, в конце коридора погуляй. Не люблю, когда у меня за спиной топчутся. Милорд? — заглядываю в окошко. — Как дела?

Карл слышал мои разговоры и стоял уже возле двери. Синяков и ссадин на нём не вижу, хотя, кто знает, что у него на скрытых под одеждой частях тела?

— Милорд? — зеркалит он моё к нему обращение. На губах одержимого улыбка. — Всё очень хорошо. Давно я себя не чувствовал так замечательно. Симон исцелил вчера, а ночной припадок прошёл почти без последствий. — он демонстративно оглядел камеру, кругом покрытую тюфяками, набитыми сеном и тряпками. — Даже не знаю, как тебя благодарить.

— Благодарить будешь, когда исцелишься. Извини, но тебе нужно отойти от двери. Поставлю кувшин в комнату.

О мерах безопасности забывать не следует, Карла в любой момент может накрыть безумием.

— Знаешь, — одержимый опять вернулся к двери, едва я её закрыл. — мне не хочется обольщать себя надеждой. Уверен, у нас наверняка ничего не получится. Но, я всё

О дворянской чести, об клятвах благородного сословия, о незыблемой верности этим обещаниям читал в разных книгах, да только уверен, что в реальной жизни всё гораздо сложнее и не так пафосно, как любили преподносить авторы в моём родном мире. Хочется тебе верить, Карл, но посмотрим, что дальше будет. Для начала надо тебя исцелить. Ну? Приступим?

— Разве услуга, которая уже оказана, чего-нибудь стоит? — я разглядываю ещё раз рисунок плетения и читаю пояснительную записку к нему.

— Степ, ты странно рассуждаешь. Поверь, мне действительно…

— Так я вырос в подворотне. Ну, почти в подворотне. Не знал? Сейчас расскажу. Ты пока святой водичкой вымой шею, прежде чем на неё плетение блокировки ляжет.

Напускаю туману на свои действия. Не хочу преждевременно прослыть великим целителем одержимых. Пусть увечных магов не так уж и много, но очередь выстроится как когда-то стояли в мавзолей Ленина. А оно мне надо? Пусть лучше на живительную силу готлинского источника больше списывают, а я в сторонке постою. Пока.

Кажется, делю шкуру неубитого медведя. Ещё никто никого не исцелил. Вот как получится задуманное, тогда и решу, в каком свете всё преподнести.

— Вижу, ты серьёзно говоришь. — посмотрел Карл на меня внимательно, омывая шею, как ему и было сказано. — Разве герцог не взял тебя в свой замок сразу после рождения?

— Говорю же, нет.

Да уж, до Юлия Цезаря мне далеко. В том смысле, что рассказывать пациенту свою историю и одновременно сосредоточиться на магии у меня не получается. Приходится прервать наш разговор.

В отличие от магических ядер, плетения видят все одарённые. Хотя в выбранном мною заклинании присутствуют нити всего одиннадцати оттенков, всё же, если кто-нибудь из магов увидит и запомнит, какие именно, то при создании мною амулетов, где придётся применять и другие цвета, возникнут опасные для меня вопросы. Так что, поставлю-ка я сюда пост из моих гвардейцев с приказом никого из братьев до исцеления одержимого к нему не подпускать.

Самым сложным оказалось в самом начале свести между собой концы тёмно-зелёной, самой мощной из существующих, целебной магической нитью. Они не склеивались, а белый жгутик никак не уменьшался в размере кольца, чтобы надёжно их закрепить. Но как только я перестал болтать языком, всё получилось. Дальше пошло легче. Красный жгутик, снова зелёный, только светлый, почти салатовый, жёлтый, снова красный, ещё один, узор получился красивым, ошейником сковав Карла Монского.

Жаль, время не засёк, но вряд ли потратил больше часа на своё магическое художество. Карл хоть и явно утомился стоять в бездействии, но терпел.

— Уфф, — облегчённо выдыхаю, когда последняя нить закрепилась на своём месте. — Ну-ка, попробуй сознанием дотянуться до источника.

Секунда-две и милорд Монский докладывает:

— Не получается.

— Отлично! Будем надеяться, и взбунтовавшееся магическое ядро не дотянется своей энергией до твоего мозга.

— Думаешь?

— Я слышу в твоём голосе сомнение, Карл? Честно говоря, сам не уверен, но, подумай, раз дверь заперта, то нельзя без ключа не только войти, а и выйти. Так ведь? Для большей надёжности ещё святой водой окропись. Благословение Создателя никогда не помешает.

Меня ждут другие дела, а потом ещё тренировка с лейтенантом, но вижу, что Карлу не хочется, чтобы я уходил. Книги ему принесли, и всё же так вот постоянно сидеть в четырёх стенах врагу не пожелаешь. Может разговаривать — наверняка так и делает — с коридорным слугой, только общение с равным по статусу намного интересней. Чего уж, задержусь на полчаса, от меня не убудет, а бедолаге приятно.

Рассказал историю Степа Ниша, оказавшегося бастардом Неллеров, затем выслушал историю Карла. Беседовать на ногах было не очень комфортно, но не смертельно.

— Вижу, тебе идти надо. — с неохотой произнёс милорд Монский.

— Так и есть. — подтверждаю. — От обязанностей настоятеля меня никто не освобождал. Так что, до завтра. Надеюсь, эти сутки пройдут у тебя спокойно.

— Такого с момента неудачной инициации у меня ещё ни разу не случалось. Если же вдруг получится…

Парень не договорил, видимо, решил не загадывать. Тут тоже это считалось плохой приметой.

— До вечера. — прощаюсь и направляюсь по коридору на выход.

Наверное, хирурги после успешных операций чувствуют себя примерно также, как я себя в этот момент — усталым и довольным. Надо привыкать, куда деваться.

Глава 12

Неплохой старичок этот брат Валерий, старший библиотекарь, только мозг умеет выносить на все сто. Прицепился ко мне, как банный лист к заднице, едва я сошёл с крыльца, направляясь в подземелье, и затянул очередной разговор.

Всё бы ничего, подошёл-то он по делу, но, как обычно, начал заводить шарманку с абсолютно посторонних тем — трава зелёная, небо голубое, голуби живут недолго, дома строят из камня, дерева или соломы с глиной, в пору его молодости люди были набожней, то есть, лучше, Создатель — благо, Искуситель — зло, казначей жадный.

— Я тороплюсь, брат Валерий. — останавливаюсь перед дверью в тюрьму. — Ты ведь о чём-то попросить хотел?

— Ваше преподобие, Алекс сейчас едет в Готлин, ну, там, вы же ему сказали поставщиков сменить. Вот. Пусть заодно кож на переплёты закажет. Те, что он в прошлый раз оплатил, никуда не годятся. Нет, годятся, но для дешёвых школьных учебников. А у ордена есть большой заказ от университета, там качественный материал нужен.

Чёрт, не люблю принимать какие-либо решения по вопросам, в которых ещё не разобрался, но постылый библиотекарь вынуждает делать это на ходу. Впрочем, ладно, вроде ничего плохого нет, если казначей прикупит материала для обложек.

Правда, непонятно, есть ли у нового, герцогского, поставщика кожи нужного качества. Буду надеяться, что есть, и так монастырь теперь начнёт покупать многое втридорога, брат Алекс чуть не взвыл, когда услышал от меня эту радостную в кавычках новость. Возражать казначей не осмелился, не дурак, быстро сообразил откуда дует ветер.

В Рансбур прецептору ордена Молящихся его преосвященству маркизу Николаю Гиверскому наверняка отправился или вскоре отправится донос по этому поводу. Не сам финансист, так баронет Михаил точно наябедничает урод. И пусть. Епископ Рональд, мой дядюшка, сказал, что разберется с этим, значит не буду себе голову лишними проблемами забивать. Тем более, рассчитываю в скором будущем увеличить доходы монастыря настолько, что отчисляемая от них доля прецептории, как минимум, не уменьшится.

— Хорошо, брат Валерий. Сошлись на меня. Пусть закупит.

Отвязался от старого прилипалы. Чувствую, по любому поводу будет мне нервы трепать. Вопрос-то его пустяковый, неужели сам не мог с нашим финансистом вопрос решить, тем более, что знают друг друга сто лет, ещё простыми братьями вместе постную кашу с мисок выскребали.

— Пожелаете первым идти? — интересуется тюремщик.

В руках Никиты промасленный факел и огниво. Сейчас подпалит, и спускаться следом за ним, вдыхая копоть, нет никакого желания. Поэтому киваю — смогу поди разглядеть ступеньки — вхожу в дверь впереди него и Сергия, нагруженного письменными принадлежностями. Пришлось ради записи допроса отвлечь моего Никаса Сафронова от художественного промысла. Штатного стенографиста при тюрьме не имеется. Непорядок. Ох, сколько же всего кругом, что руки чешутся переделать или дополнить.

Опять ноги скользят, того и гляди грохнусь так, что костей не соберёшь, лестница очень крутая. Пропускаю ярус со складскими помещениями, лишь на пару секунд остановившись на площадке, вглядываясь в дальний конец коридора, где две рабыни под тусклыми отблесками масляного фонаря что-то нагружают в короб.

Надо бы осветительных амулетов сделать побольше, да это опять же мне придётся изготавливать, ну, или брата Симона от лекарских дел отвлекать. У остальных моих одарённых, у каждого, нужного ассортимента цветовых оттенков не имеется, разве что разыщется иное плетение света.

Вспыхнувшую было идею предложить монастырским магам изготавливать артефакты совместно пришлось выбросить на помойку. Не получится. Плетение может создаваться из нитей только одного одарённого. А так-то мысль была отличная. Скажем, нет у Георга жёлтой нити, зато есть красная, а у казначея наоборот. Вот вдвоём бы и дополнили возможности друг друга. Но, нет. Моя задумка как тот ёжик — очень сильный, только, гадство, лёгкий, если его пнуть — она великолепна, но не реализуема.

На последнем тюремном ярусе, куда я спустился, слава Создателю, не скатившись сюда кубарем, в коридоре достаточно светло, горят все шесть ламп. Обычно, если верить Никите, хватает одной. Ради меня постарались, устроили иллюминацию. Что ж, молодцы, чего уж.

Встречают два орангутана. Ну, так выглядят помощники брата тюремщика. Здоровые, сутулые, с сильными, бугрящимися узлами мышц, длинными руками и тупыми лицами, не обезображенными интеллектом. Где нашёл таких уродов? Даже спрашивать не хочу. Главное, брат Никита ими доволен, я, пожалуй, тоже был бы, да от них и их засаленных балахонов несёт так, что блевать тянет.

— Лжепророк уже подготовлен к допросу, ваше преподобие. — тюремщик гасит факел в бочке. — Как вы и приказывали, его раньше атамана в допросную поместили.

В этот момент из ближайшей камеры, сквозь маленькое, размером в две ладони оконце раздаётся скулёж:

— Ваше преподобие, пощадите, умоляю. Я больше не буду.

— Кто там? — реально не соображу.

— Так этот, слуга казначея Степик. Вы же распорядились.

Точно, я. Вроде на одну ночь сказал. Или не говорил? Впредь надо быть внимательней к своим словам. Здесь всё воспринимают буквально. Не определил сроки заключения, так бы мой почти тёзка и сгнил в подземелье, если бы я о нём не вспомнил.

— Выгони его отсюда. Хватит ему отдыхать. Наверху работы полно.

Из камеры наказанный обидчик Юльки выполз. Нет, в самом деле зачем-то появился на коленях и двинулся ко мне, да так быстро и неожиданно, что чуть ли не отпрыгиваю назад.

— Ваше преподобие. — заныл он.

— Беги отсюда, пока я добрый. — советую. Что уж он там хотел, ноги мне облобызать или руки, не хочу ни того ни другого. Повышаю голос. — Ты слышал? Беги, говорю!

Уговаривать обормота не пришлось. Напугал его, вижу, сильно. Оно и к лучшему, больше не станет хамить, тем более, девчонкам. Ну, так во всяком случае надеюсь.

У Дюма я читал про средневековые темницы? Нет, какой к чертям Дюма? У Мориса Дрюона. В его серии «Проклятые короли», да. Там бывшие руководители тамплиеров своей участи дожидались в холодной темнице с маленькими под потолком окнами и гнилой соломой в качестве подстилки. Не знаю, наверное, к счастью, как обстоят дела в других тюрьмах, а в моей лишь одно совпадение — холод. Ни окошек — какие могут быть окна на третьем подземном ярусе? — ни соломы. У меня узники живут прямо на каменном полу. Камень никто специально в камерах не клал, просто рыли пока не упёрлись в скальную породу. Чувствую, монахи народ настолько упёртый, что не встреть они препятствие, прорыли бы Паргею насквозь.

Миновали камеры с атаманом и его подельниками. Увы, с моей идеей использовать этих придурков в качестве моих лесных разведчиков, так сказать, перевербовать, тоже пришлось расстаться. Не появились здесь ещё робингуды, благородные разбойники. А может их и у нас на Земле не было на самом-то деле? Выдумали всякую чушь. А грабили те, как и здешние, всех подряд: богатых, бедных, аристократов, горожан или крестьян — без разницы, и рабов тоже. Ладно бы только грабили. Лейтенант уже доложил про тех, кого нам доставили. Убивали твари всех без разбора, включая детей. Казалось бы, вчерашние крестьяне, взявшие от отчаяния в руки оружие — пусть не совсем настоящее, топоры, вилы, дубины — должны сочувствовать таким же как они беднякам, однако, ничего подобного. В деревушке Орловка, где проживали графские крепостные, вырезали всех поголовно. Сволочи.

— Милорд? — выжидательно смотрит на меня брат Никита.

— Открывай, кому стоим? — хмурю брови.

Дверь оказалась только закрыта, а не заперта, и внутри пыточной моего прибытия поджидают. Действительно, всё готово для допроса с пристрастием.

Кроме распятого на цепях обнажённого бандитского проповедника и стоявших рядом с ним палача с помощником — уж не знаю, насколько они опытны, по идее, давно своим ремеслом пробавляются, должны быть умельцами экстра-класса — за длинным почти чёрного цвета столом сидит какой-то монах. Сидел. При моём появлении вскочил, как та ракета стартовала с Байконура. Лицо знакомое.

— Брат Михаил. — представляется.

Ещё один? Я скоро запутаюсь в них. Впору блокнот изобретать и носить его с собой, грифели для скорых записей здесь давно придумали, торговцам без этого никак.

Лицо знакомое. Вспомнил, это же помощник брата Симона. Вон и сосудики со всякими лечебными настоями и бальзамами перед ним стоят. Вдруг палачи перестараются, а тут он своими препаратами из ртути, свинца или каких-нибудь костей жаб окончательно добить поможет.

Нет уж, дружок, в случае чего бастард Неллерский своими исцеляющими плетениями обойдётся. Не дам отравить или сгноить того, кому ещё в Готлине предстоит ответить за свои преступления.

— Ты иди, брат, отсюда. — говорю. Ага, по добру, по здорову. — Моя магия лучше твоих снадобий.

Смрад в допросной жуткий. Кроме крови, дерьма с

С одной стороны горит камин, в котором греется до красного каления кочерга с деревянной рукояткой. С другой длинный верстак с набором инструментов, которым даже Святая инквизиция бы позавидовала — пилы, тиски, две металлические удавки в виде гарроты, молотки в ассортименте, от небольшого совсем для ударов по пальцам до здоровенной кувалды, которой при однократном применении и кость бедра можно раздробить. Ещё какие-то коловороты, воронки, крюки. Моё воображение не настолько широко, чтобы понять, как можно использовать даже половину вот этого всего.

Миры — мой прежний и мой нынешний — разные, а люди в плане изобретательности причинения боли своим ближним мало чем отличаются.

Пока мой секретарь располагается на прежнем месте брата Михаила, покидающего допросную с явным сожалением и настолько медленно убирающего в торбу свои снадобья, что хочется дать ему хорошего пинка под задницу, успеваю разглядеть распятого мужчину. На самом деле он не так уж и стар, лет пятьдесят. Просто длинные седые волосы и усы со всклоченной бородой добавляют лет его внешности.

— Что за щенок сюда пожаловал? — раздаётся его каркающий голос. — Судя по атласу сутаны, сам аббат? Чей-то сынок, раз доверили…

Проповедник не договорил, помощник палача, крепкий молодой мужчина, сильно бьёт его кулаком под дых. Лже-проповедник охает и начинает с хрипом втягивать в себя воздух жадными глотками. Вот и правильно, нечего оскорблять незнакомых людей, пусть и весьма ещё юных.

Сергий уже разложил бумаги для записи, свитки с описанием подвигов монаха-расстриги Георгия — так зовут моего нынешнего подопечного — чернильницу и пучок гусиных перьев, уже наточенных. В монастыре есть мастерская, где их затачивают, но мой секретарь это делает сам, чем-то его не устраивает величина скоса. Кстати, довольно интересно, как он будет вести протокол допроса, стенографической скорописью-то здесь, насколько знаю, никто не владеет, даже знаков и букв под это дело не придумали. Будет только самое важное фиксировать? А как у нас раньше было? Вспоминаю какой-то фильм, когда царь Пётр стрельцов допрашивал, так там целый штат писарей за столами располагался. Получается, брали количеством.

— Обращайся ко мне ваше преподобие. Впрочем, разрешаю и просто милорд. Тут все свои. — моя незатейливая шутка развеселила братьев Никиту и Сергия, а заодно и палача с помощником. Орангутаны никак не прореагировали, так и стояли у двери с тупыми мордами. — Нет желания самому покаяться за свои преступления и лживые речи? Можешь говорить мне словно самому Создателю.

— Плевать я хотел на твоего Создателя. — проскрипел он, поморщившись в ожидании очередного удара, но я знаком остановил палачей. — Нет его и никогда не было. Иначе разве он бы допустил всё то зло, что творят такие как ты? Ох, извините, вы, благородный милорд. Зло, зло, зло, кругом одно зло. Нищета, бедность, несправедливость. Ну, и где же он, ваш Создатель?

— А разве наш покровитель должен жить вместо нас? — спокойно спрашиваю.

Не средневековому фанатику соревноваться в схоластике с уроженцем продвинутого на много веков вперёд мира. Бывший монах-целитель ожидал чего угодно, только не беседы, бешенная ненависть и страх в его глазах сменились удивлением.

— Ты…вы о чём?

— О том. Наш Создатель всеведущ и всемогущ, и может исправить любую несправедливость. Только зачем тогда мы нужны? Нет, я, понятно, для чего, чтобы чистить Паргею от таких смрадных гадов как ты. А вот ты зачем, Георгий? Для чего благословил убийство детей в Орловке, свинья? Чем тебе малыши-то помешали?

— Зачем им жить? Чтобы страдать? Этого хочет твой бог?

— Наш, наш бог. Признаёшь ты его или нет, но ответ-то перед ним всё равно придётся держать. И весьма скоро. А теперь расскажи-ка, тварь, кто из вашей банды отрицает Создателя?

Вопросы, куда сбывалось награбленное, о сообщниках в городах и поселениях, про связи с другими бандами и многое другое вне сферы компетенции ордена, этим занимаются дознаватели графа и городских властей. Что же касается моей сферы деятельности, то с этим скотиной мне всё ясно. Никакой он не еретик, не сторонник подобосущности Создателя. Обычный безбожник. Для меня обычный, для здешнего населения совсем редкий фрукт. Паргея ещё не доросла до полного отрицания высших сущностей. Даже самые отпетые враги Создателя тут признают каких-нибудь лже-богов. Не исключено, что я сейчас наблюдаю первого атеиста этого мира. И пока последнего.

Что же тогда даёт ему силы богохульствовать и сыпать оскорблениями в мой адрес, в сторону церкви, короля, аристократии? Странно даже. Тот, кто ставит себя в центр мироздания по идее не должен иметь точки опоры для сохранения своих убеждений. Ведь главное для него он сам. Тогда зачем терпеть страдания? Фанатик. Таких я раньше не встречал, только читал про них. Зла от них намного больше, чем от любого самого жестокого инквизитора. Тот же проповедник Кальвин сжёг людей много больше печально прославленного Торквемады.

Бывшего монаха мне нисколько не жаль, но и смотреть на пытки не хочется. Слабак я ещё для паргейских нравов. Спасибо милорду Михаилу, моему заместителю. Хоть и козёл, но явился в допросную к моему удовольствию. Как раз лже-проповеднику вставляли раскалённый прут в задницу, тот утробно ревел, богохульствуя самыми грязными словами.

— Не помешаю? — спросил преднастоятель.

— Наоборот, ты вовремя. — показываю на место рядом с собой. — Всё, что нужно, я уже выяснил. Это безбожник. Удивлён? Я сам чуть с лавки не упал, когда понял, с кем имею дело. — морщусь, когда очередной нецензурный выкрик пытаемого сильно бьёт в уши, но разговор не прерываю. — Дальше мне не интересно. Вернее, интересно, но другие дела ждут. Подмени меня. Может ещё что-нибудь узнаешь.

Вижу, что в отличие от меня баронет смотреть на мучения людей любит. Напомнить ему, что жертва должна вернуться в Готлин живой? Да ну. Михаил на этих допросах собаку съел, знает всё лучше меня. Покидая камеру, чувствую себя немного дезертиром. Соскочил, называется. Надеюсь, что со временем отращу себе кожу как у бегемота, иначе в новой жизни мне будет не сладко.

Брат Никита выскочил следом за мной. Ну, логика в его поступке есть, там, где меня встретил, дотуда надо и проводить. Ещё, здесь подхалимство перед вышестоящими считается благим делом, тюремщик суетится и старается выслужиться. На обратном пути пускаю его вперёд, всё равно дым от факела вверх уходит, так что, моему обонянию сильно страдать не приходится.

Оказавшись на улице, жадно вдыхаю свежий воздух. Наступила вечерняя прохлада, и наслаждаюсь жизнью после затхлых подземелью.

— Вот вы где, милорд? — из-за угла общежития появляется подьячий Виктор. Ура! Наконец-то! Тебя

— С чем? — туплю.

— Как с чем? С обретением магических способностей же! Поздравляю! Какая радость для вашего славного рода! Какая радость для всех нас!

Так, мой помощник, вижу, опять крепко надрался. Точно, кланяется, подойдя, обдав свежачком. Такое чувство, что он только что пару стаканов креплёного в себя опрокинул и ещё не закусил. Злиться на него не собираюсь. Меня теперь не проведёшь. Знаю, Витёк, голова у тебя как компьютер соображает в любом состоянии, а здоровье как у быка.

Хорошо, видать, в Готлине, раз у подьячего физиономия такая довольная. Надо ускорить свою поездку туда. Двойному мне — Степану и Степу — очень интересно посмотреть ещё один город Кранца. Городки, виденные по пути в монастырь, не в счёт — мелкие, а кроме Неллера других ещё не знаю. Не знаем, если иметь в виду и память моего предшественника.

— А-а, ты вон про что. Я-то думал, ты мне каую-то радостную новость из своей поездки привёз.

— Там радостного мало. — не переставая улыбаться, так что, со стороны в нашей беседе ничего не изменилось, ответил Виктор. — Серьёзно поговорить надо.

— Ну, надо, так надо. — соглашаюсь. — Предлагаю сделать это в бане. Мне после подземелий надо освежиться, а тебе дорожную пыль смыть.

— Хорошая идея, ваше преподобие. — соглашается он. — Помоемся, поговорим, вина попьём, потом девок позовём. — подмигивает.

Да что ж здесь за народ-то такой? Средневековье, а нравы словно у нас в девяностые, когда любые вопросы, что бандиты, что бизнесмены, что милицейские с прокурорскими, что чиновники, обсуждали в саунах с водкой и девицами с низкой социальной ответственность. Вроде попы, имамы раввины или ламы в таком замечены не были. Во всяком случае, об этом не слышал.

— Вина тебе пока, думаю, хватит, обойдёмся взваром. С рабынями сам развлекайся потом, без меня. Мне надо молитвы сегодня читать и заклинания учить. — про первое соврал, зато о плетениях сказал истину. — Брат э-э… — не знаю, как зовут молодого монаха, проходившего мимо с глубокой задумчивостью на лице.

— Брат Олег. — представился он.

— Брат Олег, сообщи моей служанке или пошли кого-нибудь из слуг к ней, чтобы ужин в мыльню принесла. На двоих.

Глава 13

У моего пациента рекорд, если так можно выразиться — хотя, почему нет? — непрерывного пребывания в здравом уме, с тех пор, как он прошёл неудачную инициацию, составлял четверо суток. По его словам это было года полтора назад, а вообще, приступы с ним случались ежедневно и порой не по одному разу.

Так что, нынешние двое с половиной суток, которые Карл Монский не впадает в бешенство, внушают надежду на то, что мы с ним движемся в правильном направлении, но о победе говорить не стоит.

Главное, милорд ещё не видит никаких изменений в своём увечном источнике. Магическое ядро продолжает пузыриться, иногда выбрасывая из себя длинный жгут белого цвета, хлещущий по сторонам будто бы хвост чем-то недовольной кошки, однако стандартных нитей энергии какого-либо цвета так из себя и не выделяет. Зато своим бичом до сознания приятеля дотянуться не может, с чем себя и его и поздравляю. Кто молодец? Я молодец.

Приятеля? Я подумал — приятеля? А что, пожалуй, так уже и есть. До дружбы нам далеко, но находиться в обществе друг друга вполне комфортно. Правда, на трёхразовое обновление блокирующего плетения в день я перешёл совсем по другой причине. Девять часов не десять, и для работы над исцелением Карла мне каждое утро приходилось бы вставать всё раньше.

— Пока радоваться рано. — говорю, отходя от зарешёченного окошка в карцере милорда Монского. Я уже безбоязненно, несмотря на протесты самого пациента, вхожу в его келью. — Продолжай почаще омываться водой святого источника. — не перестаю валять дурака. — Плетения плетениями, а милость Создателя нам, ох, как требуется. На неё только и уповаю.

— Не похож ты на чрезмерно набожного, Степ, уж извини.

Умный, да? Наблюдательный? Не замечаешь в юном настоятеле религиозного фанатизма? И что с того? В окопах атеистов нет, а всё со мной случившееся поневоле заставляет задуматься о том, кто же всем управляет. Пусть не Создатель, но уж точно и не я сам. Так что, не совсем-то сейчас кривил душой. От молитвы и магии толку точно не меньше, чем от одной только магии.

— Да чего уж. — улыбаюсь. — Чрезмерно, да, не усердствую, но надежды на Создателя возлагаю. Как без этого-то? Ладно, ещё три-четыре дня понаблюдаем и, думаю, надо будет тебя выпускать из этой клетки.

— Рискнёшь?

— Риск — благородное дело. Пять дней без припадков, полагаю, достаточное основание, чтобы надеяться на надёжность блокировки. Понятно, пока источник у тебя по прежнему чудит, придётся постоянно находиться неподалёку от меня. Не сбежишь?

— Гнать будешь, не уйду. — без тени шутки ответил одержимый. — Даже если вдруг ядро действительно оздоровится, идти мне особо некуда. Примешь на службу, не как аббат, а как бастард Неллерский? Готов дать вассальную клятву хоть сейчас.

— Не, сейчас не нужно. Дождёмся уверенного результата.

Прощаюсь с пациентом до вечера и направляюсь к себе. Так ведь и придётся таскать Карла за собой. Чего это я? Даже если и так, не большая он обуза. Приятный собеседник, много знает о жизни провинциального дворянства, не сильно, жаль, начитан и образован, зато, говорит, клинком владеет прекрасно. Мне лишним не будет.

На первых порах сойдёт даже в роли поединщика вместо бастарда Неллерского, есть тут такая опция выставлять на дуэль дублёра. Пока я не достиг нужного уровня мастерства, рисковать не буду. Жизнь — ценная штука, не следует ей разбрасываться.

Мачехино плетение разрыва на моём мече хорошо только до того момента, пока не встретится с таким же клинком. Герцогиня Мария не единственная, кто может накладывать это заклинание. Я могу, брат Георг, как выяснилось, тоже, граф и графиня Готлинские умеют, да мало ли кто ещё. Вот и получается, что магия магией, а мастерства никто не отменял для достижения побед в схватках.

— Вас ждут в исповедальне. — перехватывает меня на выходе из коридора слуга. — Миледи Роунская утверждает, что вы ей ещё одну встречу обещали.

Чёрт бы побрал эту тётку. Вдовая дворянка после смерти мужа пустилась во все тяжкие в плане связи с мужчинами, в том числе, с женатыми, что нашей матерью-церковью осуждается. Теперь вот кается, откупается внушительными, по десять драхм за одну исповедь, пожертвованиями и омывается святой водой по сто раз на дню. Хорошо, не сто, но пять-шесть точно.

И не смущает ведь сорокалетнюю

Ну, куда деваться, придётся идти в церковь и опять выслушивать миледи, это моя обязанность по отношению к представителям дворянского сословия, да и десять драхм — это десять драхм.

— Ригер, ты ко мне? — на крыльце нос к носу встречаюсь с бывшим опекуном.

Стругацкие книгу назвали: трудно быть богом. Не знаю, насколько это действительно тяжело, а вот волшебником ничуть. Даже приятно.

С удовольствием смотрю на помолодевшего старшего сержанта, дело рук своих. Нет, магии конечно же. Лет пять-семь, навскидку, я снял с его плеч. Так ещё и здоровье поправилось, вот стоит, сверкает в улыбке зубами словно виниры на них наложил. А ведь ещё вчера четверть гнилыми были, а сколько-то и вовсе отсутствовало.

— Да, милорд, — Ригер отступает на крыльце в сторону, освобождая мне путь. — Иду к вам доложить, что определился с новиком Николасом. Составил расписание его службы, как вы и приказали.

Валерий, старший библиотекарь, по моей настоятельной просьбе — да, не входящие в круг обязанностей братьев вещи я могу у них лишь просить, а не требовать — приступил к занятиям с Юлькой, а с завтрашнего дня к нашей подружке присоединится и Ник. По два часа в день — утром и вечером — будут учить счёт и грамматику. Чуть позже — посмотрю, как пойдёт — добавится география, история и травничество. Пригодится. Замечательно, что в обители имеется огромное количество учебных пособий, что называется, на любой вкус.

— Спасибо, дядя. — благодарю. — Ты чего так вырядился? Опять в патрулирование? Не поздно?

— Мы недалеко. До Гутово доедем и назад. А вы когда в Готлин-то собираетесь к графу?

— Да я, собственно, не столько к нему, сколько на наше подворье. Посмотреть, оценить. Разумеется, ты со мной и охрана из гвардейцев тоже. Если больше вопросов нет, я пойду.

Сбегаю с крыльца и не отвечая на поклоны монастырской обслуги направляюсь через площадь.

Не сложно понять, что опекун переживает как бы я без него не уехал. Зря боится, осторожность не теряю. Да и лоска мне герцогские гвардейцы добавят.

Церковные иерархи давно вписаны в местную феодальную систему. Пусть даже чуть сбоку. Его высокопреосвященство кардинал Марк Праведный — почти что король, лишь немного ниже по статусу. Их преосвященства епископы и прецепторы орденов — почти что герцоги, а их преподобия настоятели монастырей, как и настоятель столичного храма — почти что графы. Так что, с Олегом Готлинским, папашей моего недруга Виталия, мы, можно сказать, на одной ступени сословия.

Мой визит к графу будет происходить на равных и тогда, когда я сочту это возможным. Затягивать со знакомством с местным правителем не собираюсь, но и спешить мне пока некуда. Вот с милордом Карлом решится, и поедем. Не в клетке же опять мне своего пациента везти.

На площади поднялось громкое карканье своры ворон, взлетевших от виселицы. Их напугал грохот разгружаемых у кузни досок.

Один из разбойников всё же не пережил допроса, и, как я подозреваю, не мои палачи довели его до смерти, а тот самый лекарь, которого я прогнал во время допроса лже-проповедника.

Так это или не так, сложно сказать, но факт налицо: мой, ну, не мой, общий, безбожник жив, а один из разбойников висит, подвешенный за ногу искривлённой фигурой, расклёванный воронами и с начинающими гнить остатками плоти.

— Ваше преподобие, попросите за меня Создателя. — завершает исповедь миледи Роунская, стоя передо мной в молельной комнате на коленях. — Пусть он простит.

— Я прощаю, а он более милостив. — киваю.

Злюсь и на неё и на себя, чувствуя возбуждение ниже пояса, после красочных описаний постельных сцен. Специально что ли она так сделала? Вполне может быть. И прервать эту высокородную шлюху во врнмя таинства исповеди не имел права.

Чёрт с ней, пусть забавляется. Создатель не Ермошка, видит немножко. Отольются ей мои томления муки.

Ладно, вызову сегодня на ночь Ангелину, ту брюнетку с крутыми бёдрами. В конце концов, я не всамделишный монах. Только рассчитывать на что-либо ещё, помимо постели, подстава брата Георга не сможет. Выдам ей с утра пару драхм и пинка под зад, последнее, естественно образно.

За этими мыслями выхожу из церкви, благословляя по пути склонившихся паломников, и иду к себе.

Батюшки, а там у нас что за петух? Ба, да это же Степик собственной персоной! Возле виселицы вырядившийся в яркие одежды обидчик моей Юльки доставал приставаниями юную рабыню. Та, понятно, не могла послать такого важного барина далеко и надолго. Хотя, какой он барин? Выглядит, как не знаю кто.

Как там в анекдоте-то было? Не вспомню. Нет, вспомнил: «Папа, почему меня мальчишки во дворе лошком дразнят?», «Да ты что, сынок, какой же ты лошок? Подойти к зеркалу, смотри. Ну, видишь? Пиджачок в брючки, брючки в носочки, носочки в сандалики — красавчик!»

— Степик, тебе заняться нечем? — спрашиваю стоявшего в десятке шагов спиной ко мне парня. — К брату Никите не хочешь вновь отправиться в гости?

При упоминании имени главного тюремщика бедолага, и так вжавший от моего окрика голову в плечи, заметно побледнел.

— В-ваше преп-подобие…

— Бегом отсюда, делом займись. — внешне смиряю свой гнев. — Быстрее, чего встал?

Тот рванул с места что тот спринтер, под смешки людей, видевших этот спектакль. Странно, но рабыня, грязноватая сутулая девушка лет восемнадцати с сальными волосами непонятного цвета, к которой Степик приставал, испугалась больше него и упала на колени. Глупая.

Разворачиваюсь и продолжаю путь, стараясь не смотреть на обвисший труп. Вороны опять там продолжали свой пир. У них-то испуг быстро проходит.

— Эй! Степ! Ваше преподобие! — слышу позади от церкви, которую только что покинул, голос своего заместителя. Подожди…те!

Вот ведь придурок. С кем решил в эти игры поиграть? Хочешь, чтобы все слышали, какие у нас панибратские отношения с лёгким пренебрежением мною с твоей стороны? Слышали и сделали выводы, что настоятель обители — глупый, управляемый тобою петрушка? И с чего бы тебе при обращении ко мне на ты срываться? Мы на брудершафт не пили. Держи ответку, козёл.

— «Эй» будешь шлюхам своим кричать, баронет. — отвечаю громко, звонко. На площади звуки стихли. Всем стало жутко интересно. Ага, концерт по заявкам телезрителей, как в пору моего настоящего детства. — Хотя можешь и эйкать, если желаешь вскоре оказаться на суде капитула ордена. Впрочем, надёжные подземелья и у епископа Рональда есть, там тоже могут

Высказался будто выплюнул в него. Вот так, знай наших. Перед тобой, свинья, бастард Неллеров, пасынок нынешней правительницы нашей провинции, брат будущего герцога и маркизы Агнии, племянник самого епископа и родственник многим высшим аристократам Кранца, вроде бы даже нынешней королеве я, то ли пятиюродный брат, то ли семиюродный племянник, короче, ты с кем тягаться решил? Или не решил ещё, лишь пробуешь?

Смотрю на него в упор. Ну же, попробуй, рискни, выскажи что-нибудь дерзкое, и мы посмотрим, чья возьмёт. Никому не позволю умалять моё достоинство.

Краем глаза вижу, как от ткацкой мастерской торопится ко мне управляющий, хочет погасить конфликт между первыми лицами обители. Нет, так не правильно. Правильно: между первым и всего лишь вторым должностными лицами монастыря.

Зря спешишь, брат Георг, конфликт уже исчерпан, во всяком случае, его публичная часть. Наблюдаю, что мой оппонент сдулся. Да, баронет, ты в полтора раза старше меня нынешнего по возрасту, создал себе в обители репутацию важного руководителя, без которого лучше не решать никаких вопросов, имеешь связи с графским замком и городской ратушей, но пойти против милорда Степа, означает бросить вызов одному из самых могущественных родов королевства. Понимаешь, что в случае нашего открытого столкновения от тебя мокрого места не останется.

— Простите, ваше преподобие. — выбросил преднастоятель белый флаг полной и безоговорочной капитуляции. Он приблизился, учтиво наклонив голову. — Я лишь хотел спросить, не желаете ли вы после обеда поохотиться в окрестностях обители? Брат Кирилл, наш егерь, обнаружил, что в камышовые заросли у озера забежало семейство кабанов.

— Он бы лучше разбойников отслеживал. — строю надменную мину на лице. — Чувствуют на наших землях себя как дома. А свинины нам и своей хватает. Так что, нет, брат Михаил, у меня других дел полно. Ты же подумай на досуге, как дальше в моей, — выделяю это слово. — обители жить и работать собираешься. Очень тебе советую. — презрительно улыбаюсь, кишка у тебя тонка оказалась, баронет, и поворачиваю голову к подошедшему управляющему. — Что-то срочное, брат Георг?

Наш управляющий буквально на ходу принялся вытаскивать на свет существующие проблемы, вот только моего участия в их разрешении не требовалось. Понятно, уводит разговор в сторону повседневных дел. Наверное, он прав со своей стороны. Паны дерутся — у холопов чубы трещат. Не хочется Георгу участвовать в выборе стороны, а ведь придётся. Надеюсь, он примет правильное решение. Не хотелось бы потерять толкового управленца и способного мага. Да и как человек он вроде бы не совсем пропащий, а то, что молоденьких служанок к себе таскает каждую ночь, так кто без греха?

— Потом обсудим. — останавливаю поток его слов. — Меня подьячий ждёт.

На баронета перестал обращать внимание. Время подумать я ему дал, пусть шевелит мозгами. Уверен, на открытый конфликт он больше не пойдёт, а вот исподтишка гадить станет. Я тоже покумекаю. Вариантов много — от подставы в ненадлежащем служении Создателю, до организации несчастного случая. Второй вариант пока мало реализуем ввиду отсутствия у меня соратников соответствующей квалификации, но ведь ещё не вечер, всё будет. А дороги в королевстве очень опасны в последние годы, каждого может на них неприятность поджидать.

У крыльца меня ждёт кузнец, муж банщицы Вали, и вручает ключ от всех дверей чёрных проходов. Врезные замки, как раз то, за что на него ополчился цех. По моему приказу он сделал для всех них единый ключ, нет у меня желания таскать с собой связку.

— А второй, навесной, замок в моей комнате повесил? — уточняю на всякий случай.

— Так и есть, милорд, сделал и под этот же ключ. — кивает он. — Я про врезные эта того, как бы того этого в Готлине не прознали.

— И что они нам сделают? — приобщаю словом «нам» кузнеца-новатора к своей компании. — Власть гильдий и цехов сюда не распространяется. Здесь я закон. Если ещё что-нибудь интересное придумаешь, обращайся.

— Так это того у меня уже много…

— В другой раз. Позже.

Осматриваю выданное произведение кузнечного искусства и с трудом сдерживаю насмешку. В моём родном мире даже начинающий взломщик взломает замок, запирающийся таким ключом, что называется, на раз-два. Пожалуй, надо себе опять напомнить, что мой родной мир — Паргея. Степан, напоминаю, да. А насмехаться над стараниями мастера несправедливо. Для здешних, то есть, наших реалий это вполне себе годный продукт. Медвежатники у нас тоже не асы.

Пытаюсь положить железку в карман и не сразу соображаю, что кармана-то и нет. Не предусмотрен он на сутане, тем более, парадной, надетой для принятия исповеди благородной миледи.

Встретившаяся на пороге моих покоев Юлька даже не грустна, а скорбная лицом. С Николасом поссорилась? Когда уж успела? Нет, причиной оказалось столкновение с суровым миром учёбы. Буквы и цифры девушке давались с трудом.

— Я у бывшей хозяйки в мастерской за весь день так не уставала, как у господина Виталия за час. — вздохнула она, чуть не плача. — Милорд, может ну её, эту учёбу, а?

— Даже не думай. Ученье — свет, а не ученье — тьма. Будешь заниматься, я сказал. Подьячий не приходил?

— Пришёл. У вас в столовой сидит, дожидается. Обед нести?

— Да, на двоих.

С моим личным помощником намечается долгая беседа. Мою идею о том, как избавиться от управляющего монастырским подворьем, он не сразу оценил. Часто использующийся на Земле способ избавления от неугодных должностных лиц, пользующихся высоким покровительством или имеющих разветвлённые связи, здесь, оказывается, не знают совсем. И в этом вопросе приходится быть первопроходцем.

Метод называется «отфутболить на чердак», то есть дать неугодному должность выше прежней, но лишающую его всех ранее имевшихся возможностей, ну, или большинства из них. Я, собственно, и по этой причине с радостью ввязался в свару с преднастоятелем, что хочу назначить брата Леопольда своим вторым заместителем, а на место управляющего подворьем назначить его сына Арнольда.

Формально ворюге не на что будет пожаловаться своему покровителю, а его благодетель, ни много, ни мало, сам прецептор кранцской епархии ордена Молящихся его преосвященство маркиз Николай Гиверский, секретарём которого Леопольд проработал много лет, когда тот ещё был аббатом в Ольшарской обители.

— Проблема в том, что штат монастыря установлен капитулом ордена. — за обедом, как обычно, Виктор ест мало, а пьёт много, но голова у него варит будь здоров. — Тут нам может помочь только ваш дядя епископ Рональд. Но дело это не быстрое. Я набросал письмо к нему. Посмотрите? — протягивает он свиток, достав его из кармана камзола.

— Дай

— И какие же у нас появились особые условия? — с иронией в голосе спросил подьячий.

— Ещё какие! — радую его, принимая от Юльки блюдо с рагу. — Ты просто не слышал мою беседу только что с преднастоятелем. Совсем меня не уважает. У баронета-то высоких покровителей нет. Так что, смирится с тем, что я больше не могу ему полностью доверять и отдам часть его полномочий Леопольду. Пусть между собой бодаются.

Виктор удивлённо смотрит на меня. Дырку не протри, приятель.

— А вы мудры не по годам, мой милорд.

— Улица — хороший учитель.

Глава 14

Когда изо дня в день наблюдаешь одну и ту же картину, это начинает основательно приедаться. Да, монастырь удивительное место — если про мой говорить, не знаю, как в других — здесь столько всего нового для меня и необычного, огромное количество дел, так что, скучать вроде бы не приходится, но уже хочется развеяться, оставить хоть на короткое время толстые и мрачные стены обители. Хорошо, что все возможности для этого есть. Кроме меня самого никто тут не вправе решать, когда, куда, с кем и на какой срок отправляется настоятель.

— Ваше преподобие, почта. — в кабинет заглядывает Сергий.

Никак не приучу секретаря входить ко мне нормально — постучался, спросил разрешения, получил его и вошёл, а не просовывать голову как под нож гильотины. Вроде он всё понял, но время от времени забывается.

— Клади сюда. — хлопаю ладонью по столу и откидываюсь в кресле. — Братья, когда уходили, о чём-нибудь говорили между собой?

— Нет. Но хмурились.

Управитель с казначеем только что покинули мой кабинет. Радоваться им действительно было нечему. Поставщик герцогини Марии загнул такие цены на товары для обители, что даже мне они кажутся безбожными.

Тем не менее, пришлось настоятельно рекомендовать братьям Георгу и Алексу, чтобы больше с вопросами по этой теме ко мне не подходили. Вроде поняли, а если нет, ещё раз объясню, затем ещё раз, пока не дойдёт, что попытки встать на пути обеспечения благополучия славного рода Неллеров кое для кого могут закончиться крупными неприятностями.

Но сегодня мои помощники не только по финансовым делам появились. Не напрямую, а намёками пытались внушить мне мысль, что конфликт в руководстве монастыря сильно вредит делам, и надо бы мне как-то урегулировать взаимоотношения с баронетом Михаилом.

Сколько живу, не перестаю удивляться тому, как часто люди считают других глупее себя. Георг с Алексом, похоже, не оставляют надежд крутить мною как марионеткой. Не дождётесь. Что же касается преднастоятеля, то я уже приготовил сюрприз со вторым моим заместителем и передачей ему части полномочий от баронета. Понравится, не понравится, кушайте с булочкой моё решение, не обляпайтесь только.

— Хмурились, говоришь? — с удовольствием потягиваюсь. — Не понравился, значит, результат встречи со мной. Не я такой, жизнь такая. Скажи, брат секретарь, а ты-то не расстроишься, если предложу тебе тоже со мной сегодня в Готлин отправиться?

— Ваше преподобие! — обрадовался Серёга-то. Не одному мне хочется в городе побывать. — Конечно!

— Тогда беги, снимай сутану и оденься во что-нибудь приличествующее для поездки.

Надо, надо иногда поощрять близких людей, и не одними лишь материальными стимулами. Вон, смотрю, за дверью Юлька маячит в новеньком, вчера пошитом брючном костюме путешественницы. Думал заскочит сразу же после Сергия, но стесняется. Не хочет мешать мне размышлять. Она тоже сегодня отправится в Готлин.

Пять дней, уже почти половина шестого идёт, как мой одержимый ни разу не впал в безумие. Ура, заработало! Эл — логика. Она меня не подвела. К сожалению, магический источник Карла Монского пока по прежнему болен, причём, без каких-либо ещё признаков выздоровления, но, считаю, вполне оправданным риск наконец-то дать милорду относительную свободу под моим присмотром. Возьму его с собой в поездку.

Брат Симон наверняка впадёт в прострацию от такой новости, да и остальные тоже, ну и плевать. Впервые за всю историю Паргеи одержимый будет выпущен из узилища без оков.

Какой маленький шаг для одного человека и огромный для всего человечества. Это откуда? Ах, да, какой-то астронавт, побывавший на Луне, сие ляпнул. А были ли они, американцы, там, или и вправду Стенли Кубрик в павильоне их высадку снимал? Не знаю. Как-то, да, в самом деле, на старых технологиях посещали спутник Земли будто театр, а спустя пол сотни лет даже необитаемый модуль туда толком сбросить не могут. Боже, опять меня мыслями заносит куда-то не туда.

— Милорд. Это правда? — после стука, как положено, появляется Ригер.

Старший сержант встревожен не на шутку.

— Нет, не правда. А ты про что, дядюшка?

Когда мы наедине, часто обращаюсь к нему как в старые добрые времена детства Степа. Вижу, опекуну это нравится порой аж до чувственного увлажнения глаз. Как же, сам милорд Неллерский по прежнему считает его родным человеком, не забывает добра. Но сейчас Ригеру не до сентиментов, Николас ему уже сообщил про нашего необычного попутчика, одержимого без оков.

— Так про милорда Карла! Он…

— Ах, это. — машу рукой и встаю, выходя из-за стола. — Да, правда. Не переживай, я всё продумал. Мне ничего не грозит. И потом, ты же со своими гвардейцами будешь рядом. Неужели такой толпой не скрутим одного, если он вдруг впадёт в буйство?

Дядя подошёл и робко — всё же высший аристократ перед ним — меня приобнял.

— Если буянить начнёт, то конечно справимся. — кашлянул несколько раз. Хорошо, что лицо из вежливости в сторону отвернул, а то заразил бы какой-нибудь дрянью. В детстве Степ от него не раз всякую гадость ловил, однажды почти месяц с температурой и потовыделениями провалялись оба. Понятий о вирусологии и бактериологии тут никаких нет. Хотя, теперь-то, грипп, не грипп, коронавирус, не коронавирус, прочие эпидемии, им, что пьяному море, по колено. Магия — великая вещь. — Лишь бы вас рядом с ним не оказалось. Вы держитесь от него подальше.

— Ерунда, дядя. Я держу всё под контролем. — успокаиваю, хотя и полной уверенности в спокойствии Карла у меня нет. — Наши воины готовы? Примерно через полтора часа выдвинемся. Насчёт нашего более раннего обеда, команда на кухню уже дана. И насчёт меча для милорда позаботься. Подбери

— Ему ещё и оружие⁈

— А что такого? — отхожу от старшего сержанта к окну. Разложившийся и расклёванный труп разбойника наконец-то сняли, смотрю. Потребовался приказ самого аббата Степа, иначе гниющие останки до сих пор оставались бы вонять на всю площадь. Ну, да, свято место пусто не бывает, у столба какую-то тётку готовятся наказывать. Судя по её грязным лохмотьям вместо нормальной рабочей одежды, свинарка или скотница. — Одержимые во время припадков вообще ни о чём не соображают. Случись очередной, про меч Карл даже не вспомнит. Зато в моей охране появится ещё один воин, да какой! Монский с раннего детства обучался боевым приёмам. Не то, что я.

— Степ, милорд, простите. Я не мог без…

— Да ладно. Проехали и забыли. Иди, готовь парней. — подхожу и пожимаю опекуну плечо. Ну же, улыбнись, хватит хмуриться. Вот так лучше. Когда он открывает дверь, вновь вижу свою служанку. — Юлька, заходи, чего ты там топчешься?

Та мигом впорхнула. Щёчки красные, улыбка мечтательная, причёска уложенная, не прежняя «воронье гнездо», а, главное, пошитая из хорошей ткани одежда — тёмные брюки и лёгкая куртка, светло-зелёная блузка — всё по изящной фигурке, на ногах сапожки из телячьей кожи, на голове берет в тон рубашке. К походу готова.

Не скажешь по ней, что недавно грязным подолом сопли вытирала, прям девица из приличной, состоятельной семьи. Повезло Николасу. Если конечно дружище ушами не прохлопает, не упустит свою судьбу. А то ведь сергии-шмергии, да мало ли кто ещё такую красотку захочет увести, выкрасть вместе с забором?

— Я показаться вам хотела. — робко улыбнулась. — Тётка Белла обещала и платье к нашему возвращению пошить.

Демонстративно с удовольствием осматриваю девушку, обойдя её кругом.

— Великолепно. — говорю искренне. — Принцесса. Нет, королева. Правда, Юль, очень хорошо смотришься. Только, надеюсь, голод мне сегодня не грозит? На троих обед накрой. Со мной и подьячим ещё милорд Карл будет за столом.

— Одержимый⁈

— Он самый. Чего испугалась? Обеспечь, чтобы у нас было достаточно еды, и тогда господин Монский тебя не съест.

Выпроводив преобразившуюся бывшую рабыню сажусь просматривать поступившую корреспонденцию. Зря наверное распорядился вначале приносить все письма и доставленные документы мне на просмотр. Сам себе хомут на шею надел. Или не зря? Нужно держать все события под контролем, а значит всё же поступил правильно. Ничего, нн сломаюсь. Со временем перепоручу кому-нибудь из своих надёжных помощников, кого обучу отделять зёрна от плевел, понимать, о чём мне докладывать, что важное, а без какой информации обойдусь.

Так, это у нас что? Ага, пишу: казначею, к сведению. Тут о чём? Управляющему, подготовить ответ. Ещё десяток подобных бумаг, и мои очередные визы на них — секретарю, опять казначею, следующее преднастоятелю, чёрт бы его побрал, ладно, пусть тоже делами занимается, вновь казначею — пишу: к оплате, затем пошли требующие решений управляющего. Адресатами стали даже главный библиотекарь и брат Симон, наш целитель. Всем сёстрам по серьгам.

А Сергию надо будет ещё и по ушам настучать — письмо от моей сестрицы Агнии, маркизы Неллерской, полковника королевской армии, могучей магини и просто красавицы положил в самый низ стопки. Разве так делается? Нет. Оно должно было лежать сверху. Ужо, Серёга, ты от меня получишь. Научу субординации. Или он решил, что деловые документы должны быть важнее личных писем? Соображать надо, переписка с представителями рода Неллеров для меня не личное, вернее, не только личное.

Сестра благодарила за моё письмо — да ладно, чего уж — и извинялась — а вот это зря, кто она и кто я, незаконнорожденный отпрыск, вытащенный из подворотни во дворец. Извинялась, что не сможет меня навестить. С чего бы это? Ого, точно, слухи не врут, война намечается. Плохо. Имею представление, что такое средневековые войны, безжалостные и беспощадные, когда солдатня и наёмники грабят всех подряд, и чужих, и своих. Так было на Земле и, насколько понимаю, примерно также в Паргее, даже чуть хуже, с поправкой на магические удары по поселениям и городам.

Не хочу в осаде сидеть. Скучно, не говоря уж про опасность. В общем тревожное письмецо, хотя написано явно с доброжелательным ко мне отношением. Я тоже тебя люблю, сестрица.

Крики боли наказываемой рабыни, доносившиеся через распахнутые окна, отвлекали не сильно, так что, работу закончил весьма быстро. У Юлианы в тетрадке имелось хорошее заклинание, снимающее усталость и придающее бодрость на весь день, этакий местный магический аналог стимулятора, вот только сам конспект я вернул кузине вместе с отправленным ей письмом. Поторопился, надо было вначале перерисовать плетения, а в наших фолиантах такого нет или, правильней сказать, ещё не нашёл. Ладно, со временем найдётся, если не оно, то нечто подобное.

Иду нахоженным путём к карцерам. Вчера у Карла появились соседи. Не сокамерники, а в соседних кельях для наказанных. Двое молодых братьев, оба переплётчики, вечером перепили и устроили между собой драку. Прежде чем их растащили в разные стороны, досталось даже главному библиотекарю, ему разбили нос.

Учитывая сложные отношения между им и братом Симоном, исцеляющее плетение накладывал я, брат Валерий не желал лишний раз унижаться просьбой перед нашим целителем.

— Ваше преподобие, выпустите нас отсюда. — в узкое оконце пытаются смотреть два крупных похмельных лица переплётчиков. Этим оболтусам молотобойцами бы работать. Впрочем, брат Валерий их, как специалистов, похвалил. Старательные, и руки из нужного места растут. — Мы больше не будем.

Детский сад и штаны на лямках, не будут они больше. В карцере голодно, здесь кормят только хлебом, а пить дают лишь воду, хоть и из святого источника. Таким крупным парням тяжко приходится. Понимаю, но отменять решение главного библиотекаря не стану. Трое суток отсидят от звонка до звонка. Даже голову в их сторону не повернул, прошёл мимо, к келье моего пациента.

— Милорд? — зову сидящего в некоторой растерянности Карла.

Поднимать в обители панику раньше времени, организовав помывку одержимого в бане, не стал. Бочку и воду рабы ему принесли сюда в сопровождении четвёрки самых здоровенных монахов, они же доставили Карлу новый комплект одежды.

Шить не пришлось, начальник портняжной мастерской показал мне забракованный по причине большего, чем было нужно, размера комплект для баронета Михаила, и я одобрил. На глаз определил, что моему подопечному будет в самый раз. Для путешествия может смотрится излишне щегольски, для прогулок по Готлину зато то, что надо.

Чистый и переодетый пациент вскочил, как ужаленный.

— Степ, что это всё означает? — подошёл он к порогу.

— Ай, ладно, Карл, можно подумать, ты не догадываешься ещё. — дружески подмигиваю

Тот принялся суетливо лазить по карманам, извлёк связку, уронил её, нагнулся поднять, отставив тощий зад. Так и хочется его пнуть, но сдерживаюсь.

Мой пациент по привычке перед отпиранием кельи отошёл в дальний угол, чтобы при возможном припадке посетители успели выскочить.

— Ваше преподобие. — распахнув дверь, поклонился слуга.

Смотрю на Карла.

— Ты чего туда забился? — говорю. — Выходи давай. Пообедаем и поедем в Готлин. Давно там последний раз был?

Милорд Монский побледнел как полотно. Этого момента он ждал уже второй день после нашей с ним беседы про дальнейшие планы исцеления, надеялся, но, видимо, так до конца моим словам не верил. Смотрю, до тебя, мой друг и будущий соратник, лишь сейчас дошло, что я не шутил.

— Я действительно могу выйти? — проскрипел. Явно у парня горло пересохло. — Степ.

— Нет конечно же. — усмехаюсь. — Дождись, когда я на коленях начну тебя умолять это сделать. Выходи. Я в самом деле должен что ли тебя уговаривать?

Вот теперь его накрыло конкретно. Карл бросился ко мне и крепко обнял. Ох, какие телячьи нежности. Не нужно мне это, приятель. Отплати службой и дружбой. Посмотрим, насколько ты способен на то и на другое.

Перепугавшийся при виде вышедшего на свободу одержимого дежурный вновь уронил на пол связку. Звук её падения привёл моего пациента в чувство.

— Не представляю даже, как на меня среагируют остальные обитатели монастыря. — Карл попытался скривить губы в улыбку, но получилось откровенно плохо. — Степ, у тебя не будет из-за меня проблем?

— Пусть только попробуют воспротивиться моей воле. — решительно говорю я. — Да и не так уж много братьев, не говоря про обслугу, запомнили твоё лицо. Если помнишь, ты тогда сильно побитый был, весь в синяках и ссадинах. Ничего, со временем привыкнут, к тому же, я серьёзно, мы через час уезжаем отсюда. Блокировку обновим, поедим и тронемся. Лучше скажи, что с источником?

— Всё также. — вздохнул Карл. — Степ, я тебе обещал…

Мы с ним двинулись по коридору к лестнице.

— Сколько можно? Сто раз уже слышал уверения. И потом, не хочу пользоваться моментом твоего душевного возбуждения. Подождём пару недель, и там решим насчёт твоего вассалитета. Если вдруг твоё магическое ядро всё же придёт в норму, и ты сможешь спокойно жить в отрыве от моего присутствия, тогда обсудим другие условия. Скрывать не стану, мне нужна твоя помощь, но требовать с тебя оплаты за лечение не буду.

Кто бы сомневался, я оказался прав. Встречавшиеся нам по пути монахи и слуги, бросали на незнакомца, идущего со мной заинтересованные взгляды, но никому из них и в голову не пришло предположить, что это тот самый одержимый, которого доставили в обитель на лечение.

Я тоже с интересом, уже новым взглядом, смотрю на обитателей. Юлька проделывает огромную работу, выведывая всю их подноготную. Слуги знают очень много, так что, моя служанка в разведывательной деятельности весьма успешна.

В моих покоях увидел настороженность в отношении Карла Монского у Сергия, уже готового в дорогу, Юльки и подьячего Виктора. Они-то все трое знали, с кем я вернулся к себе. Мой помощник, едва мы сели за стол, произнёс:

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, милорд Степ.

— Не сомневайся. — отвечаю уверенно.

Марксисты учили, что основной критерий истины — это практика, в этом с ними соглашусь. Пока блокировка действует, нет оснований сомневаться в её эффективности. Дождаться бы нормального пробуждения источника и можно требовать себе Нобелевскую премию по медицине. Гадство какое, её же здесь никому не дают. Ирония, если что.

Мы ещё не закончили обед, как явился Николас с докладом, что всё готово к отъезду. Юлька побежала за сменщицей, чтобы Ангелина убрала со стола — да-да, крутобёдрую красотку, как и намеревался, после той ночи я прогнал, но назначил подменять мою горничную, если подмена потребуется.

— Ты как себя чувствуешь-то? — спрашиваю пациента, когда спускаемся по лестнице во двор. — Не тяжело в дороге-то будет после длительного пребывания в келье, а до того — в клетке?

— Нет, ты знаешь, твои лечебные плетения позавчера и вчера, сделали меня совсем свежим. Кстати, во время приступов моё физическое состояние укреплялось, несмотря на ушибы и потерю крови. Загадка такая. Ты не слышал про такое?

— Для меня это новая информация. Спасибо, правда не знал.

Десяток герцогских гвардейцев уже гарцевал на площади. Лошадей для меня, Карла и Юльки держал за поводья помощник конюха.

— Ваше преподобие. — управляющий умел возникать как из-под земли. — Когда вас ждать обратно?

— Дня через два-три, брат Георг. — отвечаю. — А ты с какой целью интересуешься?

Глава 15

Меня уже начинают узнавать в любом обличье, даже в нынешней неброской походной форме и с волосами, скрытыми под щегольски заломленным, что у того десантника-дембеля в день ВДВ, беретом. Цвет головного убора у меня, правда, не голубой, а светло-зелёный, в тон куртке и штанам. Кланяются, а направлявшееся от гостиницы к воротам обители семейство — крупный как бегемот торговец, его миниатюрная жена — интересно, как они в постели управляются? — и двое их маловозрастных сыновей — делают даже попытку меня догнать. Ну, да, пешком за всадниками не поспеешь, тем более, что при выезде наш небольшой отряд перешёл на рысь.

Кажется, вчера я пообещал лично принять исповедь у этих паломников? Ага, точно, обещал. Хорошо, что с конкретной датой не определился, не озвучивал. Обещанного три года ждут. Нет в Кранце и вообще в Паргее такой пословицы? Значит, будет. Пусть ждут моего возвращения, а не хотят, брат Михаил им в помощь, или брат Георг.

— Милорд. — дядюшка, поравнявшись со мной с другой от одержимого стороны, кривит лицо, морщится, моргает, короче, напоминает, что я должен держаться от Карла подальше. Открыто такое сказать не осмеливается, всё же мой пациент благородных кровей. Болен он или не болен, простолюдин обязан проявлять почтительность. — Проедем в голову колонны? Хочу вам кое-что доложить.

Эх, дядя, тоже поиграю с тобой в гляделки, ты ведь не немецкий город Баден-Баден, чтобы два раза повторяться. Ты сказал, я тебя услышал, зачем пилить старые опилки?

— Говори здесь. — отвечаю. — От милорда Монского можешь ничего не скрывать.

Наша кавалькада в этот момент, проехав постоялый двор, заворачивает на дорогу к Готлину, начинающуюся возле лечебницы. На порог как раз вышел брат Симон. В отличие от многих, он сразу признал в едущем по правую руку от меня молодом дворянине нашего одержимого и махнул перед лицом рукой, словно отгоняя наваждение. Или муху.

— Я это. Того. — Ригеру пришлось выдумывать причину, зачем он меня отзывал, истинную-то вслух не произнести теперь. — Впереди наш обоз движется. — нашёл-таки тему. — час назад отправился. Мы можем его не обгонять, а вместе с ним ехать. Нас десяток, и там пять братьев лейтенанта Макса и столько же наёмных вояк. С ними безопасней.

Вообще-то нас не десять. Вместе со мной, моим пациентом и Юлькой тринадцать. Несчастливое число? Чепуха. Здесь не Земля, к чёрту прежние суеверия.

— Ага, и вместо того, чтобы добраться до города за два-три часа, убить на дорогу веаь день? — улыбкой показываю Ригеру, что оценил его умение выпутываться. — Благодарю. Верю в силу и храбрость наших гвардейцев. С ними мне никакая бандитская шваль не угрожает.

Говорю совершенно искренне. Да, сейчас во всём королевстве за пределами стен городов, замков, поселений или монастырей нельзя себя чувствовать в безопасности, повсюду орудуют шайки разбойников, однако, степень угроз для всех разная.

Для моего отряда профессиональных воинов, отлично вооружённых, экипированных и обеспеченных противострелковыми амулетами любая банда из бывших крестьян и городских голодранцев с их сельхозинвентарём или дубинами в качестве оружия, а вместо доспехов обряженных в рваные одежды из кож или шкур, что называется, на один только зуб.

Ближе к границе с Виргией, где кроме разбойных ватаг можно встретить и диверсионные отряды регулярной армии северных соседей, ситуация выглядела бы по другому, но мы, слава Создателю, достаточно далеко от тех мест.

К тому же, гвардейцы едут не сами по себе. С ними, ни много, ни мало, сам бастард Неллерский, инициировавшийся в маги и изучивший уже несколько боевых заклинаний, а ещё с нами милорд Карл Монский. Смотрю на него и не нарадуюсь.

Ригер мог бы и не выдумывать ничего, одержимый сейчас ничего не слышит. Он дышит полной грудью, лицо одухотворённое, что хоть икону с него пиши, глаза непонятно с чего влажные, то ли от встречного ветра, то ли от переполняющих его чувств. Скорее, второе, мне ветер при скачке тоже не в спину задувает, но я ведь не пускаю слезу.

Мы сбавляем темп движения, так и поедем дальше, переходя с рыси на шаг, давая коням отдых. Выехали за границу монастырского предместья, хотя по бокам дороги ещё ютятся жалкие лачуги недавних переселенцев из Готлина.

Когда деревья были большими, а я маленьким, сосед моих родителей по даче сколотил себе домик из всего чего попало. Так тот его домишко смотрелся бы настоящим дворцом по сравнению с хижинами некоторых вольнонаёмных работников моей обители.

Конечно же, печей бедняки и крестьяне, даже свободные, тут в своих домиках не выкладывают, обходятся очагами. Впрочем, зимы тут мягкие, минус, как и снег, в Кранце совсем редко случаются. Беда только, что дорога, по которой мы сейчас едем, станет непролазной, так мне лейтенант Макс как-то сообщил.

— Степ, мне сейчас кажется, что я сплю. — произнёс Карл.

Наконец-то. Отлип от своих переживаний, приятель. Нет, какой приятель? Одержимый мне в вечной дружбе поклялся, значит, друг. Друг? Рано об этом говорить. Знавал я друзей не разлей вода, которые потом становились врагами, едва возникали проблемы в совместном бизнесе, да что друзья, мой одноклассник на старости лет с родным братом отношения разорвал, одну торговую точку не поделили. А уж когда заходит речь о понравившейся одновременно девушке, то, уйду с дороги, таков закон, третий должен уйти, в песне и бывает. Впрочем, чего это я навожу тень на плетень? На личном ведь опыте известны и другие примеры, когда жизнью рискуют, тебя спасая, и руку помощи в самых сложных ситуациях подают. Короче, как говорится, будем посмотреть.

— Ты себя за руку ущипни. — советую. — Если станет больно, получается, всё происходит въявь.

— Шутишь? — смеётся. — А я так и сделаю! — правда щипает свой локоть чудик. — Не сплю!

Отлично он держится в седле, мой новый соратник, не то что мешок с картошкой в лице настоятеля Готлинского монастыря, навыки от долгого сидения взаперти не растерялись.

Надеюсь, и мечной бой он тоже не забыл. Надо будет как-нибудь попросить его вместе с лейтенантом дать для меня показательную схватку. Что-то мне подсказывает, милорд Карл не сильно уступит брату Максу, если вообще не окажется победителем, рассмотрел я мышцы, моторику и ловкость движений своего пациента.

— Привыкай по новой к жизни на воле. — морщусь от налетевшей в лицо пыли из-под копыт впереди едущих гвардейцев. По уму надо было бы во главе отряда ехать, да нытьё дядьки, переживающего за мою жизнь, не захотел слушать. — Не забывай только посматривать за своим источником. Вдруг до конца раскроется. Поскорее бы. Глядишь, твоя бывшая невеста ещё не успела замуж выскочить.

Карл словно объевшаяся овса лошадь фыркнул и помотал головой.

— Ты замечательный, благородный дворянин, Степ. — он пришпорил коня вслед за передовыми всадниками, вновь ускорившимися. — Но, извини, в женщинах совсем не разбираешься. — Ага, куда уж мне сирому. — Её родители отказались от нашей помолвки в первый же день, когда со мной случился приступ, они как раз тогда всей семьёй гостили у нас. А Изольда даже не пожелала меня навестить, хотя клялась в любви. Все они такие.

— Ну, не обобщай. — не соглашаюсь с ним. Много нужных слов мог бы сейчас найти, да не в мои нынешние четырнадцать сейчас умничать. — Она красивая? Я про эту Изольду.

— Очень. — вздохнул Карл, правда, нисколько при этом не посмурнев лицом. Оно и понятно, мой пациент сейчас испытывает примерно такие же чувства и эмоции, что и я, когда осознал получение молодости и здоровья, новой жизни, вместо забвения смерти, рая или ада — без ёрничания, в самом деле не ведаю, чего из этого заслуживаю. — Но ты, вижу, тоже себе красотку подобрал, хоть и не в невесты. — он обернулся и посмотрел на замыкающую вместе с Николасом кавалькаду Юльку.

Накануне из презентованного мне богатым лос-араторским торговцем сахара и кузовка малины мы вместе с ней в камине моего кабинета с помощью принесённой ею сковородки изготовили пять леденцов на палочке.

Формочки петушков пока делать не стал, но и так привёл моих юных дружков в полное восхищение. Оба лишь по несколько раз соснули и прибрали леденцы в свои закрома, терпели, видимо, силу воли вырабатывали.

Теперь торжественный момент употребления невиданной в королевстве сладости наступил. Юлька и Ник наслаждались не только поездкой, а и удивительным подарком милорда Степа.

— Она моя служанка, не более. — пожимаю плечами. Не могу всерьёз эту юную девчонку

Надеюсь, этих слов достаточно, и Карл в сторону моей подружки смотреть не будет. Да и зачем ему? Если всё срастётся, как я предполагаю, у него от девиц отбоя не будет. Парень он видный, крепкий, к тому же дворянин.

Хорошо когда рядом интересный собеседник, осведомлённый о таких сторонах жизни, про которые я ни слухом, ни рылом. Повидал я немало, вот только о нравах и быте провинциальной средневековой аристократии ничего не знаю. С помощью милорда Монского, надеюсь, это белое пятно закрашу.

Пациента даже спрашивать ни о чём не нужно, затосковался он о нормальном общении, я лишь уши развесил, да иногда вставляю реплики. Могу и напрямую задавать вопросы, Карл не удивится моему невежеству, историю Степа Ниша в общих чертах узнал.

Через полчаса догнали монастырский обоз. Правильно я решил не тащиться вместе с ним, двигался он черепашьим темпом. В повозки — четыре крытых фургона и семь телег — были впряжены волы. Лошади такую тяжесть могли бы не уволочь. Повозки сами по себе неуклюжие и громоздкие, так ещё и нагружены под завязку.

В Готлин везли бочки с квашеной капустой, мочёными яблоками, грушами, сливами и арбузами, овощи, зерно и прочее — всё то, от чего постепенно вычищаются подземелья и амбары монастыря, освобождая место под новый урожай и свежие заготовки.

Город всё съест, уверял брат Георг, не верить управляющему у меня оснований нет.

Обоз остановился, как только люди в нём услышали наше приближение, а охрана взяла оружием наизготовку. Пятёрка монахов сопровождения имела доспехи немного похуже, чем те братья, которые меня встречали, зато нанятые в Готлинской гильдии вояки красовались в кольчугах.

— Ваше преподобие. — подъехал мне навстречу рябой монах в несоразмерно большом шлеме. — Я сержант Виталий. Мне братом Максом поручено довести обоз до нашего подворья.

— Уверен, ты с этим справишься. — отвечаю благосклонно, заодно осматриваю склонившихся в поклонах работников. — Успеешь до закрытия ворот-то или будешь перед ними утра дожидаться?

— Успею. — развеял мои сомнения рябой. — Не впервой. Вот поздней осенью или зимой, да, пришлось бы ночевать за стенами.

Внешний вид монастырской обслуги коробит. Рваные, грязные. Ладно у себя в обители, а как такими в цивилизации показываться? Думал, когда в Готлин кого отправляют, хоть приодевают получше.

Тут же замечаю знакомую особу. Вот кого моё замечание не касается. Люсильда в приличном платье и украшениях смотрится среди своих попутчиков словно алмаз в куче навоза. Что она здесь делает? Спросить? Не, к демону. Понятно, по каким-то делам отправили. Есть многое в хозяйстве, с чем я ещё не разобрался. Руки не дошли.

— Храни вас Создатель. — благословляю движением руки сверху вниз.

— Благодарим, ваше преподобие. — ответил за всех сержант.

Проигнорировав недовольную мину Ригера, вместе с Карлом занимаю позицию впереди отряда. В носу стало свербеть от пыли, надоело.

Через милю росшие по обоим краям дороги дубравы — рай для монастырских стад свиней — сменились лугами и смешанными перелесками, в которых больше преобладали тис, ольха и те же дубы. Путь между монастырём и городом лежал в стороне от основных трактов, и кроме нашего обоза нам за час-полтора никто не повстречался, пока наш отряд не преодолел довольно крутой подъём.

— Вот тебе и на. — прервал свой рассказ об отце милорд Монский. — Обнаглели. Среди бела дня!

На спуске, метрах в ста от нас, посреди дороги замерла телега с впряжённым в неё низкорослой лошадкой, я поначалу принял её за осла, да уши оказались маловаты для ослиных. Рядом с убогой повозкой, ничем вроде не нагруженной, стояли на коленях старик и мальчишка, а перед ними громко хохотали, размахивая дубинками трое мужчин, ещё двое рылись в телеге, явно ничего нужного им в ней не находя.

Одеты все пятеро были в жуткое рваньё, один и вовсе носил зипун на голое тело. Это летом-то! Кого же они мне напомнили? Точно! Киношных разбойников из фильма Морозко. Даша у меня любила эту сказку про Настеньку и Марфушеньку-душеньку. Сто раз смотрела, даже Леську, избалованную современными кинематографом и аниме, пристрастила. Так вдвоём и смотрели каждый раз, весело смеясь.

Дувший в нашем направлении ветер и излом взгорка, из-за которого мы появились, сделали встречу внезапной. Разбойники нас ещё не увидели, когда быаший опекун скомандовал:

— Айнир, Олег, за мной!

Названные гвардейцы мгновенно извлекли из ножен мечи и пришпорили коней, спеша за старшим сержантом.

Моё участие там не требуется, понимаю это отчётливо, одного Ригера, вооружённого плёткой, было бы достаточно, чтобы разогнать эту пятёрку лесных бомжей, только, зря я что ли заклинания учил?

— Милорд? — Карл извлёк меч, предлагая последовать за старшим сержантом.

Что сказать? Мы с ним не гвардейцы и командам старшего сержанта подчиняться не обязаны. Вояки, чьи имена мой бывший опекун не выкрикнул, по умолчанию должны охранять настоятеля Степа, что вовсе не означает их право мне воспрепятствовать, если вдруг я решу помчаться в бой.

— Тебе охота клинок об этих уродов пачкать? — вопросом отвечаю на его намёк.

Разговор не мешает мне создавать плетение молнии. Изученное мною заклинание молнии хоть и не самое мощное из возможных, зато плести его проще и дальность применения до трёхсот шагов. Во всяком случае, так было написано в фолианте. Вот и проверим, я и тот разбойник, которого сейчас выберу.

Бандиты заметили мчавшихся к ним всадников слишком для себя поздно. Ни о каком сражении они даже не помышляли, сразу же побежав к ближайшей опушке.

Тяжелее всех скрыться оказалось тем двоим оборванцам, что рылись в телеге, один из них даже упал, выпрыгивая из повозки. Откуда только взялись такие придурки?

Как и пообещал себе, создаю плетение, не помогая себе сосредоточиться с помощью жестов руками. Так, красный жгут, сворачиваю восьмёркой с разного размера кольцами, скрепляю белым отрезком — это основа, а затем все нити воздушные — светло-голубые и голубые, одну нить изгибаю треугольником, опять скрепляю, следующую складываю ромбом, последнюю тоже ромбом, но поменьше, вписываю их в кольца восьмёрки, и завершаю активацию, добавляя энергию источника. Готово!

Сколько времени прошло? Да пёс его знает. Самый шустрый из разбойников уже почти добежал до раскидистого дуба, того и гляди скроется среди густого ольшаника, растущего дальше. Этого бандита и определяю в качестве цели.

Риск зацепить кого-нибудь из своих нет, Ригер с гвардейцами ещё только достигли последнего из беглецов,

Итак — ёлочка, зажгись! — мысленно направляю плетение на цель. Его перенос осуществляется мгновенно. Раздаётся бьющий по ушам грохот, и вспышка молнии поражает разбойника точно в голову, превращая его в обугленное бревно.

Магическая атака оказалась сильнее, чем я предполагал, досталось и находившемуся в десятке шагов от беглеца дубу, одна из его веток с треском обрушилась на землю. Слава Создателю, не загорелась.

Вот это да. Я Зевс-Громовержец, нет, к чертям иностранщину, я Перун!

— Степ, это ты сейчас ударил? — спросил удивлённо Карл.

— Есть какие-то другие варианты? — поворачиваю к нему голову.

— Но, ты, ты даже…

— Так у меня ведь руки уздечкой заняты. Не хотел свалиться с кобылы, вот и пришлось только головой работать. Как будто бы первый раз меня за делом наблюдаешь.

Двое разбойников уже были зарублены, а оставшаяся пара бросилась на колени, умоляя о пощаде. Дядька, смотрю, приказывает Олегу их вязать. Вот зачем? На кой они нам? В Готлин мы их точно не потащим. А придурки-то на что рассчитывают?

— То были блокирующие плетения, там скорость создания не важна, а тут…

— Как видишь, успел. — жму плечами и посылаю лошадь вперёд. — Это мой первый опыт создания атакующих плетений. Вроде, неплохо получилось.

Глава 16

Старик прям древний. Реально. А малец с ним совсем юный, лет десять, может и меньше. Нас, вижу, они боятся не меньше, чем разбойников. Ничего удивительного, знаю уже повадки паргейских феодалов — благородные относятся к бесправным простолюдинам порой ничем не лучше татей. Да, Кранц не средневековая Англия с её звериными законами о бродяжничестве, но и здесь повесить показавшегося подозрительным оборванца ничего не стоит. А спасённая нами парочка именно оборванцами и выглядит, несмотря на то, что имеет телегу с впряжённой в неё старой клячей. Как стояли оба бедолаги на коленях, так и остались стоять, только головы глубже в плечи вдавили.

— Кто такие? — интересуюсь для проформы.

Оказалось, дед везёт внучка ко мне в монастырь устраивать служкой при нашей церкви. Вроде договорённость с братом Георгом, когда тот недавно приезжал в Готлин, достигнута, и даже пять драхм старик уже заплатил. А что, неплохо придумано. Обитель получает бесплатного — за кормёжку и проживание — работника, пусть и мелкого, так ещё и деньги на этом, хоть и небольшие, мы заработали.

Используется у нас такая практика, когда детей отдают в церкви или монастыри. Они там не только служат, а и обучаются, получая не гарантированный шанс однажды стать монахом или каким-нибудь другим церковником.

Не знаю, насколько правда, но мой дядя епископ сказал, что его высокопреосвященство кардинал Марк Праведник так и попал в слуги Создателя, будучи одним из сыновей многодетной крестьянской семьи. Говорят, фанатик ещё тот, подстать Торквемаде или Савонароле.

Почему старик с внучком отправились в путь одни? Так ведь выехали днём, рассчитывая на относительную безопасность лесов вблизи города, попутный обоз же неизвестно сколько пришлось бы ждать, да и просто так к каравану не пристроиться, а монеты дед почти последние отдал.

— Господин, мы не делали ничего плохого. — уверяет меня старый.

А я ему верю, да. Тяжело ему троих детишек мал мала меньше кормить после смерти дочери и зятя, вот и решил снизить размер ноши на своих плечах. Почему бы и нет?

Пусть едут дальше — какое мне до них дело? — а вот с двумя пленниками Ригер удружил, спасибо.

— И что нам с ними делать? — спрашиваю дядьку, кивнув на связанных разбойников.

В моём отряде царит возбуждение. Причиной тому не легко доставшаяся победа, а наглядная демонстрация магических возможностей настоятеля Степа, их господина. Смотрят сейчас на меня с восторгом, можно подумать, в моей инициации есть и их заслуга.

Особенно счастливы Ник с Юлькой. Держатся рядом, сцепившись вытянутыми друг к другу руками, и улыбаются до ушей. Ладно, чего уж. Ничего особенного я не продемонстрировал. Подумаешь, молнией шарахнул. Что в этом такого?

Кстати, правильно сделал, что в последний момент оставил Сергия в обители для помощи подьячему Виктору. Любовного треугольника мне в поездке только и не хватает, а секретарь чем дальше, тем больше тянется к девчонке-вертихвостке.

— Так это, того. — Ригер смотрит на валяющихся со связанными сзади руками пленников. — Отдадим городским дознавателям. Если поведают что-нибудь полезное, вместо казни получат пожизненную каторгу. Вдруг с их помощью других негодяев поймают?

Не понимаю смысла менять смерть на пожизненные мучения. Примерно представляю, каково это весь остаток жизни, как правило короткий, провести в кандалах, выполняя изнурительную работу за скверную пайку. Пока живу надеюсь? Чушь собачья. Или это во мне личный печальный опыт играет? Сколько раз, ещё помню, хотелось попросить какой-нибудь укол, чтобы уснуть и больше не проснуться, особенно, когда боли становились невыносимыми.

— До города ты их каким образом собираешься доставить? — спросил Карл старшего сержанта.

Резонно. Дядьке порой лишний раз подумать не помешает. Заводных или гужевых лошадей у нас при себе нет. Конфисковать клячу с телегой у спасённых? Даже не смешно. Сажать разбойников позади гвардейцев? Гнать бегом?

— Ригер. — взглядом подталкиваю опекуна к правильному решению.

Тот намёк понял, соскочил с коня и двумя быстрыми ударами прикончил вначале одного, потом другого пленника.

Всегда считал, что передоверять непростые или скверные решения подчиненным очень неправильно, но в данном случае дядька сам виноват, поэтому ему и расхлёбывать пришлось.

— Вперёд. — командую.

Мы не патруль, не графские или баронские егеря, не наша задача прочёсывать ближайший лес в поисках других бандитов, которые тут где-то неподалёку наверняка скрываются, вряд ли шайка столь малочисленна, беглые и бродяги стараются сбиваться в стаи покрупнее.

— Отличная была атака. — похвалил милорд Монский, пристраиваясь рядом, когда мы начали движение.

Сам знаю. Честно, до сих пор немного не по себе. Давно не первое уже моё плетение, но боевое ещё ни разу до этого момента не применял. Надо сказать, впечатлило. Степ-Громовержец.

А ведь я теперь и посильнее бахнуть могу, правда, со шпаргалкой в руках. Есть при мне и такая. Листы с рисунками Сергия переплётчики сброшюровали в похожую на кузинину тетрадь. Лежит сейчас в наплечной сумке, притороченной к седлу.

— Смотри, Степ, косуля! — дёрнул меня за рукав Карл.

— Красивая. — соглашаюсь.

Вообще, здесь места полны разной живности, и, как когда-то на Земле, охота здесь забава для феодалов в их владениях и для остальных представителей благородного сословия на территориях, числящимися за провинциями.

Чернь за убийство диких зверей лишалась рук, а то и жизни. Кто у кого законы списывал, средневековые земляне

— Красивая? — удивился мой пациент. — Вкусная, если её умело приготовить. У моего дяди повар делал замечательное жаркое из мяса косули. У тебя разве нет в арсенале других убойных плетений кроме молнии?

Вот ведь милорд, а? Мужской охотничий инстинкт в нём играет. Грациозное создание природы давно скрылось среди дубравы, а этот об её убийстве всё думает. Я никогда не любил охоту. Рыбалку да, охоту нет.

Понимаю ещё, когда на медведя с рогатиной ходили. Неизвестно, кто кого — ты медведя или он тебя, а несчастных травоядных из стволов валить или, как здесь, ударами боевых заклинаний и стрелами — ну, какое к чертям удовольствие? Мяса что ли мало?

Голодных крепостных крестьян или жертв советского мясного дефицита ещё можно как-то понять, а дворянам-то паргейским или моим бывшим соотечественникам это к чему?

Впрочем, промолчу. Однажды наговорил своим друзьям Олегу Морозову и Володе Фирсову, заядлым охотникам, нечто в таком духе, так обиделись. Правда, с той их обиды у меня получился профит. Даже когда она прошла, охотничьими байками ни тот, ни другой меня больше не травили.

— Убойные плетения? — переспрашиваю. — Конечно имеются и кроме молнии. — похлопываю по сумке. — Но они все здесь. Пока не выучил. Времени-то после обретения дара прошло совсем ничего.

На самом деле косулю я мог достать и плетением стрелки, которое первым делом запомнил, животное ведь совсем рядом проскочило, но расстраивать приятеля — надеюсь, в скором будущем, друга — не стал.

— Эх, мне бы нормальный источник. — сокрушённо махнул рукой мой пациент.

— Верь, и всё будет хорошо. — утешаю. — Как он там у тебя?

— Да так же. Пока без изменений.

Ободряюще прикасаюсь к его плечу и устремляю свою кобылку рысью. Через четверть часа замечаю за собой, что начинаю пропускать мимо ушей рассказы милорда Карла. Перегрузка информацией? Вряд ли. Такое порой случается, но не в этот раз. Просто захлестнуло удовольствие от созерцания почти девственной природы и дыхание свежим воздухом, насыщенным лесными ароматами.

Пожалуй, окажись я здесь и сейчас в родном теле, мог поймать озоновую передозировку, какая иногда случается с жителями мегаполисов, оказавшихся в необжитых краях.

Мили за три до Готлина наш отряд выехал на один из основных трактов, где мы повернули резко на юг. Здесь движение по дороге оказалось достаточно оживлённым. Миновали встречный и обогнали попутный караваны, попадались путники пешие, верховые и на повозках.

С пятёркой егерей разъехались не вступая друг с другом в разговоры, ограничившись оценивающими взглядами и лёгкими кивками в знак приветствия. Надень я сутану, поведение лесной стражи было бы разумеется более почтительным. Ерунда, не стоило терпеть на себе неудобную хламиду ради более низких поклонов, просьб о благословении и почтительных слов. Перебьюсь как-нибудь без этого.

К столице графства мы подъехали в полдень. Ну, что я могу о ней сказать? Первое впечатление вполне уложилось в моё представление о провинциальном средневековом городе.

Вначале пошли пригородные лачуги, ещё более жалкие, чем те, что я три часа назад наблюдал неподалёку от стен своего монастыря, затем начались оживлённые постоялые дворы с гостиницами, трактирами, конюшнями, складами и всякими прочими хозяйственными постройками и наконец давно, чувствуется, не чистившийся ров с подъёмным мостом из потемневших дочерна от времени брёвен.

Большинство зданий в пригороде, да почти все, были деревянными. Как я понимаю, явись к Готлину враг, предместья здешний граф прикажет подпалить, и гори оно здесь всё синим пламенем.

Город стоит на берегу неширокой, но достаточно полноводной реки, мне её сейчас пересекать не придётся, она течёт вдоль юго-западной части стен, а наш отряд прибыл с северной стороны.

Высота готлинских защитных сооружений, навскидку, даже ниже, чем у моего монастыря, зато здесь имеются башни. Там, где ворота, их сразу две. Арочный проезд внутрь города между ними.

Наша кавалькада привлекала всеобщее внимание. Военными отрядами, понятно, тут никого не удивишь, а вот герцогские гвардейцы в Готлине нечастые гости. Впрочем, стражники у ворот лишними вопросами себя не мучили, в городе уже знали, что у святого источника появился новый хранитель аббат Степ из рода Неллеров, а такому высокородному аристократу полагается соответствующий эскорт. Большому кораблю большое плавание.

— Мы здесь первый раз, сержант. — чуть высокомерно, как и полагается гвардейскому унтер-офицеру в обращении с городскими полурегулярными вояками, сказал Ригер. — Выдели нам сопровождающего до монастырского подворья.

Мой бывший опекун в пору своей молодости бывал в Готлине пару раз, но города не знал, помнил лишь дорогу от восточных ворот до графского замка, да трактир с достойными элем и свиными колбасками возле замковой площади. Милорд Монский тоже не мог служить путеводителем, он вообще редко куда выезжал и мало где бывал в юности, а потом неудачная инициация, и всё, не до путешествий стало.

— Ваше преподобие. — почтительно кланяется мне начальник караула. — Позвольте приказать проводить вас до замка нашего сюзерена.

Не понял, сержант, тебе что, Ригер не ясно сказал? Молча смотрю на него как на кучу навоза. Не потому, что я такой уж весь из себя сноб, нет. Нужно демонстрировать подобающую герцогскому бастарду спесь, иначе станут считать блаженным дурачком.

В замке граф Олег конечно примет отпрыска сюзерена, настоятеля обители с распростёртыми объятиями и покои выделит лучшие, тем более, что его супруга Глория приходится мне тёткой, пусть и двоюродной, но, прав подьячий Виктор, помощник мой и на данный момент лучший советчик, не нужно обязываться по пустякам. Вот и не стану. У меня есть, где разместиться, на своей территории буду чувствовать себя спокойней. Никто никому ничего не будет должен. А в гости к графу я обязательно съезжу ещё, и не раз. Но потом.

Мой взгляд начальник караула оценил верно и настаивать не стал. Спустя минуту впереди нашего отряда пошёл самый молодой из стражников, светловолосый парень с длинными как у рок-музыканта патлами. Денег ему что ли на цирюльника подкинуть?

Оглядываюсь на оставшуюся позади воротную арку, через которую проезжают замыкающие нашего отряда Ник и Юлька. Смотрю, ускоренными темпами ремонтируют и башни, и стены. Жареный петух в задницу клюнул? Да, видимо, к слухам о надвигающихся с севера грозных событиях тут отнеслись серьёзно, и граф, и городские власти.

Да, городишко заметно уступает Неллеру, и не только численностью жителей или размерами. Сколько здесь народа проживает? Тысяч восемь, кажется? Вроде да. Улочки вовсе уж узкие. В некоторых местах, где пристроившиеся к стенам островерхих двух- реже трёхэтажных домов торговые лавки суживают пространство

В такой толчее, через которую приходится пробиваться, того и гляди сопрут что-нибудь. Вглядываюсь внимательно в людей, но таких, чтобы у них прямо на лбу было написано «вор», не замечаю, что не исключает достаточного количества преступников среди толп.

Хорошо, что я тёртый калач и кошель держу на груди, подвешенным за шею на надёжном кожаном ремешке наряду с амулетами. Попробуйте, вражины, доберитесь.

А ещё я лично на мешочек с деньгами — там у меня сотня драхм золотом и серебром — наложил сигнальное плетение. Если кто-то кроме меня за кошель возьмётся, в воздухе послышится — нет, увы, не полицейская сирена — но отчётливо слышимый противный писк, будто комар размером с корову решил подать звук. Вчера вместе с Сергием провёл натурный эксперимент. Впечатлился. Нормально так получилось. В фолианте описание такого плетения гарантировало не менее полутора десятков предупреждений и не менее двух месяцев сохранения. Или то, или другое, и надо будет по новой накладывать.

Было искушение наложить смертельное для вора заклинание, да вовремя осознал, что магия преступника от слуги не отличает. Решит, к примеру, Юлька переложить мой кошель при уборке с одного места на другое, и прощай, Юлька. Нет, к такому риску чувствую себя не готовым.

— Разворачивай тебе говорю!

Это наш сопровождающий орёт бегемотом на какого-то мужика, перегородившего нам путь своим осликом, тянущим двухколесную тележку.

— Так сдайте чуть назад, позвольте мне вон у той лавки приткнуться, и проезжайте себе как ехали. — резонно замечает горожанин.

Нам действительно стоило бы попятиться метра на четыре, и мы бы спокойно разъехались, да куда там. Понты, они и в Паргее понты.

— Обнаглел, червяк⁈ — это уже мой пациент вступил в дело, чуть не подумал, клиент психушки. В общем-то оказался бы недалеко от истины, Карл ведь и в самом деле длительное время содержался в местном аналоге смирительной рубашки. — Перед тобой его преподобие настоятель монастыря! Ты ему предлагаешь ради тебя и твоего осла отступить⁈

Хватаю горячего пациента за плечо, иначе мужичку не миновать бы удара сапогом в его добродушное бородатое лицо, дворяне не сильно церемонятся с горожанами. К тому же, он всё понял правильно и заставил ишака пятиться.

А мои-то охранники, как погляжу, выглядят орлами, горделивыми. Чем гордитесь-то? Что милорда Неллерского сопровождаете? Выглядите красавчиками? Разве что этим, горе вы моё луковое.

Уже десяток ситуаций, больше даже, на этом относительно коротком петляющем отрезке нашего пути, где-то с милю примерно, когда меня могли спокойно прирезать. Да, от арбалетного болта или атакующего плетения меня спасут амулеты, а вот от банальной заточки в бок никто из моих олухов защитить бы не сумел. Впору кольчугу поддевать под одежду.

Надо хорошенько подумать о своей безопасности в городских условиях. Конечно, я выучил назубок самое простое и быстрое в создании лечебное заклинание, только вот, если засадят мне, к примеру, в печень, то от болевого шока даже мама сказать не смогу, не то что плетение успеть на себя наложить. Не, парни, такой балет мне не нужен.

— Ваше преподобие, прибыли. — доложил стражник, отвлекая меня от не очень радостных раздумий.

Мы оказались на небольшой площади, образованной перекрёстком шести улочек, заполненной продавцами, покупателями, праздношатающимися голодранцами и тройкой упитанных стражей.

— Что⁈ — изумляюсь, подняв вверх взгляд и обнаружив красующихся в окнах полуголыми прелестниц. — Это же вертеп. Шутки шутить вздумал?

— Он имеет ввиду ворота напротив нас. — смеётся подъехавший и поравнявшийся с нами — мною и Карлом — Ригер. — Вон, зелёной краской покрашены. Ведь так, боец?

— Удачное соседство. — хмыкаю и оборачиваюсь на Николаса.

Повзрослел он или так и будет сюда бегать на титьки смотреть? Не, он у меня уже остепенился. Серьёзный воин, гвардеец, орёл.

— Нас уже заметили. — милорд Монский первым увидел, что привратник принялся кому-то внутри подворья махать рукой, одновременно распахивая ворота.

— Тогда не будем заставлять ждать. — говорю и грозно хмурюсь на двусмысленные словечки, которыми нас сверху осыпают девицы.

Ладно, хорошо хоть, что так, а не льют помои.

Глава 17

Конечно же меня ждали. Аббат Степ что авианосец, который никак не может покинуть порт незаметно. Слишком я значимая фигура в здешних готлинских раскладах, большой-пребольшой корабль, а таким полагается не только большое плавание, но и огромная торпеда. Насчёт последнего постараюсь избежать — или не дам такую изготовить, или заранее продумаю манёвр, чтобы увернуться.

При том количестве паломников и хозяйственных обозов, снующих туда-сюда, будто тараканы на коммунальной кухне в эпоху, пока вышки сотовой связи не вывели их всех к чёртовой бабушке, здешний царь брат Леопольд — тот, кто правит нашим, нет, моим подворьем — ещё вчера знал день и время моего прибытия. День точно, время приблизительно.

Нашлись добрые люди, предупредили, хотя я настойчиво попросил всех своих помощников этого не делать, впрочем, заранее зная, что моё распоряжение кто-нибудь проигнорирует. Кто-нибудь? Нет, баронет Михаил, преднастоятель, не сомневаюсь.

— Ваше преподобие, не ждал, но рад, рад. — чуть ниже положенного, несмотря на огромное пузо кланяется вышедший меня встречать во двор пожилой мужчина. — Обед как раз готов, вы прямо к столу поспели.

Сколько брату Леопольду? Шестьдесят один, вроде? Скоро шестьдесят два? Этот толстяк на пятьдесят пять выглядит. Ну, да, чему удивляться, брат Симон, говорят, уже дважды его омолаживал. Магия, одним словом.

Короче, ни мгновения не задался вопросом, кого вижу перед собой. Также узнаю по описанию и брата Арнольда, чуть уменьшенную копию его отца, бастарда как и я. Этот наоборот выглядит старше, в свои тридцать пять на все сорок. Здешние хозяева смотрятся не папашей и сынком, а старшим и младшим сыновьями одной мамочки.

Чересчур низкий поклон управляющего подворьем явно демонстрирует окружающим не уважение ко мне, а иронию. Вижу это по едва скрываемой ухмылке на его толстой роже и пренебрежению в глазах. В курсе моего босяцкого детства, принимает за дурачка, волей случая вознесённого на вершину паргейской пищевой цепочки. Ну-ну, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Не слышал ещё про это, мужик? Не важно. Тебе же хуже.

— Ух ты! — восторгаюсь. — Прям-таки к обеду? И ждать не придётся? А то мы в дороге-то проголодались.

Так, стоп, Степан Николаевич, не переигрывай, ты же не четырнадцатилетний юнец. Гормоны что ли

— Тогда прошу сразу у столу. — управляющий показал рукой в сторону крыльца самого большого здания. — А мыльня с банщицами могут и подождать.

Прямо как на моей родине в девяностые. Любая комиссия или проверка должны начинаться с сауны и девок. Ими же и заканчиваться, если всё делалось по уму. Мысли людей в разных мирах, смотрю, движутся в схожих направлениях.

Прежде чем последовать приглашению, ещё раз осматриваюсь. Будет время всё здесь внимательно изучить, но и так увиденное меня впечатлило, оказалось гораздо монументальней, чем я себе представлял по рассказам.

Два самых больших трёхэтажных кирпичных здания под красной коньковой черепичной крышей, стоявшие в одну линию, служат гостиницами с трактирами на первых этажах. То из них, что поновее, для состоятельных гостей и местного начальства. Как я понимаю, предназначенные местному и приезжему начальству апартаменты в нём же. Другое для паломников поскромнее и пилигримов. Вытянутый вдоль ограды двухярусный бревенчатый барак — это жильё для слуг, как здешних, так и прибывших вместе со своими господами. Вижу позади гостиниц огромную, голов на пятьдесят конюшню, где-то там же сараи, амбары, сенники дровяники, колодцы и прочее. Глазами замечаю птичник, а носом ощущаю, что и свинарник неподалёку. Мыльни, интересно, куда спрятали? Наверное с другой стороны гостиниц. Чего зря гадаю? Скоро узнаю.

Больше всего, что меня удивило, так это ограда. Даже не ограда, а настоящая крепостная стена из толстенных заострённых брёвен высотой в два человеческих роста с вытянутыми деревянными площадками и ходнями с внутренней стороны вдоль них. Естественно, лестницы прилагаются. Одна, вторая, кажется штук пять только тех, что я заметил. Осаду можно держать. А потребуется ли? Кто знает.

Есть люди, и, увы таких очень много, кто бога совсем не боится. Создателя-то почитают, но почему-то всерьёз считают его милостивым и всепрощающим, хотя в богословских книгах он выглядит весьма угрожающе.

А может негодяи отделяют бога от его слуг? Наверное так и есть. Пока мало информации. Но знаю, что священнослужителей, случается, убивают, монастыри и церкви грабят только так. Даже далеко ходить не надо, пару месяцев назад главный храм Неллера, тот, где мой дядя Рональд проповеди читает, обнесли, украв всю дневную выручку, нет, не выручку, а пожертвования Создателю.

Воров конечно ищут, не знаю, может уже и нашли. Когда я уезжал оттуда поиски ещё продолжались.

— Вашим людям тоже накрыли столы. — это вступил в разговор помощник управляющего, его внебрачный сынок брат Арнольд. — Я их провожу.

Выглядит туповатым, и Виктор его как недалёкого ума характеризовал, но скороспелых выводов делать не буду. Не нужно уподобляться некоторым.

— Милорд. — оборачиваюсь. — Вы со мной. И ты Ригер. — Карл кивнул, почему-то чуть смущённо. Ну, да, привык, что ему как собаке еду в клетку подавали. Пусть по новой привыкает к жизни аристократа. А вот дядюшка, чтобы не ставить под сомнение авторитет настоятеля, шепчет мне на ухо, что ему бы лучше обедать со своими гвардейцами. Понимаю его и меняю распоряжение: — Так, нет. Старший сержант, тебе тоже надо идти за братом Арнольдом.

Управляющий всё заметил. Опять прячет ухмылку. Веселись, недолго осталось. Мне ведь главное получить твоё публичное согласие стать моим верным помощником, потом поймёшь в какой капкан угодил, а твои уверения, что тебя неправильно поняли, никому уже будут не интересны.

Аббата Степа высыпали встречать не только работники подворья, но и многие путешественники. Пока идём к крыльцу, благословляю и тех, что справа, и тех, что слева. Мне не жалко. Особенно для рыженькой красотки, явно воспитанной девушки, стоявшей чуть позади похожих на неё мужчины и женщины — торговцы, состоятельные, сразу видно. На хор приветствий отвечаю ласковой улыбкой.

Утомительно такое внимание к моей персоне? Разве что немного. А так-то начинаю привыкать.

Дверь распахивает крепкий парень, суровый качок. Ни меча, ни дубинки у него не наблюдаю, но и так понятно, что трактирный вышибала. Без таких в питейных заведениях никак, даже при монастырском подворье паломники, пилигримы и богомольцы порой буянят так, что одержимые бы позавидовали. Пьянство зло, а тут этого ещё не понимают, или понимают не все.

— Нам на второй. — показал на лестницу брат Леопольд, заметив, что я замешкался и притормозил.

В дальнем углу вижу накрытые сдвинутые два стола. Это для моей свиты, туда Арнольд повёл гвардейцев и Юльку. Девчонке не по статусу здесь находиться в качестве посетительницы, но с опекуном я уже решил, что ни к чему мою служанку бросать в гущу чужих слуг и рабов. Пусть будет под нашим присмотром, и плевать, кто и что по этому поводу подумает. Отметил, что мою сумку дядя прихватил с собой. Я ему об этом забыл сказать, он сам догадался.

Чем дальше, тем больше убеждаюсь, что в целом мне повезло с близкими людьми. В прошлой жизни и в новой я в этом плане везунчик.

— Пока не забыл. — хватаю толстяка за рукав. Невежливо? Нормально. Такой вот хамоватый высокородный Степ. — Отправь гонца в замок, пусть сообщит графу Олегу и графине Глории, моей тёте, о том, что я прибыл. Готов нанести им визит в любое удобное для них время.

Соглашается, подзывает служку, парнишку в сутане, и отдаёт распоряжение. А чего улыбка кривая, брат Леопольд? Понятно, услышал очередное напоминание, что новый настоятель ко всему ещё и родственник хозяевам Готлина. Как ни крути, а должен ты передо мной стелиться и угождать во всём. Противно? Не нравится? Как говорится, терпи, моя красавица.

В самом конце коридора второго этажа оказалась столовая для ВИП-персон, безвкусно драпированная бордовой парчой комната с четырьмя окнами в торцевой части, украшенные разноцветными мозаичными стёклышками. Уверен, тут не в красоте дело, а в дороговизне цельных стёкол — чем больше размером, тем дороже.

За столом может разместиться свободно два десятка человек, но стулья расставлены и накрыто из расчёта на шестерых. Кроме меня с Карлом и Леопольда с Арнольдом в компанию добавились виконт Олаф и его супруга виконтесса Клара Добронские, обоим хорошо за пятьдесят, из южного герцогства Ламбар.

Эка их занесло как далеко. Считай, через всё королевство проехали, чтобы омыться святой водицей. Или нагрешили сильно, или нужда какая возникла, требующая вмешательства самого Создателя.

Они одеты неброско, по дорожному, а вот драгоценностей нацепили много. Виконтесса даже диадему на свои седые

Управляющий мне их представляет, зримо гордясь тем, что несмотря на своё плебейское происхождение, имеет возможность снисходить до приглашения дворян к себе на обед. Олаф, оказывается, тоже одаренный, правда, как удручённо сам сообщил, имеет всего шесть оттенков энергетических нитей.

— Зато все боевые. — добавляет. — Красные, разной степени насыщенности.

Похвастался? Наверное, но не впечатлил. Насколько помню из фолиантов по магии, из оттенков красного там сплошь огненные плетения — шары пламени, обжигающие лучи и ещё что-то простое. Создаются достаточно быстро, но дальность действия и площадь поражения довольно малы. Чтобы магией ударить сильнее и дальше, необходимо использовать с красными и нити других цветов.

— Познакомьтесь с моим другом милордом Карлом Монским. — настала моя очередь знакомить со своим пациентом. Про его одержимость ничего не говорю. Судя по реакции братьев, те ещё не в курсе, что я прихватил с собой из обители одержимого, а сопоставить с ним красавца-дворянина никому и в голову не пришло. Тут разведка Леопольда обмишулилась, что естественно, в монастыре не знали, о моих намерениях. Теперь-то знают, так что, вскоре следует ожидать некоторой паники среди обитателей подворья — одержимый на воле! — впрочем, надеюсь, к тому времени все успеют убедиться, что Карл угрозы не представляет. Пока, во всяком случае. В присутствии настоятеля. — Милорд намерен дать мне вассальную клятву. Не как аббату Готлинскому, а бастарду Неллерскому. Мы вот с ним решили, что такой обряд лучше провести не в обители, а здесь, в одной из церквей города.

— Это будет правильно. — поддержал пожилой виконт. — Благословите, ваше преподобие, нашу трапезу.

— Сейчас. Только руки вымоем и лица. Мы же с дороги.

У слуги, который держит передо мной таз с водой — серебряный, естественно — наблюдаю синяк под левой скулой. Били правой, раз синяк под левой. Да, я догадливый.

Подрался или от начальства получил? Возможно и то, и другое. Тут, помимо порки, в чести и зуботычины как наказание. Прилететь может в любой момент даже вольной прислуге, не говоря уж о рабах, вроде этого парня.

— Прошу же, прошу к столу. — Леопольд весь из себя радушный хозяин.

Судя по тому, что к моменту нашего появления, и здесь, и внизу в зале, на столы уже выставили горячие блюда, тут у управляющего разведка сработала на отлично. Понятно, его шпион нас у ворот дожидался. Об этом легко догадаться, не бином Ньютона.

За обедом стараюсь не переигрывать и больше спрашиваю, чем рассказываю. На самом деле лицемерить или прикидываться ограниченным не так уж и сложно, особенно, когда не стоит задачи выведать что-нибудь важное или необходимое. Тогда не требуется направлять беседу в нужное русло.

Всё, что я хотел бы знать о делах подворья, подьячий Виктор для меня и так выведал. Не зря он тут несколько дней бухал со всеми подряд, говорит, один раз даже с конюхами надрался. Никакие бумаги не содержат в себе столько сведений, сколько хранится в головах людей, надо только уметь информацию оттуда извлечь. Виктор умеет.

— У вас там, наверное, теплее, чем у нас. — интересуюсь у сидящей напротив виконтессы Клары.

Мне и правда интересно, какая жизнь на юге королевства. Кажется, моя мачеха Мария откуда-то с тех краёв. Взяли бесприданницу в герцогский род за её магическую мощь.

— Можно сказать, теплее, а можно и жарче. — смеётся.

Люди, вне зависимости от статуса, любят говорить о себе, и Добронские исключением не оказались. С удовольствием и подробно отвечали на все мои вопросы. Они так разошлись, найдя в юном аббате благодарного слушателя, что могли бы до ночи беседовать, вот только понравившийся им бастард уже всю задницу отсидел и намерение усыпить бдительность братьев Леопольда и Арнольда исполнил. Часа полтора обедали, сколько можно?

— А мыльня, говоришь, готова? — с намёком спрашиваю у управляющего.

Тот, похоже, извёлся от словоохотливости южан не меньше меня, так искренне обрадовался моему вопросу.

— Конечно же. Давно. Вижу, вам с дороги не терпится смыть грязь. — улыбается, как родному.

Арнольд, съевший почти половину того, что было выставлено перед нами всеми — обжора ещё тот — добавил:

— Ваши гвардейцы сказали, что у них позавчера баня была, и сегодня они обойдутся без помывки, хотя и им приготовили общую помывочную.

Не удивлён. Смешанный запах своего пота с конским — какой аромат может быть лучше? Для моих доблестных охранников никакой. Им нравится. А ещё дорожная пыль. Ох, дела. Приучу их к гигиене. Чуть попозже. Хотя вопрос свербит, а смогут ли чистюли быть полноценными воинами в средневековье? Тут ведь и воду из луж порой пьют, не говоря уж про открытые водоёмы. Может, ну их к чёрту? За собой буду следить и за своими близкими, а остальные пусть живут как жили? Наверное так и сделаю, заодно меньше внимания к себе привлеку своими странными поучениями.

— Милорд? — толкает меня в локоть Карл.

— Да, мы мыться. — встаю последним. — Надеюсь ещё увидимся. — это виконту и виконтессе.

В бане нас встречают четыре девушки, одетые весьма фривольно по местным меркам — тонкие летние платьица, кажется, из ситца, длиной на пару десятков сантиметров ниже колен. Сплошное распутство в одежде. Не шлюхи из вертепа — у тех сиськи оголены — но близко к тому.

Так, кажется, Леопольд переоценивает наши силы, во всяком случае, мои точно. По две на каждого. Однако. Тьфу, срамота. Нет, не стоит изнурять молодой организм. Ангелины, проведённой с ней ночи, мне пока достаточно, да и как-то не по себе пользоваться бесправными рабынями. У одной, смотрю, которая первая по знаку Карла скинула с себя поатье, попа как у макаки. Плеть? Не, скорее, розги. Шрамы отсутствуют.

Упрекнуть милорда Монского, сразу же потянувшегося к доступным девицам, нет желания. Молодой совсем мужик, парень, очень долго обходился без женских ласк. Спокойно провожаю взглядом его и двух девиц в отдельную комнатку, специально оборудованную для утех, и отказываюсь последовать его примеру. Я ещё маленький. А вот помощи в помывке принимаю. Погружаюсь в бассейн с тёплой водой и радуюсь приятному запаху душистого мыла, не хуже, чем в герцогском дворце. Спасибо, Леопольд.

Смыв дорожную грязь, дожидаться Карла не стал. Крикнул ему через дверь, чтобы не забыл перед ужином зайти ко мне. Он поймёт, что речь идёт об обновлении плетения блокировки.

Тот самый служка, которого посылали в замок, чтобы оповестить местных правителей о моём прибытии в город, уже вернулся, забежал прямо ко мне в мыльню и сообщил, что граф с графиней ждут меня завтра к обеду. Этот же парнишка проводил меня

Две больших комнаты и ванная. Можно было бы поселиться с Карлом, но кровать одна, а на диванчике устроится Юлька. Оставлять девчонку спать на полу на циновке, как положено слугам, не хочу. Монскому выделили номер напротив моего, пусть там располагается. Будем дружить домами, то есть, ходить в гости.

Гостиничную горничную прогоняю, обойдусь без её всевидящего взгляда, её всеслышащих ушей. Откуда я это перефразировал? Лермонтов. Да, он. Поганенький стишок у него получился, в том смысле, что несправедливый.

Долго разлёживаться в истоме не получилось. Вместе с Юлькой ввалился дорогой дядюшка и принялся грузить проблемами.

— Какая ещё охрана в коридоре? — морщусь словно от головной боли. — Ты рядом, милорд тоже, двери изнутри запираются, я крепко сплю, зато, вон, она чутко. Что ж мы, не отобьёмся втроём пока подмога не прибежит? Дядя, ну, не усердствуй излишне-то. Пусть люди тоже с дороги отдохнут.

Ригер ушёл, обиженно махнув рукой, не знает, что на обиженных воду возят. Вещи мои, сумку оставил у входа. Поднимаюсь, достаю свою магическую тетрадку и возвращаюсь в кровать. Учиться можно и лёжа.

Девчонка стоит с охапкой моей грязной одежды — нужно нести в прачечную — и смотрит на меня, напустив печальный вид. Лицемерка юная. Только что довольным лицом светила, и животик выпячен, наелась праздничной еды, а тут вдруг мгновенно погрустнела на ровном месте. Так не бывает, хитрюга.

Изучать плетения под таким пристальным взором невозможно, поэтому спрашиваю:

— Что ещё случилось?

— Ничего, господин. Просто в город хочется. Мы бы с Ником, с новиком Николасом, ненадолго, а?

Откидываю голову, смотрю в окно. На улице ещё светло, но начинает смеркаться. В Кранце день сменяет ночь очень быстро, как в Сочи или Крыму, в общем, на низких широтах, так что, максимум час и обрушится темнота.

— Завтра. Утром. Отпущу. С гвардейцами. На пол-дня. Денег дам. Всё, Юль, не стой передо мной. Делом займись.

Она убежала не сильно расстроенная. Наверняка получила то, на что и рассчитывала. Я же пролистываю тетрадку и нахожу заклинание огненного смерча. Да, вот это мощь — три четверти акра земли на расстоянии свыше двухсот метров накрывает пламенем.

Плетение сложное, семнадцать цветовых оттенков, сложенных в пересекающиеся пентаграммы и треугольники. Такое не выучить. Или попробовать?

Слышу топот по коридору. Кто-то бежит. Ко мне.

— Степ! — от двери в номер слышу голос Карла, и тут же на пороге спальной комнаты появляется и он собственной персоной. Волосы мокрые, всклоченные, глаза дикие, но без одержимости. В штанах и мокрой нательной рубахе. — Степ!

— Ты чего так рано? — от его вида становится смешно. — Я думал ты на одной девице не остановишься.

— Степ, у меня источник, он нити, нити выпустил, жгутики, понимаешь? Шестнадцать оттенков! Степ!

Глава 18

На ошалевшего милорда Карла, рухнувшего задницей на постель ко мне в ногах приятно смотреть. И лестно. У меня действительно получилось. Ай да Степан, ай да сукин сын. Пушкин позволил про себя такое написать, а я чем хуже? Да, он величайший поэт, зато я наверное первый в этом мире исцелитель одержимых. Знаю, редкие случаи исцеления бракованных магов случались, только они происходили сами собой, какими-то причудливыми вывертами магии, а не благодаря гениальной догадке и талантливо продуманному плану.

Не заношусь ли в гордыне? Да хоть бы и так. Раз уж здесь это не смертельный грех и не мать всех грехов, то почему бы себя и не похвалить. Тем более, есть за что, вернее, за кого. Вот он воочию памятник моему уму. Что он там бормочет?

— … даже, даже помыслить не мог. Степ, у меня ведь столько не было женщин, ну, ты понимаешь, о чём я, а тут, я сам не знаю, не понимаю. Наслаждение, приятная усталость, дурочка эта, рабыня глупая, симпатичная, бормочет что-то, а я, я, сам не знаю, смотрю вдруг вторым зрением, а там… Жгутики, много, разные, я ведь их даже считать не стал, к тебе побежал, по дороге уже вдруг понял, их шестнадцать. Степ — ты слышишь? — у тебя получилось. А я ведь не верил. Нет, я верил, но…

Смотрю на него внимательней, крыша у моего пациента, часом, не поехала? Имел одержимого в количестве одного, не получу ли взамен сумасшедшего? Вроде нет. Просто в себя прийти не может. Надо помочь.

— Да, Карл. Когда к святой воде и магическим плетениям добавилась сильная эмоция, случилось невероятное. — я уже поднялся и сижу с приятелем рядом. Приобнять его что ли? Нет, просто беру за руку. — Любовь творит чудеса. Она ведь от Создателя. Милорд, поздравляю! — всё-таки заключаю его в объятия. — Эй, ты чего? Нам, дворянам, не подобает плакать. Перестань. Сейчас моя Юлька вернётся, вдруг увидит?

Не то чтобы рыдает, но слёзы из глаз потекли. Ой, мамочки, нежности-то какие. Хотя, чего выделываюсь? Случись мне пройти через его испытания, неизвестно, что бы я на его месте устроил.

Он тоже по братски крепко меня сжимает. Пожалуй, слишком крепко, как бы не задушил. Хорошо, что я много, часто тренируюсь. Это помогло сдержать медвежью силу его обхвата.

— Степ, я тебе говорил и повторю ещё раз. — он наконец-то отвалился, а то ещё бы чуть-чуть и моим юным костям хана пришла. — Никогда не забуду, что ты для меня сделал.

Ага. Это мы проходили. Услуга, которая уже оказана, часто ничего не стоит. Однако, знаю и множество примеров обратного. Посмотрим, как говорится. Время покажет.

Конечно, лучше было бы, если исцеление произошло уже после принесения Карлом вассальной клятвы, а с другой стороны, присяга вовсе не связывает сюзерена и вассала намертво какой-нибудь магией. Полно примеров, когда дававшие обеты, не только их не исполняли, так ещё и делали пакости друг другу. За примерами даже далеко ходить не надо. Кто убил герцога Виталия? Мачеха с братом Джеем подозревают самого короля. Может это и не так, но сам факт, что такое не исключается, о многом мне говорит.

А сколько раз графы Неллерской провинции выходили из подчинения герцогу? А бароны выступали против графов? Да и отец Степа насколько скрупулёзно выполнял свои обязательства перед короной? Мачеха точно что-то мутит против короля Эдгара, по отрывкам разговоров уловил.

В общем, всё зависит от человека, от количества и жёсткости пунктов вассальной присяги. Здесь такие клятвы, хоть и имеют много общего, всё же достаточно

Так что, если милорд Монский всё же, что называется, решит соскочить с темы, буду считать это лучшим вариантом, чем позднее в самый неподходящий момент получить удар в спину или не дождаться от друга и вассала ожидаемой помощи как тот Наполеон от маршала Груши под Ватерлоо.

Есть у меня предчувствие, что зря себя накручиваю. Нормальный парень этот Карл Монский. Как ни крути, а за годы жизни, особенно, когда пришла беда с болезнью, научился более-менее разбираться в людях, да и на практике эти свои способности проверил. Большей частью оказался прав.

Чёрт, опять я ушёл в мир теней и сказок. О чём это он, мой исцелённый друг, просит?

— Прости, Карл, ты сейчас серьёзно? — наклоняю голову, так мне его лучше видно. — Я предлагаю не рисковать. Пока мы в городе, походишь с плетением блокировки. Представляешь, что с нами будет, если всё же одержимость не побеждена? В таком людном месте вдруг случится очередной припадок? Не, вот вернёмся, поселишься где-нибудь на пасеке, временно, естественно, и поживёшь там недельку-другую, а потом уж на свободу с чистой совестью.

Задумался, смотрю. Ну, думай, думай, на то и голова дана. Не только, чтобы в неё есть. Решил?

— Извини, Степ. Ты прав. Рано ещё. Не хочу тебя подводить. — вскакивает и начинает ходить передо мной туда-сюда. — Эх, как же не терпится попробовать какое-нибудь заклинание создать.

— А тебе известны плетения? Хотя бы одно?

Он останавливается смотрит на мою тетрадь и дёргает подбородком.

— И здесь ты угадал. Действительно не нужно спешить. Столько ждал, уже смирился подохнуть в безумии, а сейчас, ничего, потерплю ещё немного. Слушай, Степ, а ты очень мудр.

— Так кровь рода Неллеров не водица. Лучше скажи, в свете случившегося, не передумал насчёт вассальной клятвы?

Спрашиваю напрямую. Чего стесняться-то? Все свои. Да, значит, да, нет, так, нет. Была без радостей любовь, разлука будет без печали. Кажется, так у Михаила Юрьевича?

Ха, а он возмутился. Не ошибся я в этом парне. Хорош он, хоть и дворянин со своими тараканами в голове.

— Степ!

— Я пошутил. — включаю заднюю передачу и перевожу разговор в деловое русло. — Нам через час уже по времени пора плетение обновлять, думаю, можно и не ждать. Мы сами себе хозяева в этом плане. Садись, вон, на стул, чтобы мне удобней было.

Милорд занимает место, всё ещё хмурясь от моего высказанного предположения, что он мог передумать, а я листаю свой конспект. Вот она блокировка-блокировочка.

Начинаю, плету и рассеиваю. Вернувшаяся из прачечной Юлька сбивает настрой. Плохо. Это не про девчонку, а про то, что не смог удержать сосредоточенность. А как в бою буду сложные плетения создавать?

Вокруг шум сражения, стоны раненых, звучал булат, картечь визжала, и ядрам пролетать мешала гора кровавых тел, а тут я такой: у меня ничего не получается. Тьфу. Не будь таким как Степ. Тренироваться придётся в условиях приближенных к боевым. Придумаю, как такие тренинги себе устроить.

— Господин, пожалуйста. — опять умоляюще смотрит подруга. Ох, лиса. Сообразила, как из хозяина жалобными видом и голоском верёвки вить. Создам впечатление, будто и правда это на меня безотказно действует. На самом деле, я бы и так не возражал. — Это в трактире старой гостиницы. Музыканты и танцы весёлые. Мы ведь с Николасом не вдвоём пойдём, с нами ещё трое гвардейцев будут. Да и так, никто служанку вашего преподобия не осмелится обидеть.

— Ты на лбу себе напишешь, что моя служанка? — бурчу, но машу рукой. — Иди уж. Только не допоздна. Поняла?

— Спасибо, спасибо, милорд. А там управляющий спрашивал, когда вы и ваш друг соизволят прийти на ужин. И не хотите ли вы в общем зале разместиться? Здесь тоже музыканты выступают. Слышите?

— Слышу. Скажи, через четверть часа, в трактире. Мы спустимся сами, присылать никого не надо.

В такой импозантной одежде, что сейчас на хитрюге, она могла бы и в новой гостинице сойти за гостью. Дорогая ткань, отличный пошив. Надо сказать, портные у меня не только сутаны или робы шить умеют.

Открыл тут для себя, что монастыри в Паргее во многом являются главным двигателем прогресса. И дело не только в большом количестве умных книг, просто в этом мире гораздо жёстче, чем когда-то в аналогичную эпоху на Земле, действуют цеховые правила, обычаи и законы, регламентирующие даже расстояния между заклёпками.

Вот и бегут инициативные, творческие ремесленники и мастеровые в монастыри. А куда им ещё? Можно, конечно, в деревню или феодальный замок податься, но в первых мало заработаешь — чего с нищих или полунищих крестьян взять? — а у дворян непомерные аппетиты на изъятия прибыли и никакой защиты в виде цехов или гильдий, откуда бы им в баронской крепости взяться?

— Всё? — интересуется Карл.

— Ещё даже не приступал. — улыбаюсь. — Начал, но тут эта плутовка сбила с настроя.

— Красивая девка растёт. Замуж думаешь выдавать?

— Как сама созреет до такого ответственного шага, так и выдам.

Если не сердцем, то рукой своих слуг господа здесь имели право распоряжаться. Такая вот жизнь здесь. А если кому не нравится, иди бродяжничай или попробуй другую работу себе в услужении найти без продажи себя в рабство. Нет, возможно, но не так просто.

После обновления блокировки приятель ушёл одеваться на выход, а то он на радостях прибежал из мыльни в чём успел на себя накинуть.

Меня же привлекает шум, доносящийся со двора. Подхожу к одному из распахнутых окон и вижу, что прибыл обоз, тот самый, который мы сегодня утром обогнали. Дотащились всё же, успели до темноты.

А к моему приезду, оказывается, многих людей спрятали, управляющий не хотел, чтобы всякая рвань аббату глаза мозолила. Зато сейчас наблюдаю суету чернорабочих вокруг въезжающих и направляющихся в объезд гостиниц повозок. Какую-то часть груза с телег снимают прямо на ходу. Даже дети, смотрю, тут в небольшом, правда, количестве задействованы. Кто-то двор чистит, кто-то помогает взрослым рабам кули, что поменьше, таскать к складам.

А вон и красотка Люсильда. Уверенно себя чувствует. Работой себя не обременила, сразу же направившись к новой гостинице, к её боковому, для слуг, крыльцу.

Опять запахом свинарника резко дунуло мне в лицо. Ни к чему его вдыхать, пора одеваться.

Когда приходит милорд Монский, почему-то бледный, видимо, поймал отходняк, я уже готов к труду и обороне. Вместе как шерочка с машерочкой спускаемся в переполненный зал, где звучит немного необычная для моего уха, но приятная музыка. Рядом с музыкантами сидит молодая

— Ваше преподобие! — громко зовёт меня управляющий от сдвинутых возле дальней стены, накрытых разносолами столов. — Мы вас ждём!

Ну, ждёшь, вот мы и явились. Кроме тех, кто составлял мне компанию за обедом, Леопольд пригласил и пятерых моих гвардейцев во главе с опекуном. Отлично, чем больше свидетелей, тем лучше. Направляемся туда. Другие посетители трактира приветствуют меня поклонами головы, хорошо, что благословения не просят и не вскакивают, свободней себя чувствую.

— Милорд. — Ригер всё-таки поднялся при моём приближении. — Я половине своих парней дал сейчас выходной, они…

— Сиди ты, и мы с милордом рядом. — вальяжно машу рукой. Играю сноба, не сильно умного, но знающего себе цену. — Отпустил и отпустил. Это твои подчинённые. — садимся на лавку. Почему-то предполагал, что ради меня Леопольд, если не креслами, то стульями озаботится. В голову ему не пришло? Ну, наверное. — Ого, а выглядит аппетитно. — разглядываю блюда с целиком зажаренными поросёнком, гусем, уткой — а это у нас что? — заяц? — кролик? — ещё бы я их умел различать. Тарелки с сыром, колбасами, фруктами. Овощей маловато, зато зелени много, а вина и вовсе упиться можно, две здоровых амфоры, чуть ли ни с пол ведра ёмкостью каждое. Виночерпии соответствующие — двое рабов, похожие на братков из наших девяностых, с окольцованными железом короткими шеями, плавно переходящими в плечи. — Вижу, повар у тебя мастер своего дела.

— Вы сначала попробуйте, ваше преподобие. — самодовольно говорит управляющий.

Ладно, уговорил. Попробую всего и вина выпью, мне вскоре надо будет изобразить пьяного. Раз уж паломники, направляющиеся к Готлинскому источнику или возвращающиеся от него, вместо молитв гуляют вовсю в кабаках, то и аббат может позволить себе расслабиться за пределами своей обители.

В питейных и столовых заведениях тут достаточно демократичные порядки. Дворянин ли ты или простолюдин, главное, чтобы было, чем заплатить. И чинопочитания какого-то особого я здесь не наблюдал. Что не отменяет некоторых правил хорошего тона.

Виконтесса Клара Добронская, как единственная женщина в нашей компании первая принимается за еду, а мы, все остальные, следом. И гвардейцы мои славные, смотрю, стараются вести себя прилично, не чавкают и эль пьют умеренно, к вину совсем не притрагиваются. Лишь Эрик, молодой воин, самый младший после моего Ника, протянул кружку в направлении виночерпия, и тут же под давящим взглядом Ригера отдёрнул. И правильно, они и за трактирным столом находятся на службе по охране бастарда Неллеров.

— Ты так много всего знаешь, брат Леопольд. — прошло больше часа, от поросёнка и гуся уже ничего не осталось, сколько там ещё вина в амфорах не скажу, их стенки не прозрачные, глиняные, а я говорю заплетающимся языком, стараясь держать свой взгляд остекленевшим. — Вот бы мне такого помощника и советчика.

— Всегда рад, всегда рад вам буду помочь, ваше преподобие. — попался на крючок управляющий, почти теперь бывший управляющий монастырского подворья, без пяти минут, как говорится, заместитель настоятеля, но не преднастоятель. — Обращайтесь в любой день и в любое время.

Всё, больше мне от сегодняшнего вечера ничего не нужно. Сыт, пьян и нос в табаке, что называется, и получено публичное, при множестве свидетелей, включая трёх дворян, согласие брата Леопольда стать моим помощником. Кто молодец? Степан Николаевич молодец.

— Что-то я устал. — зеваю, как здесь принято, не прикрывая рот ладонью. — Пойду спать.

— Вам не нравится, как поёт Сабрина? — спрашивает брат Арнольд, будущий управляющий подворьем, хотя тоже об этом не догадывается. — Сказать ей, чтобы что-нибудь повеселее исполнила?

Сабрина мне когда-то нравилась. В юности на дискотеках под её хиты зажигали. Но то была другая Сабрина, не здешняя.

— Вы ведь маг, Степ. — виконт Добронский выпил много, однако держался совсем как трезвый. — Неужели не знаете ни одного бодрящего или восстанавливающего плетения? Я вот просто не имею возможностей, а у вас-то, я слышал, двенадцать оттенков.

— Увы, виконт, ещё только учусь. Почти ничего не могу. Но вы тут все продолжайте веселиться. Карл. — останавливаю пациента, попытавшегося встать вслед за мной. — Оставайтесь. — при посторонних общаемся на вы. — Я сам дорогу найду.

Проходя мимо музыкантов кидаю серебрушку в пол драхмы, то есть пятьдесят зольдов, и поднимаюсь к себе. День вышел насыщенный — путешествие, две серьёзных беседы — да и эмоционально наполнился впечатлениями. У меня же получилось исцелить одержимого! Вполне возможно, что в будущих веках Паргеи Степа Неллерского станут вспоминать как на Земле Авиценну. Почему бы и нет?

Плетение восстановления в самом деле не помню, но в тетрадке у меня оно такое имеется. В крайнем случае и лечебным заклинанием можно воспользоваться, оно тоже бодрит достаточно сильно. Вот только, нужно ли мне это? Винопитие я лишь изображал, так что чувствую себя вполне нормально. При этом спать хочется как на лекциях по сопромату. Ладно, лягу пораньше. Больше сегодня свою магическую тетрадь открывать не стану.

Разделся, прикрыл немного окна и упал в постель. Почти сразу провалился в царство Морфея, из которого меня вывели крики Юльки.

— Милорд! Милорд! Степ! Да проснись же!

В новом теле сплю очень крепко, но такие вопли и мёртвого разбудят.

— Что случилось?

— Пожар! Рядом пожар! Говорят, в городе вспыхнул бунт! Ну, вставайте!

Глава 19

Что за чёрт? Какие ещё пожар, бунт? Юлька сбрендила? Много, ох, много я девчонке позволяю. Как и Нику. Не ведут себя так аристократы. Хотя, какой я к бесу аристократ? Ни в прошлой жизни им не был, ни в этой. Ещё только привыкаю к этой роли. Мне простительно. Да, простительно. Но этой сластёне надо будет как-нибудь устроить взбучку насчёт почтительности. Я-то ладно, мне можно, резкий перепад статуса, ещё типа не осознаю, а она чего? За плечо трясёт. Я тебе что, груша или яблоня? И звук бы убавила, не глухой.

— Да отцепись ты уже. Юлька! Встал я, встал. — и правда сижу на постели свесив ноги. — Ничего себе, зарево за окном. — моя юная служанка, с испугу ли, или в отсутствие прямых указаний не зажгла ни лампы, ни восковых свечей, ни подаренного ей амулета, но от всполохов огня за окном и так в комнате неплохо видно. — Запаха гари не чую. Далеко горит? С чего ты решила, что это бунт?

— Так за окном кто-то крикнул, что бунт, Степ. Горит рядом совсем. Прямо за задней оградой.

— Какой я тебе Степ, нахалка? По розгам скучаешь? — строжусь, постепенно стряхивая с себя сонливость. В прежнем теле дрёму

Крики с улицы действительно слышны, вот только в отличие от моей остроухой — нет не эльфийки, а просто с отличным слухом — служанки слов я разобрать не могу.

— А вот, сейчас. — метнулась к шкафчику.

— Сама оденься, бесстыдница. — говорю мечущейся в ночном платье Юльке. Не то, чтобы она прям вызывающе выглядела. Успокаиваю так. Обыденные вещи отвлекают от паники по поводу происходящего за окном. — Долго вы там с Ником отдыхали? Даже не слышал, как ты вернулась.

— Вы рано уснули, милорд. Вот. — она протянула мне мой походный костюм, уже выстиранный и выглаженный. Когда только успели? А, впрочем, полдня достаточно. — Я сбегаю за гвардейцами?

— Без тебя они не проснутся и не сообразят, что нужно поспешить к господину. — одеваюсь быстро. Не как когда-то в армии за сорок пять секунд, тут завязки чёртовы замедляют темп, но быстро. — Зажги свечи. Нет, не свечи. Амулет.

Магическое освещение спектрально соответствует солнечному, а значит линии на рисунках плетений в моём конспекте будут выглядеть не в чуть изменённых оттенках цветов. А я сейчас собираюсь использовать заклинание против близкого пожара, чтобы спасти подворье от огня, который может сюда вот-вот перекинуться.

Да, не зря захотел стать ко всему ещё и агрономом. Или аграрием? Не важно. Главное, Сергий мне плетение обильных осадков перерисовал по моему указанию. Хотел на случай засухи помогать своим крестьянам с выращиванием урожая. А что? Школьником помогал, курсантом тоже, тогда, правда, не в его выращивании, а в уборке, но какая разница? Теперь вот полагал облегчить труд хлеборобов в качестве мага.

Рассчитывал на одно, а пригодилось, видишь, в другом. Огонь буду тушить. Так, чего я листаю? Нужное сейчас плетение на последней странице, помню. Ага, вот ты где.

— Степ! — голос Карла за спиной.

Комната уже освещается амулетом Юльки. А себе-то я тоже изготовил подобный из настоящего рубина, хоть и совсем небольшого, только он у меня в сумке валяется, на дне. Не думал, что понадобится.

— Не мешай сосредоточиться, милорд. — оборачиваюсь. — Хочу пожарником поработать. Лучше встань за дверью. Наверняка сейчас Ригер примчится, притормози его. Я позову, как закончу.

Мой пациент в одних штанах с голым торсом. Обувь бы ещё успел надеть и получилась бы форма одежды номер два для утренней зарядки, как полагалась у нас в армии. Меч зато не забыл прихватить, уже без ножен. Хоть сейчас в бой на защиту благодетеля, будущего сюзерена.

— Там чернь бунтует, как я понял. — сообщил Карл.

— Похоже на то. — киваю и начинаю плести заклинание ливня.

— Как Ригер появится, пойду во двор, узнаю подробности.

— Угу. — только так и отвечаю.

Исчезни уже, мой друг. Не мешай. Ха, а ведь у меня похоже получается думать о постороннем и создавать магический ажур. Так, глядишь, научусь делать заклинания одновременно с другими действиями.

В основе дождевого плетения нити двух коричневых оттенков. Почему так? Когда первый раз увидел его изображение, завис на пару минут. Объяснение нашёл благодаря простой логике — вода должна направляться вниз к земле, а не лететь мощным напором ей параллельно или даже вверх. Прав или нет, точно не знаю, но других предположений у меня нет.

Так, два кольца разных диаметров, вложенных одно в другое, есть, а уже следом принимаюсь за синие и тёмно-синие жгуты, создавая из них фигуры разных форм и крепя одну за одной к основе.

Шум и крики на улице нарастают, но раз уж мне Карл не помешал и затаившая дыхание Юлька не отвлекает, то и звуки снаружи бастарду Неллеров не препятствие.

Держу в руках конспект, глядя на рисунок копирую его в мыслях и шаг за шагом приближаюсь к узким распахнутым окнам.

Судя по описанию, при успехе создам жуткую тучу на высоте сотню-две ярдов, из которой будет идти ливень в течение четверти часа, местного часа, то есть, минут двадцать по нашему — или, правильней, ихнему, земному — накрывая площадь в пару акров.

Всё это время могу управлять движением тучи, двигая её, как вперёд-назад, так и вправо-влево, на дальности до двух с половиной сотен шагов от себя. Хоть круги дождём выписывай.

— Стой, старший сержант!

Слышу, за дверью Карл выполняет моё указание.

— Милорда надо срочно на улицу вывести! — возражает Ригер. — Если огонь перекинется…

— Это его приказ. Он как раз использует магию, чтобы погасить пламя, которое нам угрожает. Да стой же ты! Не мешай своему господину.

Звуков борьбы не раздаётся, значит, до бывшего опекуна дошло, что от него требуется. Судя по топоту, он сюда не один заявился. Зачем? Выносить что ли меня отсюда собрались вместе с Юлькой и вещами? Так мы сами ходить можем.

Всё, готово. Быстро я управился, минут пять-семь, молодец. И? Смотрю за ограду, где вроде действительно вчера видел крыши каких-то вытянутых складских строений, а сейчас там ярко так полыхает, напоминая моё настоящее детство, когда мы с пацанами разожгли огромный костёр и чуть соседний гаражный кооператив не спалили. Эх, и досталось мне тогда.

Воспоминания в сторону, плетение над нужным участком, активирую. Опа. Ох, ничего себе. Как всё быстро произошло. И правда полилось как из ведра. Впечатляет не меньше вчерашней молнии. Круто. Уволят из аббатов, пойду в огнеборцы. Не пропаду. Повезло мне с новой судьбой. Или не стоит говорить гоп, пока не перепрыгнул?

— Кому стоим, Юль? — поворачиваюсь к служанке, не обращая внимания на резко усилившиеся при внезапном дожде вопли за окном. Двигать туда-сюда тучу не собираюсь. Пусть там и прольёт вся. Кстати, это заклинание из тех, действие которых раньше времени прекратить нельзя. — Вещи мои собрала? Всё своё в любых непонятных обстоятельствах носим с собой. Поняла? Хватай сумку, гостиница уходит.

Походное барахло сложено где-то внизу в кладовой. В номере у меня лишь необходимый минимум, так что, девчонка не надорвётся, нагрузив скромный багаж на себя.

Выходим в коридор. Там кроме Карла и Ригера вижу в открытой двери комнаты милорда Монского одну из вчерашних девиц — молодец приятель, не теряется — а позади дядьки четверых гвардейцев, среди которых конечно же и Николас. Остальные пятеро видимо получили приказ усилить охрану подворья.

— Получилось? — спрашивает Карл.

— Ещё как. — самодовольства не скрываю, имею на то полное право. — Было пламя, и нет пламени. Дымит правда жутко. Чувствую, сейчас от запаха гари накашляемся. И тебе привет, Ригер. Ну, чего стоим? Бежим вниз. На нас никто ещё не нападает?

Подворье

Кстати, кто и против чего восстал? Спрашиваю на крыльце у Леопольда, громко, так, чтобы все слышали, но ответа никто не знает. Понятно. Информация ещё не подоспела. Пока лишь предположения.

— В начале года, тогда кожевники начали громить стражу. — это Арнольд встревает, как и его отец воинственно выглядевший в бронзовых латах, с полуторным мечом и шлеме, застрявшем на толстых щеках. — А к ним уж вся рвань с нижнего города присоединилась, как всегда. А кто сейчас взбесился, не ясно. Добр наш граф Олег. Я ещё в прошлый раз говорил, что надо всю эту шваль перевешать или на колья посадить.

— Послушал? — интересуюсь, попутно разглядывая, как вооружённая чем попало челядь — мечами, копьями, ножами, но большинство просто палками — занимает оборону вдоль ограды.

— Кто? — не понял сарказма сынок управляющего.

— Да граф же. — поясняю.

Завис Арнольд. Действительно туповат. Кто тебя будет слушать? А то без тебя власти не разберутся, кого казнить, кого простить.

В этом вопросе ведь скрывается ловушка для любого средневекового правителя, что здесь, что на Земле когда-то. Перебей своих же подданных, с кем останешься? Кто налоги платить будет? С кого три шкуры драть? А нет денег — нет дружины. Мигом станешь дичью для своих коллег-феодалов, для сюзерена или даже вассалов. Случалось тут такое, когда бароны своего графа под орех разделывали.

Не простая ситуация с этими городскими мятежами, да и с крестьянскими тоже. К тому же, принцип «царь хороший, бояре плохие» и в Паргее практикуется. Вполне возможно, даже скорее всего, нынешнее восстание направлено не против графа Готлинского, а против городских властей, стражи или даже руководителей гильдий. Беда в том, что бунт в любом направлении с энтузиазмом поддерживается беднотой и криминалом.

В общей смуте можно гораздо легче безнаказанно обворовать или ограбить. Ищи потом виновных до самых морковкиных заговин.

— Я… я не графу об этом говорил. — растерянно пробасил Арнольд.

— Жаль, брат. Сказал бы ему. Так и бунтовать сейчас было бы некому. — насчёт запаха гари угадал, ветер как раз с той стороны, да и дым сам заносит сюда. В свете факелов, освещающих пространство подворья, с которыми заполошно носятся женщины и девки, жутковатая картина наблюдается, и опасная. Кругом сена и соломы полно, того и гляди подожгут, никаких злоумышленников не потребуется. Или я преувеличиваю? Наверное, да.

— Отобьёмся. — уверенно заявляет Леопольд.

— А полезут? — тут же спрашиваю.

— Эх, ваше преподобие. — вздыхает он и кому-то, я не успел разглядеть, грозит кулаком. — Вот знали бы мерзавцы с нижнего города, что тут в дополнение десяток герцогских гвардейцев и маги, могли бы и не рискнуть. Нет, думаю, всё же попробуют нас на испуг взять. От рабов наших с палками и дубинками толка никакого, разве что, внимание на себя отвлекать.

— Ригер, — поворачиваюсь к опекуну. — Ну-ка пошли на стену. Всем отрядом. Покажемся, а я ещё чем-нибудь магическим приласкаю. Испугаем. Всё лучше, чем, если прорвутся внутрь, тут в неразберихе с ними разбираться.

— Я с вами, ваше преподобие. — виконт Олаф Добронский собственной персоной появился из двери за моей спиной. — Дадим урок этим тварям.

— У вас нет доспехов, милорд. — подскочил Ригер.

— Сражаться не собираюсь. А камень или стрела мне не опасны. — похлопываю себя по груди, где висят амулеты мачехи. — Как и тебе с бойцами. Ладно, не дуйся. Пусть меня Ник щитом прикрывает. Пошли, а то — слышите? — начинают уже ворота выбивать. Ник, где твой щит?

— В конюшне, как и у остальных.

— Так бегом за ними. Старший сержант, командуй.

Вижу в глазах виконта удивление, смешанное с одобрением. Не ожидал от юного настоятеля такой рассудительности и умения давать чёткие команды? Теперь помни, что в аббате Степе кровь Неллеров, он и без опыта прирождённый руководитель, что тот гасконец с рождения академик.

Воины вернулись быстро. Приказываю забрать у девок факелы, чтобы разбушевавшаяся за стенами подворья толпа поняла, с кем имеет дело. Гвардейцы герцога, они везде гвардейцы. Парни догадались прихватить с собой не только щиты, но и небольшие кавалерийские арбалеты с комплектами болтов к ним. Сообразительные, мысли своего господина читают.

— На стену! — командую.

Мы бежим к лестницам возле ворот. Створки уже начинают трещать. Их не выбивают, а выламывают давлением. Себя ведь подавят придурки.

Разумеется, первым меня на стену не пустили, и ладно, не время мне быть впереди на лихом коне. Взбираюсь на настил почти последним, сзади меня только Ник и виконт, милорд Карл поднялся прямо передо мной. Ему и поручаю потребовать от толпы разойтись, с моим ломким юношеским голоском это получилось бы смешно и не солидно.

Вся площадь забита беснующимися голодранцами, размахивающими факелами и разным примитивным оружием. Слышу визги из вертепа, девкам там явно несладко приходится. Никакой классовой солидарности у босяков нет, шлюхи ведь такие же обездоленные создания, их бы хотя бы пожалели. Хотя, с чего я взял, что на площади собрались лишь нищие? Присматриваюсь, и вижу среди толпы немало вполне прилично одетых мужиков. Бандиты? Мастеровые? Кто сейчас разберёт.

— Ишь ты, глядите, благородный! — язвительный крик с площади в ответ на требование милорда Монского.

— Сам оттуда проваливай!

— Пусть святые братья с нами золотишкой поделятся!

— Иди в свою дворянскую задницу!

Выделяются и другие оскорбительные выкрики, сопровождаемые хохотом. Ну, да, в темноте, в толпе легко быть смелым, благородных язвить. И на имущество церкви, как понял, эти безбожники глаз положили скоты, на моё, считай имущество.

Ворота вот-вот сломают. Командую открыть стрельбу из арбалетов, а сам начинаю плести заклинание стрелки. Я ещё не закончил, когда в толпу влетел огненный шар ярдов трёх в диаметре и прожёг просеку шагов на десять.

Если мою стрелку и арбалетные болты от гвардейцев нападающие почти не заметили, кроме тех, кому досталось, то вот подарок от виконта Олафа произвёл сильное впечатление, вызвав страх и панику.

— Там маги! — раздался женский визг.

Оказывается, среди бунтовщиков находились и бабы, а я-то и не обратил поначалу внимание. И их, как погляжу, немало.

— Там гвардейцы! — кто-то наконец осознал, что за сюрко и доспехи у появившихся за частоколом брёвен воинов.

— Бежим! — понеслось с разных сторон, заглушая дикие завывания горевших от шара бедолаг.

Мне бы тоже догадаться, что стрелка в данных обстоятельствах ни к чему, нужно нечто впечатляющее, вроде огненного шара

Олаф опять плетёт, помогая руками, а мне это не надо. На этот раз молния у меня вышла гораздо быстрее. Ударил по тем, кто всё ещё ломился в ворота. То ли они глухие, то ли напились так, что им уже море по колено, но напор они не прекращали. Так и умерли на острие атаки.

Ударило сильно, из некоторых даже кровь в стороны полетела. Те, кто оказался в центре действия заклинания моментально обуглились, наверное, не успев осознать, что вместо добычи получили чертоги Создателя или, скорее всего, бездну тьмы.

— Игорь, братишка, ты где⁈ — трубно слоном кричал растерянный крупный мужик с факелом и мечом в руках, оглядываясь по сторонам в середине быстро пустеющей площади. — Игорь!

На этом его призывы закончились. Огненная плеть перерубила мужчину пополам, зацепив кончиком пробегавшего мимо пацана, примерно моего сверстника. Мальчишка взвыл, чуть подлетел, упал и начал корчиться на земле, вытирая грязь. А рука-то у него отлетела в сторону. Силён виконт, хоть и не может плести ничего, кроме огненных заклинаний.

Как ни странно, устроенный бунтовщикам разгром на площади перед подворьем не заставил бежать тех, кто орудовали в других зданиях поблизости — магазине готового платья, вертепе, портняжной мастерской, булочной и трёхэтажного доходного дома. Отовсюду неслись крики, смех и плач. Точно перепились скоты.

— Ригер. — зову дядьку. Он как и остальные гвардейцы торопится взвести арбалет, чтобы успеть настрелять как можно больше мятежников, пока те не успели скрыться. — Перестань, пусть бегут. Если есть желание продолжить, пошли соседей выручать.

— Да вы что милорд? — вытаращился на меня опекун. — Сейчас, пока темнота, даже граф из замка не выйдет со своей дружиной. На этих узких улочках ночью голодранцы опасны даже для хорошо вооружённых и обученных воинов. Не надо нам высовываться за стены.

Это я хорошо понимаю, мой друг, и совсем не хочу рисковать. Но не мог молодой парень такого не предложить, вот и пришлось публично проявить слабоумие и отвагу.

— Думаешь, не надо? — оглядываюсь на всех присутствующих поблизости и вижу их полное согласие со старшим сержантом. — Тогда что, опять спать?

— Я предлагаю выпить, ваше преподобие. — смеётся виконт Олаф.

— А можно и опять в мыльню. — подмигивает Карл.

Чего моргать-то? Это ты прелюбодей, а я что, я ничего.

— Ладно, пусть брат Леопольд нам того вина подаст, вчерашнего. По глотку и мне не помешает.

Глава 20

Организм Степа к винопитию приучен с раннего детства, как и у всех остальных, так что, думаю, пара глотков мне не повредит, успокоит адреналин, разбушевавшийся в крови. Как ни крути, а в этом мире я впервые поучаствовал в сражении, пусть и против городского сброда. Бился-то я своей магией по настоящему.

До рассвета ещё часа три, а сна у меня, понятно, ни в одном глазу. Плохо. Буду весь день как рак варёный бродить. Жаль не догадался перерисовать плетение восстановления из Юлианиной тетради, а мозгов запомнить не хватило. Ну, теперь уж чего жалеть. Тетрадка та, поди, на подъезде к своей хозяйке, если уже не у неё. Могу лечебное заклинание использовать, но, решил ведь, не буду свой организм перегружать исцеляющей магией. Вдруг и правда, как с антибиотиками и прочими препаратами, наступает привыкание? Так ведь и не выяснил, всё мне некогда всерьёз за чтение умных книг взяться.

— Ваше преподобие, вы совсем не пьёте. — брат Леопольд заметил, что я лишь пригубил кубок. Мы всем начальственным составом заняли первый возле входа в трактир стол. Нападение отбили, но не факт, что не последует новое. Как я понял, шайки сейчас действуют каждая сама по себе. Одним мы преподали урок, только другие об этом могут не знать. Вот и не расслабляемся чрезмерно. Со стены ушли, но готовы к очередным неприятностям. Никто доспехи не снимает, и оружие держим при себе. — Вроде вчера вам понравилось юстинианское.

— И сейчас нравится. Ты же помнишь, как я с четырёх кубков сомлел? Сегодня мне нельзя так.

— Может поспите. — предложил Ригер. Заботливый ты мой. — Мы вас, если что, разбудим.

— И в самом деле, милорд. — смотрит на меня Карл.

Юный я в их понимании, вот и радеют. Что ж, идея не плохая. Чего я здесь с ними высижу? Яйца? Так не наседка. Понадоблюсь, знают, где меня найти. Сколько, интересно, я успел подремать, прежде чем Юлька подняла панику? Часа четыре. Может меньше, никак не больше.

— Да, пожалуй, соглашусь с вами. — встаю и окидываю взглядом погружённый в полутемноту пустой зал. — Только обязательно разбудите, если вдруг опять нападут.

— Не сомневайтесь, ваше преподобие. — кивает Леопольд.

— Мне одному без вас не справиться. — добавляет Олаф.

Лукавит виконт, он может справиться, я видел, убедился. Говорит так, чтобы сделать настоятелю приятное. А что? Мне нравится. Лесть, когда она заслужена, и не лесть вовсе, а искренняя похвала.

— Спасибо за добрые слова, виконт. — не остаюсь в долгу. — Восхищён вашими магическими умениями.

У лестницы с факелами в руках стоят Юлька с Ником. Наверх со мной направляется только служанка, новику службу никто не отменял. Девчонка отдаёт другу факел, с заметным удовольствием активирует осветительный артефакт и поднимается впереди меня.

Минуем второй этаж — в коридоре безлюдно, постояльцы, кто во дворе, мужчины, кто закрылся в номерах, женщины — и приходим на свой, третий. Идём к выделенным мне покоям, но внутрь в них войти не успеваем, за спиной в номере милорда Монского слышим какой-то шум и бормотание голосов.

Странно. Там вроде бы, насколько помню, одна гостиничная рабыня-шлюшка находилась, когда мы вниз уходили. Она что, сама с собой разговаривает?

— Тсс, — прикладываю палец к губам. Тут же соображаю, что этот жест земной, здесь неизвестный. Ну, да Юлька не глупа, догадалась чего требуется, и замерла, не издавая звука, лишь выпучив глаза. Тоже различила шум. — Погаси амулет. — шепчу одними губами.

Служанка моментально выполняет приказ, и коридор погружается во тьму.

Осторожно извлекаю меч, не в первый раз мысленно поблагодарив мачеху, наложившую на клинок заклинание разрыва, и стараясь бесшумно, насколько это возможно в подбитых металлическими скобами походных сапогах, приближаюсь к двери комнаты пациента.

Клинок во втором зрении играет линиями плетения. Я в теории тоже теперь могу магически усиливать мечи, но на практике ещё не пробовал. Намеревался сегодня на оружии Карла поэкспериментировать, да тут вон как всё сложилось. Впрочем, ещё не вечер. Ночь даже не закончилась.

Ну, и чего я жду? Явно

Так, к бою вроде готов. Аккуратненько толкаем дверь. Мать честная, в номере ярко освещено, сквозь щель пробивается луч, и голоса стали разборчивей.

— Говори, в каких комнатах хранятся деньги или драгоценности. — злой приглушенный голос дополняется звуком удара.

— Да не знаю я. — последовал тихий девичий плач. — Здесь, сами видите, ничего нет. Милорд вообще странный, как будто бы нищий. Даже монетки не дал. За всё управляющий обещал заплатить. Если хорошо поработаю, то пол драхмы, если плохо, десять плетей.

Так, это моя недоработка. Мог бы догадаться выдать Карлу хоть сколько-то на карманные расходы. А то реально как приживала при мне. Некрасиво получается. Ладно, к чёрту неуместные размышления.

— Где комнаты управляющего? Проведёшь нас туда. — это уже третий голос раздался.

— Да не знаю я. Как туда вас проведу? Первый раз на господском этаже. — всхлипывает опять рабыня. — А дверь напротив, там сам настоятель остановился. Мальчишка, но вот поди кто денег много имеет.

— Начинаешь соображать. — хохотнул ещё один. Сколько же их проникло в номер Монского? — Молодец. Он там один?

— Вроде со служанкой. Но он ушёл вниз с охраной и моим милордом. Я сама видела.

Дрянь такая. Всё выболтала. Ничего, вот наябедничаю брату Леопольду, получишь по заднице, и не раз. Но потом. Ещё с милордом Монским посоветуюсь. Может ты в постели огонь, отработаешь провинность.

Господи, опять всякую чушь в голове катаю. Ссусь что ли? Да нет вроде. Тогда вперёд, командую себе.

Аккуратно толкаю дверь. Хорошо, что не скрипит. Смазывают салом. Я бы предложил нефтяное масло или дёготь, но это потом.

В комнате четверо — девица милорда Карла и трое мужиков, одетых весьма прилично в штаны, рубахи и распахнутые кожаные куртки. У одного в руках факел, у другого тесак, а третий в этот момент поднимает за шкирку девушку.

Меня они ещё не видят и не слышат. Те двое, кто не заняты делом, смотрят как справляется с брыкающейся рабыней их товарищ, и обернуться при появлении гостя им оказалась не судьба.

Наверное, происходи всё в дешёвом блокбастере, мне следовало бы крикнуть «Не троньте её!», но я не столь опрометчив, и жизнь у меня реальная, хоть и вторая, но непонятно, есть ли шанс на третью, так что, рисковать просто глупо.

Да, я вооружён магическим мечом и обучен им владеть очень неплохо, спасибо милорду Ричарду Ванскому и брату Максу, однако противников трое, здоровенные лбы. Как братки из российских девяностых.

Откуда они здесь взялись? Разбираться потом надо будет. Кстати, есть возможности и с мёртвыми поговорить, имеется у меня один интересный рисунок в тетради. Скорее всего, это самые хитрые. Пока дураки лезли нахрапом, троица пробралась без шума и решила устроить здесь шмон, пока все отсутствуют. Да, вон, в подоконник крюк впился. Понятно, как забрались. Душно милорду Монскому и его девице было, вот и держали окна нараспашку.

Делаю два быстрых шага вперёд, занося клинок. Гадские подбойки, неслышно не получилось, и парочка, не занятая вознёй с девицей, резко разворачивается. Для одного из них оказалось поздно, свист меча, и он, издав громкий, жуткий вой, начинает заваливаться назад двумя половинами, разрубленный от предплечья почти до паха.

А вот второй успевает среагировать. Ну, да, знаю по земному прошлому, как дворовые драчуны, набравшиеся опыта в частых уличных драках, легко расправлялись с чемпионами спортивных единоборств, боксёры ли те были, каратисты, дзюдоисты или ещё кто, против подлых и неожиданных приёмов мало кто мог устоять.

Не будь у меня земного опыта драк, никакие тренировки бы сейчас не помогли. Бандит тупо ткнул меня факелом в лицо, и сделал это так мгновенно, что не окажись я к чему-то подобному готов, получил бы сильнейший ожог, вызвавший болевой шок, из-за которого моя способность дальше участвовать в схватке оказалась бы сведена к нулю. И так получил опалину.

В нос ударил противный запах жжёных волос. Сволочь опалил мне чёлку и брови, как я теперь на встречу с графом Олегом и моей двоюродной тётушкой Глорией поеду, скотина? Может целительские плетения волосы не восстанавливают? Вот тварь какая.

Зато второго шанса я ему не даю. Ударом меча слева направо перерубаю палку факела и тут же вонзаю остриё клинка бандиту точно в кадык, пробив шею насквозь.

Промасленная горящая тряпка теперь дымит прямо у моих ног. Как бы тут пожар не устроить, а то получится, что за стеной огонь погасил, здесь же сам подпалил.

— Не подходи, я её убью! — оставшийся в живых грабитель прикрылся рабыней, извлёк откуда-то нож и приставил его к горлу плачущей, напуганной жертвы. — Убью, говорю! Пропусти меня! Слышишь⁈

Не, точно бездарный боевик вырисовывается. Брось пистолет, иначе я только её застрелю, а бросишь, обоих! Ага, сейчас, разбежался, брошу меч и всё такое. И вообще, с чего вдруг придурок решил, что эта девка имеет для меня хоть какую-нибудь ценность? Посчитал, что это я с ней развлекался? Идиот.

— Да режь, чего уж. — разрешаю великодушно.

— Ваше преподобие! — зарыдала девица.

Не бойся, глупая. Солдат ребёнка не обидит. В смысле, не позволю тебя убить. Ты за болтливость заслуживаешь хорошей взбучки, но никак не смерти.

Оставшийся бандит хитрит, продвигаясь спиной к окну. Ежу понятно, хочет неожиданно, отбросив заложницу, нырнуть в окно и соскользнуть вниз по той же верёвке, по которой их троица сюда забралась. А эта-то дура почему тревогу не подняла? Поздно заметила?

Грабитель решил про себя, что слишком умный, вот только и противник у него не лаптем щи хлебает. Формирую плетение стрелки — жгутики у меня на источнике давно все отрасли по новому — и направляю это простейшее заклинание мужику точно в лоб. На таком маленьком расстоянии против единственного противника другого плетения и не требуется.

— Мама! — взвизгнула рабыня, упав на колени, когда голова её пленителя разлетелась мозгами, кровью, костями в разные стороны. — Мамочка! — она быстро-быстро перебирая руками и ногами поползла в мою сторону.

Зрелище смерти последнего из грабителей впечатлило даже меня, словно снаряд скорострельной тридцатки в арбуз попал. Бах, и кругом одни ошмётки.

Ночнушка девицы вся в кровавых пятнах.

— Господин. — слышу сзади шёпот Юльки. — Милорд Степ, мне можно уже громко говорить?

— Сама как думаешь? — улыбаюсь.

Успокаиваю её, хотя самому немного не по себе. В прошлой жизни мне доводилось убивать, но вот чтобы так кроваво — бордовая лужа из троих убитых растеклась наверное на половину комнаты — ещё ни разу.

— Ваше преподобие. — рабыня доползла таки до меня

— Заткнись уже. — командую грубо. — Юль, активируй амулет. — затаптываю одной ногой пламя факела. — Всё, поспал, называется. Пошли вниз, похвастаемся моей славной победой. А ты здесь сиди. — отцепляю девицу. — С тобой потом отдельный разговор будет.

— Не оставляйте меня, господин, мне страшно.

— Чего их мёртвых-то бояться? Это живыми они были злыми, а сейчас, видишь, какие спокойные и тихие? Ладно, пошли с нами.

Великодушие — одна из моих черт, которые принёс с собой в новую жизнь. Пожалуй, не стану рассказывать, как рабыня грабителям всё выложила. Что ей оставалось делать? Она же была не кадровая разведчица на допросе.

— Спасибо, спасибо, господин, ваше преподобие. — обрадовалась девица.

— Так, стой. — командую сам себе, обратив внимание на зеркало. При свете амулета украшенный трупами номер почему-то выглядит не так устрашающе. Переступаю через тело располовиненного мною бандита и смотрю своё отражение. — Вот ведь сука. — вырывается грубое, недостойное аббата словечко.

Мои подозрения подтвердились, короткая чёлка и брови покрылись сединой опалины. Потёр их рукой, не помогло вернуть естественный цвет. Гадство. Попробую что-нибудь придумать позже.

— Милорд? — Юлька не поняла, в чей адрес я сейчас выругался.

— Пошли вниз. — бурчу.

Из-за шума и криков, суеты и неразберихи, царивших на подворье, никто не услышал звуков происходящего в комнате Карла Монского, поэтому мы не встретили в коридоре или на лестнице кого-либо поспешившего бы мне на помощь.

Хороша у бастарда Неллерского охрана. Отпустили одного в сопровождении служанки и даже не переживают. Ну, допустим, я сам настоял, чтобы меня излишне не опекали, но они-то тоже должны головой думать.

В столовом зале никого, вообще. Угу, понятно. Райком закрыт, все ушли на фронт. Отправляю рабыню в подсобные помещения, пусть там отсиживается. Хотел было и Юльку туда же, да она так умоляюще посмотрела, что махнул рукой. Черт с ней, пусть хвостом ходит, тем более, толк от неё есть — дорогу мне освещает.

На крыльце оглядываюсь. Суматоха заметно снизилась, все заняли места, как сказали бы в моём прошлом, согласно штатного расписания. С чего вдруг местное начальство покинуло трактир? Звуков штурма не слышу, хотя крики за стеной продолжаются, как и виднеются сполохи пожаров, похоже охвативших весь город.

Не, ерунда. Память Степа подсказывает, что такого не может быть. В каждом квартале имеются свои отряды самообороны, и те, кого не смогли застать врасплох, наверняка уже позаботились о защите домов и районов. Особенно это касается богачей — торговцев, глав гильдий, владельцев больших мастерских, ростовщиков, менял — имеющих на службе охранников и наёмников. Правда, года за три до своей гибели Степ застал мятеж, когда чуть ли ни треть Неллера выгорела.

Мои гвардейцы, смотрю на стенах. Кстати, начинает брезжить рассвет и можно наблюдать округу уже без подсветки.

— Юль, погаси. — говорю, не оборачиваясь.

И чего я мысленно спросонья сегодня на девчонку взъелся? Подумаешь, по имени назвала. Она же волновалась за меня. Такое нужно поощрять, а не капризничать как избалованный барин.

Странно, насчитываю только семерых гвардейцев вместе с новиком Николасом. А где Ригер и ещё двое? А мой пациент? Братья Леопольд и Арнольд, вон, вижу, у калитки ворот топчутся в компании с виконтом Олафом и двумя тоже вооружёнными, одетыми в хороший доспех охранниками, а Карла с дядей нет.

Только подумал, один из охранников распахнул калитку, пропустил в неё моих потеряшек, притащивших с собой двоих оборванцев, и тут же её закрыл на тяжёлый даже по виду засов.

За языком ходили? Даже парочку захватили. Верное решение. Как я сам не додумался? А мне и не нужно пока демонстрировать большую рассудительность, есть кому подумать за юного аббата. Самому жутко интересно, что происходит в городе, и насколько эти беспорядки могут затянуться. В Неллере однажды целую неделю погром бушевал, герцог Виталий тогда в свою столицу кавалерийский и пехотные полки ввёл, гвардии для усмирения горожан не хватило. В мои планы не входит много дней за стенами подворья сидеть.

Любопытно, с утра граф постарается прислать сюда кого-нибудь на подмогу? Какой ни есть, а я ему всё ж родня и пасынок сюзеренши, не говоря даже про мой высокий церковный статус. Представляю, как ему неприятно, что бастард Неллеров стал свидетелем неустроенности в его владениях, поди думает, что донесу во всех красках герцогине Марии. И правильно думает. Ябедой в детском саду и позже стукачом никогда не был, но тут доносительство роду — мой долг и святая обязанность. Увы, граф Олег.

Гвардейцы потащили пленников в сторону конюшни, следом направилось и остальное начальство. Скромно стоявшего на крыльце настоятеля заметили не сразу, Юлька-то освещение выключила. Первым наткнулся на меня взглядом брат Арнольд, как раз шли к углу гостиничного здания в двух десятках шагов от меня.

— Ваше преподобие? — громко удивился он. — Не спится?

— Да, тут поспишь. — смотрю на своего пациента. — Милорд Карл, извините, я там у вас в комнате немного кровью всё испачкал. Брат Леонид, пошли кого-нибудь из служанок отмыть номер.

— Кровью? — бедный дядька, смотрю, аж посерел лицом, даже в сумраке видно. — Милорд Степ!

— Ерунда. — небрежно машу рукой. — Три каких-то урода пробрались на господский этаж. Пограбить хотели. Пришлось с ними разобраться. Дорогой друг, за девицу можешь не переживать. Цела и невредима.

— Да как же так-то! — Ригер позабыв о пленённых босяках подскочил ко мне, его примеру, пусть не так быстро, последовали Карл с братьями-монахами и даже виконт. — Простите старого дурака, что отпустил вас без охраны. Ах, я дурень, дурень.

Кажется, хвастовство выйдет мне боком. Зря я сейчас рассказал о происшествии. По уму, надо было бы тихо Леопольду шепнуть, а опекуну уж позже поведать, между делом. Ну, всё теперь будет как курица с цыплёнком со мной носиться. Пристанет как банный лист к заднице.

— Всё уже случилось, старший сержант. — приобнимаю. — Чего теперь-то переживать? Да и не было там мне никакой угрозы. Пошли, лучше, послушаем, о чём нам добрые горожане поведают.

Глава 21

Что называется, съездил в город развлечься. Теперь вот сиди за стенами подворья непонятно сколько времени. Я-то хоть сейчас, с самого утра, готов выйти или выехать на улицы Готлина, да ведь Ригер с Карлом клещами вцепятся и не выпустят. Силой от них отбиваться? Да, ну, не солидно.

Смотрю из окна своих покоев на третьем этаже, вроде пожары стихли, так, дымки кое-где клубятся. Что там на площадях происходит, отсюда, понятно, не разберёшь. За бревенчатой стеной монастырского владения сплошной лес тесно прижавшихся друг к другу остроконечных черепичных

— Степ, что с теми двумя оборванцами делать? — ко мне в номер вошёл Карл и вот так с порога задаёт вопрос. Ни здравствуй, ни доброе утро. Что без стука, это чёрт с ним, здесь не принято стучаться, для оповещения слуги есть. Только вот Юлька на кухню умчалась за моим завтраком, про себя разумеется тоже не забудет. — Что знали, рассказали. По правилам их бы страже передать, но сейчас в городе непонятно что творится, не до нас. Управляющий предлагает перед воротами для острастки повесить.

— Мир, основанный на правилах. — вспомнилось из прошлого. — Брат Леопольд предлагает мне их нарушить ввиду особых обстоятельств? Нет уж, дорогой друг, я бастард Неллеров и нарушать законы не намерен. Впрочем, если управляющий считает нужным и возможным казнить придурков, препятствовать не буду.

Многого вчерашние захваченные пленники на допросе не поведали, сами толком ничего не знали, но общую картину мятежа мы получили.

Началось всё в квартале гончаров. Городское начальство решило, что их гильдия не доплатила подушевой налог, гончары с этим не согласились. Тогда бургомистр надумал взыскать недоимку с помощью стражи. Стражников побили. Ну, и понеслось.

— Тогда пойду, сообщу твои слова Леопольду? — хмыкнул одобрительно мой пациент. — А с трупами тех грабителей, которых ты убил, что делать? Их сложили в подвале, только скоро завоняют.

— Не успеют. Я ими вскоре займусь, хочу внимательней разглядеть, вдруг это не обычные грабители, герцогиня велела быть бдительным, а потом отдадим мусорщикам, пусть за город вывезут или родным тела продадут. Надеюсь, мусорщики-то работают?

— Они, как и золотари работают всегда.

Ушёл, а я сел на подоконник, тут лучше дышалось, хотя запах гари от погашенного мною пожарища чуть-чуть ощущался.

Зачем мне трупы ночных гостей? Да руки чешутся опробовать некромантское заклинание. Никогда раньше не любил всякие фильмы-ужасов, триллеры и тому подобное. Предпочитал боевики или комедии. Вот Дарья у меня часто смотрела про всяких вампиров, зомби, чудищ. Леся, кстати, в этом плане больше на меня походила. Вкусы у дочурки папины. Ну, да, всё хорошее в ребёнке от меня, всё плохое от тёщи.

Тем не менее, не могу удержаться от искушения проверить и тёмную сторону обретённых мною в новой жизни умений.

Взрослый дядя, а любопытство как у пацана. По идее, свои некромантские опыты надо проводить без одарённых свидетелей. В плетении поднятия и допроса трупов задействовано восемнадцать оттенков магических нитей, а на подворье сейчас два мага — мой приятель и виконт Олаф. Они в состоянии увидеть заклинание и понять, каким количеством жгутиков я оперирую. Придётся делать всё в тайне от них.

Просто, сегодня вряд ли получится выбраться за стены подворья, до полудня точно. Чем ещё заняться?

В дверь входит моя шустрая служанка, да не одна, взяла себе в помощь парня, видимо, кухонного работника или трактирного разносчика.

— Съедим? — спрашиваю с подозрением, глядя на два нагруженных снедью огромных серебряных подноса. Встаю с подоконника и направляюсь к столу. — Мы кого-то ещё ждём?

— Не-а, — мотает головой Юлька, начиная выставлять блюда на скатерть. — Что вы не съедите, я съем.

— Не лопнешь?

— Так Григорию оставшееся отдам. — кивает на молчаливого раба. — Не пропадёт, господин.

В этом не сомневаюсь. Тут до свиней или кур никаких объедков не доходит. Бывает, что по праздникам остатков пищи получается очень много, так что, даже самые последние слуги объедаются до отвала, тогда помои вываливают нищим, проживающим возле стен монастыря.

Аппетит после ночных приключений у меня разыгрался зверский, зря я подтрунивал над Юлькой, почти треть принесённого умял.

Проблему с сохранением секрета о моих магических возможностях решил легко — не стал никому ничего объяснять и потребовав, чтобы в подвальную комнату, куда снесли тела убитых мною грабителей, никто не заходил. Настоятель я в конце-то концов или хвост собачий? Пусть выполняют мои приказы.

Впрочем, к сопровождению из двоих гвардейцев, теперь поочерёдно дежуривших в коридоре перед моими покоями и таскавшихся за мною повсюду, отнёсся с пониманием и быковать, как говорится, не стал.

— Да я недолго, Ригер. — прикасаюсь к плечу опекуна, спустившегося со мной и моим сопровождением в гостиничное подземелье. — Попробую кое-что из магии, вдруг получится?

Дядька Степа неодарённый, можно было бы его с собой взять в камеру, но, думаю, это будет ни к чему. Мало ли где проболтается о моих беседах с мертвяками, а простых некромантских плетений с ограниченным количеством нитей мне ещё не встречалось. Могут сложить два и два и получить четыре. Не, ну к чёрту.

— Я двери постою. — предлагает старший сержант.

— Нет, оставайтесь все у лестницы. Разрешаю в ту часть коридора удалиться. — показываю на продуктовую часть подземелья. — И попробовать вина из бочек. Сыры, колбасы, в общем, любые закуски в вашем распоряжении.

Конечно же шучу. Не станет моя охрана расслабляться, но и к камерам не идёт. Правильно. Так и нужно.

Сам открываю дверь, оставив факел на стене в специальном креплении, активирую взятый у Юльки во временное пользование осветительный амулет и вхожу внутрь камеры, которую, как теперь знаю, обычно используют для заключения сюда провинившихся работников и слуг. Сажают, как бы у нас сказали, на хлеб и воду, здесь же держат только на воде, правда, разбавленной немного вином, зато даже без лепёшки. Теперь вот камера пригодилась и для трупов.

Мёртвых насмотрелся за свою прошлую жизнь достаточно, так что, каких-то страхов или брезгливости не испытываю. Тела ещё не начали разлагаться — в подземелье достаточно прохладно — нет и шибающего в нос трупного запаха, лишь сладковатый аромат свернувшейся крови.

Тела грабителей выложили рядком у дальней от входа стены. Слева располагаются деревянные нары, сажусь на них, кладу на колени свой конспект, открываю на нужной странице и рассматриваю плетение временного оживления трупов.

В соответствии с описанием к рисунку, у меня будет четверть часа на беседу с мертвецом. Проявлять агрессию или врать тот не сможет. Ну, так написано. Остаётся проверить. Меч на всякий случай у меня с собой.

Итак, длинный тёмно-фиолетовый жгут как основа, почти чёрная, а затем погнали: более светлая фиолетовая, белая, красная, опять белая. После вновь пошли завитки трёх оттенков фиолетового. Кольца, ромбы, спирали, тёмно-синяя и две отличающихся голубых нити, оранжевая трапеция, желтые круги. Провозился — сколько я провозился? — минут двадцать, не меньше, половину из которых потратил на сложную завершающую восьмёрку. Уфф, вроде готово. Ну? Которого из них буду оживлять?

Выбираю полу разрубленного, того, кого убил первым. Интересно, как станет вести себя его тело в таком

Тело разрубленного сразу же зашевелилось. Жутковатое зрелище, но меня таким не проймёшь. Грабитель открыл глаза и принялся вставать на ноги. Удивительно, однако это у него получилось, даже при том, что наполовину отрубленная левая часть туловища словно крыло у подраненной птицы вело себя почти самостоятельно, изгибаясь, норовило восстановить целостность тела.

Наконец труп встал и замер, глядя прямо перед собой безжизненным взглядом. Готов отвечать на мои вопросы? А о чём мне его спросить?

— Ты кто? — начинаю с простого.

— Человек.

Вот так. Каков вопрос, таков ответ. Грабитель соврал, он уже не человек, но его ложь неумышленна.

— Имя?

— Виктор.

— Из какой банды?

— Из своей.

Да уж. Допрос, с одной стороны, простой, а, с другой, информативней допытываться у живого. А чего, собственно, я ожидал?

— Кто с тобой был? — бросаю взгляд на тела других бандитов.

— Грыжа и Конёк.

— Ещё кто-нибудь есть в твоей банде?

— Нет.

О чём его ещё спросить?

— Женат?

— Да.

— Дети? — молчание. — Дети есть?

— Да.

— Сын? Дочь?

— Сын. Дочь.

— Сколько им?

— Семь. Одиннадцать.

Получается, если не сиротами, то безотцовщинами я двоих детишек сделал. Как-то даже неудобно получается. Дальше допрашиваю в том же ключе. Задаю элементарные вопросы и получаю такие же простые ответы. Более сложную беседу с мертвяком вести не выйдет, тут мне теперь всё понятно. Для того, чтобы получить от оживлённого трупа какие-то сведения, надо знать, о чём его спрашивать.

Через указанное в описании время грабитель замолчал и свалился обратно на пол камеры. Ничего толкового от него не узнал. Деньги банды Виктор хранил закопанными рядом с колодцем в своём дворе, но не буду же я вдову с малыми детьми обворовывать?

Тем более, что мои жертвы убийствами почти не промышляли, предпочитая грабить и воровать. Да и монет тех там кот наплакал. Жили бандиты на широкую ногу, ни в чём себе не отказывая. Какую там притчу Пугачёв в пушкинской «Капитанской дочке» про орла и ворона рассказывал? Лучше тридцать лет свежатиной питаться, чем триста лет падалью? Так и есть. Пожили Виктор, Грыжа и Конёк грешно и умерли смешно.

Желание допрашивать двух других совершенно отпало. Неприятно получилось, а, главное, бестолково. Не буду больше некромантией заниматься, никогда. Разве что, припрёт сильно. Или обнаружу другие плетения, вроде создания армии нежити. Опять шучу. Так, учитывая обстоятельства происходящего со мной, по другому никак. Нам песня строить и жить помогает. Юмор кстати тоже.

Бросаю последний взгляд на камеру и выхожу.

— Ваше преподобие? — Ригер устремляется мне навстречу что та торпеда. Пробоину бы в борту у меня не сделал.

— Я с ними закончил. Всё. Скажи там кому-нибудь, чтобы трупы вынесли и сами решили, что с ними дальше делать. Николас. — замечаю спустившегося в подземелье приятеля. — Найди милорда Карла. Пусть ко мне в покои явится.

События, происходящие в городе и вокруг меня, ещё более убедили в необходимости серьёзной охраны моей драгоценной персоны, не показной, парадной, а настоящей. Первым кандидатом в церберы конечно же считаю милорда Монского. А мой телохранитель должен быть хорошо вооружён.

Лучше доброго клинка в магическом мире только зачарованный клинок. Поэтому, пока есть время, займусь наложением на его меч, взятый из арсенала обители, плетения разрыва. Заодно сейчас посмотрю, как быстро у меня восстановятся использованные при некромантских опытах нити.

— Звал? — Карл ввалился опять без стука. А если бы я со знойной девушкой сейчас развлекался? Эх, милорд. — Что-то случилось?

Сижу за столом и по доброму улыбаюсь.

— Случилось. Клинок твой зачаровывать буду. Давай его сюда. Только надо будет немного подождать. Пары жгутиков не хватает, ещё не восстановились.

— Ты там что-то с трупами грабителей делал?

— Пытался. — ложь во благо допустима. — Но не получилось. Научи меня пока в гоу играть, что ли. Сам понимаешь, где я рос, там такие игры не известны. Юлька! Принеси ящичек с фишками и доску. Чего глазами хлопаешь? В твоей комнате на столе лежат.

Для заклинания разрыва мне не хватало пока лишь трёх оттенков, но тут хоть тридцати трёх, хоть одного, без них плетения не создашь.

На их восстановление ушёл почти час, это с учётом времени, пока я поднялся к себе из подземелья и ожидал милорда. Правда, я и использовал те нити несколько раз, оборвав почти под корень у самого источника.

Гоу чем-то напоминала шашки, если их усложнить большим разнообразием наименований и функционалом фигур. Этакая смесь с шахматами. Правила я понял, остальное, думаю, придёт с опытом. Аристократам полагается уметь играть в гоу. А монахам? Им ничего не полагается в этом отношении. Доминиканцы в своё время домино придумали. Тоже что ли одарить своих братьев таким развлечением? Посмотрю на их поведение.

Зачаровать клинок у меня получилось довольно быстро. Мастерство растёт прямо на глазах. Чем чаще использую плетения, тем быстрее появляется опыт. Кто бы такому удивился? Точно не я.

— Держи. — протягиваю меч Милорду Монскому, внимательно следившего за моими манипуляциями.

— Степ, спасибо тебе огромное. И за оружие, и за деньги. Отслужу.

— Пустяки. — отмахиваюсь. — Что там на улице за шум, а драки нет? — встаю и подхожу к окну, только окна у меня выходят на противоположную от ворот сторону двора, так что, ничего нового не увидел. — Ну-ка пойдём вниз. Звяканье железа и лошадиное ржание намекают, к нам какие-то вояки пожаловали.

Война войной — обед по распорядку. Так когда-то говорили у нас, такого же принципа, видимо, придерживается и местный правитель. Граф Олег Готлинский не забыл о своём приглашении аббату Степу и прислал за мной свою карету с эскортом в два десятка отлично экипированных дружинников. Какие бы банды и мародёры сейчас ни разгуливали по городу, с такой внушительной силой никто из них связываться не будет, а если кто по пьяни или по глупости всё-таки решится на необдуманный шаг, горько пожалеет.

Разумеется, от сопровождения своих гвардейцев и милорда Монского я тоже отказываться не собираюсь. Жизнь-то налаживается, раз не придётся проводить часы и дни в осаде.

— Ваше преподобие. — кивает мне офицер, когда вместе с Карлом подхожу к карете.

— Лейтенант. — приветствую в ответ и забираюсь в распахнутую нашим дворовым дверцу.

Город Ормай, центр одноимённых герцогства и провинции, площадь у трактира «Полная кружка», Эрик Ромм, в это же время.

Пирожок оказался с горчинкой, дура-торговка пережарила, но скандалить мужчина не собирался, случались за сорок лет жизни у него неприятности гораздо серьёзней.

Заметил, как с разных

— Ну? — негромко спросил помощника Эрик, отойдя от прилавка.

— Всё чисто, шеф. — тот отвесил подзатыльник врезавшемуся в него нищему мальчишке, что-то стащившему с продуктового лотка и спешившему удрать под звуковое сопровождение возмущённого продавца, после чего продолжил. — Ни в трактире, ни вокруг — осмотрели весь квартал — ни волков, ни собак.

— Это хорошо. — произнёс Ромм, он не ожидал, что тут окажутся герцогские сыскари или городские стражники, но осторожностью никогда не пренебрегал. — Идите в «Печаль и радость», ждите меня там.

— А может лучше мы здесь подстрахуем?

— Не может. Делай, что я сказал.

Посмотрев в спину удаляющемуся подручному, Ромм направился к трактиру «Полная кружка». Им владел старый армейский приятель Эрика. Когда они совсем молодыми парнями, почти мальчишками, вместе пришли под королевский штандарт Кранца, оба хорошо проявили себя и спустя три с небольшим года были зачислены в разведку. Их обучением тогда занялся сам капитан Ронов, легенда кранцевской армии, и многому сумел научить. Весьма скоро оба выслужили себе вначале галочки капралов, а затем и сержантов.

Во время войны с Верцийской республикой их разведывательная четвёрка захватила, совершенно случайно, одного богатого республиканского торговца, при котором они нашли неименное поручительство на двадцать тысяч драхм. Куш оказался настолько огромным для недавних голодранцев, что в штаб они доставили только добытые у пленника сведения. Денежный свиток вопреки порядку и обычаем общего дележа трофеев разведчики оставили себе, договорившись поделить деньги по окончании войны.

Но боевые действия затянулись ещё на год, Николай и Осип погибли, увеличив долю выживших Эрика и Дика в два раза. Вернувшись из похода, приятели демобилизовались, не дожидаясь права на королевскую пенсию или даже пансион, обналичили поручительство, а деньги поделили.

Если Дик, более прижимистый и рассудительный, вложил полученные средства в покупку трактира, женился и обзавёлся детьми, то Эрик пустился тратить свалившуюся с неба, как он тогда считал, добычу.

Деньги имеют свойство исчезать, если их не считаешь. Вскоре отставной сержант разведки Ромм остался без средств к существованию. Возвращаться на службу или поступить в стражники ему не хотелось категорически, вот только он ничего в жизни толком делать не умел, кроме как мастерски владеть арбалетом или луком, ножом или удавкой. Мог подкрадываться незаметно, менять внешность, готовить яды, от усыпляющих или вызывающих расстройство кишечника до смертельных. Так и получилось, что он стал наёмным убийцей, одним из лучших в своём деле.

С Диком он сохранил дружбу, но по привычке не доверять даже собственной тени вошёл в обеденный зал готовым действовать в любой миг. Армейский приятель, за что-то ругавший одного из разносчиков, его быстро заметил и сделал незаметный знак. Куда идти, Ромм знал и вскоре оказался в отдельном не прослушиваемом кабинете.

— Для тебя есть работа. — Дик, войдя, хлопнул приятеля по плечу и сел напротив. — Заказчик виргиец, но за него поручились серьёзные люди.

— Рад, что серьёзные. — убийца внимательно смотрел на приятеля. Каких-то тревожащих странностей поведения в нём не увидел и позволил себе чуть расслабиться. Обычная работа. — И что нужно этому иноземцу?

Постоянно длящаяся с северным соседом война нисколько не мешала торговле, поэтому встретить виргийцев в Кранце можно было не редко.

— Для начала вот. — трактирщик положил перед Эриком туго набитый кошель. — Как ты обычно берёшь, половина гонорара вперёд. Три тысячи драхм.

— Сколько? — не сдержал изумления убийца. — Я что, должен убить нашего герцога Конрада, храни его Создатель, или кого-то из герцогской семьи? Дик.

— Нет, не нашего доброго правителя и не его жену или дочерей. Всё проще. Аббата Готлинской обители.

— Так он же, я слышал, сошёл с ума.

— Не того, нового. Бастарда Неллеров. Недавно рукоположен в настоятели. Здесь всё, что о нём известно на сегодняшний день. — трактирщик рядом с кошелем положил сложенный пополам лист бумаги. — Я понимаю, что тебе ещё не приходилось заниматься столь значимыми персонами, но ведь и деньги немалые. А?

— И твои комиссионные.

— Ты же не будешь меня за них упрекать? — заметив, что армейский друг уже согласился, Дик рассмеялся. — Я сейчас распоряжусь, чтобы нам вина принесли.

— Не нужно. — покачал головой убийца. — Это я забираю. — сказал он, взяв со стола только лист. — Ответ дам завтра. Приду ещё раз.

Глава 22

Поначалу следы погромов наблюдались повсюду, даже голову высовывать из окнца кареты и вглядываться не требовалось. Трупов, слава Создателю, я не заметил, успели убрать, а скорее всего, их не так уж много и было. Зато следов погромов и пожарищ полно, почти на каждом углу. Повеселились хорошо. И прослезились поутру тоже.

Петляли, петляли, да не выпетляли. В том смысле, что до самого замка мы постоянно поворачивали то в одну, то в другую сторону. Не попалось ни одного более-менее длинного прямого участка дороги от подворья до резиденции графа Готлинского.

В Неллере четыре основные улицы, ведущие от герцогского дворца к городским воротам, были прямыми, почти как по линейке, а тут будто бы специально для удобства строительства баррикад всё сделали. Не зря Наполеон старые кварталы Парижа посносил к чертям.

Хотя, к чему такие мысли? Попалась лишь одна свалка, да и ту уже почти разобрали. А вот вооружённых людей — отрядов дружинников, стражи, ополчения — очень много. Оно и понятно, чернь не вся успела, захотела или смогла с рассветом сбежать в нижний город, и теперь голодранцев ловили повсюду и волокли в узилище. Граф наверняка стянул в город дополнительные силы, во всяком случае, пятёрка егерей мне попалась на глаза.

Женщин на улицах почти не видел, детей же бегало едва ли не больше чем взрослых. Сорванцов, когда происходят такие значимые события как мятеж, дома не удержишь. По себе помню, вернее, по Степу.

В замок я въехал беспрепятственно, ворота были открыты, а решётка поднята.

— Ваше преподобие, мне с вами? — официально обратился Карл, когда лакей открыл мне дверь перед парадным подъездом дворца.

Мой пациент ехал верхом, отказавшись составить мне компанию в салоне. Постеснялся или так не принято? Позже выясню.

— Буду рад, милорд. — киваю.

Ригер, сделав знак двоим гвардейцам присоединиться к нему, ни о чём меня не спрашивает. Ему положено сопровождать бастарда Неллеров. Интересно, что они втроём смогут сделать, прикажи граф убить пасынка своего сюзерена? Да ничего. «Мама» сказать не успеют. Понты, короче.

Чего вдруг такие тревожные мысли меня посещают? Всякое случается. Для средневековья, что земного, что здешнего, вероломство не редкость.

Ну, да это дела давние. Тем более, герцог Виталий за отца отомстил, пусть на это потребовалось три года войны. Узнал я про те события случайно, кузина Юлиана как-то поведала в разговоре на трибунах во время перерыва между гладиаторскими схватками. Мне-то сейчас от графа Олега в его доме вряд ли что угрожает. Если уж мстить за то, что его младший сын остался за бортом церковной карьеры, то делать это нужно не в замке.

Дворец графа, да и весь его замок, раз в пять меньше герцогских. Често, ожидал, что резиденция правителя Готлина окажется побольше. Впрочем, мне здесь не жить, так что, какая разница? А вот как крепость смотрится впечатляюще, и высотой стен, и их оборудованием.

В сопровождении капитана поднялись на третий этаж, проделали короткий путь по анфиладе комнат и оказались в торжественном зале, где меня довольно тепло — даже с объятиями — приветствовала владетельная семья, правда, не в полном составе. Как раз виконта Виталия, младшего сынка владетельного семейства, не хватает. В большом зале стоят и ходят, о чём-то переговариваясь, десятка два персон: сам граф, его супруга, она же моя двоюродная тётушка, их наследник виконт Антон, двадцатитрёхлетний пижон с лицом кислым, будто бы только что лимон съел, ещё четверо каких-то братьев-сестёр графа с жёнами-мужьями — их имена даже не стараюсь запоминать, зачем мне помнить всех приживал? — и двое священников в сутанах, оба старые, худые и плешивые, очень похожие друг на друга. Братья? Скорее всего. Вот он непотизм во всей своей красе.

Первой меня прижала к груди тётушка Глория, в свои пятьдесят семь выглядевшая моложавой и крепкой. После неё поздоровался граф, с досадой добавив:

— Жаль, что наша встреча состоялась в таких обстоятельствах. Я про бунт черни. Ничего, зачинщики очень пожалеют.

— Не сомневаюсь, граф. — благословляю его, рукой сверху вниз.

Смотрю, лицом не изменился. Ожидал от него реакции сарказма или хотя бы иронии. Нет, воспринял как должное.

В дальнем углу играют музыканты, причём, нечто весёлое и бодрое. Хорошо-то как живётся аристократам. В городе не пойми что творится, всюду брань и крики избиваемых, а начальство пирует. Каждому своё?

С Антоном поприветствовались равнодушно. Какой-то враждебности в нём по отношению к моей персоне не замечаю. Хотел спросить, где младший виконт, но не стал. Захотят, скажут.

Представляя милорда Монского в качестве своего будущего вассала, подробности благоразумно опустил. Уверен, поднялась бы настоящая паника, узнай присутствующие, что Карл одержимый, пусть с моих слов и безопасный для окружающих благодаря новому методу исцеления.

Зачем людям портить аппетит? Не нужно. Все улыбаются, всем хорошо. Слухи о болезни милорда ещё только расползаются по монастырскому подворью и в замок придут не скоро, сильно приглушенные городскими беспорядками.

Усадили меня на почётное место — по левую руку от хозяина замка. Мои гвардейцы остались у дверей, составив компанию графским дружинникам. Карл, сидевший напротив меня, смотрю, волнуется. Давненько он не пировал в кругу своего сословия, а за графским столом так и до болезни не бывал.

— Читал, Степ, твоё письмо. — Олег ест мало, пьёт много. Мы с ним уже на ты, хотя пить на брудершафт тут не принято. — Всё верно, только сейчас не до лесных бандитов.

— Я уже понял. — прицеливаюсь вилкой в рыбное филе.

— Ничего ты не понял. — хмурится граф. — Речь не о вчерашнем бунте, с ним уже покончено, можешь считать. Утром голубь с границы прилетел. Северяне всё-таки вторглись большими силами. В этот раз пошли на Канск, обойдя восточней лагеря королевской армии. И непонятно, куда двинутся дальше. Если к нам, то всё сложится крайне скверно. Кроме наших дружин здесь других войск нет. Так что, запасы не распродавай. Возможно придётся сидеть в осаде. Я-то город удержу, а вот как ты справишься? Не знаешь? У тебя там, помнится, был лейтенант толковый.

— Брат Макс? Он и сейчас есть. В дополнение к нему теперь со мной старший сержант гвардии и милорд Монский. Спасибо за предупреждение. — чувствую, настроение у меня испортилось. Как-то не очень хорошо вокруг всё начинает складываться. Войны мне только не хватало. — Могу я рассчитывать на твою помощь?

— Ты юн, тебе простительно задавать такие вопросы. — хмыкает граф Готлинский и осушает очередной — четвёртый? — пятый? — по счёту кубок. — Если герцог не пришлёт мне хотя бы один свой полк или сюда не отступят отряды королевской армии, долго город я не удержу. Какая помощь? Длину стен видел? На их защиту и на оборону здесь в замке у меня всего триста дружинников, сотня стражников и ополчение, если вместе с бабами, под тысячу наберу. Надейся на себя, Степ. Разве что пару десятков егерей смогу в твою обитель отправить, и то, не обещаю. Как сложится.

Спасибо сосед. Хоть за это. Надеяться можно только на себя. Что означает, конец моим городским развлечениям наступил так и не начавшись.

С трудом досидел до конца обеда, слушая разговоры про людей, мне не известных, и о событиях, моего монастыря никак не затрагивающих.

Один из священников оказался прелатом единственной в Готлине церкви, договорились с ним насчёт обряда вассальной клятвы на следующий день. Утром Карл даст мне клятву, и сразу же отправимся в монастырь.

— Благодарю за добрый приём. — говорю хозяевам замка на пороге зала. — Буду рад видеть вас у себя. Приезжайте совершить омовение в нашем источнике. Обязательно напишу герцогине Марии о вашем радушии.

Расстались доброжелательно, и слава Создателю. Я вообще человек не конфликтный и стараюсь со всеми жить мирно. Настораживает отсутствие младшего виконта и упорное молчание про него остального семейства, ну и ладно, переживу.

Возвращаюсь на подворье с такой же помпой, как и ехал в замок — карета, эскорт из дружинников и моих гвардейцев, ещё целый милорд в свите, в общем, всё как у людей богатых, знатных и влиятельных.

Мысли материальны, сколько раз об этом слышал в прошлой жизни? Нашёл ещё одно подтверждение тому. На площади странной треугольной формы после очередного поворота таки встретились с виконтом Виталием. Взглядами. Он лично руководил досудебным повешением какого-то бородатого мужика. Не получилось стать аббатом решил переквалифицироваться в палача? Может хоть это у тебя получится. А чего

Вежливо улыбаюсь и киваю в знак приветствия, когда проезжаю буквально в шаге от него. Виконт, давай жить дружно? Не хочет, смотрю. Беда бедовая.

Да и пошёл ты в баню, не до тебя сейчас. Озвученные графом цифры военных сил под его рукой откровенно удручают. Про своих баронов-вассалов он даже не упомянул. Очевидно, те будут заняты защитой своих замков и владений. Как и я.

Сохранять надежду на то, что виргийцы не направятся в наши края, можно и нужно, однако предполагать надо самое худшее. Да, противник тоже наверняка не очень многочисленен, таковы средневековые реалии. Здесь даже полки насчитывают не более, чем по тысяче человек в строю, плюс обслуга. Но на осаду моего монастыря и одного хватит, с нашим-то мизерным количеством защитников.

Нет, надо срочно что-то делать, искать дополнительных воинов. Повезло с Карлом. Ещё один маг в моих рядах — весомое укрепление наших возможностей. Повезло? Везёт тому, кто возит, не нужно скромничать.

Перед подворьем на площади вновь толпится народ, пусть и не в том количестве, что накануне, как будто бы и не было ночью попытки устроить штурм церковного владения и разграбить его. Продавцы выставили свои товары, покупатели ходят от одного прилавка или лотка к другому. Чего же мне здесь не хватает, в этой картине? Понял, бабушек с семечками и стеклянными банками солений-варений. Нет, тётки-то сильно пожилые имеются, вон, одна кому-то кулаком грозит, семечки и стекло отсутствуют. Ну, со вторым-то понятно, а что мешает первым торговать?

Мы въехали внутрь ограды, где меня никто не встречает. Не ждали так рано?

Управляющему быстро доложили, и тот с сыном вновь принялись меня обхаживать. Обаял я старого жулика Леопольда, не потянул этот выжига и плут против уроженца Земли двадцать первого века. Слабак. Уже послезавтра его ждёт прекрасный сюрприз в виде монастырского гонца с известием о повышении в должности до заместителя настоятеля и передачи управления подворьем брату Арнольду. А пока пусть улыбается, жизнь хороша и жить хорошо.

Уединяемся с Карлом для обсуждения вассального договора. Что нужно военному или магу? Чтобы ему за его службу платили. Чем? Вот для меня главный вопрос, даже не обязанности милорда Монского передо мной.

Своей земли у меня нет, значит предоставить ему имение или доходы с какого-нибудь моста или мельницы не могу, остаётся денежная плата, вот только дворянин на военной службе получает от тридцати драхм в месяц, маг же сразу от двухсот, и то, самый слабый, а у Карла шестнадцать — шестнадцать! — цветовых оттенков магических нитей. Назначить за одарённого милорда честную цену даже для меня, получившего от мачехи приличные деньги, будет слишком накладно.

— Ты об этом даже не переживай. — отмахивается он, сидя на стуле в моей комнате. Я устроился задницей на столе и выбиваю на коленке пальцами дробь — дурная привычка, перетащенная сюда из прежней жизни. — Я и магом-то стал благодаря тебе…

— И Создателю. — назидательно поднимаю вверх палец. — Не забывай святой водицей омываться. Чего ты смеёшься?

— Всё в порядке, Степ. Я не безбожник и верую в нашего бога единосущного. Только за дурака меня не держи. Ты, Степ, только ты совершил невозможное. Твоя идея перекрыть доступ магической энергии в голову, она просто гениальна. Удивительно, как к тебе она вообще пришла?

— Сам не знаю. — жму плечами. Польщён. Правда приятно, когда не сам себе говоришь о своей мудрости, а кто-то со стороны, причём, делает это искренне. — Только это же не отменяет теперь твоего нового магического статуса и возможностей, которые требуют от меня соответствующей платы.

— Говорю же, не стану я давать клятву как маг. Сделаем как дворянин дворянину. И тридцати драхм мне вполне хватит.

— Сто. — мотнул подбородком — Не могу меньше.

Опять смеётся.

— Хорошо, пусть будет так. Слушай, может, давай, сейчас снимем блокировку?

— Завтра, Карл. Мы же договорились. По пути в обитель. И можешь вновь ехать свататься к этой своей Изольде. Изольде?

Попытка в юмор не удалась, мой без пяти минут вассал помрачнел.

— Её для меня больше нет. — сказал негромко. — Даже если она не нашла себе нового жениха, я с ней видеться не желаю.

Понятно. В темпе перевожу разговор на другую тему, раз уж с договором мы определились. Рассказываю о надвигающихся проблемах, связанных с вторжением виргийцев, и неожиданно встречаю вполне равнодушную реакцию приятеля.

— Первый раз что ли? — хмыкает он. — Отсидимся за стенами. Деревни пожгут, крестьян разграбят, хотя там и брать-то нечего. Поля уже не успеют потравить, большую часть урожая, я видел, собрали. Разве что виноградники и сады, сколько успеют, порубят, а потом подойдут войска короля, герцога. Всё как всегда. У меня отец в позапрошлом году участвовал в таком же походе на север. Жаль, вместо добычи тяжёлое ранение плеча привёз, секирой чуть совсем руку не отрубили. Потратились на целителя, восстановителя.

— И всё же возможный штурм необходимо встречать готовыми.

— Не спорю. Надо после храма в гильдию наёмников заехать. Отрядами их нанимать очень дорого, а вот несколько человек в качестве сержантов для того ополчения, про которое ты говорил, вполне можно пригласить на годовой контракт. Как смотришь?

— Никак. Я в таких делах пока не сильно разбираюсь, но к тебе готов прислушаться. Возьмёшься за подготовку полусотни мужиков?

Наивным себя никогда не считал, понимаю, что нормальных воинов за месяц не подготовишь, тут и года-то будет мало, однако, собираюсь подобрать в своё ополчение мужчин помоложе и покрепче, а уж Карл с наёмниками — Ригера тоже попрошу — научат их хотя бы азам владения оружия.

Монастырский арсенал я осмотрел не детально, но на пять десятков человек доспехов, хоть и плохоньких, кожаных с бронзовыми набойками, там должно хватить, копий и вовсе хранится с огромным запасом. Арбалетов бы побольше, всё же лук требует более серьёзной подготовки, но самострелы дорого стоят, долго делаются и при здешних технологиях быстро ломаются. Брат Георг потому и пожадничал их приобрести в достаточном количестве. Надо попробовать успеть эту ситуацию исправить.

Утром я всё же рискнул отпустить Юльку в город, естественно вместе с гвардейцами. Выделил ей на пирожки тридцать зольдов, пусть лопнет, мне наконец-то спокойней станет.

Ситуация в Готлине успокоилась, обстановка даже в чём-то стала праздничной. Причиной тому громкие крики глашатаев, разбудивших горожан с самого рассвета словно петухи селян. Гонцы от бургомистра оповещали, что в третьем часу после полудня на ратушной площади будут казнить зачинщиков беспорядков. Суды здесь работают без волокиты, признания выбиваются быстро. Настоящий Степ

В сопровождении пятёрки моих телохранителей направляемся с Карлом в церковь, и только там выяснил, что, оказывается, я сам мог от лица Создателя благословить клятву милорда Монского и занести вассальную запись в книгу нашей монастырской церкви. Век живи — век учись.

Наше возвращение в обитель обошлось без приключений, снятие блокировки с моего пациента прошло незаметно, просто под солнцем Паргеи стало одним полноценным магом больше. Зато дома меня ожидал настоящий дворцовый бунт, во главе которого — и почему я не удивился? — стоял мой бравый заместитель преднастоятель Михаил.

Он встретил наш отряд на площади, взяв себе в качестве поддержки управляющего, казначея, лекаря и библиотекаря. Один лишь брат Макс, наш лейтенант, вижу, не хочет участвовать в представлении. Стоит у ступеней церкви с парой братьев и скучает.

— Вы поступили безответственно! — громко заявил баронет, бросая злые и немного испуганные взгляды на милорда Монского. — Как вы могли, ваше преподобие, выпустить одержимого, да ещё дать ему в руки оружие⁈ Мы сегодня же напишем о ваших действиях прецептору!

— Пиши. — пожимаю плечами, не слезая с седла. — Брата Сергия дать в помощь или вы сами справитесь? Да, только не забудь тогда отметить, что вы не верите в милосердие и всемогущество нашего Создателя.

— При чём здесь это? — старик-библиотекарь растерянно заморгал.

— Потому что милорд Карл исцелился. — полной уверенности в своих словах у меня нет, но сейчас по другому никак. — А разве такое возможно без Его воли⁈ — поднимаю вверх руку с выставленным указательным пальцем. Смешно, но мои замы все дружно смотрят на небо. Чего вы там хотите увидеть? Создателя? Делать ему нечего, как глаза вам мозолить. — А тебе, брат Михаил, не стоило бы устраивать это публичное представление при всём народе. И кидаться необоснованными обвинениями против вашего настоятеля. Нет, я не злюсь, но теперь окончательно вижу, что тебе не хватает выдержки и мудрости быть мне надёжной опорой. Что ж, есть кто сможет нам помочь. Письмо мы его преосвященству конечно же напишем. В нём и оповестим, что у меня будет второй заместитель. Брат Леопольд. Я только сейчас об этом подумал. Надо будет и его обрадовать.

— Но… как же… — казначей открыл рот, не зная, что сказать дальше.

— Брат Арнольд там на подворье справится. — успокаивающе говорю с доброй улыбкой. — Я с обоими хорошо познакомился. Уверен, так будет лучше для обители.

Глава 23

Как там, гладко было на бумаге, да забыли про овраги? Поговорка точно отражает то, с чем я столкнулся, организуя монастырское ополчение. Дополнительно пятьдесят бойцов для обители — это весьма существенная подмога, которую я решил организовать в наикратчайшие сроки, вот только, не осознавал в полной мере с каким контингентом рекрутов мне придётся иметь дело.

С милордом Карлом и братом Максом за четыре дня после моего возвращения из Готлина провели ревизию имевшихся при монастыре подсобных рабочих, помощников в хозяйстве, дворовых рабов и даже прошлись гребёнкой по хижинам Монастырки и подаренным мачехой Гутово в поиске крепких парней из многодетных семей с мизерными наделами, кому и так по весне от голода помирать, а так на воинской службе хоть накормят.

Платить дополнительно моим горе-ополченцам пока никто не собирается. Правильно милорд Монский сказал, ещё не заслужили. Будто научился мои мысли читать. Усиленное питание, сохранение доходов по прежней работе, одежда и статус — вот на данный момент и всё, за что им предстоит горбатиться. Как ни странно, для бедолаг это очень привлекательные условия. Насколько помню, в нашем земном средневековье ополченцам и такого не предлагали.

Первоначальный мой оптимизм, возникший при виде рекрутов — не старые, некоторые и вовсе молодые, сильные — очень быстро увял, когда я увидел, какие они неуклюжие. К тому же, соображают туго. Большинство даже медленным газом не могу назвать. Тормоза, как есть, тормоза.

Набрали мы в команду шестьдесят семь человек, на случай отсева, теперь чувствую, что мало. Надо было, как минимум, три десятка сверх полусотни присмотреть.

Занятия с новобранцами проводятся на поляне за стеной обители, со стороны противоположной воротам и небольшому поселению перед ними. Нечего глазеть, как аббат Степ себе непобедимых янычар готовит. Шучу, конечно. С грустью. Какие янычары? Добиться бы, чтобы их в первой же схватке с одного удара не поубивали.

Смотрю на тренировку, стоя в тени стены. Брат Макс предлагал мне здесь скамейку поставить, я отказался, лишнее пижонство. Не барин, в самом-то деле, могу и так контролировать ход занятий. Я ведь не постоянно здесь нахожусь, так, прихожу время от времени на полчасика.

Все шестьдесят семь будущих воинов — ох, нет, уже шестьдесят два, пятерых вчера вернули к их основным делам — разбившись на два отряда, вооружённых тупыми копьями, маневрируют вокруг друг друга, то сходясь по команде бывшего одержимого, имитируя столкновение, то расходясь, и дальше двигаются, пытаясь идти в ногу и держать строй.

— Господин! Позвольте ещё раз⁈ — взмолился милорду Карлу один из рекрутов, крупный, сильный мужик, кажется, взятый из Гутово, корявый как пень, которого вывели из каре. — У меня получится, обещаю!

— У такого барана как ты, ничего уже не получится. — мой вассал сильно бьёт крестьянина мечом по спине, плашмя, естественно, и показывает в сторону тропы к воротам. — Иди к управляющему, и сегодня же в свой хлев. Пошёл, пока не выпорол.

— Этот тоже не нужен. — лейтенант Макс подошёл к другому отряду и выдернул из него молодого паренька, водоноса. — Уходи вместе с ним.

Появившиеся у вспотевшего от усердия юного крестьянина в глазах слёзы бьют меня в душу — заступись, дай ему ещё один шанс. У меня большое, доброе сердце, и в прежней жизни было, само собой, и в этой также, ничего не изменилось, только на всех его всё равно не хватит, даже если на мелкие кусочки разорви. Стою как и стоял. Не буду мешать лейтенанту и вассалу превращать стадо в воинское подразделение.

— Ваше преподобие!

Поворачиваю голову, вижу брата Сергия, быстрым шагом идущего вдоль стены. Сказать, что к начальству надо строевым или бегом? Нет, не стану, ещё воспримет всерьёз.

— Что такое? — громко спрашиваю, не дожидаясь его приближения. — Война? Пожар? Иное стихийное бедствие?

Мои вопросы издали всё же заставили моего секретаря перейти на бег, и через четверть минуты он стоит передо мной как лист перед травой, в смысле, запыхавшийся.

— Нет,

— Хуже пожара?

— Нет, он очень злой. Вас требует.

Чего⁈ Он! Меня! Требует! А дядя толстяк случайно ничего не попутал? Забыл, кто я?

— Повтори ещё раз. — уточняю с доброй улыбкой.

Кстати, она мне досталась от Степа действительно красивая, можно сказать, лучезарная, светлая, грех такой иногда не пользоваться. Фамильная, по линии Неллеров удалась. Что у мачехи такая же, жаль, она всё время или надменная или хмурая, что у братца Джея, что у прекрасной — это без лести — Агнии, что у епископа Рональда. Даже кузина Юлиана, когда улыбается, преображается, как гадкий утёнок в прекрасного лебедя у того Андерсена, Ганса Христиана. Или Ханса правильней? Раньше не знал, а сейчас и не уточнишь.

— Он хочет вас срочно видеть.

— Так хочет или требует? — неужели мой помощник не понимает разницы? Странно, родился и вырос в сословном обществе, не дурак, тогда зачем мне нервы портит? Или не портит, а управляющий подворьем, теперь моим распоряжением уже бывший, реально берега попутал? — Точнее скажи.

— Так я и говорю, ваше преподобие, приехал, ворвался в приёмную и начал кричать, дескать, где настоятель, он должен меня немедленно принять!

Кому я должен, всем прощаю. Подождёт, не растает. Не Снегурочка. Буду смотреть тренировку дальше. А ведь собирался уже возвращаться к себе, заняться воспоминаниями о стеклодувном производстве.

Странно здесь, в Паргее. Стекло делают, выдувают, хоть и не очень качественное, зеркала тоже, пусть большей частью маленькие и кривоватые, а вот ни бутылок, ни посуды не изготавливают. Не додумались? Наверное. Просто в голову никому не пришло. Часто ведь такое бывает, что простые вещи лежат на поверхности и никто их не замечает, а потом — раз — какой-нибудь умник, вроде бастарда Неллеров, возьмёт и предложит гениальную идею. У меня тут есть небольшая стеклодувная мастерская, надо будет подсказать. Там главное, чтобы стекло получалось прочное, хоть и мутное. Для бутылок и стаканов чистота цвета не важна, лишь бы крепким было.

Короче, не пойду я отсюда до самого окончания занятий.

— Сергий, — приобнимаю своего секретаря. Тот повыше меня ростом, и в плечах всё ещё шире, и лицо уже не покрывается прыщами, но всё равно мой жест выглядит естественным. Повседневная сутана и золотой жезл Создателя на груди придают мне величественности. — Давай, это останется между нами, но брат Леопольд порядочный козёл. — чуть снизил голос и выразительно посмотрел на помощника, тот должен оценить высокую степень доверия к нему настоятеля, поделившегося своими мыслями. — Ему не повредит немного потомиться в ожидании. Сообщи ему, что он обязан присутствовать на сегодняшнем совещании, а сейчас отдохнёт с дороги, помоется, чтобы не вонял в моём кабинете. Последнее, разумеется, ему не говори. Понял?

— На совещании?

— Разве я не говорил? — не собираюсь слушать истерику толстяка один, остальным тоже не помешает полюбоваться на моего нового заместителя. И пусть он при них попробует отказаться от своих собственных слов. — Оповести всех моих помощников, что в три у меня в кабинете. Брату Максу и милорду я сам скажу. Уяснил? Выполняй.

Вот теперь жалею, что отказался от скамейки, придётся ещё час ноги напрягать, не меньше, чёртов Леопольд. Можно бы и на травку сесть, не мокрая, последние дни стоит сухая солнечная погода, да вот не солидно настоятелю в штатном облачении вести себя как в походе.

С удовольствием наблюдаю за Максом и Карлом, умеют доходчиво объяснять, когда добрым словом, иногда ножнами по мягкому месту или по спине. Что-то начинает у моих рекрутов получаться. Жаль, очень медленно, и пока до основных тренировок даже не дошло. Ну, буду надеяться и верить. Что ещё остаётся? Зато всё больше убеждаюсь в надёжности и верности моих вассала и лейтенанта.

С остальными моими помощниками не всё ровно, но бунт, которым меня встретили по возвращении из города, угас в зародыше. Никто не захотел прослыть скептиком по отношению к самому Создателю, а ещё, первым перебежал на мою сторону брат Симон, раньше остальных сообразивший, какой большой доход может принести обители слава Готлинского источника, сила молитвы настоятеля при нём и наглядный пример исцеления одержимого.

К сожалению, мои расчёты на сверхдоходы оказались завышенными. Не так уж часто встречаются случаи одержимости, а при этом не все горят желанием исцелять своих заболевших магическим недугом родственников. Свято место пусто не бывает, это я понимаю, брат Симон мог бы прозрачно не намекать, всегда кому-то выгодно, когда несостоявшийся как маг аристократ не может унаследовать полагающиеся ему титулы, земли, владения, власть, на которые полно желающих. Тем не менее, кто-то захочет вылечить близкого и родного человека. Маги люди не бедные, брать за исцеление можно будет очень много. Эх, заживу! Если шею себе раньше не сверну.

Дождался окончания тренировки, долгой, усиленной, а вот насколько результативной судить рано, время покажет. Вода камень точит.

Лейтенант Макс мои несколько необычные требования воспринимает спокойно, и новшества гигиены и санитарии постепенно начинают приживаться.

— Теперь все бегом к озеру. — командует вставшим в один строй рекрутам. — Алекс Гай старший. Командуй. Чтобы не от кого из вас в столовой потом не воняло. Оружие в арсенал не сдавать, вечером ещё позанимаемся.

Сами мои помощники тоже пошли в мыльню ополоснуться, я их жду возле кузни, беседуя с главным мастером. Кое-какие знания в ковке мечей у меня есть, не на личном опыте, увы, полученные, а увиденные в разных телепередачах. Поэтому с советами не лезу, пока. А вообще наблюдать за работой молотобойцев и кузнецов довольно-таки интересно.

Макс с Карлом долго ждать меня не заставили, но время совещания я назначил с таким расчётом, что когда мы пришли в кабинет, там собрались уже все остальные заместители и помощники настоятеля.

— Брат Леопольд! — сходу, не дав никому произнести и слова, раскрываю тёплые, дружеские объятия. — Наконец-то! Понимаю, что передача подворья брату Арнольду не такое быстрое дело, и всё же надеялся увидеть тебя как можно раньше.

При моём появлении все встали. Обхожу подьячего Виктора, скрывающего иронию в глазах, он подоплёку происходящего знает, и приближаюсь вплотную к своему новому заместителю. Обнять его не так просто, выпирающий живот Леопольда сильно этому мешает, но я стараюсь. Уж как получилось, так и сойдёт.

— Ваше преподобие. — говорит мне в затылок бывший управляющий подворьем. — Я совсем не то имел в виду, когда говорил, что готов…

— Конечно же. Я всё понимаю. — отрываюсь от его могучего пуза и смотрю снизу вверх. — Не только мне. Всем нам нужны твои советы и помощь. У брата Валерия в библиотеке совсем завал. Даже пергамента

Леопольд налился краской, но возразить ему нечего. Слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Не знал, боров? Ну, теперь знай.

Быстро перевожу разговор на монастырские проблемы, с назначением второго заместителя тему, как говорится, всё, проехали. Больше к ней возвращаться не собираюсь.

Мягкое нытьё брата Георга, намекнувшего, что изъятие работников из хозяйства в ополчение скажется на доходах, погасил простым вопросом: насколько? Тот замялся, к конкретному ответу, с цифрами, он оказался не готов.

Полагаю, что никакого проседания прибыли не произойдёт, мы ведь с Карлом и Максом не привлекали мастеров, подмастерий или тех работников, от которых зависели цепочки производств.

Рекрутов легко можно заменить — желающих работать за кусок лепёшки возле монастыря обитает много — или вовсе обойтись без них. Зачем на семейном крестьянском наделе в полтора десятка акров пять или шесть пахарей? Там и одного-двух хватит, да ещё ведь и бабы с детишками помогают.

Лекарю всё не даёт покоя мой успех в исцелении одержимости. Поглядывая на милорда Монского предлагает кандидатуры двух пациентов. Те достаточно далеко живут, в герцогстве Ултиар, это восток королевства, зато графского рода.

— Несчастная семья. — вздыхает брат Симон. — Оба виконта не смогли полностью инициироваться. У графа дочь ещё есть, сейчас ей одиннадцать. Если и с ней такая же беда случится, то, не знаю, как граф и графиня Гиверские это переживут.

— Гиверские? — вскинулись и чуть ли не хором произнесли братья Георг с Алексом и подьячий Виктор.

А я вот не сразу сообразил, что их так возбудило. Видимо от своих бедолаг-рекрутов заразился тугодумием.

— Да, они. — подтвердил лекарь. — Племянник и невестка нашего орденского прецептора.

Действительно, моим непосредственным церковным начальником является его преосвященство Николай Гиверский. В аристократических родах случайных неродственных однофамильцев не бывает. Почему я сразу не сообразил? Потому что голова забита всякой всячиной. Перегружаю мозг всем подряд. Ну, а куда деваться?

Родственникам прецептора отказать в исцелении одержимости будет глупо, а вот какую плату с них можно содрать?

Наше совещание прервалось приходом старшего сержанта Ригера, отчего-то радостного. Доложивший о его прибытии Сергий уходить из кабинета не торопится, любопытный у меня секретарь. Ладно, любопытство не порок или такой порок, который присущ всем. Серёге по должности положено быть в курсе всех событий и отношении к ним его босса, то бишь, меня.

— Милорд, прибыл отряд из Неллера. — опекун торжествующе оглядел всех собравшихся, будто бы это он отряд привёл, а руководство монастырской братией видеть посланцев герцогини сильно не хотело. — Лейтенант сыска Николас и с ним ещё десять солдат кавалерийского полка. Говорят, им предписано оставаться в вашем распоряжении. Доставили письма, только мне их не доверили вам передать. Командир просит о встрече с вами.

Вот это правильно, просит, а не требует. Правильный подход. Одобряю. Вопроса — что же случилось? — задавать нет смысла. И так понятно, бастард рода — это одно, а одарённый бастард — совсем другое. Мага сильнее беречь надо. Дорожить таким родственником. Быстро мачеха позаботилась. Честно говоря, ожидал, что где-нибудь через месяц мою охрану усилят. От кого, интересно, письма? Ну, одно, понятно, от Маши — иногда позволяю себе в мыслях так называть правящую герцогиню — а остальные? От кузины моей Юлианы привезли весточку? Самоанализом причину не выявил, но почему-то в самом деле привязался к этой девчонке. Хорошо бы, если б её личная жизнь сложилась удачно.

— Братья, мы с вами ещё договорим. — обращаюсь к помощникам. — А сейчас прошу меня покинуть.

Готлинская обитель. Поздний вечер этого же дня. Покои нового заместителя настоятеля. Люсильда.

Иногда в свои двадцать лет она чувствовала себя старухой, столько ей пришлось пережить. А уж мужчин, которых ей пришлось ублажать, даже не всех могла вспомнить. Особенно тех, первых, кого прельстили белые кудри и симпатичное личико беззащитной девчонки.

Люсильда мастерски научилась изображать страсть, её искренне считали похотливой и любвеобильной. На самом же деле мужчин она ненавидела, всех, а жирного борова Леопольда больше других.

Управляющему монастырским подворьем она многим обязана. Именно он первым сумел оценить не только тело и лицо белокурой красавицы, а и её ум, хватку, готовность ради своей выгоды идти на любую подлость и даже убийство, если конечно ей за это не грозило возмездие.

Леопольд сделал Люсильду своим орудием во всех мутных делах, от сбора сплетен или их распространения, от наговоров и злословия до отравления неугодных. С ним она перестала испытывать голод, побои, острую нужду в деньгах, даже смогла скопить больше двухсот пятидесяти драхм, хватит на домик, пусть и не в центре Готлина, зато с небольшим садиком и своим колодцем.

Бывая в городе, красотка, спрятав свои волосы под платок, чтобы не привлекать внимание, часами бродила по городу, рассматривая небольшие дома с участками и мечтая, как однажды приобретёт себе такой же, наймёт служанку или купит рабыню, вложит достаточно денег в торговую гильдию и станет спокойно жить сама по себе, посещая развлекательные мероприятия — гладиаторские схватки, кулачные бои, скачки, выступления циркачей или скоморохов. И эти её мечты могли осуществиться лишь при помощи того, кого она боялась, презирала и кому желала медленной мучительной смерти.

Почему? Не потому что Леопольд иногда её колотил, был груб с ней в общении или в постели — встречались ей и более жестокие мужчины. Не из-за того, что его тело было всегда сальным, потным и липким — Люсильде в ранней юности приходилось делить ложе даже с грязным отребьем городского дна. Нет, причиной тому крепкая цепь, на которой монах её держал, лишая свободы и воли, о чём часто напоминал. Вот как сейчас.

— Бестолковая шлюха! — прошипел он пиная в бок сжавшуюся в комок, стоящую на коленях у его ног красотку. — Забыла, что по тебе верёвка, кол или костёр давно плачут? И почему я ещё не передал тебя дознавателям?

Наверное потому, подумала Люсильда, что я кроме признаний в ереси, могу много и о тебе рассказать. Пусть слова потаскухи и еретички в отношении святого брата ничем иным как богохульством и клеветой считаться не смогут, но подробности серьёзно попортят твою репутацию, боров.

— Простите меня, господин. — заскулила она с нотками страха. На самом деле Люсильда ничуть не боялась угроз. Побоев — да, угроз — нет. Не в первый раз Леопольд ею недоволен и устраивает выволочку. — Да, мне не удалось подобраться к аббату, но я знаю, как всё устроить и без этого.

— О чём ты

— Нет, что вы, зачем? Сладости, медовые сладости.

— Какие ещё сладости, сука. — воняющий потом и ненавистью Леопольд отошёл и упал задницей в кресло, едва его не сломав. — Ошибся я в щенке. Тварь хитрая. Ничего, он своё получит. Так о каких ты сладостях говоришь?

Красотка смотрела в пол, почти уткнувшись в него лбом. Не хотела, чтобы боров по глазам прочитал её мысли. Она сейчас думала о том яде отложенной смерти, который ей выдал год назад сам монах для убийства одного антарского торговца. Люсильда сохранила часть содержимого пузырька для собственных нужд. Ещё год-два и Леопольд отведает собственного угощения.

— Каждое утро настоятелю готовят на кухне много сладостей. — пояснила девица. — У меня нет проблем приходить туда в любое время. Понемногу добавлю отвара безумия в медовые пирожные раз, два — сколько нужно? Три? — и всё, господин, ваш враг не поймёт, как больше не сможет сделать вам ничего плохого. Ошибиться с целью невозможно, никому другому из братии пирожных не пекут.

Брат Леопольд долго молчал, потом хмыкнул.

— Раздевайся и становись лягушкой. Ты достойна награды и помимо денег. Деньги ты ещё должна заработать.

Сдержав дрожь отвращения, она поднялась и стала скидывать с себя платье.

Глава 24

Бегающий вокруг стен обители аббат вызвал бы полное недоумение у всех. Это я ещё мягко выразился. В мыслях. Как ни хочется устраивать себе утренние пробежки, а приходится ограничиваться силовой разминкой в своих покоях — приседания, отжимания, армейские комплексы физических упражнений — помню два из трёх — прыжки и прочее. Не кросс конечно, но ничего, на тренировках с братом Максом и милордом Карлом — теперь мы занимаемся втроём — догоню остальное.

А ещё последнюю неделю занялся верховой ездой, куда деваться? Не уметь хорошо держаться в седле здесь всё равно, что на Земле двадцать первого века не иметь водительских прав. В принципе прожить можно, даже вполне хорошо и достойно, однако лучше всё же уметь уверенно управлять транспортным средством.

— Ваше преподобие. — Юлька заглянула в дверь спальни, едва я восстановил дыхание, прислушивалась. — Там эта, раб воды вам натаскал. Помочь помыться или сразу за завтраком сбегать?

Ответ она уже знает, не первое утро одно и то же спрашивает. На гигиенических процедурах обхожусь без её участия.

— Тащи еду. — приказываю. Мы научились понимать друг друга с полуслова, но субординация диктует нам обоим правила общения. — Что-то ещё, Юль?

— Ага. Там Сергий в приёмную чуть свет явился. Что-то хочет вам сообщить.

— Скажи ему, сейчас приду.

Выглянул в окно, монастырская жизнь начинается рано, и наблюдаю становящуюся уже привычной рассветную суету во дворе, возле мастерских и прочих хозяйственных сооружений. Позавтракать не успели, а уже вкалывают. Понятно, многие питаются остатками еды других, так что, им своих порций ещё надо дождаться и заслужить. Не палками едиными тут наказывают обслугу, но и лишением пайки. Сурово.

Перед тем, как пройти в комнатку, оборудованную под ванную, цепляюсь взглядом за свиток, лежащий на прикроватном столике. Письмо от кузины, полученное шесть дней назад вместе с мачехиным. Лейтенант Николас Арден тогда с собой привёз.

Вчера опять перечитывал, продумывая ответное послание Юлиане, никак не могу подобрать слов. Вроде взрослый дядя, а иногда теряюсь. Как утешить, чем порадовать юную девушку, лишившуюся предмета своих мечтаний, да ещё когда сей предмет оказался козлом? Ну, насчёт последнего я давно знал, просто язык не поворачивался сказать об этом кузине.

Гвардейский лейтенант Филипп Морт, мало того, что демонстративно в присутствии придворных дам и девиц пренебрежительно отзывался о дочери епископа, так ещё зачем-то нагрубил милорду Ричарду Ванскому. Мой первый наставник оказался настолько сильно оскорблён Мортом, что отказался принимать извинения и был вынужден убить лейтенанта Филиппа на дуэли. Тому даже зачарованный заклинанием разрыва меч не помог, у милорда Ричарда оказался не хуже.

Мне вот нисколько не жалко придурка, меньше надо было злословить. Не сомневаюсь, что за устранением Морта маячит тень мачехи. Милорд Ричард вообще так по жизни мужчина с ленцой. Без прямого указания герцогини он бы даже не почесался. Естественно, это наставник мой сам спровоцировал лейтенанта.

И ладно. Мария женщина мстительная и жестокая, гвардейскому офицеру следовало бы это знать. Пусть теперь там на небесах благодарит Создателя, что погиб на дуэли, а не закончил свои дни в пыточном подвале, обвинённым в измене. Или ереси. У епископа Рональда свои методы имеются. Насколько же надо быть бестолковым, чтобы морочить голову девушке из правящего дома?

Пока размышлял, успел ополоснуться и вытереться насухо, но, что написать кузине, так и не соображу. Тоскует она сильно, мне в любви раз пять призналась, разумеется в сестринской. Не хотел перебарщивать, однако по факту оказался для Юлианы лучом света в тёмном царстве, прям по Островскому, тому, который драматург, а не про закалявшуюся сталь поведавший.

— Чего ты с петухами вскочил? — интересуюсь у Серёги, входя в приёмную.

Мне самому эти гадские птицы не дают по утрам нормально поспать, кукарекуют громко и прямо под моими окнами. Птичник совсем рядом, менее полусотни ярдов от здания общежития.

Мой секретарь в сутане, как положено, и со свитком в руках.

— Поздно вечером вчера гонец прискакал. — отвечает.

— И где он?

— Уже дальше умчался. Переночевал в гостинице со своими кавалеристами сопровождения и с рассветом направился в Неллер.

— Так это не ко мне посланник? — забираю у помощника свиток и сажусь на стол, сдвинув журнал записи в сторону.

— Нет, к герцогине. От маркизы Агнии. Но он специально свернул к обители, чтобы завести и вам от неё послание.

Прям завалили меня письмами. Ценят, смотрю. Чего лукавить, рад тому, что прекрасная сестрёнка про меня не забыла. Сдерживаюсь, чтобы не начать читать сразу же, отправив Сергия заниматься своими делами. Пусть хоть умоется, а то лицо мятое. Торопился доложить начальнику.

Повезло мне с сестричками, что с двоюродной, что со сродной. Буквально в каждой строчке полковника Неллерской проступает радость от обретения мною магии, причём, искренняя. А ещё ей не терпится встретиться со мной. Да уж, явно чувствует, что Степ очень непростой тип, чем-то сумел её обаять. И ладно. Главное, я Агнии нравлюсь, да и она мне, чего уж.

Зато вторая половина послания оказалась больше тревожной, чем радостной. Чтобы не допустить разгрома кранцевских войск виргийцами по частям, а северяне явились очень крупными силами, свыше десятка тысяч солдат и наёмников по поступающим данным, поступил приказ стягивать все силы, и королевские полки, и герцогские, и

Два вывода очевидны. Первый, через две-три недели мы с маркизой увидимся, что хорошо, а второй — наше графство и окрестности моего монастыря, в том числе, весьма вероятно окажутся территорией ведения боевых действий.

Зная по земной истории и по обрывкам рассказов Ригера, как в средневековье ведут себя армии, когда действует принцип «война кормит войну», понимаю, что придётся защищать своё хозяйство не только от врагов, но и от друзей. Вот уж где оправдается поговорка — таких друзей за задницу да в музей.

«Жду с нетерпением нашей встречи, дорогой брат» закончила письмо полковник Агния, и это не только формула вежливости, чувствую.

Мне тоже тебя будет приятно лицезреть, сестра. Имя, сестра! Имя! Откуда это? Да из Трёх мушкетёров же. Точно. Так орал оболваненный Миледи фанатик Фельтон. В книге, не помню, было ли это, а вот в фильме Юнгвальд-Хинкевича да.

— Да отстань ты от меня уже. — слышу Юлькин голос из моей столовой. — Милорду пожалуюсь, тебе влетит.

Понятно, опять Сергий делает очередной заход к моей служанке. И чего он в ней нашёл? Ни кожи, как говорится, ни рожи. Утрирую конечно. Вполне симпатичная девчонка, только на кухне, птичнике, в прачечной или пошивочной мастерской есть девицы и краше, ну, как по мне. Всё же, думаю, статус протеже бастарда Неллеров делает Юльку привлекательней других.

— Да я ведь только помочь хотел. — оправдывается мой секретарь.

— А своих дел уже нет, что ли? Тебе самому завтракать пора. Иди в трапезную, иначе братья всё съедят.

Она шутит. Монахам готовится столько, что втрое большее количество можно прокормить. Всё равно не съеденное не выбрасывается.

Не дожидаясь приглашения к столу, убираю письмо Агнии в шкатулку — завёл тут на днях под это дело, умелец, мастеривший врезные замки на двери чёрного хода, сделал мне и в ней, и ключик изготовил, красивый, резной, как у Буратино — после чего выхожу в столовую.

Если я и лишён какого-либо греха, так это чревоугодия. При этом, покушать вкусно люблю. Паргейская кухня, особенно та, что стала мне доступна после признания меня членом герцогского рода, меня вполне устраивает. И монастырские повара вполне хорошо готовят. Не знаю, с чего вдруг, ещё с тех пор, когда жил во дворце, на меня волнами время от времени накатывает желание наесться до отвала картошки жареной до золотистой корочки с грибами и луком.

К сожалению, мне одно из любимых блюд родного мира здесь недоступно. Грибы тут едят, и в больших количествах, лишь рабы и крепостные, а картофель здесь сладковатый, типа батата. Всё равно, как-нибудь выберу возможность в кругу доверенных людей устрою себе пиршество духа.

— Чем нас сегодня повар порадовал? — задаю вопрос, не требующий ответа, и так вижу своими глазами. — Поскромничала сегодня. — улыбаюсь, кивая на два пирожных. — Неужели начинают надоедать? Не может такого быть.

Есть по утрам медовую сдобу я не люблю. Всё достаётся Юльке. Видимо, девочка или, скорее, молоденькая девушка, пресытилась. С шести пирожных за раз снизила свои запросы до пяти, потом до четырёх, позавчера и вчера было уже три, а теперь вот два.

Не заставляю её ждать, пока хозяин насытится. Делюсь с ней творожной запеканкой с изюмом и кусочками кураги, пышными свежими, ещё горячими булочками с маслом и сыром, яичницу из двух яиц с беконом съем сам, а колбасы — в монастыре делают сами, нескольких сортов, изумительную — отделяю треть. Пирожные, естественно, Юльке достаются оба. Хватит, иначе и вправду получит проблемы с лишним весом.

Отослав девчонку в её комнатку, ем неспеша, до службы в церкви, где мне нужно будет сегодня возглавить вознесение молитвы Создателю, ещё больше часа.

Вкусно. Ни разу ещё не было повода проявить недовольство поварами. Умельцы. Ешь ананасы, рябчиков жуй, час твой последний приходит, буржуй. Разумеется, надеюсь, что для меня не последний, тем более, я вовсе не буржуй, а лицо духовное, к тому же, аристократическое, да и меры кое-какие предпринимаю.

На военном поприще, усиленно занимаюсь сам во владении магией и оружием, гоняю новобранцев, увеличил время и частоту тренировок у братьев, внёс в монастырские катапульты и баллисты технические усовершенствования, якобы подсмотренные в книгах герцогской библиотеки — пусть проверяют, кому делать нечего — и сейчас наши мастера орудия переделывают, думаю, ещё неделя-полторы, и всё будет готово.

Кроме того, распорядился ускорить сбор урожая и запретил его продажу. Даже если удастся избежать осады, продовольствие самим пригодится, цены на него взметнутся в космос, к гадалке не ходи. Уже ползут вверх на одних только слухах о предстоящем появлении у Готлина большого скопления войск, а когда точно узнают то, о чём мне поведала в письме прекрасная полковник, так начнётся бурный ажиотаж. А я, молодец, всё предчувствовал.

Стены обители, слава Создателю, в капитальном ремонте не нуждаются — на следующий день после прибытия лейтенанта сыска Николаса я с ним и Карлом их все облазил — а вот ворота сегодня начнут укреплять, благо, за материалами никуда ехать не нужно, листы бронзы и железа для этого были заказаны давно, просто у прежнего начальства обители руки до ремонта не доходили.

Не знаю, что делать с пасекой, жаль бросать. Буду ещё думать. Пока пусть подвалы, склады и амбары наполняются урожаем и плодами его переработки.

За окном грохот и отборнейшая ругань, опять что-нибудь не так сколотили. Третий раз уже при переделке помоста для порок и казней бригада рукозадых роняет стройматериалы. Лучше бы своими силами делали, чем этих придурков наняли. Брат Георг предложил, а я повёлся. Надо будет опять Юльку чёрным ходом к комнате управляющего послать, когда туда бригадир пойдёт. Вполне возможно, что откаты — вовсе не земное изобретение. Похоже, здесь в Паргее эту выгодную кое-кому коррупционную схему тоже освоили.

— Юлька! — зову, поднимаясь из-за стола, чувствуя, что переел. На служанку мысленно ругаюсь обжору и сластёну, а сам-то чем лучше? — Убирай со стола! — она появилась мгновенно с набитыми едой щёчками. — Что сама не съешь, с подружками своими поделись. И вот ещё что. После утренней службы послушай, о чём у управляющего будут беседовать.

Она и Николас, не лейтенант, а мой друг детства, обнаружили в стенах слуховые отверстия — так вот, оказывается, зачем эти бесполезные на первый взгляд ходы внутри стен были нужны — благодаря чему мне синичка на хвосте принесла немало интересных сведений. Информация — это грозное оружие, не нужно забывать. Никогда не угадаешь, что из подслушанного может пригодиться

Сегодня народа в церкви оказалось необычайно много, служить при таком огромном скоплении мне ещё не приходилось, но, как говорил мой друг Олег Мишин, мастерство не пропьёшь, я уже уверенно чувствую себя за кафедрой и божественные тексты произношу без запинки.

Радует, что здесь нет обычая целовать священникам руки. Ограничиваюсь благословениями с помощью жестов, и то в очереди ко мне лишь наиболее значимые персоны. Первым подошёл ко мне милорд Монский, получил от меня гарантии милости Создателя и встал за моей спиной, дождался, пока пройдут все жаждущие внимания настоятеля и достойные этого, после чего сопроводил до золотого выхода.

— Ночью гонец приежал? — задал он вопрос, едва мы, расставшись с братьями управляющим и целителем, направились за стены обители, на нашу тренировочную площадку.

— Ты спрашиваешь или докладываешь?

— Что-то важное привёз? — не поддержал моего шутливого тона Карл. — Я ходил вчера вечером с Ригером в гостиничный трактир, засиделись допоздна. Как раз выходили, видел, на каких взмыленных лошадях королевские кавалеристы прибыли. Гнали весь день, почти без отдыха. Так что, Степ?

— Плохо. Нет, не так. Совсем скверно. — мне его нечем обрадовать.

В ворота сейчас вытекает поток паломников, идущих из церкви, но словно выросшие из-под земли двое гвардейцев Ригера громкими выкриками расчищают нам путь. Выйдя из обители и свернув в тень стены направляемся к ожидающим нас с братом Максом новобранцам. По дороге радую милорда известием о скором прибытии к Готлину войск королевства. И «радую» не ирония, мой вассал действительно в восторге от того, что, возможно, в наших краях начнутся боевые действия. Как ребёнок, честное слово.

— Я уже три боевых заклинания выучил. — хвастается. — Так что, готов возглавить наше ополчение, если от нас потребуют выставить отряд, что, к сожалению, вряд ли.

— Если?

— Ты не знаешь? — шедший по тропе впереди приятель притормозил. — Прости, сюзерен, всё время забываю, что тебя недавно признали в роду Неллеров. — спасибо, что откровенно не сказал «вовремя не вспомнил, в какой помойке тебя нашли.» — Феодалы воюющих провинций свои дружины держат при себе, для защиты собственных замков и владений. К королевскому войску присоединятся графы, бароны из других герцогств.

— Вообще логично. — киваю после минутных размышлений. — С другой стороны, ситуация складывается ещё хуже, чем я себе представлял. Наши-то земляки не так были бы склонны бедокурить, как заявившиеся из других краёв.

— Слишком мрачно ты, смотрю, настроен. Никто из кранцевских отрядов не станет заниматься грабежами. Конечно, мародёры обязательно найдутся, как и дезертиры появятся, в основном из ополчений, но верёвка, кол, костёр их быстро образумят. Кто не попадётся, сбегут подальше. А вот кое-что из ваших запасов продать по королевской цене — это, скорее всего, сделать придётся.

— Королевская означает заниженная?

— Как сейчас примерно. А относительно той, что будет, полагаю, раза в три и более.

— Хорошенькое дельце. — почему-то не сильно расстраиваюсь. Не привык ещё считать собственность обители своей? — Ладно, чего раньше времени переживать.

На площадке — или правильней её назвать плацем? — нет, не подходит, ни брусчатки, ни асфальта — лейтенант Макс уже вовсю гоняет надежду Готлинского аббатства. Их осталось пятьдесят семь, но и результат обучения меня удивляет, приятно удивляет. Времени-то прошло с гулькин нос, однако, смотри ж, ходят в ногу, поворачиваются в движении чёрте как, но ведь поворачивмются, а не сбиваются в кучу как бараны.

— Мы опоздали. — констатирует Карл.

— Начальство не опаздывает, оно задерживается. — говорю назидательно.

Да, порой приходится и таким элементарным понятиям учить. Рукой даю отмашку, чтобы занятия не прерывались, и занимаю своё привычное место у стены.

Глава 25

Зрелище атакующей невидимого врага манипулы моих ополченцев смотрелось бы потешно, если бы я не видел их раньше. Прогресс налицо. Пусть действовать чётко и слаженно не получается, но уже понимают команды и научились держаться плечом к плечу товарищей.

Ещё нужно учесть, что Карл монастырским ополченцам жизнь сильно усложнил, видимо, чтоб малиной не казалась, выбрав для них в арсенале тяжёлые ростовые щиты, которыми обычно прикрывались защитники стен. Одно дело стоять с таким бременем в левой руке на вершине сооружений, другое, вот как сейчас, маршировать, маневрировать и переходить на бег.

И копья милорд Монский заменил более увесистыми длинными палками, почти оглоблями. Мне в моём возрасте и пока не раскачанной, увы, не богатырской силушкой такое больше пяти минут выставленным вперёд не удержать, а эти мои ничего, как-то справляются. Тяжело в учении — легко в бою.

Я в процесс тренировок по прежнему почти не лезу. Макс до посвящения в монахи был наёмником, в качестве которого поучаствовал и в паре войн, а не только караваны сопровождал. Оставил профессию, когда гильдия его не утвердила — в моём родном мире сказали бы кинула — капитаном. Денег после службы у него оставалось достаточно, дополнительно заработал на уроках фехтования, так что, на церковный взнос-пожертвование хватило с лихвой.

У моего бывшего пациента опыта личного участия в войнах нет, зато его отец побывал во многих, делился воспоминаниями — как там? — бойцы вспоминают минувшие дни и битвы, где вместе рубились они. Или продули? Не важно. Главное, Карл знает, что делает, да и лейтенант его поддержал.

— Считаю, что на сегодня им хватит. — подошёл ко мне Макс. — Вечернюю тренировку проведём силовую. Без оружия.

— Делайте с Карлом, как считаете нужным. — возвращаться нам с милордом, поэтому жду, пока он закончит колотить какого-то растяпу, потерявшего походную фляжку, занятия-то проводятся в полном обмундировании. — У вас с ним хорошо получается, брат Макс. — похвалить лишний раз не забываю, доброе слово, оно и коню приятно. — Закончил? — спрашиваю, когда раскрасневшийся Монский подошёл ко мне. — Тогда поспешим. Мне ещё до обеда надо будет в ткацкую зайти, посмотреть, устранили или нет вчерашнюю поломку. Обещали представить станок отремонтированным.

— Так я только за то, чтобы поспешить. — машет рукой и первым направляется по тропе вдоль стены.

После тренировок с новобранцами мы с милордом организуем свои. Выбрали местечко в пятистах ярдах от монастыря узкое, но вытянутое в длину окружённое дубами поле, где упражняемся в магии.

Мало ведь выучить плетения, надо ещё уметь их создавать, не теряя времени, как у того Ференца Листа, венгерского композитора, требовалось играть — быстро, очень быстро, затем, быстро, насколько это возможно, и в четвёртой части, ещё быстрее.

Да, от скорости создания плетений часто зависит, как жизнь самих магов, так и их неодарённых боевых соратников. Так что, мы с Карлом на той поляне работаем с уже выученными заклинаниями.

Одних только молний я выучил только четыре вида.

Разумеется, есть такие грозные удары, типа наших атомных бомб, на конструирование которых может весь день уйти, если конечно раньше не убьют, ведь плетения видны, и маг, создающий мега-заклинание станет первоочередной целью для нападения врагов.

На днях тут нашёл метеоритный дождь. Судя по описанию, пусть не половину, но четверть Готлина можно одним ударом снести. Отложил в сторону, чтобы никто не заметил моего интереса. На метеоритный дождь требуется более тридцати цветовых оттенков, если точнее, тридцать два. Нет, тридцать три, про белый, связующий, забыл.

Что-то не знаю — не слышал, не видел, не читал — есть ли в королевстве Кранц и в соседних странах маг, способный сконструировать такое плетение. Понятно, один-то точно есть, бастард Неллеров, только он до поры, до времени решил прикинуться ветошью и не отсвечивать. Что правильно, иначе слишком много желающих появится отведать на крепкость комиссарское тело.

Вот и такие бы заклинания потренировать. Чтобы не день на них тратить, а хотя бы половину. Понимаю, что это невозможно. Разве только уйти куда-нибудь в горы отшельником, прихватив с собой талмуды с описаниями и рисунками магических плетений, но, нет, я на такое не способен, слишком социализирован в человеческом обществе, и вне его стану задыхаться что та рыба, вытащенная из воды — рот открыл-закрыл, открыл-закрыл и далее пустота.

— Уже ждут. — обернулся Карл.

Вдоль зданий поселения мы приближаемся к воротам, где собралась толпа жаждущих благословения от настоятеля. Это те, кому не по чину присутствовать в монастырском храме при утреннем богослужении, народ попроще — небогатые горожане, поселенцы, мастеровые, попадались даже крепостные, отпущенные в паломничество господами, или рабы, сопровождавшие к источнику хозяев. Перед Создателем все равны. Ну, так считается. Понятно, есть те, кто равнее, но это не произносится.

Задерживаюсь минут на десять прямо посреди воротной арки. Благословляю, кого индивидуально, кого семьями. Прилагать усилий, чтобы держать, что называется, серьёзную морду кирпичом, мне не требуется. С уважением отношусь к вере других людей, да и сам не смею отрицать бога. Кто-то же управился со мной, дав вторую возможность пожить, и это точно не я про себя так распорядился. Тем более, Создатель, когда находился среди людей, утверждал, что независимо от того, веруешь ты или не веруешь, ответ за свои поступки и помыслы всё равно держать придётся.

А чего там за спинами толпы новик гвардии Николас выглядывает? И почему выражение лица у него испуганное? Ничего себе, он даже посерел. Честно, сердце ёкнуло. Предчувствие? Да кто ж знает.

Последней благословляю сильно пожилую, если не сказать старую, очень прилично одетую рабыню, делаю знак Нику приблизиться и, осенив напоследок рукой сверху вниз всю толпу, быстрым шагом, обогнав Карла, прохожу внутрь монастырских стен.

— У нас с Юлькой беда. — шепчет, потянувшись к уху, чтобы не услышал милорд Монский пристроившийся ко мне на ходу Николас. — Несёт всякую чушь, смеётся, хуже всего, что богохульствует. Хорошо, никто не слышал, вернее, не разобрал. Я её отволок в сарай с мётлами и лопатами, связал и рот заткнул. Она там бьётся как сумасшедшая.

Наперерез ко мне шаркает брат Валерий. В руках у библиотекаря объёмный манускрипт. Чёрт старый, другого времени и места не нашёл что ли принести мне атлас? Это не он чёрт, а я. Сам ведь попросил быстрее найти, а насколько быстрее не уточнил, вот старик и расстарался.

— Спасибо, брат. — машу рукой. — Отдай это Сергию. Спасибо. — и уже тихо Нику: — Веди к ней.

На сердце прям реально тревожно. Гадство, прикипел к девчонке-сладкоежке. Впрочем, чему удивляться, я вообще по жизни привязчивый. В том смысле, что ценю близких людей, стараюсь их уберечь от невзгод и напастей. В прошлом таким был, и здесь в этом отношении не изменился.

Что с Юлькой могло произойти? Выпила чего-нибудь, типа креплёного вина или самогона? Вряд ли не похоже это на неё.

— Степ? — слышу позади голос милорда Монского. Он тут же поправляется. — Ваше преподобие.

Догадался, что что-то произошло.

Не сбавляя шага, бросаю взоры на двор, народа как всегда в такие часы много, и все посматривают в мою сторону. Аббату в обители быть незаметным очень сложно, а как раз сейчас-то мне лишние глаза и уши не нужны. Богохульство — одно из самых серьёзных преступлений. Не хочу, чтобы мою помощницу посадили на кол, сожгли или удавили металлическим обручем у столба.

— Карл, — беру за локоть догнавшего меня и вновь двинувшегося рядом милорда. — как друга прошу, сделай так, чтобы мне никто не мешал. Ник меня в сарайчик отведёт. Скажешь, если туда кто-нибудь из братьев решит за мной сунуться, что я там новое плетение опробую.

— Плетение?

— Да нет. — не сдерживаю досады. — Ты просто говори так, и не пускай, хоть мечом руби. Я тебе потом всё объясню. Сейчас сам толком не знаю.

Кривое дощатое строение располагалось возле внутримонастырской гостиницы, где квартировали теперь на первом этаже и гвардейцы, и прибывшие с сыщиком кавалеристы, им тоже предписали оставаться при моей особе, не как аббате, а бастарде герцогского рода.

— Вот там. — сообщил Николас, показывая пальцем на притулившуюся к стене мастерской кабинку, чем-то напоминающую уличный нужник, только раза в два пошире.

— Я понял. — вижу моего бывшего опекуна, появившегося на крыльце в компании гвардейца Макса, и прошу милорда: — Карл, возьми старшего сержанта к себе в помощь. Вон, он нас заметил. Постарайся, чтобы даже муха мимо вас не пролетела.

Сарайчик, в котором приятель запер нашу подружку, слава Создателю, оказался в непроходном закутке, образованным боковой стороной гостиницы, сараем для хранения катушек сена, дровяником и стеной стеклодувной мастерской, где уже приступили к выпуску посуды. Процесс оказался для местных умельцев новым, но весьма несложным.

Шуганул грязную от сажи девушку-оборванку, набравшей дров и не знавшей, то ли ей их бросить и кланяться, то ли прошмыгнуть мимо. Сделала последнее, уткнувшись носом в охапку. Больше никаких свидетелей.

— Чего стоим? — толкаю в спину Николаса. — Открывай.

Тот сбрасывает щеколду, и мы входим внутрь. Там сумрачно, хотя от распахнутой двери и сквозь щели между досками света поступает достаточно, просто, глаза ещё не успели привыкнуть. Ничего, сейчас быстро всё исправится.

На удивление, здесь присутствует какой-никакой порядок — мётлы сложены

Николас уже стоит на коленях возле тюка, в который превратил подружку, и приподнял её тело.

— Юль, ты как тут? — спрашивает.

Молодец, чего. Сам спеленал, рот ей заткнул, а теперь задаёт вопросы. Я следовать в этом его примеру не спешу. Присаживаюсь рядом с ними на корточки и вглядываюсь в лицо девчонки. Та мне мешает, начав мотать головой, пытаться освободить руки и ноги и что-то пытаясь сказать. Только получается у неё жалкий писк. Свёрнутый в рулончик и завязанный сзади платок надёжно заткнул Юльке рот.

Глаза уже привыкли к темноте, а руками мне удалось, не без усилий, зафиксировать мордашку юной девицы в неподвижном состоянии. Ненадолго, опять дрянь такая вырвалась, попытавшись укусить, да как с завязанным ртом это сделаешь? Тем не менее, успеваю разглядеть расширившиеся почти во всю ширину роговиц зрачки.

Точно такие же были у того наркомана, который возле гаражей пытался меня зарезать ради кнопочного телефона. Разумеется это было в прошлой жизни. А вот тут, ни я, ни мой предшественник наркоманов не встречали. Зато о торговцах дурью слышали мы оба. Степ лет в одиннадцать даже присутствовал на казни, где одного такого зажаривали в металлической бочке.

В моей обители торгуют дурью? Да ладно. Не верю. Сознание жителя Земли двадцать первого века работает стремительно, чувствую, ощущаю и быстро прихожу к нужному выводу. Что-то вроде, как два и два сложил и получил четыре.

Мою подружку банально траванули. Сама она ни за что бы всякой гадостью пичкать себя не стала. При всём своём взбалмошном характере девочка весьма разумная, а, главное, битая жизнью перебитая, и не только розгами Карины, а и судьбой. Так что, вариант с самоотравлением исключаю. Это постарался кто-то другой.

Только сразу же возникает вопрос, кому служанка аббата могла стать настолько ненавистной, чтобы тратить на неё яд? По идее, если пофантазировать, то такие найдутся. Тот же Степик, к примеру, из мести. Или Серёга из ревности. Ладно, шутки в сторону, я не автор фантастических историй. Получается, самый правдоподобный вариант — Юлька перехватила на себя то, что предназначалось мне. Что именно? Это потом можно будет выяснить. Сейчас же надо её спасать.

Насколько задеты организм и сознание девчонки? Буду предполагать самые сложные степени отравления и помутнения рассудка. Хорошо, что в этом мире есть магия, не требуется отправлять Юльку в психиатрическую лечебницу. Справлюсь своими силами, благо, и моих могучих возможностей на это хватит, и литература соответствующая имеется.

— Ник, оставайся здесь. — поднимаюсь на ноги. — Нашу красавицу пока не развязывай, я до библиотеки и назад. Жди.

Конец второй книги.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бастард рода Неллеров. Книга 2

Бастард рода Неллеров. Книга 3

Глава 1

Шум со двора отвлекает. Звуки ударов и крики боли с помоста раздаются уже третий день. Наказывают работников кухни, всех подряд. Начинали с главного повара, а будут продолжать до тех пор, пока своё не получат последняя посудомойка или истопник, так и не усвоил ещё, кто из них в кухонной иерархии стоит выше, а кто ниже. Да мне этого и не надо.

Может в душе я не одобряю столь радикальных действий, но по другому никак. Шутка ли, пытались отравить ведь не крысу какую-нибудь амбарную, а самого настоятеля Готлинской обители преподобного аббата Степа, бастарда славного герцогского рода Неллеров. С чего вдруг я так витиевато про себя-то? Да потому что мысли сейчас заняты другим. Вот и несу на втором плане сознания всякую околесицу. На первом у меня сейчас магия.

А вообще хорошо, что я изучаю плетение в условиях шумовых помех, можно сказать, в обстановке приближенной к боевой. В сражении мне тоже никто спокойно магичить не даст. Шум боя вокруг, кровь рекой, звучит булат, рука бойцов колоть устала, а тут я, такой весь, создаю могущественный удар, способный похоронить целую фалангу, а то и две.

Только вот, сильные магические энергии видны издалека, так что, враги сразу же попытаются или разрушить плетение, или убить мага, его создающего.

— Моя ты прелесть. — бормочу под нос, разглядывая рисунок заклинания метеоритного дождя.

Сижу в кресле, смотрю в раскрытую книгу и вижу — нет, не фигу — извивающуюся разноцветную спираль, напоминающую молекулу ДНК, завязанную неровным бантом, придумал же кто-то. Такое ни запомнить, ни выучить за всю жизнь. Только по шпаргалке можно отработать

Зачем тогда пялюсь в эту какофонию линий уже в десятый или более раз за последние два дня? Так ведь большая разница, потрачу ли я в бою на это восхитительное, но очень сложное плетение целый день или уложусь в пять, а может и менее часов. От этого может зависеть исход сражения.

Война буквально стучит в двери моего дома, а если быть точнее, в ворота Готлинского аббатства. Вчера голубиной почтой пришло сообщение, что виргийская армия, обложив заслонами крепость Леотан, где сидит наш сильный гарнизон, развернулась основными силами на Готлин, стремясь не допустить соединения в один кулак кранцевских войск, которые реками и ручейками начали сюда стекаться.

Стихший было утробный мужской вой за окнами сменился женскими визгами. Поменяли хулигана на Луиса Карвалана, то есть, какого-то мужика у столба для порки отвязали, а бабу наоборот привязали.

Понятно, что никто из этих бедолаг к попытке меня отравить, едва не закончившейся безумием Юльки, моей служанки, прямого отношения не имеет. Лейтенант сыска Николас это точно установил. Но они допустили, что в их хозяйстве беспрепятственно шлялся отравитель и свободно влил в пирожные, предназначенные аббату, какую-то гадость. Ещё надо выяснить, какую. Пока никто ничего толком сказать не может.

Брат Симон там у себя в лечебнице чего-то колдует который уже день, однако, чувствую, ни черта он не разберётся. Тут, в средневековом мире, про химические реактивы, позволяющие определять состав сложных

Отравитель? Я сказал, шлялся отравитель? Ну, в принципе можно выразиться и так, раз нашу школьную директрису Лидию Ренатовну называли директором. А вообще, сыщик мой уже установил, что зелье безумия мне влила Люсильда, та белокурая красотка с лицом ангела, а взглядом и повадками шлюха-клофелинщица. И почему я не удивился? Жаль, пропала сволочь куда-то. Как в воду канула. Весь монастырь от подземелий до церковной колокольни с часами перерыли, так её и не нашли.

— Ваше преподобие. — в дверь моего кабинета постучал и заглянул Николас, не тот лейтенант сыска, которого мне прислала мачеха, добрая моя герцогиня Мария, а друг детства бастарда Степа, чьё тело мне досталось в наследство. — Юлька очнулась опять. Пить просит.

— Так дай. — жму плечом. — Пусть ест, пьёт. По идее, не сегодня, так завтра должна уже полностью оклематься. В умной книжке так написано.

Исцеление юной девушки оказалось не столь простым, как мне поначалу представлялось. С выведением яда из организма я справился быстро, там плёвое дело, простенькое плетение из жгутиков четырёх оттенков, соединённых в неправильной пентаграмме, а вот с помутившимся сознанием пришлось повозиться. Оказывается, хорошо, что вовремя успел. Ещё бы пара-тройка часов задержки в исцелении, и всё, Юлька дурочка.

Из-за этого меня целый день от злости трясло. И, чего уж от себя-то скрывать, немного от страха. Отведай я тех чёртовых пирожных и спасти бы меня было некому. Кроме меня здесь и близко нет одарённых, имевших в источнике необходимое количество оттенков энергетических нитей.

Замечаю, что Ник не ушёл, всё также смотрит на меня.

— Что-то ещё? — уточняю.

— Да. Она встать хочет.

— Пусть встаёт. Только вызови сначала Ангелину. Она ей поможет, ну, помыться, одеться и прочее. Сам что ли не понимаешь?

Новик гвардии кивает и исчезает за дверью.

В связи с попыткой покушения в моём окружении произошли некоторые, я бы сказал, кардинальные изменения.

Во-первых, расширили мои апартаменты за счёт двух келий, находившихся от них за стеной. В ней проломили проход — я и проломил с помощью магии, пригодилось то плетение разрушения преград — и поставили двери. Во-вторых, теперь в моих покоях живут милорд Карл и новик Николас, не считая выздоравливающую Юльку и временно её заменяющую по работе Ангелину. Девушки в одной комнате спят, у остальных по собственной спальне.

Хотели ещё раба приставить, чтобы еду мою пробовал, да я отказался. Во-первых, яд может быть замедленного или вовсе отсроченного действия, а, во-вторых, на кой чёрт дармоеда содержать, если живу теперь в магическом мире, а способности в магии у меня огромные?

Встречал в фолиантах четыре разновидности плетений по определению любой отравы, что в еде, что в питье, что на предметах, и пару заклинаний, разрушающих яды. Убил целый день, но сделал себе амулеты по одному каждого типа. За основу взял сапфиры, так что, месяца три, а то и больше, они мне послужат. А потом суп с котом. В смысле, по новой эти же плетения в кристаллы вложу. Хорошо-то как быть почти волшебником.

Кстати, о волшебстве, ну, магии. Надо будет открыть свои настоящие возможности. На войне, если я хочу помочь победе над врагом, а я хочу, аж зубы сводит от ненависти к агрессору — кто его звал? — то хранить в тайне абсолютно от всех наличие у моего источника сорока двух оттенков энергетических нитей никак не получится.

Какой из этого вывод? Простой. Своим родным надо открыться. Объясню, что не доверял почтовым посланиям, а вот в личной беседе всё рассказал. Так и объясню Агнии, моей красавице-сестре, маркизе Неллерской, полковнику королевской армии. Пусть порадуется за меня и наш славный род и придумает, как сообщить другим Неллерам о появлении великого мага в их рядах. Ну, или не сообщать, или не всем. Живущих в столице королевства лично я бы не спешил оповещать. К чему им лишняя информация? Скорее бы сестра появилась в окрестностях моего монастыря, мне с ней о многом хотелось бы переговорить.

Ладно, от размышлений не по существу вернёмся к нашим баранам, да. Как и остальные могущественные заклинания, метеоритный дождь можно наслать с большого расстояния, более мили, ну, так тут написано, ещё раз пробегаю глазами витиеватые строки. Лишний геморрой с выписыванием таких букв с завитушками. Зачем это? Как по мне, зря только чернила переводят и время лишнее тратят. Впрочем, если мне не изменяет память — а с чего бы ей меня подводить, сознание-то моё перенеслось в молодой, развивающийся мозг? — на Земле средневековые монахи такой же ерундой страдали.

Так, отвлёкся. О чём я хотел подумать? Да, точно. Не только могущественные заклинания с большим количеством цветовых оттенков могут быть дальнобойными. Есть и простенькие, маломощные, но бьющие на большие расстояния. И чем это грозит? Да тем, что пока я создаю своё могучее колдунство, его не просто увидят, а атакуют магией, оно разрушится, и мне придётся создавать всё заново. И? Значит, требуются энергетические щиты передо мной, которые защитят моё плетение, пока я его не сформирую и не использую.

И такие щиты, ну, в смысле, их рисунки и описания, в монастырских книгах по магии имеются, разнообразные по силе, размерам, продолжительности действия и, главное, с использованием различных цветов.

Удачно на моём жизненном пути повстречался милорд Карл Монский. Чего уж, я вообще везунчик. Кому ещё удалось получить возможность прожить заново жизнь, да к тому же в статусе аристократа?

Насчёт моего бывшего пациента и нынешнего вассала, думаю, нам эффективно будет работать в тандеме. Он ставит щит, а я под его защитой плету нечто ужасное для врагов. Тут нашёл помимо метеоритного дождя волну смерти, тоже жуткое заклинание. Как и огненный смерч.

Если поискать, то и другие апокалиптические плетения можно найти. И всё это мне доступно к созданию. Сорок два цветовых оттенка — это сорок, чёрт возьми, два цветовых оттенка. Есть ли вообще в мире Паргеи хотя бы один маг такой силы? Что-то сомневаюсь.

— Чего тебе опять? — вздыхаю при виде вновь просунувшейся между дверью и косяком головы Ника.

— Юлька встала. Я ей мёд с орехами принёс. — отвечает тот. — Ест сейчас.

— Да? А я, честно говоря, надеялся, что она в сторону сладостей больше смотреть не станет. Ник, скажи, ты вот зачем меня сейчас отвлёк от важных монастырских дел? Обрадовать или огорчить?

— Простите, ваше преподобие. — смутился приятель, вспомнив о нынешней разнице социального статуса с другом детства. — Просто, Юлька всё про вас спрашивает, ну, я и подумал вам об этом

— Ну, спасибо, сказал. — потягиваюсь и встаю. — Ладно, пошли, наведаю нашу больную.

Конечно, не солидно аббату Готлинской обители навещать свою же служанку, пусть и подружку в прошлом, но она ещё и моя пациентка, вторая уже, если не считать омоложения гвардии старшего сержанта Ригера, заменившего сорванцу Степу отца и мать.

Вхожу в комнатку служанки. У Юльки своя личная каморка, пусть небольшая, зато уютная, с кроватью, шкафом для одежды, сундуком с вещами, выполняющим заодно функцию стула, и даже небольшой столик, на котором рядом с вылизанной от мёда тарелкой стоят приготовленные братом Симоном, нашим лекарем, снадобья.

Местной медицине я не доверяю категорически, но хирургия и приготовленные с применением магии алхимические средства кое-как спасают репутацию здешнего здравоохранения. Начальник монастырской лечебницы ведь маг-целитель, как и моя замечательная кузина Юлиана Неллерская. Но та осталась в столице герцогства, а брат Симон, что называется, тут, под рукой. Так почему бы не воспользоваться услугами целителя? У меня магических возможностей намного больше, но до высот его опыта мне ещё как до Китая раком.

— Смотрю, порозовела. — констатирую непреложный факт. — Лучше стало? А с головой как? Дружишь? — чувствую, сейчас начнёт каяться, поворачиваю голову к моей временной служанке. — Ангелина, выйди. Ты тоже, Ник, не нужно здесь уши греть.

Беспрекословного повиновения от своих людей специально не добивался, как-то само собой так получилось, что слушаются меня как отца родного.

Наверное, в этом не только заслуга моих статусов — настоятеля и аристократа, а, видимо, интуитивно ими чувствуется умственное превосходство много пожившего — сорок семь лет не шутка — человека, немало повидавшего, тем более, уроженца мира, гораздо более развитого, чем здешний, и обладающего огромным массивом информации.

Обоих — служанку и новика гвардии — словно ветром сдуло. И дверь плотно прикрыть за собой не забыли.

— Господин, милорд, простите за то, что я вам наговорила. — всхлипнула Юлька, расположившаяся на постели в полулежачем положении, опираясь спиной на большую подушку. — Пожалуйста. Мне стыдно и страшно. Я вам хотела сказать, что…

— Ты про то воспоминание, когда меня тётка Эльза крапивой отходила за то, что я у неё под забором со спущенными штанами устроился? — прерываю её. — Так это ерунда. — сажусь на постель в ногах у девушки и улыбаюсь. — Конечно, не стоило об этом орать на всю обитель, да ещё обращаясь ко мне на ты, но с больной какой спрос? Главное, другого никто не слышал. Как ты его. — показываю пальцем в потолок. — Ругала и обзывала. Помнишь?

— Помню. — прошептала девчонка, побледнев.

Она прекрасно понимает, чем ей богохульство могло грозить, не раз на казнях присутствовала.

— Плохо, что помнишь. Забудь немедленно. — говорю с нажимом. — Это мой приказ. Поняла? И всем говори: провал в памяти. Договорились?

Мой бывший сослуживец Алексей Беженцев, когда чего-нибудь чудил по пьянке, всегда пользовался таким методом отрицания. Действовало там, сработает и здесь. Благо, опасные слова кроме меня и Ника никто не слышал.

А вообще, я ей благодарен. Если бы не её тяга к сладостям, пускать бы мне сейчас ртом пузыри. В лучшем случае. В худшем же, мог такого наговорить, что как и прежнего настоятеля обители передали бы Наказующим. Хотя, нет, это перебор. Я всё-таки представляю род Неллеров.

Перед Создателем все равны, но некоторые равнее. Местной инквизиции бастард Степ не по зубам, а вот запереть меня до самой смерти где-нибудь в отдалённом замке вполне могли.

— Договорились. — робко улыбнулась Юлька. — Я уже могу вернуться к службе.

— Не торопись. — великодушно отмахиваюсь и встаю. — Смотрю, ты долго на ногах не устояла, опять легла. Так что, отдохни ещё пару деньков и не переживай, Ангелина твоё место не займёт.

Под окнами раздаётся громкая ругань. Здешняя нецензурная брань ничуть не слабее русской. Подхожу к оконцу и вижу во дворе, как двое рабов-золотарей, одетые в грязные лохмотья пожилые, но довольно крепкие мужики, с трудом удерживают от опрокидывания накренившуюся на сломавшейся телеге здоровенную бочку с дерьмом.

Вот придурки, не дай Создатель под моими покоями сейчас содержимое выльется. Понятно, золотари не виноваты, что передняя ось, смотрю, сломалась, за содержание в исправности повозок у меня в обители другие люди отвечают, но могли же идиоты другими маршрутами перемещаться.

— Держите-держите! — к золотарям устремились возничий другой телеги, отъезжавшей от стекольной мастерской, подмастерье стеклодува и дворовый. — Сейчас подсобим!

Хорошо, коли так. Если всё же вонючку у меня под носом прольют, не пожалею обормотов. Тут и так в средневековье весьма специфические запахи повсюду где люди, мне ещё только клоаки под носом не хватает.

Бросаю взгляд на повозку с продукцией стеклодувной мастерской и вижу на ней открытые ящики, поверху выступающие стружкой из столярки.

Это я подсказал, чем можно перекладывать стеклянные бутылки, стаканы, графины и тарелки, чтобы не бились. Вроде не бином Ньютона, а без меня долго бы не догадались так сделать.

Чёртова война, как не вовремя. Сейчас бы снимать пену сверхприбылей от нового вида товаров, да спокойно жить не дают. Увы, долго быть монопольным производителем чего-либо в Паргее невозможно. Отсутствует патентное право. Не месяц, так год, не год, так пара-тройка лет, и любую мою новинку станут выпускать все кому не лень. Козлы.

Хотя, с некоторыми новшествами торопиться не собираюсь. Та же лежащая на поверхности идея с книгопечатанием отложена мною далеко-далеко, глубоко-глубоко в сознании. Зачем я буду лишать основной статьи дохода наш орден Молящихся в целом и мою обитель в частности? Жили до меня сотни лет, переписывая книги перьями и чернилами, проживут и ещё десяток-другой годов, а там посмотрим.

Другие же идеи, текущего, так сказать, момента, буду внедрять аккуратно и почти незаметно для соседних земель. В конце концов, и на Земле в эпоху средневековья монастыри являлись двигателями прогресса, не будет ничего плохого, если в королевстве Кранц Готлинская обитель ордена Молящихся внесёт свой вклад в развитие технологий.

— Господин? — почему-то с тревогой спросила с кровати мою спину Юлька.

Почему-почему, да потому. Пока не привыкли мои помощники к необъяснимым зависанием их настоятеля в своих размышлениях.

— Да, Юль. — повернулся от окна, убедившись, что коммунальной катастрофы удалось избежать, там на выручку ассенизаторам ещё конюхи прибежали, и мальчонку за мастерами послали. — Я пойду. Успокоилась? Всё, забудь. Что было, то травой поросло.

Меня ожидает милорд Карл. Наши тренировки в применении боевых плетений никто не отменял. Единственное изменение произошло лишь в том, что теперь на наш импровизированный полигон нас сопровождают десяток солдат, или гвардейцы, или кавалеристы.

Вот так попытка моего отравления лишила меня относительной свободы перемещений, точнее, ужесточила их. Так-то

— Ну что ещё, Сергий? — на выходе в общую комнату застаю в ней своего секретаря. Ни минуты покоя от него. — Сказал же, все бумажные дела после обеда. — в руках у Серёги какой-то свиток. — Вернее, после тренировки с братом Максом. Или что-то срочное? — протягиваю руку, хорошо, что не ноги.

Не так просто совмещать большое количество монастырских дел, лежащих на моих, пока ещё не окрепших плечах, придумывать улучшающие обиход или повышающие доходы новшества, личное развитие — физическое и магическое, реагировать на интриги помощников и готовить обитель к обороне. Но пока справляюсь.

— Послание от вашей сестры маркизы Агнии. Только что гонец привёз.

— Тогда, всё правильно, это вне очереди любых дел. — разворачиваю письмо на ходу, направляясь в свою комнату отдыха, совмещённую с гардеробной. — Найди милорда Монского, он где-то в казарме. Скажи, что сегодня выедем на тренировку чуть пораньше. Да, ты перерисовал хотя бы одно плетение магического щита?

— Два.

— Создатель, какой же ты у меня молодчина. — наконец справился с сургучной печатью и развернул свиток, уже у шкафов с одеждами, их у меня столько, что любая кокетка могла бы позавидовать. — Отдай их милорду. Пусть учит.

Секретарь отправился выполнять указания, а я углубился в ровные строки, написанные учёным рабом полковника Агнии Неллерской. В отличие от кузины Юлианы эта моя сестрица водить пером по пергаменту не любила, предпочитала надиктовывать.

Глава 2

Были сборы недолги, от Кубани до Волги мы коней поднимали в поход. Так в революционной песне звучало, примерно таким же оказался смысл послания маркизы Агнии своему сродному брату Степу.

Северное войско кранцевской армии свернуло свои лагеря у Лос-Аратора, предоставив горожанам возможность защищаться силами графской дружины и своего ополчения, если вдруг виргийцы подойдут к их стенам, а само двинулось ускоренным маршем на юг к Готлину.

Ну, это моя прекрасная сестра так написала, что ускоренным. Я-то человек взрослый, здравомыслящий и имею адекватное представление о том, как перемещается средневековая армия.

Караван, как известно, движется со скоростью самого медленного верблюда, а здешнее войско держит темп по самой разбитой и часто ломающейся обозной телеге. Качество же повозок я сам только что наблюдал. Помножим это на состояние дорог, и получается, что раньше, чем через пять дней мы с полковником Агнией не увидимся.

Чувствую, что я весь в нетерпении от ожидания приезда маркизы Неллерской. Вроде и привязаться ещё не успел, а вот поди ж ты, а? Понятно, слишком многое мне хочется с ней обсудить, вопросов накопилась уйма.

Агния очень информированная аристократка и вряд ли что-нибудь будет от меня скрывать. Она хорошо ко мне относится, ведь я напоминаю ей лицом отца, которого сильно любила. Так уж получилось, что Джей, мой старший сродный брат, больше похож на свою мать герцогиню Марию.

— Там лейтенант Николас пришёл. — доложила Ангелина, когда я уже цеплял к поясу меч. Занятия магией не отменяют необходимости быть готовым постоять за себя сталью клинка. — Хочет доложить результаты дознания.

— Скажи, сейчас приду.

Морщусь. И так давно понятно, кто исполнитель, а заказчика приставленный ко мне помощником офицер герцогского сыска вряд ли принёс на блюдечке с голубой каёмочкой. Вроде и кандидатов на роль моего врага немного, но имеющимися в этом мире весьма эффективными способами допросов не воспользуешься.

Допрашивать с пристрастием моих заместителей — а я не сомневаюсь, что заказчик кто-то из них, либо баронет Михаил, либо брат Леопольд — можно только перед членами орденского капитула, коим я не являюсь, да даже если бы и был им, необходимо минимум трое таких.

И чего тогда сыскарь ходит ко мне как на работу по два-три раза на дню? Рвение демонстрирует, понятно. Боится, что я мачехе на него нажалуюсь? Наверное. А зря. Я ж понимаю, что он не Шерлок Холмс, не Эркюль Пуаро и не майор Томин.

Без возможности тянуть из подозреваемых жилы местные сыщики очень ограничены в своих возможностях. Даже про дактилоскопию представления не имеют. Мне и то проще добиться истины, правда, для этого нужен хотя бы труп поганки Люсильды. Да где ж его взять-то?

— Что нового? — спрашиваю, входя в кабинет. — Поймали?

— Ищем. — нахмурился лейтенант Николас. — В монастыре её точно нет, в ближайшей округе всё прочёсываем.

— А в дальней?

— Людей нет, вы же знаете. Рассылать малыми группами опасно. Кругом разбойничьих шаек полно. Да рядом она где-то, не могла далеко уйти. Я ведь первым делом велел конюшни проверить. Все лошади и даже мулы на месте. Пешком по дорогам она не могла пойти, не дура ведь, углубляться в леса ей не менее опасно, чем к нам в руки попасть. Представляете, что с такой красоткой бандитские подонки сделают, прежде чем выслушают?

— Представляю. Заказчик-то кто? — задаю традиционный уже вопрос и сыщик вновь опускает взгляд. — Ладно. — я великодушен. — Ищите эту гадину. Живой или мёртвой.

— Будем стараться. — вздохнул лейтенант. — Жаль, никто в обители не может поисковых заклинаний сплетать. Это бы нам сильно помогло. Извините, ваше преподобие.

Не, ну я опять затупил. Всё никак не осознаю до конца, что живу теперь в магическом мире. Нет тут земных методов поиска? Зато есть магия. Оправданием мне может служить лишь то, что на страницах просмотренных книг не встретил плетений поиска. Но где-то же они должны быть.

Вернувшемуся с докладом о том, что милорд Карл с кавалеристами ждут меня возле парадного крыльца общежитийного здания с осёдланными конями, сразу же ставлю задачу отправиться в библиотеку и к моему возвращению с полигона найти поисковые заклинания. Брату Валерию, нашему старенькому главному библиотекарю, бросить все дела и оказать моему секретарю всемерное содействие.

— Вы хотите найти Люсильду с помощью магии? — почему-то обрадовался Серёга.

— Ты изумительно догадлив, брат. — киваю.

Он догадлив, а я тормоз. Нет, хватит заниматься самобичеванием, с кем не бывает? И на старуху бывает проруха. Утешился. А что, хороший урок.

На выезде из ворот монастыря у гостиницы наблюдаем большую группу до зубов вооружённых и одетых в качественные кольчужно-латные доспехи всадников, человек с полсотни, у которых почему-то помимо мечей не короткие, а длинные копья. Воины как раз спешивались и вели лошадей к коновязям. Хватит ли на такую ораву мест, особенно с учётом того, что гостиницы в нашем примонастырском поселении и так не пустовали? Разве что, если набивать как селёдку в бочку. Впрочем, сам не видел, но знаю, что имеются номера и на полтора десятка человек с двух-, а то и трёхъярусными,

Немного напрягся, мало ли кого нелёгкая занесла. Зря. Оказалось, что прибыла дружина барона Степа Нойкера, ещё, блин, один тёзка. К нам получить благословение и омыться из святого источника феодал завернул по пути к Готлину, куда и ведёт своих вояк во исполнение вассальных обязательств перед графом.

— Моё баронство много южнее. — громогласно объяснял, получивший от меня благодать Создателя тёзка, бочкообразный крупный мужчина с неухоженной как у киношного лесного разбойника бородой. — Так что, оставил сыновей с ополчением в замке, а сам вот решил стариной тряхнуть. Давненько мне не приходилось виргийскую кровь пускать. В прошлый их поход я болел, а вот, помню, семь лет назад…

— Вы меня простите, барон. — останавливаю одичавшего поди от скуки в своём замке Степа Нойкера, иначе, чувствую, он меня до смерти заговорит. — Но мне нужно срочно ехать. В другой раз как-нибудь поговорим.

— Простите, — обратился тот к моему вассалу, не теряя надежды найти себе благородного слушателя, пусть не аббата, так хоть его спутника. — А вы милорд, случаем, не сын Алекса Монского.

— Нет, я его племянник. — мотнул головой Карл.

— Племянник⁈ — обрадовался волосатый бочонок. — Так что же мы на вы? Знаешь, как мы с твоим дядей при осаде Церна отличились! Рассказывал?

— Я, я не помню, барон. Нам с его преподобием и правда надо уже ехать.

— Так я здесь до завтра буду. Вернёшься, заходи, я угощаю. И вы, ваше преподобие тоже.

Еле отвязались. Всё же насколько схожие типажи людей в Паргее и на Земле. Казалось бы совершенно разные миры, иные эпохи, а у меня такое впечатление, что я со своим соседом Серёгой, моим сверстником, повстречался. Такой же прилипчивый и болтливый, норовит похвастаться своими подвигами и ищет компанию выпить.

А вдруг это он и есть? Перенёсся сознанием следом за мной и теперь бароном тут обретается? Да ну, чушь собачья, не может такого быть. Хотя, почему? Со мной же как-то случилось. Не, это было бы уже перебором.

Ха, а ведь я всё равно обернулся. На рефлексах. Словно хочу окончательно убедиться, что Степ Нойкер это не мой сосед по лестничной площадке.

— Я так и не понял, зачем нам плетения щита. — вытащил меня из глупых раздумий бывший одержимый.

— Странный вопрос, Карл. Для чего ещё нужны антимагические щиты? Защищать создаваемые мощные заклинания от разрушения вражескими атаками.

— Да это-то я понял. — хохотнул милорд Монский. Выехав за рогатки нашего поселения, мы с десятком кавалеристов сопровождения перешли на лёгкую рысь. — Спрашиваю, нам это зачем? Твою сестру прикрывать будем?

— Не нам, а тебе. — поправляю. — И не прекрасную маркизу, а меня.

Чуть приоткрываю тайну своих возможностей своему вассалу. Всё равно, когда начну во время боя магичить что-нибудь сильное, другие находящиеся рядом одарённые увидят, сколько цветовых оттенков задействую в плетении. А Карл-то точно будет рядом. Кому как не ему и прикрывать мои энергетические конструкции, пока я их не завершу и не активирую?

— Степ, брат мой, друг и сюзерен. — милорд коротко рассмеялся. — Знаешь, я ещё во время моего исцеления понял, что не всё с тобой так просто. Скажи честно, сколько? Двадцать? Больше? Не удивлюсь, если больше. Кровь Неллеров есть кровь Неллеров. Слышал, у твоего деда, генерала, тридцать с чем-то оттенков имелось. Степ?

— Много будешь знать, скоро состаришься. — загадочно улыбаюсь. — Узнаешь скоро. Догоняй! — пришпорил коня и вырываюсь вперёд.

Выбранное для полигона место расположено в миле от обители, что позволяет заодно с магией тренироваться и в верховой езде. Не скажу, будто из меня теперь всадник как тот кентавр, но уже и не мешок с картошкой.

С Карлом обычно мы тренируемся в плетении около полутора часов, почти два по земному исчислению, однако сегодня сокращаю занятия вдвое. Азарт охотника проснулся. Не думаю, что у Сергия возникнут проблемы с поиском заклинаний поиска. Такая вот тавтология получается. Да, тавтология.

Интересно, как обнаружение Люсильды будет выглядеть? Стрелка нарисуется в сознании? Потянет к ней как магнит к железу? Чего гадать без толку, не попробуешь, не узнаешь.

В обитель вернулись одновременно с моими бравыми ополченцами, двигавшихся вдоль стены от своего места обучения под командой лейтенанта Макса. Их осталось пятьдесят четыре, но больше уже прогонять никого не потребуется. Всех оставили в строю.

Смотрю, как они маршируют, и в душе растёт оптимизм насчёт возможностей моего славного воинства. Чудо и палки или ножны брата Макса и милорда Карла сделали из стада боевое подразделение. Шагают в ногу, вид молодецкий. Строевой песни не хватает, но тут, в этом мире, до такого не додумались, а я не спешу поделиться этой идеей. Слишком экзотична, да и песен здесь строевых нет, хотя перевести с русского «солдатушки, бравы ребятушки» труда не составит. Для себя один куплет, тот, где "наши деды — славные победы, вот, кто наши деды" даже переложил на кранцевский диалект паргейского.

— Вас ждать, милорд? — брат Макс, пропустив в воротную арку рекрутов, встретил нас с Карлом на подъезде.

— Когда я отменял занятия? — жму плечами.

Нет, я не из тех, кто бросает начатое на половине пути. Пока не добьюсь мастерского владения клинком, не отступлю. Буду тренироваться при любой возможности. И в её отсутствие тоже. Новая жизнь мне понравилась и терять её из-за собственной слабости не собираюсь.

— Тогда через час?

— Думаю, позже, брат. Намного. У нас, по всей видимости, будет одно неотложное дело.

— Неотложное?

— Пошли с нами, поймёшь. — люблю сохранять интригу, ну, не каждый раз, но иногда. — Эй, девка. — останавливаю куда-то спешившую с пустой корзиной молодую рабыню. — Бегом в казарму, пусть старший сержант Ригер и лейтенант Николас придут ко мне. Скажи, пусть поторопятся.

— Сюда?

— В покои его преподобия, дура! — разозлился на бестолковую Карл.

Моего вассала тоже гложет любопытство, а его сюзерен на вопросы не отвечает, лишь загадочно улыбается.

Во дворе вижу управляющего. Брат Георг стоит возле вещевого склада и сейчас занят подсчётом привезённого из города имущества. Мы торопимся закупать необходимое впрок с большим запасом. Цены на волне слухов о приближающейся войне уже растут, но станут ещё выше.

Приглашать его с собой не стал. Лишние одарённые, кто сможет понять сколько и какой энергии я задействую при плетении заклинаний поиска, мне в наблюдатели не нужны. Подозреваю, что потребуется сильно больше чем двенадцать цветов, если захочу выбрать наиболее эффективное заклинание. А я точно захочу.

Чёрт, мне же сегодня вечернюю проповедь читать. Совсем из головы вылетело. Ничего, там делов-то на полчаса, смогу выкроить в своём напряжённом графике. И кто там в моём прошлом писал, что в средневековье

Вон и брат Симон летит наперехват, опять со своими лекарскими проблемами мозг выносить начнёт. Хороший мужик, умный, толковый — уже внедряет мои гигиенические и санитарные требования, принял их и одобрил — но зануда, каких поискать.

— Давай позже, брат Симон. — кричу громко и машу рукой как тот Юрий Алексеевич Гагарин, когда сказал «поехали!» — Я сам тебя вызову. Сейчас некогда. Парни. — оборачиваюсь к эскорту. — Вы скоро можете понадобиться, так что, коней не распрягайте.

— Будем готовы, милорд. — низко склонил голову седой сержант.

Сколько ему? Полагаю, за пятьдесят. Но крепкий как дуб. Ко мне солдаты проявляют искреннее уважение, не только как к бастарду Неллеров, рода, которому они служат, но и как к магу. Насмотрелись на наши с Карлом магические удары, впечатлились и надеются, что с такими командирами не пропадут.

Тем более, что амулетами с вложенными в них плетениями воздушных щитов не только гвардейцы обеспечены, но и уже четверо кавалеристов. Это я сам постарался. За завтра-послезавтра закрою данный вопрос. Хотя в моей ситуации что-то наперёд загадывать — гиблое дело. Постоянно жизнь подбрасывает новые вводные, которые ломают планы или заставляют откладывать намеченное на потом.

Прогулка на свежем воздухе пробудила аппетит, но самому не терпится опробовать новые возможности, поэтому по моей команде Ангелина побежала на кухню к массово выпоротым бедолагам за мясными и сырными нарезками, фруктами, зеленью, хлебом и вином. Поедим на скорую руку.

Секретарь всё приготовил.

— Нашёл пока два. — показал он на раскрытые фолианты, лежавшие на его столе в приёмной. — Но брат Валерий продолжает искать. Он уверен, что где-то имеются и другие плетения поиска.

— Спасибо. Иди в столовую. Голодный поди?

— Если позволите, ваше преподобие, я бы хотел присутствовать.

— Хорошо. — киваю. — Оставайся.

Карл и лейтенант Макс сели на стулья, а я склонился над книгами будто генерал над картами. Читаю описание одного, другого плетений и, не сдерживаясь, хмыкаю. Никакой компасной стрелки или магнита. Оба этих поиска работают как око орла. Так написано. Что на самом деле получится, надо самому опробовать.

Выбираю наиболее сложное. Не потому что не ищу себе лёгких путей, нет, просто у него наибольшая дальность поиска, и в описании обещано преодоление многих магических скрытий. Откуда у той прошмандовки Люсильды может найтись амулет с плетением защиты от поиска? Нет у неё ничего такого, наверняка. Тем не менее, считаю, лучше сразу лупить из главного калибра. Мало ли что.

На создание плетения требуются магические жгутики девятнадцати цветовых оттенков. Кроме Карла в комнате других одарённых нет. Так что, можно творить плетение без оглядки. Главное, чтобы мой сыщик не увидел рисунок. Ну, это я устрою легко. Не станет же он в наглую мне через плечо заглядывать? А книгу потом уберу подальше.

Вскоре собрались все вызванные и навязавшийся Сергий. Бочком-бочком в кабинет, куда мы дружно все перешли, протиснулся старавшийся не дышать новик Ник. Ему улыбнулся и разрешил остаться сжатием век. Всё же приятель числится при моей особе охранником. Понятно, толку от него не много, но уж какой есть. Зато предан и умеет хранить тайны. Я проверил.

А вот Ангелину прогнал жестом как надоедливую муху. Принесла, что тебе было приказано? Всё, можешь быть свободна.

В прошлой жизни я часто совмещал еду и чтение. Даша, правда, ругалась на это, но не всякий же раз она была рядом. Так что, сейчас пригласил присутствующих угощаться, сам принялся за еду и одновременно начал по рисунку сплетать заклинание поиска.

Насытился я раньше, чем завершил свою магическую работу. Плетение оказалось непростым, убил на него более получаса времени.

— Так, активирую. — сообщил зрителям и подал энергию в центр плетения.

— Ох ты. — филином ухнул новик.

Остальные мои помощники эмоции тоже не сдержали, но выразили их лишь выражениями лиц.

Мне-то проще. Видел я на экранах кинотеатров картинки и красочней. Перед нами во всю ширину стены предстало большое изображение местности вокруг нашего монастыря, вид сверху. Сама обитель казалась крохотной точкой. Не знаю, поняли ли что-нибудь другие, а я сразу сообразил, что созданное око поиска смотрит с большой высоты.

Слева внизу изображения видны предместья Готлина, значит ориентация по сторонам света отсутствует, иначе город находился бы просто с левого края.

По описанию знаю о недостатке этого вида поиска, им можно пользоваться только если маг знает, как выглядит тот, кого требуется найти. С этим у меня проблем нет. Я вызываю в сознании образ белокурой красотки, и око начинает приближаться к местности. Исчезают предместья Готлина и леса баронства Корманс, зато остающееся увеличивается в размерах.

— Это же наш монастырь! — первым догадался сыщик.

— Ага. — подтверждаю. — Так и есть.

Отвлёкся. Стоило образу негодяйки в моём воображении померкнуть, как скорость снижения ока тут же упала почти до нуля.

Снова вызываю в памяти Люсильду и заклинание откликается, ускоренно приближая обитель. Вскоре строения монастыря начинают смещаться в правую часть овала, а центр ока сфокусировался на покрытым дубами холмам.

— Волчьи овраги! — произнёс брат Макс. Во всей нашей компании он лучше других знал округу. — Но мы же там искали. Даже собак с собой брали.

Не отвечаю, продолжая держать перед собой облик отравительницы, и заклинание продолжает свою работу, снижаясь, снижаясь, снижаясь — чёрт, здорово — вот уже верхушки деревьев, вот пошли ветки, а вот и узкая расщелина в грунте. Там горит небольшой костерок, рядом с которым фигурка Люсильды, что-то себе готовившей в небольшом котелке.

— Я понял, где это! — воскликнул лейтенант. — Надо туда быстрее мчаться, пока эта тварь опять не убежала. Ваше преподобие, милорд, мы же так всех разбойников в наших краях сможем переловить!

— Не знаю. Их-то рожи мне незнакомы. — довольно улыбаюсь. Славно сработал. — Впрочем, может другие поисковые плетения помогут? Посмотрим. Но ты прав, не будем терять время.

Глава 3

Вижу, что Карлу не нравится моя идея привлечь к нашим тренировкам моего приятеля Ника, хотя понимает, четверым делить время на спарринги объективно проще, чем троим.

Понятно, новик гвардии пока мальчик для битья, а не партнёр в учебных схватках, но, в конце концов, мы проводим занятия не для повышения уровня мастерства милорда Монского или тем более лейтенанта Макса.

— Ты делаешь удивительные успехи. — замечает наставник, когда я, отведя его меч в сторону, на выпаде сумел ударить ему в левый бок чуть ниже подмышки.

— Удивительно хорошие или удивительно плохие. — улыбаюсь, отступая на шаг и вытирая рукавом вспотевший

Конечно, я просто набиваю себе цену. Знаю, что реально добился очень серьёзных успехов в овладении холодным оружием. Терпение и труд всё перетрут. В дополнение к хорошим физическим данным моего нового молодого тела я не пожалел усердия и упорства. Результат налицо.

Против профессиональных бретеров мне вступать в схватку ещё рано, но большинство обычных дворян одолеть мне уже под силу. Так утверждают брат Макс и Карл, а не доверять им у меня оснований нет. В угодничестве и подхалимстве оба не замечены.

— Хорошие успехи. — отвечает лейтенант серьёзно, не поддержав шутки. — На сегодня всё? Сейчас в темницу?

— Да, на сегодня всё. Милорд! — окликаю вассала, вымещающего досаду на Нике, гоняя того в хвост и в гриву. Ничего, парню это, смотрю, идёт только на пользу. — Заканчиваем! Нет, — отвечаю на вторую часть вопроса брата Макса. — не в темницу. Что мне там делать?

В подземельях монастыря две тюремные камеры заняли Люсильда и брат Леопольд. Брат Леопольд, да. Какой он мне к чертям собачьим брат? Сволочь. Причём, редкая. Надо же, додумался неугодных настоятелей изводить. Оказывается, я у него не первый, от кого он решил избавиться. Вот только, со мной обломился козёл.

Когда четыре дня назад отравительницу извлекли из норы, куда эта крыска забилась — а ведь предусмотрительной оказалась чертовка, припасла алхимическое зелье, отбивающее запах, потому её наши собаки и не учуяли — то она начала разливаться соловьём сразу же, ещё в пути к монастырским подвалам.

Всё выложила. И без пыток вначале, а потом и под запись на дыбе, когда её тело рвали крюками, сдирая кожу, жгли ей ступни, били кнутом и стягивали череп обручем. Лейтенант Николас оказался настоящим докой. Даже мои профессионалы инквизиторы прониклись к нему уважением.

Я, понятно, проявил слабость и дольше четверти часа находиться в пыточной не смог. Надеюсь, на моё позорное бегство оттуда особого внимания не обратили, повод нашёл уважительный. Иначе стал бы выглядеть слабаком, а слабых здесь не уважают.

В общем, сдала она заказчика сразу же. Только вот от допроса с пристрастием её это никак не спасло. Тут, в средневековье, словам веры нет, больше слушают крики и рыдания. Ну, как это ни прискорбно, в чём-то они здесь правы.

Заказчиком оказался брат Леопольд. Данным фактом я оказался несколько расстроен, всё же не оставлял надежды, что всю эту историю с моим отравлением, с превращением аббата в безумца и даже богохульника придумал брат Михаил, преднастоятель. Представляю, что бы я наговорил в неконтролируемом состоянии.

От бывшего управляющего монастырским подворьем в Готлине мне теперь, считай, удалось избавиться, в том смысле, что от принятия любых решений я его отстранил и посадил под замок, а вот мой первый заместитель по прежнему имеет авторитет среди братии и, не сомневаюсь, держит против меня камень за пазухой. Так и придётся постоянно быть в отношении него настороже. Ладно, где наша не пропадала? На то и щука, чтобы карась не дремал.

— Я сегодня вам пожарче натопила. — доложила Валя, когда мы вдвоём с Карлом пришли в баню, лейтенант с новиком после тренировок обходятся водой из бочки позади казармы, а вот вассал уже перенял мои привычки. — Как вы любите.

Вообще-то, истопником и помощником при ней хромой раб, но здесь в порядке вещей приписывать себе заслуги подчинённых. Мыться в жаркой мыльне предпочитаю вечерами, а в первой половине дня хватило бы просто тёплой воды, только не ругать же банщицу за рвение. Пусть старается, дров у нас полно.

— Может всё же вызовешь наказующих? — вернулся к уже обговоренному вопросу Карл, выливая себе на голову ведро воды.

Он уже помылся, сейчас начнёт вытираться, я так быстро не могу, предпочитаю очиститься тщательней.

— Нет. — намыливаю тело второй раз. — Специально уточнил у подьячего. Виктор весьма сведущ во всех этих интригах нашей матушки-церкви.

Признаний Люсильды вполне хватило, чтобы бросить Леопольда в узилище, но её показания не могли быть основанием для допроса с пристрастием монаха, к тому же имеющего высокий статус в монастырской иерархии, не говоря уж о его связях в руководстве Молящихся. А сам негодяй всё отрицает.

Теперь я должен отправить его на суд в Рансбур, столицу, где располагается прецептория нашего ордена. Там-то могут его отправить на дыбу. Только как организовать его перевозку, ума не приложу.

Нет, специальные повозки с прочными клетками у меня имеются, целых две штуки, и воины тоже в наличии, но в сопровождение надо будет их выделить десяток, ну, хорошо, пусть будет пять. И где их взять, когда каждый меч на счету? Война на пороге.

Имелся вариант передачи подозреваемого в руки Наказующих. До их обители ехать намного ближе, к Реймсу, и можно просто послать гонца или передать весточку с паломниками, наказующие сами приедут за Леопольдом.

Хороший вроде бы вариант, только мне он не подходит совсем. Во-первых, подьячий Виктор мне доходчиво объяснил, что хоть все мы братья в служении Создателю, но между орденами отношения, мягко говоря, не очень добрые, конкуренции за власть, богатство и влияние никто не отменял. А, во-вторых, это уже мои собственные тараканы в голове, не верю я в честное и объективное расследование, поэтому не хочу отпускать врага из своих рук, оставляя его живым. Тем более, узнав Леопольда поближе, понял, что он из той категории, которые ничего не забывают и ничему не учатся.

Нашёл пару хороших заклинаний отложенной смерти. Сложных, требующих долгого, часа три, не меньше, плетения. Вот и придумываю, как тайно наложить на негодяя одно из них так, чтобы никто не догадался, что постигшая спустя три-четыре месяца брата Леопольда смертельная болезнь, в считанные дни сведшая его в склеп, это дело моих рук, вернее, магии.

— Раз Виктор сказал, значит, действительно моя идея плоха. А то я бы быстро обернулся до Реймса и обратно. — Карл завернулся в большой отрез домотканого полотна и сел на лавку. — Ты решил его назначить в Готлин?

— Да, Арнольду, сыну мерзавца, я больше доверять не смогу. Другие братья все давно на своих местах. Кого-то отрывать от дела не хочу. К тому же, подьячий Виктор очень хорош во всех вопросах. Лучшего управителя подворья не пожелаешь.

— Здесь бы он тебе тоже пригодился. — Карл откинулся спиной к стене и прикрыл глаза. — Единственный, кто поддерживает твои новшества на следующую посевную. Если честно, тоже не понимаю, зачем монастырские наделы раздавать всякому быдлу, да ещё и освобождать их от работ на монастырь.

От услуг помощниц в мыльне я отказался, и так здесь место мало, сам не

Смыл пену и тоже завернулся в ткань. Сажусь рядом с Карлом.

— Кто тебе сказал, что собираюсь освобождать крестьян от работы на обитель? — тру волосы. Хорошо, что очень коротко стригусь, сохнут быстро. — Только от обработки земли. Остальное будет как есть. Виктор же такое одобрил, потому что считать умеет. Я ему расписал по тем данным, которые мне управляющий и казначей предоставили, подьячий мой всё проверил и согласился.

— А я значит, по твоему, не умею считать?

— Умел бы, не спрашивал. Там доходы с пашен, виноградников и садов раза в полтора вырастут. Ладно, не в полтора, на треть, но и то хлеб. Показать бумаги?

— Не надо, я и так поверю. А с этой-то что делать собираешься? Петля, кол, огонь или что-нибудь ещё придумаешь?

В отношении мирян-простолюдинов, совершивших преступления, действует феодальный суд, а настоятели обителей на монастырских землях обладают теми же полномочиями, что и бароны, графы или герцоги. То есть я тут ко всему ещё и полновластный судья, по совместительству прокурор и адвокат. В одном лице. Замечательно, что палачом стать не пришлось.

Исключением являются преступления против короны. Люсильда злых умыслов в отношении короля Эдгара и членов его семьи не вынашивала, поэтому решить её судьбу должен я.

И что мне с ней делать? Карл спрашивает уже второй раз, а я не знаю, что ответить. Сохранять ей жизнь не хочу, ведь чуть не угробила меня шалава, и за Юльку переживал не на шутку. К тому же, то, во что её превратили дознаватели, уже мало напоминает человека, теперь это просто изуродованное, мучающееся жуткими болями существо. Казнь для Люсильды сейчас благо.

Попросить бы Ригера её приколоть. Удар кинжалом в сердце, и всё. Нет, не поймут.

— Повешу. — наконец принимаю решение.

— Зря. Слишком просто для того, что она совершила. Советы мои принимаются?

— Принимаются, но не сейчас и не по этому вопросу. — встаю. Настроение немного испортилось. Первый раз приговариваю человека к смерти. Так получилось, что убивать мне самому приходилось, а вот чтобы лишить кого-то жизни своим решением, такого ещё не было. Что ж, всё когда-нибудь происходит в первый раз. — Пошли одеваться, меня казначей ждёт.

— В город-то когда ещё раз поедем? — милорд следом за мной выходит в предбанник, где нас со сменой свежего нательного белья ждёт тётка Валя.

— Я бы хоть сегодня, да пока некогда.

Попрощался до вечера со своим вассалом, тот отправляется в объезд монастырских владений с очередным патрулём, а сам бодро направился к небольшому, метров двадцать в длину и пятнадцать в ширину, двухэтажному зданию за церковью, там у меня казначейство и делопроизводство. Да, все два этажа заполнены десятком монахов и тремя десятками мирян, как наёмных, так и монастырских рабов.

Поначалу, узнав размах моего бюрократического аппарата, пришёл в изумление, но быстро всё понял. Здесь ведь не только компьютеров, калькуляторов или печатных машинок нет, а даже до абаков, примитивных счёт, не додумались. На Земле, насколько помню, они ещё в античности появились.

Немного странно, что в Паргее до сих пор их не придумали, люди тут вроде не глупее землян, а пользуются разноцветными камушками, палочками разной длины, как в Древнем Египте или Месопотамии, вычислениями на восковых табличках и, реже, на бумаге. Вот и приходится держать раздутые штаты счетоводов и писарей.

Зуд привнести в этот мир простой прогресс, облегчающий работу казначейства, не даёт спокойно спать. Пока держусь, всё время напоминаю себе, что в некоторых областях жизни мне спешить абсолютно некуда. И без того приходится демонстрировать некоторое количество странностей в поведении и знаниях, зачем лишнее внимание привлекать? Стать местным Леонардо да Винчи? Обойдусь как-нибудь.

Спокойно дойти до брата Алекса не удаётся. Что за жизнь? Всё как всегда. Ладно бы только паломники, жаждущие благословения от настоятеля обители, минут десять не давали прохода, так у самого крыльца казначейства ко мне опять пристал брат Йоганн, старый маразматик, отвечающий у меня за водоснабжение и жёстко, а порой жестоко распоряжающийся водоносами.

Мне как аббату достались покои в семь комнат с учётом добавленных после покушения, и это не считая просторной прихожей, широкого коридора и большой кладовой, переоборудованную под жильё Юльки. Преднастоятель и другие мои помощники довольствуются тремя-четырьмя комнатами каждый, остальная же братия живёт в кельях по одному-два человека, кому как повезло.

Брат Йоганн у прежнего настоятеля вымучил отдельную комнату, а теперь ему стало скучно, и он уже третий день издевается надо мной, перехватывая, где только можно и где нельзя. Справляй я нужду не в таз, он бы меня и в туалете караулил, не сомневаюсь нисколько.

Старый человек, я ему сочувствую и с удовольствием бы подселил к нему кого-нибудь из братьев или его самого переселил, но все знают занудство Йоганна, в котором он умудрился превзойти даже брата Симона, и никто делить с ним келью не желает.

— Да я же не против. — вздыхаю. — Скажи, кто хочет тебя принять у себя, и туда перенесут твою мебель и вещи.

— Так никто не хочет! — возмущённо выкрикнул старик дрогнувшим голосом.

— А я что сделаю? — мягко убираю его в сторону и поднимаюсь по ступеням крыльца.

— Ваше преподобие, вы можете приказать!

— Могу, но не стану.

Не оборачиваясь, быстро скрываюсь за дверью. Вот как от такого избавиться? Ногу сломать, не вариант, лучше каким-нибудь сонным зельем отпаивать. Ага. И кто будет его ему подливать?

Гадство, хоть эту тварь Люсильду оставляй для себя. Исцелить магией, обратить в пожизненное рабство — есть тут и такой вид наказания, хотя применяется как правило с ограничениями по срокам и обычно к безнадёжным должникам — и использовать для разных тёмных делишек, не требующих огласки и которые явно не одобрит никто из моего ближайшего окружения.

А, пожалуй, да, не стану я торопиться с казнью Люськи. Пусть посидит в тюрьме, помучается неизвестностью. Кормят её объедками, остающимися после самых последних рабов, так что, не объест обитель. У меня же будет время подумать над вспыхнувшей вдруг идеей.

— Ваше преподобие, вот, я всё приготовил. — брат Алекс в своём кабинете на столе сложил отчёты за собранный в этом году урожай. — Виноград почти весь собрали, овощей только с трети полей, зерновые на половине площадей. Фруктовые сады по мере созревания

— Ерунда. — пренебрежительно морщусь. — То, что не поместится в хранилищах, разместим пока под навесами, с братом Георгом уже обсудили это, сейчас мужики из Гутово заготавливают столбы, жерди и прочее. Мы ведь не будем до зимы излишки хранить. Продадим, только позже, чем обычно. Хорошую цену возьмём. Чего у тебя тут так тихо?

— Вы же пришли. — усмехнулся казначей.

Правда, заметил, что при моём появлении клерки затаиваются как мыши под веником. Я повода меня бояться им не давал, значит получил такое отношение в наследство от прежнего настоятеля.

— Понятно. — усмехаюсь. — Знаешь, тащить вот это всё, — показываю взглядом на стол. — ко мне не нужно. С твоего разрешения у тебя поработаю. Отдашь мне своё кресло на пару часов? Да, ты подумал про мою идею со святой водой? Почём можно продавать?

Как только наши стеклодувы начали выпуск стеклянных бутылок, мне пришла в голову мысль продавать их не пустыми, а наполненными водой из монастырского источника.

— Если в Готлине, тут же недалеко везти, думаю, по драхме. — оживился казначей. — Не меньше. Горожане будут покупать, не у всех есть возможность выезжать за городские стены.

На лице брата Алекса, обычно хмурого, появилась улыбка. Прикинул уже размер будущих барышей и радуется.

— Замечательно. — сажусь в кресло и придвигаю первую стопку. — Наверное, мне твои пояснения нужны не будут.

С местным учётом я давно разобрался и довольно легко, так что, вопросы вряд ли возникнут.

— Тогда я вас оставлю. Время есть, займусь амулетами.

Он прихватил из выдвижного ящика ларец с камнями обычного кварца и вышел из кабинета.

И мы с Карлом, и братья Георг, Алекс и Симон, все пятеро одарённых Готлинской обители, в возможно ускоренном порядке изготавливаем защитные артефакты, в основном от снарядов и частично от магических атак. Бытовые амулеты почти не делаем, лишь немного с заклинаниями холода для сохранения продуктов.

С бумагами разобрался быстрее, чем предполагал, мастерство и в этом у меня заметно выросло. После чего пошёл на стену, где монтируют четыре новых баллисты в дополнение к имевшимся одиннадцати.

— Снарядов уже много запасли? — спрашиваю у молодого монаха из бывших вояк, нашего главного канонира.

— Пока по двадцать-двадцать пять на механизм.

— Мало.

— Литейная мастерская не успевает наконечники изготавливать. Олово для бронзы только на прошлой неделе привезли. Кузнецы без ваших указаний железные отказываются ковать. Распорядитесь, ваше преподобие, тогда дело быстрее пойдёт.

— У кузнецов своих задач полно. — мотнул головой, подошёл к зубцам стен и посмотрел на дорогу, по которой в этот момент скакали двое всадников. — Милорд Монский? — узнаю в одном из них своего вассала. — Что-то быстро он вернулся из патрулирования. Не случилось ли чего? Брат, вы тут сами без меня монтируйте, а я пойду, узнаю, что там стряслось.

Неужели на разбойников нарвались? Странно. По слухам, местные шайки спешат покинуть наши края, сведения о том, что сюда стягиваются силы двух армий, дошли и до них. Так что же заставляет Карла гнать коня галопом?

Каменные ступени вдоль стены высотой почти по колено, да ещё и узкие, меньше полу ярда. Спускаюсь по крутой лестнице медленно, не хватало только себе шею свернуть, так и не узнав, какую весть везёт мне мой вассал.

Ноги сами несут к воротам, но для аббата бежать навстречу словно мальчишка как-то не солидно. Поэтому сворачиваю к швейной мастерской, чтобы не идти через площадь, раздавая благословления.

Между монастырской стеной и складом железа — сами мы его не выплавляем, в отличие от бронзы, покупаем чушками, небольшими брусками — вижу молодого брата лет двадцати, кажется, зовут Алеком или Аленом, прижимающего к себе и целующего девушку-мастерицу.

— Другого времени что ли не нашли? — спрашиваю, хмуря брови. — И места?

Они меня только в этот момент заметили и испугались.

— Ваше преподобие, так ведь уже на обед всех распустили. — начал оправдываться то ли Алек, то ли Ален. — Мы…

— Тогда ладно. — великодушно машу рукой и прохожу мимо.

Я не из полиции нравов, да и не совершает парочка ничего противозаконного, разве что, действительно, могли бы другое место себе найти.

На крыльцо общежития поднялся как раз в тот момент, когда Карл с гвардейцем въезжали в ворота. Что ж, постою. Ждать недолго осталось.

Глава 4

Въехав в обитель, милорд Монский едва не сбил конём деваху с вёдрами. Хорошо, что не дал ей перебежать себе дорогу, вёдра-то были пустыми. Не то чтобы я в приметы верил, тем более, ещё не выяснено насколько земные соотносятся с паргейскими, но лучше не испытывать судьбу.

— Ваше преподобие! — публично при посторонних Карл всегда обращается ко мне, как полагается по моему статусу. Перед крыльцом, где жду его я, с коня он спрыгнул, значит возвращаться туда, откуда сейчас прибыл, не собирается. — По тракту на Готлин движутся пехотные полки королевской армии и полк герцогского войска.

— Ожидаемо. — киваю. — Даже быстрее пришли, чем я предполагал.

— Мы встретились с их боковым дозором. Кавалерия почти вся ушла навстречу виргийцам, чтобы сдерживать их продвижение, но полковник Агния, ваша благородная сестра, едет с основными силами. Мы как раз заканчивали разговор, когда от колонны отделились полсотни всадников и карета, та самая, на которой вы приехали. Думаю, маркиза решила вас навестить. Я их опередил ненадолго, через полчаса уже будут здесь.

Ура! Революция, о необходимости которой так долго говорили большевики, свершилась! Сестрёнка приехала! Ну, хорошо, подъезжает. Наконец-то.

Ловлю за рукав пытавшегося проскользнуть мимо меня худого как жердь монаха, вышедшего из двери общежития.

— Брат Кирилл, сходи на кухню. — вежливо прошу. — Предупреди поротые задницы, что к нам прибывает сама маркиза Неллерская. Если постараются ей угодить, всё им прощу. Даже награжу драхмами. Беги, пожалуйста, скорей.

Монах изобразил поклон и вернулся обратно в здание, а я критически осмотрел себя. В светской одежде, лёгких куртке и штанах, рубахе с завязывающимся воротом, невысоких полусапогах, да, на одну ногу, так и не сподоблюсь подать идею стачать мне обувь разную для правой и левой ног, в общем, в чём тренировался, в том и готов встречать Агнию.

Или сбегать переодеться? Время на это ещё есть. А надо ли? И как мне нужно будет приветствовать маркизу? Официально, как аббат полковника или как брат сестру? Понятия не имею, хотя наставник Михаил основы этикета мне объяснил. Просто сейчас случай неоднозначный.

Пусть будет так как есть. В конце концов, сестрица гонца вперёд себя не послала, видимо, решила устроить сюрприз, что

Вот я лопух, не сообразил сразу, что мои дежурные, увидевшие приближающуюся кавалькаду неизвестных воинов, станут действовать, как предписано.

Стоявший караульным на стене над воротами брат Георгий крикнул вниз товарищам, и четверо других вооружённых и одетых в латные доспехи монахов принялись выгонять из-под арки замешкавшуюся там телегу — вознице даже древком копья по хребтине перепало — и закрывать створки. Один кинулся к канатному барабану, чтобы обрушить вниз решётку.

— Карл, сгоняй к ним. — показываю рукой на суету. — Скажи, чтобы решётку не опускали, а ворота сразу же открыли, как только к ним подъедет карета.

Пришлось милорду Монскому вновь взбираться в седло и скакать к караульным. Мысль, что под видом кранцевских кавалеристов и маркизы Неллерской в обитель обманом попытаются проникнуть виргийцы, кажется маразматической, и всерьёз её даже не рассматриваю.

Весь в нетерпении аж чуть не притопываю. Самому смешно, так жажду встречи с Агнией. Словно влюблённый юноша перед первым свиданием. Со мной в этом теле часто так происходит, что молодые гормоны подчиняют взрослый рассудок. Наверное, всё же не подчиняют, а пытаются подчинить. Держать себя в руках у меня получается неплохо.

Наконец, закрытые только что ворота вновь распахнулись, и хорошо знакомая карета въехала внутрь обители в сопровождении милорда Монского и двух кавалеристов в бело-синих цветах Кранца. Остальные всадники остались за стенами.

На козлах вижу Олафа, улыбающегося мне будто родному. Он и откинул ступеньку кареты, когда та остановилась возле крыльца.

Маркиза, одетая в вышитый золотом брючной походный мундир с серебряными ромбами полковника-мага, выпорхнула из салона легко, словно мотылёк. Сестра у меня не только стройна и фигуриста, но и очень физически развита. У нас с ней был один наставник по владению мечом, милорд Ричард Ванский, и клинком Агния умеет фехтовать намного лучше меня.

Умела. Сейчас ещё бабушка надвое сказала, я ведь прошедшее после нашего расставания время не пальцем в носу ковырялся. Хотя — чего от себя-то скрывать? — случалось и такое. Когда никто не видел.

— Степ! Мой дорогой брат. — распахнула она объятия. — Как же рада тебя видеть.

Угу, я ведь копия твоего отца в молодости, которого ты сильно любила. Других настолько любимых мужчин в твоей жизни никогда не было. Знаю. Будут ли? Неизвестно. Вроде замуж ты не хочешь выходить никогда. Никогда не говори никогда.

Отвечаю на объятия крепко-крепко. Раз маркиза такую форму нашей встречи выбрала, мне остаётся лишь порадоваться этому.

— Маркиза. Агния. — улыбаюсь искренне. Действительно — как у Булгакова? — правду говорить легко и приятно. — Весь извёлся в ожидании твоего приезда. И мне многое есть, что тебе рассказать.

— Знаю, знаю. — смеётся и совсем вдруг неожиданно, звонко так, чмокает в щёку. Даже не думал, что маркизы, высшие аристократки, могущественные магини, полковники могут так делать. Тронут. Нет, правда, что-то в душе так ёкнуло. Вот из-за Агнии и кузины Юлианы буду твёрд как скала — или алмаз точнее? — в преданности роду Неллеров и отстаивании его интересов. — Ты же меня обрадовал. Поздравляю с инициацией, Степ, поздравляю!

— Знаешь, но не всё. — говорю с загадочной физиономией. Леська называла такое странным словом заспойлерить. В переводе с современного, намёком создать интригу. Кажется так. Но не точно. Вижу промелькнувшее в глазах сестрицы любопытство. — Но ты ведь, наверное, хочешь привести себя в порядок с дороги?

— Хочу, ещё как хочу. — кивает и оборачивается к своим сопровождающим, пожилому, усатому что тот Тарас Бульба, сержанту и красавцу лейтенанту. Странно, при отъезде из Неллера у неё другой красавчик был, капитан. Присматриваюсь, нет, не того разжаловала, нового фаворита завела. Эх, Агния, Агния, всё же ты у меня, похоже, ветренная особа. А с другой стороны, имеешь полное право, ты совершенно свободна от каких-либо обязательств перед мужчинами. — Остаёмся здесь с ночёвкой. Леонид, распорядись разместиться в гостинице. Если мест не хватит, то пусть разбивают бивак или снимут дом в предместье.

— Как это не хватит? — возмущаюсь. — Милорд Карл, займитесь. Найдите брата Георга, я разрешаю постой внутри монастыря.

Из кареты с вещами вышли две девушки-близняшки, на обеих тонкие серебряные ошейники. Понятно, служанки маркизы. Пухленькие, аппетитные, кровь с молоком, симпатичные. Только мне не до любования ими. Увидев, какими глазами мой вассал смотрит на Агнию, сразу понял, парень пропал.

Ёшкин кот, на кой она тебе, дружище? Красавица, да, но кто она и кто ты? Ох, не было печали, купила баба порося. Эх, Карл, Карл.

— Мы едем? — напомнил ему о поручении лейтенант.

— Да-да, конечно. — ответил бледный мой приятель, не в силах отвести взгляд от полковника-магини. — Поедем. — наконец нашёл в себе силы и развернул коня.

Вовремя подвернулся вернувшийся с кухни брат Кирилл, доложивший, что повара задачу поняли и постараются не ударить в грязь лицом. Отправил его к тётке Вале на кузню, обедает та вместе с мужем.

— Баню нужно истопить как можно быстрее. — напутствую Кирилла.

Веду сестру в гостевые покои. Есть тут у меня и такие. Для особо важных персон. На моей памяти в них ещё никто не жил, а вообще иногда, до меня, останавливались графы или члены герцогских семей.

Самих герцогов вроде ни разу не было, а вот королева, бабка нынешнего нашего монарха, селилась давно. Вымаливала спасение от бесплодия, от которого почему-то даже самые сильные маги-целители не помогали. Впрочем, для меня нет ничего удивительного, Дашина подружка, хотя были с мужем абсолютно здоровыми, смогла только в сорок родить. И без всякой помощи со стороны медицины.

Королеве наш источник помог, иначе Кранцем сейчас бы правил другой король, а не Эдгар Саверской династии.

Пока поднимались, Агния меня вопросами не мучила, понимала, что не время для серьёзного разговора, больше с юмором делилась своими дорожными приключениями. Я же гадал, наведён ли порядок в гостевых покоях. Вроде бы должен был поддерживаться, но именно, что должен был. Сам-то я после первого и единственного посещения ни разу не проверял.

Фух, всё нормально, увидел я войдя вслед за нашей кастеляншей, любовницей брата Симона, внутрь гостевой.

— Я надолго не задержусь. — обещает сестрица.

— Буду с нетерпением ждать. — ещё раз пользуюсь случаем обнять двадцатидвухлетнюю красавицу.

Оставляю маркизу спокойно заняться приведением себя в порядок и направляюсь в свои покои.

Там заставляю окончательно поправившуюся Юльку ещё раз навести порядок и с помощью Ангелины, отставленной, но окончательно мною не прогнанной, накрыть стол.

Ника с Сергием выставляю вон, у них дела всегда найдутся, и через них передаю

Маркиза в самом деле не заставила себя долго ждать. Явилась во всём своём блеске в шикарном голубом платье, усыпанная драгоценностями что тот ювелирный салон.

Вот перед кем она так вырядилась? Передо мной? Так мне сестрица и без того безумно нравится. Восхитительная девушка, не будь мы кровной роднёй, мог бы пасть к её ногам, как милорд Монский, похоже.

Глупость спрашиваю. Прожил ведь много лет с женой и дочерью, а такими вопросами задаюсь. Разве женщине нужен кто-то, чтобы наряжаться? У них это с рождения в крови. Помню, Леська совсем крошкой была, говорить ещё толком не умела, а уже юлой перед зеркалом крутиться любила.

Мой взгляд Агния оценила правильно и за стол села с чуть ироничной улыбкой.

Повара мои правда расстарались. Молодцы. Наверное, я их всё же поощрю десятком монет. На всех.

Утка, пусть не по-пекински, но с яблоками и черносливом, с травами и специями, истончала изумительный запах. Сыры в монастыре умели производить, куда тем швейцарским. Впрочем, пробовал ли я настоящий швейцарский сыр или лишь его подобие, большой вопрос.

Приготовили и бараньи рёбрышки, и любимые мною овощи гриль, и пирог с олениной, олень ещё утром бегал среди дубрав, и пышные медовые слойки, и колбасы, и конечно же фрукты.

Вино тоже подали наше. У обители отличная винодельня, свои сорта винограда, делаем и яблочный или грушевый сидр, тёмный и светлый эль, но такие напитки не к столу маркизы Неллерской.

— Говори же, Степ. — не выдержала и десяти минут застольного дружеского, пустого трёпа полковник Агния. — Что такого ты не написал мне в письме?

— Не только тебе, дорогая сестра. Никому не написал. И никому ещё не рассказал, честное слово. — смотрю на прислуживавших нам Юльку и одну из маркизиных рабынь-близняшек. — Выйдите, не заходите, пока не позову. И не вздумайте подслушивать.

— Даже так? — хмыкнула сестра, когда девушки убежали и плотно прикрыли дверь. — Становится ещё интересней, что же ты такого обнаружил?

Заметил, что местные аристократы не сильно таятся от близких, доверенных слуг. Я вот тоже Юльке доверяю, однако, считаю, что она должна подольше быть молодой, а значит знать о моих делах поменьше.

— Не обнаружил, а увидел, моя прекрасная сестра. — отставил кубок в сторону. — Когда инициировался, насчитал сорок два оттенка своих нитей.

— Что⁈ Степ, это… ты что, сейчас пошутил?

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. — сообщаю ей мудрость моего прежнего мира, естественно, не указывая авторство.

Начинаю отрывать от магоядра жгутики, по одному, и вывешивать их перед собой, только не сплетая никакого заклинания.

Агния быстро догадалась подключить второе зрение и всё больше изумляясь смотрела на новые и новые энергетические нити, которые отчётливо видела.

Начал я с белой, потом светло-серой, затем просто серой, тёмно-серой, и так прошёлся по всему спектру, пока не продемонстрировал все оттенки.

— Степ. — произнесла она на вдохе, потому что за время демонстрации даже забыла дышать.

Слышал, что на Земле, в отличие от всех других народов, бушмены и готтентоты говорят именно так, на вдохе. Вот и в Паргее такой способ произнесения слов появился.

— Ты считала? Сорок два? Я ведь не ошибся?

— Н-нет. Не считала. Но… но как?

— А я знаю? — жму плечами. — Лучше скажи, я правильно сделал, что до тебя никому о своих возможностях не поведал?

Она вдруг встала, обошла стол, обняла меня сзади и поцеловала в макушку. Последний раз со мной так делала мама. Ну, да, я ведь для маркизы младший, несмышлёный брат. Материнский инстинкт взыграл у девушки, не собирающейся никогда создавать свою семью.

— Да, Степ, да! — последнее да она почти выкрикнула и отошла к торцу стола, глядя на меня так, будто бы первый раз видела. — Ты, ты просто не представляешь, какой это подарок Создателя тебе, семье, роду. — о том, что в семью-то меня всё же побрезговали принимать, только членом рода взяли, она позабыла, а я конечно же напоминать не стану. — Это же, в это невозможно поверить!

— Придётся, Агния. — как ни в чём не бывало, хватаю рукой персик, очищенный от косточки, и отправляю в рот. — И я представляю, что это такое. Не обижай младшего, я уже кучу фолиантов пролистал, а кое-какие весьма сложные плетения даже опробовал на практике?

— Да ну? Расскажи! — потребовала.

Она наконец-то перестала маячить столбом и села напротив. А я принялся довольно подробно рассказывать о своих магических практиках в монастыре и в Готлине. Когда дошёл до отравления моей служанки с последующим её исцелением, Агния насторожилась, уловила в моём повествовании некую недосказанность.

— Подожди, братик, твою служанку что, пирожными кормят? — спросила.

— Не кормят, а я решил ей отдать, когда понял, что в меня в тот день на завтраке уже ничего не влезет.

Признаваться в том, что моя сластёна, эта будущая жертва сахарного диабета, ну, если конечно не исцелю, ежедневно моим попустительством потребляла мёд и сахар тоннами, я посчитал не нужным.

— Как⁈ Так это, это тебя хотели?

Красивое лицо маркизы окаменело, ноздри раздулись как капюшон у кобры перед атакой, а полноватые губы умудрились сжаться в тонкие нити. Вот теперь я верю передаваемым с оглядкой и шёпотом неллерским слухам о необычайной жёсткости и вспыльчивости членов герцогской семьи.

— Прошу тебя, Агния, сестра, успокойся. Мы тут уже со всем разобрались.

Герцогиня какое-то время напряжённо всматривалась в меня, потом расслабилась.

— Ну-ка, братик, давай подробности. — потребовала. — Не связаны ли убийство нашего отца и покушение на тебя?

— Не, это исключено. Местные проблемы, мои личные.

— Рассказывай, а я уж решу.

От её резкого движения рукой на пол слетела тарелка с колбасной нарезкой. Мои новые изделия из стекла пока ещё не используются для сервировки стола, ставят по старинке серебро или золото. Жаль. Сейчас бы тарелка о дубовый пол разбилась, а это к счастью.

Смекалкой меня бог не обидел, поэтому сразу сообразил, начни я всю историю покушения с самого начала, до её окончания могу и не добраться. Агния, не дослушав, пойдёт и прикончит брата Леопольда, наплевав на возможные неприятности с орденом.

А между тем, церковные организации в этом мире достаточно могущественны и даже герцогскому роду вступать с ними в конфликт весьма опасно. Понятно, бывший управляющий подворьем не того полёта птица, чтобы орден Молящихся вступил в серьёзное противостояние с Неллерами, некоронованными королями севера Кранца, но не хочется, чтобы принявший меня к себе род из-за меня испытывал даже мелкие неприятности.

— Отравительница уже истерзанным полубезумным существом заперта в подземельях. — начал повествование с конца. — Заказчик,

— Считай?

— Да. Ты ведь не забыла, что мне теперь любое известное заклинание под силу? Так вот, нашёл я замечательное плетение отложенной смерти. В общем, через пару, может, чуть больше, месяцев он умрёт в страшных муках. Я почитал описание этих мучений — врагу не пожелаешь.

— Кто он? И почему ты его ещё не казнил?

Вижу, гнев сестрицы немного поутих. Тогда и рассказал всё по порядку. К концу истории заметил, что Агния опять начала мрачнеть, а с учётом угрозы, уже высказанной ею по ходу моего рассказа, лично содрать кожу с брата Леопольда, понял, нужно переводить беседу в другое русло.

— Что мы всё обо мне, да обо мне. — наполняю по новой кубки, как говорили в моём прошлом, у нищих слуг нет. У нас с сестрицей они есть, но мы их прогнали. — Я тут волнуюсь за своё хозяйство, скоро ли к нам виргийцы пожалуют? Хотя бы зерновые мои крестьяне собрать успеют? Мне ещё людей надо будет, кого-то за монастырскими стенами укрыть, кого-то к Парму или Реймсу отправить, а то могут и угнать. Слышал, северяне крепостных к себе забирают вместе с имуществом, ну, кого не убьют.

— Мы также делаем, когда к ним в гости ходим. — всё ещё хмурясь, приняла она от меня вино. — А новостей у меня для тебя много. Знаешь, я сыта. Где мы можем прогуляться?

— Прогуляться?

Вот чёрт, а куда можно сестру повести? Не в церковь же или мастерскую? В обители у меня парка нет. На плац что ли или на лобную площадь?

— Степ.

— А пошли на стену? — предлагаю. — Оттуда вид на округу отличный. Покажу тебе свои владения и хозяйство, заодно нам никто там не будет глаза мозолить.

— Как ты сказал? — усмехнулась маркиза. — Глаза мозолить?

Ну вот. Хоть повеселела опять, а то я ей своим рассказом о покушении чуть всё настроение не испортил. Даже о магическом могуществе брата на время забыла.

— Да, так в нашем районе мальчишки говорят.

— Хорошо, пошли. — Агния отставила кубок, не сделав из него и глотка, и поднялась.

Она прямо так, в дорогущем платье на стену хочет пойти? Наверняка. Не ей ведь подол отстирывать.

На выходе из покоев натыкаемся на расхаживающего туда-сюда по коридору милорда Монского. Придумал поди причину, зачем он здесь. Только сказать ничего не смог. При виде маркизы налился густым румянцем.

Выбирал бы что-нибудь одно, или бледнеть как та поганка, или краснеть как варёный рак, а то ты сначала так, теперь эдак. Эх, дружище, беда с тобой, смотрю, происходит.

— Это ведь милорд Карл? — громко спрашивает меня Агния. — Тот самый, кто любезно встретил меня при въезде, исцелённый тобою от одержимости благородный дворянин?

— Да, познакомься, Агния. Карл, это моя сестра маркиза Неллерская. — представил я их друг другу.

Вассал поклонился заметно ниже положенного по этикету, он что-то хотел сказать, но не смог. Горло пересохло? Зато Агния, само очарование, мелодично предложила.

— Милорд, если вы не против, сопроводите меня с братом на прогулку по стене. Вдруг нам понадобится ваша помощь?

— Я? — оживился Карл. — Да-да, конечно, всегда к вашим услугам.

Может дела у моего приятеля не так уж и плохи, как я себе нафантазировал? А как же лейтенант, тот самый красавчик Леонид? Да также как и прежний капитан, сегодня есть рядом с маркизой, завтра нет.

— Тогда идите за нами. — пригласила Агния. — Полагаю, вам тоже будет интересно послушать последние известия.

Глава 5

Стыдно-то как. Нет, реально стыдно врать Агнии, но ложь во благо иногда спасительна. Не хватило у меня сил ни признаться в том, что инициация у меня произошла ещё весной, ни смотреть в повлажневшие от слёз глаза красавицы-маркизы, когда та с грустью и болью в голосе пожалела о получении мною магического дара слишком поздно, иначе герцог Виталий, наш отец, остался бы жив.

Отвёл свой взгляд и искренне грущу вместе с ней. Что бы дала моя честность? Герцога уже не вернуть, да и определил я свои возможности не сразу. И потом, кидаться в воду, не зная броду, то есть, ломиться в Неллерский замок с криками «Пустите! Я спасу правителя!», во-первых, не в моём характере, во-вторых, о том, что именно герцог Виталий — отец Степа, то бишь, меня нынешнего, мне не приходило в голову, ну, и в-третьих, не знал, что бастарда готовы там достойно принять.

Так что, нет, тайна о времени моей инициации навсегда будет скрыта от всех, включая очень мне симпатичных людей, таких, как мои сестрицы.

— Да, я тоже думал об этом. — вздыхаю и ободряюще чуть сжимаю ладонь Агнии. Поднялся довольно сильный ветер, на вершине стены ещё более ощутимый, волосы полковника взлохматились, разметались, и ей это чудо как идёт. — Видимо, так решил Создатель. Но жизнь продолжается, уверен, негодяи, организовавшие это, понесут жестокое наказание.

— Даже если это сам король? — очень тихо спросила, скорее, саму себя, маркиза Неллерская.

— А что, разве может быть и такое? — тоже перехожу почти на шёпот, чтобы не услышал милорд Монский.

— Спроси лучше об этом брата. — ушла она от ответа.

Не хочет перегружать мой юный, как она думает, несозревший разум вопросами высокой политики? Скорее всего, так и есть. И ладно, переживу как-нибудь.

Мы уже обошли весь пентагон стены, Карл сопровождал нас в паре-тройке шагов позади. Я без оборачиваний и не имея глаз на затылке, буквально кожей чувствовал, как он гладит обожающим взглядом мою сестру. Влип очкарик. Я про приятеля.

— Пойдём вниз? — предлагаю. — Через полчаса мне предстоит читать проповедь.

— Если у тебя больше нет вопросов, то да.

Ну, вот. Слёзы у неё просохли также быстро, как и выступили. Сложно увязать тот образ жёсткой аристократки, который сложился у меня в отношении Агнии, с её сентиментальностью, но, что касается характера женщин, я давно перестал всему удивляться ещё в прошлой жизни.

Вопросов к сестре у меня имелось, как говорится, воз и маленькая тележка, однако на них у меня впереди много времени, а на первоочередные я ответы из неё уже вытянул.

Полковник уверена, что наша северная крепость Леотан устоит, там сильный гарнизон и пятёрка сильных магов во главе с самим виконтом Василием Дитонским, дядей Юлианиного жениха, сильным одарённым с полутора десятками энергонитей источника.

Наш будущий родственник — кем он мне будет приходиться, если дядя мужа сестры? — да пёс его знает — уже больше десяти лет комендантом кранцевской твердыни, нынешняя осада для полковника Василия будет четвёртой, ему не привыкать.

Так что, врагу предстоит действовать с большой оглядкой на свои тылы, и ни о каком глубоком или длительном проникновении вглубь территории нашего королевства речь идти не может. Очередной поход с целью разорения неприятеля и грабежа кранцевских, в данном случае ещё и неллерских земель. Ответ на прошлогоднее вторжение наших отрядов к ним, когда войска генерала Петра Лейнского штурмом овладели их южным городом Орешек-на-Сурьме. Чёрт, почти арахис в шоколаде.

Каждый год соседи так отвечают на наш ответ на их ответ. Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я. Паны дерутся, у холопов чубы трещат. Кто-то на этих бесконечных войнах и стычках наживается, получая богатство, славу, власть, а кому-то приходится за всё расплачиваться горем, страданиями и самими жизнями.

Средневековый феодализм во всей его красе, и хорошо, что мне здесь выпало быть не рабом или крепостным. Впрочем, может конечно я слишком самоуверен, но мне почему-то кажется, что смог бы неплохо устроиться и в такой непростой ситуации, голова забита многими знаниями, и опыт жизненный кое-какой имеется.

Оптимизма в нынешних обстоятельствах добавляет и то, что имею солидный временной лаг до появления под стенами моей обители врага. Сразу три кавалерийских полка препятствуют нормальному движению колонн противника, заставляя их постоянно разворачиваться в боевые порядки для защиты своих обозов.

Точно назвать срок прибытия виргийцев сестрица моя не смогла, не от неё это зависит, там много факторов, но недели три у нас на усиление защиты монастыря, сбор урожаев и отправку крестьян вглубь страны имеется.

— Милорд. — обернулась Агния к моему вассалу. Конечно же, она прекрасно видит, что творится с Карлом. Да любая женщина интуитивно чувствует, когда мужчина, что называется, на неё запал. Или залип? — Сообщите там внизу, что сегодня я ни с кем кроме брата беседовать не стану. Чего они выстроились, словно мой эскорт?

Все мои помощники, начиная с преднастоятеля Михаила, действительно побросали дела и ожидают у лестницы возвращения маркизы с прогулки. Жаждут быть ей представленными.

Казалось бы, какое дело служителям нашей матери-церкви до заехавшей в гости аристократки, пусть даже птицы самого высокого полёта? Однако, так уж устроены люди, всегда тянет приобщиться, оказаться в сиянии славы известных особ. Что бы было потом, о чём вспомнить иди при случае похвастаться. А полковник Неллерская, несмотря на свою молодость, широко известна как сильная магиня и умелый военачальник.

— Я быстро. — кивнул Карл и поспешил к лестнице.

Как бы шею от усердия не свернул, на полном серьёзе переживаю, наблюдая скорость, с какой мой вассал торопится спускаться по крутым ступеням.

Сестра конечно забавляется, но развлекаться она могла бы и дальше. Раз спровадила влюблённого дурака — мне ещё надо подумать, как бы приятелю объяснить, что в гиблое дело он влип — значит, хочет мне что-то не предназначенное для его ушей сказать. Угадал.

— Генерал Лейнский на днях отправляет в Рансбур документы по интендантскому ведомству. — она остановилась перед лестницей и развернулась лицом ко мне. — Хочет ещё с ними отослать виргийского капитана, попал в засаду нашего дозора. Будет отряд из двадцати бойцов. Могу договориться, чтобы баронет дал команду доставить в столицу заодно и того мерзавца, который устроил на тебя покушение.

Не сразу сообразил, при чём здесь какой-то баронет. А это она про шестидесятилетнего генерала, командующего северной армией королевства. Всё никак не привыкну, что баронетом или виконтом может быть далеко не молодой, кровь с молоком, дворянин.

— Буду весьма признателен. — изображаю поклон.

— С тобой по прежнему тут проводят занятия по этикету, что ли? — усмехнулась. — Интересно, кто? Дядин выпивоха Виктор?

— Ты его знаешь?

— Я знаю всех, кто оказал большую услугу нашему роду. — сестра ответила уже без насмешки. А мне вот ничего не известно о подвигах подьячего. Нет, то, что Виктор большого ума мужик, давно догадался, но вот о его скромности понял только сейчас. — Степ, давай серьёзно.

— Давай. — легко соглашаюсь.

— Тебе точно не нужна моя помощь в расправе с подонком?

— Точнее не бывает. — в своих словах я уверен на все сто. — Считай, он уже труп. Этой ночью займусь. Не зря я здесь все ходы и выходы, включая чёрные, изучил как свои пять пальцев. Утром тебе расскажу, как всё прошло.

Агния некоторое время молчит, потом кивает своим мыслям и берёт меня за руку.

— Делай, как считаешь нужным. — соглашается она со мной. Вот это я понимаю, правильный подход, воспитание юного члена рода доверием. Но и помощь предложила: — Я могу тебе в этом деле чем-нибудь быть полезной?

— Только тем, что ты уже предложила. Отправь этот живой пока труп на прецепторский суд в столицу, и забудем про него.

— С этим проблем не будет. — сестра потянула меня за собой, и мы принялись спускаться к ожидавшему нас Карлу. — Поторопились матушка и брат с твоим посвящением в церковный сан. Был ведь вариант с графством Лос-Аратор. Граф Анри уже стар, прямых наследников нет.

— Всё, что ни делается, всё к лучшему. — утешаю её. — Да и какая разница, в сутане я или графской мантии? Свой долг перед нашим родом я готов выполнить в любом статусе. Честное слово.

— Не сомневаюсь. Кстати, а где ты такие необычные баллисты приобрёл? Я про те новые, которые на свежесколоченных станках крепятся.

Вот ведь, что значит боевая магиня. Не какая-нибудь изнеженная барышня. Мигом углядела мои рационализаторские задумки.

— Сами изготовили. — мы уже дошли до милорда Монского. — Пришла в голову мысль, что раз эти баллисты по полю боя передвигать не будем, а как стоят на стене, так и будут стоять, то почему бы не увеличить длину боковых рычагов и не усилить лебёдку?

Вообще-то я ещё и стойки подпружинил, только зачем маркизе знать такие подробности?

— Да ты у меня не только могучий маг, а ещё и большой выдумщик. Насколько дальность метания стрел увеличилась?

— Пока не пробовали, мы ведь только что смонтировали. И более тяжёлые стрелы завтра сделают. Приглашаю на пробные стрельбы.

К моему сожалению, по настоящему искреннему, Агния уже завтра с раннего утра собралась уезжать. Ну, тут язык не повернётся её за это упрекнуть. Она ведь не только моя сестра, а ещё и полковник. У неё дел полно, особенно в нынешней ситуации. А уж как расстроился мой вассал, расслышавший последние слова Агнии.

На вечернюю молитву в церкви в этот раз собралось необычайно много народа, о прибытии в обитель маркизы Неллерской узнали все, и постоянные обитатели монастыря, и

Ужинали мы вчетвером — я с сестрой и Карл с подьячим Виктором, так Агния решила, и кто бы стал с ней спорить? Правда, совсем чуть-чуть почувствовал себя чужим на этом празднике жизни, в том смысле, что сестрица устроила форменный допрос Виктору. Тот держался молодцом, разумеется, изображать из себя весёлого выпивоху даже не пытался, хотя вино выпивал больше нас остальных вместе взятых.

Маркиза задавала массу хозяйственных и организационных вопросов, на которые подьячий отвечал подробно и с полным знанием дела. Не, ну с ним-то всё понятно, а вот сестрёнка, оказывается, у меня весьма сведущая в хозяйственных делах особа. Мои представления об аристократках как о прожигающих жизнь светских львицах получили очередную пробоину ниже ватерлинии. Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей, прав Александр Сергеевич. Светский образ жизни и грамотное управление делами вполне совмещаются.

— Мне завтра рано уезжать. — обратилась маркиза ко мне, наконец закончив мучения Виктора. — Я приду к тебе утром. — она не забыла, что мне этой ночью предстоит навестить брата Леопольда. — Как обустроим лагерь под Готлиным, у нас с тобой ещё будет много возможностей встречаться. Не забудь распорядиться насчёт того негодяя. Я его с собой заберу. Через две недели эту скотину уже доставят в Рансбур. Милорд. — когда она неожиданно позвала Карла, тот аж вздрогнул. — Вы не проводите меня до моих покоев?

— Д-да. — мой вассал расцвёл как пион. — Конечно, маркиза.

Мои гости и милорд Монский ушли, я остался в своих покоях с Юлькой и Николасом. Временно делившая с моей служанкой комнату Ангелина, которую всё же оставил при своей особе, вчера переселилась в общие комнаты для прислуги. Пыталась изобразить обиду, и мне пришлось ей сообщить, что на обиженных воду возят.

Девушка испугалась, решив, что это моё реальное намерение отправить её работать под руководством брата Йоганна, старого маразматика, гонявшего водоносов в хвост и в гриву, тем даже присесть порой некогда было, если не хотели получить увесистой дубинкой по спине. После моих слов зримая обида на лице Ангелины сменилась заискивающей улыбкой.

— Вы так рано спать собрались? — спросил Николас, увидев, что я направился в спальню, на ходу стягивая с себя рубаху.

— Да, утомился. Юлька, неси таз. А потом — где там у тебя рисунки чёрных ходов? — принесёшь. Хочу ещё раз глянуть.

За окнами было достаточно светло, но через час уже наступит ночь. К Леопольду в гости хочу наведаться часа через три, а пока можно будет немного подремать.

Неллерский замок. Дворец. Апартаменты правительницы. Герцогиня Мария. В это же время.

Её в последнее время всё чаще одолевали мрачные раздумья, жизнь для этого подкидывала всё новые и новые поводы.

Сидя в кресле своего кабинета, она почти забыла о присутствии рядом верной подруги Марго Вирской, её главной фрейлины и наушницы, и виконта Генриха почтительно замершего у окна, прислонившись плечом к стене. Занять один из стульев начальнику сыска было предложено, но он отказался, сославшись на то, что сегодня и так весь день не вставал, работая с документами.

От своего кузена Андрея, сына маминой сестры, Мария утром получила письмо, которое так и лежало перед ней на столе. Её двоюродный брат виконт Торский к своим тридцати трём сделал блестящую карьеру при королевском дворе, став одним из четырёх помощников маркиза Алекса Ломбарского, канцлера Кранца.

Как и сама Мария, Андрей при инициации получил сильный дар, источник с двадцатью двумя оттенками энергии, что сильно помогло ему в службе. Однако, всё же главными оказались его способности к дворцовым интригам, ум и склонный к компромиссам характер.

Этот прожжённый сановник никак не был связан с родом Неллеров, что не мешало ему время от времени подкидывать своей двоюродной сестре Марии нужную и полезную информацию. Делал он это без расчёта на ответную оплату деньгами или услугами, что не мешало ему принимать от кузины и то, и другое.

Король собрался предложить её сыну Джею — только предложить, приказать он не мог — возглавить объединённое войско, которое формируется под стенами Готлина. Андрею это стало доподлинно известно, и он поспешил предупредить герцогиню Неллерскую. Теперь у Марии есть время подумать над веской причиной для отказа.

Разве в Кранце нет маршала или мало генералов? Есть, и все достаточно прославленные. Так для чего нужно ставить во главе армии молодого маркиза? Как-то это всё подозрительно. Особенно в свете убийства наследника Ворскского герцогства, следы которого привели к соседям из Ламбера. Теперь оба герцога собирают войска, один, чтобы отомстить, другой, чтобы защититься.

Ситуация очень похожа на ту, чта едва не случилась с ней и Конрадом. Хорошо, что Генрих вовремя разобрался, герцог Ормайский к убийству её мужа непричастен.

Тут она вспомнила о присутствующем начальнике сыска.

— Прости, виконт. — слабо улыбнулась ему. — Повтори, что не так с Бочарником? Завтра будет повешен.

— Гильдии просят о его помиловании. Уважаемый и богатый горожанин.

— И что это меняет, Генрих? Не ты ли мне говорил, смуту лечат отрубанием головы, а не поркой задницы? Мало нам бунтов черни, прокатившихся в Готлине и Тибо-Ласте? Хочешь, чтобы и здесь быдло погромы устроило? Скажи членам совета гильдий, если они продолжат заступаться за мятежников, будут висеть рядом.

— Герцогиня, в кварталах кожевников и гончаров очень неспокойно. Бочарника они считают заступником своих прав. Боюсь, как бы мы отказом в милосердии не вызвали мятеж, подобный тому, что вспыхнул три года назад. Помните? — Генрих всё-таки отошёл от стены и сел на предложенный стул. — Тогда вся южная часть города оказалась разгромленной. Вашему мужу остановить бунт пришлось большой кровью. Последствия в налогах до сих пор ощущаются. К тому же, сейчас это совсем не ко времени, вы же кроме гвардии все остальные полки отправляете на север.

Бунт, подавление мятежа, Джей, которого Виталий готовил в преемники — Мария быстро это всё связала в один узел. Вот он, замечательный повод Джею отказаться от чести возглавить объединённое войско. Какое командование, каким войском, если дома пожар?

Останется только самого сына убедить не отправляться на войну с Виргией, он у неё смельчак, весь в отца. Такая задача довольно сложная, но вполне решаемая.

— Говоришь, не хотят, чтобы этот подстрекатель был повешен? — скривила губы герцогиня. — Хорошо, приказываю его четвертовать.

— Герцогиня! Но…

— Пусть бунтуют. Мы лучше сразу раздавим наглую чернь, чем ждать, когда они начнут громить.

— Я что-то не знаю, чего-то не учёл? — спросил начальник сыска.

Мария посмотрела на письмо кузена — дать Генриху его почитать или нет? — решила, что это её личный источник информации, и виконту его показывать не стоит.

— Да, не знаешь. Я тебе позже объясню. А пока иди. Выполняй мой приказ.

Когда начальник сыска ушёл, вернувшаяся из приёмной Марго сообщила:

— Мари. — наедине они были на ты. — Там Юлиана хочет тебя видеть зачем-то.

— Откуда она здесь? Её отец знает, что она во дворец приехала вечером?

— Это тебе лучше у неё спросить. — усмехнулась фрейлина. — Так позволить ей войти?

— Конечно.

Мария поднялась из-за стола и сделала несколько шагов навстречу вошедшей племяннице. Юлиану она любила. Жалела и любила. Вот зачем Создатель так подшутил, передав девочке все красивые черты Неллеров, но расположив их на её лице самым неподходящим образом? Прямой нос, который хорошо смотрелся у герцога Виталия, Джея или епископа Рональда, Юлиане казался слишком великим. Красивые глаза посажены слишком близко друг от друга, а аккуратные ушки чуть выше, чем им бы следовало.

Однако, это не повод оскорблять девушку из рода Неллеров. Мария сейчас с удовольствием вспомнила, как верный бретер Ричард Ванский по одному лишь её намёку спровоцировал ссору с Филиппом Мортом, вынудил довести спор до оскорбительных слов, после которых лейтенант не смог бы отказаться от дуэли, не потеряв дворянской чести и не став посмешищем при дворе. И поделом подонку. Ричард разделался с ним легко и быстро.

— Тётя. — несмотря на родственное обращение, Юлиана поклонилась в соответствии с правилами дворцового этикета и сделала это весьма грациозно. Чем Создатель бастарда епископа Рональда не обидел, так это изяществом хрупкой фигуры. — Тётя, я…

Герцогиня приобняла племянницу, затем чуть отстранилась и внимательно на неё посмотрела.

— А где епископ? Он знает, что ты во дворце? — спросила строго, без улыбки.

— Нет. У него же молебен. Я сама. К тебе, как к главе рода. Пришла. Вот.

— Да? — как ни хотелось Марии выглядеть серьёзно — Юлиана всё-таки нарушила запрет отца и опять без спросу явилась во дворец — но сдержать лёгкий смешок не смогла. — Какой-нибудь очень-очень важный вопрос? Пройдём к дивану. Марго нам сейчас организует чай с вареньем, и ты мне всё расскажешь.

— Тётя, пожалуйста, не нужно со мной как с маленькой. Я действительно пришла по серьёзному поводу.

Не дожидаясь, пока им принесут чай, едва сев рядом с герцогиней на диван, племянница стала упрашивать Марию поговорить с епископом Рональдом, чтобы тот отпустил её с герцогскими полками на север.

— Прости, Юлиана, но…

— Милая тётя, пожалуйста. Ну чего мне в доме сидеть? Я всё же хорошая целительница, а враг разоряет наши родовые земли. Пусть не в бою, но, ты же понимаешь, как я могу быть полезна!

Туда ведь прибудет её жених, догадалась Мария. Что ж, неплохой аргумент для деверя. И королю не в чем будет упрекнуть Неллеров, раз против виргийцев выступят сразу трое представителей их рода, пусть даже двое из них бастарды. И Джея можно удержать, объяснив, что ехать на север почти всем семейством не правильно.

Почувствовала некоторое смущение по поводу того, что хочет уберечь от опасностей сына за счёт риска для племянницы. Но интересы семьи требуют, чтобы Джей остался дома. Ему нужно жениться, завести наследников, а уж потом кидаться на поиски боевой славы. А Юлиана? Она права, ей ничего не грозит, ведь в сражениях участвовать не придётся.

— Попробуй малинового. — предложила герцогиня. — Ну, не смотри на меня волчонком. Так уж и быть, поговорю с Рональдом.

К жениху ли она рвётся, задалась вдруг вопросом Мария? Может к Степу? Доносили ведь, как бастарды крепко сдружились. Прямо как родные брат и сестра. Впрочем, даже если это и так, то всё равно желание племянницы отправиться с герцогским войском на север следует поддержать.

Глава 6

Сколько я уже здесь? В новом теле, новом мире. Четыре месяца? Даже больше. На неделю и два дня. Или три? Надо было что ли зарубки ставить на каком-нибудь столбе, как Робинзон Крузо отсчитывал время своего пребывания на острове.

В данном случае, имея в виду, что я проспал, это никакой роли не играло. За тот срок, как стал Степом Нишем, а потом и бастардом Степом Неллерским пора было бы окончательно определиться с разностями возможностей моих прежнего организма и нынешнего. Пора, но как-то до сих пор допускаю косяки.

Последние годы там, на Земле, мог всегда очнуться от сна в тот момент, когда это намечал. Да что там, вообще лет пять как нормально не спал. Здесь же крепкий юный организм не выполнил команду мозга. Хотел проснуться в полночь, а раскрыл глаза, когда оба наших монастырских часовых механизма пробили по три раза.

— С добрым утром. — досадливо бормочу.

И ведь сон, зараза такая, не желает слетать совсем. Так и тянет плюнуть на всё, перевернуться на другой бок и продолжить отдых в царстве Морфея. Ладно, ерунда, никогда безответственным и безалаберным не был, не стоит и начинать.

В комнате я один, но всё равно, встаю аккуратно, стараясь не шуметь. Никого из помощников не хочу ставить в известность о том, что это я расправился с боровом. Ну, с братом Леопольдом.

Юлька, дрянь такая! Ты куда мои рубаху и куртку девала? Сказал же ничего не уносить в стирку. Честное слово, высеку. Не в сутане же мне идти? Хотя, почему в ней? Чем тебя, Степан Николаевич, одни только штаны и нательная рубашка-безрукавка не устраивают? Не на бал же иду, да и не увидит меня никто. Рассчитываю, что никто. Ладно, прощаю. Спишем Юлькину неисполнительность на недавнюю болезнь.

Одежда и обувь — это ещё не всё. Каждый раз напоминаю себе, что живу теперь в магическом мире, полном опасностей, а значит, надо приучать себя всегда носить амулеты. Повсюду, хоть в сортир. Чтобы не случилось как с герцогом Виталием или едва не произошло со мной — преждевременная встреча с Создателем.

Поэтому первым делом, прежде чем натянуть штаны, протягиваю руку к прикроватному столику и беру с него бронзовую цепочку с четырьмя кулонами на ней — магическая и воздушная защиты, определитель и уничтожитель ядов. Хочу, чтобы это действие, первое после сна, стало у меня автоматическим. Как дышать.

Почему

Магические зажигалку и светляк я тоже себе изготовил, но предпочёл их выполнить в виде перстней на основе полудрагоценного оникса. Эти артефакты простенькие в создании, зато используются много и потому требуют частого восстановления. В общем, иметь их на пальцах гораздо удобней.

Надеваю амулеты и на руки, и на шею, активирую светляк, испытывая при этом какое-то детское удовольствие. Даже немного неловко. Книга с плетениями пробоя и отложенной смерти ждёт меня в кабинете, там же и ход внутрь стен.

Что ещё? Конечно же меч, куда без него дворянину, пусть и воцерковленному? И моток крепкой верёвки. Николас мне достал, не сыщик, а старый приятель. Обещал ему научить кидать лассо. Кстати, сделал это всерьёз. В прошлой жизни у меня метание арканов неплохо получалось. Здесь пока, в новом теле, не пробовал, но дело-то нехитрое, а новику гвардии, глядишь, когда-нибудь и пригодится, как тому слуге Портоса Мушкетону, когда самый крупный из мушкетёров лежал в постели после ранения, а его слуга с помощью бросания петли добывал на безденежье вино и окорока у хозяина трактира.

Ступать неслышно в домашних войлочных ботах получается как у того ниндзя, и дверные петли хорошо смазаны, не скрипят. Всё же, пока перехожу из комнаты в комнату, прислушиваюсь, не разбудил ли кого. Нет, нормально. Храпа не слышу. Слава Создателю, никто из проживающих со мной помощников им не страдает, но и какая-нибудь возня отсутствует. Хорошо, что дядька Ригер с нами не живёт, он настоящий мастер высшего уровня выводить ночные рулады в стиле тирольского йодля.

Вот моя деревня, вот мой дом родной, в смысле, кабинет. Где нужная книга? А, вот она. Закладки в фолианте на нужном месте, ещё раз в этом убедился, и, взяв увесистый том под мышку, открываю замок двери в чёрный проход.

Не зря гонял Юльку с Ником по тайным ходам. Благодаря их схемам теперь сам здесь хорошо ориентируюсь. Сразу же иду вниз, потом немного приходится пройти вверх — какой козёл придумал их так проложить? — ну а потом только спуски и длинный путь прямо. В одном месте через слуховое отверстие слышу тихий женский или девичий плач и неразборчивый мужской голос. Ничего себе, в начале четвёртого часа! Похоже, чего-то я про свою обитель не знаю. Ночная жизнь, смотрю, в моём владении не утихает. Бьёт ключом. Интересно, по какому месту?

Выяснять конечно же ничего сейчас не собираюсь. Не до того. Дохожу до места, где по расчёту под моими ногами будет складское помещение, последнее в ряду комнат первого яруса подземелья.

Насколько помню, в нём хранятся лари с мукой и огромные амфоры оливкового масла, всё нашего монастырского производства. Там имеются амулеты брата Георга, он показывал, поддерживающие нужную температуру и влажность.

В этот склад редко заходят до наступления зимы, а наверх, где я собираюсь создать небольшой пролом, вряд ли кто когда-нибудь посмотрит. Не, понятно, однажды всё равно увидят. И что подумают? Подумают, дырка в самом дальнем тёмном углу, кто-то продукты ворует или воровал. Кто? Когда? Никто ответы не найдёт, тем более, у аббата есть возможность сделать так, чтобы любое расследование закрылось, не успев начаться.

Раскрываю фолиант на странице с рисунком и описанием заклинания пролома. Всего шесть оттенков используется, зато нити нужно сложить таким причудливым образом, что получается нечто, похожее на Чебурашку.

Не устаю удивляться мастерству древних магов. Видимо, и вправду, на Паргее в старину не только трава была зеленее, небо синее, а девки краше, но и мощь одарённых очень-очень сильно превышала нынешних их коллег. Реально, четверть, если не треть плетений, изображённых в просмотренных мною манускриптах, пожалуй, лишь я один и смогу создать. Ну, Агния, во всяком случае, так сказала.

Говорит, ни в Кранце, ни в северном соседе Виргии, ни в республике Верция, что на западе от нас, ни в восточном королевстве Габария, сильно побившем в этом году войска нашего короля Эдгара, магов с таким источником как у меня и близко нет. Про Юстинианскую империю сложно сказать, она огромная, да ещё и с заморскими территориями, там можно много чего найти. Возможно, имеются и одарённые посильнее меня.

— Ну-с, приступим, помолясь. — присаживаюсь на корточки, кладу фолиант уже раскрытым на нужной странице на каменный пол и направляю осветительный амулет на рисунок. — Как днём. — бормочу.

Среди необходимых сейчас энергетических жгутов есть и тёмно-фиолетовый, почти иссине-чёрный. Такой же мне потребуется и для выбранного заклинания отложенной смерти, так что, после придётся немного подождать, пока эта нить восстановится на моём источнике. Ерунда, не спешу. Пятнадцать-двадцать минут, даже полчаса, роли не играют.

А остановился я на этом варианте плетения по двум причинам — срок до начала его действия не меньше месяца и, второе, внешне будет проявляться как инфекционная болезнь с наглядным гниением кожных покровов. Вряд ли найдутся желающие целители заниматься таким заразным пациентом, а если и отыщутся, то не смогут ничего сделать, как никто не помог герцогу Виталию. Я бы сумел. Понятно, предпринимать этого не собираюсь.

Выкидываю из головы посторонние мысли и начинаю плести кривую Чебурашку. Заняло у меня это от силы минут десять. Всё же паучиное мастерство начинаю помаленьку осваивать. Активирую заклинание, на рефлексах отшатываясь телом от места приложения заклинания. Вроде знаю, что никакого бабаха, тем более, с разлётом пыли и осколков быть не должно. Так и случилось. Едва я подал в свою завершённую энергопаутину частицу магии, как в каменном полу без шума или каких-либо световых эффектов образовался провал размером с канализационный люк, идеально круглой формы. Хоть циркулем проверяй.

Чудо из чудес. Шайтан. Привыкну ли когда-нибудь? Да уже, считай, привык. Почти.

Снимаю меч с перевязью, не вынимая клинка из ножен привязываю к ним верёвку. Узлов на ней нет, но высота предстоящего мне спуска невелика, три с небольшим ярда.

Кладу меч поперёк отверстия, созданного моей магией, скидываю вниз верёвку и, подсветив склад, вижу, что спуститься мог бы и без всяких ухищрений — прямо подо мной сколоченный из досок большой ящик, высотой в человеческий рост. Ничего, верёвка пригодится для обратного путешествия, не зря старался,

В подземельях у меня никто не дежурит. Дверь в них заперта снаружи на большой навесной замок, как и камеры с заключёнными на нижнем, тюремном, ярусе. Остальные помещения не закрываются. Поэтому спокойно выхожу в коридор, не пригасив магический светляк, и направляюсь вниз.

Всё же на всякий случай прислушиваюсь, но не слышу ничего, кроме тихого шороха и попискивания крыс где-то в дальних тёмных углах, в зоне, куда не достаёт действие отпугивающих этих мерзких зверьков магических артефактов.

Один из тюремщиков сейчас обязательно караулит вход, но это снаружи подземелий, а здесь, ни я его, ни он меня не различаем.

Иду вниз аккуратно, ноги чуть проскальзывают. На нижнем ярусе временно отключил светильник и начал продвигаться в полной темноте, прислушиваясь к тому, что происходит в камерах. Миновал допросную — она почти в самом начале коридора — и оказался у двери из-за которой слышалось тяжёлое парное дыхание. Понятно. Значит, в этой камере у меня сидят двое несчастных браконьеров.

Монастырский егерь, есть у нас тут и такой, четыре дня назад обнаружил со своими помощниками в смешанном лесу возле речки Стремянки поставленные без ведома или указаний монахов силки на зайцев. Устроил там засаду и поймал двоих крестьянских парней из подаренной монастырю моей мачехой деревни Гутово.

Любителям зайчатины должны были бы сегодняшним утром отрубить по кисти рук, но я уже решил этот вопрос по другому. Жалко стало парнишек, всего-то на три года постарше меня нынешнего. Кому они потом станут нужны, увечные-то?

Сослался на военное время и что на ремонте укреплений нужны рабочие руки, желательно здоровые. Через четыре-пять часов браконьерам объявят о переводе их в рабы сроком на два года по приговору настоятеля.

Так, парни, вы мне больше не интересны. Сделал вам доброе дело, ну, как смог, а дальше уж сами как-нибудь. Другие люди в данный момент больше интересуют. Кажется, здесь у нас Люсильда? Тихо в её камере. Не померла ли, часом?

Нет, расслышал через окошко её прерывистое дыхание. Я вернусь скоро, шлюха ты подзаборная. Попробую использовать тебя в своих интересах, а для этого совсем чуть-чуть подлечу, чтобы не окочурилась.

Надо ещё три двери наощупь отсчитать, чтобы оказаться у камеры, где содержится брат Леопольд, да только можно этого не делать. Боров пыхтит в углу как паровоз перед отправлением. Кстати, паровоз в его рабочем варианте я не только в кино видел, посчастливилось однажды наблюдать и воочию.

Так. Все спят. Смело активирую в коридоре светильник и приступаю к плетению заклинания отложенной смерти. Тёмно-фиолетовый жгутик восстановился ещё не полностью, но мне его длины уже хватает.

Да уж, умаялся, пока сплетал, сильно. Вроде не мешки на сортировочной станции разгружал, но не терять сосредоточенность на протяжении получаса, получилось ничуть не легче. Сложное плетение, только нет такой задачи, которая не была бы по плечу комсомолу. Зря я что ли в той организации успел побывать?

Медленно встаю, держа вниманием созданное заклинание. Направляю свет магического светильника внутрь камеры, где в углу на куче соломы, вижу дрыхнет кверху пузом брат Леопольд. Надо же, подстилки для скотины не пожалели. Интересно, кто распорядился? Поди баронет Михаил. И выяснять не станешь, сразу же зададутся вопросом, откуда настоятелю о том стало известно.

Осторожно выдохнув — сейчас был самый ответственный момент, если боров проснётся, считай, вся моя секретность пойдёт псу под хвост — отправляю плетение на врага. Миг, и оно впиталось в его тело, будто накогда и не было.

Быстро отхожу от оконца и с чувством глубокого удовлетворения направляюсь к выходу, уже не деактивируя светильник. По пути наложить на Люсильду самое простенькое и слабенькое исцеляющее плетение оказалось делом пары минут. Переломы, как и ожоги, оно не заживит, вырванные ногти и порванные ноздри не восстановит, но его энергии вполне должно хватить на укрепление внутренних органов и небольшое общее оздоровление организма потаскухи.

Выход там же, где и вход. Старая истина. Возвращаюсь заметно быстрее, чем спускался. Оказавшись у своей верёвки, посмотрел наверх и застонал от досады.

— Старый осёл. — вырвалось.

Проделанное мною отверстие своей идеально круглой формой кричало на весь свет: я создано с помощью магии, и такое мог сделать лишь сильный одарённый!

Чёрт бы всех побрал, и меня тупицу в первую очередь. Было же — правда, в другом манускрипте — описание более простого заклинания пролома и при этом грубого — образовывало неровные края и материал препятствия не уничтожало, а выламывало с шумом. О последнем я подумал, потому и не стал использовать то плетение, а вот про внешний вид отверстия не сообразил.

И что теперь делать дураку? Нет, разумеется, моё участие в проникновении на склад не доказуемо, но осадочек, как говорится, у братии останется.

Приучали меня давно, что, раз есть проблема, то имеется и её решение. И какое решение может быть сейчас? Думай, голова, думай, куплю тебе на зиму шапку меховую, а то и причёску вместо ёжика отращу с начёсом.

Есть! Придумал! Где тут у нас в талмуде плетение ледяного копья? Вот оно. Красивое. Что по жгутикам? Используются совсем короткие. Так что, на три заклинания вполне мне хватит до ожидания восстановления.

Треск, ещё раз треск и ещё. Магические атаки, тем более, когда бьёшь в упор, сильная вещь. Камень складского потолка растрескался и обвалился вокруг отверстия в разных местах, ну, куда я и целился ледяными копьями. Вот, совсем другое дело. Теперь надо собрать осколки и спрятать в тёмном углу, чтобы не заметили.

Однако, сначала выглядываю в длинный коридор, не услышал ли караульный тюремщик там у себя на улице и не спускается ли в подземелье, чтобы узнать, что за странный треск отсюда донёсся.

Стою, нет, никто ничего не услышал. Да спит, наверное, сволочь безответственная. И к лучшему. Торопливо собираю с ларя и пола осколки, отшвыриваю их за амфоры с маслом. Не расколотить бы одну из них, смеху-то будет. Да уж.

Минут за десять справился, даже кое-как подмёл мелкие камушки ногами, обутыми в войлочные чёботы, раз уж веник не предусмотрел. Затем взобрался по верёвке — вот и скалолазом побывать пришлось — и поспешил по чёрным ходам к своей постели. Когда накрывался одеялом, за окном уже наступил рассвет. Часа два у меня до побудки есть, поэтому с чистой совестью от осознания вполне себе неплохо проделанной работы быстро уснул. Что значит молодость!

Проснулся от шуршания возле своей кровати. Сначала подумал, что мышь, однако, нет, Юлька принесла выстиранную и выглаженную одежду

— В чём у вас боты, милорд? — спросила недоумённо, увидев, что я открыл глаза. — И штаны в пыли перепачканы. Вы куда-то ночью ходили?

— А здравствуйте сказать, Юль? Учишь тебя, учишь, всё бес толку. — потягиваюсь, даже не думая отвечать. Пусть сама придумает, где я мог шляться. — Милорда Монского, если встал, позови. — пока служанка бегала, я принялся умываться в подготовленном ею тазу с тёплой водой. Уже вытирался, когда та вернулась с Карлом. — Привет. — встречаю вассала улыбкой. — Не выполнишь просьбу? Так сказать, не в службу, а в дружбу, сходи к маркизе, узнай, когда она готова будет меня принять.

Приятель просьбе обрадовался так, что едва дослушал, и поспешил в гостевые апартаменты.

Глава 7

Три дня, которые прошли с отъезда маркизы Агнии, у меня были заняты делами монастырского хозяйства. Даже выехать с Карлом на полигон для тренировки в применении магических заклинаний получилось лишь один раз. В спешке собираем урожай и переезжаем. Куда? Убираем всё что можно и что нельзя под защиту стен обители.

Злость на виргийцев разбирает конкретная. Столько всего придётся побросать на разрушение, поджог и грабёж, что кулаки сжимаются. Я вообще по жизни мужик прижимистый, и когда представляю, как потом по новой придётся отстраивать монастырское поселение с его лечебницей, гостиницами, маслобойней, хозяйственными и жилыми строениями, во сколько это всё обойдётся, так настроение сразу же портится.

Может супостат ко мне всё же не заявится? Зачем ему моя скромная обитель, когда рядом богатый Готлин? Господи, я что, кого-то уговариваю? Придёт вражина, обязательно придёт. Эх, а что делать с пасеками?

С крестьянами брат Георг уже разобрался, наши крепостные, кто не задействованы в завершении уборочных и иных работ, грузят свой убогий скарб на телеги и отправляются к Реймсу, где братья Наказующие их временно разместят у себя на землях.

Лишь бы не забыли потом вернуть мне моих людей. Шучу. Конкуренция между орденами есть, но она не отменяет взаимной поддержки. Своего рода местный вариант корпоративной солидарности. Узнал тут недавно, что четыре с половиной года назад Наказующие к нам отправляли своих крепостных с той же целью уберечь от увода их в полон. Долг платежом красен.

Судьба же крестьянских хибар, сложенных из глины, соломы, палок всего чего попало, мало кого интересует. Сожгут, так отстроят новые.

Полуденное солнце напекает затылок, и разворачивая коня, с седла которого смотрел, как грузятся на подводы бабы и детишки деревни Гутово — мужики сейчас все на виноградники, да и часть крестьянок, те, что посноровистей тоже там — надеваю на голову шапочку а-ля ермолка. Не хочу теплового удара получить. Осень, а жара почти как летом.

Со мной сейчас дядюшка Ригер и десяток бравых гвардейцев. Вот кому не позавидуешь, в кольчугах и латных доспехах им сейчас не сахар. Это я красавчик в лёгкой одежде. Как ни убеждал меня старший сержант надеть бронь, ничего у него не вышло. По тем сведениям, что к нам поступают, враг ещё далеко — милях в восьмидесяти — и движется очень медленно, спасибо королевской кавалерии и недавно примкнувшим к ней отрядам феодалов Дитонского графства под общим командованием молодого — всего-то девятнадцатый год идёт — но оказавшегося весьма толковым, виконта Андре, жениха моей замечательной кузины Юлианы.

Да, здесь часто при назначении командиров воинский опыт и заслуги уступают знатности. Не всегда, конечно, однако, большей частью так и есть. Средневековье, куда тут денешься.

— Куда вы со своими курами лезете? — кричит староста, руководивший погрузкой обоза, на худеньких мальчишку и девчонку, с трудом несущих клетку, где недовольно кудахчут несколько наседок. — Идите к последним телегам и поживее, пока я вас хворостиной не поторопил.

В несколько повозок впряжены крестьянские клячи, а в основном монастырские волы. Для присмотра за собственностью обители в пути и в гостях у Наказующих с обозами отправляются монахи, по одному, а со вчерашним и двое. Понятно, на это дело управляющий Георг определил самых древних братьев, из тех, от кого в обороне монастыря не будет никакого толка.

Для защиты наших караванов пришлось раскошелиться на наёмников. Нет, я виргийцев не просто убью. Задушу каждого своими руками. Ведь только-только продумал и начал осуществлять обогащение Готлинского монастыря, а тут на тебе. Так всё хорошо начиналось: вызываем! Вас! В Москву! И чем закончилось? На конкурс художественной самодеятельности, тьфу. Волга-Волга, пусть и старенький, а замечательный фильм. Эх, сейчас бы посмотреть ещё разок хоть одним глазком, да всё, отглядел я своё.

— Степ, ваше преподобие. — подъехал ко мне старший сержант. — Время.

Да-да, я как тот большой начальник в моём прошлом мире, могу позволить себе увлечься текущими делами или погрузиться в размышления, и кто-то должен следить за таймингом, напоминая о других моих планах.

Помню, как за прилетавшими к нам на полигон министром обороны или командующим округом обязательно следовал неприметный полковник из оперативного управления, который всегда посматривал на часы и в нужный момент мог буквально силой утащить за собой высокого начальника, даже не давая ему возможности доругать или договорить.

Вот и я себе организовал подобный порядок, иначе реально ни на что времени не хватит. Правда, эту обязанность я возложил на милорда Карла, но тот сейчас пребывает с моими рекрутами, тренирует их действиям по защите стен.

— Да, пора. — соглашаюсь. — Спасибо, дядя.

Остальные гвардейцы от нас в паре десятков шагов, так что, называю опекуна как раньше. Мне это ничего не стоит, а омолодившемуся благодаря мне старому вояке очень приятно. Вижу, как он прям тает. И куда только суровость его исчезает в этот момент?

Мне надо в Готлин, посмотреть, как там у подьячего идут дела, и определиться с братом Арнольдом, уже почти сиротой, хотя про это он ещё не догадывается. Никто не догадывается. Знают двое — я и моя прекрасная сестра Агния. Может лейтенант сыска Николас Арден что-то подозревает? Как-то странно посматривал в мою сторону. Ерунда, пусть не фантазирует, а реальным делом занимается. Я его с Виктором на подворье услал разбираться с мутными схемами Леопольда, наказывать невиновных и поощрять непричастных.

Кроме монастырских дел, чего уж себе-то врать, просто хочу вырваться в город. Надоели пять стен обители до тошноты. Первое моё посещение столицы графства прошло скомкано — чтоб тем смутьянам ни дна, ни покрышки — так может в этот раз получится немного развлечься. А ещё любопытство гонит воочию посмотреть на собирающееся у города средневековое воинство. Чтобы не в кино увидеть или в в

Агния там меня сегодня к вечеру ждёт, я ей весточку накануне послал.

Возвращаемся другим путём, не тем, что приехали в Гутово. Надо всё увидеть своими глазами, а оливковых рощ я ещё не оценивал. В отличие от винограда или фруктов, которые, что в натуральном виде, что в переработанном, идут большей частью на продажу, оливки мы выращиваем лишь для собственных нужд. Здесь почва немного для них не подходящая, хотя совсем рядом, в баронстве Корманс, том, что вассально подчинено напрямую герцогине Неллерской минуя графа Готлинского, эти деревья наоборот приносят основной доход. Природа-мать она такая, непредсказуемая.

Просто, узнал сколько времени и сил убивается моими работниками на уход за оливками. У местных, привыкших к натуральному хозяйству, есть неизбывная тяга по максимуму обеспечивать себя всем своим, а я вот думаю, может вырубить эту обузу ко всем чертям, засадить хоть тем же виноградом, маслины же покупать у соседа, так будет выгодней. Война? Войны заканчиваются, жизнь вечна.

Через милю, сделав крюк сквозь тенистую дубраву — моим воякам в их доспехах немного полегчало — выехали к оливковым посадкам. Первый раз здесь. Что сказать? Наши деревца действительно жиже баронских, даже на мой неискушённый взгляд. Да, решено, идею с заменой этих насаждений на фруктовые сады стану просчитывать уже в ближайшее время. Не лично, есть у меня кому.

Вообще, одно из главных достоинств любого руководителя — это умение передоверять исполнение своих обязанностей подчинённым и не лезть исполнять их работу. Ну, когда есть такая возможность.

Сразу за рощами, росшими по обе стороны от дороги на холмах, вижу обнесённые высоким тыном строения — рабские бараки и административные здания. Невольников уже пригнали на обед — тут их кормят горячими блюдами, весьма щадящие условия рабства — и они сидели на лавках за длинными, сколоченными из древесных материалов столами.

Дальше виднеется ветряная мельница, такая же как в фильме про Дон Кихота. Она работает, ведь мука нам нужна, хотя, знаю, семью свою мельник уже перевёз в обитель, а сам с работниками остался. Приготовлен фургон-длинномер. Как только вблизи появится неприятель, так механизмы мельницы снимут, погрузят и спрячут от врага за стенами. Кстати, механизмы, по словам брата Георга, здесь из железа. Оно дороже бронзы, но надёжней.

У нас есть ещё одна мельница, водяная, расположенная на самой границе моих владений у реки Стремянка, как раз в той стороне, откуда ожидается появление войска виргийцев, так что, там уже работы по помолу прекратили и начали эвакуироваться. Одно разорение.

— Скажите, чтобы возвращался. — оборачиваюсь к гвардейцам, попарно едущими за мной, сам я двигаюсь рядом с опекуном. — А то добегается до того, что удар хватит. — имею в виду старшего надзирателя, грузного пожилого мужчину с плетью в руке, устремившегося от строений ко мне с докладом. — Вон, морда уже цвета вишни.

Солдаты рассмеялись, а ехавший замыкающим Николас притормозил и прокричал надзирателю моё распоряжение.

К мельнице тоже сворачивать не стали. Зачем людей от работы отвлекать? Да и есть хочется жуть как, проголодался на свежем-то воздухе, нагулял аппетит, а молодой организм изнурять диетой не следует. Пусть рахит мне не грозит, но издеваться над собой тоже не вижу смысла.

Ускоряемся и через четверть часа въезжаем под арку ворот обители.

Меня дожидаются на обед все мои помощники, включая преднастоятеля. Планирую отсутствовать дней пять, поэтому, есть, что обсудить и какие задачи поставить. Ещё хочу до отъезда, потратить немного времени и омолодить лейтенанта Макса, а то не очень хорошо получается, наставник выкладывается ради меня полностью, а я по сути ничем добрым ему не отплатил до сих пор.

Наше застольное совещание организованное в церковном флигеле, затянулось по вине брата Симона, ударившегося в стенания и плач по поводу вороха проблем, возникших при переезде лечебницы из предместья на первый этаж гостиного здания, того, что находится внутри обители. Гвардейцев и кавалеристов там переселили этажом выше.

Наевшись до отвала, раздав указания заместителям и оставив целителя ругаться управляющим, я пригласил за собой брата Макса с милордом Карлом и покинул совещание.

На моего вассала невозможно было смотреть. В ожидании скорой встречи с прекрасной маркизой тот сиял так, что слепило глаза. Поговорить с ним на тему его отношений с моей сестрой я так и не решился. Есть темы, подобные тонкому льду, ступать на который надо очень осторожно.

— Вы хотите, чтобы я тоже с вами поехал? — поинтересовался лейтенант, когда мы вышли из флигеля и направились к общежитию.

— Нет, наставник. Двух десятков воинов — гвардейцев и кавалеристов — во главе с милордом Монским вполне хватит, чтобы обеспечить мою безопасность. Даже с избытком. Тебя позвал, чтобы отплатить за то, что ты для меня сделал, делаешь и, надеюсь, продолжишь делать.

Сохраняю интригу до самого конца. Лишь когда мы пришли ко мне в покои, где Юлька уже всё приготовила к отъезду, обрадовал брата Макса тем, что скину с его плеч груз прожитых лет, хоть и частично.

Есть люди, и таковых, увы, не мало, которые любят делать гадости даже в том случае, когда им с того нет никакой выгоды, я же всегда находился на другой стороне спектра. Если имелась возможность без ущерба для себя, своих родных и близких кому-либо помочь, то почему бы этого не сделать? Таким я был в прошлом, таким остался и сейчас. Испытываю настоящее удовольствие, глядя на помолодевшего наставника.

— Да ладно. — скромничаю в ответ на слова благодарности брата Макса. — Всё, что могу. А сейчас извини, нам надо поспешить в дорогу. Оставляю охрану монастыря в твоих надёжных руках. Никто, кроме тебя. Сергий! — кричу секретарю через дверь. — Не забудь рисунки!

На этот раз я решил взять парня с собой. Заслужил своим отношением к порученным делам и верностью моей особе.

Выехали в третьем часу дня. У меня реально сердце кровью обливалось, когда проезжали мимо предместья, глядя на то, как мы сами разоряем своё хозяйство. Ну, да, два раза переехать, всё равно что один раз погореть. А мы и оба переезда осуществим туда-назад, когда побьём и прогоним врагов, в чём стараюсь не сомневаться, и, кажется, пожара не избежать. Обитель не возьмут, так напакостничают сволочи, к гадалке не ходи. Даже не представляю, что чувствовали те московские купцы, кто поджигали свои дома перед входом в древнюю столицу — как много в этом звуке для сердца русского слилось — наполеоновского сброда со

Деньги будут. Оптимизм мне внушают необыкновенно высокие доходы, которые вдруг полились рекой от продажи бутылочек со святой водой. Не только горожане, но прежде всего воины, съезжающиеся к Готлину, покупают эту нашу богоугодную продукцию нарасхват. В окопах атеистов нет, как говорили в моём прежнем мире, также обстоят дела и здесь.

Братья Георг с Алексом, ну, управляющий с казначеем, вовремя сориентировались и подняли цену сначала вдвое, а вчера послали поручение увеличить стоимость до трёх драхм за мелкую посудину.

Озолотимся. Если я придумаю, как нам защититься от контрафакта. Жуликов и безбожных негодяев, только прикидывающихся верующими, вокруг полно.

— Чуть не забыл, Карл. — вырываю приятеля из его грёз, когда мы углубились в лес. Сил нет смотреть на его блаженную улыбку, я и не смотрю. Впереди едет пятёрка кавалеристов, вот на них и поглядываю. — Что там с нашими браконьерами?

— А что с ними? — неохотно вернулся к прозе жизни мой вассал. — Как ты и приказал, руки им рубить не стали. Работают где-то. Стены укрепляют. Или камни для метания отёсывают.

— Я ведь тебя просил выяснить, насколько хорошо они знают окружающие леса. Помнишь, говорили, что нужны наблюдатели и разведчики? Ну, Карл?

Краем глаза вижу, как милорд краснеет. Ага, забыл. В принципе, понятно. Какая к чертям разведка, когда сердце томится любовью? Ну, хоть, смотрю, ему стыдно. И то хлеб.

— Степ, я, прости…

— Чего уж. — вздыхаю. — Если начинаешь забывать, то записывай. Вон, как Сергий делает. — откидываю голову, будт показываю затылком на следующего сразу за нами секретаря. — Видел у него маленькую книжонку под запись? Тоже раньше порой мог не вспомнить, о чём я ему говорил. А теперь у него всё чётко, как у часов на башне нашей церкви.

— Как вернёмся, я обязательно и с теми придурками поговорю, и такую книжку у брата Валерия закажу. — обещает приятель с покаянным видом.

— Надеюсь.

Моя идея с блокнотом почему-то особого впечатления ни на кого из братии не произвела. Видимо, все считают, что у них память хорошая, да и текущие записи делают обычно на навощённых деревянных дощечках. Смысл в экономии бумаги и чернил очевиден, но я-то рассчитывал на ещё один способ заработка для обители. Увы и ах, не в данном случае моё изобретение оказалось преждевременным. Так сказать, слишком опередил эпоху, не оценили. Хоть для личного моего окружения пригодится.

На этот раз поездка в Готлин прошла без происшествий. Встретили лишь нанятый братом Георгом отряд пеших наёмников из шестнадцати человек, двигавшихся с двумя гружёными вещами телегами и тремя отрядными рабынями, пожилыми и некрасивыми. Солдаты удачи не любили ухаживать за собой сами и, если была финансовая возможность, вскладчину покупали прачек и кашеварок, иногда и конюхов или возничих знаю это от брата Макса. Наставник мне много рассказывал о повседневном быте вояк.

На тракте обогнали небольшой торговый караван из Лос-Аратора, с которым пришлось немного задержаться. Благословил торговцев и их людей благодатью от Создателя, получив взамен краткие сведения о положении дел на северной границе королевства.

К Готлину подъехали засветло и с небольшого холма я наконец-то увидел настоящий лагерь средневекового войска, вернее, десятки лагерей, разбросанных среди рощ, садов и перелесков вокруг стен с восточной и западной их сторон. Может и на юге от Готлина имеются, даже наверняка они там есть, да их нам, подъезжающим к северным воротам, было не разглядеть.

Перед глазами — привстаю в стременах как заправский наездник, чтобы лучше рассмотреть — палатки, шатры маленькие, большие, огромные, загоны для лошадей и скота, сделанные из подручных материалов, как у нас, помню, говорили, хапспособом, рядом телеги, фургоны, костры, люди, скот, считай второй город вырос рядом с Готлиным. Где-то в одном из огромных — настоящий полевой дворец — шатров расположилась и маркиза Агния Неллерская. Ночь одну только, знаю, переночевала в графском замке, уважила Олега и Глорию Готлинских, вассалов своей матушки и моей мачехи Марии, после чего вернулась к своим подчинённым. Вот такая она моя сестрёнка, полковник, рождена была хватом, слуга царю, отец солдатам.

— Парни! — послышался голос Ригера. — Встаём по обе стороны от его преподобия. Рихард, скачи к воротам, скажи, о прибытии милорда Степа, пусть лежебоки-стражники разгонят ту толчею. — показал он плетью в сторону ворот, где и правда что-то необычно много собралось людей, животных и повозок, стремившихся попасть в Готлин.

— Нас и так уже заметили. — говорю своему бывшему опекуну. — Суетятся, смотри. Объяви всем сегодня выходной, да и на следующие дни дай всем поочерёдно погулять по городу.

Сказал негромко, но услышали все, и сильно повеселели. Ещё бы, не один только я хочу отвлечься от монастырской жизни. Лишь бы опять какого-нибудь мятежа не приключилось. Хотя, какой к чертям бунт, когда под городом вон какая армия стоит.

Глава 8

Город нас встретил толкотнёй и шумом. Готлин активно готовился к обороне. На улицах и площадях было много вояк — королевских или герцогских солдат, феодальных дружинников, стражников, городских ополченцев. К стенам везли камни, как для ремонта укреплений, так и для использования в качестве метательных снарядов. Никаких следов относительно недавнего мятежа не наблюдаю совсем, будто и не было ничего. Зато ни одной пустующей виселицы на лобных местах, ни свободного кола или клети. Законы военного времени всегда более суровы.

На работе вертепа, расположенного напротив монастырского подворья, которое мы проехали, выезжая на площадь, тревога по поводу приближения вражеского войска никак не отразилась, а вот клиентов в нём заметно прибавилось за счёт пришлых вояк.

Не удержался и посмотрел назад. Мой приятель Николас, когда-то большой любитель поглазеть на полуголых тётек, теперь в сторону вертепа не смотрит даже искоса. Серьёзней стал что ли к жизни относиться? Не, тут, скорее, дело в едущей с ним рядом Юльке. Ревнует он её к Сергию, вот и не хочет в глазах подруги выглядеть бабником. И правильно, мог бы жирный минус заработать.

Охо-хо, развёл тут Степан Николаевич вокруг себя Санта-Барбару. Даша у меня одно время смотрела этот сериал, а я игнорировал, зато здесь, кажется, сам оказался в центре реальных мелодраматических событий.

— Вот же растяпы. — хохотнул Карл, когда мы выехали на торговую площадь, как обычно заполненную людьми, словно не было ни прошлого бунта, ни войны и осады на носу. Пересекавший нам дорогу длинномер рассыпал на землю брёвна, мотки и отрезы толстых канатов, какие-то железки и большой бронзовый ковш. — Степ, поехали вокруг, тут сейчас не пробьёмся. —

— Что это? — не пойму, какую странную разборную конструкцию везут на длинной повозке.

— Катапульта, что ж ещё? Ни разу не видел? — отвечает.

Спасибо, что хоть без насмешки над недогадливым сюзереном. Мне ведь и правда этот вид древней артиллерии до сегодняшнего дня только на картинках попадался. Интересно, а почему у меня катапульт нет? Баллисты есть, а их нет. Надо будет как-нибудь у Георга спросить или лучше у Макса.

— В разобранном виде ещё ни разу. — отвечаю половину правды, я и в собранном их не видел. — Громоздкая какая.

— Есть и поменьше. Но они камни кидают ближе.

Спасибо, кэп. Так-то я бы не догадался. А где карета? Когда привратник распахнул ворота подворья, то экипажа Агнии там не наблюдаю. Впрочем, чего это я? Сестрёнка же не просто аристократка, а ещё и полковник. Вполне может обойтись и седлом. Вон та белая кобыла — ух, какая норовистая, копытом бьёт, чем-то недовольная обхаживающим её дворовым мальчишкой — наверняка её, раз рядом спешившись стоят королевские солдаты.

— Ваше преподобие, тут маркиза Неллерская. — докладывает мне привратник и получает благословение. Рабу оно тоже не помешает, а перед Создателем и матерью-церковью все люди равны. Да уж, равны. Самому-то мне не смешно?

Каким бы ни был большим размер двора, но наше прибытие создало ощутимую тесноту. Говорил же дядюшке, ни к чему ещё и герцогских кавалеристов с собой брать, хватило бы и десятка гвардейцев для защиты моей особы, тем более, что в нашем отряде два мага, так нет же, настоял упрямец. Не хочу его обижать лишний раз, чем Ригер бессовестно и пользуется.

У местных работников, тех, кто не имеет возможности спрятаться от господских глаз в силу своих обязанностей, настроение пакостное. Все испуганы до дрожи в коленках. Головы опущены, двигаться стараются бочком, кланяются ниже обычного, а одна девица так и вовсе на ногах не устояла, под хохот королевских солдат споткнувшись на ровном месте и едва не выронив ушат с помоями, вынесенный ею из трактира, того, что для гостей попроще.

Вряд ли это приезд маркизы всех тут довёл до ручки, наверняка, лейтенант сыска Николас поработал, усердно помогая подьячему с допросами.

А вот и сам Виктор. Выскочил на крыльцо главного гостинично-трактирного здания без обычной своей ухмылки на лице. Ещё бы, принимать у себя полковника Неллерскую — непростое дело.

— Ваше преподобие, вас уже ждут. — он сошёл по ступеням мне навстречу.

— И тебе здравствовать. — киваю и благословляю.

Жест рукой сверху вниз, смотрю, становится у меня рефлекторным. Так, пожалуй, вскоре даже коз или дворовых собак буду приветствовать.

Оставив лошадей на попечение гвардейцев, мы с Карлом не стали задерживаться во дворе, хотя желающие получить благословение от настоятеля сразу же нашлись.

Кажется, паломников сейчас на нашем подворье значительно меньше, чем в прошлый мой приезд. Понятно, люди опасаются отправляться в путь, когда непонятно, что в округе вскоре будет твориться.

— Знаю, Виктор, про маркизу, знаю. Распорядись насчёт размещения наших людей. О своих делах мне позже расскажешь. Где она?

— В обеденном зале для важных особ. На втором этаже.

Отдельных указаний Юльке не требуется. Ник поможет ей занести мои вещи в настоятельские апартаменты. Спешу к сестре, которую застаю на диване гостевой комнаты в компании лейтенанта Николаса. Офицер сыска о чём-то ей докладывал, сильно хмурясь, и вид имел уставший.

Полковник на этот раз в строгом тёмном мундире с высоким воротом, почему-то без знаков различия. Ну, да её и так в войске все знают, может себе позволить. Ноги, обутые в ботфорты и закинутые одна на другую смотрятся просто, что называется загляденье, ей бы топ-моделью работать.

Приятно видеть реакцию искренней радости при моём появлении. У Агнии, естественно, не у лейтенанта. Тот лишь поклонился и что-то буркнул. Надеюсь, приветственное.

— Наконец-то. — она, не вставая, протянула ко мне обе руки. И вот что мне делать с ними? Целовать? Пожимать? По здравом размышлении выбираю второе и сажусь рядом. — Милорд. — сестра посмотрела на Карла. — Тебя тоже рада видеть. — ого, они уже на ты. Что-то я упустил. Когда уж успели? — А сейчас прошу нас с его преподобием оставить наедине. Нам нужно кое-что обсудить.

С Агнией необычайно легко в общении, это я про себя, кому-то наверняка очень плохо. Мы с ней оба не голодны, поэтому служанка сервировала нам столик лишь вином и фруктами. Рабыню маркиза почему-то не удалила, видимо, доверяет. Или не собирается обсуждать со мной нечто очень секретное.

Так, а это что за тряпочка? Девушка принесла из лежавшей на столе сумку свёрнутую ткань. Ого, карта. Географическая. Неудобно рассматривать, когда полковник развернула её прямо на наших коленках. А так-то красота, настоящее произведение художественного искусства, а не карта. С масштабом, правда, непонятно, но для недогадливых там цифры расстояний проставлены.

Вижу Готлин, свой монастырь, замки баронов, Лос-Аратор на севере и крепость Леотан на северо-востоке. А где у нас города Реймс, Парм, не говоря уж о Неллере? Не влезли. Понятно. Здесь лишь часть герцогства, зона ответственности северной армии королевства.

С чего вдруг сестрёнка, не дослушав толком мой рассказ о моей поездке, сразу решила перейти к объяснению военной обстановки, взять, так сказать, быка за рога?

— То есть, они сейчас вот тут? — тычу пальцем на перекрёсток двух трактов.

— Вчера были там. — подтвердила полковник. — Результатов очередной стычки пока не знаем, голубь прилетит, думаю, к вечеру. Но и так понятно, что надолго Андре их не задержит. Отступит сюда, чуть южнее, и здесь опять заставит их разворачиваться в боевые порядки. Но нас с тобой интересует вот этот участок. Видишь болота?

— Болота? Нас с тобой? Андре? — вычленил я мне непонятное.

Мои вопросы сестрицу развеселили.

— Андре — это наш с тобой будущий родственник, жених Юлианы. Забыл? Я же тебе рассказывала, он возглавляет заслон, препятствующий продвижению виргийцев.

Точно, рассказывала. Просто у меня пока в голове не уложилось, что виконт-наследник Дитонский, тот самый молодой дурачок, не осознающий, какое настоящее сокровище станет его женой, на полном серьёзе полководец, которому вверено общее командование тремя кавалерийскими полками и десятком конных феодальных дружин не только Дитонского графства.

— Вспомнил. Говорила. У твоего младшего сродного брата голова не очень соображает. Уж прости.

— Степ, не притворяйся. — улыбается и треплет меня за плечо. — Я давно тебя раскусила. — надеюсь, не про вселение иномирянина. — Ты у нас красив, умён, находчив и хитрый как лис.

— Ну уж прям как лис. — чтобы скрыть некоторое

Агния перестаёт улыбаться и поправляет на коленях карту.

— Нам надо выиграть время, Степ. — забавно почесала носик внутренней стороной ладони, не маркиза будто, не полковник, а обычная девушка. Впрочем, ничто человеческое аристократам не чуждо. — Мы с генералом уже рассматривали этот вариант, да сочли его нецелесообразным. А тут я вспомнила, как ты рассказывал, что во время мятежа готлинского быдла устроил потоп, чтобы загасить пожары, и проехалась позавчера тут вокруг твоего подворья. Полагаю, есть смысл вернуться к нашей идее.

— Да что за идея-то? — опять её не понимаю.

Не солидно. Как с вашим сердцем и умом быть чувства мелкого рабом. Это про Евгения Онегина, а Степану Николаевичу Изотову, то бишь, мне, с моим-то опытом нужно всё схватывать на лету.

Ведь маркиза всё прозрачно сказала: врага надо подольше задержать, болота, топкая дорога через них, мои способности устраивать ливень, итого, можно развести дорогу до такого состояния, что люди и кони кое-как пройдут, а вот повозки обоза будут вязнуть намертво. Вынудил красавицу-сестру это всё мне разжевать и в рот положить.

— Я понял! Мне надо будет отправиться на помощь нашему заслону! — вот какой я догадливый.

— Не ты, а мы с тобой. — подтвердила мою догадку полковник. — Естественно, с нами охрана, и Игоря ещё возьмём.

— Игоря?

— Да, лейтенанта-мага. Он из простолюдинов, мать его была служанкой в замке графа Тибо-Ластского, ну и, сам понимать должен, ты у нас уже взрослый совсем. Игорь слабенький совсем, всего пять оттенков, но водные. Я всё не знала, куда его приспособить, и вот отличный шанс нам помогать.

— А эти, которые виргийские маги, они же будут осушать, то, что мы затопим?

— Молодец. — похвалила Агния. — Правильно вопрос ставишь. Именно поэтому я и отказалась от этой идеи. Только с тобой всё будет по другому. У тебя ведь и нити быстрее восстанавливаются? Так?

— Если честно, не знаю. С кем мне сравнивать-то?

— С Карлом. Или с одарёнными монастырскими братьями. Не догадался спросить? Ладно, это не важно. За час три потопа сможешь устраивать?

Спросила. Думаешь, сестрёнка, легко ответить? Могу только приблизительно прикинуть. Кажется, да. Примерно так и получится.

— Вроде смогу.

— Вот и отлично. И я с Игорем. Мы заливать водой и без того топкую дорогу будем гораздо быстрей, чем маги северян будут её осушать. Заодно попробуем на них поохотиться. Им же придётся ближе подойти, вряд ли среди них есть хоть кто-нибудь сравнимый силой со мной, не говоря уж про тебя.

Самим бы не стать из охотников дичью для виргийских магов. Но сестра в наших силах уверена, а она имеет достаточно боевого опыта, так что, доверюсь ей.

Даже странно за собой наблюдать, откуда столько энтузиазма вдруг во мне проснулось? В самом деле ведь рвусь в бой, хочу испытать полученные возможности не в сражении с оборванцами, а с настоящим противником, где и маги против меня будут. Не то что страха, даже опаски не испытываю. Разозлили незваные гости. Ишь, явились моё хозяйство разрушать и грабить.

— Проблемка только имеется. — предупреждаю Агнию.

— Какая? Я всё наше обеспечение организую, ты про это даже не переживай.

— Да нет, говорю, что не выучил я плетение ливня, а та книга, она в обители осталась.

— Ох, Создатель, Степ, разве это проблема? Заедем по пути. И тянуть не станем. Выезжаем завтра с утра.

Красавица просто. Молодчина. Решила всё за меня. Хотя, она же здесь и сейчас старшая в нашем роду. Погулял его преподобие Степ Неллерский по городу. Словно какое-то проклятие висит над моими планами развлечься в Готлине.

— Ну, надо, так надо. — вздыхаю.

— Забыла спросить, ты же согласен? — опять смеётся.

— Сомневалась?

Мы не торопимся прервать наше уединение. В первую очередь это я не тороплюсь. С Агнией ведь мне не просто легко и приятно, но ещё интересно и познавательно.

Вот, к примеру, встречались мне жутко чудовищные магические атаки. С врагом-то, попавшим под них, понятно, что станет, а вот как это отражается на природе Паргеи? Что-то ничего я не слышал ни о пустошах, оставшихся после войн магов прошлого, а они, как я понимаю, не чета даже мне могучему были, ни о мёртвых землях, ни об искажённых пространствах, ни о чём-то ещё таком, что бы встречалось мне в нескольких прочитанных давно книжках фэнтези.

Ну, вот, опять позабавил маркизу. Действительно, мог бы и сам вспомнить, что даже после бомбардировки американцами Хиросимы и Нагасаки или после того, как наши сбросили на Новую Землю сахаровскую водородную бомбу, когда бабахнуло так, что в скандинавских странах крыши сносило, природа очень быстро всё восстановила. В городах люди живут как ни в чём не бывало, а на северном острове белые мишки иногда неосторожных туристов едят. В общем, мир Создателя достаточно крепок, чтобы выносить магическое баловство.

— Раз мы всё обговорили, я поеду. — сказала сестрица. — В пути продолжим наши беседы.

— А поужинать со мной?

— Некогда, Степ. Мне ещё нужно совещание провести, переговорить с генералом, да и в дорогу собраться. Доспех я тебе подберу. Можешь не переживать.

— Да я и не переживаю. Совсем бы без доспеха поехал, дни не по осеннему прям жаркие.

— Ничего, потерпишь. — она поцеловала меня в щёку, потрепала по макушке и, сделав знак рабыне следовать за ней, направилась к выходу.

— Подожди, Агния, кого я могу с собой взять?

— Да кого хочешь. — пожала плечами. — Хоть всех своих монахов возьми. Главное, чтобы они нас в пути не задерживали.

Карауливший в коридоре милорд Монский, увидев, как маркиза быстрым шагом подошла к лестнице и буквально сбежала по ней вниз, заметно расстроился. Впрочем, ненадолго. Я не стал мучить приятеля и сообщил ему о нашей предстоящей поездке, чем привёл его в полный восторг.

Кого ещё с собой взять кроме Карла? Юлька отпадает, нечего девчонке на войну ехать, без неё как-нибудь управлюсь. Пожалуй, возьму только ещё десяток гвардейцев во главе с Ригером. С Агнией, насколько понял, чуть ли не полсотни солдат отправится, если не вся сотня.

Сергий? Ладно, его тоже возьму. Присмотрюсь, как он себя в походе покажет. Тоже информация не лишняя. К тому же, Ник-то со мной едет, а Юлька здесь остаётся. Получается как в том детском ребусе про волка, козла, капусту и их переправу на лодке через реку.

— Милорд Степ? — по лестнице поднялся Виктор.

Понял, что я освободился, раз полковник уехала.

— Да, пойдём в мои покои, расскажешь, что тут с

Примерно так всё здесь и представлял. Все хоть сколько-нибудь ответственные должностные лица подворья, даже старший золотарь, в той или иной мере оказались замаранными в делишках брата Леопольда.

Лейтенант Николас устроил в подвале соседнего старого гостиничного здания настоящую пыточную. Идти туда и смотреть нет никакого желания. Кровь, дерьмо с мочой — уже насмотрелся на это у себя в обители. Не то чтобы я неженка, но подобных зрелищ не выношу. Разве что по необходимости, а сейчас таковой нет.

С удовлетворением узнал, что подьячий особо разгуляться офицеру сыска не дал. Бывшие люди Леопольда, простые исполнители, ему были нужны самому. Кто работать-то будет? Тем не менее, через допрос с пристрастием им всем пришлось пройти, хотя и без фатального членовредительства.

— В разных тайниках восемь с лишним тысяч драхм нашли. — Виктор, сидевший в кресле, устало потёр виски. — Это мелочь.

— Ничего себе мелочь. — я отошёл от окна и устроился на поверхности стола. — Как наши доходы от продажи моркови в этом году.

— По сравнению с тем, что сволочь вложил в гильдии и ростовщикам. Там даже не десятки тысяч, я тут посчитал, пара сотен тысяч драхм. Может и больше.

— Ничего себе. — чувствую, как в груди шевелится алчность. — А получить мы их никак не сумеем?

Подьячий грустно усмехнулся и развёл руками.

— Нет. Только орден сможет, если Леопольд сам добровольно согласится выкупить этими деньгами себе жизнь, в случае доказанности его вины в покушении на вас.

— Жаль. А с братом Арнольдом что? Понятно, он тоже замаран. Предложи, как мне с ним поступить.

Что с этим увальнем делать, уже решил. Спросил так, на всякий случай. Подстраховываюсь. Не вижу никакой опасности от Леопольдовского сынка, слишком он туповат для какой-либо злокозненной интриги, а вот воин неплохой. Зачем такими накануне сражений разбрасываться? Не важно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей.

Оставлять Арнольда на подворье нет никакого резона, без отца он как руководитель абсолютный ноль, даже минус, так что, пусть стены обители обороняет, да в патрулирование наших земель ездит. Если получится, кровью искупит позорное родство.

Ожидаемо, подьячий подтвердил правильность моего решения. Виктору Арнольд больше не интересен, ни как источник информации — захоронки, о которых знал, все выдал, ни как помощник.

— Вы ужинать здесь будете, господин? — уточнила вернувшаяся с трактирной кухни Юлька.

Девушка излучала удовольствие от ожидаемой на завтра прогулки по городу. Не догадывается бедняга, что с этим у неё большие проблемы. Хотя, почему бы ей и не погулять? Дам команду Виктору, чтобы присмотрел за ней, и пусть отдыхает. Всё же подруга детства, как ни крути.

Глава 9

Давненько со мной такого не случалось — лет десять как? — больше? — чтобы какая-то песня привязалась и постоянно прокручивалась, а тут вдруг вновь звучит и никакими разговорами перебить не могу. Только отвлекусь, и опять про вьющуюся серой лентой дорогу и залитое дождём ветровое стекло так и тянет напевать. С чего бы это?

Настроение на подъёме, думаю. Даже впервые надетая мною в путь увесистая стальная кольчуга не сильно тяготит, хотя вначале некоторый дискомфорт ощущал. Не столько от непривычки, сколько от её нагревания под пробивающимися сквозь деревья лучами солнца. Ещё ведь куртка поверх надета, пусть и из дорогой тонкой кожи.

Снять бы это железо, да спорить одновременно с сестрой и Ригером выйдет себе дороже. Озабочены моей безопасностью. Придётся терпеть, привыкать как-то.

— Подождём моих посланцев? — спрашиваю у Агнии, когда наш отряд достиг перекрёстка тракта с дорогой, ведущей к моей обители.

Как и предполагал, полковника Неллерскую сопровождает полусотня кавалеристов королевского полка, одного из тех, что сейчас сдерживает наступление врага. Ещё с нами десяток герцогских гвардейцев Ригера. Никаких карет или фургонов, наши походные вещи и продукты везут полтора десятка вьючных лошадей. Так сказать, идём налегке.

С Агнией две её служанки-близняшки, тоже едут верхом и чувствуют себя в сёдлах прекрасно. В общем-то не удивительно при такой госпоже, боевой магине.

Им девятнадцать лет, и в рабстве они пробудут ещё меньше года. Очень старательные, хозяйка им прозрачно намекнула, что возможно наградит их по завершении приговора хорошим приданым, а для паргейских девушек оно гораздо важнее красоты и здоровья.

Не только аристократы здесь редко женятся или выходят замуж по любви, но и среди простонародья сговариваются чаще не из-за чувств, возникших между молодыми или не очень людьми. Просто, если у дворян больше смотрят, какие невеста принесёт в новую семью родовые связи, земли или магическую силу, то у простолюдинов это в основном деньги или имущество, включая перину. Да, перину, как в старину в моём прежнем мире.

Когда утром об этом услышал от сестры, вначале даже ушам своим не поверил. Всё же между Землёй и Паргеей немало общего и в таких вот мелочах.

Лейла и Гейла, так зовут девушек, на свою беду оказались дочерями крупного должника и были приговорены к трём с половиной годам рабства в отработку долга. Одного только имущества и пожизненного закабаления родителей не хватило, чтобы расплатиться с кредиторами.

Но конечно удивительно. Не три года неволи, не пять или четыре, а именно три с половиной. Интересно, кто и как высчитывал? Спросить бы, да не у кого. Сами красотки-пухляшки явно не знают. Довольно безалаберные особы, хозяйку побаиваются, но видно, что та их сильно не тиранит, хоть и не балует.

Ещё один новый человек в моём окружении — тот самый лейтенант-маг Игорь Хром, ему всего восемнадцать лет. Из-за тучной комплекции он выглядит чуть старше.

Как и Степ, Игорь плод любви одарённого аристократа и замковой служанки, только вот ему повезло меньше чем мне. И папашка его не захотел признавать, выгнав с матерью из своего дома — хотя, если бы знал, что его бастард инициируется, может поступил бы по другому, да даже наверняка — и силой магической обделён.

Пять оттенков, из которых два обязательных — белый и чёрный — это ни о чём, тем более, три оставшихся — разновидности синего. Чистый водник. Впрочем, пару боевых заклинаний — водяная плеть и копьё льда — он выучил как Отче наш и сплетает быстро, за пару-тройку минут.

— Догонят. — пренебрежительно бросает Агния.

Согласен. Мы лошадей сильно не гоним, впереди ещё довольно долгий путь, так что, Сергий, ускакавший впереди нас в сопровождении пятёрки моих гвардейцев за нужным фолиантом, успеет к полуденному привалу к нам присоединиться.

Чёрт, ещё и тело под кольчугой, надетой на плотную рубаху, начинает чесаться в разных местах. Вот

— Ты не увиливай от ответов, Степ. — повернула ко мне голову маркиза. Наш отряд едет в колонну по два, мы с ней где-то в середине. — С чего вдруг тебе пришла идея заменить обязательные работы увеличением продуктового сбора. И наделы крепостному скоту увеличить?

Подьячий, гад, пока они меня вчера дожидались, проболтался. Всё про меня выложил, не сомневаюсь. Обижаться на это — детский сад и штаны на лямках. Виктора епископ Рональд и всё моё семейство приставили ко мне не только и не столько, чтобы помогать. Присматривает он за мной и докладывает. Видел лично, как он с паломниками свиток в Неллер передавал, явно не с любовным посланием кому-нибудь.

— А я знаю, Агни? — делаю честные глаза. — Просто ездил, смотрел, подумалось, а давайте-ка посчитаем, что выгодней.

Ничто так не сближает людей, как совместная дорога, даже корпоративная пьянка. Ухо мне надо держать востро, точнее, следить за языком. Слишком много, очень много, во мне такого, что босяцким прошлым не объяснишь.

Самый верный способ уйти от ответов на вопросы — это самому почаще спрашивать и внимательно выслушивать. Чем, собственно, я стараюсь заниматься, но получается не всегда. Сестрица у меня умна и, что хуже всего, проницательна. Эх, где наша не пропадала, прорвусь как-нибудь. Армия в прошлом многому научила, в том числе, прикидываться ветошью.

А ещё я нашёл у Агнии ахиллесову пяту. О своём отце, на которого я так сильно похож, две капли воды, она может говорить бесконечно. Почему бы этим не пользоваться? К тому же, мне действительно интересно знать историю рода не по официальным рассказам наставника Михаила, а вот так, через призму обычных житейских событий.

— Из деревни кто-то в сторону замка поскакал. — доложил подъехавший от головы колонны лейтенант Леонард, тот самый красавчик, что повсюду старается сопровождать полковника Неллерскую. — Прикажете догнать?

Мы проезжаем небольшое село — крупнее Монастырки, сильно меньше Гутово — принадлежащее барону Николасу Кормансу, нашему западному соседу. Он тоже готовится к осаде, и в деревне почти не осталось скотины, как и сельхозинвентаря.

При подъезде нашего отряда попрятались и крепостные, лишь староста с парой помощников трясётся от неизвестности в середине лобного места, где столб для порки и виселица с петлёй, ни первый, ни вторая сегодня не используются.

— Догнать? — приподняла брови Агния, чуть натянув поводья. — Ради того, чтобы предложить схватить гонца к барону, ты бросил авангард? Пусть местный владетель узнает, что отряд королевской кавалерии движется на север. Нам-то с того что? Возвращайся в голову колонны. Не ожидала от тебя, лейтенант, таких несерьёзных вопросов.

Он и сам поди от себя не ожидал. Раньше такого бы не сделал. Видимо, ищет любой повод, чтобы напомнить о себе. Тут ведь не просто любовный треугольник, а целый квадрат вырисовывается. Вон, как Леонард зыркнул на едущих сразу позади меня и маркизы Карла с Игорем. Если бы взгляды могли убивать, те оба уже свалились бы трупами.

До дуэлей дело не дошло и вряд ли дойдёт. Моя сестрица ведь не обычная дворянка. Маркиза Неллерская сама решает, кого к себе приблизить, кого отдалить, а попытка самовольно на это повлиять со стороны кого-либо из претендентов может им дорого стоить.

Лейтенант, побледнев, кивнул и погнал коня в авангард.

Вокруг расстилались живописные места. К сожалению, довольно длинный участок тракта — мили три-четыре — пришлось проделать мимо сельскохозяйственных полей, пастбищ и лугов. Я жутко взопрел, поэтому, когда отряд вновь въехал под сень дубрав, испытал большое удовольствие.

Ещё через два часа мы достигли неширокой, но глубокой реки, где решили встать на обеденный привал.

Капитан Василий Иткурский, сорокалетний баронет, командир сотни, временно оставшийся без половины своих подчинённых, распределённых по другим подразделениям полка, поехал разговаривать с паромщиками. Определяться со стоимостью перевозки.

Удивительно, но это факт, к имущественным и финансовым правам подданных кранцевской короны со стороны любого уровня власти весьма серьёзное отношение.

Даже своё войско не может заставить паромщиков переправлять себя бесплатно, как и требовать с торговцев снабжения припасами. Другой вопрос, что чаще это делается за долговые расписки, которые потом для бедолаг-коммерсантов довольно долго и нудно обналичивать. Замучаешься пороги отделений казначейства обивать.

Ригер говорил, что без отката можно год-два-три дожидаться своих кровных. У него бывший сослуживец, ставший поставщиком кормов для коней герцогской кавалерии, едва не прогорел. Хорошо, нашлись добрые люди, подсказали, как решить проблему оплаты, и свели с нужным чиновником. Везде коррупция.

В данный момент такое отношение властей к имущественным правам подданных меня скорее расстраивает.

Почему? Нет, не из-за необходимости платить паромщикам, тем более, что деньги не мои, а королевские, да и не деньги это пока вовсе, вон, капитан уже что-то пишет угрюмым переправщикам — седому старику с двумя крепкими парнями — извлечённым из сумки гусиным пером на клочке бумаги, расписку, понятно. Обидно, что до денег Леопольда никак не добраться.

Пытал вчера Виктора перед сном. Средства-то у бывшего управляющего ворованные. И ведь у святой обители мерзавец воровал, считай, самому Создателю в карман залез в лице его верного слуги аббата Степа. Нет, отвечал подьячий, никак не получится дотянуться до украденного.

Ростовщики, они же и менялы, и банкиры, выдадут деньги только самому Леопольду либо по его поручительству, заверенному условными словами, подписью и личной печатью, которую, кстати, так и не нашли. Мразь конченная. Это не про Виктора, конечно.

И второй момент, банкирских домов и контор не одна и не две, а с десяток только в Готлине, гильдий ещё больше. Вот в какие из них этот боров вложил краденое?

Выкидываю грустные, озлобляющие, портящие настроение мысли из головы, переключаясь на приятное.

Вода, река. Осень здесь как лето, и ограничения в виде дня Ивана Купалы нет. Хоть до середины второго осеннего месяца купайся, даже если моржом никогда не был.

В прошлой своей жизни я замечательно плавал, а вот здесь приспособить земные навыки под новое тело возможности не предоставилось. В Неллере есть реки, только купаться в них — себя не беречь. Эти водные артерии столицы герцогства главным образом служили сточными каналами, куда кидали, выливали всякую дрянь. И пахло от них так, что мама не горюй.

По дороге из Неллера пару раз видел плавающих в

Солдаты коней рассёдлывать не стали, кто-то повёл их на водопой, а остальные вояки принялись готовить наш скромный бивак — отправились за дровами, расчищали полянки, выставляли посты оцепления. Беспечностью, смотрю, тут не болеют. Молодцы, что скажешь.

— Ты далеко собрался? — поинтересовалась сестрица, увидев, как я, скинув куртку, кольчугу и плотную рубаху, оставшись в нательной, направился к прибрежным зарослям ивняка, в сторону, обратную водопою. — Степ.

— Хочу смыть пот. — поясняю.

— Нам уже сюда несут воду. — показала она взглядом на троих солдат, тащивших от реки тяжёлые меха. — Палатку, вон, ставят. Сначала я, потом ты.

— Позволь, я сам уж как-нибудь на берегу. — попросил, добавив во взгляд мольбы.

— Ну, хорошо. — улыбнулась. — Ригер!

Дядьке отдельной команды не требовалось, он и без её приказа уже знаками назначил двоих гвардейцев мне в сопровождение. Разумеется, одним из них оказался Николас. Бывший опекун знал, кого мне стоит назначать в сопровождение.

На берегу я оставил себя в одних подштанниках, завернув их почти до размера трусов, и с наслаждением зашёл в воду по колени.

Пока я плескался, Николас сел возле кустов на траву и принялся кидать в реку ветки и камушки. Хоть какое-то занятие себе нашёл. Как-нибудь научу его блины по воде пускать. Нет, лучше купаться и обмываться при каждом удобном случае.

Второй гвардеец встал спиной к реке, может поэтому и не заметил то, что увидел Ник. Или у новика взгляд острее.

— Милорд. Ваше преподобие. — негромко сказал он, когда я перестал постанывать от удовольствия и фыркать. — Мне кажется, за нами кто-то наблюдает. На той стороне реки. Дуб рядом с берегом. Видите? На нём точно кто-то есть.

Вот глазастый. Наблюдательности у него не отнять. Да и я хорош, не стал сразу же пялиться, а продолжая плескаться, командую:

— Возвращайся и доложи маркизе о наблюдателе. Она решит, что делать.

— Угу. То есть, слушаюсь, милорд.

Ник неспеша поднялся, отряхнул штаны на заднице и также неторопливо направился к стоянке, а я же, не прекращая водных процедур, принялся гадать, что предпримет сестрица. Пошлёт кого-нибудь на пароме? Не вплавь же, в самом-то деле. Так наблюдатель наверняка это увидит и смоется.

Проигнорирует, чтобы не задерживаться в пути? На неё это не похоже, но вполне может решить и так.

В трёх милях ниже по течению есть удобный и хороший брод, виргийцы, скорее всего, через него и пойдут. Для нас же это довольно большой крюк и, опять же, задержка во времени.

Пока я размышлял, уже выйдя на берег и вытираясь прихваченным с собой полотном, маркиза выбрала свой вариант.

На дубе раздался треск сучьев, а спустя пару секунд послышался глухой стук упавшего на траву тела. Ни тебе молний, ни огнешаров, ни ледяных копий, просто, бац, и наблюдатель внизу. Дышит, интересно? Разве с такого расстояния разобрать. Не двигается и вроде не шевелится, это вижу.

Чёрт, почему я даже не подумал получить себе в арсенал парализующих плетений? Удобно ведь пленных брать. И гоняться не нужно. Потому не задумался, что на глаза рисунки таких заклинаний не попадались, а сам я и так забиваю себе голову всякой всячиной, что она аж кругом идёт, того и гляди до склероза перегружу свои бедные мозги.

Вот что сделаю, попрошу-ка я и у этой сестрёнки её сборник плетений. У Агнии наверняка там всё самое полезное для боевого мага. Повторить то, что использует она, мне труда не составить. Бастард Степ могуч, очень могуч.

— Да зачем вам кони⁈ — слышу зычный голос капитана Иткурского. — Возьмите лодку, так быстрее сюда притащите.

Действительно, без лошадей можно и на лодке переправиться, их рядом с паромом целых четыре. В одну и загрузились трое солдат.

Когда я вернулся к нашей стоянке, на костре уже булькала похлёбка. Кто мне в прошлой жизни рассказывал, что до изобретения полевых кухонь на привалах питались холодным из-за нехватки времени? Олег Чварков, он. Не прав ты, Олег. Только сообщить об этом тебе не смогу, уж извини.

Маркиза, чуть расставив ноги, стояла в белоснежной рубашке. Не очень практичный цвет в походе, ну да не ей же стирать.

— Смотри, кажется твой секретарь нас догнал. — посмотрела она на дорогу, где на повороте из-за деревьев в самом деле показались Сергий и сопровождавшие его гвардейцы. — Надеюсь, он не напутал и взял именно то, что нужно.

— Не, он у меня не такой. Повезло мне с ним. И нюх, заметила, какой? Точно к обеду поспел.

Я оказался прав. Фолиант секретарь привёз тот, что нужен. На всякий случай, пролистываю, нахожу плетение, которое использовал для тушения пожара, и возвращаю книгу Сергию, пусть таскает с собой, не мне же себя загружать.

— Чего ты его лупишь, Леонард? — крикнула маркиза лейтенанту, встретившему вернувшихся с пленником с того берега солдат. — Он всё равно ничего сейчас не чувствует. И говорить не может.

Подошедший капитан Василий вопросительно посмотрел на полковника.

— Маркиза?

— Через четверть часа оцепенение спадёт. — поняла Агния невысказанный вопрос. — Тогда и допросите. Только отведи подальше, не хочу, чтобы он нам тут на ухо орал. Как выспросите всё, повесьте.

— А если он ни в чём не виновен? — спросил я. — Мало ли, зачем он в кроне дуба прятался.

— Жёлуди собирал. — рассмеялась сестрица. — Степ, ну что ты, в самом-то деле. Обычный разведчик какой-нибудь разбойничьей шайки. Виргийцам здесь пока взяться неоткуда. Но проверить никогда не помешает. Капитан. — она посмотрела на Василия.

Командир сотни тоже улыбнулся, повеселил я их своим глупым вопросом, кивнул и отправился выполнять поручение.

— Каша готова, госпожа. — доложила Гейла или Лейла, я их пока путаю. — Прикажете накрывать?

Глава 10

А парня, ну, того наблюдателя, которого Агния обездвижила магией, мне было всерьёз жалко, не очерствел я тут ещё душой. Какой-то он был весь потерянный, трясущийся от страха, при этом плакал. Никто из моих спутников, когда его вешали на дереве неподалёку от переправы, особого внимания на него не обращал. Подумаешь, поймали какого-то разбойника, казнили, туда ему и дорога.

Мне же всё одно как-то неприятно. Ладно бы ещё вздёрнули так, чтобы позвонки в районе шеи сразу сломали, так нет же, пара солдат, назначенные палачами, неспеша тянули верёвку, шуточками комментируя жуткий танец в петле, который исполнял казнимый.

Действительно, это оказался обычный разведчик разбойничьей шайки, высматривавший

Сочувствие к бедолаге задавил воспоминанием о рассказах Ригера, что такие вот жалкие оборванцы творят с попавшими к ним в руки беспомощными жертвами. Будем считать, награда нашла своего героя.

Наш отряд, потратив почти час на переправу через реку, не останавливаясь миновал две небольшие деревушки и поселение рудокопов, формально принадлежащее короне, но, по факту львиная доля доходов от налогов с его шахт и основная часть прибыли по причине заниженных цен на добываемую здесь медную руду, завышенных на поставки сюда продовольствия или материалов, оседали в казне герцогства. Точнее, попадали в бюджет провинции, но благодаря когда-то подписанной ослабевшим королём хартии это давно одно и тоже.

В двух милях от медных шахт, чуть в стороне от тракта, показался замок барона Арни Циммена. Егеря местного феодала свой хлеб не зря ели, приметили нас заранее, сообщили господину, и барон с супругой и дочерью встретил маркизу Неллерскую у перекрёстка.

От гостеприимного приглашения остановиться в замке на ночь Агния отказалась, до темноты ещё три часа, и мы должны были успеть засветло добраться до постоялого двора у Ирского озера, а вот передать собранные баронессой кое-какие вещи и гостинцы для их младшего сына, командовавшего сотней во втором кавалерийском, конечно же не отказалась.

Барон с супругой учтиво проводили нас до границ своих владений. Лучше бы этого не делали, достали они меня своей болтовнёй, особенно, баронесса. Хорошо, что хоть свою прыщавую, как я, дочурку в путь не брали, отправив с перекрёстка домой, девушка очень похожа на мать и поди такая же разговорчивая.

— У тебя почему-то улыбка вымученная была. — заметила сестрица. — Неужели тебе не интересно, насколько в этом году у барона увеличились удои?

Иронизирует, понятно. Смотрю вслед развернувшейся назад владетельной чете и их дружинникам. Отвечаю честно:

— Нисколько. А так-то люди вроде бы неплохие. Скажи, много вот таких баронов, ну, которые вассальны герцогине Марии, а не одному из графов. Я вообще про всю провинцию.

— Вот ты вопросы задаёшь, Степ. — удивляется она. Чему? Мне же правда многое ещё не известно и всё хочется знать. Ладно, не всё, это невозможно, но по максимуму. — Так сразу и не отвечу. Это тебе в нашей дворцовой канцелярии надо было спросить. Думаю, где-то четверть дают присягу напрямую. Нет, меньше. Кстати, на юге у нас есть баронство Клер, оно вассально королю, хотя и в нашей провинции.

— Как граф Пармский?

— Да, как граф Пармский. Ну-ка покажи мне свои амулеты защиты.

Думал, посмеётся или возмутиться, когда передал ей снятую с шеи бронзовую цепь с кулонами, всё же не по достоинству мне такой дешёвый металл носить, но, нет, маркиза лишь приподняла одну из бровей, хмыкнула и ничего не высказала.

Всё-таки сестрица — боевая магиня. Понимает, что бронзовая цепь надёжней и крепче золотой, а понты, может, и дороже денег, но всяко дешевле безопасности.

— Вон те два. — поясняю. — от ядов, распознавание и разрушение. Сам сделал.

— Умница. — одобряет сестра. — Только это раньше надо было догадаться. А это, вижу, мама и брат тебе изготовили. Ты мог бы со своим даром и получше намного создать. От снарядов ладно, а вот от магических атак есть плетения гораздо могущественней, чем наложила мама.

— Да знаю. Но у меня, если честно, и так голова от всего кругом, Агни. Руки ни до чего не доходят. Тем более, что лучшее — враг хорошего.

— Как ты сказал?

Опять я за своим языком не уследил, сыплю земными афоризмами, когда нужно и когда не нужно. Впрочем, с сестрой уже можно позволить себе некоторую небрежность. Чувствую, мы с ней стали настоящими друзьями.

— Говорю, лучшее — враг хорошего. Этого амулета хватит ведь на отражение десятка заклинаний?

— Даже больше.

— Ну, вот. Острой необходимости самому подобное изготовить пока нет. Лучше второе плетение потопа постараюсь выучить.

То, которое я использовал в Готлине для тушения пожара, перерисованное Сергием в мою тетрадку, вполне подходило для выполнения нужной задачи, только вот, Агния просила устраивать потопы в максимально быстром темпе, примерно три за час.

А как я этого добьюсь, если мне треть часа надо плести заклинание и столько же, ну, плюс-минус, придётся ждать восстановления энергетических нитей? Ответ на поверхности — надо использовать подобное же по действию плетение, только с использованием других оттенков жгутиков. Пока для первого заклинания цвета восстанавливаются, плету второе. Так и буду чередовать. Я молодец, догадливый.

Собственно, поэтому Сергия и посылал в обитель за фолиантом. Тетрадка-то моя всегда при мне, в походной сумке лежит. В нашей швейной мастерской мне там специально карман изнутри сделали с застёгивающимся на пуговицу клапане, как раз размером под конспект.

Кстати, эта пуговица, похоже, первая, если не в Паргее, то в Кранце. Тут пользуются завязками. Неудобно первое время было, но сейчас уже привык.

— Догадался, как ускорить создание ливней? Ты у меня сообразительный. — хвалит сестрёнка. Я это и без неё знаю, но доброе слово, оно ведь и коню приятно, что уж говорить о высокородном аристократе Степе Неллерском. — Свой сборник плетений не дам — зачем он тебе сейчас? — мои девочки его перерисуют, получишь точно такой же в подарок. Они у меня, не смотри, что выглядят глупыми хомячихами, очень умелые и сообразительные, специально ведь купила не тупых дур, рождённых в рабстве, а образованных горожанок в прошлом, а, если будут себя хорошо вести как сейчас, то и в будущем.

— А если нет? — стало интересно.

— Оставлю без приданого. В лучшем случае, какому-нибудь свинопасу достанутся. Вроде тех. — показала она ногайкой на двух поселян, торопливо сгоняющих на обочину большое — голов на сто — стадо свиней, двигающееся навстречу.

День заканчивался, и пастухи торопились вернуть отъевшихся на желудях и корнях свиней в поселение, которое виднелось в полумиле слева от тракта.

В отличие от встречавшихся нам сегодня повозок, каравана и пилигримов эти наглые животные никакого почтения к военной колонне, в составе которой двигались маркиза Неллерская и аббат Готлинского монастыря, не испытывали. Пришлось нашему авангарду помочь крестьянам и пустить в ход плети.

К вечеру, ещё до захода солнца, наш отряд достиг Ирского озера. Его размеры я ошибочно представлял себе огромными, виной тому его изображение на карте моей сестры. Не учёл, что представления о масштабе у здешних картографов весьма туманные. Расстояния ещё понять можно, потому что они указаны цифрами, вписанными в участки пути между пунктами, а вот размеры поселений, лесных массивов, полей или озёр по

Ирское озеро напоминало полумесяц, длиной в три-четыре мили, точнее не могу определять, глазомер не как у артиллериста, и где-то миля в самой широкой части.

Ближе к центру береговой линии располагался большой постоялый двор. С холма, через который перевалила дорога, вижу, что мы в нём будем далеко не единственными постояльцами. Разумеется, никаких сомнений в том, что нам может там не найтись мест, не возникло.

К этому времени у меня успела созреть идея, которую сам же и опроверг. Не, не стану вылазить со своим предложением вместо потопа устроить на болотах пожар. Агния не впервые воюет в тех краях и лучше меня знает, что лучше сделать.

Так-то мысль была дельная, как по мне. Если есть болото, значит, там есть и болотный газ, и торфяники. Осушить всё и подпалить к чертям.

Только вряд ли я первый тут такой умный, наверняка этот метод уже испробовали. Так что, не будем менять коней на переправе, в том смысле, что раз уж решили затопить дорогу через болото ливнями, это и сделаем.

— Баронет. — окликнула Агния капитана Василия. — Разберись с ночёвкой. — тот поднял вверх руку в знак того, что услышал, и погнал коня галопом к воротам, где службу несли трое хорошо вооружённых наёмников, видимо, места тут и без войны неспокойные. А ну, да, именно в этих же краях бушевала здешняя Жакерия. — Степ, это последний на нашем пути ночлег под крышей, дальше будем останавливаться под открытым небом. — предупредила она.

Напугали ежа голой задницей. В такую погоду мне комфортней на свежем воздухе отдыхать, чем в местных вонючих гостиницах, полных клопов и тараканов. Хорошо, что при мне магия, могу себя от насекомых и паразитов защитить.

Постоялый двор представлял собой обнесённую забором территорию в два-три акра, на которой располагались полтора десятка строений, включая две большие конюшни, утрамбованную площадку для повозок, загоны для скота, колодцы и коновязи.

На озере заметил стайку ребятни, неводивших рыбу вдоль берега между зарослями камышей. Интересно, откуда они здесь? Никакой деревни рядом нет. Наверное сорванцы обитатели постоялого двора — работники или дети работников.

Хозяин выбежал встречать маркизу лично, да так быстро, что оказался у ворот раньше нас. Это был сухощавый мужчина в красной подпоясанной рубахе, словно киношный кабатчик — кажется их называли целовальниками? — из моего прошлого.

— Большая честь, большая честь, что вы вновь решили нас посетить, маркиза. — кланялся он в пояс, сопровождая до крыльца главного здания, трёхэтажного из красного кирпича и с такого же цвета крышей. Трактирщику видимо нравится такой колор.

Воины отряда уже спрыгивали с сёдел и, не передавая поводья местным конюхам или дворовым, сами вели коней к поилкам. Наших лошадей — сестры и мою — забрал Николас.

— Что у тебя тут нового, Рем? — равнодушно спросила Агния, бросив взгляд на заполненную фургонами и телегами площадку, за которыми попрятались от её взора рабы. — Ты уже распорядился освободить помещения для меня и моих людей?

— Конечно. — почему-то обрадовался хозяин. — Сейчас весь третий этаж освободим. Мыльни уже готовы. Здесь этот, был с вами три месяца назад, майор Эркин.

— Карл? — удивилась маркиза.

— Да, он. Его везут в Готлин. Днём приехали. Был в сознании, а теперь опять без чувств.

— Он что, ранен?

— Да, очень сильно, госпожа. Камень от катапульты раздробил плечо и переломал рёбра, да так, что только сильный маг целитель или опытные лекари и могут спасти. Его сейчас живым металлом натёрли, должно помочь, хоть немного заживить раны.

Ага, многим полегчало от того, что ртутью натирали? Вот придурки. А что же полковые маги или лекари? Не смогли помочь? Наверное, да, раз глубоко в тыл эвакуируют майора. Сестрица, смотрю, этого офицера знает хорошо. Вон, как нахмурилась.

— Мыльня чуть позже, Рем. — она наступила на первую ступеньку крыльца и замерла. — Где он?

— Так здесь, полковник, на втором этаже. — трактирщик забежал вперёд и лично придержал дверь, уже распахнутую охранником. — Отдельный номер ему предоставил.

— Веди. — приказала она хозяину постоялого двора и взяла меня под локоть. — Степ, — мы вошли внутрь здания и направились к лестнице. — Майор Эркин мой старый боевой товарищ. Один раз он меня сильно выручил, почти спас, когда мы в рейд к Рамтарну ходили. Я конечно многое могу исцелить, но на это мне может потребоваться не один день. Ты же, — тут она бросила взгляд на топавших позади милорда Монского, лейтенанта Леонарда, лейтенанта-мага Игоря и моего секретаря, знаком приказала ждать нас в столовом зале и продолжила: — Ты говорил, что у тебя есть рисунок плетения общего полного восстановления. Так? Если у меня не получится, пожалуйста, поработай с Карлом.

— Могла бы не просить, Агния. Твоё слово для меня закон. — улыбаюсь. — К тому же, Создатель, видимо, хочет, чтобы я исцелял всех встретившихся мне на пути тяжело больных Карлов. Монского, теперь вот Эркина. А тебе, я думаю, нет необходимости пытаться. Зачем, если я есть?

Мы почти дошли до второго этажа, когда навстречу нам вывалился здоровенный мужик с лохматой шевелюрой и развязанной чуть ли не до пупа тёмно-коричневой рубахе с толстенной золотой цепью на бычьей шее. Явно какой-то торговец, и он был сильно пьян. Или с сильного похмелья.

— Уйди с дороги, Рем. — хрипло сказал он, отталкивая трактирщика. — Что за пойло мне у тебя сегодня наливали, а? Пятьдесят зольдов за кружку, а будто сивухой разбавлено было, сволочь.

Мужик грубо попёр вниз напролом, лишь в последний миг перед тем как врезаться в нас с маркизой сообразив, что перед ним дворяне. Он отшатнулся к перилам, но оказалось уже поздно. В левой руке Агния держала короткую кавалерийскую плётку, которой, что называется, от всей души хлестнула похмельного дурака поперёк лица. До кровавого рубца. Ещё бы чуть-чуть довернула удар и точно оставила бы мужика без глаза. Крутая у меня сестрица, резкая.

— Пошёл вон, болван. — презрительно скривила она губки. — Чего встал? — спросила у трактирщика. — Где майор?

— А, вот-вот. — тот засеменил к третьей от лестничного подъёма двери. — Тут он.

Оставшийся за нашими спинами мужчина мигом протрезвел и принялся что-то извиняюще бормотать и кланяться. Вот такое оно, сословное общество. Бугаю влетело, и он же умоляет о прощении.

Этот постоялый двор далеко не первый, в котором я оказался, и к запахам пота, давно не мытых тел, не стиранных одежд, чего-то ещё кислого, я уже привык, но запах, который шибанул мне в нос, когда мы зашли в комнату раненого соратника моей сестрицы, чуть не заставил меня выскочить обратно. Здесь пахло гноем и почти

— Карл. — прекрасная маркиза, аристократка высокого рода, не морщась и не гнушаясь, подошла к постели майора. — Ты меня слышишь? — она склонилась над лицом офицера. — Да уж, крепко тебе досталось.

— Он уже четыре часа как опять впал в беспамятство, госпожа полковник. — подал голос вскочивший при нашем появлении молодой солдат с вытекшим левым глазом. Понятно, одного увечного отправили сопровождать в тыл другого. Хотя, почему одного? Наверняка целую команду увечных набрали, из тех, кто ещё как-то может в случае чего постоять за себя. — Как хорошо, что вы здесь оказались. Мы боялись, что не довезём майора. Уже даже живой металл не помогает, а сделать кровопускание, чтобы дурную кровь отворить, не смогли. Здешний трактирный лекарь третий день как в Парелму в аптеку уехал за снадобьями. Только завтра должен вернуться.

— Имя. — спросила Агния.

— Моё?

— Моё и майора Эркина мне известно. — полковник не разозлилась на увечного и ответила спокойно, вот ведь, а я её узнаю с ранее не известных мне сторон. — Твоё.

— Иван.

— Иван, выйди за дверь, встань там и никого сюда не впускай. Это мой приказ. Ясно?

— Ясно, госпожа.

Когда он вышел, маркиза села на кровать раненого и взяла его за руку. Прям, как заботливая мать. Комбат-маманя, маманя-комбат. Кто бы сейчас в ней признал надменную, высокомерную особу?

— Степ, тебе никто не помешает. — она убрала со лба майора чёрную прядь волос, и я изменил своё мнение о возрасте Карла Эркина. Не больше сорока пяти, хотя вначале мне показался стариком. — Светляк сейчас тебе зажгу.

— У меня свой. Тоже собственного изготовления. Впрочем, если твой сильнее, буду благодарен.

И тут же в сумрачной комнате стало светло как днём. Это Агния свой амулет в виде голубиного яйца из хрусталя активировала, достав его из кармана.

— Не тяни, братик. Чувствую, совсем немного, и он отправится к Создателю.

— Уже бы отправился. — говорю, распахивая окно, а то дышать совсем не могу. — Повезло майору, что лекарь в отъезде. А то обескровливание в дополнение к натиранием живым металлом поставили бы на его жизни жирный крест.

— Ты сейчас о чём, Степ? Впрочем, не отвлекайся. Потом расскажешь.

— Ну, потом, так потом. — жму плечами, достаю свой конспект и сажусь на табурет, где до этого располагался Иван. — Это будет долго, Агния. Тут две полноразмерные тёмно-зелёные нити задействуются и три бордовые. Мало того, что узор сложный, так ещё надо будет ждать восстановления жгутов. Час времени, не меньше. Тебе лучше не сидеть тут.

— Ничего, я посижу. Подстрахую укрепляющим заклинанием, если вдруг мой майор решит не дождаться завершения тобой плетения.

Управился я немного раньше, чем предполагал, но вымотался при этом гораздо сильнее, чем рассчитывал.

Когда созданное мной заклинание растворилось в теле раненого, можно было наблюдать жутковатую картинку, будто происходит изменение тела мифического или фэнтезийного метаморфа. Тело Карла Эркина принялось бугриться во всех местах, а не только в районе раздробленного плеча и перебитых рёбер.

После бугров, под его кожей принялись перекатываться волны, и мой пациент громко застонал и выгнулся дугой, а затем вдруг резко расслабился и вытянулся на кровати, часто и глубоко задышав, как пробежавший стометровку спринтер.

Ещё пару минут, и он резко открыл глаза, посмотрев вокруг совершенно осмысленным взглядом.

— Госпожа Агния? Вы? — уставился майор на полковника и моментально вскочил, оказавшись перед маркизой Неллерской в одних подштанниках. — Откуда вы…

Он замолчал, видимо, только в этот момент поняв, что полностью здоров.

— Ты чего это, старик, решил в твёрдости с ядром катапульты помериться? — рассмеялась сестрица, вставая и подмигивая мне. — Жаль, что не в голову снаряд словил, она у тебя крепче железа.

— Госпожа Агния, госпожа полковник…

— Мне и его преподобию Степу, кстати, это мой брат, сродный, я тебе рассказывала, надо идти в мыльни. А тебе необходимо хорошенько поесть. Так что, все вопросы потом, за ужином. И ты того, оденься.

Офицер смутился, только тут сообразив, в каком он виде перед полковником.

— Простите, маркиза.

— Не за что прощать, Карл. Иван! — позвала она одноглазого солдата. — Сбегай в столовую, принеси майору много вкусной еды и вина.

Может мне и парня исцелить? Да, здесь не принято тратить магию на простых солдат, но чего Ивану увечным-то ходить? Мне ведь исцелить его не сложно.

— Ещё найди там в зале моего секретаря Сергия. — дополняю распоряжение сестры. — Возьми у него святой водицы Готлинского источника. Вам с майором она сейчас не помешает.

Глава 11

После ночёвки на постоялом дворе наш отряд увеличился на пять человек. Кроме майора Карла Эркина и счастливо смотревшего на мир обоими глазами Ивана Чайки, двадцатилетнего рубаки из первого кавалерийского полка, были ещё двое солдат и сержант, тоже вечером ещё увечные в различной степени тяжести, а теперь они все в поездке до Готлина на лечение не нуждались.

Аббат Степ, бастард рода Неллеров, поистине святой человек, силами своих молитв, воды из готлинского источника и магии исцелил их так, что теперь им хоть в атаку, хоть в церковь невесту на венчание вести.

Впечатление от удовольствия, которое я испытывал, наблюдая, как на меня смотрят мои недавние пациенты — а кому бы не понравилось чувствовать себя добрым чародеем и благодетелем? — немного портилось от размышлений на тему того, что не рано ли камень брошен в воду? Слишком быстро — нет никаких сомнений — кругами разойдутся слухи о могучем целителе в лице настоятеля Готлинского монастыря.

Депеша о том, как аббат Степ спас от одержимости милорда Карла Монского, уже давно ушла в Рансбур прецептору ордена Молящихся, пусть его преосвященство Николай Гиверский порадуется за возросшие возможности нашей организации и присылает ко мне своих одержимых племянников. Или кем там они ему приходятся? Не важно. Всех излечит, исцелит добрый доктор Айболит.

Только вот, одно дело, когда мои врачебные умения касаются очень узкого круга аристократов, как те декабристы страшно далёких от народа, но разбудивших Герцена, и совсем другое мои вчерашние художества.

Не только те, кого я накануне поставил на ноги, но и вся наша кавалерийская полусотня уже в курсе, что настоятель Степ, брат их полковника, является могущественным целителем и на короткой ноге с Создателем, раз такую силу молитвы имеет.

Языки у вояк, что помело, не сомневаюсь, слава обо мне вскоре пройдёт по городам и весям. Оно мне это надо? Вроде да, а вроде и нет. Не артист я, чтобы

Быть или не быть — вот, в чём вопрос. Шекспир велик, да. На все, считай, случаи жизни можно у него найти подходящую цитату. А Пушкин, что ли хуже? Или другие из бесчисленной плеяды наших поэтов, писателей, драматургов? Как по мне, так нет, не хуже.

От мыслей отвлекает разговор сестры со спасённым мною майором. Нет, понятно, не окажись я рядом, Агния своего боевого товарища от края смерти всяко бы вытащила, пусть и ушло бы у неё на это несколько дней. Но это вовсе не отменяет того факта, что жизнь Карлу Эркину спас всё же аббат Степ, как ни крути.

Не только по прозвучавшим вчера словам благодарности майора, а и по выражению его лица понимаю, он этого не забудет. Тоже самое касается и остальных моих вчерашних пациентов, особенно Ивана. Каково бы ему было в двадцать-то лет циклопом ходить?

Если Эркина в Готлине, доберись он туда чудом живым, попытались бы исцелить, в том числе и с помощью плетений или магических алхимических зелий, то вот обычным солдатам пришлось бы остаться увечными навсегда.

Уверен, не помогли бы им ни отвары из потрохов вспоротой ровно в полночь жабы, ни натирание ран птичьим помётом, ни другие лекарственные препараты. А уж если бы их взялись лечить выпуском дурной крови, то всё, хана, и инвалидность бы не светила. Голыми приходим мы в этот мир, голыми и уходим.

— Нет, маркиза, — отвечает на вопрос Агнии майор Карл. — Наш лагерь мы перенесли на эту сторону болот. Под Лисички. Как только нас выдавят сюда, мы больше не сможем успешно препятствовать продвижению виргийцев. На нас самих, вы понимаете, повиснут наши обозы. Потеряем преимущество в маневренности, а численно северяне нас примерно раз в пять превосходят.

— Только в пять? — хмыкнула сестрица.

— Я про их передовое войско говорю. — пояснил Эскин. — За ним, как ребята из разведки докладывают, движется ещё одно, такое же по численности, и это без учёта их стреломётных и камнемётных подразделений и арьергарда. Так что, как только наши полки окажутся на этой стороне болот, то до Готлина двинемся очень быстро, иначе, или придётся бросить обозы, либо виргийцы нас зажмут.

Мы едем в середине колонны, я вырвался от сестры чуть вперёд, чтобы дать ей спокойно общаться с её старым боевым товарищем.

К весу кольчуги уже привык, что тут же выявило новое неудобство. Мучаясь вчера и потея под тяжестью боевого доспеха, совсем не обращал внимание на пыль, поднимаемую копытами едущих впереди коней, а теперь вот почувствовал.

Моё предложение возглавить нам колонну вызвало ироническую улыбку полковника и возмущение дядьки Ригера. Эх, не я здесь командир, еду в непонятном статусе вольноопределяющегося. Ладно, и это надо попробовать.

— Насчёт скорости отступления можешь не беспокоиться, Карл. — Агния ускорила лошадь и поравнялась со мной. — Мы с братом выиграем достаточно времени. Так ведь, Степ? Или опять, как ты любишь, начнёшь спорить?

— С тобой спорить, себе дороже выйдет. — вздыхаю. — Конечно выиграем. Может всё-таки поедем в авангард? У тебя, вон, и конь белый.

— Причём здесь цвет моей Розалии?

— Ну, как же? Командир ведь должен быть впереди, на белом коне.

— Во-первых, я тут не командир, дорогой братик, командует отрядом капитан Василий, если ты заметил. А он как раз и едет во главе колонны. Во-вторых, место любого боевого мага в походе — так записано в воинском уложении — находится в центре колонны, где мы с тобой и наши одарённые соратники сейчас движемся. Вижу, наставник Михаил тебе требования воинского уложения не доводил — считаю это серьёзным упущением — значит, я займусь, пока время есть.

Поутру встав, учи устав. Так меня когда-то убеждали. Теперь вот по новой послушаю воинские наставления в исполнении полковника Неллерской. Что ж, дело нужное, хотя мне бы лучше побольше узнать о магии. Магом-то я стал, а вот военным быть оказалось не судьба.

Ни в одной книге — а пересмотрел я их уже достаточно — так и не нашёл никакой теории по созданию плетений. Одни лишь готовые, кем-то придуманные конструкции, кушайте, называется, с булочкой, только не обляпайтесь. Кем придуманы? Когда? На основании чего?

Объяснение есть — древними могучими магами — и меня оно совсем не устраивает. Разумеется, какие-то вещи лежат на поверхности. Имею в виду, что многое понимается интуитивно, синие оттенки — вода, голубого — воздух, зелёного — жизнь и здоровье, фиолетового — наоборот, смерть, тлен и разложение, красного — огонь, жёлтого — свет и прочее. С этим всё понятно. А вот сочетания цветов как придумали? Формы плетений, узоры, крепления энергетических нитей?

Нужно ли мне вообще с этим разбираться, когда и без того дел полно? Нужно. Самому просто интересно. Прям, будто шилом кто в задницу колет. Юный возраст, кипучая энергия молодого тела не дают спокойно жить-поживать, да добра наживать. Так что, обязательно займусь этим вопросом. И не раз. Но потом.

Пока же начал слушать сестру, рассказывающую мне основные положения здешней военной науки.

— Так воинское уложение одно? — решил уточнить. — На всё-всё-всё?

— В смысле? — удивилась Агния.

— И для несения службы в карауле, и для боевых действий, и порядок наложения наказаний или поощрений, и общий порядок в армии, всё в одном королевском документе?

— Разумеется. А как же иначе? Или ты считаешь, что одни будут воевать, другие нести службу в карауле, третьи нарушать и безобразничать?

Смеётся, а зря. Лучше бы сделали как у нас было несколько уставов — боевой, общевоинский, дисциплинарный, строевой, гарнизонной и караульной служб. Так удобней.

Понятно, промолчал об этом, лишь смущённо улыбнулся. Прости, сестра, ты же помнишь, что твой брат рос как репей, вот и лепит порой всякую чушь, хоть порой и интересную.

При этом, мне надо как-то умудриться сделать так, чтобы маркиза Неллерская не только узнала, но и в полной мере осознала, что я теперь не просто четырнадцатилетний оболтус, получивший от признавшего меня рода высокий статус князя церкви и от Создателя необычайно могущественный дар, а ещё и весьма умный молодой человек с твёрдыми характером и волей.

Не нужно со мной разговаривать и вести себя как с любимым, но несмышлёным младшим родственником. Надеюсь, время и возможность добиться этого у меня будет.

— Что там впереди? — привстаю в стременах. — Крики какие-то.

— Скоро узнаем. — не встревожилась Агния.

Она, с её воинским опытом, сразу бы поняла по голосам вояк, если бы впереди было что-то угрожающее. Поэтому, можно не напрягаться.

Оказалось, нам навстречу движется сводная колонна кандальников

Надзиратели и конвой палками, плетьми и древками копий быстро согнали бедолаг на обочину, чтобы освободить нашему отряду путь.

Проезжая, стараюсь не смотреть на каторжан, пусть даже такое зрелище мне внове. Сто лет не видел и ещё бы столько же не видеть. Не люблю наблюдать за страданиями людей, чем, кстати, сильно отличаюсь от всех до единого представителей моего нового мира, кого знаю лично или из доставшейся от Степа памяти.

Своё добросердечие, впрочем, я очень быстро, ещё в Неллере, научился скрывать. Тая от близких и друзей надежды лучшие и голос благородный неверием осмеянных страстей. Лермонтов? Он самый. Михаил Юрьевич, потомок шотландского переселенца.

Часть каторжан имеет на ногах цепи, но у большинства на плечах тяжёлые дубовые колодки с отверстиями для головы и рук. Жуть просто. Их поди ещё и весь путь не расковывают, так и идут, и едят с помощью своих товарищей, и спят.

Чудовищно. Лучше в плен не попадать. Солдатам. Офицеров-то выкупают или обменивают, а вот у рядовых бойцов, если в горячке не прикончат в ходе или после боя, единственная возможность получить свободу — согласиться убивать своих товарищей на арене амфитеатра на потеху зрителям.

Короткий обеденный привал устроили в одной из деревень, разбив бивак прямо на лобной площади. Тут имелись колодцы, а главное на привалах — во время своего первого путешествия по королевству уяснил — это водопой для людей и коней, скорее, даже для коней и людей. Лошадкам много воды надо, из лужи не напоишь, особенно, когда их десятки.

Жители из этого поселения давно ушли, забрав с собой свой скудный скарб и всю живность, кроме нескольких собак, которые поначалу принялись нас облаивать, но после того, как один из солдат подстрелил самую смелую из арбалета, попрятались.

К собакам я отношусь хорошо, если не пытаются укусить. Мог бы помешать арбалетчику, обязательно бы это сделал. Только заметил его действия слишком поздно. Жаль пёсика. Лаял себе и лаял, кому мешал?

После привала наш отряд ускорился, чтобы к вечеру достичь следующего водоёма. Планирование движения колонн, оказывается, целая наука. Надо поставить себе зарубку в памяти и, если доведётся отправиться в путешествие самому, не просто хорошо изучать предстоящий маршрут, а продумывать места стоянок и ночёвок.

Это сейчас за меня думают опытные люди вроде капитана Василия Иткурского. Как будет складываться жизнь в дальнейшем, одному только Создателю ведомо.

— Даже вопросов уточняющих не задаёшь. — хмурится сестрёнка. — Ты вообще меня слушаешь?

Я с листа информацию лучше воспринимаю. Чтобы хорошо понять здешнее воинское уложение, мне проще по возвращении заказать его покупку в Готлине. Но и сейчас стараюсь не пропускать мимо ушей то, что рассказывает мне Агния, даже при том, что воинская наука в данный момент для меня лишь на третьем месте по важности.

На почётном втором магия, а лидер моих интересов — политические расклады в королевстве. Кто против кого дружит, кому нельзя подставлять спину и откуда может прилететь.

Сестра от меня ничего скрывать не собирается, но когда начинает что-то объяснять, то оказывается, что для меня это как китайская грамота.

Не зная имён, родословных, семейных и дружеских связей в аристократических родах, кто кому в давние времена сделал пакость или наоборот оказал услугу, чьи интересы представляют те или иные сановники в королевском дворце или кардинальской курии, короче, не обладая теми знаниями, которые Степ должен был бы впитывать в себя как губка с раннего детства, не выстави герцог Виталий его с мамашей из своего замка, понять маркизу вот так в обычной беседе и запомнить, о чём она мне говорила пару минут назад, практически невозможно.

Необходимо вначале подробно и обстоятельно войти в курс дел всего, что творится в королевстве. Иначе тяжко придётся, вплоть до возможной угрозы моей драгоценной жизни. Папашку-то Степа не просто же так убили.

Как там говорили китайцы? Дорога в тысячу ли начинается с первого шага. Разберусь и в этом, а пока послушаем про устав.

— Я весь внимание, Агни. — делаю честные глаза. — Ты так интересно рассказываешь.

Все люди падки на лесть, особенно, если в ней много истинного. Полковник сразу же подобрела и продолжила, перейдя к требованиям по защите магов в местах обустройства войскового лагеря. Да, нас берегут, что не удивляет.

Только вот уложение обращает свои требования в первую очередь к самим одарённым. Ведь все маги дворяне, часто высокого ранга, и их своевольство требуется ограничивать какими-то правилами, иначе из гонора или самомнения могут игнорировать вопросы собственной безопасности.

Даже не думал, что окажусь скован большим количеством ограничений, начиная с того, что не имею права покидать лагерь без сопровождения и заканчивая обязательным размещением в его центре. В принципе, понятно, маги здесь основная ударная мощь, и их надо беречь.

Стоп. Какая сейчас мысль мелькнула? Ах, да.

— А что, вражеские лазутчики часто подбираются к границам лагеря и охотятся именно на магов? — озвучиваю её.

Уже вечереет, но мы, считай, приехали сегодня. Вижу, как авангард свернул с тракта на поляну, на дальнем краю которой, похоже, течёт какая-то речушка, вытянувшиеся густые заросли ивняка выдают её местоположение. Или место протекания?

— Да, охота на одарённых идёт постоянно. Чем меньше нас выйдет на бой, тем выше шансы врага на победу. Береги себя, Степ, братик.

— И ты, Агния, сестрица. — отвечаю в тон. — Береги себя.

Вот чего я такого смешного сказал? Ладно, пусть смеётся. К тому же, ей смех очень идёт. Не маркиза, а озорная девчонка. Ага, только не нужно забывать, сколько силы, власти и влияния у этой прекрасной девушки.

Она позаботилась и о моём удобстве во время ночлега на свежем воздухе. Оказывается, в одном из вьюков находится и моя персональная палатка. Небольшая, правда, совсем, по размерам, как земные двухместные для туристов, но и на том спасибо. Ого, и чехлы для тюфяков имеются? Лейла с Гейлой набивают их запасными вещами, одеждой и бельём. Маркиза и бастард Неллерские будут спать на мягком. Предусмотрительно.

— Милорд. — одним из сопровождающих меня к кустам опять оказывается Ник. — А вы можете мне мускулы увеличить? А?

Парень — я наблюдал — всю дорогу прямо извёлся, так ему хотелось со мной о чём-то поговорить. А оно, оказывается, вон о чём.

— Чего? — удивляюсь так, что даже не рассмеялся.

— Мускулы. Ваше преподобие Степ, вы же Ивану глаз отрастили.

Заходим за кусты, и я начинаю раздеваться. Насчёт речки,

— На пару дней, если только. Зачем тебе двое суток быть силачом?

— Как? — оторопел дружок детства. — Так у Ивана глаз…

— У Ивана глаз восстановлен, а не выращен. Купаться идёшь со мной или на берегу останешься?

Да, большим минусом целебной магии было то, что она позволяла возвращать на место потерянные или искалеченные органы, а вот любые новые, не свойственные конкретному организму человека или животного изменения и отращивание, скажем, шестого пальца на руке могли быть только кратковременными.

Иначе моя любимая кузина Юлианна давно бы красавицей ходила. А она разве уродина? Морду готов набить любому, кто такое скажет.

— Я при исполнении службы. — отказался идти со мной в воду ответственный новик. — Я потом схожу, когда вы к своей палатке вернётесь.

— Ну, как знаешь. — с наслаждением падаю плашмя в воду, подняв целый фонтан брызг.

Господи, хорошо-то как. Надо только сестрице сказать, что её идея подослать ко мне на ночь Лейлу или Гейлу ни к чему. Не знаю, вдруг это она на полном серьёзе предлагала? Вроде улыбалась при этом, но кто их, этих потомственных высокородных аристократок разберёт? В общем, отдохнуть сегодняшнюю ночь хочу. Вымотали меня доспех и дорожная пыль. Потом как-нибудь подумаю о предложении заботливой сестры.

Воды в речке всего по пояс, а мне хватает. Окунаюсь с головой, остужая перегретую её и солнцем, и обилием полученной за день информации. Ещё бы неделю такого пути, и я стану самым образованным бастардом королевства без всяких университетов. Вот только, завтра к вечеру мы должны уже прибыть к Лисичкам, где находится обоз кавалерийских полков, налегке действующих по ту сторону болот.

— Ваше преподобие. — слышу с берега девичий голосок. Оборачиваюсь, вижу Лейлу или Гейлу. — Хозяйка прислала вам помочь вытереться и переодеться. Вот свежее бельё принесла.

Глава 12

Хорошо, что мы не брали с собой даже лёгких повозок. Двигались быстро, часто переходя на рысь. Могу поставить себе ещё один плюс, в седле теперь держусь уверенно, не хуже заправского кавалериста. Задница и внутренняя сторона бёдер первые дни всё же побаливали, но как-то прошло само собой.

Да, в моём магическом арсенале имеются восстанавливающие плетения, но пока я уверенно не установлю, что в отличие от омолаживающих заклинаний, теряющих свою результативность раз от раза, лечебные и стимулирующие плетения не вызывают привыкания, становясь менее и менее эффективными, злоупотреблять направлением магической энергии на свой растущий, неокрепший организм не стану.

К тому же, мне не привыкать к усталости и разбитости после интенсивных тренировок, в прошлой жизни это всё проходил, плавали, знаем. Иногда даже нахожу удовольствие в изнурённой расслабленности.

Во второй половине дня — наш отряд только-только выехал на тракт от стоявшего на лесной опушке трактира — авангард встретился с пятёркой воинов, осуществлявших патрулирование дорог вблизи Лисичек.

— Тут три-четыре мили осталось. — сообщила мне Агния, догнав у небольшого подъёма тракта на лысый холм. — Через час будем на месте.

Сегодня маркиза позволила себе отойти от просвещения брата военным и аристократическим премудростям, уделив немного времени своим воздыхателям. Да, сестрица умеет и флиртовать. Женщина есть женщина, средневековый мир или нет, дворянка ли, простолюдинка, изводить мужиков они мастерицы.

Мне тоже перерыв в нашем общении пошёл на пользу. Получилось хоть немного разложить в голове по полочкам тот массив информации, который мне достался в нашем коротком путешествии.

Разложить-то разложил, только рыться мне там придётся очень долго. Кто на ком стоял? Какой там царь в такой-то год вручал России свой народ? Ну, не царь, и не России, но история Кранца, как и соседних стран, весьма запутаны, противоречивы, хотя для меня жутко интересны.

К сожалению, увы, горе мне грешному, не имею знаний о средневековых интригах. Почти. Почитать бы в своё время «Государя» Макиавелли или что-то в таком же духе, да руки не дошли.

Зато «Игру престолов» помню хорошо, правда, больше трёх томов не осилил. Написано захватывающе, мир удивительный и отлично прописанный, персонажи интересные, но Джордж Мартин, гад такой, каждого героя, к которому прикипаешь, за кого начинаешь переживать, в конце каждой части грохнул. Вот зачем?

От злости я и бросил чтение этого произведения. А зря. Может сейчас бы и пригодилось. Автор вроде при написании многое брал из событий, интриг и заговоров, существовавших в земной реальности.

Даша у меня всё прочла. Я же только с тоской смотрел, спрашивал: и? Опять убил, отвечала. Так что, нет, всё верно, что бросил — Леська бы сказала «скипнул» — нервную систему сберёг от лишних потрясений, а она мне и сейчас служит.

— Когда мы на дело пойдём? — спрашиваю, раз подъезжаем к месту.

Раз пошли на дело, я и — нет, не Рабинович — маркиза Агния. Не ясно только, кто из нас захочет выпить и потянет в шикарный ресторан. Если без шуток, то в самом деле хотелось бы прояснить вопрос насчёт наших ближайших действий.

— Не так быстро, как ты надеешься. — полковник подняла вверх руку, увидев обернувшегося к нам Василия, подзывая этим знаком его к себе. — Слышал же, что рассказывал Карл, майор Карл Эркин? Пока наши полки изматывают противника на той стороне, мы ждём. Когда их всё же прижмут к болотам, и они отойдут к Лисичкам, тогда начнём размывать дорогу. Ту единственную, что пригодна для прохода повозок. По твоему лицу вижу, ты что-то задумал. Степ?

— От тебя ничего не скроешь. — немного добавляю лести. Хотел бы, скрыл. Делать морду кирпичом армия, не эта, а та, научила на отлично. — Этот мой, ну, метеоритный дождь. Или те вон заклинания, что показывал. Их рисунки у меня с собой. Может переедем на ту сторону и бахнем? То есть, бахну? Под твоим и Карла прикрытием, разумеется. Если боишься, что на меня все кинутся, возьмём сильную охрану.

Молчит полковник. Думает. Не стану ей мешать. Решала она недолго совсем.

— Рано, Степ. — отказалась от моей идеи. — Для применения таких мощных заклинаний надо выбрать момент, когда под их ударом окажется наибольшее количество врагов, а такое случится во время основного сражения. Сейчас идут маневренные действия. Сколько попадёт по твою атаку?

— А я знаю?

— Допустим, сотня-две, и то, если развернутся в плотный строй. И ради этого заранее оповещать виргийцев о появлении у нас могущественного мага? Глупость. Поняв это, они, во-первых, станут рассредоточивать строи и разносить свои лагеря на большие площади, а, во-вторых, откроют на тебя настоящую охоту.

— Можно подумать, позже будет по другому.

— По другому, Степ. Тебя всегда

Она махнула рукой, показывая округу. Пусть не так уж и далеко мы отъехали от Готлина, но природа здесь заметно отличалась. На смену лиственным лесам, в основном, дубравам, рощам, полям, лугам, садам и виноградникам, пришли густые дебри деревьев хвойных пород — елей, сосен, кедров. К моему сожалению, последние являлись аналогами не сибирских, а ливанских земных собратьев, кедровые орешки я любил.

— Спасибо за заботу обо мне. — благодарю. — Лишь бы она не оказалась слишком обременительной. Агни, я ведь теперь не уличный мальчишка, а настоятель, сильный маг и, надеюсь, полноправный член нашего славного рода, которому хочу принести много пользы, в том числе, и на поле брани. Нам же нужно, чтобы нас уважали и боялись?

— Нужно. — кивает маркиза без своей обычной лёгкой ироничности. — Ты уже своими исцелениями, вначале одержимости у милорда Монского, теперь вот майора и парней, показал себя как могучего целителя. В принципе, этого бы хватило, а твои боевые возможности можно было бы подержать в тайне. Но, пожалуй, ты прав. Я не стану сильно тебя ограничивать, но и ты пообещай, что будешь крайне осторожен.

— Обещаю. Вон, и капитан свидетель. — смотрю на подъехавшего и двинувшегося с другой стороны от маркизы Василия Иткурского.

— Езжай вперёд. — сказала ему Агния. — Пусть мне и его преподобию освободят дом местного старосты. Если в нём уже обосновался полковник Клинский, подыщи другой, поприличней.

— Он уступит для вас свой. — убеждённо ответил капитан и пришпорил коня, отправившись выполнять полученное распоряжение.

Получается, ночевать в Лисичках буду под крышей, значит, одно из замечательных заклинаний из Юлианиной тетрадки по истреблению насекомых мне опять пригодится. Не хочется делить постель с блохами.

Чёрт, а ведь я втянулся, если не сказать, вошёл во вкус путешествия на лоне природы. И даже доспех мне сегодня не давил, как сейчас только понял.

Наша колонна вновь перешла на рысь и вскоре мы выехали к деревне, хотя поначалу, мне показалось, что передо мной цыганский табор вперемешку с кочевой ордой. Само село находилось чуть дальше по тракту, скрытое до поворота выступающим клином соснового бора.

Вокруг Лисичек группами были разбросаны многочисленные шатры, шалаши, фургоны, кибитки, телеги, загоны для скота, птичники, на полянах паслись стреноженные кони, быки, овцы, уже у околицы вижу небольшое стадо коз. Людей, понятно, тоже много, только почему-то военных среди них почти не наблюдаю. Так, кое-где мелькают одиночные вояки, и то выглядят мающимися от безделья.

Впрочем, чего я ожидал от средневекового армейского тыла? Так он и должен быть устроен. Наверное.

Ничего себе, даже дети тут, как говорится, в товарном количестве имеются, стайка из десятка разновозрастных шести-девяти лет, чумазые и оборванные мальчишки с девчонками без страха увязались за нашей колонной, чему-то радуются, руками машут.

Шлюхи, куда же без них? Знаю, что те из жриц любви, кто не смог заработать себе приданое в вертепах, продолжают это занятие, устраиваясь к маркитантам.

У Лайра, с ватагой которого я подрался в первые дни своего пребывания в новом мире, старшая сестра три с лишним года провела в обозе герцогского пехотного полка. От участия в военных походах её Создатель уберёг, она и так смогла скопить столько, что её взял в жёны один из подмастерьев кустаря-горшечника.

Трое таких работниц, уже не очень твёрдо держащихся на ногах, встретились нам у первых домов Лисичек. Косметика в этом мире использовалась натуральная, щёки шлюх были натёрты свеклой, как у той Марфушеньки-душеньки из фильма-сказки Морозко, брови зачернены углём, а губы смазаны соком черешни. Смотрится, конечно, комично и даже жутковато, но кому-то ведь нравится.

— Какую выберешь? — интересуется сестра, заметив моё внимание. — Приказать, чтобы к вечеру привели?

Шутница. Я бы тоже мог в таком духе ей кое-что сказать, и неизвестно ещё у кого бы смешнее получилось. Нет, не стану ёрничать насчёт её поведения с ухажёрами, Агния ведь не со зла, скорее, даже с любовью, с сестринской, искренней.

— Обидеть хочешь, да? Брата обидеть? — изображаю хмурость.

— Ладно, не дуйся. Подъезжаем, скоро отдохнём хорошенько.

— Да я и не устал, Агни. Только в баню сильно хочется.

Лисички — вольное поселение, и дома здесь чуть получше, побогаче, чем у крепостных, но всё равно убогие. Стены у большинства глинобитные, а крыши в основном из соломы, лишь в центре села, куда мы приехали, избы бревенчатые покрытые дранкой.

Жители давно покинули свои жилища и отправились к Дымчанску, городку на западе отсюда. В домах обосновались вояки и обозные распорядители.

Дальше улица идёт прямая как стрела, и вижу, что на той стороне Лисичек лагерь раскинулся ещё шире, чем там, откуда мы сейчас въехали. Здесь, как я понимаю, не только армейский тыл, но и баронских дружин.

Сами феодалы свои отряды не возглавляют, передоверив эту честь кому-нибудь из младших сыновей, племянников или вовсе наёмным офицерам, случается и такое.

Понятно, почти все воины — королевские кавалеристы и дружинники — сейчас по ту сторону болот, под командованием Юлианиного жениха ведут боевые действия против врага. Здесь же, у Лисичек, осталось лишь минимально необходимое для охраны обозов количество солдат во главе с командиром третьего кавалерийского полковником Георгом Клинским, младшим, не наследным виконтом откуда-то с королевского домена. Ха-ха, титул прям как исчезнувшая на моей оставленной родине, уж лет десять, марка пива. Совпадение? Не думаю. Ну, так себе шутка.

Почему именно он из трёх полковников остался в тылу? Жребий. Агния сказала, что так выпал жребий. А здесь это считается волей Создателя.

— Маркиза. — полковник Георг встречает нас на крыльце.

Большая изба-пятистенок старосты, окружённая хозяйственными постройками, с колодцем и коновязью прямо в центре двора, заметно выделяется среди остальных домов вокруг лобной площади, не спутаешь.

— Виконт. — сестра спрыгивает и отдаёт поводья успевшему покинуть седло раньше других лейтенанту Игорю Хрому. — Рада встрече.

Не дело мага ухаживать за чужими лошадьми, конечно, для этого во двор выбежали молодой раб и трое солдат, но тут у Игоря стремление угодить предмету обожания.

Почему-то представлял себе полковника убелённым сединами и украшенным шрамами воином. На поверку оказалось, что Клинский — молодой мужчина, чуть за тридцать. Тоже одарённый, хоть и слабый. Агния говорила, сколько в его источнике оттенков, да я мимо ушей пропустил, задумался тогда об отношениях нашего рода с герцогом Конрадом Ормайским и его семьёй.

— И я тоже рад твоему возвращению. — ответил виконт Георг. — Что-то случилось? Решили главное сражение дать где-нибудь здесь?

— Нет. И

— Ваше преподобие. — он чуть склоняет голову, я следую его примеру и пытаюсь разглядеть в нём иронию, но, нет, всё нормально, виконт серьёзен. — Прошу в дом. Я уже распорядился перенести мои вещи. Карл? — тут полковник заметил майора Эркина и бросил взгляд на маркизу, явно решив, что это она причина пышущего здоровья ещё недавно умирающего офицера. — Приятно, что у тебя всё обошлось. Тоже заходи, есть о чём поговорить.

Капитан Василий оказался прав, полковник Георг уступает своё жильё нам, в доме его пожилой слуга складывал вещи виконта в большой сундук. Ничего удивительного, я на месте Клинского поступил бы также.

А виконт-то сибарит, оказывается. Даже Агния и Степ Неллерские довольствовались в походе серебряной посудой, временный же хозяин дома, теперь уже бывший, пользуется, смотрю, золотой. Тарелки, кубки, вазы, даже вилки, всё из дорогого жёлтого металла. Надеюсь, не наивысшей пробы, сплав, иначе, как такими вилками еду накалывать? Согнутся ведь.

Зря, наверное, переживаю, не глупее меня тут люди во многих вопросах.

Служанки Агнии занялись вещами хозяйки и моими. Знаю, что сестра заботливая в отношении меня, но даже не подозревал насколько. Немного оторопел, когда увидел четыре здоровенных тюка, что она мне припасла. Интересно, чем она их набила? Ладно, скоро узнаю.

На стол, за который кроме нас с сестрой приглашён и майор Карл, накрывает симпатичная смуглая молодая рабыня, будь мы на Земле, решил бы, что креолка. Из империи поди или ещё откуда-то с южных краёв?

Армейский паёк разносолами небогат. Крупы, пшеничные или ржаные лепёшки, бобовые, сушёные или свежие фрукты, твёрдые сорта сыров, овощи и вяленое мясо. Местные аналоги бастурмы или хамона часто изготавливают с помощью плетений высушивания. Несколько раз мне в книгах попадались различные их варианты.

Понятно, аристократы в походах стандартным армейским питанием себя не ограничивают, и во дворе нам уже жарят молодого барашка, а пока полковник Георг предложил нам отведать нарезок и выпить вина.

Мне бы вначале хотелось бы посетить баню, но капризничать и отрываться от коллектива не стал.

— Ещё неделю, может даже меньше, и полкам с дружинами придётся отступить сюда. — рассказывал о положении дел виконт. — Пока выручает то, что благодаря своевременному приходу баронских отрядов мы не сильно уступаем в численности виргийской кавалерии. Но как только Шарский подтягивает пехоту и орудия виконту Андре приходится отходить. Иначе можно угодить в мешок.

Андре, понятно, мой будущий родственник, жених Юлианы, а кто такой Шарский? Судя по контексту, кто-то из виргийских военачальников. Уточню у сестрицы позже. Хм, а сыр вполне. Правда, с тем, что делают у меня в обители, не сравнить. Ну, да, я вообще ещё не встречал здесь более вкусного, чем сорта, изготовленные в Готлинском монастыре. Древние рецепты, никто мне даже сказать не смог, насколько.

Спрашиваю другое, не про Шарского, чёрт бы с ним:

— Так может заранее отступить на эту сторону болот и занять оборону перед дорогой через них? Закупорим путь, как бутыль пробкой.

Наверное, рано мне со своими умными мыслями влезать во взрослые разговоры опытных вояк. Без меня бы они не догадались, ага. Что я знаю о средневековых методах ведения войны? То, что тевтонские рыцари свиньёй атаковали, а швейцарцы баталиями? А как это в реальности выглядело? Фильм про Александра Невского-то я смотрел, но что с того толку. Лучше бы пока помалкивал.

Офицеры переглянулись, и по их молчаливому уговору ответила мне маркиза. Ну, правильно, она же моя сестра, ей и объяснять.

— Степ, — Агния, слава Создателю, не стала куражиться, объяснила спокойно. — через болота десятки троп, по которым можно перейти на нашу сторону. Они на мили и на десяток миль вверх от Лисичек находятся. Повозки там не пройдут, а вот пехота и конница вполне. И тогда нам придётся бросить всё наше имущество, чтобы нас здесь не окружили. Понимаешь. Поэтому, как только полки и отряды баронов сюда отступят, они после короткого отдыха и пополнения припасов сразу же двинутся с обозами к Готлину. С нами, с нашим отрядом магов, останется лишь подвижный заслон, с ним мы легко оторвёмся от противника, когда будет необходимо.

— С нами? — виконт Клинский вычленил заинтересовавший его момент. — Агния, ты остаёшься с заслоном?

— Да, Георг. Для этого сюда и вернулась. И брата привезла. — сказала так, будто я мешок с картошкой. Вообще-то я сам сюда приехал. Ладно, она же не хотела что-нибудь уничижительное про меня сказать. — Его преподобие Степ имеет сильные возможности в водной магии. Мы с ним и ещё с несколькими одарёнными, кого возьмём из полков, затопим дорогу так, чтобы виргийцы не меньше недели её осушиванием занимались. Уверена, получится.

В этот момент двое солдат внесли зажаренного ягнёнка на блюде, бронзовом. А что так, виконт Георг? Денег на золотой не хватило?

— Я думал, его преподобие целитель. — произнёс майор Карл Эркин.

— Могу и целителем быть. Ты знаешь. — подтверждаю.

Глава 13

В доме целых шесть комнат, хорошо проживал тут староста Лисичек, просторно. Как говорится, богато жить не запретишь. С этим всё понятно, спасибо милорду Карлу, объяснил. В вольных поселениях герцогские подати собирают и отвозят в город именно старосты. А это, как доставать кусок сала из холодильника, хоть чуть-чуть, а на пальцах сколько-то жира останется.

Из выделенных мне сестрой двух комнат одну я пожертвовал своему вассалу. Вначале хотел там поселить Сергия, но друг мой Монский так умоляюще на меня посмотрел — жить под одной крышей с маркизой для него означало обскакать, обойти на повороте своих соперников — что отказать ему в молчаливой просьбе у меня не хватило ни сил, ни желания.

А секретарю, как и остальным моим людям, нашлись места в соседних домах, тоже возле лобной площади.

Утро четвёртого дня моего пребывания на фронте порадовало небольшим дождиком за окном. Пока я зевал, потягивался и думал, что ждёт меня сегодня, осадки прекратились. И ладно. Хотя, заряди дожди всерьёз, наша предстоящая магическая работа серьёзно бы облегчилась. Да, не всё коту Масленица.

Пребывание на фронте пока не принесло мне ни орденов, ни боевых шрамов, а вот славу великого целителя, почти святого человека, без сомнений, уже заработал.

Встреченная нами на постоялом дворе группа раненых оказалась лишь каплей

Майор Карл Эркин был родственником нашего командующего генерала Петра Лейнского, хоть и дальним, вот его и отправили на лечение в Готлин, иначе так бы и сгнил в одной из палаток, как и выделенные ему в сопровождении солдаты из команды легкораненых и выздоравливающих.

Остальные бедолаги пользовались услугами местных коновалов, маги почти все были на передовой.

Появление аббата Степа в поселении оказалось для многих раненых королевских кавалеристов и дружинников настоящим спасением. Сколько я на ноги поставил из самых тяжёлых и безнадёжных? Двадцать? Тридцать? Пожалуй, тридцать с чем-то. Да.

Тут ещё сестра вовремя подсказала, чтобы я дурью не маялся, в смысле, не плёл заклинания максимальных, то есть, общих исцелений, растрачивая на каждого пациента большое количество длинных энергетических нитей и затем ожидая восстановления использованных жгутов.

Кому-то из моих пациентов хватило просто кость срастить, иному — перерезанные сухожилия, третьему очистить рану от скопившегося гноя, ну, и тому подобное, а дальше пусть уж их организмы сами справляются.

Благословлять не забываю, а вот святая водица закончилась, и довольно быстро. Надо было больше с собой брать. Она ведь ко всему ещё реально вкусная и почему-то не портится даже в бурдюках.

Встаю, натягиваю штаны и начинаю обуваться. Под кроватью стоит серебряный таз — Агния умудрилась и об этом для меня позаботиться — но я им не пользуюсь, позади избы имеется нужник.

— Вы уже встали? — спросила шёпотом просунувшая голову ко мне в комнату Лейла или Гейла.

Почему тихо говорит? Так, наверное, оттого, что её хозяйка ещё спит, это я вдруг проснулся сегодня рано, надо потише топать.

— Исчезни. — говорю одними губами и машу рукой.

Команду исполняет быстро, хотя разочарования скрыть не успевает. Вчера в такое же почти время, может, чуть попозже, она или её сестра — гадство, научусь ли я их когда-нибудь различать? — воспользовавшись моими полусонным состоянием, добрым сердцем и утренней возбуждённостью, добилась-таки своего и нырнула ко мне под одеяло. Чего я сейчас-то кобенюсь? Да ничего, хорошего помаленьку.

Что-то накидывать поверх нательной рубашки не стал и, осторожно ступая, вышел в общую комнату. Здесь пришлось идти ещё более аккуратней, пол был скрипучий. Придержав за плечо сидевшую на лавке возле моей двери рабыню, чтобы не вскакивала иду к сеням.

Справился, не потревожив сон сестрёнки, и вышел на крыльцо.

Сидевший на нём один из моих гвардейцев вскочил как та ракета из пусковой шахты. Сидеть почему-то часовым тут не возбраняется. Ретивость воина вызвана моим резко выросшим авторитетом. Теперь я не просто бастард славного рода и настоятель, а, можно сказать, их боевой товарищ, молодой по возрасту, старший по положению.

— Ваше преподобие…

— Тише ты. — прикасаюсь ему к предплечью. — Спят ещё все. Не вздумай меня в туалет сопровождать. Не прощу.

— Но, милорд…

— Я невнятно выражаюсь, Генрих?

Не хватало мне ещё по нужде под охраной ходить. Узнал бы кто из моих знакомых по прошлой жизни, засмеяли бы.

На улице хорошо, свежо, хоть и пахнет навозом. Возвращаться в дом нет никакого желания, и после умывания из большой бочки, стоявшей под водостоком с крыши и за ночь чуть пополнившейся свежей дождевой водой, выхожу через калитку и останавливаюсь возле забора.

Глаз на затылке у меня нет, но слух острый, так что, слышу, как Генрих подошёл ко мне поближе.

— Не стой за спиной. — говорю, не оборачиваясь. — Не люблю.

Сопение, и шум отдалившихся ненамного шагов. Чего я третирую парня? Он лишь выполняет строгий наказ Ригера глаз с меня не спускать. Пусть бдит, раз уж так ему выпало.

Вижу, что у входов соседних домов тоже имеются караульные. На кой они нужны, если поселение и лагеря охраняются по периметру несколькими кольцами постов, да ещё и патрули ходят? Наверное, не мне заниматься критикой, мало опыта в здешних реалиях. Со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

На столбе для наказаний выпоротый вчера до потери сознания один из помощников интенданта второго кавалерийского так и продолжает висеть. Не помер бы. А меня это касается? Никак. Негодяй продукты воровал и тратил их на шлюх из маркитантских кибиток.

От воспоминаний, что те из себя представляют, не мог не вздрогнуть. Фу с такими иметь близость, выглядят ненамного лучше бомжих моего родного мира.

Так, а это кто в избе напротив, вернее, во дворе мечом размахивает? Николас, кто же ещё. Совмещает дежурство с тренировкой. Похвально. О, заметил меня, салютует клинком. Прибежит, оставив пост? Нет, остался на своём месте, научен старшим сержантом.

Так уж и быть, возьму сегодня Ника с собой в лазарет, приятель всё же. Нравится ему смотреть на волшебство исцеления, да и после, когда я вымотаюсь, сходим с ним к маркитантам, там постоянно представления устраивают, незатейливые, а на мой взгляд вовсе примитивные, но на безрыбье и рак рыба.

А устаю я реально, хоть и не мешки с цементом ворочаю. Магия всё-таки какую-то часть физических сил забирает. Раньше этого не чувствовал, потому что ни разу ещё и близко такой нагрузки на свой источник не давал. Теперь вот ощутил.

С околицы доносится конский топот, постепенно нарастает. По звуку понимаю, что скачет несколько всадников. Что-то случилось? Кому вдруг в такую рань потребовалось гнать коней сквозь ещё дремлющее поселение? Получается, они ночью ехали?

Уже собрался выйти к столбу в центре площади, чтобы посмотреть, кто там мчится, как всадники — их оказалось трое — показались на виду. Королевские кавалеристы, не наши, то есть, наши, кранцевские, но не из полусотни Агнии, на полном скаку промчались мимо меня и остановились у соседнего дома, где развевался штандарт третьего полка, что означало нахождение там полковника Клинского.

Догадаться несложно, привезли известия или распоряжения от виконта Андре Дитонского, моего будущего родственника, командующего сейчас объединённой группировкой кавалерии и баронских отрядов.

Похоже, нам с Агнией и помощниками весьма скоро придётся делать то, ради чего мы сюда прибыли. Я же не лекарем работать подряжался.

Вернувшись к дому и поднявшись на крыльцо, слышу в избе голоса. Прокрадываться к себе в комнату тихо теперь не имеет никакого смысла, топот копыт разбудил всех.

— Иди милорда Степа разбуди. — приказывает маркиза в тот момент, когда я вхожу в сени.

— Он давно встал, хозяйка. — отвечает Лейла или Гейла.

— Я здесь. — встаю на пороге общей комнаты. — С добрым утром, Агния. Привет, Карл. Проснулись уже? А к полковнику

От моего предложения сестра отказалась, зато сразу после утренней трапезы мы с ней вдвоём отправились к Георгу. Тот нас ждал и, едва увидев нас, сообщил:

— Войско направляется сюда. Эту ночь проведут ещё на той стороне, а днём уже начнут прибывать к Лисичкам. Я дал команду сворачивать лагеря. Первый обоз выдвинется к Готлину ещё до полудня. Где-то через пару-тройку часов вернутся повозки, которые я посылал за нашими ранеными и пленными виргийцами, гонцы их обогнали ненадолго. Степ?

Чего у виконта Клинского не отнять, так это умения всегда выглядеть как на картинке — подтянут, по форме аккуратно одет, выбрит, с вьющимися до плеч волосами. Красавчик, куда мне до такого аристократа с моими-то прыщами.

Ладно, наговариваю на себя. Не обидел Создатель внешностью, а авторитет я и сам неплохо зарабатываю. Но полковник Георг и в самом деле заслуживает обложки глянцевого журнала. Издавайся здесь такие, редактора бы не прошли мимо столь эталонного представителя высшего дворянства. Агнии же он почему-то не нравится, хотя на их служебных отношениях это никак не сказывается.

— Заняться ранеными? — уточняю. — Конечно займусь, Георг. — мы с виконтом с первой встречи уже на ты и по именам. — В лазарете остались только легкораненые и больные. Посмотрю и на новеньких. Всё равно туда сейчас собирался.

— Лучше отдохни. — советует сестрица, заботливая моя. — Потом неизвестно, придётся ли вообще спать.

— Как попаду к Создателю, отдохну вволю. — отказываюсь. — Есть ещё что-нибудь, о чём мне требовалось бы знать? Если нет, я, пожалуй, пойду.

Бросив ещё раз взгляд на расстеленную столовой скатертью карту северных районов Кранца, покинул полковников. Им явно есть о чём поговорить без меня — войсковое хозяйство вещь скучная, но без него на войне никуда.

Как сам себе и пообещал, в состав пятёрки сопровождения потребовал от дядюшки включить новика Николаса. Только вот с развлечениями покончено, ещё не доезжая конца поселения, вижу, как лагеря полковых и баронских тыловых служб готовятся к маршу, а маркитанты в этом деле не отстают.

— А лазарет как будто бы остаётся. — замечает едущий рядом Карл.

Хотя милорду Монскому хотелось бы дождаться в избе маркизы Неллерской, чтобы оказаться ей в чём-нибудь полезным, о своих обязанностях моего вассала он не забывает, за что ему отдельное спасибо, честь и слава. У друга тоже имеется в магическом арсенале один оттенок зелёного, он тоже участвует в лечении, снимая с меня часть нагрузки, пусть и небольшую.

— Поедет в самом конце колонны. Просто вот-вот доставят очередных увечных с передовой.

— Откуда? — не понял Карл.

— Оттуда, где идут сражения. — поясняю.

Иногда автоматически перевожу терминологию родного мира на местные реалии и вот так порой оказываюсь не понятым, приходится пояснять. Впрочем, мои новые знакомые тоже часто бывают невнятными, поэтому нередко их переспрашиваю.

Как и в обители, я теперь здесь в центре внимания. Если там на меня смотрят больше с опаской и настороженностью, то в Лисичках и его окрестностях с огромным почтением. Как-то даже неудобно. Стеснительным что ли стал?

Время от времени приходится благословлять даже размалёванных девиц. Что ж, это тоже моя работа.

Для лазарета приспособили стоявший на отшибе, обнесённый покосившейся оградой, барак, в котором ещё недавно жили деревенские батраки. Иногда к таким вот вольным поселениям вроде Лисичек прибивались разного рода бродяги. Принимали их неохотно, своих работников порой некуда было девать, но для грязного и тяжёлого труда самых выносливых всё же оставляли. Рабы — не рабы, но денег им не платили. Кормили, и то ладно.

Штандарты полков или феодалов представляли из себя сшитые из разноцветных лоскутов полотнища. Они реют на ветру в каждом из множества лагерей вокруг поселения и над домами внутри него.

В особенностях местной геральдики я не разобрался, да и не тороплюсь с этим, однако, ярко-кумачовый цвет, обозначающий лечебное учреждение, не запомнить мудрено, тем более, мне, успевшему в прошлой жизни дать присягу на верность такому флагу и несколько лет под ним прослужить.

Кстати, красное знамя я не предавал, скорее, оно меня предало, поставив перед фактом своего опускания со шпиля кремлёвского здания. Ну, что было, то было, чего уж теперь-то копья ломать. Сейчас вот в новом мире вернулся под его сень, хоть и ненадолго.

— Ваше преподобие. — навстречу мне выбежал капрал Арнольд и принял под уздцы мою лошадь. — Ночью никто не умер.

Позавчера этот младший унтер-офицер третьего кавалерийского помирал от горячки, а сейчас готов вернуться в строй.

На прошлой неделе стрела пробила ему навылет обе щеки, выбив и часть зубов. Как положено, полковой лекарь зашил его рану и смазал её смесью золы с куриным помётом, после чего пришлось капрала отправлять в тыл — рана у вояки загноилась, он впал в бредовое состояние и перестал что-либо соображать.

Когда у меня дошли до Арнольда руки, тот уже готовился к встрече с Создателем, а я это мероприятия отложил на неопределённый срок. Очередной мною спасённый, вон, какой добрый молодец, и не скажешь, что мужику сорок с гаком.

Пока его не отправили назад в подразделение, капрал самоназначился помощником по хозяйственной части при главном лекаре армейского лазарета миледи Натальи Ворской, тридцатидвухлетней вдовы из простолюдинок, получившей дворянство благодаря пробудившемуся у неё магическому дару, слабенькому совсем и только целительскому — три нити, кроме белой и чёрной, и все они оттенки зелёного.

— Возблагодарим Создателя, что не умерли. — благословляю весь барак заодно с находившимися во дворе людьми — Арнольдом, двум выздоравливающим солдатам, пожилой рабыней-санитаркой, тащившей к выгребной яме деревянное ведро с нечистотами, и одноногим сержантом, выползшим греться на солнышке на скамейку у барачной стены. Восстановить ногу я могу, только на это у меня уйдёт пара дней, при условии, если все остальные целительские заботы отложу в сторону. В общем, придётся сержанту остаться инвалидом и свидетельством того, что его преподобие Степ верный слуга Создателя, но не сам Создатель, могущественный маг, но не всемогущий. — Сюда новых раненых везут, поторопись освободить места для них и предупреди миледи. Где она, кстати?

— Ещё не приходила. — капрал поклонился приблизившемуся Карлу. — Она хотела по пути зайти к травницам, докупить зелий. Наши все закончились. Я распоряжусь насчёт топчанов. Там есть четыре свободных, поставим дополнительные.

Обоз с ранеными и пленными вскоре прибыл, почти одновременно с Натальей. Две крытые повозки проехали во двор, остальные три, где вповалку лежали связанные виргийцы — из интереса пересчитать их не смог, когда вышел на порог барака, телеги отъехали за сотню ярдов — направились к обозу баронства Фарг, там

При мне оттуда доставали труп одного умершего, здоровьем пленников никто не интересовался, их и кормили-то через раз. Разве что жаждой не мучили, вёдра с водой туда спускали постоянно. А вот нечистоты не извлекали. Вонь от ямы шла такая, что подойти ближе десятка шагов и посмотреть, как устроен зиндан, я не решился. Хотя, что там было смотреть? И так всё ясно.

— Восемнадцать человек. — устало сообщила мне миледи Наталья, с двумя своими хирургами, крепкими бородатыми мужчинами, умеющими орудовать пилами и долотом словно столяры, осмотревшая прибывшие фургоны. — Потерявших конечности нет. Только колотые и резаные раны, да лейтенанту крепко палицей по шлему приложили, кость проломлена.

И молодого лейтенанта несли с пробитой головой. Так в песне было. В реальности офицер, которого принесли и положили передо мной на лавку во дворе, оказался в том возрасте, когда пора бы уже становиться генералом, пятьдесят, не меньше. Такие, знаю, тут не редкость. Выслуживают офицерские ромбы и дворянские звания из простых солдат или сержантов. За храбрость, ум и служебное рвение.

Или хорошо умеют задницу начальству вылизывать, такое тоже случается. Впрочем, и в моём родном мире в товарном количестве имелись те, кто подобным способом строили свои карьеры. Смотрю на покрытого старыми шрамами лейтенанта и понимаю, что этот из честных служак.

— Николас, ты чего радуешься? — оборачиваюсь к замершему в предвкушении новику. — Где мой фолиант? Неси. — и уже милорду Карлу. — Ничего нового ты не увидишь, иди, Наталье помоги с остальными ранеными, я чуть позже присоединюсь.

Глава 14

— Может не надо, Агни. — веду себя как капризный барчук, иногда полезно выглядеть тем, кем не являешься. — Не, ну правда же, зачем? Воздушный амулет защитит от стрел, антимагический от магических атак, а в обычную схватку я не полезу, да и далеко от меня будут противники, достойные сразиться со мной на мечах.

— Степ, перестань. — морщится Агния, стоя на пороге распахнутой в мою комнату двери и упираясь ладонями в свои красивые бёдра. — Что ты как ребёнок, в самом-то деле. Амулет может истратить энергию раньше, чем закончатся летящие в тебя болты. Откуда ты знаешь, сколько их за раз выпустят?

— Тысячу? Две?

— Ты мне здесь не строй из себя балаганного шута, надевай, говорю, кольчугу, иначе, слово маркизы Неллерской, отхожу плетью так, что неделю потом сидеть не сможешь.

Конечно же, она это не всерьёз. Благородных мальчиков и девочек здесь можно сечь лишь до одиннадцати лет, и то розгами. Реально, не поленились такое правило прописать в законах королевства.

Так что, сестричка, ты у меня пусть и бываешь скорой на расправу, те же Лейла с Гейлой нередко вынуждены юбки задирать, вот только я для тебя в этом плане неприкасаемый.

И всё же делаю вид, что её аргумент подействовал, тяжело вздыхаю и надеваю на себя бронь с помощью Карла. Милорд не гнушается помогать мне с обмундированием, как и я ему. Оруженосцев у нас нет, а служанки полковника Неллерской пусть её и одевают.

Агния выглядит настоящей валькирией из скандинавских легенд, как я их себе представлял. Понятно, вживую этих мифических воительниц не видел, зато попадалось множество картинок с их изображениями.

Латно-кольчужный доспех облегает красивую фигурку маркизы, узкий клинок в украшенных ножнах на боку, на голове открытый шлем с бармицей, из-под которого выбиваются вьющиеся локоны — ни дать, ни взять, Жанна Д’Арк, есть отчего моему верному вассалу Карлу и его соперникам сходить с ума. Как мимолётное виденье, как гений чистой красоты.

Перевести что ли на местный Пушкина? А получится? С рифмами у меня в прошлой жизни всегда не очень хорошо было. Пробовал Лене Литвиновой, своей однокласснице и первой любви, вирши писать, да только опозорился. С чего бы у меня тут-то дар пиита проснётся? Не, даже не стану пытаться. Хватит мне и тех даров, что неизвестный благодетель вручил вместе с новой жизнью.

Конечно, почивать на доставшихся без труда лаврах не собираюсь, да этого и не делаю. Пусть богатств для своей обители ещё не заработал, зато репутацию успел за столь короткий срок прокачать очень сильно, а репутация намного-намного важнее золота. Я так считаю.

— Готов. — докладываю что тот заправский Аника-воин, повернувшись кругом к полковнику Агнии.

— Ничего не забыл? — интересуется та.

Часть вещей мы с собой не берём. Зачем, если есть фургоны обоза? Оба фолианта с магическими рисунками и описаниями Сергий уже давно сложил, один в мою, другой в свою, чересседельные сумки, моя тетрадь с плетениями всегда при мне. Остальное? Даже если что и забыл, обойдусь как-нибудь.

— Ничего, всё взял. — киваю.

— Тогда пошли.

Что-то сестрица с самого утра больно серьёзная, ни улыбок, ни дружеских, родственных слов поддержки. Настраивает брата на ответственное отношение? Так и есть. Не дурак, понимаю.

Иду за Агнией, думаю, а ведь и другая моя сестра, двоюродная, тоже красавица. Только не каждому дано это разглядеть.

Почему вдруг вспомнил об Юлиане? Так мы направляемся к её жениху на ту сторону болот. Настал и наш черёд вступить в противостояние с врагом. Не выпала мне судьба как тому былинному богатырю Илье Муромцу тридцать лет и три года на печке лежать.

— Отряд к походу готов! — докладывает капитан Василий.

Он ожидает нас у крыльца. За его спиной полковник Клинский и майор Эркин. Первый просто пришёл нас проводить, второй едет с нами к войску, отпуск по болезни у него оказался совсем коротким, как и у остальных исцелённых мною вояк.

Они все пополнили нашу полусотню кавалеристов и теперь находятся в одном строю, растянувшимся от лобной площади на добрую треть длины поселковой улицы, прижимаясь к обочине, чтобы не мешать проезду повозок баронских обозов, медленно двинувшихся в сторону Готлина.

— Спасибо, капитан. — поблагодарила маркиза и легко сбежала с крыльца, будто не тяжёлый доспех на себе несла, а была одета в бальное платье. — Ваше преподобие, не отставайте. — наконец-то улыбнулась она, вскакивая в седло.

От улыбки стало всем светлей. Кроме повешенного на оглоблях у дома полковника Георга виргийского капрала, плохо вёл себя в плену, а с такими тут не церемонятся. Со своими-то вояками не очень миндальничают, чуть что, следует наказание, и меры принимаются самые драконовские. Чужих тем более не жалеют.

В теории я понимаю необходимость подобного обращения, среди солдат много вчерашнего городского отребья, но на практике коробит. Всё же я из того мира, где самым оголтелым нарушителям страшнее гауптвахты или дисциплинарного батальона ничего не грозит.

— Степ. — позвал меня милорд Монский.

Осознаю, что остался единственным из отъезжающих, кто ещё не забрался в седло. Опять завис в своих размышлениях как старый компьютер после множества обновлений. Нет, с этими своими выпадениями из реальности надо что-то делать.

Хотя, мне теперь многое прощается, некоторые чудачества великому целителю и любимцу Создателя даже приличествуют. И это я ещё себя как боевой маг невиданной силы не проявил. С трудом представляю, что обо мне начнут говорить, когда раскроюсь во всей своей красе.

А ведь совсем скоро кое-что вместе с маркизой Неллерской продемонстрирую, и это вовсе не дожди или ливни. Уже весь в предвкушении, сам себе удивляюсь, своему энтузиазму.

Как стало привычным, занимаю место в центре колонны, тут же начавшей движение по улице, обгоняя вереницы телег. Идём лёгкой рысью, вскоре покидаем Лисички и сворачиваем в сторону густого ельника. Болот пока не вижу, но знаю, что через милю начнутся.

— Всё-таки тебе можно было теми, кто ранен не смертельно, не заниматься. — говорит сестра, знаком приказав служанкам отстать. — Больше бы времени хватило на изучение дальних заклинаний.

Агния имеет в виду те плетения, сложные плетения, требующие для своего создания почти два десятка оттенка энергетических нитей, рисунки которых у неё имелись в отдельном конспекте. Основным преимуществом этих заклинаний перед аналогами являлась их дальнобойность, до полутора-двух миль.

Они не так уж и мощны убойной силой или площадью воздействия, зато их применение заставит виргийцев проявлять осторожность при движении вперёд и вынудит ставить своих одарённых в головные отряды для раннего предупреждения о готовящихся магических атаках с принятием мер по их разрушению.

— Я видел, как лечили этих солдат. Для половины из них раны вскоре стали бы смертельными. К тому же, всё равно придётся пользоваться твоими рисунками. Запомнить такое невозможно. Лучше скажи, я так и не понял, наши там ещё будут давать сражения или уже всё, они сейчас отступают без попытки выставлять заслоны?

Сестра посмотрела на меня и ответила не сразу.

— Отступление без выставления заслонов, Степ, это бегство. И, нет, виконт Дитонский не бежит, постоянно даёт врагу бой. В сражении ты поучаствуешь, обещаю. — она хмыкнула. — Только рано радуешься, далеко вперёд я тебя не пущу. Умения, которые тебе, как и мне, привил наш бретер Ричард, будь уверен, не пригодятся.

Заново заводить шарманку про бесполезность в таком случае надетых на меня кольчуги и лат не стал. Хватит, изобразил немного капризного юношу, вкусившего положения высокородного аристократа, и хватит. Переигрывать не стоит. Маркиза конечно не Станиславский, но фальшь всегда может почувствовать.

Постепенно ландшафт вокруг нас и, главное, под копытами нашего транспорта начал меняться. Пошли топкие места, деревья по сторонам от дороги становились ниже и тоньше, хвойные сменились чахлыми берёзками, а под нами начала хлюпать грязь.

Даже сейчас тут и без магического вмешательства повозкам ехать будет проблемно, в чём мы вскоре убедились, догнав и обогнав отправленный Георгом Клинским обоз с продовольствием и фуражом, причём из шести фургонов, четыре были загружены овсом. На одной только травке боевые кони быстро слабеют, и их надо кормить чем-то более питательным. Раньше не знал об этом, в прошлой-то жизни.

Сопровождавшие обоз вольнонаёмные возчики и рабы помогали лошадям волочь повозки, вращая руками увязающие колёса.

Даже процесс обгона каравана оказался непростым, пришлось в некоторых местах ехать по воде. Впрочем, с задачей справились достаточно быстро.

Война войной, обед по распорядку. Такого правила придерживались и в Паргее. Через два часа после полудня выбрали относительно сухой участок обочины и устроили там короткий привал.

Путь через болота преодолели только к вечеру, но ещё засветло, и сразу же вышли к лагерю войска виконта Андре Дитонского. На площади с десяток акров горели костры, кое-где были разбиты шатры, но в основном пространство среди деревьев и кустарников занимали шалаши для людей и загоны для скота.

Поначалу мне показалось, что встретившиеся караульные забыли предупредить своих командиров о нашем прибытии, из-за чего поднялась паника, однако быстро понял, что суета вызвана обычной подготовкой лагеря, который только-только начали оборудовать. Полки и отряды феодалов сюда ещё даже не прибыли.

Повозок совсем мало, войско пользуется запасом заводных лошадей, что и обеспечивает его гораздо более высокую мобильность, чем у армии виргийцев.

Руководивший этим броуновским движением майор-интендант встретил нас, подойдя в сопровождении какой-то пожилой тётки. Не сразу понял, что она лейтенант-маг, наверняка целительница, иначе почему в тыловом обозе околачивается?

— Карл⁈ Дружище! — начальник лагеря в нашей компании первым выделил майора Эркина. — Живой-таки⁈ А мы уж выпили за то, чтобы Создатель тебя хорошо принял!

— Как видишь, Антон, как видишь. — соскочил с коня улыбающийся майор Карл. — Поторопились вы со мной попрощаться.

— Извините, полковник. — интендант изобразил подобие нашей земной строевой стойки. — Отвлёкся. Теперь понимаю, почему наш друг ещё жив. Позвольте вас поблагодарить, маркиза.

— Не меня, Антон. — усмехнулась Агния, тоже покинув седло. — Скажи спасибо его преподобию Степу. — кивнула на меня. — Мой брат, бастард Неллерский, настоятель Готлинской обители. Ему все свои благодарности выскажи. Ладно, сейчас не об этом. Где основное войско? Далеко отсюда?

Пока интендант ведёт нас к своему шатру, чтобы, как я надеюсь, чем-нибудь вкусненьким угостить — молодость, здоровье и путешествия на свежем воздухе постоянно будят во мне зверский аппетит, слона готов съесть — он рассказывает, вернее, уточняет обстановку.

Войско сейчас находится в восьми-девяти милях к северо-востоку от нас, больше к северу, чем к востоку, заняв оборону вдоль реки Камышовка. Мост наш будущий зять приказал разрушить, а напротив четырёх, имевшихся на том участке, бродов велел выстроить засечные укрепления.

Последние сведения майор-интендант Антон Густов получил в полдень, когда в лагерь приезжал отряд за фуражом. На тот момент, авангард виргийцев к реке ещё не вышел, но передовые разъезды врага уже показывались на виду у наших разведчиков.

Я угадал, ужин нам уже накрывали. Молодая женщина и мальчишка споро расставляли блюда на столе в большом шатре, куда хозяин пригласил кроме нас с сестрой и прибывших с нами офицеров. Мой вассал, хоть и не является таковым формально, но по своему дворянскому статусу к ним приравнен.

— Даже если сейчас их авангард подошёл, то никто через реку атаковать малыми силами не станет. — говорил интендант, приглашающим жестом предложив приступить к трапезе.

Едва сдерживаюсь, чтобы не сказать: спасибо, кэп! Эх, молодая кровь, горячая, куда ты всё

— А она широкая, ну, Камышовка эта?

— Ярдов пятьдесят в самом широком месте. — вместо Антона отвечает майор Эркин, как и все мною возвращённые к жизни использующий любой повод, чтобы мне угодить. Сейчас вот поспешил вперёд батьки в пекло, вообще-то я не к нему обращался. Ладно, чего уж, раз ему так хочется. — И не очень глубокая. Но преодолевать её сложно, дно илистое, топкое, берег, особенно, с нашей стороны ещё и сильно заросший камышовыми зарослями. Уверен, очередные дня три задержки виконт виргийцам устроит.

— Мы постараемся увеличить это время. — произнесла сестрица, взяв себе из всех предложенных гостеприимным интендантом разносолов лишь грушу. — До темноты часа три, дорога сухая дальше идёт. Степ, ты сильно устал?

Нашла у кого спросить. Лучше бы о себе побеспокоилась или о возрастных капитане Василии или исцелённом мною старом, не старшем, лейтенанте Олеге, том самом, кого что того песенного танкиста принесли мне с пробитой головой. А я-то, хоть и надоело носить бронь, чувствую себя всё время живее всех живых, хоть и не Ленин.

— Нет, не сильно. — отвечаю.

— Тогда не будем затягивать с ужином. Едем дальше.

Хватать со стола всё подряд мне не позволило воспитание. Выбрал мясной пирог — когда уж успели испечь и, главное, где? — и налёг на него, вкусно и питательно. А вот вино у майора-интенданта Антона оказалось дрянь. Это на мой избалованный монастырскими запасами вкус. Не сыром единым славны производители в Готлинской обители. Понять можно, не так уж много радостей у монашеской братии, вот и отрываются в чревоугодии.

Насытились быстро, и снова в путь. Теперь и правда ехать намного проще, всё-таки поднимаемая передовыми воинами пыль не так достаёт как брызги чавкающей под копытами грязи.

Проезжая сожжённую деревушку, скорее даже большой хутор, подпалили наверняка наши, враги сюда не дошли, вижу очередных висельников, судя по лохмотьям, какие-то бродяги-разбойники, не сообразившие вовремя убраться с маршрутов прохождения войск. За что и поплатились.

— Одарённые в виргийском авангарде имеются, не сомневайся. — говорит Агния, когда мы с рыси вновь перешли на шаг.

— Да я и не сомневаюсь. Раз ты говоришь, значит, так оно и есть. — использую рукоятку кинжала — не мечом единым жив бастард Неллерский — чтобы почесать себя между лопатками. Неужели блоху какую или вошь подхватил? Надо будет и по одежде плетением против насекомых пройтись. — Но мы же с ними разберёмся, дорогая сестра?

— Уверена. — улыбается. — Сильных вперёд не выдвигают, берегут.

— А наша жизнь, получается, бесплатная? — уточняю.

Смеётся.

— Нет. Просто иногда приходится действовать не как обычно. Дальних атак виргийцы не ждут, и мы им преподнесём неприятный сюрприз. После этого северянам придётся действовать намного осторожней, а значит, медленней. Так что, три дня их задержки перед Камышовкой вполне могут превратиться…

— В тридцать три. — предполагаю.

— Вот что у тебя за манеры, Степ? — хмурится, но, вижу, в глазах смешинки. — Плохо с тобой наставник Михаил позанимался. Я всё же маркиза, полковник и старшая сестра. Зачем перебиваешь?

— А выглядишь моложе меня.

Лесть откровенная, однако, знаю, что Агнии будет приятно.

— Вот же лис. — качнула головой. — Ладно. Не тридцать три дня, конечно, но неделю, полагаю, сможем их там продержать. Ставить же заслоны на дороге через болота не придётся. Обойдёмся тем, что мы раньше спланировали.

Уже в сумерках встретили большой табун лошадей, которых коноводы направляли на ночной выпас. С каждым разом убеждаюсь, что средневековая война — весьма сложное дело и требует много чего предусматривать.

Даже при том, что здесь не воюют большими массами войск — десять тысяч уже необычайно много — обеспечение армии, её перемещение и размещение надо продумывать хорошенько. В Паргее нет железных дорог, а обычные, как правило, в печальном состоянии.

На виду реки к нам навстречу в сопровождении десятка офицеров прискакал виконт Андре Дитонский.

— Агния, приветствую. — поднял он руку. — Степ? Тебя не узнать. Я слышал, ты инициировался? Рад вас видеть обоих. Ваше преподобие. — чуть иронично склонил он голову, а я на полном серьёзе его благословил. — Каков у тебя источник по силе?

Ему ведь восемнадцать? Или девятнадцать уже? Выглядит сейчас старше, чем во время нашего знакомства в Неллерском замке. Осунувшееся лицо, потрескавшиеся губы, возле которых залегли складки усталости. Он же весьма сильный одарённый, почему не использует магию для своего восстановления? Или не может, нет нужных оттенков?

— Привет, дорогой зять. — Агния подъехала к командующему и ответила вместо меня. — Источник у Степа вполне достоин нашего рода. — не стала она раскрывать пока мои возможности, врать тоже. — Количество сильных магов у нас увеличилось сразу на два. Рассказывай. Как я понимаю, мы не опоздали?

— Нисколько. — усмехнулся будущий зять. Сестрёнка слишком торопится принимать его в нашу семью, свадьба назначена только на следующий год, сразу после герцогской коронации Джея. — Вон, видите за рекой сполохи, далеко, милях в пяти за Камышовкой? Там авангард виргийцев. Завтра днём или к вечеру сюда придут.

Там вдали за рекой зажигались огни, в небе ясном заря догорала. Да, а милорд Степ как та сотня бойцов из будённовских войск на разведку в поля поскакал. В смысле, с любимой сестрой в сопровождении виконта Андре и его офицеров двинулись к реке, к тому месту, где торчали обугленные деревянные опоры разрушенного моста. Интересно же взглянуть на будущее поле брани.

Глава 15

В фортификации, смотрю, здесь знают толк. Разрушенный мост находился на том участке Камышовки, который всадникам вполне можно было преодолеть не покидая сёдел, имевшиеся в полумиле отсюда броды и вовсе позволяли перейти реку пешим — как пояснил наш зять, там человеку примерно по грудь.

Здесь, где торчали обугленные сваи, и там, напротив отмелей, солдаты возводили укрепления из рвов, валов и наклонённого в сторону врага ограждения из заострённых брёвен и жердей.

Леса в округе было достаточно, и, несмотря на наступающую темноту, работы всё ещё продолжались. Помогал свет костров. Производство было практически безотходным, стволы деревьев шли на возведение укреплений, сучья в многочисленные костры, а ветки на постройку шалашей. Войско от обозов избавилось, и шатёр имелся в наличии только один, командующего, да о тот небольшой, размерами являвшийся скорее палаткой. Он находился на обратном от реки склоне высокого холма, с которого открывался хороший вид на окрестности. Туда нас и пригласил будущий зять, когда по настойчивому желанию маркизы мы осмотрели все возводимые преграды.

Впервые за долгое время никто из многочисленных людей вокруг на меня, как и на моих спутников, не обращал внимания. Все были заняты

Командиры баронских отрядов подъезжали и представлялись полковнику Неллерской, заодно знакомились со мной. В основном это были офицеры — капитаны или лейтенанты — дружин, но были среди них и двое баронетов, один моего возраста, совсем ещё юный, правда, при нём за спиной хмурился пожилой дядька, видимо, наставник и советник.

На любопытствующие взгляды командиров отрядов отвечаю приветливой улыбкой и благословением.

— Пора на сегодня заканчивать. — говорит виконт Дитонский им и сопровождавшим нас офицерам. — Выставляйте посты, и пусть люди отдыхают. Завтра будет не менее напряжённый день. Поехали? — обратился он к Агнии и ко мне, направив коня на возвышенность.

Там уже под руководством лейтенанта Леонарда и милорда Карла солдаты ставят привезённые во вьюках шатры для Агнии и меня. Ну, да, негоже аристократам рода Неллеров жить в шалашах как Ленин в Разливе, хотя, как по мне, на фронте могли бы обойтись из без излишеств комфорта, не сахарные, не растаяли бы.

Кстати, насчёт сахара, как сейчас поживает моя сластёна Юлька? Не обижает ли кто? Не, вряд ли. Народ склонен многое додумывать, вот и решили, что она не просто для меня служанка. И пусть.

— Судя по отблескам костров, их пока не так много. — произнесла маркиза, вглядываясь за реку.

Мы спешились, наш будущий зять, достав свою тетрадь с магическими заклинаниями, вручил её раскрытой одному из сопровождавших нас вояк, молодому капралу, и активировал осветительный амулет.

Понятно, сейчас будет магичить. Интересно, что? Подхожу поближе, заглядываю со спины, вижу сам рисунок, неразборчивые пояснения к нему снизу и никакого названия вверху страницы.

Привык уже как-то, ещё с Юлианиного конспекта, что на листе указывается наименование плетения, пусть и весьма условное. Сразу можно примерно понять, для чего это заклинание годится. Так и в монастырских книгах по магии, и у Агнии в тетради, и я себе обязательно надписываю. Кажется, наш будущий зять не очень организованный в этом плане.

Зато, смотрю, достаточно сильный одарённый. Нитей на рисунке одиннадцать оттенков, но они все разных направлений, от красновато-оранжевой до ярко-фиолетовой. Мощь мага определяется ведь не только количеством энергетических жгутиков у источника, а и их спектром.

— Приближение. — поясняет мне сестра.

Она, тоже подойдя к Андре со спины и бросив взгляд на плетение, быстро догадалась о его предназначении. Каким, интересно, образом? Значит, какие-то закономерности она всё же знает? Или чувствует интуитивно? А, собственно, что такое интуиция, если ещё не осознанные, но уже имеющиеся знания?

— Приближение? — повторяю попугаем.

— Да, сейчас увидишь. — Агния кладёт мне руку на плечо.

Со стороны довольно интересно наблюдать за работой другого мага. Как на горящий огонь или бегущую воду.

Видно, что это заклинание виконт создаёт далеко не впервые. Тем не менее, затратил он на него почти четверть часа, плетение довольно сложное, по форме напоминающее венок из ромашек, который моя Даша учила Лесю плести, когда мы отдыхали в деревне у моей бабки. Боже, как давно это было. А ведь помню.

— Ого. — не сдержал я удивления, когда Андре завершил работу и активировал заклинание.

Перед нами повисло круглое оконце размером с тазик, который ставится под кровать господ. Оно, повинуясь воле виконта, могло перемещаться вправо-влево или вверх-вниз, что наш будущий зять мне и продемонстрировал, Агния-то знала.

Через этот круг рассматриваемая местность приближалась, увеличиваясь раз в пять, этакий магический пятикратный бинокль, недостатками которого являлись сильные искажения по краям и заметность издалека, пятно плетения было слишком ярким. Или это из-за темноты, а днём его будет не так видно?

— Что-то интересное заметил? — спросил виконт, смещая окошко ближе ко мне.

— Да, вон, у рощи слева отдельный отряд. Видишь? Всего в паре миль от нас. Просто почему-то костров не жгут.

— Жгут, но их немного, вот деревьев и хватает, чтобы скрыть сполохи огня. — пояснил Андре. — В какую численность оценишь основную часть их авангарда?

А я знаю? Вот пойму, на каком обычно расстоянии друг от друга располагают костры и на сколько человек каждый из них, тогда и смогу примерно определять количество воинов в отрядах.

— Две тысячи? — называю наугад.

— Да, тоже так думаю. Около того. С учётом замеченной тобою передовой разведгруппы. Маркиза, — повернулся Андре к моей сестрице. — Мне надо доклады от командиров принять, а потом я в твоём и Степа распоряжении. Если спать не хотите, можем побеседовать у меня в шатре.

— Пожалуй, мне надо отдохнуть. — отказалась полковник. — Да и его преподобию тоже.

Нет, сестрёнка, так дело не пойдёт. Позволь уж, я сам за себя буду решать. А то всё норовишь взнуздать и погонять.

— Я не устал. — мотаю головой. — Не сильно устал. И с удовольствием бы выпил немного вина в компании виконта.

Агния пожала плечами и ушла к своему шатру, возле которого хлопотали Лейла с Гейлой и её свита. Мой вассал, смотрю, тоже там трётся. И ладно. Мой ночлег уже тоже готов, а милорд Карл мне не слуга, чтобы постоянно ожидать указаний.

Офицеры и командиры баронских отрядов уже поднимались на холм, и, думаю, нечего мне мешать в обсуждении текущих дел войска. Спустился немного по склону, обращённому в сторону реки, сел, а потом и лёг на спину. Разумеется, в одиночестве побыть мне никто не позволит, двое гвардейцев, стараясь быть бесшумными, протопали позади как слоны и замерли в нескольких шагах. Не мешают, и то хлеб.

Россыпь звёзд на небе была такой же яркой, как у нас на юге в районе Сочи или даже ещё южнее. Многие созвездия я уже выучил — спасибо любимой кузине — и сейчас, пусть не без труда, находил их среди мириады светлячков.

Голоса офицеров до меня всё же доносятся. Ввиду малой вместительности своего шатра, командующий проводит совещание под открытым небом, рядом с жильём виконта сколочен длинный стол с лавками.

Поначалу я подумал глупость, решив, что Андре там устраивает пиршества, только сейчас сообразил, что это служебный реквизит.

Любование звёздами не мешает думать. Пока осматривали строительство укреплений, я приглядывался к будущему мужу Юлианы. Что сказать с высоты моего жизненного опыта? Очень неплохой человек и достойный командир.

Насмотрелся здесь, как многие дворяне относятся к солдатам, высокомерно, пренебрежительно вплоть до презрения. За Андре такого не приметил. Держится ровно, рассуждает здраво, и молодость ему в этом нисколько не мешает. Повезло кузине, ну, так надеюсь. Ему-то с ней точно, вот в этом я абсолютно уверен.

Новой информации мы с Агнией от будущего зятя получили немного. Он от нас гораздо больше узнал. Всё

Командующий может отправлять в Неллер и Готлин известия, пусть и редко, у него всего четыре неллерских голубя осталось и один готлинский, а получать лишь доставленные гонцами.

Неужели нет каких-нибудь магических возможностей для связи? Наверняка должны быть, просто поди сложные в плетении и редко кому из магов доступные. Надо будет как-нибудь поискать и сделать амулеты. Если дорогие кристаллы использовать и сложные плетения, то месяц может и поработают.

Нужное дело. В нашем мире связь и устойчивость управления — один из важнейших факторов военного успеха. В Паргее хоть и средневековье, уверен, и здесь своевременное получение информации, быстрое принятие на её основе решений и незамедлительное доведение их до подчинённых войск обеспечат огромные преимущества над врагом.

Эх-ма, мне бы не в монахах здесь оказаться, а каким-нибудь полководцем, хотя б на первых порах и не высокого уровня, я бы нашему славному роду мог гораздо больше пользы принести. Может намекнуть Агнии про свои полководческие таланты?

А что, Ришелье, вон, тоже был священнослужителем, что не мешало ему командовать армией и лично руководить осадой Ла-Рошели. Я-то чем хуже? Ничем.

Подумаю ещё. Торопиться не стану, но, если что, вывалю свои идеи сестрице. Она целый полковник, сможет их оценить.

От виконта Дитонского узнал, что его дядя, младший брат отца полковник Василий, комендант крепости Леотан, не просто отбил два штурма виргийцев, а умудрился в ходе ночной вылазки разгромить пехотный полк и захватить часть обоза. Андре об этом стало известно от пленного офицера.

Вообще, дворян здесь в плену держали не так часто, почти сразу же обменивая на своих благородных, оказавшихся в лапах врага, или возвращая за выкуп. Такого зверства, как допускали средневековые швейцарцы, убивая всех попавшихся к ним рыцарей, здешняя аристократия не допускала. Это участь пленённых солдат была печальной, дворянство себя щадило.

Кстати, только сегодня из контекста разговора сестры с будущим зятем случайно узнал, что красный цвет знамени здесь не только лазареты обозначает, но и парламентёров. Определённых правил войны тут всё-таки придерживаются, пришедших на переговоры не убивают и не пленят.

Успех полковника Дитонского сильно облегчает нам общую военную обстановку в войне с Виргией. Леотан стоит на слиянии двух рек, являющихся важными транспортными артериями. Держа оба русла запертыми для барков и барж северян дядюшка виконта Андре делает снабжение всей виргийской армии весьма проблемным.

— Степ, где ты там? — окликнул меня подошедший к склону командующий. — Поднимайся сюда, давай.

Совещание, вижу, закончилось очень быстро, не любят тут пилить опилки. Не то, что когда-то в нашей части, пока все мозги не высушат, переливание из пустого в порожнее не закончат. Ещё один довод в пользу разумности юного полководца.

— Я здесь. — поднимаюсь, отряхивая штаны от травы. — Иду.

В шатре у виконта Дитонского светло как днём. Ещё бы, наверху ярко горит световой амулет.

Вина я вообще стараюсь не пить, потому попросил сделать чай, изображая радость посмотрев на лежащие в серебряном блюдце пять желтоватых кусочков сахара. Андре вино сильно разбавляет. Правда, воду тут берут из всего чего попало. Сейчас пьём ту, что пожилой слуга принёс из реки.

В результате естественного отбора организмы аборигенов хорошо приспособлены к употреблению даже зачерпнутого из луж, что не отменяет случаев дизентерии, от которой порой в военных походах погибает не меньше, чем от ран, полученных в сражениях. Ну, мы-то с виконтом маги, нам отправиться к Создателю со спущенными штанами не грозит.

— А ещё что новенького слышал? — интересуется Андре, давая знак молодой служанке повторно наполнить мне кубок. — Тебе ведь часто привозят новости из герцогского дворца, да и не только оттуда. А я здесь совсем одичал, даже не знаю, что в Дитоне у родителей, брата, сестры происходит.

Да, чай мне приходится пить из серебряной посуды, предназначенной вовсе не для этого. Не подготовился будущий зять к тому, что заглянувший к нему на огонёк шурин пожелает смородинового отвара.

Знаю, больше всего он хочет узнать что-нибудь о красотке Монике, виконтессе Реймсской, но о сопернице моей любимой кузины пусть выведывает у других.

— Милорд Ричард Ванский на дуэли убил лейтенанта Филиппа Морта. — чай в котелке уже остыл, но ругать рабыню, наполнившую из него по новой мой кубок, не стал. — Из-за моей любимой кузины, твоей невесты. Обоим хотелось её внимания. — вру и не краснею, цену Юлиане набиваю, знаю, как мы, мужики, поддаёмся чужому мнению о девушках. Я Юле брат? А что это меняет? Тем более, в своих чувствах уважения к ней абсолютно искренен, а такое невозможно не заметить. — Повезло тебе с будущей женой, ты наверное и сам не догадываешься, насколько.

Андре хмыкнул, но возражать не стал, и на том, как говорится, спасибо. Ничего, вода камень точит, у нас с тобой впереди ещё много бесед. Уверен, кое-что я в твоих мозгах поменяю в правильную сторону. Для твоего же блага. И Юлианиного, естественно, тоже.

— Про виконтессу Реймсскую-то что нового слышно? — спрашивает напрямую.

— Про Монику? — пренебрежительно жму плечами. — Нет. Кому она интересна? Наверное, как обычно, сплетничает с подружками, да флиртует с придворными. Если, конечно, родители её не забрали домой.

С виконтом мы просидели не больше часа. Расстались вполне довольные беседой. Я отправился в свой шатёр, где лёг спать, провалившись в сон словно в омут.

Чуть утро осветило пушки и леса синие верхушки, французы тут как тут. Не, само собой, пушек здесь нет, их роль в какой-то степени выполняем мы маги, кроны деревьев здесь ярко зелёные, вместо французов враги виргийцы, но выдвигаться противник начал, видим это с холма хорошо. Без магического бинокля виконта Андре.

Сам командующий в это время разъезжает вдоль берега, определяя места построений. И кавалерия, и дружины большей частью собираются сражаться в пеших строях, лишь треть из них, разделённых виконтом Дитонским на два отряда, разместились слева и справа в полумиле-миле от нас — конные резервы, готовые мчаться на угрожаемые участки.

Сражения сегодня не ожидаем, противник не имеет численного превосходства. Атаковать при таких раскладах — чистой воды самоубийственная глупость. Но вот разведку боем провести могут.

Молодец Андре, не собирается закидывать врага шапками как провозгласил генерал Меньшиков во время Крымской войны под Балаклавой, увидев немногочисленный англо-французский десант. Именно тогда родилось наше русское шапкозакидательство, довольно дорого обошедшееся вверенным генералу полкам. Мой будущий родственник весьма благоразумен.

Мы с сестрой и нашим сопровождением — милорд Карл, лейтенант-маг Игорь Хром, мои Сергий и дядюшка Ригер с десятком гвардейцев — чуть спустились на восточную

— Чего ты мне показать хочешь, Степ? — сестра с утра не в настроении, Лейла или Гейла чем-то успела расстроить, а она её, сделав чувствительно больно. — Зачем это плетение? — смотрит в раскрытую перед нами Сергием книгу с заклинанием разлома земли. — Мы же определились с дальнобойными молниями, чего ты опять начинаешь выдумывать?

— Так целый отряд уничтожим. — терпеливо объясняю. — Поверхность расколется на почти двести ярдов в длину, полтора десятка шириной и более сорока глубиной. Через сотню ударов сердца сомкнётся. Никто не уцелеет, кроме имеющих амулеты, разумеется, те почему-то пройдут по пустоте под ногами, аки по земле.

Говорю жестокие слова, но виргийцев мне нисколько не жаль. Я их к себе звал? Нет. Чего припёрлись? Хозяйству моему уже убытки принесли. Козлы.

— Степ, ты чего? Говорила же, рано нам открывать наличие у нас мага твоей мощи. Тут — сколько? — три десятка нитей задействовано?

— Тридцать четыре. — уточняю. — Но ты другое посмотри. — киваю Сергию, тот открывает книгу по закладке на другой странице. — Тоже разлом, примерно такой же по размерам, но всего двадцать две нити. Имейся у тебя все такие оттенки, ты бы смогла его сплести. А про тебя северяне знают.

— Так ты прочитай. — всё ещё не поняла моей мысли сестрица. — Этот вариант действует на расстоянии триста шагов. Я тебя так близко к врагам не подпущу. В общем, нет, братик. Работаем, как обговаривали.

— Да не нужно мне приближаться. Агния, ну, ты посуди, откуда кто узнает, что я с двух миль атаковал? Может подкрался незаметно. Сейчас ты или милорд сплетёте щит, за ним моего узора видно не будет. Я бабахну и, смотри, вон той колонны, первой самой, не станет. А? Верное дело.

Глава 16

И в чём я был неправ? Всё логично и вполне лежит в русле здравого смысла. Что, сестрёнка, нечего возразить? Ну, не смотри ты на меня так, не червонец, лучше кивни, соглашаясь. Вот так, улыбка тебе очень идёт, гораздо больше, чем хмурая злость на гейлу-лейлу, не понял, кто там из них тебе не угодил и в чём.

— Хорошо, Степ. — согласилась, и молодец. — Вижу, тебе не терпится повоевать. Начинай, а мы с Карлом — Карл! — подозвала ближе моего вассала. — поставим щиты, хотя сейчас они нужны лишь, чтобы скрыть спектр твоих энергий. Разрушить плетение с такого расстояния в виргийском войске могут двое или трое магов, только вряд ли кто-нибудь из них сейчас в авангарде. Такие находятся при штабе армии.

Спасибо, кэп, а то я не знал. Чего я бурчу как старик? Всё правильно Агния делает, повторно объясняя мне очевидные вещи. Она же не привыкла ещё, что до меня с первого раза всё доходит.

Мой секретарь вновь открыл передо мной фолиант на странице с первым вариантом рисунка разлома. Сергей, хоть и не маг, но давно уже понял, какому могучему одарённому он служит. Милорд Карл, пусть на тему моих возможностей больше не заговаривает, тоже догадывается.

Что знает двое, знает и свинья. Шила в мешке не утаишь. Какие ещё были поговорки по этому поводу? В общем, истинные магические силы бастарда Неллеров весьма скоро станут секретом Полишинеля для многих.

Главное, чтобы до генерального сражения об этом виргийцы не догадались. Ну, тут я, думаю, у нас всё получится, даже при том, что о военной контрразведке тут слыхом не слыхивали и видом не видывали.

Обойдёмся как-нибудь без чекистов. В канцелярии у нас, когда я служил, висел плакат с лозунгом «храни тайну не только замком, но и языком», выдумывал же кто-то такое. Вот данному призыву и станем следовать. Своего секретаря уже не раз предупреждал обо мне и моих делах не распространяться. Вроде, слушается пока.

— Выбрал уже участок для удара? — спросила маркиза.

Мы вышли из-за деревьев к открытому склону холма. Провал относился к тому типу магических атак, который можно применять только при условии прямой видимости до места его активации. То есть, устроить разлом земли на участке, скрытом за лесом или постройками, невозможно.

Так что, нужным требованиям по дальности до него, длине и ширине отвечал лишь один отрезок дороги, но первый вражеский отряд его уже миновал. Ерунда, будут следующие.

— Да. — отвечаю. — Вон, вдоль осинника или березняка, отсюда не разберу. Ну, ставьте что ли щиты-то. — тороплю сестру и вассала.

Ещё ведь есть одна проблема. Создавать плетение провала мне потребуется минут десять-пятнадцать, а продержать его в не активированном состоянии смогу вдвое меньшее время. Если в этот период виргийцы не покажутся или успеют покинуть место атаки, то моя работа спустится в унитаз, и придётся начинать всё заново после восстановления израсходованных нитей.

Вот так вот, не такое, оказывается, простое это дело быть боевым магом, есть свои нюансы. Надеюсь, с опытом научусь их все учитывать.

Полковник Неллерская мою просьбу пропустила мимо ушей. Её внимание привлекли громкие разговоры и смех у подножия, где стояло оцепление.

Полусотня капитана Василия в общих мероприятиях войска виконта Андре не участвовала, по прежнему обеспечивая безопасность маркизы, ну, и мою заодно.

— Леонард! — громко позвала Агния своего адъютанта. Это я его так про себя называю. На самом деле адъютанты положены только командующим войсками. Вот у нашего будущего зятя такой офицер имеется. — Что там случилось?

— Из леса заготовщики вернулись. — прокричал лейтенант в ответ. — Ходили за брёвнами, а встретили кабанье семейство. Сегодня у вас на обед будет свежатина!

— Агни, прости. — дёргаю красавицу сестрёнку за рукав. — Мы воюем или отдыхаем на лоне природы?

— Вот ты зануда у меня, а. — вздохнула она и буквально за минуту всего из трёх оттенков нитей сплела большой, но одноразовый антимагический щит. Своей тетрадкой не пользовалась, и так помнила рисунок. — Готово. Карл, поставь свой чуть правее.

У моего вассала, несмотря на наши тренировки, времени на работу ушло в пять раз больше. После чего наступила моя очередь.

Вражеские маги моё плетение конечно могут заметить издалека, только определить его мощь и предназначение у них за щитами никак не получится, может я просто тут лечу кого-нибудь, или магический бинокль создаю, или ещё что-нибудь простенькое из пары-тройки нитей.

Заклинание провала весьма сложное, пожалуй, даже труднее будет создать, чем метеоритный дождь, хотя оттенков на пять меньше. Как там у Александра нашего свет Сергеевича в Сказке о попе? Бедный бес под кобылу полез. Вот и я сейчас стараюсь так, что взмок.

Никто меня не отвлекает. Даже наши караульные, получившие в подарок от лесорубов двух подсвинков, после

Четверть часа, где-то так у меня на плетение и ушло. Не отвлекаясь вниманием от сотканной конструкции, похожей на картину сумасшедшего импрессиониста, смотрю на дорогу за рекой.

Есть! Из-за поворота на выбранный мною для атаки участок въезжают передовые всадники очередного виргийского отряда.

Плохо, что они едут всего попарно, а не по три в ряд хотя бы, и колонна растянулась, большие дистанции между вояками. Ничего, сойдёт и так.

— Не спеши. — советует полковник. — Пусть первые съедут с атакуемого участка.

— Зачем? — не сдерживаю смешка. — Это же не такой уж и крупный отряд. Его командиры наверняка впереди. Наоборот, их и надо грохнуть. В смысле, отправить к Создателю.

— Вот именно, Степ, командиры. — терпеливо объясняет сестрица. — И самые опытные воины. У тех и у других наверняка амулеты защиты имеются, твоя атака по ним будет безуспешной.

Получил, Степан Николаевич? Самому до этого слабо было додуматься?

Вижу, как с другого берега в реку возле разрушенного моста на полном ходу въезжают трое всадников. На них нет кранцевских сюрко или других опознавательных знаков, но и так понятно, что это наши разведчики. Вон к ним навстречу лично виконт Андре Дитонский со своими штаб-офицерами погнал коня, не терпится получить свежие сведения.

— Сергий, ты книгу-то убери пока. — говорю в ожидании нужного момента. Держать созданное плетение мне ещё не трудно. — Она уже не нужна.

Секретарь закрыл фолиант и отошёл на шаг в сторону, именно в этот момент я и ударил по виргийцам, мысленно пожелав, чтобы заклинание направилось к центру намеченного отрезка дороги.

Не со скоростью света, понятно, и даже медленнее звука, но примерно как арбалетный болт плетение направилось во врага.

Это достаточно быстро, но успей вражеский маг заметить угрозу, успей он сплести какое-нибудь простенькое заклинание и ударить им навстречу моему, то мог спасти своих товарищей.

Да, это сложно, очень сложно успеть, но теоретически вполне возможно.

То ли в колонне северян не нашлось одарённых, то ли те ничего не заметили, но моё плетение за полтора десятка секунд — мне показалось, прошла вечность — достигло указанной цели.

Со стороны нашего войска мало кто мог наблюдать тот вражеский отряд, нам-то помогало то, что мы находились на возвышенности, да и заняты были воины виконта Дитонского своими делами, так что, сразу же получить очередную порцию славы у меня не получилось. А имелось за что.

Для моего насквозь прагматичного разума человека из технологического мира, где всему всегда искалось научное объяснение, видеть то, что никак не вписывается ни в какие физические, математические или химические законы, до сих пор казалось не реальным, сказочным. Что ж, когда-то всё одно привыкну, вода камень точит.

Большой участок земли под дорогой, едва туда прилетело моё плетение, раскололся как упавший перезрелый арбуз, а в образовавшийся каньон — кстати, я их только по телевизору да на картинках до этого видел — провалилось более четырёх десятков виргийцев.

Над провалом остался держаться словно в воздухе только один всадник, понятно, имевший антимагический амулет, впрочем и этот солдат едва не пострадал, он еле удержался в седле, когда его лошадь с испугу понесла. Я бы сам на её месте перепугался.

Крики и громкий треск донеслись до нас спустя короткое время, а ещё через сколько-то секунд — засечь точно мне было нечем — расщелина схлопнулась, заживо похоронив тех из северян, кто не разбился насмерть при падении.

Там, где раньше был участок дороги, теперь бугрились кучи грунта. Отсюда, с расстояния почти в две мили, не разберу, чего в них больше, глины или камней. А так ли это важно?

Не попавшие под удар ехавшие в хвосте колонны всадники — общим числом человек десять — помчались в разные стороны, спеша укрыться среди деревьев.

— Вот это да! — не сдержал восторга новик Николас.

Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что ему тут же достался подзатыльник, звук шлепка не спутаешь. Даже знаю, кто отвесил леща, дядюшка Ригер, только он может так по отечески обращаться с приближённым его преподобия.

— Да здравствует маркиза Неллерская! — закричал со склона лейтенант Леонард.

Наши охранники, в отличие от остального войска, увидели произошедшее.

— Слава полковнику Агнии! — подхватили десятки голосов.

Бойцы приписали впечатляющий магический удар полковнику Неллерской.

Мне обидно? Ничуть. Совсем не жалко поделиться славой с моей красавицей-сестрой. Успею ещё погреться в лучах восторга.

— Отличная работа, Степ. — Агния приобняла меня за плечи. — Папа тобой бы гордился. Не зря Создатель так распорядился, что ты очень на него похож.

Ох, сестрица, когда же ты наконец перестанешь меня сравнивать со своим отцом? Нет, с нашим. Я всё-таки и сам по себе неплох.

В расположении подразделений услышали донёсшиеся из-за реки звуки, и, вижу, виконт Андре, догадавшись примерно, что произошло, отправил к нам одного из офицеров, чтобы уточнить подробности.

Мы же не торопимся покидать удобное место. Вообще, мой великолепный удар — это чистой воды самодеятельность. Нашей главной задачей Агния, помимо сковывания свободы действий противника, определила охоту на вражеских одарённых, если таковые приблизятся на расстояние удобное для магических дуэлей, в которых определяющую роль будут играть эффективность защитных амулетов, скорость плетения заклинаний, их мощность и своевременная реакция на вражеские атаки. Расчёт маркизы строился на том, что противник не выдвинет самых своих сильных одарённых на передний край, а с другими она со своим, хоть и не опытным, но могучим братом, сможет успешно справиться.

Есть, к примеру, один из вариантов обычного шара пламени, бьющего всего на пятьсот ярдов, но благодаря двум с половиной десятков энергетических нитей, задействованных при его плетении, являющегося настолько мощным, что с первого удара мог разрушить большинство антимагических защитных амулетов.

Мы с маркизой так и договорились, я пробиваю артефакт, она наносит смертельный удар. Осталось только дождаться самоуверенных виргийских одарённых, которые окажутся в зоне досягаемости наших ударов.

Надобности в щитах больше не оставалось, и их развеяли, хотя, в отличие от меня, Агния натренировалась одновременно держать щит и плести другое заклинание.

— Карл, друг мой. — обратилась она к моему вассалу, тот, понятно, тут же расцвёл. — Там лейтенант к нам торопится от Андре. Объясни, что нам с братом удалось уничтожить один из отрядов противника, и сейчас виргийцы будут пробиваться к реке под прикрытием леса.

Мы с сестрой немного поднялись по склону к упавшему дереву и сели на его ствол, как старички в деревне на завалинке, или как голубки, тут как посмотреть.

— Возьми. — протянула она мне свою

— А ты как? — забираю её конспект.

— Что я? Десяток атак помню и без этого.

Перед нами редкий кустарник и одиночные деревца, нас-то сейчас, если не приглядываться, вряд ли издалека увидишь, а вот мне и Агнии открыт отличный вид на реку и окрестности.

Обращаю внимание, как свободно общаются с офицерами, включая командующего, вернувшиеся из-за Камышовки разведчики. Так себя могут вести только наёмники.

Не знаю, как в других государствах, думаю, примерно также, как и в нашем королевстве, где полным полно солдат удачи, почти в каждом городе имеются их гильдии. Только в этом мире наёмники не часто заключают контракты с действующей армией, предпочитая служить в охране богатых торговцев, крепостей или караванов.

Если же и идут в войско, то, как правило, предлагая свои услуги для выполнения конкретных задач — в разведку, патрулирование или гонцами. Мудрые, не то что наши, имею в виду земных средневековых, которых полководцы в битвах ставили в передние строи.

Как по мне, я бы наёмникам не доверял ни разведку, ни доставку посланий, да только что я в этом понимаю, и кто меня станет слушать?

— Агни, мне кажется, виргийцы уже вышли к реке. — говорю, принимая от подошедшей Лейлы или Гейлы вслед за маркизой серебряный кубок с сильно разбавленным вином. — Птицы, вон, над деревьями начали виться. Слушай, а как мы магов-то среди них выделим?

— Никак. — маркиза сделала маленький глоток, словно не вино пила, а сильно горячий чай. — Пока не начнут создавать плетения перед собой, никак. Так что, сидим спокойно и наблюдаем вторым зрением.

— А если они не станут…

— Тогда просто атакуем офицеров. Шанс один из семи-восьми примерно, что дворянин окажется одарённым. Ну, а нет, так тоже неплохо будет лишить северян кого-то из командиров. Хотя, конечно же, хотелось бы выбить побольше их магов. Поэтому, торопиться не станем.

Наши люди отошли подальше, чтобы не мешать нам беседовать, а мы стали сидеть рядом и молчать, думая каждый о своём. При этом какого-то чувства неловкости из-за повисшей паузы оба не испытывали.

Редко в моей прошлой жизни встречались такие друзья, с кем можно было бы вот так просто без разговоров посидеть, а здесь в новой жизни Агния уже вторая такая после Юлианы.

С южного склона, там, где наши шатры, потянуло дымком костра и вкусным запахом жаркого. До обеда ещё часа три, что-то рано начали готовить обед из добытых кабанчиков. Или над костром на вертеле быстро не пожаришь? Подсказать что ли идею шампуров и маринованного мяса для шашлыков?

Сколько мы так просидели? Наверное, полчаса, по местному, когда на левом фланге у самого дальнего брода послышался шум и какие-то вскрики. На нашем берегу за возведёнными насыпью и ограждением началась беготня, кажется, организованная и без какой-либо паники.

— Ты слышишь? — спрашиваю, не спеша подниматься, нагрел, что называется, место. — Видишь? — показываю рукой.

— Не глухая. Не слепая. — маркиза допила вино и отбросила кубок в сторону, его тут же подобрала подбежавшая служанка.

— И?

— Обычная разведка боем. Арбалеты в ход пустили. Сиди, смотри вторым зрением. Когда настанет наше время действовать, увидишь. Милорд Карл, ты сейчас будешь нужен. — бывший одержимый тут же оказался рядом. Встал в двух шагах от маркизы. — На меня не надо смотреть. — усмехнулась. — Наблюдаем за тем берегом, и приготовься плести заклинание, самое быстрое в создании из твоего арсенала. Где твои рисунки?

— Самые быстрые — стрелку и водный кулак — я без рисунков сплету. Мы со Степом много тренировались.

— Похвально. — кивнула Агния. — Игорь, — обернувшись, она махнула рукой своему восемнадцатилетнему помощнику, лейтенанту-магу Хрому. — ты иди вниз, поможешь там виконту.

У Андре Дитонского в строю двенадцать одарённых, считая его самого. От сестрицы уже знаю, что в начале любого сражения магам первым делом приходится вступать в схватки со своими коллегами в рядах противника, разрушая их атакующие плетения, чтобы не дать нанести удары по незащищённым амулетами воинам, и выбивая боевыми заклинаниями энергию из артефактов врага.

Такие магические сражения редко заканчиваются смертью кого-либо из одарённых. Как только маг видит, что его защита вот-вот пропустит удар, он выходит из битвы, удаляясь от врагов на безопасное расстояние. Наша с Агнией задача, как раз, не дать этого сделать.

— Маркиза. — позвал Карл и показал рукой в сторону подлеска на другом берегу Камышовки, возле разрушенного моста. — Там сразу трое.

Сквозь стволы и листву указанных зарослей вижу возникающие и начинающие сплетаться в узоры энергетические нити. Магическое сражение началось. Вот и посмотрю, на что я годен в таком противоборстве.

Глава 17

В моём представлении средневековое сражение должно было начаться совсем не так. Думал, что противники вначале начнут сыпать оскорблениями и угрозами, стремясь морально подавить врага, как это я видел в нескольких фильмах, посвящённых той эпохе на Земле.

Нет, вместо этого виргийцы, даже не показываясь из леса и густых прибрежных зарослей, принялись навесом пускать стрелы и арбалетные болты, а их маги одновременно в десятке мест, также скрытые от взглядов, начали создавать атакующие плетения, стремясь опередить наших одарённых и нанести ущерб нашему войску до того, как получат встречные удары.

Мои надежды, что использованное мною мощное заклинание провала, уничтожившее один из виргийских отрядов почти целиком, посеет в рядах противника панику, не оправдались вообще нисколько.

Да, мне самому надо было раньше додуматься, что для паргейских вояк магия обычное дело, каким являлись для земных средневековых солдат, скажем, баллисты, катапульты или первые пороховые орудия — грозная, но вполне одолимая сила, особенно с учётом наличия таковой и у себя. К тому же, основной костяк отрядов — маги, офицеры, унтер-офицеры, наиболее опытные бойцы — часто имели достаточную защиту от магических атак.

— Карл, быстрее. — командует Агния моему вассалу, плетущему заклинание антимагического щита. — Степ, ты уснул?

— Так только, всхрапнул чуть-чуть. — считаю нужным огрызнуться.

А чего она? Понятно, у меня нет такого большого опыта в реальных магических схватках как у неё, но я стараюсь. Первые жгуты — ярко-оранжевый и красный — уже соединил белой нитью в виде скошенного креста.

Конечно же я не ставлю под сомнение право сестрицы мною командовать. Пусть я маг невиданной доселе в наших краях мощи, но она старше меня по положению в нашем роду, по возрасту, званию, титулу, более умелая и опытная. Так что, флаг ей, как говорится, в руки.

— Баронет! — слышу доносящийся слева от холма голос

Мы с сестрой и нашими людьми находимся ярдах в трёхстах от Камышовки, стрелы и болты сюда, если и долетят, то на излёте, и нам, обеспеченным амулетами, они совсем не грозят, как и подавляющее большинство магических ударов, тем не менее, я внимательно наблюдаю за происходящим внизу вдоль реки.

К моему глубокому изумлению — и правда, век живи, век учись — северяне начали разведку боем в условиях нашего тотального превосходства.

Сколько их сейчас скопилось в зарослях и среди деревьев за рекой? По моим прикидкам, человек четыреста, вряд ли больше. У виконта Андре под рукой в десять раз больше воинов.

Мало того, мы превосходим виргийцев и качеством личного состава, почти треть нашего войска — это дружинники, а они более опытны, лучше вооружены и сильнее мотивированы.

Не удивительно, на службу к феодалам идут отслужившие и хорошо себя зарекомендовавшие солдаты регулярной армии или наёмники, решившие осесть на одном месте и завести семьи, будущее которых гарантируется уговором с владетелями феодов.

Правда, наше численное превосходство постепенно начинает таять. Мой удар по колонне врага не напугал, а лишь заставил его действовать осторожней. С холма хорошо вижу, как отряды виргийцев ручейками стекаются к Камышовке, стараясь избегать открытых пространств или минуя их ускоренно, используя для прикрытия деревья и балки.

А в магах северяне нам численно не уступают уже сейчас, вижу вдоль берега почти одновременно начавшиеся возникать в двух десятках мест энергетические конструкции.

— Капитан, отставить стрельбу!

Это командир первого полка кричит своему офицеру. Действительно, отвечать сейчас на залпы укрытых в лесу северян — бестолку тратить стрелы.

Виргийцы тоже большого успеха своей стрельбой не имеют. Кранцевские бойцы, или построены в фаланги на безопасном расстоянии, или, находясь у берега напротив переправ, прикрыты фортификационными сооружениями и большими щитами, образовав строи, которые, я помню из истории, в моём мире назывались черепахами.

Всего мне отсюда видно шесть наших баталий, ощетинившихся короткими кавалерийскими копьями. Штатной пехоты у нас нет, в бой пойдут часть спешенных конников.

Я уже завершаю создание плетения шара пламени, когда на правом фланге наши одарённые боевые товарищи прошляпили удар виргийского мага. Хотя могли и не прозевать, а просто проиграть в скорости создания плетений.

Над баталией из двух сотен солдат третьего полка вдруг возник чёрный клубящийся сгусток и опустился в центр строя, накрыв площадь с четверть акра.

Под атаку попали сразу два десятка солдат. Сколько из них имеют амулеты, защищающие от магии? Наверное, единицы. Раздались жуткие вопли заживо на моих глазах гниющих бойцов. Применено что-то из стихии смерти.

Тут в энергетический щит, выставленный Карлом, бьёт водяное заклинание. Защита тускнеет, но выдерживает. Пожалуй, ещё парочку подобных ударов сдюжит.

Только что подошедшая под прикрытием леса колонна вражеской кавалерии прямо с марша устремляется в наступление на побитую магией фалангу. Кони, с ходу на скорости влетая в воду, поднимают фонтаны брызг.

— Агни, может помочь баталии? — заклинание у меня уже готово к использованию.

— Без тебя там справятся. — спокойно отвечает маркиза. — Если готов, бей по магам.

— А ты?

— Тебя только и жду. — перед ней переливается светящаяся в магическом зрении спираль. — Карл, щит снимай и помоги фаланге.

Успеваю ещё заметить, что мой секретарь, оказывается, трусишка зайка серенький, весь побледнел и немного трясётся. Молодец, что всё-таки держит себя в руках и раскрытый конспект не бросает, стоит, как стоял.

Активирую плетение и направляю шар пламени в сторону густого ивняка, за которым скрываются, как минимум, трое магов.

Конечно, я ожидал от своего мощного — из двух с лишним десятков нитей — заклинания сильного эффекта, но даже и близко не полагал, что оно окажется настолько сокрушительным.

За десяток ярдов до цели плетение развернулось в большую — метров пять-шесть — плазменную сферу, которая всё выжгла на своём пути, пролетев после вспышки три десятка шагов, и оставила на месте зарослей кучу пепла и четыре обугленных трупа. Люди даже мама сказать не успели, настолько мгновенной оказалась их смерть. Ну, хоть не мучились, и на том спасибо.

Зато восемь других виргийцев, оказавшихся в зоне поражения, остались живы. Одежда на них загорелась, и они, громко крича, даже до нас за три сотни ярдов доносилось, принялись сбивать пламя.

Получается, мощи моего заклинания хватило не только на то, чтобы развеять энергию защитных амулетов, а ещё немного силы осталось.

Среди восьмёрки мечущихся факелов, одарённых должно быть трое. А остальные кто? Ну, раз имели на себе магические артефакты, значит личная охрана магов или кто-нибудь из офицеров.

Эти мысли у меня промелькнули быстро, но удар Агнии последовал быстрее. Сестрёнка использовала воздух, в нём она наиболее сильна, целых шесть оттенков голубого, от почти синего до почти белого. Богатый боевой опыт позволяет маркизе не пользоваться шпаргалкой даже при создании очень сложных плетений.

Возникший на месте пожара высокий смерч, мгновенно его потушил, а оказавшиеся в нём сбивающие пламя люди были подняты высоко вверх и чёрт его знает насколько — метров тридцать, может больше или меньше, не важно, их тела изломало ещё в воздухе, до того, как они после окончания действия заклинания, продлившегося секунд пять всего, упали на землю, взметнув облака пепла.

— Троих магов точно виргийцы не досчитаются. — кивнула своим мыслям полковник. — Милорд, не отвлекайся. Или ты уже истратился?

Мой вассал только что нанёс второй удар водным кулаком по северянам, выскочившим на наш берег и атаковавшим в рассыпном конном строю побитую фалангу сотен третьего полка. Первое плетение у Карла не получилось, прилетевшая со стороны врага огненная стрелка разрушила его до активации.

— Да, четверть часа изученные не могу сформировать. — бывший одержимый перелистывал свой конспект. — Попробую каменные шипы.

Всё-таки шестнадцать нитей у него — это шестнадцать нитей. Силён мой приятель, повезло мне.

— Пробуй. — Агния убрала со лба упавшую чёлку. — А ты, Степ, чего смотришь? Я тебя весь день что ли как свою кобылу пришпоривать должна?

Разговор с нами не отвлекает маркизу от подготовки следующей атаки, вижу, как она ловко плетёт что-то из огненной стихии. А я, правда, чего рот раззявил? Смерчей ни разу не видел? Ну, да, магический впервые.

С левого фланга тоже послышались крики, звон металла и грохот магических ударов. Разведку боем виргийцы превратили в попытку прорваться на наш берег, пользуясь прибытием всё новых и новых своих отрядов.

Молодец виконт Андре, что озаботился строительством укреплений, теперь нашим солдатам легче отбивать натиск врага.

Всё, не отвлекаюсь. Бледный мой Сергий в оговоренном нами порядке раскрывает мою

Обстановку назвать для нас критичной нельзя. Баталия, понёсшая урон от облака смерти, быстро восстановила строй и встречает врага плотными рядами щитов и копий на валу, оборудованном наклонёнными к реке кольями. Двинувшаяся к ней на подмогу фаланга остановилась, обнаружив на своём участке попытку врага преодолеть реку вплавь с помощью подручных средств. Понятно, северяне тут же от этой мысли отказались, но своими действиями, точнее, демонстрацией, сковали три сотни кранцевских солдат.

— Ох, ничего себе. — не сдерживаюсь, ощутив мощны толчок.

Кто-то ударил по нам сильным заклинанием. Амулеты спасли, только надолго ли их хватит.

— Прозевали. — зло усмехнулась Агния. — Давай-ка, Степ, вон по той группе. — показала она рукой на небольшую поляну в сотне ярдов от реки на том берегу. — Карл, видишь?

— Вижу.

— Плети самое мощное, что у тебя есть. Братик, ты, вижу, готов? Бьём по женщине, той, что слева. Это от неё нам сейчас прилетело.

Пару минут ждём милорда, а затем бьём одновременно по магине виргийцев. Моя молния, каменный клык Агнии и слабенькая вспышка пламени от Карла её защиту не пробили, но заставили развернуть коня и умчаться вглубь леса. Спряталась гадина, теперь гадай, откуда она вновь появится.

Ладно. Смотрю, мой вассал пока выбыл из игры. Ему надо восстанавливаться. Маркиза опять что-то создаёт атакующее, не буду её отвлекать глупыми вопросами, и так понятно, что делать. Ближайшие к нам наши солдаты уверенно отразили натиск вражеской кавалерии, и та уже начинает отступать. Вон их офицеры орут что-то, отсюда не разберу, но, судя по жестам, отзывают своих назад.

А вот на флангах ещё ничего не закончилось. Там идут по прежнему магические дуэли, изредка задевающие и строи солдат, вступивших в многочисленные стычки.

Наш будущий зять пока не задействовал и трёх четвертей своего войска, держа их вне досягаемости основной массы ударных заклинаний вражеских магов. Остальные фаланги успешно обороняются.

Сергий открыл тетрадь на плетении ледяной вьюги, им и начинаю заниматься, интересно посмотреть, как в бабье лето будет смотреться зимняя смертельная напасть. В описании обещано треть акра убойной стужи.

Сегодня убедился, что магия магией, а войну всё-таки здесь в Паргее выигрывают или проигрывают простые солдаты. Не удивлён. В моём родном мире тоже полным полно могучих средств и способов убийства — артиллерия или авиация, снаряды, ракеты или бомбы, но исход войны в конечном итоге решает пехота, царица полей. Решала. Для меня в прошедшем времени всё.

Готово. Вьюга готова. Где нашим тяжелее всего? Похоже, где дружина того самого четырнадцатилетнего баронета. Чёрт, как же его зовут? Ладно, потом вспомню. Или спрошу.

А дальности хватит? Написано четыреста-четыреста пятьдесят ярдов. Извини, баронет, обойдись своими силами, ты же тоже маг, хоть и слабенький. Я не достану. Тогда ударю вдогонку виргийцам, начавшим отступать в центре, где мост. Агния туда уже атаковала водяной плетью. Круто смотрелось со стороны. Человек пятнадцать за раз располовинило.

Сотканное мною заклинание догнало группу солдат противника, выбравшихся на свой берег. Плетение расползлось вширь, затемняя воздух, и с громким звуком, будто пушечный выстрел, закружило с огромной скоростью крупными ледяными кристаллами, превращая виргийцев, попавших в зону его действия в кровавые куски.

— Чем это ты сейчас? — заинтересовалась сестрица.

Голос у неё по прежнему был спокойный, хотя вид имела уставший, если внимательно в её красивые глаза взглянуть. Я посмотрел.

— Да вот. — забираю у Сергия тетрадь и показываю маркизе.

С того берега раздаются многочисленные звуки рожков. Командиры северян приказывают отступать.

— Нет, я такого не смогу. — качнула маркиза головой. — Этот цвет у меня отсутствует. — ткнула она пальчиком в рисунок, я не понял, какой из оттенков она хотела указать. — Есть ещё чем проводить северян?

— Конечно есть. — киваю. — Как не быть?

У меня ещё фиолетовые и жёлтые не тронуты. Из них можно облако праха, некромантское заклинание, сплести. Треть часа уйдёт на это, но, думаю, северяне не успеют к тому времени скрыться на безопасном расстоянии. Не все, во всяком случае.

Угадал. Нет, верно рассчитал. Один из отрядов виргийцев не успел ни скрыться за деревьями, ни уйти на безопасное расстояние. Помогли наши лучники и арбалетчики, благодаря их активным действиям, противнику пришлось пятиться, прикрываясь щитами.

Облако праха накрыло девятерых всадников, превратив их всех вместе с лошадьми в мумии. То ли амулетов ни у кого там не было, то ли защиты уже израсходовались, но в живых никто из девятки не остался.

Какое-то странное чувство, словно я побывал в компьютерной игре. Даже удивительно, никогда игроманом не был, хотя, чего уж, иногда развлекался стратегиями и бродилками, редко, правда. Леся как-то втянула.

— Уже полдень. — замечает полковник Неллерская.

Ничего себе, уже! Я-то думал, что целый день пролетел, но, нет, всё верно, солнце ещё только в зените.

— Мы победили? — улыбнулся. — Интересно, что там с нашими кабанчиками, не перегорели?

— Если так, я Лейле всю задницу иссеку. — смеётся Агния. — И да, мы победили. Не ожидали виргийцы здесь меня встретить, да ещё и с поддержкой другого неизвестного им пока сильного одарённого. Потеря троих магов их сильно озаботит. Теперь не сунутся навалом. Три дня спокойствия, относительного, конечно, у нас точно есть.

Мы направились в обход холма к шатрам в сопровождении моих гвардейцев и десятка из полусотни капитана Василия Иткурского.

— Три дня? — усмехаюсь. — Да мы их тут хоть месяц продержим. Не видела разве, виконт Андре большинство войска не задействовал.

— Не обманывайся, Степ. — сестра берёт меня за руку, и мы идём дальше неспеша, словно на прогулке. — Скоро подойдёт основное войско, вся их пехота. Они просто растянут фронт так, что нам некем будет фланги прикрыть, организуют переправы на плотах, и нам придётся отступать, чтобы не попасть в окружение. Но свою задачу мы сегодня выполнили на тройку!

Не мгновенно, но быстро вспомнил, что тройка — высшая оценка, и возмущаться не стал. Да уж, хорошо бы я выглядел, настаивая на пятёрке.

— Кто хорошо поработал, должен и хорошенько отдохнуть. — показываю свою мудрость. — Агни, не смотри так на меня, не нужна мне на ночь ни Гейла, ни Лейла. Не предлагай даже. Я ведь вижу, что ты хотела сейчас сказать.

— Степ, ты с чего вруг так решил? — взметнула брови сестра. — И не собиралась. Наоборот, хочу тебя обрадовать, что у нас день ещё будет полон работы. Про раненых не забыл? Сколько их, знаешь? Немало, брат, немало. Так что, поедим и пойдём к ним. Леонард! —

Удивительная всё же аристократка маркиза Неллерская. И из памяти Степа, и по рассказам Ригера знаю, что сложно найти где-нибудь такую высокородную магиню, которая бы заботилась о простых солдатах.

Нет, Агния вовсе не добренькая, и не дрогнув лицом отправит разгильдяя под плети, а дезертира на кол, но вот тех, кто храбро бился в строю, она всегда готова наградить, поблагодарить, исцелить. Вот такая она у меня комбат-маманя, маманя-комбат.

— Смотри, всё накрыто. — радуюсь, чувствуя проснувшийся аппетит.

Девушки расстелили ткань прямо на траве. А что? Мы в походе, а не во дворце.

Мы успели привести себя в порядок, ну, там, помыться, сменить нательное бельё и прочее, когда к нам присоединился виконт Дитонский. Несмотря на одержанную победу, Андре выглядел озабоченным.

— Видел, как ты расправилась с тремя их магами. — сказал он, принимая от Гейлы или Лейлы блюдо с жарким и овощами. — Я правильно понимаю, Степ помог и сильно? Или это ты милорд? — посмотрел наш будущий зять на Карла, мы обедали вчетвером.

— Мы втроём сработали. — ответила Агния. — Но Степ да, не только лекарь, а и отличный боевой маг. Опыта маловато, однако он очень быстро учится. Воз сахара прям, а не сродный брат. Мы можем им гордиться. Ладно, ты скажи, потери большие.

— Могли бы быть больше, если бы не вы. — виконт отказался от трёхзубой вилки и принялся брать куски мяса с серебряного блюда руками. — Сорок восемь погибших, из которых пятеро дружинников. Раненых ещё считают. Я приказал тяжёлых нести к холму. Ты ведь ими займёшься, маркиза?

— И я, и его преподобие. — согласилась Агния. — Только нам часок надо будет отдохнуть. Пусть пока раны закроют глиной, чтобы огонь в кровь не попал…

— Эй-эй, — прерываю я сестрицу, едва не подавившись. — Не нужно раны ничем смазывать. Пусть только кровь жгутами и повязками остановят, и всё. Кстати, и с ранеными легко или средне сделать также. — Агни, я потом тебе объясню. Вычитал кое-что в одном древнем трактате по медицине.

Соврать-то соврал про мудрость старины глубокой, а как потом выкручиваться стану? Сестрица ведь любопытная, и память у неё хорошая, не отстанет. Выкручусь как-нибудь. Первый раз что ли? Зато жизни и здоровье нашим людям спасу.

Глава 18

На следующий день враг опять попробовал переправиться через Камышовку, создать и укрепить плацдарм на нашем восточном берегу, только в этот раз решил сделать это хитрее, ночью отправив часть сил на три мили к югу по течению реки.

Наша разведка — поработали и маги следящими заклинаниями, и разъезды из пятёрок наёмников — вскрыла планы противника, и к месту переправы виконт Андре выдвинул второй полк, усиленный тремя одарёнными первого.

Дождавшись, когда четыре сотни виргийцев, используя коней, бурдюки и наскоро связанные плоты, переплывут Камышовку — брод в том месте отсутствовал — наши кавалеристы атаковали в плотном конном строю и сбили северян в реку. Уйти обратно на западный берег удалось лишь единицам.

Одержана очередная, пусть небольшая, но победа. Пожалуй, мой будущий зять достоин звания генерала. Как по мне, он вполне заслуживает. Считаю так без всякого ёрничания.

Сам я на этом празднике не участвовал, у меня свой фронт, лекарский, и на этом участке дел было невпроворот. Сейчас, на третий день, стало уже полегче.

Пользовался методом, подсказанным Агнией. Вначале оттаскивал самых тяжёлых от грани между жизнью и смертью на нашу, светлую, сторону, а затем, на второй уже день, приступил к окончательному исцелению раненых.

Разумеется, работал не один, но основную часть лечения всё же приходилось делать мне. У моей сестры, милорда Монского, как и у остальных одарённых в нашем войске, целительская составляющая их магических источников очень слабая, а то и вовсе отсутствует.

Сегодня позавтракал на рассвете в компании Карла и Сергия. Дожидаться пробуждения маркизы не стал, сразу отправился к лазарету, организованному на небольшой поляне за оврагом.

Большинство из двух десятков шалашей уже опустели, их бывшие жильцы вернулись в строй, но часть раненых всё ещё ждёт благодати от его преподобия милорда Степа.

Один из них тот самый парень Иван Чайка, которому я совсем недавно восстановил глаз. Вчера он в атаке на переправившихся виргийцев получил страшный рассекающий удар мечом по животу. Нанёсший столь жуткую рану, разрубивший доспех как бумагу клинок видимо принадлежал одному из офицеров и был зачарован плетением разрыва.

Не доставь бывшего циклопа ко мне вовремя, помер бы он в страшных муках. Ему и сейчас-то нелегко, вон как смотрит страдальчески, и слёзы в глазах. Хотя самые тяжёлые последствия раны мне удалось накануне купировать.

— Ваше, ваше преподобие. — Иван лежит на ворохе веток и делает попытку приподняться. — Скажите, я ведь не умру?

— Так, а ну-ка лежи, не двигайся. — присаживаюсь на бочонок из-под вина, подставленный мне вошедшим следом за мной с книгой Сергием. — Как не умрёшь? Обязательно умрёшь. И я умру, и наш славный король Эдгар Саворской династии умрёт. — откидываю ткань, которой прикрыто тело парня, вижу, что в принципе всё хорошо, осталось наложить совсем простенькое плетение — тёмно-зелёные жгуты мне ещё в соседнем шалаше пригодятся, где лежит изувеченный сержант Роман — и наш Иван Чайка уже завтра сможет бегать и прыгать. — Наша молодая восемнадцатилетняя королева Люсинда умрёт, брат короля принц Теод умрёт. — продолжая говорить, подглядывая в тетрадь, закручиваю из светло-зелёной и жёлтой нитей канатик и изгибаю его в виде полумесяца.

— А сестра короля? — вдруг слабо улыбается мой пациент, поняв направление моих мыслей и поддержав шутку. — Принцессе Хельге всего четырнадцать.

— И Хельга помрёт. — соглашаюсь. — Все умрут. Увы, Создатель не наградил нас бессмертием. Только случится это всё не сегодня. Ты точно пока будешь жить.

Накладываю плетение и вижу, как оно растворяется в дрогнувшем от приступа наслаждения теле солдата.

Не знаю, правда, как долго Иван будет целым. Какой-то он невезучий, как посмотрю. То глаза лишится, теперь вот с животом беда случилась. А что дальше? Голову отсекут? Ну, тут даже я не смогу помочь.

Был у меня в юности приятель Олег Белоцерковский, он постоянно к себе притягивал всевозможные неприятности. Может и этот такой же?

Собираюсь вставать — второй мой пациент в этом шалаше и так выздоравливает, спит крепким сном после вчерашнего срастания плечевого сустава — как неожиданно Иван хватает меня за руку и тянется поцеловать.

Это что ещё за нежности? Тут не принято лобызать ладони церковнослужителей. Выдёргиваю руку и еле сдерживаюсь, чтобы не

— Ваше преподобие…

— До обеда ещё прохлаждайся здесь. — прерываю его. — А потом марш в подразделение. Симулянтов не потерплю.

На выходе из шалаша меня ожидают два лекаря с милордом Монским. У Карла, как и у моей сестрицы, здесь тоже имелись свои пациенты. Слава Создателю все уже либо здоровы, либо идут на поправку.

Полковые врачи сейчас в Лисичках и, частично, в том небольшом обозе, что расположился перед болотами, а с полками и отрядами остались лишь хирурги. И хорошо, что так, иначе со здешними методами лечения могли со многими ранеными бойцами проститься навсегда.

— Благословите нас, ваше преподобие. — просит самый крепкий из хирургов, похожий на орангутана и статями, и лицом.

Ну, да, я теперь и здесь в ранге настоящего святого. А то, что у меня скоро правая рука отсохнет от благословений, никого не интересует. Ладно, получите. Слягу с ревматизмом, сами будете виноваты. Шучу, конечно.

— Для меня что ли приготовили? — киваю на большую киянку в руке здоровяка. — Или новые раненые появились?

— Нет, ваше преподобие. — мотает головой второй хирург. — Ерунда. Новик из отряда Шонского баронства ногу вывихнул. Ночью гадить пошёл и в барсучью нору неудачно наступил. Мы уже вправили и лубок наложили.

Понятно для чего им был нужен этот большой деревянный молот. Этот инструмент у них вместо наркоза. На два пальца ниже макушки и чуть правее на черепе имеется точка, по которой лупят киянкой. Пациент теряет сознание, а дальше ему или вправляют кости, или их пилят.

Бронзовые пилы, кстати, я у хирургов видел. Поначалу подумал, они их из пыточной камеры моей обители спёрли, очень уж похожи. Но, нет, свои, оказывается.

— Какие вы молодцы. — хвалю мужчин. — Карл, подожди ещё немного, сейчас я сержанта Романа посмотрю и вернёмся к маркизе. Надеюсь, она уже проснулась.

— Наверняка. — кивнул милорд Монский. — Видел, как к ставке гонец проскакал. Среди его сопровождения явно есть один раненый. Очень плохо в седле держался.

Поворачиваю голову в сторону холма и, естественно, ничего за деревьями, разросшимися вдоль оврага, не вижу.

На сержанта не пришлось даже тратить магию, и без того идёт на поправку. А сделать плотную повязку вошедшие со мной хирурги могут гораздо лучше, чем я бы мог им посоветовать. Уж чего-чего, а опыта им не занимать.

Когда мы вернулись к шатрам, одетая лишь в штаны и рубаху навыпуск маркиза Неллерская как раз наложила магическое плетение стоявшему перед ней на коленях солдату в сюрко королевских цветов.

Его товарищи, числом трое, спешившись стояли перед часовыми у шатра командующего. Лошадей вижу пять, значит, гонец находится у Андре. Интересно, что за известия поступили? Надеюсь, скоро узнаю.

— Я пришёл к тебе с приветом рассказать, что солнце встало. — широко улыбаюсь, приближаясь к красавице-сестре. — Что оно горячим светом по листам затрепетало.

Четверостишье Фета легко в рифму переложилось на местный язык. Брови Агнии изогнулись дугой. Ох, как мне нравится это вот её выражение лица — смесь удивления, иронии, радости и удовольствия. Братец твой, Агни, хорош не только внешней схожестью с нашим папаней. Живи теперь с этим.

— Степ, откуда в тебе дар сложения виршей? — подошла и обняла накоротке. — Или где-то в монастырских фолиантах опять прочитал?

— Не, сам. — вру, плагиатчик несчастный. — Красиво ведь получается? Что гонец привёз, знаешь уже?

— Красиво. — кивает сестра. — Очень. Не знаю ещё, письма не видела. — отвечает на второй вопрос. — Виконт Андре нас пригласил на завтрак, там всё и расскажет. Впрочем, ты, как я понимаю, уже поел с утра?

— Да, но готов ещё раз поесть. Молодой организм, растущий. Ему много надо.

— Согласна. — усмехнулась. — Тогда жди меня, я приведу себя в порядок. Не успела проснуться, а тут уже раненый на пороге. — кивнула в сторону отошедшего к своим сослуживцам исцелённого ею солдата. — Разбойники совсем обнаглели. Уже на армейских гонцов нападают.

— Без виргийских лазутчиков там не обошлось. — убеждённо сказал мой вассал.

— Как спалось, Карл? — загадочно понизила голос Агния и, не дожидаясь ответа, отправилась в шатёр, на пороге которого застыли Лейла и Гейла.

Милорд Монский почему-то не ответил. Просто, улыбался как дурачок и смотрел вслед маркизе. Да уж, похоже, я чего-то не знаю. А где он провёл эту ночь? На лежанке возле одного из костров, в шалаше или шатре полковника Неллерской? Загадка. Ничего, разгадаю.

Поднимаюсь на вершину холма, чтобы посмотреть, как там дела у наших врагов. Ко мне присоединились Ригер с парой гвардейцев. Дядюшка позавчера умудрился сломать зуб, пришлось и его исцелять. Раненые ранеными, но не бросать же в беде самого родного для Степа человека?

Не только наш лагерь готовит завтрак, враги, смотрю, тоже голодными оставаться не хотят. Дымков от костров за рекой сегодня заметно прибавилось, значит, поздно вечером или сегодня рано утром подошли очередные полки виргийцев.

Если мериться количеством костров, то противник уже раза в два превосходит нас в численности, а ведь, судя по пыльным облачкам вдали, к нему прибывают всё новые и новые отряды. Мой оптимизм, что мы сможем долго сдерживать северян на Камышовке, оказался явно неоправданным.

Вижу несколько вспышек магии, очень от меня далеко, мили четыре, не меньше. Может там тоже кого-то исцеляют или поисковые либо приближающие заклинания плетут, да мало ли что. Главное, это не похоже совсем на какую-то атаку, слишком простенькие и маленькие плетения, чтобы бить на большое расстояние.

Кстати, маги с обеих сторон дежурят, внимательно наблюдают, чтобы вверенные им войска не попали под внезапный удар. По этой же причине, кроме редких укрывающихся в зарослях постов и заслонов, основные силы отведены в глубину боевых порядков.

Спрашивал у Агнии, почему виконт наш командует, а не она. Объяснила, что совмещать управление войсками и магические схватки очень сложно. Приходится выбирать, на каком направлении деятельности от высокородного аристократа, в случае с ней, аристократки, будет больше проку.

— Ваше преподобие! — слышу голос сестрицы от шатров.

— Я к вашим услугам, полковник! — громко отвечаю.

А что? Она официально, и я тоже.

— Нас ждёт командующий! — подняла руку и помахала ею.

— Иду!

В шатре будущего зятя нас уже ждал накрытый стол. Андре как раз поручил адъютанту собирать командиров полков и отрядов на служебное совещание. Агнию тоже попросил присутствовать, меня нет, да я и сам не хотел. Всё, что там скажут интересного, и так сейчас узнаю.

С женихом Юлианы у меня складываются, если не дружеские, то вполне приятельские, доброжелательные отношения.

Радует, что без пяти минут мой родственник почти начисто лишён чувства зависти,

— Король утвердил генерала Лейнского командующим объединённой армией. — сообщил Андре, когда мы начали завтракать. Полученное письмо он дал маркизе, но та положила его рядом с собой не разворачивая и предпочла сначала послушать виконта. — Герцогиня Мария посчитала невозможным отправить из Неллера твоего брата. Подробностей не знаю, их и генерал не ведает, но маркиз Джей остался во дворце. Зато в Готлин с полками вскоре прибудет моя невеста.

— Юлиана⁈ — не могу сдержать радостного удивления.

— Соскучился по подружке, Степ? — хмыкнула Агния.

Ба, сестричка, да ты никак ревнуешь? Правда что ли? А ведь, смех смехом, но, похоже, так и есть. Ты смотри, что творится. Не бойся, красавица, моей братской любви хватит вам обоим.

— Ещё как соскучился. — признаюсь. — Ты же её не хуже меня знаешь, она замечательная.

Особого восторга на лице жениха не вижу, но мои слова, уверен, он к сведению принял.

Дальше я предпочитаю помалкивать и слушать, о чём говорят взрослые. Рано мне ещё влезать в вопросы местной стратегии и тактики. Вот поучусь пообтешусь, наберусь опыта, тогда и начну что-нибудь дельное советовать.

Готлин. Южные ворота. Наёмный убийца Эрик Ромм. В это же время.

Проехать к мосту через ров сейчас оказалось невозможно. Зря Эрик торопил своих молодых помощников, стремясь попасть в город с самого открытия ворот. Огромное столпотворение людей не давало ни въехать в город, ни выехать из него. Причиной сборища оказалась казнь двоих дезертиров, которых сейчас готовили к посадке на кол прямо перед воротами. Такое зрелище не хотел пропустить никто, включая и спутников наёмного убийцы.

— Эрик, мы подъедем поближе? — попросил Курт, горяча коня. — Степ, ты ведь тоже не против? — пригласил он к себе в союзники товарища.

— Сидите спокойно. — буркнул бывший сержант армейской разведки. — Успеете ещё насмотреться. Молитесь Создателю, чтобы когда-нибудь самим не стать развлечением.

Брезгливо поморщившись, он отвернулся и не стал смотреть, как острые колы с набитыми поперёк дощечками — казнимые не должны быстро сползти вниз и умереть толком не помучившись — вставили в задницы бывших королевских солдат и под дружный, восторженный рёв толпы установили вертикально.

Преступники не могли кричать, их рты были перетянуты толстыми верёвками, но Эрику показалось, что он даже здесь, на своём месте, в полутора сотнях ярдов услышал мучительные стоны этой парочки кретинов.

Ромм нисколько им не сочувствовал, людей, не выполняющих обязательства, он презирал, а дезертиров вдвойне.

Понятно, что многие шли в армию, чтобы избавиться от нужды каждый день искать себе кусок лепёшки, думать, во что одеться зимой или где найти крышу над головой. Король давал и то, и другое, и третье, но требовал, когда потребуется, идти и убивать врагов короны, внешних или внутренних. Те, кто дезертировал, оказывались сродни ворам, даже хуже.

А эти, поднятые сейчас возвышаться над всеми перед южными воротами Готлина, к тому же ещё и полные идиоты. Бежать сейчас, когда вокруг города полно лагерей полков и феодальных дружин, это вообще головой не думать.

Уходить, если уж нет желания отдавать жизнь за короля, надо было много позже, когда начнутся поединки между магами, когда противоборствующие войска начнут посылать друг в друга заклинания, камни катапульт, арбалетные болты, стрелы баллист и луков. Тогда командирам было бы не до пропажи пары придурков. Не раньше.

И это же время очень хорошо подходит для устранения заказанного ему объекта.

— Смотри, как крутится. — радовался Степ, толкая кулаком Курта в плечо.

— Вы за поклажей смотрите, парни. — остановил веселье Ромм. — В Готлине ворья не меньше чем в Ормае.

Кроме поклажи на крупах коней, они тащили с собой ещё и заводную кобылу, нагруженную доспехами и дополнительным оружием. Тем, кто выдаёт себя за наёмников, по другому не обойтись.

Полученный заказ Эрику сильно не нравился. В то, что аббата заказали виргийцы, он нисколько не поверил. Чем мог не угодить северным соседям настоятель Готлинской обители? Тот бастард же не полководец какой-нибудь.

От задачи убить представителя герцогского рода Неллеров просто смердело политикой, а политику Ромм всегда старался избегать. Но уж очень высокую плату назначили, не смог он побороть в себе искушение, да и азарт появился. Шутка ли, совершить столь выдающееся деяние, о котором долго не забудут?

Получив сразу три тысячи драхм задатка, Эрик решил, что за второй половиной оплаты сразу не пойдёт, скроется где-нибудь в Верцийской республике со своими помощниками на полгода-год. Потом тайно навестит своего армейского приятеля, выступившего посредником. Если всё нормально, и заказчик не планировал убрать или подставить под сыск исполнителей, то можно будет и напомнить про должок. В противном же случае лучше довольствоваться уже полученным золотом.

В Готлин у них получилось въехать лишь спустя два часа, когда куранты вдали на ратуше пробили девять раз.

— Гильдия? — переспросил стражник на воротах. — Езжайте прямо до церкви, там поверните налево, увидите шпили графского замка, вот туда и двигайте. С правой стороны примерно посередине и будет ваше братство. А что, решили всё же в войско податься?

— Не совсем, капрал. — Эрик, чуть свесившись с седла, протянул стражнику крупный медяк в двадцать зольдов. — Слышал тут на постоялом дворе, что в аббатстве усиливают охрану, думаю, вдруг у гильдии есть оттуда заявка?

Стражник принял монету и кивнул.

— Даже если и так, знаешь поди, что святоши скупые. Стоило ли сюда ехать, чтобы зарабатывать гроши? У меня зять лейтенантом в караульном отряде армейского обоза, им тоже люди нужны. Подсказать, как в их лагерь проехать?

— Пока не нужно. — отказался Ромм. — Вот если монахам не пригожусь, воспользуюсь твоим советом. Поехали. — окликнул он своих пялившихся по сторонам спутников.

Глава 19

Война ничто, маневры всё.

Кто так шутил? Не помню уже, давно, лет двадцать с гаком назад было. И какая-то сермяжная правда в этом всё-таки есть.

Пользуясь высокой мобильностью своего конного войска и отсутствием обозов, виконт Андре, вовремя направляя отряды вверх или вниз вдоль течения реки, смог купировать попытки прорывов виргийцев на восточный берег и задержать врага у Камышовки в общем итоге восемь дней вместо планировавшихся трёх-четырёх. Ну, и я внёс свою лепту в борьбу с врагом не только исцелением.

На пятые сутки нашего пребывания в войске виконта Андре, поздно вечером, почти в темноте, мы с сестрицей смогли подловить двоих одарённых северян, как говорится, на

Действовали мы с маркизой примерно в том же порядке и так же слажено, только на этот раз я использовал заклинание камнепада, его быстрее получалось плести, проще форма, а нитей всего на две больше, чем у шара пламени, правда, почему-то упал всего один камень, но зато большой, размером с утёс, и свою задачу по выбиванию амулетов у магов он выполнил не менее эффективно, придавив при этом одного из вражеских пехотинцев, только вывернутая нога в деревянном башмаке и онуче от него лишь осталась. Ну, а Агния использовала всё тот же смерч, не стала ничего менять.

С этими двумя погибшими магами счёт потерянных виргийцами у Камышовки одарённых достиг пяти, что не в меньшей степени, чем действия нашего конного войска, послужило причиной долгого топтании врага на западном берегу.

Оставив небольшой заслон жечь ночью костры, чтобы создать у врага ложное впечатление, что мы никуда пока не уходим, вначале отряды феодалов, а затем, поочерёдно, кавалерийские полки незаметно оставили свои позиции и утром уже подошли к болотам, где остановились лишь на три с небольшим часа для короткого отдыха, после чего двинулись к Лисичкам.

Наш отряд, маркизы и мой, переходил болото последним, если не считать оставленных у реки двух десятков дружинников заслона, которые догнали нас уже поздно вечером, когда мы выбрались из топей.

— Ваше преподобие, благословите. — попросил меня выбравшийся на сушу последним командир заслона.

Этот старший сержант, крупный мужчина с обвислыми ниже подбородка седыми усами, воспользовался моментом. Вообще-то подходить ко мне за благословением в последнее время стало очень сложно, полковник Неллерская и командующий Андре, заметив, как сильно поток желающих мешает мне спокойно жить и работать, запретили обращаться с такими просьбами.

Будем считать, что усатый унтер этого не слышал.

— Пусть пребудет с тобой благодать Создателя. — осеняю жестом всех дружинников.

Краем глаза наблюдаю за Агнией. Каждый раз удивляюсь, что даже такая умная, образованная девушка — ну, хорошо, не девушка, а молодая женщина — знающая про своего сродного брата, откуда он появился, кем воспитывался и каким образом стал аббатом, к моим призывам к богу относится всерьёз, без всякой иронии. Причём, в обычном нашем общении всё ещё считает меня пацаном, нуждающимся в опеке и присмотре. Ладно, в какой-то степени она права.

— Не сильно устал? — интересуется и поясняет: — Время лучше не терять и начать размыв дороги прямо сейчас. К утру закончим, тогда и поспим немного. А больше нам тут делать будет нечего. Андре и без нас справится с остальным. Ты как?

Оборачиваюсь в сторону Лисичек. Конечно, самой деревни, уже оставленной нашими обозами, не вижу, она далеко, да и скрыта лесом. Зато могу наблюдать, как войско приводит себя в порядок после быстрого марша.

Тыловые службы, отправившись к Готлину, оставили достаточное количество фуража, продовольствия и две полевые кузни. Даже часть лазарета, смотрю, не убыла. С командующим о чём-то разговаривает, размахивая руками будто та мельница миледи Наталья Ворская.

Позади неё два моих бывших помощника-хирурга. Кстати, от них я узнал, что те выпускники лекарского факультета университета, у кого нет денег на покупку практики, могут получить её бесплатно, отслужив пятнадцать лет в армейских лазаретах, получая приличную зарплату, больше, чем у унтер-офицерского состава. Правда, места потом таким отставникам, как правило, достаются в глуши, но хоть на хлеб с маслом всегда будет хватать.

— Я не устал. — спать действительно не хочу. — Только у меня есть идея.

— Как? Опять? — маркиза мотнула головой без насмешки. Не раз уже высказывал дельные мысли.

— Не опять, а снова. — поднимаю взгляд на верхушку стоящей на отшибе от собратьев высокой сосны. — Мне бы как-нибудь на это дерево повыше взобраться. Помогут, как думаешь?

— Зачем? Ты что у меня, рысёнок?

Пока мы ехали по болотам, и я смотрел на чавкающую под копытами моей кобылы дорожную грязь — садиться на боевого коня мне всё ещё рано, не джигит — вдруг вспомнил состояние тракта после моего заклинания разлома, когда я похоронил под толстым слоем земли отряд северян. Там же от дороги одни ямы и кучи грунта остались.

Вот я и подумал, а что если нам не просто затопить путь через болото, а перед этим его и разрушить? Пусть помимо воды и грязи перед виргийцами лягут ухабы и вывороченные кучи. Как по мне, так будет намного интересней.

Делюсь своими размышлениями с полковником Неллерской и стоящими рядом с нами милордами Карлом Монским, Игорем Хромом, лейтенантом Леонардом и дядюшкой Ригером.

Агния умеет всё схватывать на лету, мою идею быстро поняла, проанализировала и одобрила.

— Не пойму только, на дерево-то ты зачем собрался? — похлопала она меня пару раз по плечу.

— Так разрыв — заклинание, работающее только в прямой видимости. — напоминаю то, что она должна знать с прошлого раза. — Отсюда мне болотные заросли мешают. Невысокие, но от этого же не легче?

— Не легче. Только ты что думал, мы лишь конечный участок дороги затапливать будем? Нет, нам, если ты готов, надо будет вернуться к началу болота. В общем, забирайся опять в седло и поехали.

Здорово. А какого тогда чёрта мы сюда припёрлись? Сразу что ли нельзя было ехать и оставлять после себя от гати месиво из воды и грязи? Наверное, не думала, что отряд заслона так быстро вернётся, думала переночевать, а уж с утра выехать на работу.

Понятное дело, попрекать маркизу в непродуманности её решения не стал, тем более, когда рядом много ушей. Да, это всё люди близкие, но не из нашего рода.

Работу мы завершили, когда солнце взошло над макушками деревьев, и всё сделали на совесть. Сам не ожидал, что так качественно получится разломать путь через топи. Вот уж правда, ломать — не строить.

Не только повозки, не пройдут даже люди и кони. Да, у врага есть маги, способные осушать, как это когда-то сделала полковник Неллерская, выводя из полу окружения вверенные её магии войска, вот только, Агния шла с солдатами прочь от противника, а виргийцам надо наступать на него. Это две большие разницы, как говорится.

У виконта Дитонского достаточно боевых магов, чтобы они создавали своим, так сказать, визави большие проблемы при попытке исправить то, что мы с Агнией и Игорем наворотили. Даже милорд Карл немного поучаствовал. Водная стихия не его конёк, всего один оттенок синего, но пару ложек воды в наш с сестрицей океан добавил.

— Не надо шатра. — отмахиваюсь от Ригера и падаю на набитый для меня травой кем-то из гвардейцев тюфяк, толстый, мягкий, как перина почти. Любят аббата Степа, заботятся. Начало проявляться даже в таких мелочах. — Спасибо, Ник. — благодарю друга детства, принявшегося стягивать с меня сапоги, и отключаюсь.

Вымотался конкретно. Магия реально съедает и массу физических сил, не говоря уж про моральную усталость.

Проснувшись, не сразу понял, что происходит. Во-первых, я оказался всё же в шатре — неужели не почувствовал, как меня тащили? — а, во-вторых, кто-то где-то очень далеко барабанил.

Немного придя в себя сообразил: никто меня не кантовал, как тот неприподъёмный сейф, что обязаны выносить при пожаре в первую очередь, но, естественно, никто и не подумал бы это сделать, себя бы спасти, нет, всё проще, шатёр разбили надо мной и моим лежаком. Черти, а вот штаны стянули, оставив в исподнем. И как я не почувствовал?

Барабанная же дробь оказалась лёгким дождиком, прекратившимся к тому времени, когда я вышел наружу.

Вот что, оказывается, меня разбудило — запах жаркого. Что там на вертеле? Косуля? Тоже не успела убраться с пути нашего воинства, как и то кабанье семейство.

Звери здесь непуганые, если с нашими земными сравнивать. Лесов много больше, людей на порядки меньше. И оружие для охоты — не нарезные карабины.

— Степ. — в кои-то веки маркиза встала раньше меня. — Ты вовремя. Лейла проводит тебя к ручью, поможет, и давай быстрее, через пару часов уже полдень, мы возвращаемся в Готлин.

Так-то Агния любит с утра поспать подольше. Мои подозрения, что причиной тому не только принадлежность её к совам, а и шашни с моим вассалом, из подозрений переросли в уверенность.

Бедный счастливый Карл, уверен, ты понимаешь, что у ваших отношений нет будущего. Мезальянсы здесь возможны лишь в одну сторону, когда мужчина более высокого положения связывает себя узами брака с женщиной из сословия ниже, редко, но случается, а вот примеров обратного не бывает.

Ладно, дружище, наслаждайся мигом между прошлым и будущим. Рад за тебя. А когда прекрасная маркиза разобьёт тебе сердце, тогда и подумаем, что нам делать. Нам? Ну, да, я же сюзерен, а мы в ответе, и всё такое, да.

Совмещённый с обедом завтрак надолго не затягивается. Один из солдат обрезает с туши куски мяса по мере их прожарки, а маркизины девушки их подают к скатерти. К нам присоединился за компанию будущий зять и передаёт Агнии на словах то, что не уместилось в увозимом ею докладе генералу Петру Лейнскому.

— Я всё ему объясню. — пообещала полковник Неллерская. — Только ты здесь долго не задерживайся. Со своей задачей давно справился. Обозы твои ушли, долго ли лошади на оставленном фураже смогут держаться? А люди?

— Всё нормально, маркиза. — уверенно ответил виконт. — И лошади, и люди продержатся столько, сколько нужно. На удивление, ни одного дезертира не было. Солдаты, сама поди заметила, в боевом настроении. Тут надо Степу спасибо сказать. Спасибо, Степ. Я без иронии.

— Да не за что. — скромничаю. — Всё, что могу.

— А может он у нас многое. — улыбнулась сестра. — Нам пора, Андре. Встретимся в Готлине.

Прав был старина Эйнштейн, придумав свою теорию относительности. Обратный маршрут по длине был такой же, как и до Лисичек, однако, времени на путешествие потратили меньше. Лошадки веселее что ли несли нас?

На перекрёстке тракта и дороги в мою обитель встретили нашего монастырского винодела брата Иннокентия и сопровождавших его трёх незнакомых мне наёмников. Тот возвращался из Готлина с двумя управлявшимися нашими крепостными крестьянами повозками, нагруженных железными крицами. Отвёз подьячему Виктору вино — единственный продукт, который я разрешил в эти неспокойные времена продавать — и забрал заказанное нашими кузнецами.

Несмотря на свои внушительные габариты и возраст хорошо за пятьдесят, он весьма живо спрыгнул с телеги и просеменил ко мне и моим спутникам.

Первый десяток кавалеристов окружил его небольшой обоз. Вояки сделали это без всякой опаски, просто так им полагалось.

— Ваше преподобие, маркиза. — пробасил монах, после короткого доклада о своей поездке в город. — А вас очень ждут. С нетерпением.

— Кто, где? — спрашиваю, хотя уже догадываюсь.

— Миледи Юлиана. Позавчера прибыла вместе с полками. На нашем подворье поселилась. Её граф Олег и графиня Глория всё зовут к себе в замок жить, но она наотрез отказывается. Собирается к нам в обитель ехать. Только не говорит, когда.

— Хорошая новость. Благодарю, брат винодел. А вообще, что у нас в монастыре происходит? Только коротко. Все живы, здоровы? Ничего не сгорело, не сгнило, не пропало?

— Всё, слава Создателю, хорошо. — улыбнулся Иннокентий. — Какие указания вы оставили, так и делаем. Вон, — мотнул он головой назад. — наёмников брату Максу веду. Лишь трое. Остальные за названную лейтенантом плату не хотят нашей обители на долгом контракте служить.

— А эти, значит, согласились? — смотрю на троицу наёмников, гарцующих на конях в окружении кавалеристов.

Что-то в этих солдатах удачи кажется мне неправильным. Понять не могу, что именно. Наверное, двое из них слишком молоды, чтобы быть наёмниками. В гильдию принимают только тех, кто уже успел где-нибудь познакомиться с ратным трудом — в королевской армии, в герцогском или графском войске, либо хотя бы в ополчении — а эти-то когда послужили и сколько? Слишком молоды для ветеранов. Двадцать годков им есть? Больше на городскую шантрапу похожи.

Вот старший их, чувствуется, настоящий вояка. Держится так, что, не удивлюсь, если был унтер-офицером. Взгляд, моторика тела, то, как сидит в седле, носит доспех и вооружение, всё говорит об опыте. И на такую небольшую оплату — десять драхм в месяц плюс полное содержание — согласился? Странно.

Нет, к его спутникам такой вопрос не применим, они и десятки не заслуживают, а вот с этим кадром надо будет разобраться.

Впрочем, чего я ерундой страдаю? Дают — бери, бьют — беги, радоваться надо, что пополнение гарнизона моей обители понемногу происходит. Брат Макс разберётся, кого куда приспособить.

— Согласились. — Иннокентий проследил за моим взглядом и хмыкнул. — Лишними не будут. Да, — хлопнул он себя по лбу. — что рассказать-то забыл. Третьего дня наши окружили и взяли шайку, которая у моста через Стремяную всё крутилась. Макс хотел их на ваше решение оставить в подземельях, да брат Михаил, пользуясь властью преднастоятеля на время отсутствия аббата, велел кожу с них содрать, а трупы на дороге вывесить.

Раскомандовался, вижу, баронет. Любит власть, ох, любит. Ну, ладно. Он действительно был в своём праве.

— Строго, но справедливо. — разбираю

Расставшись с Иннокентием, ускорили движение. Видя моё нетерпение — не, а что такого? — разве я не имею право соскучиться по самому лучшему своему другу кузине Юлиане? — Агния улыбается. Знаю, что она сама рада приезду кузины. Маркиза всегда её жалела, считая, что дядя Рональд слишком строг в воспитании своего бастарда.

Разница в возрасте не мешала этим двум представительницам нашего славного рода испытывать удовольствие от общения друг с другом. Не знаю, как кому, а мне это хорошо понятно. У членов герцогского рода, если они не при королевском дворе, большие проблемы с равноправным общением с кем-либо из окружающих. Всем от них чего-нибудь нужно. Так что, кузина кузине друг, товарищ и брат, вернее, сестра.

Количество лагерей вокруг Готлина увеличилось кратно. Мне даже показалось, что войска численностью превосходят население города. Вряд ли, конечно, так, но площадь занятой полками и отрядами феодалов территории городскую превосходило точно.

Часть нашего эскорта уехала вперёд, так что, когда мы с маркизой сквозь предместья приблизились к воротам, дорогу нам уже расчистили, и в Готлин мы въехали по мосту через ров и воротную арку, не останавливаясь и даже не снижая темпа.

По идее, полковник Неллерская должна была отправиться первым делом за южную стену Готлина, где располагалась ставка недавно назначенным главнокомандующим объединённым войском генерала Петра Лейнского. Только, кто на землях Неллерского герцогства осмелится указывать маркизе Агнии, что она должна делать сначала, а что потом?

Один из недостатков феодальной армии — за эти дни часто видел его своими глазами — отсутствие чёткой субординации. Полковник Неллерская являлась подчинённой главнокомандующего, но при этом стояла выше его по статусу родовой аристократии. Пётр Лейнский мог её просить, а не приказывать. Тупая совершенно ситуация на мой взгляд. Но они же как-то с этим жили много веков до меня? Проживут и со мной. Моё дело в не касающихся меня вопросах помалкивать.

И вот знакомый бордель, то бишь, вертеп, вот площадь перед подворьем, вот и само монастырское владение. Не понял, а что это за тётка выходит сейчас с пустой корзиной из калитки в наших воротах?

Лицо до боли знакомое. Ха! Эльза! Любовь моего опекуна. Она, получается, приехала вместе с обозом герцогского войска? Или в свите Юлианы? Точно, второе, раз следом за ней, также с корзиной в руках, появляется Валька, ещё одна подружка детства Степа, которую я пристроил к кузине на службу.

Оборачиваюсь к дядюшке Ригеру — увидел уже? Ага, вон как расцвёл. Как говорится, наши все в сборе. Ладно, не все, но многие.

Глава 20

На моего дядюшку Ригера и смешно смотреть, и радостно, и грустно одновременно, такая вот загогулина получается.

Герцогской гвардии старший сержант разрывался между долгом, повелевавшим ему охранять мою особу не смыкая глаз, и давней любовью, толкавшей его немедленно покинуть седло и броситься с объятиями к самой дорогой для него женщине.

— Ригер, ты что, не узнаёшь нашу тётушку Эльзу? — решил я ему помочь направляя коня в распахнутые дворовым рабом ворота монастырского подворья. — Хоть бы поздоровался, что ли. А то подумает, что мы с тобой загордились, зазнались. Здравствуй, Эльза! Валька, привет! И тебя рад видеть!

— Эльза, ты всё-таки приехала! — благодаря моему вмешательству старший сержант перестал изображать из себя Буриданова осла, спрыгнул с коня и обнял подругу.

— А ты разве меня не ждал? — женщина уклонилась от объятий и повторно поклонилась мне и маркизе. — Здравствуйте, милорд. Простите, госпожа.

— Да не за что прощать. — отмахнулась Агния и спросила у меня: — Вижу, ещё одни твои знакомые?

— Ну, да. — киваю, следуя за сестрой внутрь двора. — Ригер, оставайся с Эльзой и Валькой. — приказываю, иначе без команды он не бросит меня.

А почему я ещё не походатайствовал о присвоении ему звания лейтенанта? Неужели добрая мачеха Мария откажет своему могущественно-одарённому пасынку в такой малости? Правильные ответы: потому что не подумал и нет, не откажет.

Офицерское звание в любом войске кроме королевского прав на дворянство не даёт. Так что, для герцогини выдать пергамент в качестве документа и серебряные ромбы как знаки отличия труда не составит.

Ладно, допустим, с просьбой о карьере своего опекуна я дал промашку, но почему до сих пор не подтолкнул Ригера к женитьбе на Эльзе? Им давно уж пора наконец-то соединиться в одну дружную семью, привести, так сказать, фактическое состояние дел к законному.

А ведь им даже не надо ни к какому настоятелю храма обращаться, аббат Степ имеет те же права, что и пастыри церковных приходов. Так, решено, не затягивая в долгий ящик, затолкаю дядюшку навстречу его семейному и личному счастью.

На подворье суета и беготня. Свалились мы к ним как снег на голову. Стоило бы поди гонца вперёд себя послать, чтобы предупредил о нашем приезде.

Спрыгивая с коня, ставлю в голове подьячему Виктору, минус, хоть и небольшой. Вот прежнего управляющего врасплох было не застать, у того постоянно у северных ворот какой-нибудь соглядатай из прикормленных босяков или беспризорных мальчишек ошивался. О прибытии любого начальства Леопольд узнавал до того, как оно стучалось к нему в ворота.

Кстати, как он там? Поди преисполнен надежд, что всё для него обойдётся малой кровью. Найдут где-нибудь другое тёплое местечко. Нет уж, дружок, помрёшь ты сволочь в страшных муках, потому что не нужно быть негодяем.

Странно, вдруг замечаю за собой, что особой злости к Леопольду уже не испытываю. Ну, наверное, это и правильно, я же не зверь, хотя с этим не всё так однозначно.

Сколько в человеке от дикого животного? Кто-то считает, что много, некоторые, что мало, а третьи, к которым отношусь и я, определённого мнения на этот счёт не имеют.

В природе самцы постоянно бьются за самок, чтобы потомство получалось от наиболее сильного из них. Победа — это отогнать соперника, напугать, унизить, в общем, доказать своё превосходство. А вот самки, как правило, сражаются за жизни своих детёнышей, и тут никакого компромисса, враг должен быть не повержен, а уничтожен.

К чему это я опять завис, отстранённо благословляя всех попадающихся на моём пути? Да ассоциативное мышление, будь оно не ладно. Где Леопольд, там моё неудавшееся отравление, а где оно, там и гниющая в подземелье моей обители Люсильда.

На эту потаскуху у меня тоже злость прошла. А планы её использовать есть. Пригодиться могут и дурак, и тупые ножницы. Главное, уметь

И убеждать сестрёнок, что можно обойтись без мучительной смерти Люсильды, даже не стану. Бесполезно. Самки же. Не поймут. Сделаю всё втихую, не делясь ни с Агнией, ни с Юлианой своими мыслями.

— Степ! — едва я вошёл в гостиницу, как с лестницы ко мне кинулась нескладная фигурка. Ну, как нескладаная, по понятиям этого мира нескладная и, честно признаюсь себе, по моим тоже, а так-то в моём родном мире только с такими и берут в манекенщицы. Кузина. Конечно же это она. Даже чуть взвизгнула, кидаясь мне на шею, словно крестьянка какая, а не миледи Неллерская и будущая виконтесса, а со временем и графиня Дитонская. — Наконец-то ты вернулся. Я уже второй день тебя дожидаюсь.

Агния не удержалась и подпустила шпильку:

— Не такой уж и долгий срок, дорогая кузина. А меня-то не хочешь попривестствовать?

— Для меня долгий. — не обращая внимание на толпившихся в столовом зале и за нашими спинами людей, Юлиана поцеловала меня в щёку и повернулась к маркизе. — Здравствуй, Агния.

Смотрю на кузину и прям комок в горле. Правда, бедная девочка, девушка. Она ведь реально очень одинока. Ни подруг, ни друзей, один я друг, да и то её бросил, уехав в Готлинский монастырь.

— Здравствуй, здравствуй. — накоротке прижала к себе маркиза бастарда Юлиану. — Рада тебя видеть, хотя и не думала, что ты здесь появишься. Как это дядя Рональд решил тебя отпустить?

— Это отдельная беседа, Агни. — ответила Юлиана и вновь повернулась ко мне. — Степ, я все твои письма много-много раз перечитала.

Все? Их и было-то всего три. Или я чего-то не помню?

— Ну, теперь у нас опять будет много времени на общение. — улыбаюсь. — Какая же ты молодец, что дворцов удушливые своды не заменят тебе никогда свободы. А, правда, пойдём, расскажешь, как это удалось. Только нам ещё надо с дороги помыться и переодеться. Позволишь ведь?

Подьячий Виктор всё замечательно организовал, и помывку, и всё остальное. Без отдельной команды догадался, Неллерам есть что обсудить в своём родовом кругу, и распорядился накрыть в банкетной комнате стол на троих. Но прежде чем попасть в неё, я остановился в коридоре, изображая впадение в ступор.

— Что, кузен, ни разу ещё краснокожих не видел? — смеётся Юлиана, довольная произведённым на меня впечатлением от появления на моём пути копии земного индейца. — В Рансбур меньше трёх десятков привезли. Папа специально для меня одного заказал. Перед отъездом подарил. Знаешь, сколько стоит этот раб? Четыреста драхм!

На самом деле я играю удивление, так мне и должно себя вести, хотя ещё Степ до моего появления в его теле знал из школьных уроков о существовании людей с другим цветом кожи.

В этом мире, как и на Земле, пять заселённых материков, только примерно одинаковых по размерам. Всяких выдуманных эльфов, гномов, гоблинов и прочих орков или огров в Паргее никогда не было, а вот краснокожие, негры и желтокожие имеются в количествах, не меньших, чем белых.

Ещё одно отличие от моего родного мира, что здесь все народы примерно на одном уровне развития, и даже их социально-государственные устройства одинаковы.

Виной ли тому магия, упростившая издревле морское сообщение между континентами, или ещё что, мне неведомо. В школе такому не учили, наставник Михаил тоже не удосужился просветить, а умных книжек на этот счёт пока не попадалось.

— Огнепоклонник? — спрашиваю.

Как лицу духовного звания, положено этот вопрос прояснить. Вообще, Создателю поклоняются только на нашем материке, на Итерике. На Альбии, где живут краснокожие и негры, исповедуют веру в очищающий огонь. Ну, типа, наших древних персов или ассирийцев, хотя насчёт вторых не уверен.

Разные верования людей не мешают торговле, военным союзам или политическим отношениям. Наша матерь-церковь люто преследует лишь еретиков, искажающих волю Создателя, и поклонников всяких тёмных культов, а вот огнепоклонники, служители Единого или последователи Наставника вполне спокойно могут жить среди нас. Что не отменяет традиционного стремления церкви призвать в своё лоно неофитов.

С индейцем ещё предстоит поработать, и мне, и моим коллегам. Как хоть его зовут, не Чингачгук, случаем? А что, похож на Гойко Митича, загриммированного для исполнения роли в вестерне производства ГДР.

Если индеец будет упорствовать в своих религиозных заблуждениях, то ничего страшного ему не грозит.

— Да. — весело кивает Юлиана. — Огнепоклонник. И пусть.

— Подожди, сколько, ты сказала, он стоит⁈ Четыреста⁈ — вот от стоимости раба я реально впал в удивление. — Он у тебя что, из сахара?

— Это ещё дёшево. — сказала за моей спиной Агния. — Мне в детстве папа девчонку краснокожую дарил, за неё он семьсот выплатил герцогу Гиверскому. У того племянник с имперской армией на Альбию плавал. Так, мы здесь в коридоре будем разговаривать? Юль, похвасталась слугой? Идёмте.

Ну, да, маркиза среди нас Неллеров в данный момент старшая, вот и руководит нами, направляет, так сказать, в нужную сторону.

— Идём. — легко соглашаюсь. — А что стало-то? — смотрю на Агнию.

— С кем?

— Да с девчушкой-то той. Краснокожей.

Сестрица помрачнела и, ничего не ответив, вошла в распахнутую перед нами слугой из местных дверь. В комнате с обеих сторон стола находились только Гейла и Лейла, тоже уже сменившие дорожные платья на форму служанок. Лишних ушей при нашей беседе не будет.

— Убили её. — шепнула мне Юлиана. — Из ревности к конюшему Джеймса. Три года назад. Другая служанка.

Ничего себе. Прямо шекспировские страсти. Впору по мотивам жизни Неллерского замка какой-нибудь мелодраматический сериал снимать.

Благоразумно не уточняю судьбу той ревнивицы. В конце концов, дело прошлое. Случилось задолго до моего появления в Паргее. Следую за расстроившейся сестрой. Похоже, любила она ту свою рабыню, ценила.

— Тётя с папой не всё доверили бумаге. — сообщила Юлиана, едва мы сели. — Кое-что велели передать тебе на словах.

Понятно, адресатом являлась Агния. Я, даже став аббатом, ещё не считаюсь в нашем роду значимой фигурой, способной решать серьёзные вопросы. Не считался. Уверен, как только до мачехи, сродного брата и дяди Рональда дойдёт информация о моих магических возможностях, ситуация резко поменяется, со мной начнут делиться даже самыми сокровенными делами рода.

Откуда подьячий Виктор нашёл столько золотой посуды, которая сейчас слепит мне глаза, отражая лучи ярких осветительных артефактов? Ещё одну заначку Леопольда нашёл? Похоже на то.

— Решила испытать моё терпение, дорогая кузина? — отвлекла маркиза от еды миледи Юлиану. — Письмо матушкино я позже прочитаю. Выкладывай, что тебе передали мама и дядя.

Неужели тут не придумали ещё

Многие имена королевских придворных, столичных вельмож и сложные родственные связи с ними нашей семьи, всё то, о чём узнал от маркизы в походе, мне запомнить не удалось. Главное, что среди них были люди, весьма сведующие в делах двора, и смогли предупредить герцогиню Марию о намерении короля назначить моего брата Джея командующим северной армией.

В этом не виделось чего-то необычного. Часто случалось что объединённое войско королевских и феодальных отрядов возглавлял тот герцог, на территории провинции которого велись боевые действия. Однако, потерявшая недавно мужа герцогиня Неллерская во всём видела подвох и категорически не захотела отпускать сына.

Оказывается, вспыхнувший недавно в Неллере очередной мятеж черни был намеренно спровоцирован моей мачехой, чтобы наряду с участием в войне Агнии, меня и Юлианы послужить вполне уважительной причиной для отказа от оказанной Джею королевской чести.

Пусть генерал Пётр Лейнский командует. Этот шестидесятилетний опытный полководец вполне достоин высокого назначения.

В принципе, мачеху я узнал достаточно хорошо, так что, её готовность залить мостовые Неллера кровью подданных ради каких-то своих интересов меня не удивила. Оценивающе смотрю на задумчивую Агнию. Да, эта тоже так смогла бы. А Юлиана? И она бы долго не раздумывала. И Джей с епископом Рональдом, отцом моей любимой кузины. Аристократия, туды её в качель.

Господи, то есть, Создатель, в какую весёлую компанию меня приняли. Я что, жалуюсь? Нет, просто констатирую факт, который необходимо принять и учитывать.

Оставаться ночевать на подворье маркиза не собиралась, у неё имелось своё жильё в городе, снятый неподалёку от замка особняк, но вначале она отправлялась на доклад к генералу. Уже начинало темнеть, однако, лучше поздно, чем никогда.

В завершении ужина Агния заинтриговала двоюродную сестру:

— Вот ты похвасталась своим краснокожим рабом, а знаешь, что нашему Степу тоже есть чем похвалиться?

— Да? И чем?

— Это он сам тебе пусть скажет. — рассмеялась маркиза. — Степ, ну же, не скромничай. Поделись с Юлианой количеством энергий у твоего источника. Не скрывай от лучшей подруги своё магическое могущество.

— Ничего я не скрываю. — жму плечами. — Вы обе мне весь ужин не дали даже слова сказать. Юль, у меня на самом деле не двенадцать оттенков, как я в письме написал. Правда ведь, не всё доверишь пергаменту. Сорок две нити. По всему спектру.

— Сколько⁈ — вытаращила глаза кузина.

Она вскочила, да так резко, что опрокинула стул, а ведь тот был весьма увесистый, дубовый. Ну, вот, опять обнимашки и поцелуи. Да ладно, чего уж там, ну, сорок две так сорок две, это же не повод столь сильно радоваться. Или всё же повод?

— Юль, ты его задушишь. — шутит маркиза. — Оставишь наш род без величайшего мага, а ведь мы его только-только обрели. Да отпусти ты его! Он тебе расскажет, как мы с ним в поход сходили, а мне пора. Давайте прощаться до завтра. Степ, ты когда к себе в обитель возвращаешься?

— Завтра и возвращаюсь. — говорю, наконец-то освободившись от аркана рук кузины, вернувшейся на своё место. Лейла — или Гейла? — стул уже подняла. — Монастырские дела требуют присмотра.

— Для меня у тебя найдётся место, надеюсь? — поинтересовалась Юлиана.

— Спрашиваешь. Конечно найдётся. — отвечаю, поправляя сбившийся ворот рубахи. — И для тебя, и для твоего эскорта. А вообще, я подумываю сделать на базе моего монастыря один из армейских лазаретов на время боевых действий. Так что, можешь у меня на постой располагаться, нечего тебе полевые неудобства терпеть. Я там тебе и помощников найду, и слуг, и кормят в обители вкусно.

— Мне тоже захотелось к тебе переселиться. — Агния уже приготовилась к выходу. — Так убедительно говоришь.

— И в чём проблема? — тоже поднимаюсь. — Буду только рад.

— Нет, я пошутила. — маркиза отмахнулась. — Так, девушки, — смотрит на рабынь. — вы со мной. Тут и без вас уберут.

Проводив сестру, мы с кузиной направились к крытой конусообразной крышей скамейке, находившейся на заднем дворе за старым гостиничным зданием. Там, правда, ощутимо сильнее пахнет лошадиным навозом — конюшня в двух шагах — зато можно поговорить на свежем воздухе и без свидетелей, мои и Юлианины гвардейцы сразу же оцепили место нашего рандеву.

Несмотря на то, что бастард Неллерская отправлялась в Готлин сопровождаемая полками, герцогиня Мария сочла необходимым выделить ей личную охрану — десяток гвардейцев и столько же солдат. Как и мне. Мачеха не любит разнообразия. Каждый её бастард получил одинаковый эскорт.

Что ж, боевые силы моей обители увеличились сразу на двадцать опытных воинов, и это не считая самой Юлианы. Она хоть и целительница, но несколько атакующих заклинаний, пусть и слабых, сплести може.

Я бы сейчас конечно с удовольствием отправился спать, времени наговориться у нас с кузиной впереди очень много, да разве от неё сегодня отвяжешься? И не хочу я этого делать, если по честному.

— Жаль, что меня там с вами не было. — вздохнула будущая графиня Дитонская, выслушав мой рассказ о походе к Лисичкам и Камышовке. — Я бы посмотрела на твои плетения в действии, да и помочь могла.

— И с женихом бы пообщалась. — поддержал я её мысль.

— Вот ещё. — фыркнула. — Мы уже друг другу надоели, а впереди целая жизнь.

— Зря ты так. — беру Юлианину руку в свою, она у неё почему-то холодная как у лягушки. — Знаешь, я ведь там увидел другого виконта Андре. Не надутого придворного щеголя, каким показался он мне в Неллерском замке, а храброго воина, грамотного, умелого военачальника, отца солдатам, и вообще он молодец. Честно. Вы будете замечательной парой, вот увидишь.

— Его мысли заняты Моникой. — скривилась кузина.

— Ерунда. С глаз долой — из сердца вон, как говрили у нас на районе. Забудет. Да и что у неё есть, кроме золотых кудрей, смазливого личика и жеманства? Болтливый язык, зазнайство и слабенький источник. Три нити, вроде? И те, белая, чёрная и фиолетовая. Трупы разве что шевелить, а больше ни на что не годная девица.

— Степ, ты словно ребёнок. — грустно смотрит на меня. Вот это заявление, так заявление! Знала бы ты девочка, как сильно ты сейчас промахнулась. — Андре всего тобою перечисленного вполне хватает и устраивает. Он ведь этой дуре постоянно письма шлёт. А она ему.

— Откуда знаешь?

— Тётя показывала. Виконт Виктор, наш

Ай-яй-яй. Нехорошо чужие письма читать, а, с другой стороны, мою мачеху тоже понять можно. За будущим зятем пригляд нужен, раз уж с виконтессой Реймсской, дочерью графа Георга сделать ничего нельзя, не дворовая девка.

— Всё образуется. — обещаю.

Сам-то в это верю? Пожалуй, что да. Предчувствия меня в прошлой жизни редко обманывали, надеюсь, что и в этой подводить не станут.

Глава 21

С детства люблю читать. Сам не знаю, не помню, когда успел полюбить это дело. Вроде и пример-то брать мне было не с кого, ни отец, ни мама особого пристрастия к книгам не имели. А я вот такой уж уродился, и эту свою тягу притащил за собой в Паргею в новое тело средневекового парнишки.

Берегись, монастырская библиотека! Степан Николаевич Изотов явился к тебе. Рано или поздно прочитаю тебя всю от корки Сборника водных плетений, первого раскрытого здесь мною фолианта, до каких-нибудь «Путешествий на Эвторию и обычаях чёрных людей» проповедника Олега Благочестивого. Ни одного листа не останется не просмотренным.

В детстве одним из обожаемых писателей у меня был Николай Носов. Нравилось у него всё, не только приключения Незнайки, но и рассказы, те же Фантазёры.

Именно о них я вспомнил на следующее утро после встречи с кузиной. Почему? Потому что мои планы отправиться сегодня в свою обитель накрылись медным тазом, едва я проснулся. Ага, получился я тот самый носовский фантазёр.

Потягиваюсь и сажусь на кровати так резко, что даже напугал Юльку, которую и смутить-то нелегко. Ну, да, фактор неожиданности.

— И кто принёс эту весточку? — спрашиваю, потрясая куском пергамента. — Рань такая. — смотрю в окно, за ним ещё только рассветает. — Неужели прекрасная маркиза так рано проснулась?

— Нет, ваше преподобие. — моему возвращению юная девушка безумно рада, чувствую, вижу, вчера она вокруг меня прям спаниелем крутилась, забыв даже про шушуканье с Валькой, нашей общей с ней подружкой детства, ставшей привилегированной, близкой служанкой миледи Юлианы. — Записку доставили ещё вчера. Поздно вечером. С наказом вручить вам, как проснётесь.

— Даже так? — я встаю и хмурюсь на Юльку, вытащившую из-под кровати для меня серебряный таз. Эх, подружка дней моих суровых, старушка дряхлая моя, с чего вдруг ты решила, что после похода я изменил привычкам бегать по нужде в уличный сортир? — Убери назад. И кто, интересно, на подворье выполняет чужие указания без доклада мне, аббату Готлинскому, а?

— Так это же маркиза Неллерская так распорядилась, чтобы, значит, вас поздно вечером не будить.

— Хорошо, коли так. — бурчу и встаю. — Через десятину вынеси мне во двор меч. И это, не вижу, куда ты мои сапоги дела?

Своих тренировок не отменял даже во время похода, боевые умения и навыки сами собой не приобретутся и не разовьются. Не собираюсь менять эту добрую традицию и дальше.

Компанию на занятиях мне составили милорд Карл и дядюшка Ригер, цветущий после встречи с Эльзой что та клумба перед Дворцом культуры строителей, красотой которой я когда-то мог любоваться каждое лето из окна нашей с Дарьей спальни. Сегодня же займусь омоложением тётушки, раз уж остаюсь в Готлине.

— Наша поездка отменилась? — спрашивает тяжело дышащий милорд Монский.

Загонял я его, вон, как раскраснелся. Старшему сержанту ещё тяжелее пришлось. Да, теперь можно признать, что наставник Ричард Ванский и лейтенант Макс не зря свой хлеб ели. Выучили меня и оставили отличный задел на дальнейшее развитие.

Вслух этого не скажу, но, пожалуй, уже сейчас мне по силам победить на дуэли своего вассала. Там, где моему юному телу не хватает силы, с лихвой компенсирую скоростью и ловкостью.

— Не отменилась, а перенеслась. — говорю, глубоко выдохнув. Сам-то я тоже, что называется, укатался. — Главнокомандующий хочет меня видеть. Как думаешь, может наградит? А вечером в замке граф Готлинский устраивает пир. Там заодно будет что-то вроде большого военного совета.

Про награду, разумеется, шучу, а всё остальное вполне серьёзно. Понятно, приказывать настоятелю монастыря ордена Молящихся из присутствующих в Готлине и окрестностях никто не может. Только разве я в состоянии отказывать в просьбах своей сестрице Агнии?

Мой вассал воодушевился, и куда его усталость подевалась? Он ведь понимает, что будет сопровождать меня, а, значит, вновь окажется рядом со своей богиней.

Кстати о богинях, пусть само упоминание о них является богохульством, ибо нет других высших сущностей кроме Создателя, но женщины рода Неллеров, так уж получилось, все порядочные засони. Агния умудрялась поздно вставать даже на фронте. Юлиана в этом плане от старшей кузины недалеко ушла. Так что, после тренировки у меня оказалось достаточно времени пообщаться о делах с подьячим Виктором.

Я сам нашёл его. Тот сидел за столом в кабинете своих покоев в одних подштанниках, зевал и за что-то ругал управляющего трактиром старого гостиничного здания. При моём появлении выгнал провинившегося и достал подготовленные заранее счета, над которыми мы и зависли почти на три четверти часа.

Хотелось бы ещё поговорить с лейтенантом сыска Николасом Арденом, да тот за неделю до нашего прибытия умчался в монастырь проводить дознание с пойманными у Стремянки разбойниками. Среди них вполне могли оказаться виргийские лазутчики. Иначе зачем лесным бандитам нападать на гонцов с охраной? Добычи там много не возьмёшь, а вот получить в брюхо копьё, меч или арбалетный болт можно очень легко.

— Сюда Ардена вызвать? — предложил Виктор. — У меня как раз трое подмастерьев поедут в обитель, могу с ними весточку передать.

— Зачем? — жму плечами. — Мы с миледи лишь на день здесь задержимся. Кстати, распорядись нам завтрак на двоих накрыть. Кое-что семейное надо будет обсудить.

На самом деле, просто не хочу, чтобы за столом присутствовал Карл. Заметил накануне, что он старается в сторону моей кузины не смотреть, она ему неприятна. Пока я разъяснительную беседу со своим вассалом не провёл, пусть держится от неё подальше. Юлиана очень быстро всё примечает и делает правильные выводы.

Солнышко моё ясное — имею в виду кузину — встала часов в восемь, но долго себя ждать не заставила. Обратил внимание, что в её взгляде на меня к сестринским любви и обожанию добавилась материнская гордость. Нет, реально, так смотрит, будто бы это она родила могучего мага Степа. В принципе я не против, гордись, Юленька, чего уж.

— Даже хорошо, что мы здесь на день задержимся. — кузина ест, словно птичка, не ест, а поклёвывает. Понятно, почему такая худющая.

Нам кроме Юльки с Валькой прислуживает индеец, выполняя молчаливые команды дочери золотаря. Она же прям как настоящая дама. Выряжена, украшена побрякушками, среди которых вижу золотое колечко с жемчужиной, и важничает. Чувствуется, что кузина её балует, перенесла миледи часть своего отношения ко мне на мою протеже.

А я вот выгляжу сейчас в своих собственных глазах жлобом, жадюгой, жмотом. Какие ещё эпитеты можно подобрать? На Юльке жалкие серебряные цепочка и колечко, а платьем смотрится рядом с подружкой как скотница в сравнении с барыней. Утрирую конечно, но мне стыдно. В самом деле

— Из того, что я видел, Готлин по сравнению с Неллером дыра дырой. — отбрасываю позорящие меня мысли в сторону. — Но, да, прогуляться нам не помешает. Юль, а как твоего краснокожего зовут, и он же по нашему совсем не понимает? Да? Как ты им командуешь?

— Зовут? — хихикнула кузина. — Не интересно, как раньше звали, а нового имени пока ему не придумала. Обращаюсь на «эй, ты», смотри, вздрогнул и пялится на меня, думает, позвала. А командую просто: приказываю, что нужно делать, он или делает или нет. Если нет, наказываю.

Да уж. Весьма эффективный способ лингвистического образования. Нет сомнений, скоро на кранцевском диалекте итерийского языка начнёт болтать, как здесь родился.

— Предлагаю назвать его Гойко Митич. — брякнул, и сам не пойму зачем.

Двоюродная моя сестрица легко согласилась.

— Валька, ты запомнила? Если я забуду, подскажешь. О, Степ, слышишь? Девять уже бьёт. Агни ко скольки нас ждёт?

— Ждала. — поправляю. — К девяти и ждала.

— Так что же мы сидим? Или ты, братец, ещё не наелся?

— На меня не надо смотреть, Юль. — смеюсь. — Я уже готовый к выезду, хоть сей миг в седло, а ты?

Кузина действительно вырядилась будто на бал. В таком виде на коня не сядешь. Она это тут же осознала и побежала переодеваться. Её слуги удалились следом.

Имелась возможность отправиться с подворья в особняк маркизы с помощью заклинания. Если бы я знал, где тот домишко находится, и совсем бы не дружил с головой.

Почему надо быть глупцом, чтобы использовать магию для перемещения? Потому что ситуация не та.

Единственное плетение пространственных путей я пока нашёл только в дворцовой библиотеке Неллерского замка. Оно очень сложное. Не по количеству нитей, хотя и их там требуется двадцать девять, а по жуткой запутанности и величины рисунка. Такое создавать — весь день уйдёт, а то и часть ночи прихватишь.

Но главное не в сложности, а в целесообразности. В результате активации этого плетения маг его создавший и всё живое, что находится вокруг в радиусе пяти ярдов, в мгновение переместится на расстояние до десяти миль, по желанию. Всего-то. Десять. Чёртовых. Миль. Да за то время, которое убью на пространственную магию, я успею пешком в два раза дальше уйти. Если не буду торопиться. Если стану отдыхать по дороге.

Короче, это заклинание и ему подобные хорошо применять только для внезапного появления, для проникновения небольшой компанией в какую-нибудь вражескую твердыню или бегства из своей осаждённой крепости.

Увы, книгу ту я из Неллера по понятным причинам с собой не привёз, а в своей библиотеке подобного плетения ещё не встречал. Впрочем, целенаправленно и не искал.

— Юлька. — с ней мы остались вдвоём. — Пирожные, моё и которое миледи не доела, забери себе, остальное отдай местным. И вот ещё что, помнишь, перед моим отъездом подьячий принёс ларец с украшениями?

Виктор распотрошил все заначки Леопольда, не лично, конечно, имелись помощники.

— Да, милорд. Я же сама его убрала в одну из ваших сум.

— Угу, точно. Бери свои сладости и дуй в мои покои. Достань этот ларец, он весь битком забит золотыми безделушками. Выбери там себе по размеру кольцо, цепочку на шею и браслет на руку. Чтобы сейчас провожать меня вышла уже нарядной, а то, смотрю, наша Валька совсем нос задрала. Всё, беги.

Ох, ты ж, ё-моё. Опять слёзки? Ну, да, радуется. А я? Старый пень, знаю ведь, что девчонки падки на всё блестящее как сороки. Знал, а до сего момента издевался над подружкой. Каково вот ей было перед Валькой бедной родственницей выглядеть? Ладно, теперь-то устранил свою оплошность.

Благодарностей выслушивать, естественно, не стал, прогнал Юльку весьма строго, и принялся доедать омлет. Неизвестно ещё, накормит меня главнокомандующий или нет.

— А ты без головного убора поедешь? — спросила появившаяся на пороге вип-кабинета кузина.

Сама она надела к брючному кожаному костюму скрывший её волосы аляповатый шерстяной котелок с пером, прикреплённым крупным кровавым рубином. Как специально решила себя ещё больше преподнести в неприглядном виде.

Хотя, чего я понимаю в местных аристократических модах? Встречал во дворце Марии чудаков и чудих похлеще. Можно лишь порадоваться, что здесь не носят обувь с длинными носами, которые бы к поясу привязывались. На Юлиане красивые и удобные коричневые полусапожки.

Так-то кузина, являясь целительницей, могла бы магией изменять свою внешность. Но на коррекцию черт лица уходила бы уйма времени, а держалась бы эта красота, максимум, несколько часов. Одно дело восстановление организма, а другое придание не присущих ему форм. Впрочем, кое-каким макияжем она, как и другие женщины, всё же пользуется. Вон, брови подкрашены, щёчки чуть припудрены. Следит за собой, хоть и комплексует.

— Обойдусь без берета. — отмахиваюсь. — У меня с собой сутана в скатке, если вдруг дождь, накину на себя. Там же глубокий капюшон имеется. Пошли?

Уговорил Ригера остаться со своим десятком и тётушкой на подворье. Меня с кузиной и так будут сопровождать два десятка её солдат. Куда больше-то? Улочки и без того узенькие, и тут мы толпой. Скрепя сердце старший сержант выполнил приказ. Думаю, улыбка наблюдавшей эту сцену Эльзы тоже сыграла свою роль. Я взял с собой только милорда Карла, не лишать же его возможности лицезреть маркизу.

В отличие от гвардейцев, солдаты имели при себе копья, древками которых и принялись расчищать путь нашей кавалькаде.

Куда ехать, мы не знали, но Виктор дал нам провожатого, и после получаса петляний по городу мы наконец подъехали к особняку полковника Неллерской.

Дорогой с трудом сдержал себя от непрошенного совета кузине, чтобы выкинула свой котелок куда-нибудь на помойку. Как выяснилось, правильно сделал,

— Мне такой же захватить из Неллера ты конечно не догадалась. — сказала маркиза, с помощью проявившего галантность милорда Монского взобравшись в седло и разбирая поводья. — Откуда хоть привезли? Из Рансбура или сразу из империи? Юстинианский стиль ни с чем не спутаешь.

— Да, напрямую из Юстиниана, герцогине, тебе и мне. Нет, привезти догадалась. Ещё вчера хотела отдать, да за нашими разговорами забыла. Ошеломили меня силой Степиного источника, у меня всё из головы и вылетело. Как вернусь на подворье, сразу тебе отправлю.

— Надеюсь, цвета наших уборов разные?

— Естественно. И перо у тебя сапфиром крепится.

Ох, женщины. Не устаю вам удивляться. Рядом с вами братец — выдающийся маг королевства, его вассал молодой и статный красавец Карл, враг у ворот, война на носу, предстоящая встреча с главнокомандующим, а вы сейчас о чём? О каком-то дурацком котелке. Никогда не привыкну к такому. Да, сестрёнкам надо о себе напомнить.

— Я извиняюсь, Агни, что отвлекаю, но мы поедем или ну его, генерала?

Чего это они так на меня посмотрели, как Ленин на буржуазию? Дело ведь говорю.

— Поехали. — усмехается Агния и командует своему лейтенанту: — Леонард, ты впереди.

К Юлианиным бойцам добавляется десяток кавалеристов маркизы, считай, мои боевые товарищи, вместе, можно сказать, кровь проливали у Камышовки. Я-то их лица не запомнил, а вот они на меня поглядывают как на отца родного. Впечатлены моими подвигами и тем состоянием уверенности, которое им внушает присутствие столь могучего целителя и любимого Создателем своего служителя.

Леонард бы конечно с удовольствием поменялся местами с Карлом, пристроившимся рядом с полковником, но в Паргее тоже приказы не обсуждают, а выполняют.

Мы направились к южным воротам. Генерал Лейнский, имея возможность разместиться в графском замке или по примеру маркизы занять какой-нибудь особняк, предпочёл быть со своей армией в одном из лагерей. Достойно уважения, я считаю.

На выезде из города бросается в глаза большое количество казнённых, трупов двадцать, не меньше. Средневековье, похоже, во всех мирах гуманностью не отличается. И ведь жестокость наказаний очень мало влияет на снижение преступности. Ну, или мне так кажется. Спорить бы по этому поводу не стал.

Помимо традиционных, привычных уже виселиц и клеток с умирающими от голода бедолагами справа вижу колья с расклёванными телами. Столь редкая расправа как правило применяется к дезертирам. Неужели среди нашего славного воинства нашлись те, кто не пожелал исполнять свой долг? Сарказм, естественно. Знаю, что беглецов от войны всегда хватает.

Миновав пригороды, сразу же оказались между двух лагерей, но наш путь лежит дальше. Проехали почти милю, прежде чем увидели в пятом или шестом по счёту воинском расположении шатёр главнокомандующего. Его ни с чем не спутаешь.

Я потрясён? Не то чтобы сильно, однако, да, не ожидал, что полевое жильё генерала окажется настолько большим. Кто видел купол цирка-шапито, поймёт, о чём я.

Объяснение такой гигантомании нахожу, как только мы приблизились к шатру. Это не просто жильё главного командира, а ещё и штаб армии, где развёрнута кипучая деятельность. Офицеры, сержанты, посыльные снуют туда-сюда. Муравейник какой-то, честное слово. Зачем так бегать-то? До врага ещё далеко.

Посты — у лагерных рогаток и на входе в шатёр — пропускают нас беспрепятственно. Ни тебе «Стой! Кто идёт⁈ Обойти вправо-влево!», ни пароля.

Полковника Неллерскую узнают, меня с Юлианой ещё нет, но адъютант сопровождает нас всех троих. Эскорт остался на улице.

Внутри настоящие коридоры и мебелированные комнаты, пусть стены из войлока.

— Разрешите? — слышим голос сопроводившего нас лейтенанта за тканевой занавесью, заменяющей дверь.

— Чего тебе, Никита?

— Прибыли маркиза, милорд и миледи Неллерские, генерал.

— Пригласи немедленно!

Вот это я понимаю. Уважают нас.

Глава 22

Сколько же сейчас времени? Судя по яркому свету, пробивающемуся сквозь щель в шторах, проснулся я довольно поздно. Сквозь сон слышал бой курантов на башне ближайшей церкви, только не считал, не догадался.

Чьё там бормотание из комнаты, соседней с моей спальней, слышится? Тоже мне, бином Ньютона, Юлька с Валькой поди. Кузина-то ещё спит, вот её наперсница и отирается в моих покоях у подружки. Им есть что обсудить. И кого. Кого, естественно, меня, а что — мои подарки.

Юлька стесняться не стала, она вообще у меня занятная особа, выбрала себе самый тяжёлый браслет, самую толстую цепочку и перстень с самым большим камнем — ярким изумрудом. Была бы поумнее, взяла бы тот, что с маленьким алмазом, он раз в десять дороже изумруда, только чего от вчерашней рабыни требовать? Свой нескромный выбор девушка оправдала тем, что эти украшения ей точь-в-точь по размеру.

Ладно, пусть радуется. Конечно, редко кто так своих слуг балует, но я ведь не простой аристократ, а высокого рода, да ещё и аббат, к тому же великий целитель, а в перспективе и могучий боевой маг. У такого всё должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли, и личная служанка. Да, Чехов. Дядя Ваня, кажется, но не точно. Впрочем и в цитате последние два слова — уже моё дополнение.

Может сегодня разрешить себе выходной день без утренней тренировки, раз уж позволил себе поспать подольше? Нет, лень — это грех. Только разреши ей себе на шею взобраться, потом не сгонишь. Коготок увяз — всей птичке пропасть.

Тем более, жизнь не в первый уже раз показывает, что надо быть сильным во всём. Не только в магии. На вчерашнем пиру, затянувшимся до полуночи — иначе, с чего бы я так поздно сейчас встал? — мне едва не выпала честь поучаствовать в дуэли.

Виталий Готлинский, конечно же, кому б ещё пришла такая глупая мысль попытаться вызвать на поединок бастарда Неллеров? Напился поросёнок в стельку, вот и сорвало ему планку. Ух, сколько яркой ненависти я увидел в его взгляде, обращённом на меня.

Правда придурок. Подумаешь, обошёл его в назначении настоятелем. И чего теперь? Ах, да, я же в Неллерском дворце ему ещё и нелицеприятные слова бросил. Так всё равно мог бы быть поосторожней.

Вчера обошлись без схватки. Заметив неадекватное состояние брата, вовремя вмешался Антон, старший из троих виконтов Готлинских, двадцатитрёхлетний наследник, а там и сам граф с графиней, моей двоюродной тёткой Глорией, подтянулись к нише, где мы с Виталием вновь

Граф и его старший сын передо мной извинились за младшего, неспособного в тот момент здраво соображать и утащенного слугами в спальню. Конечно же раздувать ссору я не стал, родня ведь, хоть и десятая вода на киселе, и Агния меня в этом поддержала, шепнув, на дурака она найдёт управу, только позже и такую, что он сильно пожалеет. Доверился сестрице, маркиза во всех этих аристократических игрищах собаку съела.

Удивительно, насколько Антон и Виталий непохожи на родных братьев. Даже внешностью, не говоря уж об уме и характерах. Словно тот аист, что детей разносит, перепутал корзинку, когда в третий раз направлялся к Олегу и Глории в Готлинский замок. Или просто старший братец хитрее? И такое возможно.

В обаянии ему точно не откажешь. Он такими заботой и вниманием окружил Юлиану, что вечно державшаяся настороже моя дорогая кузина, можно сказать, растаяла душой. Весело смеялась над его шутками и сама шутила.

Посмотреть бы на их среднего, да тот подался на службу в империю, где его дяде, младшему брату графа Олега, дали под командование полк латной конницы.

Феодализм, он такой себе феодализм. Здесь дворяне служат не Отечеству, а государю или сюзерену, да и то, только до тех пор, пока те исполняют и свои обязательства перед ними. Тот же граф Олег Готлинский обязан за владение феодом служить герцогам Неллерским, как и его наследник, пока его признают таковым, а остальные сыновья могут хоть враждебному монарху присягнуть. Никто не осудит.

Лично в войске нашего будущего зятя Андре встречал офицеров из Виргии и Габарии, одного даже исцелял от проникающего ранения копьём в верхнюю часть бедра, знаю, что и в виргийской армии генерала Шарского служат кранцевские дворяне.

Короче говоря, для благородного сословия Паргеи, где заднице тепло, там и родина.

А чего я по этому поводу иронизирую? Сам-то не такой что ли? Если разобраться, то по большому счёту на королевство Кранц мне наплевать с высоты церковной башни, тем более, есть основание предполагать, что за гибелью моего здешнего папани стоит сам наш правитель Эдгар.

С политической точки зрения его действия по укреплению государства я хорошо понимаю. Да, та злополучная хартия сильно ослабляет королевство. Только вот интересы моего рода, а, следовательно, и мои, направлены в противоположном направлении.

Агния меня долго настраивала быть осторожным, считая, что и над бастардами Неллерскими нависает опасность подвешенная рансбурским двором. Что ж, значит буду вдвойне бдителен. А уж насколько прогрессивны и правильны намерения короля Эдгара меня совсем не волнует.

Плохие поступки, увы, совершают не только негодяи. Вспомнилось: Марьванна, а дедушка Ленин какал? — Хм, дети, как вам сказать, видите ли, в общем, он это делал как-то по особенному, по доброму. Государь, если за неприятностями нашему роду стоит действительно он, поступает очень не по доброму по отношению ко мне.

Судьба Кранца может мне и не интересна, зато благополучие моей обители волнует сильно. Враг ещё не успел прийти под наши стены, а убытков причинил уже на тысячи драхм.

Пока размышлял, сам не заметил, как оделся и обулся. Выхожу из спальни и кроме двух подружек-служанок застаю в прихожей новика гвардии Николаса.

— Милорд⁈

Разглядывающие Юлькин браслет мои, нет, Степины, друзья детства так увлеклись обсуждением, что потерялись во времени, иначе появление бастарда Неллеров не оказалось бы для них внезапным.

— А ты-то что здесь делаешь, Ник? — спросил новика.

Тут же вспомнил, что он как тот Штирлиц всегда найдётся с ответом. Вижу, у него в руках мой клинок, серебро на ножнах которого блестит как только что отлитое. Натирал, получается.

— Принёс, ваше преподобие. — протягивает мне меч. — Можно мне с вами сегодня потренироваться?

— Почему нет? — улыбаюсь поклонившимся друзьям Степа. — Привет, Юлька. Здорово, Валька, тебя там хозяйка не хватится?

— Ой. — хватается за щёки девушка. — Я побегу, господин Степ?

— И очень быстро. — отпускаю её.

Мы с Ником идём на площадку, он меня веселит по пути рассказом, как Юлька задаётся перед подружкой. Сначала одна хвасталась, теперь другая.

Приятелю очень нравится заниматься со мной мечным боем. Тем приёмам, которые я усвоил из уроков милорда Ричарда Ванского или лейтенанта Макса, ни в каком обычном воинском подразделении не обучат. По себе знаю, для мне сейчас в схватке любой солдат или унтер, да и больше половины офицеров, считай, на один зуб.

Правда, Николас тренируется с нами, мной и Карлом, что называется, по остаточному принципу. В основном ведёт бой с тенью.

Но на этот раз вышло всё по другому. Едва мы после лёгкой разминки встали с милордом Монским друг напротив друга для спарринга, как появилась миледи Юлиана в сопровождении заплаканной Вальки. Похоже, болтушка всё-таки нарвалась сегодня на плётку. Опоздала к пробуждению хозяйки.

Кузина была одета в удобный тренировочный костюм тёмно-синего цвета.

— Увидела из окна, что вам одного не хватает. — она извлекла из ножен лёгкий узкий клинок из дорогущей как сахар юстинианской стали и рассекла им со свистом воздух. — Ну, с кем сразиться?

— У нас Ник пока без пары. — подставляю приятеля.

Знаю, какой сейчас цирк с конями устроит Юля, на себе испытал. Всё же наставник-то у меня и её один, только она года на три дольше меня с ним занималась. Как мифическая амазонка, нет, те стреляли, а кузина колет словно жалит одновременно со всех сторон, ни увернуться, ни прикрыться. Кстати Агния, как и моя мачеха, почему-то боевыми умениями сильно себя не обременяли. Ну, да, они же законнорожденные, у них и без того всё сахарное. Ладно, это я бурчу. Не знаю, что там насчёт герцогини Марии, а маркиза Неллерская в состоянии за себя постоять, пусть до мастера меча ей далеко.

— Отдыхаем? — спросил Карл, когда я вышел из круга.

— Заканчиваем. — отвечаю. — Пора собираться в дорогу. Юль. — прошу кузину. — Пощади его. Он уже еле на ногах стоит. Не видишь что ли? Кстати, если ты с ним ещё не знакома, то…

— Знакома. — смеётся довольная, она нисколько не устала. Мою просьбу выполнила и вышла из схватки, в которой избивала Ника словно младенца. — Ты мне его ещё в Неллере представил как своего друга. Забыл? Так мы сегодня точно уедем?

— Даже если нам попытается воспрепятствовать вся виргийская армия. — подтверждаю твёрдо. — У меня в обители дел полно.

— А если вместо виргийской армии на твоём пути встанет наша сестра? — уточняет язва.

— Так нечестно, кузина. — возвращаю клинок в ножны. — Ладно, мы

В связи с нашим отъездом на подворье началась настоящая кутерьма, как будто лишь сейчас выяснилась, что его преподобию надо возвращаться в обитель. Должны были ещё вчера приготовиться, а оказалось, и сегодня не всё готово. Бардак, одним словом.

Высказался по этому поводу подьячему, Виктор опять с утра навеселе, однако оправдание быстро нашёл:

— Так вы же вчера отдали целый список всего, что нужно закупить. Ну, вот. Купили, сейчас грузим. Два фургона с вами поедут.

Половине Юлианиного эскорта места в обеих гостиницах подворья не нашлось, выгонять паломников, которые несмотря на войну продолжали приезжать к Готлинскому источнику, их стало чуть меньше, но поток не иссякал. Мужественные люди наши кранцевцы.

И не только они. Едва не сбивший меня с ног мальчишка оказался сыном главы городской гильдии Самуса, приехавшим с семьёй аж из Верцийской республики. Бесёнок какой-то, а не пацан. Летел вперед от отца что тот паровоз, у которого остановка ожидалась только в коммуне.

— Простите, ваше преподобие. — склонился в низком поклоне гильдеец, тяжело дыша. — Я его накажу.

— Сперва поймай. — усмехаюсь. — Ригер, — зову дядю, выкидывая из головы происшествие. — Эльзе, если ей непривычно в седле, можно разместиться в фургоне. Вон, в переднем места достаточно.

— Ей теперь и в седле легко. — добродушно и счастливо улыбается.

Ну, да. Вчера я выкроил время между посещением амфитеатра и поездкой в графский замок, чтобы омолодить тётушку. Заслужила своим добрым многолетним отношением к Степу. Пусть моей нынешней заднице пару раз от неё и попадало крапивой, так это по делу.

Смотрю, она появилась на крыльце. И помолодела, и похорошела. Второе заслуга не одной магии, встреча с любимым мужчиной сама по себе делает женщину красивей. Совет им да любовь. Насчёт их бракосочетания вопрос уже решён, завтра же и состоится в нашей монастырской церкви.

С сестрой-маркизой мы простились ещё вчера, поэтому её приезд на подворье, чтобы нас обнять перед разлукой, оказался неожиданным, но, не скрою, приятным. Здорово, когда тебя обожают и ценят, особенно, если это проявляет прекрасная и могущественная девушка.

Вот только мы ли с кузиной являемся главными объектами её прощальных взглядов? Не милорд мой Карл, часом? Ну, не знаю, не знаю. Агния бы в покер хорошо могла играть. На лице, если не захочет, ничего не прочитаешь. В блефе ей не было бы равных.

Она предлагала Юлиане свою карету, раз уж епископская вернулась в Неллер, да кузина отказалась. Вырвавшись из клетки, она стремилась, что называется, дышать полной грудью.

Её слуги, числом пять, все разместились в головном фургоне, включая Гойко Митича. Как оказалось, краснокожий совсем не умел ездить верхом, хотя ему уже больше тридцати лет.

На Альбии лошадей водилось много, пусть и немного других пород, и пользовались ими не меньше, чем на нашей Итерике, просто Гойко Митич мальчишкой попал на корабль, где начал службу юнгой, и обучаться наездничеству ему не пришлось.

Судно, на котором он плавал, год назад оказалось захвачено пиратами, и Юлианин слуга вместе с другими пленёнными членами экипажа был продан на площади Торнусского порта, самого крупного на южном побережье империи, а оттуда уж его доставили в Рансбур.

Со слов торговца, продавшего бывшего моряка человеку епископа Рональда, Юлианин слуга побывал на разных континентах. Жалко, что пока он может изъясняться лишь на уровне «моя твоя не понимай», а то мне очень хочется услышать от очевидца рассказы о жизни в дальних странах, на других материках. Всё же в книгах часто врут или искажают действительность.

Ну, буду надеяться, что кузинин палочный метод обучения языку вкупе с погружением в его среду довольно быстро дадут результат, и возможность пообщаться с паргейским индейцем у меня вскоре появится.

— С главным армейским лазаретом вопрос решён. — сообщила мне полковник Неллерская. — Генерал согласился, что твоя обитель лучше всего подойдёт. Так что, жди, вскоре к тебе прибудут часть целителей и лекарей. Кроме того, для усиления охраны монастыря он выделит сотню копейщиков и столько же арбалетчиков.

— Ого! — не скрываю радости. — Да с такими силами мы против всей империи сможем устоять.

— Ты не веселись, Степ. — охладила мой пыл Агния. — Сперва подумай, где ты столько людей разместишь внутри стен и дополнительные припасы на них. А то своё крестьянское быдло ты отправил в тыл, а про толпу бездельников, которые на твоём монастырском хозяйстве отъедаются, как я понимаю, даже не подумал.

Чёрт. А ведь сестрёнка права. Рано мне ещё в полководцы себя зачислять. Военное искусство — это ведь не только и не столько про то, как мечом махать, да на лихой тачанке в атаку мчаться. Хорошо воюет тот, кто умеет пользоваться лопатой. Забыл, Степан ты Николаевич? Нет, не забыл. Просто с чего-то решил, что в средневековье с этим проще.

Сегодня же дам команду всех рабов и вольнонаёмных, не задействованных в военных делах, а, главное, их семьи, срочно подготовить к отправке в Реймс, следом за крепостными.

— Не подумал, Агни. Спасибо, что подсказала. — свешиваюсь с седла и ещё раз обнимаю сестру. — Ну, мы поехали. — взмахом руки даю команду на начало марша.

Впереди десяток солдат, затем мы с кузиной, защищённые по бокам гвардейцами, следом фургоны и остальное наше воинство.

Милорд Карл отстал от меня на корпус коня, и правильно, ему надо побыть в мечтах наедине со своими мыслями, а я всё никак не могу наговориться с Юлианой.

Она подвигает меня на изготовление лечебных амулетов, обещая показать, как это в принципе делается. Я же не вижу в этом особого смысла. Зачем? Зачем вкладывать плетение в драгоценный или полудрагоценный камень, если можно сразу направить заклинание на больного? К тому же, энергия со временем рассеивается, и что, по новой наполнять?

— Есть ли смысл носить воду в решете? — спрашиваю и морщусь от досады, видя, как солдаты нашего авангарда сбивают неосторожно выставленные излишне далеко от стен домов торговые прилавки. Продавцам приходится кидаться собирать рассыпавшиеся товары с земли. — Лучше кристаллы использовать для защит, магических или воздушных.

— Фактор времени, Степ. — рассудительно отвечает Юлиана. — Активировать амулет — это один миг, а сколько времени ты тратишь на создание плетения с нуля? Вот то-то. Так что, не спорь. Как приедем, займёмся. — молодец моя двоюродная сестрёнка, не успела ещё в гости приехать, а уже мною распоряжается. Можно подумать, у настоятеля других дел нет. — Чего ты хмуришься? — продолжает. — Я ведь и о безопасности

А ведь Юлечка права. На сто процентов.

— И твоей тоже. — киваю. — Себе сделаю, и тебе, и Агнии. Ох, ты, это кто у нас так богохульствует?

Мы как раз миновали арку ворот и сразу же въехали на мост через ров. Дальше шли подвешенные на столбах ряды клеток по обе стороны дороги, общим числом с десяток. А, нет, двенадцать. Дюжина.

Пять из них не пустовали, там находились приговорённые к смерти от голода и жажды преступники. Но если четверо из них уже не подавали признаков жизни, то один — обнажённый парень с телом, покрытым страшными ожогами и рваными ранами — тряс прутья клетки и истошно изрыгал проклятия, смешивая матерщину с хулой на Создателя. Понятно, кукухой от пыток поехал.

— Виталий, — Юлиана повернула голову к едущему сбоку от неё гвардейцу. — Дай мне свой арбалет. Что это? Ты предлагаешь мне самой его взводить? У меня и седло для этого не приспособлено. — смутившийся воин очень быстро взвёл оружие и, вложив в него болт, протянул миледи. — Спасибо. — поблагодарила та без улыбки. Мы как раз поравнялись с клеткой богохульника. До неё было не более десятка шагов. Кузина, почти не прицеливаясь, направила болт между прутьями клетки точно в голову преступнику, заставив его упасть и замолчать навсегда. — Возьми, Виталий. — вернула она арбалет гвардейцу и пояснила уже мне: — Симпатичный парень был. Жалко стало.

Кому-то вмешательство в правосудие могло стоить больших неприятностей, но разве кто-нибудь посмеет из-за такого пустяка высказать претензии миледи Неллерской? Вряд ли. Во всяком случае, я про таких нет, не слышал.

— Оказывается, ты не только мечом хорошо владеешь. — говорю искренне, уважительно. — Кто так научил стрелять?

— Так наш наставник Ричард и учил. Ты не знал?

— Об этой стороне его талантов действительно не знал. Научишь меня пользоваться арбалетом?

— Сначала лечебные амулеты, Степ. Папа мне десяток отличных алмазов дал перед прощанием. Поделюсь с тобой, любимый мой братик.

Глава 23

Живёт моя отрада в высоком терему, кузине подготовили гостевые вип-апартаменты на моём, третьем, этаже главного монастырского здания. А в терем тот высокий нет хода никому, начальник Юлианиной охраны, такой же зануда как и мой Ригер только в звании лейтенанта, настоял, чтобы перед покоями его миледи выделили комнату для троих, постоянно несущих дежурство там, гвардейцев.

Конечно, я не возражал, безопасности много не бывает, особенно, если речь идёт о моей любимой сестрёнке.

Встал сегодня пораньше, ещё до рассвета — что-то не спится мне в последнее время — и три часа потратил на изготовление второго уже по счёту амулета с плетением полного исцеления, того самого, что может сотворить настоящее чудо. Теперь вот несу кузине его в подарок, от первого экземпляра она отказалась наотрез, заявив, что мне нужнее и победив меня в смертельном бою, то бишь, коротком, яростном споре по этому поводу.

Я знаю, у красотки есть сторож у крыльца, но он не загородит дороги молодца. Стоявшие в коридоре гвардейцы миледи молча поклонились мне, пропуская беспрепятственно и получая в ответ благословение.

В этих покоях совсем недавно временно проживал жирная скотина Леопольд. Скоро этот мерзавец почувствует на своей шкуре всю тяжесть моего гнева, а пока… Что пока? Да, сегодня мне ещё нужно будет пообщаться наконец с Люсильдой. В последнее время пару раз её инкогнито навестил, подлечил, чтобы не сдохла, теперь вот нужно закрыть с ней вопрос.

Заранее посылал гонца, и брат Георг, мой управляющий, частично переоборудовал вип-апартаменты под проживание в них девушки: заменил прежнее небольшое зеркало на то ростовое и прилично ровное, что ранее стояло у меня в гардеробной, и переместил сюда огромный, морёного дуба, книжный шкаф из кабинета главного библиотекаря. Фолианты для наполнения полок кузина сама себе выбирает, тратя на это не менее часа-полутора ежедневно. Она у меня запойная читательница, это я ещё в Неллере заметил. Прям как моя Даша, та тоже любила книги.

Из пяти слуг на ночь в покоях кузины оставались лишь двое — Валька и Гойко Митич. Несмотря на мой ранний приход, они все были готовы к выходу.

Юлиана теперь утром и вечером тренировалась на мечах вместе со мной и моими соратниками. Валька во время нашей поездки из Готлина сюда весьма впечатлилась умением своей подружки Юльки управляться с лошадью и вот уже четвёртый день с разрешения хозяйки осваивала ремесло наездницы.

Как и госпожа, она была одета в брючной костюм и обута в ботфорты. Помню, как меня впечатлило то, что миледи Неллерская не пожалела пожертвовать служанке свои запасные вещи. Впрочем, если разобраться, умеющая ездить верхом помощница всегда может пригодиться.

— Степ! Спасибо, спасибочки! — кузина повисла на шее и трижды расцеловала меня в щёки. Русская что ли? — Только я пока надевать не буду. После тренировки надену.

Она так обрадовалась, будто не знала, что я ей амулет собираюсь делать. Алмаз для него, кстати, из тех, что епископ подарил. Зато золотое колечко для оправы сделал наш монастырский ювелир. Кого только у меня здесь нет. Даже специалист по украшениям имеется.

— Нравится? Рад. Приятно. Готова? Пойдём.

На столике вижу листы исписанные моим почерком. Неужели вечером читала? Похоже, так и есть. Там я изложил все свои мысли по поводу санитарии и гигиены, не все, а пока только те, что не вызовут слишком больших вопросов. Всё же выступать с открытым забралом против местной медицинской науки я пока не готов, да и не собираюсь, если честно. Есть у меня своя делянка, её и буду пахать, а спасение вселенной — не мой профиль деятельности.

У Юлианы нет и десятой доли целительского опыта, который имеется у брата Симона, однако, именно она по прибытии в мою обитель стала главной лекаркой и руководителем организуемого у нас армейского лазарета. Феодальные порядки проявляются и в медицинской практике.

Брат Симон, будучи одарённым, тоже дворянин, милорд, вот только без рода, а потому обязан уступить своё место у руля тому, кто на три

Тут я зря, пожалуй, проявляю лишний скепсис к здешнему установившемуся порядку вещей, и Юлиана мне своими действиями наглядно демонстрирует, что принадлежность к высокому роду — это не какая-нибудь синекура, во всяком случае, в нашу нынешнюю эпоху средневековья.

Девочку, я про кузину, буквально затерроризировали, замучили постоянными занятиями по ведению хозяйства и управлению персоналом, по множеству предметов, от истории и географии до арифметики и черчению, а ведь ещё балы, танцы, этикет никто не отменял.

В общем, наблюдая за тем, как моя миледи взялась за организацию армейского лазарета, могу только порадоваться и за неё, и за наше войско. Реально всё делает по уму.

Правда, немного, на мой взгляд, бывает жестковата с подчинёнными, а рабам лучше вовсе не вызывать её неудовольствия, расправа не замедлит с наступлением, но это у нас, можно сказать, родовое. Поправлюсь, у них родовое, у настоящих Неллеров, а не примкнувшего к ним, как тот Шепилов к антипартийной группировке, вселенца-самозванца. Я-то такой суровости пока не приобрёл. Думаю, и не приобрету.

На выходе из здания нас — со мной и кузиной идёт её служанка — поджидают милорд Карл и Юлька. Пара гвардейцев, вечно таскающихся за мной по обители хвостом, не в счёт, как и те трое, что топают следом за миледи. Гойко Митича оставили в апартаментах, ему ещё воду после помывки выносить.

Валька с моей сладкоежкой отправляются в конюшню, они осваивают не только верховую езду, но и уход за лошадьми — как правильно накормить, напоить, вычистить, оседлать, расседлать и прочие премудрости. Мы же втроём идём на тренировочную площадку.

Пока я ездил на фронт кровь проливать, наставник организовал трамбовку нашей площадки смесью глины и каменной крошки. Поверхность получилась, как у теннисных кортов на Австралиан Опен.

— Завтра подойдут обещанные генералом две сотни. — говорит лейтенант, делая обманный финт с ложным выпадом мне в бедро. Только на этот раз я на него не ведусь и делаю шаг в сторону, не переходя в атаку. Едва не сталкиваемся спинами с кузиной, порхающей словно мотылёк вокруг милорда Монского, но вовремя расходимся, я постепенно учусь видеть затылком. Или задницей? Не важно. — С рассветом гонец приехал. Не стали вас отвлекать.

— Чего они так рано-то? — стараюсь дышать в такт движениям. — Корми их дармоедов.

— В самый раз. — наставник всё же меня подловил, достав локоть левой руки, и укоризненно посмотрел. — Потренируются бою на наших стенах, осмотрятся. Ногу вперёд опять выставили. Милорд, одна и та же ошибка, как только отвлекаетесь. — он отступил на два шага, давая нам обоим возможность отдышаться. Виргийцы скоро уже будут здесь. Уверен, что активизация некоторых разбойничьих шаек вызвана тем, что сюда добрались их разведывательные группы. Одну этой ночью чуть не накрыли. Ничего, мы их прижмём.

— Есть чем, вернее, кем? — выдыхаю в поклоне, и вроде вновь готов продолжать. Молодость, ты прекрасна! — Как я понимаю, у нас тотальное превосходство над этой швалью в вооружении, амулетах, боевых навыках, но всё это хорошо, пока мы действуем вдоль дорог. Стоит углубиться в лес, и ситуация сильно поменяется. Я ничего не путаю?

— Не путаете. Но теперь у нас есть кому организовать облаву. Вы помните Эрика Ромма?

— Нет. А должен?

— Вижу, вы отдышались. — лейтенант кончиком меча приглашает меня вернуться в круг. — Он и двое его товарищей прибыли сюда с нашим виноделом. Они вам попались по дороге, когда вы возвращались из войска виконта Андре.

— А-а, вспомнил. — без предупреждения атакую, наставник сам так часто делает, и удачно достаю остриём клинка зазевавшегося лейтенанта в плечо. Вот так вот. — У него взгляд неприятный. Как у рептилии. Ну, и чем он, этот, как его, да, Эрик, хорош?

Наставник переходит в атаку и под звон клинков — мечи у нас учебные, тупые, тяжелее боевых — объясняет:

— Он служил под началом самого капитана Ронова.

— Угу. Мне бы знать ещё, кто это. Расскажешь?

— Легенда нашей армии, ваше преподобие. — Макс удивился моему незнанию. — Диверсант, каких ещё не было. И вряд ли будет. Однажды даже смог выкрасть из лагеря армии главнокомандующего габарийцев. А уж сколько он штабных офицеров захватил, не сосчитать. Его отряды наводили страх на тылы противников.

Ого! Неужели кроме меня сюда какой-нибудь ниндзя или ассасин сваливался?

— И что с ним стало? — уточняю. — Ты сказал, вряд ли будет. Значит, его больше у нас нет?

— Обвинили в участии в заговоре против короля. — наставник отплатил мне уколом в коленку. Больно, чёрт. — Не нынешнего. Его отца. Петра Третьего.

— Которого убили?

Эту историю нам почему-то в школе не преподавали. И помалкивали все на этот счёт. А дядька Ригер, которого Степ как-то лет в десять спросил, почему прежний король умер, не дожив до пятидесяти, побледнел и едва не отвесил мне подзатыльник. Потребовал, чтобы воспитанник больше об этом никогда ни у кого и не спрашивал. Тот и забыл. А я вот обязательно выясню. Зачем? Да просто из любопытства. Вдруг добрый государь Эдгар, как тот Александр Первый, знавший о подлинной подоплёке апоплексического удара, отправившего на тот свет Павла Первого, тоже имеет отношение к гибели отца? В отличие от настоящего Степа, мне вот интересно.

— Наверное. Никто не знает. — увильнул от ответа брат Макс, зато от моего захода с правого бока не смог. Туше! Всё, расходимся. — Не важно. — он убирает тренировочный меч в ножны и передаёт его одному из стоявших по краям круга гвардейцев, я делаю тоже самое. — В общем, капитана Ронова оклеветали, но у него нашлись заступники. Только из подземелья службы сыска его вынесли изувеченным. Говорят, супруга герцога Ултиарского, под чьим началом он служил, его с трудом исцелила. Но после этого он оставил службу и куда-то уехал. Говорят, далеко, в Союз Одиннадцати Царств. Так или нет, не знаю, речь ведь не о нём.

Названное им государство находилось почти в центре нашего материка Итерики. Если прославленный диверсант действительно туда подался, то в самом деле далековато его унесло. Кстати, Союз был самой крупной, и по площади, и по населению, страной континента. Не враждуй постоянно цари между собой, могли бы оспорить гегемонию империи. Впрочем, Юстиниан сильно укрепляло нахождение там престола Наместника Создателя его святейшества Степа Восьмого. Тёзки меня нынешнего.

— Пять! — радостно вскрикнула Юлиана.

Для кузины милорд Карл оказался слишком медленным. Вот и сегодня счёт пять-три в её пользу. Нет, будь между ними настоящий бой, мой вассал силой компенсировал бы недостаток скорости. Сейчас же главным у них было не проткнуть или

— Вы как всегда на высоте. — милорд Карл уважительно поклонился ниже положенного.

Вот так вот, а то морду от Юлианы воротил. Теперь её сильно уважает, и без очков видно. Кузина ему в ответ кивнула и повернулась ко мне.

— Степ, я всё слышала. — она не стала отдавать учебное оружие своим охранникам, зажав его под мышкой подошла ко мне, вытирая лицо и шею куском синего шёлка. — На тему прежнего короля мы с тобой потом поговорим, когда будем наедине.

— Да ладно. — отмахиваюсь. — Мне не к спеху. Макс, ты ведь хотел что-то предложить.

Юлиана нашу компанию покинула, её ждала в покоях бочка с водой, а мы направились в баню. Свои мысли лейтенант стал излагать ещё по пути туда.

Он предлагал создать сводный разведывательно-диверсионный отряд из пары десятков наиболее хорошо ориентирующихся в лесу вояк, как монахов, так и принятых нами на временную службу наёмников. Даже троих рекрутов советовал взять. Про них, правда, ходили слухи, что они баловались браконьерством, но кого это сейчас волнует?

Задачей создаваемого подразделения станет не столько сиюминутное разбирательство с разбойничьими шайками, сколько действия в тылу врага, когда тот явится в наши края.

— Плохо сидеть за стенами, не зная, что виргийцы собираются предпринять. — наставник вылил на себя бадейку воды, смывая мыло. — Нужно, чтобы в их тылах у нас постоянно имелись глаза и уши. Да и вредить им чем только можно не помешает.

Обслуживаем себя сами, слуг и служанок в монастыре почти не осталось, все лишние рты отсюда отправили. Завтра с паломниками ещё с десяток уедет, включая тётушку Эльзу.

Ставшая теперь уважаемой Вилт, женой будущего лейтенанта Ригера, она недолго смогла быть вблизи мужа. Медовый месяц оказался совсем коротким. Ладно, тут и понятия-то такого нет. Зато обвенчанные мной лично близкие люди теперь по настоящему счастливы? Долго ли продлится их разлука? Надеюсь, что нет.

Эльза пока не знает, но отправиться утром в дорогу ей придётся с племянницей. Откуда та возьмётся? Так из моей подземной тюрьмы и возьмётся.

— Чего ты меня уговариваешь, Макс? — я уже вытерся и начал одеваться. — Сказал же, согласен.

— Просто вижу, чем-то вам кандидатура Эрика не нравится.

— Нравится мне, не нравится, какая разница? — вспоминаю «бойтесь первых впечатлений — они, как правило, бывают правильными» и тут же «неважно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей». — Пусть на деле покажет, чего он может. Сам ему людей подбери. И скажи, что ни драхмами, ни покровительством его не обидим, если не подведёт. Да, и дашь мне вечером список, какие амулеты для этого отряда будут нужны дополнительно.

После бани Карл с лейтенантом уезжают за стены обители, занятия с нашими рекрутами продолжаются всё в том же напряжённом ритме, только теперь больше внимания уделяют индивидуальной подготовке. Биться в строю новобранцы более-менее научились.

Меня же ждёт написание письма прецептору кранцевского отделения ордена Молящихся его преосвященству Николаю. Этот шестидесятилетний маркиз пришёл к Создателю из рода герцогов Гиверских, наших северо-восточных соседей, с которыми у Неллеров весьма непростые отношения. Надеюсь, на моих делах как настоятеля эта междусемейная напряжённость никак не скажется, ведь все мы братья в церкви.

Мой орденский начальник сообщил, что десятого числа первого зимнего месяца состоится конклав, и мне надлежит там быть с казначеем и отчётами о хозяйственной деятельности. Я было взволновался, не поняв вначале, с чего вдруг такая проверка, но брат Георг успокоил, сказав, что на каждом конклаве заслушивают всех настоятелей и глав общин Молящихся. В общем, обычная практика.

Если выживу на войне, то поеду в Рансбур. Посмотрю столицу. А пока надо ответ писать. Однако, возвращаться к своему столу не спешу. Смотрю на деловую суету, царящую во дворе.

Приготовления к обороне идут полным ходом. Вижу Юлиану, вышедшую в сопровождении брата Симона и баронета Михаила из прядильной и направившуюся а ткацкую мастерскую. И там, и там, теперь будет лазарет. Тот, что за стенами, скорее всего спалят виргийцы, когда здесь появятся, да и весь наш посад тоже.

Генерал Лейнский собирается выдвинуться на север и встретить врага в десяти милях от Готлина. Только никакого генерального сражения сразу не состоится.

Спасибо сестрёнке Агнии, теперь я знаю, как будут происходить боевые действия. Вначале войска начнут маневрировать на широком фронте, нанося друг другу удары с разных сторон, с запада, с востока, с фронта или пытаясь обойти с тыла.

Основная задача этого этапа вынудить противника принять генеральное сражение в неудобных ему месте, времени и обстоятельствах. Причём длиться эти подготовительные действия могут неделями. Так что, увы, какие-то рейдовые отряды, а то и целые полки или даже корпус наверняка у меня под носом появятся.

И пёс с ними, скотами. Всё ценное мы из посада вывезли. Что-то укрыли в монастыре, что-то отправили в Готлин и Реймс, а сожжённые здания не так уж долго восстановить, благо, лесов в наших краях целое море. Северянам же я отомщу за ущерб моему хозяйству.

Преднастоятель вокруг кузины прям увивается, смотрю. Лицемер и подхалим. Я заметил позавчера, как он скривил рожу в сторону Юлианы, когда думал, что его никто не видит.

Сидевший перед моим столом с письменными принадлежностями Сергий несколько раз кашлянул. Понятно, что не в простуде дело. Напоминает шефу, что мы собираемся прецептору письмо писать.

Да, верный мой секретарь, ты прав. Надо закончить с одним и браться за другое. Меня ещё подземелье ждёт, где томится Люсильда, потаскуха позорная.

Глава 24

Какое бы время года ни стояло во дворе, были ли день или ночь, чёртовы ступени, ведущие на нижний ярус подземелья, всегда влажные, к тому же высоченные, будто для двухметровых баскетболистов сделаны. Приходится ступать осторожно. Ничего, бывают в жизни испытания гораздо серьёзней.

— Ваше преподобие, а можно мне с вами? Посмотреть хочется. — в глазах главного тюремщика настоящий огонь. — Ни разу ещё не видел, чтобы заживо сжигали с помощью магии.

Оборачиваюсь, смотрю на него и мысленно тяжело вздыхаю. Взрослый дядька, в свои сорок каких только жутких смертей не насмотрелся, а до сих пор словно жестокий ребёнок, отрывающий красивым бабочкам крылышки, всё упырь никак не насытится.

— Тебе разве нечем заняться, брат Никита? — спрашиваю холодным тоном, насколько это позволяет ломкий юношеский голос. — Ты же собирался рычаг на дыбе чинить, кузнеца уже вызвал.

— Так мне-то что с ним рядом делать? Покажу только…

— Брат Никита, нет. — добавляю строгости во взгляд. — Отвлекать будешь. Плетение

— Буду внимателен, ваше преподобие.

Отвязавшись от любопытного тюремщика, продолжили спускаться. Дорогу освещаю амулетом, недавно изготовленным мною лично из жемчужины, подаренной Агнией, такой прослужит долго.

На нижнем, тюремном, ярусе опять, ой, полным полна коробочка, есть и ситец, и парча, в том смысле, что камеры забиты схваченными вчера патрулём бродягами — разных возрастов мужчинами, женщинами, детьми, даже древний старик среди них имеется — общим числом двадцать шесть. Утверждают, что переселенцы, но при мужиках имелось оружие, и не какие-нибудь дубины или колья, а топоры, копья с наконечниками и даже один меч.

Сегодня лейтенант Николас с моими изуверами будут выяснять, беглые ли это крестьяне, драпающие от войны или очередная разбойничья банда.

Вопреки имевшемуся у меня от прошлой жизни стереотипу, что в лесных шайках орудовали одни только мужчины, здесь в Паргее бандитским семейным подрядом никого не удивишь, уходят в дебри порой деревнями, чтобы потом безобразничать на дорогах.

Мой артефакт разгоняет полную темноту коридора. Факелы тут имеются, но зажигают их раз в сутки, когда приносят еду с водой и выносят отхожие вёдра.

— А можно мне будет посмотреть? — просится приятель, когда мы останавливаемся у последней двери.

На звуки разговоров, плача, мольбы, тихой ругани, раздающиеся из камер с захваченными, внимания не обращаю. Без меня с ними разберутся.

— Нужно, Ник. — киваю, сдвигая тяжёлый засов. — Без тебя мне не справиться. Будешь книгу передо мной держать.

По моему приказу узилище Люсильды несколько раз вычищали, а её саму кормили чуть лучше положенного. Якобы я не хотел, чтобы преступница померла своей смертью раньше, чем получит уготованные ей мучения. А вот заменить солому, служившую ей подстилкой, не догадались ни я, ни брат Никита. Тюремщик, что тот робот, выполняет распоряжения буквально, не позволяя себе сделать даже шаг в сторону или проявить инициативу. Ну, может так и к лучшему. Не зря же в нашем мире говорили, что инициативный дурак хуже простого.

— Не придуривайся, Люська. — говорю потаскухе, громко заскулившей при нашем появлении. — Ты вполне нормально себя чувствуешь, ну, если не считать конечно боли в глазах от света.

Несостоявшаяся отравительница, гремя длинной цепью, которой была прикована за ногу к стене, закрыв глаза ладонью, отползала на заднице в самый угол, вороша ногами гнилую подстилку.

Как по мне, так цепь здесь совсем ни к чему, но раз уж положено особо опасных преступников на неё сажать, то не мне установившиеся за века порядки отменять. Ключ в виде обычного короткого бронзового штыря с прямоугольным сечением при мне, а вообще замки здесь такие, что большинство из них можно ногтём открывать. Сам я, правда, не пробовал, ни к чему мне, однако и так ясно.

— Ваше… ваше преподобие… вы… вы пришли меня мучить? — всхлипнула. — Убить?

— Не, это было бы слишком просто. — оглядываю камеру. Жаль табуретки никакой нет, сесть не на что. Совсем ничего нет, кроме соломенной лежанки, воняющего дерьмом ведра, цепи, преступницы и двух худых как скелеты крыс. Последние впрочем быстро куда-то исчезли. — За тобой должок, который ты будешь мне отрабатывать очень долго. Нет, если ты не согласна, то скажи прямо сейчас или замолчи об этом навсегда.

Всё же Юлиана молодец, что подвинула меня не жадничать в расходе энергетических нитей и изготавливать амулеты полного исцеления. Сейчас пригодилось.

Подхожу к сжавшейся в комок девице, прислоняю надетый на безымянный палец левой руки перстень с алмазом к её плечу и активирую плетение.

Вторым зрением вижу, как магические жгутики, змеями разворачиваясь в движении, опутывают тело Люсильды и растворяются в нём.

Всё, по идее, с учётом того, что я уже несколько раз её подлечивал, мощи заклинания вполне должно хватить для восстановления всех повреждений организма. Повторного применения не потребуется.

— Милорд! Господин! — стерва сейчас пребывала в шоковом состоянии. Ладонь с лица она убрала, глаза-то тоже пришли в норму. Нет, процессы восстановления будут идти ещё час, не меньше, проверено мною пару раз на фронте, однако, исчезновение всех болей Люсильда почувствовала мгновенно. — Вы меня…

— Да-да, исцелил. — подтверждаю её догадку и поворачиваю голову к открывшему от удивления рот Николасу. — Эй, друг, книгу открывай на закладке. — затем снова отравительнице, вытянув в её сторону руку. — Плетение исцелило твоё тело, но оно не смыло ни грязи с твоей души, ни клейма с твоего тела!

— Клейма? — растерялась Люсильда, рефлекторно поднеся руку к щеке.

В Кранце именно там выжигали ромбы, тем преступникам, которым решали оставить жизни и не приговаривали к рабству.

Понятно, что удивилась. «Трёх мушкетёров»- то она не читала, а значит не знала и разговора Атоса с Миледи, его бывшей женой, в трактире.

— Молчи. — приказываю. — Исцеление — это только половина дела. Сейчас ещё наложу на тебя заклинание отложенной смерти. Уверяю тебя, смерти жуткой и мучительной.

— Господин!

Пока говорил уже начал создавать плетение. Делаю его второй раз, такое же, каким наградил толстяка Леопольда, так что, надеюсь, сейчас у меня получится быстрей.

— А ты как думала? Веры тебе никакой нет. Будешь мне служить не только за совесть, но и за страх. Учти, кроме меня, никто тебя не сможет избавить от отложенного наказания. Последует оно или нет, целиком будет зависеть от тебя.

Знаю такую категорию людей. По другому с ними никак нельзя. Кнут должен быть намного весомей пряника.

Пока создаю отложенную смерть, доходчиво объясняю забившейся в угол девице наш порядок следующих действий. Держащий передо мной книгу Николас, как и отсутствующая сейчас Юлька, уже в курсе.

Больше никому про свою авантюру не сказал и не собираюсь. Да и мои друзья детства знают не всю правду, точнее, я им её исказил. Они-то уверены, что после того, как отравительница выполнит некие мои поручения, будет умерщвлена самым жестоким образом, а я вот пока не решил. Может и сохраню ей жизнь, а то и вовсе дам ей возможность заслужить богатство и власть. Чем я хуже кардинала Ришелье, использовавшего Миледи, негодяйку, которую я только что вспоминал? Умный же мужик был. Историческая личность. Глыба.

Почему бы и мне не стать таким великим церковником? Прецептором, а то и магистром Молящихся. Ага, Степан Николаевич, ты ещё на трон святого Наместника Создателя замахнись. Сперва сохрани хотя бы своё нынешнее хозяйство в целости и сохранности.

Хотя, если разобраться, большинство из взбиравшихся на тот высокий

И всё же церковная карьера почему-то не прельщает, сам себе не могу объяснить причину. Эх, придумать бы какой-нибудь способ вернуться к светской жизни. Очевидный путь к свободе от церковных оков — гибель всех прямых моих родственников — для меня неприемлем. Уже неприемлем. Слишком я привязался к сестрицам. Мачеха с братом тоже мне только добро дарили. Быть же неблагодарной свиньёй не соответствует моим жизненным принципам.

Ладно, впереди годы и годы, авось как-то само решится, жаль, я себя почти закопал в церкви своим целительством. Если раньше ко мне подходили за благословением формально, то сейчас у многих в обращённых ко мне взорах вижу настоящий религиозный фанатизм.

Так, всё потом, потом, а пока вот эту ещё фиолетовую нить кладём поверх оранжевого цилиндра и синенькую, ага, сворачиваю сужающейся спиралью. Готово!

За четверть часа уложился, не дольше. Кто молодец? Я молодец. Леся моя любила так говорить. В каком-то мультфильме эту фразу слышала.

— Я ничего не чувствую. — прошептала Люсильда, когда я закончил и велел Нику закрыть книгу.

— Так и должно быть, красавица. — стараюсь улыбаться зловеще, а как уж получается, бог весть. — Только, если решишь, что я пошутил, это станет самой твоей страшной ошибкой в жизни. Уяснила? Тогда, хватит рассиживаться, вставай. Новик, сними с неё цепь. — протягиваю приятелю штырь.

Мой юный гвардеец, освободив потаскуху от цепей, рассыпает принесённый с собой в сумке завёрнутый в ткань пепел, который они с Юлькой добыли вчера вечером в банной топке. Для тех, кто увидит смешавшуюся с грязью золу, это будет считаться остатками кремированной магией преступницы.

Нет, займись кто-нибудь всерьёз прояснением случившегося здесь, понятно, сразу же начнёт сомневаться в выдуманной мной версии. Только вот, никому это не надо, да и не до того сейчас, тут бы от виргийцев отбиться.

Выхожу первым, за мной Люсильда, следом Ник. От исцелённой красотки жутко пахнет давно немытым телом, даже затылком ощущаю. Ладно, исправим, Юлька свою задачу знает.

Наши шаги слышали другие заключённые.

— Принесите воды. — попросил мужской голос из-за двери предпоследней камеры. — Закончилась. Пожалуйста. Умоляем. У нас тут дети.

Не отвечаю, но, обернувшись к приятелю, говорю негромко:

— Напомнишь.

— Как прикажете, ваше преподобие. — отвечает он.

Поднимаемся на складской ярус, время я выбрал такое, что работы здесь сейчас не ведутся. Пользоваться верёвкой, чтобы подняться в тайные проходы, теперь не нужно. Готовясь к осаде, сюда сейчас стащили столько припасов, что они во всех помещениях громоздятся до самого потолка. Забираемся к созданному мной отверстию по штабелям ящиков и бочек аки по лестнице.

Оказавшись в междустенном проходе общежития первым, руки Люсильде для помощи не подаю, сама справится. Неприятно к такой чушке прикасаться. На её волосы и вовсе смотреть страшно, какие-то жёлтые просаленные канаты. Подстричь не догадались? Ничего, исправим. Юлька приготовила ножницы для стрижки овец, притащила из прядильной мастерской.

— Сиди здесь и не шуми. Помнишь? — по тайному проходу мы дошли до дверцы в мои покои. — Чихнёшь или кашлянёшь, окажешься на столбе с содранной заживо кожей. — пугаю, отсюда ничего не слышно, разве что в полный голос орать. — Придёт та, кого ты чуть не сделала безумной. Повинуясь воле Создателя, в моём лице, она готова добром отплатить за зло. Принесёт воду, тряпки, мыло, ну, и острижёт тебя, чтобы ты меньше походила на себя прежнюю, а больше на племянницу уважаемой Эльзы Вилт.

Оставив Люсильду одну — еду и разбавленное вино Ник достал ей из сумки — мы вышли в мои апартаменты, и я запер дверь. У Юльки ключ есть, откроет, когда будет нужно.

— Ваше преподобие? — удивился мой секретарь, когда мы появились в приёмной. — Но, как? Я не видел, чтобы вы проходили.

— Надо быть внимательным, брат Сергий. — хмурюсь. — А не ловить ртом мух.

— Но я правда…

— Кто-нибудь меня искал?

— Да, только что управляющий приходил.

— Так догони его. — приказываю. — Он мне тоже нужен.

Мой главный заведующий монастырским хозяйством доложил, что места для размещения двух сотен вояк полностью готовы — лежаки, подушки, одеяла, постельное бельё. Для шести офицеров — в каждой сотне капитан и два лейтенанта, не взводные, а помощники, сотни делятся сразу на десятки — приготовили комнаты на троих в гостиничном здании.

Когда докладчик принялся погружаться в подробности, я его прерываю.

— Брат Георг, ты же у нас большой учёный. — ага, это из песни «Товарищ Сталин, вы большой учёный…». — Каждую ночь через выпуклое стекло звёзды считаешь, траектории планет записываешь. Кстати, не пробовал использовать два выпуклых стекла на двух концах трубы и призму между ними?

— Два стекла? Труба? Призма? — вытаращился он на меня, поёрзав на стуле.

— Ну, да. А что я такого сказал? — изображаю святую наивность. — Мне кажется, так будет лучше. Но я не об этом. Ходил тут с братом Филиппом на башню нашей церкви, он мне рассказывал, как куранты работают. Так интересно! И знаешь, о чём я подумал?

— Нет, ваше преподобие.

Растерялся мужик, смотрю. Не понимает, что пора, так сказать, помолясь, двинуться по пути прогрессорства, настоящего, технического, и начнём мы с носимых часов.

— У нас же есть гибкая прочная сталь. Так почему бы не использовать её для приведение в действие часового механизма вместо цепей, которые тянут вниз грузы?

— Но…

— Зачем? Так мы тогда изготовим куранты, которые можно будет носить или возить с собой. Вот, когда я ездил на фронт воевать, знаешь, как сложно время по солнцу или звёздам определять? Это тебе легко, ты с юности небосвод изучал, а каково мне, вот представь? В общем, ты подумай. Я же видел, что ты с кузнецами часто обсуждаешь разные усовершенствования наших баллист и катапульт, заодно и над этим подумайте. Очень полезная штука получится, ну, да, не тебе мне объяснять.

Сам я не собираюсь становиться изобретателем, хватит с меня и славы великого целителя, к которой весьма скоро добавится известность как могущественного боевого мага. Слишком много для одного бастарда получается. Широко шагаешь — штаны порвёшь.

Буду вбрасывать идеи, легко объясняемые моим юным, плохо образованным, зато не зашореным взглядом. А тот же брат Георг, личность творческая, к науке тяготеющая, пусть мои идеи воплощает. Со временем и другие помощники найдутся, не сомневаюсь.

Жизнь монастырской братии довольно скучна, оттого и стали монастыри на Земле первыми центрами технического прогресса. Почему бы не повториться такому и на Паргее? Домино я монахам придумывать не стану. Пусть лучше делом занимаются.

Не успел проводить управляющего,

— Степ, ты что тухлую рыбу ел? — поморщилась. — Чем от тебя так пахнет?

— Ай, ладно, Юль. — нюхаю своё плечо, действительно успел пропитаться тюремным запахом. — Можно подумать, ты ни разу в подземельях на пытках и допросах не присутствовала.

— Точно. — усмехнулась миледи Неллерская, усаживаясь на диван. — Просто сразу не сообразила. Смотрел захваченное быдло? Мне Макс рассказывал. Да, я спросить пришла. Ты какую часть своих нитей на воздушные и антимагические амулеты тратишь? Поди, меньше трети? Половину?

— Первое. А ты с какой целью интересуешься? — мне правда стало любопытно.

— Валька, давай сюда. — командует служанке. Та из наплечной сумки, один за одним, извлекает свитки, а затем и книгу. — Подумала тут, что ты можешь подобрать плетения из неиспользуемых нитей для изготовления магических лечебных снадобий.

— Так в жидкостях и органике заклинания, дай Создатель, в лучшем случае три-четыре дня продержатся. — удивляюсь. — Чепуха.

— Ты и целительские амулеты чепухой считал. — парирует кузина. — Я же не говорю, что прямо сегодня нужно изготавливать. На будущее, когда мой лазарет начнёт принимать раненых, посмотри рисунки. Отбери, которые могут пригодиться. И, Степ, смени одежду. Всегда меняй, когда с допросов приходишь.

— Спасибо тебе, Юль, я бы сам не догадался. — сарказма не скрываю, но её пожелание выполняю.

Над описаниями состава зелий и рисунками накладываемых на них плетений просидели с кузиной почти час, а затем ушёл вести вечерню в церкви, проводив Юлиану по пути до лазарета.

— Ригер, подожди. — окликаю бывшего опекуна, сходя с кафедры после завершения службы. Толпившуюся вокруг братию жестом отсылаю по их делам. — Помнишь, ты говорил, что для часовых самое тяжёлое время в начале рассвета? Я хочу в этот час проверить несение службы у ворот. Пойдёшь со мной.

— Но, милорд, мы с Максом и так проверяем. Часто.

— А я хочу сам убедиться. — упрямствую.

На самом деле я хочу отвлечь караульных, чтобы Николас незаметно вывел через калитку Люсильду. Эльзу она будет ждать вне стен монастыря.

Глава 25

Бумс. Крупная, полтора метра, стрела с тяжёлым наконечником вылетела из баллисты. Нет, это не война. Как там? А город подумал, ученья идут? Да, кажется, так в старой песне было. Но сейчас и думать ничего не надо, тяжело в учении — легко в бою, этим выстрелом мы завершили проверку новых, придуманных с помощью моих ненавязчивых вопросов-подсказок новые механизмы наших метательных машин, заодно пристрелялись.

Таблиц стрельбы здесь разумеется ещё нет, а вот подобие квадранта придумали ещё до меня, так что, наши наводчики стреломётов смогли оценить изменение дальности полёта снарядов и теперь знают, как корректировать углы вылета.

— Надо же, почти на полсотни ярдов дальше летят. — милорд Карл, сопровождающий меня в осмотре стен обители, всё же не смог сдержать удивления. До сих пор не верил, будет ли толк? Зря. Его преподобие плохого не посоветует. — Если виргийцы появятся под нашими стенами, их будет ждать неприятный сюрприз.

— Появятся. — оборачиваюсь к нему. — Куда они денутся?

Внизу, там, где наши предместья, всё ещё вижу много людей. Никому не нужные нищие оборванцы, питающиеся помоями, выкидываемыми из обители, никуда уходить не собираются, а об их эвакуации, разумеется, никто не позаботился. На глаза они, как и прежде, стараются не показываться, но отсюда, с высоты стены, всё как на ладони, видно отлично.

Внутри монастыря тоже не сильно обезлюдело. Да, большую часть обслуги отправили на юг вслед за крестьянами, неделю назад ушёл последний обоз, с которым убыли и Эльза с лже-племянницей Люсильдой, зато прибыло две сотни королевских солдат. Так что, почти то на то и получилось.

Медленно удаляющаяся сейчас от монастыря колонна людей, хвост которой, смотрю, уже скрывается за выступающим клином дубравы, это отсидевшие в наших подземельях поселяне, бегущие от войны. Действительно оказались теми, за кого себя выдают.

Не знаю, насколько правдивы истории про земную святую инквизицию, а у нас пока ещё ни разу не видел и не слышал, чтобы церковные или светские дознаватели кого-то заставляли себя оговаривать. Вот и лейтенант сыска Николас, хоть мягкостью методов допросов и не отличался, но стремился он к выяснению истины, а не ставил перед собой целью просто истязать подозреваемых.

Как только стало понятно, что схваченные патрульным отрядом крестьяне не являются разбойниками, так их и отпустили. Оружие отобрали, а скудные припасы вернули.

— Пора возвращаться к нашим повседневным делам. — говорю своему вассалу и бросаю напоследок взгляд вдаль, на северную сторону.

Там, при свете разгоревшегося дня, абсолютно мирная картина лесов, полей, кое-где показывающейся узкой голубой ленты Стремянки, хижин брошенной, но не разрушенной Монастырки, нашей деревушки, в общем, тишь, да гладь, не то что накануне поздно вечером зарево костров от края до края, словно впереди за кромкой лесов спрятался большой город.

Три дня назад генерал Лейнский всё же вывел армию навстречу приближающемуся врагу, а вчера к нему присоединился и виконт Андре со своим войском. Ну, должен был присоединиться. Точной информации на этот счёт у меня пока нет.

Увы, численно мы по прежнему заметно уступаем противнику, в средневековье очень сложно быстро собрать в кулак крупную группировку войск, однако, на нашей чаше весов крепкий тыл, короткая логистика снабжения, прибывающие подкрепления и опорные пункты в виде достаточно крупного города, монастыря и нескольких баронских замков.

— К кузням? — уточняет милорд Монский. — Боюсь, сразу не получится.

— Да? — хмыкаю. — И что нам может помешать?

— Не что, а кто. Твоя кузина. Не видишь? Вон она, у первого корпуса лазарета с миледи Натальей стоит, рукой тебе машет.

— О, точно. Тогда, да, идём туда.

Походная лечебница войска виконта Дитонского прибыла в обитель позавчера, так что, теперь у нас внушающий уважение штат лекарей при имеющихся трёх магах-целителях, и это без учёта моей скромной персоны. Сильно, чего уж.

— Наталья сама долечила того сержанта. — сообщила Юлиана. — Посмотришь?

Позади магинь стоит Валька, постоянно сопровождающая хозяйку. При моём появлени девчонка как всегда покраснела ушами. Так и не избавилась до сих пор от влюблённости в Степа, хоть того теперь и вознесло на Олимп, меня вознесло. Уверен, со временем её чувства пройдут. Вот станет чуть постарше на годик-два и всё наладится.

— Конечно посмотрю. — соглашаюсь. — Привет, Наталья. — с кузиной мы каждое утро встречаемся на тренировке и завтракаем вместе, поэтому с ней не здороваюсь. — Доверяю тебе полностью, но нашего героя надо уважить.

Созданный братом Максом отряд разведчиков под командованием недавно поступившего к нам на службу наёмника неожиданно быстро принёс нам, нашему монастырскому воинству, первый боевой успех.

Вызывало уважение то, как были обнаружены виргийские разведчики-диверсанты, наёмник смог определить положение и направление движения их отряда без всякой магии, ориентируясь лишь на поведение птиц. Оставив своих бойцов, а при нём было полтора десятка, Эрик в одиночку приблизился к противнику, сумел оценить его численность, силы и возможности и организовал внезапную атаку с самым рассветом, застав северян врасплох.

И вроде бы всё учёл, но намерение захватить в плен виргийского одарённого сыграло с ветераном кранцевской разведки злую шутку. Не уничтоженный в первый момент нападения офицер сумел под защитой троих опытных мечников создать огненное плетение и накрыл своим ударом сразу пятерых — самого Ромма, его двоих товарищей, пришедших вместе с ним ко мне в монастырь, одного монаха, кажется, его звали Андрий, и рекрута.

Эрику единственному из попавших под магическую атаку удалось каким-то чудом выжить, хотя его тело напоминало вытащенное из пожара бревно, настолько он обгорел.

Тем не менее, несмотря на примерную численность нашего и виргийского отрядов, других потерь бойцы Ромма не понесли, уничтожив при этом всех противников, кроме офицера, которого вместе с умиравшим командиром привезли в обитель.

Мага я под охраной отправил к генералу, главнокомандующий лучше меня знает, какие вопросы ему задать, а на наёмника наложил плетение полного исцеления.

Вот только, на смом деле, название этого заклинания не совсем соответствует действительности. Оно лишь означает, что более сильного исцеления не существует.

Характер ожогов у Ромма оказался таков, что в чувство-то я его привёл, кожу вылечил, вытекшие глаза восстановил, но общее его состояние ещё было очень слабым. Повторное наложение целительского плетение даёт эффект лишь после окончания действия первого. Поэтому, оставил вчера наёмника выздоравливать, рассчитывая перед обедом завершить начатое. Но теперь, войдя в лазарет, вижу, что от меня тут больше ничего не требуется.

В большой комнате, где ещё недавно стояли примитивные ручные ткацкие станки — построить что ли после войны ветряную мельницу, пусть она приводит в действие и ткацкие, и прядильные станки, а заодно наполняет кузнечные меха? — теперь располагалось две дюжины топчанов с тюфяками.

Все лежаки, понятно, пока пустовали, кроме одного, у окна, на котором сидел, уставившись взглядом в одну точку одетый в одно только нижнее бельё, разумеется, чистое, мой вчерашний пациент. Едва мы вошли, он вскочил и низко поклонился.

— Сиди уж. — говорю, подходя к его топчану. — Лазарет, как и туалет, не то место, где нужно вскакивать.

Ромм моего полушутливого тона не поддержал.

— Ваше преподобие, простите, я вчера был слишком растерян и не поблагодарил вас…

Останавливаюсь напротив наёмника, заложив руки за спину. Мои спутницы и Карл, войдя в помещение, остались у входа.

— Благодари не меня, а Создателя. — религиозному ханжеству церковников я тут быстро самообучился. — Мы все лишь его слуги и выполняем его волю.

— Нет, ваше преподобие, нет. — он по прежнему стоит босыми ногами на дощатом полу. — Я, я ваш должник…

— Перестань. Ты выполнил свой долг перед ним и его обителью, а я свой. Вижу, чувствуешь себя уже хорошо. Миледи. — смотрю на кузину и Наталью Ворскую. — Его больше нет смысла здесь держать. Вещи только его, как я понимаю, пришли в негодность. — опять смотрю на наёмника. Интересно, почему он такой хмурый? Жалеет своих погибших товарищей? — Ладно, я распоряжусь, чтобы тебе чего-нибудь подобрали из одежды и обмундирования. Разумеется, за счёт обители, ты заслужил. А насчёт награды тебе подумаем отдельно. Думаю, и главнокомандующий тебя отметит. Ну, как соберёшься, возвращайся к своему отряду.

Кроме благословения удостаиваю его и покровительственным хлопком по плечу. Тот что-то порывается мне сказать, вижу по выражению его лица, но решается на это, лишь когда я направился к выходу.

— Ваше преподобие. — окликает. — Я хочу вам кое в чём призаться. Если можно, наедине.

— Ерунда, сержант. — унтер-офицерские звания в монастырском войске я могу присваивать своей властью, без оглядки на прецепторию ордена, Ромм получил посеребрянные галки на доспехе ещё в тот день, когда началось формирование его отряда. — Я уже всё знаю от твоих подчинённых. Ты принял абсолютно правильное решение, ну, а в том, что погибли наши боевые товарищи, твоей вины нет. Всего не предусмотришь. Враг силён и коварен. Честно скажу, я больше удивлён, что удалось совершить такое важное и нужное дело со столь малыми потерями. Офицера-мага я уже отправил в штаб под надёжной охраной. В общем, не вини себя.

— Я о другом хотел вам поведать…

— Позже. — отмахиваюсь. — Приводи себя в порядок, а время поговорить у нас ещё будет.

Когда с кузиной смотрели, как две девушки-рабыни готовят составы для алхимических зелий под наши плетения, поймал себя на мысли, что беседа с наёмником завершилась у меня словно в примитивных сериалах: один персонаж всё порывается открыть другому нечто важное, но тот серию за серией так и не находит время его выслушать. Похоже? Разве что внешне. А по сути, о чём таком важном мне мог поведать бывший диверсант? Полагаю, ничего для меня важного.

— Тканей для перевязок надо больше. — сообщила Юлиана, провожая меня из лазарета.

— Надо? Сделаем. — я видел у нас в подземельях много рулонов домотканного полотна, его и можно пустить на бинты. — Тебя сегодня ждать на обедне?

— Я когда-нибудь пропускала твои проповеди? — вопросом на вопрос ответила Юлиана. — Жаль, что ты так редко нас ими балуешь. Все убеждены, что в твоих молитвах много больше божественной силы, чем у других пастырей.

Наполеон, кажется, говорил, что для ведения войны ему нужны всего три вещи: деньги, деньги и деньги. Утрировал конечно, но без них действительно победить сложно. Слава Создателю, наш молодой король Эдгар это хорошо понимает и, несмотря на сложности пополнения государственной казны, четыреста тридцать тысяч драхм для главнокомандующего нашёл.

Большую часть армейской казны наш генерал поместил в Готлинском замке, доверив её сохранность графу Олегу, а вот пятьдесят тысяч на текущие выплаты попросил меня разместить в подземелье монастыря.

В прошлой жизни я никогда не любил связываться с чужими деньгами, да и здесь особого желания не испытываю, тем не менее, отказать шестидесятилетнему баронету в его просьбе посчитал неправильным.

Фургон с серебром прибыл ближе к вечеру. Главное же, что вместе с ним и его

Известие об этом застало меня с кузиной, когда мы только-только собрались ужинать.

Услышав от прибежавшего Ника имя своего жениха, Юлиана напустила на себя надменный вид. Виконт ещё не успел её увидеть, а она, видишь ли, уже пытается демонстрировать своё к нему равнодушие.

Не, Юлечка, так у нас дело не пойдёт. Веди-ка ты себя со своим суженым, как со мной. Больше проку будет. Ладно, сейчас я тебя маленько поправлю.

— Щёки, — говорю. — ещё надуй. Вот так. — показываю ей на личном примере.

— Зачем? — рассмеялась кузина.

— Ну, как же. — развожу руками. — Ты, смотрю, хочешь ведь проявить неуважение по отношению к будущему мужу? Шучу, Юлиана. Если серьёзно, будь самой собой. Тебя настоящую, а не показную, Андре не сможет не полюбить. Честное слово. Я сейчас не как брат твой говорю, а как парень. Ты лучшая.

Мы с ней подошли к окну и увидели, как маркиза Неллерская и виконт Дитонский спрыгнули с коней.

Конец третьей книги.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бастард рода Неллеров. Книга 3

Бастард рода Неллеров. Книга 4

Глава 1

У брата Филиппа, прелата ордена Наказующих, вытянутое лицо. Чем-то он мне лошадь напоминает формой своего лысого черепа, да и зубы такие же крупные. Словно не человек, а нарисованный шарж на него.

Отряд монахов из карающей длани нашей святой церкви оказался в моём монастыре проездом, даже ночевать отказываются, попросили лишь помочь с продуктами, впрочем, не за бесплатно.

Приглашение пообедать приняли, и на том спасибо, а то как-то некрасиво бы получилось. Хоть между нашими орденами и не всё безоблачно, но, как ни крути, всё же братья по служению Создателю. И помогаем порой друг другу, мои крепостные сейчас где-то возле их Реймсской обители на время войны устроились.

— Вообще-то у нас враги тут повсюду, если ты заметил. — обедаю с прелатом в своих покоях. Сидим с ним вдвоём, Юлиана отказалась, сославшись на дела в лазарете, а остальных своих приближённых я не приглашал — ничего, голодными они не останутся. — Какие поиски чёрных миссионеров, брат? Нам бы от виргийцев сначала отбиться. Видел, сколько сегодня раненых привезли? Четыре воза.

— Зря ты так, ваше преподобие. — хмурится брат Филипп. Наши звания в церковной иерархии равны, и пусть я из высокого рода, а он из простых крестьян, мы с ним на ты. К тому же ему намного больше лет, чем мне. А сколько ему? Пятьдесят? Больше? Скорее, да, больше, и это даже если прелат через магию омоложения не проходил. — Стоит этой чёрной заразе проникнуть в души хотя бы нескольких людей, как она начнёт распространяться словно пожар, и без рек крови, и зарева огромного количества костров её не остановить. — мои повара расстарались, но гость ни черта не ест. Отламывает маленькими кусочками лепёшку и запивает вином, разбавленным настолько, что в его кубке, пожалуй, одна вода, хорошо, что из нашего святого готлинского источника, всё на пользу. — В том городке мы скверну беспощадно выжгли. — губы аскета сжались в тонкие нити. — Но следы ведут сюда.

— Ко мне? — ничего себе предъява, чувствую, что у меня глаза сейчас как у лемура. — Ты ничего не путаешь, ваше преподобие? В мою обитель прямо и ведут?

— Нет, конечно же. — поднимает мой гость руку, поморщившись. — Имею в виду, что в эти места. Барон Николас Корманс, он же твой сосед?

— Да. — подтверждаю. — Замечу, очень хороший сосед, готовый на помощь, поддержку. И отличный воин. Сам я его в бою не видел, но так говорила моя благородная сестра маркиза Агния Неллерская, а ей я доверяю. Четыре дня назад он возглавил контратаку на виргийскую пехоту у Ганичкиного моста. Половину своей дружины положил и часть королевских егерей, сам получил ранение от магического удара, но переправа осталась за нами.

По выражению лица собеседника, вижу, что мои хвалебные слова в адрес соседа не подействовали. Да, аргументы так себе. Храбрость и гнусность вполне совмещаются. Тот же известный в моём родном мире Жиль де Рец, маршал Франции, известный алхимик, был сподвижником и другом Орлеанской девы Жанны Д’Арк, что не помешало ему закончить свою жизнь на костре.

Он истязал и умертвил сотни детей, трупы которых сжигал, сохраняя головки наиболее красивых из них. Да и с женщинами поступал аналогичным образом. Этот герой Столетней войны послужил прототипом сказочной Синей Бороды.

Незадолго до смерти я видел телепередачу, где рассказывали, что прославленного маршала оклеветали, и он всего лишь одна из напрасных жертв Святой инквизиции. Зная, как паскудно обстоят у людей дела со справедливостью, попытку реабилитации де Реца считаю неубедительной. Маршал Франции — это не нищий простолюдин, чтобы его можно было так легко без убедительных доказательств казнить.

Вот и с моим соседом не так просто. Наказующие вместо того, чтобы его схватить, любезно предоставляют разбираться с ним члена славного герцогского рода. Окажись на месте феодала какой-нибудь купчишка, обошлись бы и без обращения к моей персоне.

— И всё же я настоятельно прошу присмотреться к барону. — брат Филипп взял руки в замок и принялся хрустеть пальцами. Артрит у него что ли? Могу ведь исцелить. Или он так нервное напряжение снимает? А чего нервничать-то, я добродушный и благожелательный. Надо присмотреться — присмотримся, делов-то. — Он ищет рецепт бессмертия, что уже само по себе противно воле Создателя. Барон в разных городах покупает молоденьких рабынь, но среди служанок их никто не видит, и где они, никто не знал. Теперь, кое-что выяснив, полагаю, он проводит чёрные ритуалы.

— Его, случайно, не оклеветали? Как-то сомнительно, чтобы прямо у нас под боком такие безобразия творились. Могли тебе соврать?

— У меня все говорят правду. Не сразу, но всегда.

Смотрю на прелата и чувствую холодок между лопатками. Да уж, такого вводить в заблуждение себе дороже выйдет. Нет, хорошо всё-таки, что я не просто получил новую жизнь в молодом теле и огромные магические способности, а ещё и оказался знатного рода. Таким вот филиппам я не

— Хорошо, спасибо, действительно присмотрюсь. — обещаю.

Я сейчас не вру. Если мой сосед реально крышей поехал и ищет рецепт долголетия или бессмертия в ритуальных убийствах молодых девушек, то терпеть рядом с собой такое гадство не собираюсь. Понятно, я не такой святой, каким меня после моих целительских чудес считают, грешен, каюсь в том, и мыслями, а порой и поступками, не светел вовсе, однако, всему же есть предел, черта, за которую люди не должны переходить.

Кому проследить за бароном Николасом Кормансом и разобраться с его делишками, когда придёт время, у меня теперь есть. Сержант Эрик Ромм реально оказался дорогой находкой. Прям не разведчик, а ниндзя настоящий. Клад.

После того случая, когда он захватил мага северян, то ещё трижды в прошедшую неделю совершал со своим отрядом удачные вылазки. Офицеров ему в руки больше не попадалось, зато перехватил гонца от самого генерала Шарского, главнокомандующего северян, и сведения доставлял нужные.

Спасённый мною от смерти и получивший унтер-офицерское звание наёмник всё порывался мне в чём-то признаться наедине — исповедаться что ли хочет? — так мне всё равно, что там у него было в прошлом — а я отложил эту беседу по душам до победы над виргийцами.

— Это правильное решение, брат. — прелат Наказующих тяжело поднялся со стула. — Благодарю за обед.

— Ты и не ел почти ничего. — сокрушаюсь, вставая следом. — Надеюсь, твои люди хотя бы насытились. Брат Георг, полагаю, продукты вам уже собрал. Денег я с тебя за такую мелочь не возьму. Мы ведь должны помогать друг другу. — продовольствие во время войны не такая уж и дешёвая штука, но наказующие и в самом деле попросили немного, не обеднею. — А что за старуху вы с собой везёте.

— Уже не везём. — впервые вижу на этой лошадиной морде улыбку, выглядит жутковато, представляю, каково тем, кого он допрашивает. — Привезли. Тебе. Она много интересного расскажет. Послушай. Будет очень интересно.

Гостя иду провожать во двор, накинув сутану из шерсти. Хотя климат на моей новой родине намного мягче, всё же вторая половина осени — это не первая, и последнюю неделю заметно похолодало, по нашим земным меркам градусов до десяти тепла. Разумеется, отсчитываю по Цельсию, не по Фаренгейту же или, тем более, не по шкале Кельвина мне оценивать. Здесь пока градусников нет, только я полагаю, что вскоре появятся, со шкалой по Неллеру.

Дождь закончился, не успев начаться, но луж после себя оставил порядочно. Весь двор моего монастыря, ну, почти весь, покрыт брусчаткой или вымощен булыжниками, просто сделано это было давно, и поверхность от времени стала неровная, как морская гладь. Эх, где сейчас Собянин? Он бы мне здесь пригодился. Мёдом не корми, дай плитку переложить по новой.

Наказующие уже собрались всем отрядом — полтора десятка верховых при двух длинных фургонах, крытых зловеще-бордовым тентом. Такого же цвета и плащи у братьев этого ордена.

У входа в подземелье вижу измученную седую тощую старуху с пустым взглядом, закованную по рукам и ногам в бронзовые цепи. И ладно бы она на ведьму оказалась похожа или хотя бы на злую старуху Шапокляк, так нет же, обычная очень старая женщина. И мне её предлагается допрашивать? Хорошо, спрошу. Только обойдёмся без тюрьмы и пыточной, бабулька и так, подозреваю, долго не протянет.

— Сейчас, два круга сыра ещё принесут. — встречает нас мой управляющий. — А уже несут. Всё, как и договаривались. — брат Георг скупо улыбнулся.

— Я напишу нашему прецептору о твоём гостеприимстве, милорд Степ. — прелат знаком приказывает одному из своих монахов подвести коня. — Буду рад видеть тебя у нас в Реймсе.

— Уж лучше вы к нам. — отвечаю с юмором, понятным в этом мире только мне.

Прощаемся дружески, дважды поочерёдно прикасаясь щеками, левой-правой, правой-левой. На лошадь брат Филипп похож лишь лицом, запахом же на козла. Впрочем, тут от многих не шанелью номер пять пахнет.

Из моих ближайших помощников помимо управляющего коллег вышли проводить мой заместитель баронет Михаил и наш библиотекарь брат Валерий, настолько старенький, что ему даже моё плетение омоложения не сильно помогло. Ну, правильно, для него это было уже второе по счёту подобное заклинание, тут до меня среди паломников оказался одарённый, который в знак признательности его накладывал. Зато на какое-то время библиотекарь перестал подслеповато щуриться, смотрит орлом.

Юлиана выходила на крыльцо второго лекарского корпуса, но увидев меня с братом Филиппом поморщилась, махнула рукой и вернулась в здание, прелат Наказующих ей не понравился, и провожать его кузина не пожелала.

Что ж, она имеет на то полное право. Миледи Неллерская ни перед кем тут не обязана отчитываться за свои поступки. Наша с ней сестра Агния сейчас на фронте, как и жених Юлианы, моя мачеха, она же её тётка, вместе с братом Джеем далеко, в Неллере, а из меня эта девчонка может верёвки вить, не могу я ей ни в чём противоречить, прикипел душой, и всё тут.

— Счастливого пути. — машу брату Филиппу рукой на прощание.

Теперь ворота монастыря закрыты даже днём, так что, отряду наказуюших пришлось чуть-чуть подождать, пока их откроют — сначала с жутким противным скрипом подняли тяжеленую металлическую решётку, затем распахнули дубовые, обитые бронзовыми листами створки.

Помнится, я распорядился смазать цепи, чтобы не скрипели, да лейтенант Макс отговорил. Действительно, так вот под покровом ночи какой-нибудь предатель решит впустить врага в мой монастырь, а тут средневековая сигналка с противным громким звуком сработает. Мудро придумано.

Конечно же свой приказ я отменил. Менять решения наверное неправильно, но упираться как баран, когда очевидно, что предложение подчинённого идёт лишь на пользу, ещё хуже.

Едва последний фургон наказующих миновал на выезд воротную арку, как через неё въехал мой доблестный вассал с десятком герцогских кавалеристов из состава кузининой охраны. Милорд Монский возвращался из ставки главнокомандующего.

Обычно из поездок туда Карл приезжал в приподнятом настроении, и я его понимаю, встречам и общению с прекрасной маркизой Неллерской любой мужчина позавидует, однако на этот раз, смотрю, его терзает какая-то озабоченность.

Что не так? Поднимаю взгляд свой к стенам обители, там всё в порядке. Круглосуточно на них посменно несут службу пятьдесят солдат из тех двух сотен копейщиков и арбалетчиков, которых мне выделил для усиления обороны монастыря генерал Пётр Лейнский. Кроме них, там и мои монахи с обученными рекрутами тоже по очереди дежурят у метательных машин и поленниц дров подготовленных к разжиганию под котлами с водой. Кстати, водичка-то там из святого источника, другой в обители нет.

Повезёт нашим врагам, если

Что же тогда так озаботило моего друга? Дома всё в порядке, по дороге на него никто не напал. А чего я гадаю? Сейчас и спрошу.

— Карл, с возвращением. — жестом руки награждаю его милостью Создателя, приятель к моим благословениям относится не менее серьёзно, чем остальные, с чувством глубокой благодарности. — Рассказывай, что произошло.

— Произошло? — он пожимает мою протянутую ладонь.

— Я же вижу, ты какой-то не такой сегодня.

Он оглядывается и коротко кланяется направляющейся к нам миледи Неллерской, за которой традиционным хвостом движется Валька.

— Много новостей, и не все они хорошие. — милорд отдаёт повод подбежавшему помощнику конюха, вихрастому пареньку с кожаным ошейником, и отвешивает ему подзатыльник. Как по мне, так по делу. Поздно прибежал. — Прямо здесь докладывать?

— Зачем? Я наелся, ты не обедал, как и наша восхитительная госпожа целительница. — приобнимаю за плечи подошедшую Юлиану. — А сытый голодного не понимает. Пошли, вы пообедаете, а я с вами посижу. Там и расскажешь. Брат Георг! — окликаю управляющего, направившегося к кузням. — Найди местечко вон той старушке. Только не в гостях у брата Никиты. — наш главный тюремщик уже открыл дверь в подземелье и выжидающе смотрел в мою сторону. — Где-нибудь в людской с прачками. Пусть её брат Симон посмотрит, и накормите. Я вечерком с ней поговорю.

Основную новость, оказавшуюся и правда неприятной, милорд Монский сообщил нам на ходу, пока мы шли в мои апартаменты. На востоке королевства начались боевые столкновения с габарийцами. И всё бы ничего, стычки там, как и у нас на севере с виргийцами, дело привычное, длившееся уже не одно десятилетие, только вот в этот раз Габарию поддержали сразу четверо независимых герцогов Ахорской лиги, что означало по сути начало крупномасштабной войны в дополнение к уже развернувшейся в нашей провинции.

— Они что, сговорились? — спрашиваю у кузины.

Из нас троих она самая сведущая во всех этих военно-политических интригах. Несмотря на юный возраст, успела многому научиться у своего отца епископа Рональда и герцогини Марии, её любящей тётки, моей мачехи, почти ничего от неё не скрывавших и посвящавших во многие дела герцогства и королевства.

— Вряд ли. — озабоченно хмурится Юлиана, садясь на стул, придвинутый ей Валькой. — Отношения между Виргией и Габарией намного хуже, чем у каждого из них с нашим королевством. Ты не слышал, как младшему принцу Алексу в довольно хамской манере отказали в руке принцессы Моники? Нет? О, это отдельная история, Степ. Если интересно, потом расскажу.

Слуги ещё только приносили с кухни яства, которыми Юлька с Валькой весьма умело сервировали стол, а миледи с милордом уже без жеманства налегли на мясные нарезки и закуски. Мне-то чего, я действительно сыт.

— Обязательно расскажи. Потом. — тут же соглашаюсь и потягиваю носом. Моя любимая двоюродная сестрица вся пропиталась ароматами алхимических зелий, которые мы с ней каждый день изготавливаем. Боевые столкновения идут по нарастающей по всему фронту, и поток раненых увеличивается с каждым днём. — Но сначала пусть Карл договорит, хотя, кажется, понимаю, к чему дело идёт. Ламберских полков можно не ждать, да?

Часть южных войск нашего королевства находятся на марше и должны были уравновесить численность армии генерала Лейнского с виргийцами, но, к гадалке не ходи, теперь придётся воевать лишь имеющимися сейчас силами.

— Да, так и есть. — кивнул милорд Монский. — Главнокомандующий получил сообщение голубем, что граф Борнский развернул полки на восток.

И как тут поверить Юлиане, что габарийцы с северянами не в сговоре? Да, в здешней феодально-средневековой реальности личные оскорбления гораздо острее воспринимаются, чем там, где я жил раньше, вот только, кто сказал, что та ссора между двумя дворами не разыгранный спектакль?

Убийство моего здешнего биологического отца пытались приписать герцогу Конраду, тоже полагаясь на якобы имеющийся между ними конфликт. А конфликта-то и не было, герцоги умело скрывали, что являются приятелями и находятся в сговоре друг с другом. Может и сейчас такая же ситуация?

— Плохо. — мрачнею. — Мои надежды, что возможно не увижу врага под нашими стенами, накрылись медным тазом.

— Чем? — два удивлённых голоса.

— Так у нас на улице, ну, там, где я рос, иногда говорили. — выкручиваюсь. — Значит, придётся всё же отбивать приступы.

— Не обязательно. — мой вассал улыбнулся и чуть придвинул к себе поставленную перед ним блюдо с жареной бараниной и тушёными бобами. — Я ведь не только с плохими новостями.

— Заинтересовал. — хмыкаю.

— Генералу удалось маневрированием и успешными контратаками вынудить Шарского, — это он про главного виргийского полководца. — собрать свои силы к Тризненскому озеру, а там позиция для нас удобная. Виргийцы не смогут растянуть фланги. Полковник Агния, — Карл чуть запнулся, посмотрев на меня, и я не подвёл, усмехнулся и подмигнул. — да, она велела передать, что там виргийцы и познакомятся с твоими боевыми возможностями. Главнокомандующий уже знает о тебе и планирует сражение с учётом внезапной мощной магической атаки.

Глава 2

Это называется, без меня меня женили. В том смысле, что главнокомандующий и моя прекрасная сестрица Агния уже определились, где его преподобие милорд Степ Неллерский выйдет на авансцену истории как могучий боевой маг.

Не, я не против. Давно как тот пионер всегда готов, только такая чрезмерная надежда близких и дорогих мне людей, это я про обеих своих сестрёнок, на мою невиданную магическую силу немного всё же напрягает.

Милорд Карл и кузина уже насытились, но покидать стол мы не спешим.

— Жаль я не смогу этого увидеть. — Юлиана ведь, смотрю, реально расстроена. — Пока ты там разишь врагов, буду здесь в своём лазарете всякое быдло исцелять. — до сих пор в моей голове никак не уляжется, как в аристократах совмещается откровенная презрительная надменность по отношению к простонародью с заботой о нём и опекой. Видел, сколько сил кузина отдаёт спасению раненых. Позавчера, когда доставили очень много тяжёлых с Медвежьего урочища, миледи Неллерскую к вечеру из лазарета Гойко Митич, её краснокожий раб, принёс на руках. Магичила до потери сознания не в фигуральном, а прямом смысле. — Степ, ты мне как-нибудь покажешь метеоритный дождь просто так? Когда война закончится.

— Для тебя всё, что пожелаешь, Юль. — говорю небрежно, будто речь идёт о сущем пустяке.

На самом же деле даже представления не имею, как это всё сработает. Озвученное заклинание я видел только в своей прошлой жизни, и то один лишь раз, на мониторе Лесиного компьютера, когда пришёл её вытащить из-за стола на ужин. Дочь в третьих

Насколько вымышленная игровая реальность сообразуется с тем, что я устрою здесь своим плетением? Ответа пока нет, а сомнения имеются. Помню мудрость про «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Ладно, прорвусь как-нибудь.

В конце концов, и генерал Пётр, и полковник Агния опытные боевые маги. Коли они уверены, что у меня всё получится, и осуществляют боевое планирование предстоящих сражений у Тризненского озера с учётом моих возможностей, мне-то тогда зачем переживать? Их решение — их и ответственность.

— Ещё какие-нибудь новости привёз? — смотрю на милорда Монского.

— Да. Наш король получил крупный заём у Верцийской республики. Так что, деньги на войну будут в необходимом количестве.

— И за западную границу можно быть спокойными. — кивает кузина.

— А это-то тут при чём? — не сразу понимаю взаимосвязи между влезанием в долги к западному соседу Кранца и безопасностью рубежей.

Юлиана смотрит на меня недоумённо, быстро вспоминает, откуда её обожаемого братца Степа привели во дворец, улыбается и поясняет вопросом:

— Кто же станет разорять своего должника?

Логично. Великовозрастный пень в юном обличье мог бы и сам своим разумением до такой элементарной истины дойти, а не позориться перед собой, что пятнадцатилетняя девчонка тебе разжёвывает очевидное.

— Действительно. Не подумал. Спасибо. А ещё, что спросить-то хотел. Наш король, он же, говорят, с самого начала при восшествии на трон был поддержан императором и Наместником Создателя. Понятно, за южную границу, ну, не ту её часть, что с Ахорской лигой герцогств соседствует, а с Юстинианом, можно быть спокойными, но почему Флавий Неустрашимый и его святейшество Степ Восьмой не помогают Кранцу? Мне кажется, империи достаточно было бы просто придвинуть свои полки к ахорцам, и те не осмелились бы участвовать в походе гиверцев. Нет? Или я ошибаюсь насчёт того, что короля Эдгара имперцы привели к власти?

Кузина вильнула взглядом в сторону милорда Карла и от ответа ушла.

— Об этом ты как-нибудь с Агнией поговори.

Понятно, девочка, ты в курсе всех политических раскладов, но говорить о них не хочешь. Считаешь, что я не созрел? Или присутствие моего вассала при разговоре на щекотливую тему странной преждевременной смены нашего правителя считаешь лишним? Выясню. Потом. Но обязательно. Интересно же, чёрт побери, что в окружающем меня мире происходит.

— Они тебя сегодня ждут. — добавляет Карл.

— Кто? — не сразу соображаю.

— Да маркиза с генералом. — отвечает. — Если тебя здесь что-то срочное или важное не держит.

Дел-то у меня полно и даже больше. Вот только что во время войны может быть важнее подготовки к сражению? Ничего. Понятно, меня ждут для рекогносцировки, или как тут она называется? Аналога этого слова в местном языке я не знаю, не было его в словарном запасе Степа.

— Что меня тут может держать? — жму плечами. — Надо, так надо. Собираемся и поехали.

— Охрану с собой возьми усиленную. — встревожилась кузина. — Виргийские отряды могут оказаться в самом неожиданном месте.

Вижу, как сестрёнка сильно переживает за мою безопасность. Приятно, чего уж. А ведь она похорошела. Или я себя в этом хочу убедить? Да нет, правда что-то в ней поменялось после встречи с женихом. Виконт Андре Дитонский был весьма предупредителен и вежлив, главное же, не наигранно, а женщины такое искреннее внимание, что называется, печёнкой чуют.

Ещё и ухаживания моего заместителя баронета Михаила свою роль сыграли. Этот-то пёс лукавый, преднастоятель, крутится возле Юлианы в надежде обрести высокородную покровительницу, благорасположение будущей графини Дитонской любому будет не лишним, что светскому лицу, что духовному. Мало ли, когда пригодится.

— Не переживай. — успокаиваю. Мы все уже встали из-за стола, поэтому есть возможность обнять кузину, что и делаю. — Возьму с собой всех, кто под руку подвернётся. Сергий! — громко вызываю своего секретаря и магического ассистента, в том смысле, что при нём все мне необходимые рисунки плетений, как в книгах, так и в конспектах или даже отдельных листах и свитках. Молодой монах уже выучил наизусть какое заклинание где находится. — Собирайся, мы уезжаем в войско. — приказываю. — Но вначале найди Ригера. — послание мачехе с нижайшей просьбе выдать моему бывшему опекуну патент лейтенанта герцогской гвардии я давно отправил и со дня на день жду положительного ответа, а пока он поедет всё ещё старшим сержантом. — Значит, смотри, Серг, его десяток, десяток кавалеристов и отряд Ромма. Хватит? — спрашиваю у Юлианы.

Кузина сопит носом, так смешно получается у неё, она бы со мной целую армию отправила, но чувствует, что доводить ситуацию до маразма не следует. Поэтому кивает.

— Хватит. — выдавливает из себя.

Вот и умничка.

— Ты ещё здесь? — интересуюсь у брата Сергия, и тот исчезает как Дэвид Копперфилд.

В том бою, где бывший наёмник Эрик захватил виргийского мага, из всего отряда живыми осталось семеро наших разведчиков, но их пополнили новыми бойцами, снова доведя численность группы до пятнадцати.

Получается, меня будут сопровождать аж тридцать пять человек, да ещё и маг милорд Карл в придачу. Внушительная сила, не по зубам никакому диверсионному отряду, окажись такой на моём пути. Ну, про себя и свои возможности я даже не говорю.

— Я тебя провожу. — говорит кузина, удаляясь к себе. — Не вздумай уехать не попрощавшись со мной.

Моя служанка Юлька наши разговоры слышала и, оставив убирать со стола Ангелину, уже убежала собирать вещи. Что мне понадобится, она хорошо знала.

Сегодня я опять остался без тренировок с мечом. Причина уважительная, мой отъезд, но как-то так получается в последнее время, что почти каждый день нахожу повод не заниматься. Знаю за собой такую слабость ещё из прошлого, часто люблю откладывать на потом.

Первоначальный горячий энтузиазм в стремлении добиться всего и быстро, возникший после получения новой жизни, постепенно начал затухать, и я иногда позволяю себе лениться. Нет уж, с этим надо завязывать, с ленью, имею в виду.

Нищему одеться — только подпоясаться. Я-то, понятно, не нищий совсем, но собираюсь в поход быстро. Спасибо подружке-сладкоежке, подаренное золото отрабатывает с усердием. Ещё бы! Ей все служанки завидуют, а, главное, Валька, которая было попыталась раскрутить свою хозяйку на такие же подарки, однако, вместо этого получила пару звонких оплеух и угрозу сослать работать в свинарник.

Как по мне, так Валька сама виновата — сунулась к миледи в тот момент, когда та еле на ногах от усталости держалась, да ещё и зло спорила с братом Симоном, нашим монастырским целителем и её заместителем по управлению главным армейским лазаретом, разместившимся в моей обители.

Когда с Монским вышли на крыльцо, отряд сопровождения уже выстроился во дворе верхами в четыре

Почему двое из них вызвали гнев старшего сержанта, знаю. Выпили вчера немного лишнего и побили четверых арбалетчиков из приданной мне сотни. За то, что одержали победу над вдвое превосходящих числом противниками, Ригер драчунов похвалил, а за превышение нормы винопития назначил по четыре часа стойки. Благодаря мне, моей наметившейся поездке, они не отбыли и половины назначенного срока. И ладно. Дело в другом. Мой приятель Николас-то при чём? Почему и он вместе с этой парочкой стоял? Я из окна видел.

Спрошу дорогой.

— Марш вперёд. — командую.

Научился распоряжаться по местному. Здесь не догадались ещё ставить исполнительный глагол на последнее место, поэтому у них, получается, и у меня тоже, не «движение начи-най!», а «начинай движение», не «на месте стой!», а «стой на месте», ну и так далее. Мне поначалу было непривычно, но приспособился.

Выехали из ворот неспешной рысью. Во главе колонны отряд Эрика Ромма, наши разведчики, затем гвардейцы со мной, милордом Монским и братом Сергием, а десяток солдат — это хвост нашей кавалькады.

Юлька, собирая меня, смотрела жалобно, просилась в поездку, но девчонке на войне не место. Оставил её в обители.

При выезде из воротной арки отворачиваю голову влево, не хочу смотреть на труп умершего в жутких муках человека. Увы, и среди выделенных мне вояк нашёлся желающий убежать от войны. Копейщик, молодой совсем парнишка, городской босяк в прошлом, кажется, из Тибо-Ласта родом. Попался одному из патрулей сразу же, не успел и пары миль пройти. Других методов перевоспитания дезертиров, кроме как кол через седалище, тут не знают.

Помню жалкие слёзы беглеца-неудачника, и свои позывы вмешаться в судебный процесс. Я же здесь бог и царь в одном, как скажу, так всё и будет. Нет, решил не ломать установившиеся порядки. Сейчас, проезжая мимо, почувствовал себя немного неуютно.

Вскоре догнали монастырский фургон с переписанными у нас книгами, двигавшийся в Готлин под охраной пятёрки наёмников. Война войной, а кормиться надо, поэтому основное производство обители продолжает функционировать.

Усиленные тренировки братьев с оружием и их частые теперь боевые дежурства сказались лишь на темпах переписочных работ, но не остановили их.

— Подьячий Виктор-то знает о вашем приезде? — интересуюсь у брата Александра, молодого помощника нашего библиотекаря.

— Как же, конечно, ваше преподобие. — коротко кланяется сошедший с фургона монах. — Уже покупателя нашёл на все три сундука книг. А ещё я просил посмотреть библиотеку готлинского храма, может там найдётся, что вы искали.

— Вот за это отдельное спасибо. — благодарю брата Александра. — Сейчас, сам понимаешь, такое плетение очень нужно. Ну, не будем друг друга задерживать. Удачной дороги.

— И вам, ваше преподобие. — опять кланяется брат-библиотекарь и с помощью парнишки-раба забирается обратно внутрь фургона.

В моей обители монахи так и не нашли заклинания общего поиска людей и животных. Считаю, что такие плетения обязательно есть. Имеются ведь те, с помощью которых можно обнаруживать конкретного человека, я так Люсильду поймал. Хорошо было бы создавать поисковые амулеты, и не беспокоиться о внезапных атаках из засад. Хоть самому занимайся изобретением плетений. Узнать бы ещё принципы их создания или понять самому. Эх, а когда? Вот уж точно, не думай о времени свысока.

— Эрик! — окликнул Карл спасённого мной от смерти наёмника. — Увеличь дистанцию.

Дорога шедшая среди рощ, садов и перелесков, далее углублялась в густой лес, и двигаться придётся с повышенной бдительностью.

Фронт войны составляет десятки миль, а при сравнительно небольшой численности средневековых армий перекрывать все дороги и тропки от небольших диверсионных отрядов никак не получается. Так что, сюрпризы возможны.

Нам сейчас помогает то, что леса в наших краях в основном лиственные, а на дворе, как говорится, поздняя осень, унылая пора, очей очарованье, как у Пушкина.

Конец осени здесь похож на бабье лето на моей настоящей родине. Вообще мне со здешним климатом повезло. Да разве только с климатом?

Как бы то ни было, а значительная часть листвы уже облетела, и подкараулить нас незаметно будет весьма затруднительно, но не невозможно, есть тут места, где растут ельники, сосновые боры или кедрачи.

Зайти в тыл к противнику крупным отрядом сложно, так что, надеюсь, если даже встретим виргийцев, то сильного противника они для моего эскорта представлять не будут.

Мысли материальны. Кажется, так говорили у нас на Земле. А есть ещё: напророчил, сглазил, накаркал. Ага, так и есть. Авангард резко сбросил скорость движения, затем остановился, и оттуда к нам скачет Гарик или Гаррик, не знаю точно, один из бойцов разведгруппы.

— Впереди засада. — докладывает, отчего-то радостно. — Сержант наш почувствовал.

Насмехаться над предчувствиями и не думаю. Не зря говорят, что это не сформулированные и неосознанные знания. У Ромма богатый опыт в разведке и диверсиях, раз он решил, что где-то затаились враги, то с большой долей вероятности так и есть.

— Ты куда? — неудачно пытается придержать меня Карл за рукав, когда я, пришпорив коня, резко вырываюсь вперёд, направляясь к голове колонны.

— Милорд Степ! — вторит ему без пяти минут лейтенант Ригер.

Оба тут же нагоняют меня.

Будьте спокойны, дорогие друзья, совать голову в петлю я не собираюсь.

Обгоняя по обочине бойцов, притормаживающих своих коней, достигаю головы отряда.

— Что тут у нас? — спрашиваю у сержанта.

Мы стоим на довольно высоком взгорке, с которого вниз идёт дорога, через сто-сто пятьдесят ярдов сворачивающая влево и полностью скрывающаяся среди деревьев.

От нас где-то в полутора милях впереди полотно жёлто-красных верхушек лиственных деревьев сменяется большим овальным пятном зелени хвойных деревьев. Сосны, ели или кедрач с такого расстояния я не разберу. На этот хвойник мне и показывает рукой сержант Ромм.

— Там, ваше преподобие. Там явно кто-то скрывается. Если я прав, то неподалёку от нас, скорее всего за этим поворотом или чуть подальше, находится наблюдатель. Могу попробовать его обойти через дубровник, зайти сзади и схватить. Убежать ему не дам. Или им. Там может быть двое или трое.

Идея неплохая. Нет, есть вариант идти напролом. Во-первых, враг может не рискнуть атаковать столь многочисленного противника как мы, во-вторых, я и мой вассал можем нанести по подозрительному ельнику — или что там? — сосняк? — кедровник? — превентивные удары магией. А затем наши бойцы добьют выживших.

Как по мне, так хорошая идея. Вот только, есть одно но. Вдруг там не обычный диверсионный отряд в десяток-два солдат, не жалкая шайка разбойников, не успевших покинуть ставших опасными для них места, а

Пожалуй, идея Эрика захватить наблюдателя-наблюдателей выглядит более предпочтительной. Тогда, допросив пленников, можно будет применить и мою задумку. Ну, или вызвать подмогу, коли противник вдруг окажется нам не по зубам.

— Мы поступим немного по другому. — говорю сержанту и оборачиваюсь. — Сергий, где там свиток с плетением сковывания, который мне маркиза Агния подарила?

— У меня в сумке. — секретарь объехал Ригера и приблизился ко мне. — Найти?

— Нет, Серг. Закопать у дороги. Что за привычка постоянно ерунду спрашивать? Конечно ищи. Мы сейчас спокойно поедем дальше. Эрик, ты рядом со мной, смотри внимательней, и как поймёшь, где сидит эта кукушка…

— Простите, кто, милорд? — удивился разведчик.

Они все что ли решили мне нервы трепать? Сергий, теперь ещё этот герой времён Очакова и покоренья Крыма.

— Наблюдатель. — говорю спокойно. — Незаметно мне покажешь его гнездовище. Точность не важна, онемение работает на большой площади, ярдов десять в круге. Надеюсь, не расшибётся насмерть, когда с дерева сверзится.

— Вряд ли он на дереве. — качнул головой Ромм.

— Ну, значит, так нам ещё легче. — усмехаюсь. — Нашёл? — спрашиваю у секретаря.

Тот молча протягивает мне пергамент. Дорогой для меня. Сестрица Алёнушка братцу Иванушке, то есть маркиза Агния для бастарда Степа Неллерского собственноручно из своей тетради перерисовала плетение, уважила, никому не доверила.

Разворачиваю, смотрю изображение заклинания и описание к нему. Учить его пытался, и хоть не выучил пока, зато смогу создать минут за пять. Пока наблюдатель сообразит, что обнаружен, если вообще это поймёт, пока начнёт собираться к отступлению, думаю, для него будет уже поздно.

Свиток сворачиваю, но в сумку не убираю. Командую:

— Поехали.

Глава 3

Никто наблюдателем сержанта не пошлёт, да и из простых солдат выберут того, кто помоложе, остроглазого. Это я к тому рассуждаю, что шанс на наличие у вражеского соглядатая защищающего от магии амулета достоверно нулевой, такие обереги даже у унтер-офицеров редко встречаются. Так что, сейчас поймаем языка, уверен на все сто. Лишь бы Эрик смог точно определить, где лазутчик скрывается, тогда поимка займёт меньше времени.

Разумеется, никто меня во главу колонны не пустит. Даже у такого уважаемого настоятеля как я имеются границы полномочий, и заканчиваются мои возможности отдавать приказы там, где начинаются риски для моей безопасности.

Если поначалу мне удалось Ригера под себя подмять, заставив признать мои правила выше установленных ему герцогиней Марией, то позже маркиза Агния вкупе с миледи Юлианой и приставленным ко мне лейтенантом сыска Николасом Арденом заставили бывшего опекуна вернуться к соблюдению жёстких приказов моей мачехи.

Теперь, задумай я рискнуть своими жизнью и здоровьем, сперва придётся выдержать бескомпромиссный бой с собственной охраной. И, думаю, пожалуй, это правильно. Заботятся обо мне родные мои. Не все любят, но все ценят. Ещё бы! Я бы на их месте тоже за такого родственника переживал.

Когда наш отряд направляется по дороге вниз с высотки, я еду в первой трети колонны, прикрытый со всех сторон. Впереди едет бывший наёмник, справа милорд Монский, слева Ригер. Оборачиваюсь, сзади молодёжь — секретарь Сергий и новик Николас. Мой приятель весел, бодр, как обычно в походе, надут от важности, и не скажешь, что отстоял несколько часов на плацу в полной боевой выкладке.

— Дядя, а за что Ник-то был наказан? — вспоминаю о своём недавнем любопытстве.

Иногда позволяю себе обращаться к бывшему опекуну неформально по родственному. Вижу, как ему это жутко приятно, и считаю, он этого чувства вполне достоин. Ведь не просто формально выполнял приказ, душу, можно сказать, в Степа вкладывал.

— На посту у казармы, вместо бдительной службы со служанками — вашей и милединой — языком болтал. И пирожное, которое они ему принесли, лопал.

У нас на районе детвора хоть и драчливая, зато дружная, особенно, когда требуется дать отпор чужакам или заступиться за своего. Почему-то приятно, что друзья Степа продолжают поддерживать тёплые отношения между собой. Наверное, так и должно быть.

Непонятно только, с чего вдруг старший сержант взъелся на новика. Тут, в отличие от той армии, в которой довелось служить мне, часовые вполне могут есть, пить, разговаривать, прислоняться, принимать от кого-либо какие-нибудь предметы или передавать их, подозреваю, что разрешалось бы и курить или досылать без необходимости патрон в патронник, имейся в Паргее табак или автоматы. Вот спать, да, нельзя, но Николас же бодрствовал.

— И? — смотрю недоумённо.

— Копьё выпустил из рук. — поясняет Ригер. — Прислонил к стене. И арбалет у него при себе был опять со снятой струной. Сто раз его уже предупреждал.

А, тогда понятно. Оружие — это серьёзно. Раз тебе дали копьё, будь добр его хоть под мышкой, хоть на спине или плече держи, но в сторону не откладывай. Пожалуй, Ник ещё легко отделался. Пороть гвардейцев в отличие от обычных солдат нельзя, однако, под арест загреметь они могут, аж до месяца содержания в узилище.

За коротким разговором доехали до поворота в густую желтизну дубровника. Люблю я пышное природы увяданье, хоть и не Александр наш Сергеевич Пушкин, и места здесь не болдинские. Скажу крамолу, тут у нас лучше. Всю жизнь мечтал пожить в мягком климате, да на Земле была не судьба. В Паргее же, что называется, нате, распишитесь.

— Внимание. — негромко говорит бывший наёмник, мой нынешний сержант Ромм.

После достаточно крутого поворота — здесь бы дорожный знак соответствующий не помешал — шучу, конечно — дальше дорога идёт почти милю прямо, среди деревьев, подступающих к ней настолько близко, что она вся находится в тени их ветвей. Где-то через четыреста-пятьсот ярдов начинается новый некрутой подъём в начале которого среди дубов разросся большой густой ельник.

— Ваше преподобие. — Эрик не оборачивается, говорит громко. — Видите справа? Зелёное пятно. Уверен, что там. Вон и сойки над верхушками вверх-вниз летают. Точно, там кто-то прячется.

— Я догадался. — не удержался и похвастался, нет, реально молодые гормоны давят на сознание. Часто, слишком часто веду себя действительно как юнец. А может это и хорошо? В целом, да. Меньше вопросов ко мне и сомнений разных. — Только вот про соек не знал. Как-нибудь научишь меня лесным премудростям?

Зачем мне это? В охотники что ли собираюсь или в разведчики? Ладно, знаний лишних не бывает. Будет возможность и егерским умениям поучусь.

Мысли и разговоры не мешают мне создавать плетение. Свиток уже развёрнут, освещение идеальное, а навыки в магии у меня выросли заметно. На моей

Сам собой доволен, оценивая, как ловко у меня получается магичить. Коричневая нить, так, их надо две. Одну оставляем прямой и соединяем вот с этой бледно-красной, почти розовой, как цвета одежды для новорожденных девочек, у моей Леськи такого же оттенка чепчик был. Помню, не забыл ещё после стольких-то лет.

Так, не отвлекаться. Вторую сгибаю дугой и креплю концы белым жгутом. Сюда же синюю, а сбоку — опять коричневую что ли? — ну, да, только темнее, вот эту. Ещё красная, опять синяя. Какая-то кривая рожа получилась, большая, гротескная, разноцветная. То, что нужно.

Наблюдатель может сейчас сбежать, отправиться оповещать своего командира. Только вначале он должен наш отряд пересчитать и определить его состав. Кто быстрее? Я в плетении, или виргийский разведчик в арифметике? Уверен, что я.

Всё. У меня готово. Активирую и направляю сеть заклинания в сторону подозрительного ельника.

Оно летит со скоростью стрелы, выпущенной из лука. Достаточно быстро, но, окажись наблюдатель магом и вовремя заметь мои энергии, то мог бы успеть отбежать в сторону, заклинания не самонаводящиеся.

Да, разрушить моё плетение своим вряд ли смог бы по времени, а вот отскочить на десяток шагов в сторону вполне. Площадь, накрываемая обездвиживанием, всего пять-шесть ярдов в диаметре. Только кто же пошлёт одарённого, офицера, дворянина лазутчиком? Никто. Так что, жду положительного результата, а пока тороплю своих:

— Гоните вперёд! Хватайте!

Не успели отзвучать мои слова, как наблюдаю действие заклинания — сеть вспыхивает и разделившись на две части растворяется среди подлеска.

Ого. Получается, наблюдателей-то там двое. Хорошо, что они оказались рядом. Обездвиживание спадает само по себе спустя час-полтора, ну, так в описании к рисунку сказано. Однако, его можно снять и обычным причинением парализованному через пару минут боли, не обязательно сильной, достаточно просто чувствительной.

Если бы мой магический удар накрыл только одного, то второй, выждав короткое время, смог бы помочь своему товарищу освободиться от энергетических оков. Сейчас же оба, голубки, попались в сеть. Чёрт, а если их там трое?

Ну, чего гадать. Ещё не известно, сообразит ли ли тот третий, если он там действительно есть, уколоть приятелей ножом в задницы. Как вариант.

Не только первая пятёрка, а и все мы отрядом переходим на галоп, вдруг придётся устраивать облаву? Не пришлось. Вражеские разведчики — ими оказались солдаты регулярной армии Виргии и, да, их было двое, одному лет двадцать, другой года на два постарше — лежали среди невысоких деревьев по бокам от заросшего травой холмика в неудобных позах. Шевелиться они не могли, а вот пучить глаза и в страхе вращать ими в разные стороны были способны.

Пока я к ним не подошёл, мои разведчики пленников не трогали, бросившись осматривать округу в поисках их коней и возможных товарищей.

По идее я сегодня вечером должен был старушку допрашивать, ту, которую мне подарили братья наказующие, а вместо этого придётся проводить дознание военнопленных. А, собственно, кто сказал, что мне нужно делать это лично? Где такое написано? Нигде. И раз уж имею возможность сваливать грязную работу на других, то зачем самому чистить нужник или пытать схваченных врагов? Тем более, что лучше всего, если любым делом занимаются профессионалы, а не набранные по объявлению любители.

— Сержант Ромм. — отхожу от валяющихся в неподвижности виргицев. — Займись. Выясни то, что нужно.

С пленными тут не церемонятся, если конечно это не офицер. Впрочем, бывает, что и к благородным дворянам или даже магам применяют болевые методы дознания. Сестрица полковник под большим секретом поведала. Только, говорит, делают это тайно, вдали от лишних свидетелей и потом в живых как правило такого пленника не оставляют, и труп прикапывают подальше и поглубже.

— А-ай. — слышу жалобный крик уже себе в спину. Одного виргийца из магического паралича вывели. — Я всё расскажу!

Кто бы сомневался. Здесь партизан молчать на допросах нет, как и понятий родина, отечество, которым преданы. Служат конкретным господам, феодалам, правителям или самому Создателю, как я теперь.

Кто-то может хранить верность своим клятвам до последнего, но это явно не касается простой солдатни, набранной из кого попало. Да и дворяне от них в плане преданности монархам или правителям аристократических республик не далеко ушли. Кстати, торговых республик здесь нет, маги даже зачатки демократии под себя подмяли, та же Верция управляется крупными феодалами из магических родов, составляющими Совет Республики.

По моему, в Швердинге и Диосе такая же картина. Как устроена власть в Лиге Вольных городов, мне наставник Виктор что-то накоротке сказал, а я в тот момент на мысли о Даше и Лесе отвлёкся, пропустил мимо ушей. Ну, не важно. Уверен, что одарённые и там своего не упустят. Не одними империей, королевствами, царствами или независимыми герцогствами они своё право властвовать оформляют. На других четырёх континентах — Альбии, Кольдере, Эвтории, Римоне — вряд ли что-то по другому. Люди там только цветом кожи отличаются от нас белокожих жителей Итерики, а общества-то те же, сословно-магические.

— Я тоже! А-а! Я тоже всё расскажу! — вот и второго освободили от магических пут и явно сделали это намного больней, чем требовалось.

Отмахиваюсь от направившегося ко мне вассала, пусть тоже идёт к пленникам, а сам приглядел себе большую усыпанную листвой кочку, образовавшуюся от выпирающего из земли корня огромного дуба.

Таких гигантов мне видеть ещё ни разу не доводилось, ни в прошлой жизни, ни здесь. На него бы златую цепь навесить, да кота учёного по ней запустить, чтобы песни заводил и сказки говорил. Правда ведь, дуб как былинный.

Сел, ощутив тощей задницей, жилистой от постоянных тренировок, беготни и седла, жёлудь. Когда жёлудь спелый, его любая свинья съест. Откуда это? Из какого фильма или мультфильма? Ну, вот, постепенно кое-что начинаю забывать. Или и так, на Земле бы, тоже не вспомнил?

Свинья, свиньи. Да мои крестьяне, насколько знаю, тоже жёлуди едят, хотя и относятся к людям, а не к млекопитающим парнокопытным. Перетирают плоды дубов в муку и добавляют к пшеничной или ржаной. Чем ближе к концу весны, тем больше пропорция желудей в муке, пока не настаёт пора смешивать их с лебедой и сушёной крапивой. Голод, получается, неизбывный спутник средневековья, что земного, что здешнего магического.

О чём угодно оказался готов думать, только чтобы не слышать звуков пытки. Окружившие меня, стоя спиной к дубу, пятеро гвардейцев хранят мой мыслительный покой. Тише! Чапай думает!

В принципе, при желании мог бы

Ригер, смотрю, бдительности не теряет, отправил разъезды в разные стороны, врасплох нас не застанешь. Заметив, как из ельника появился милорд Карл, старший сержант поспешил ко мне. Понятно, тоже желает послушать, что удалось узнать у пленников.

— Ну? — поднимаю взгляд на приятеля и отбрасываю в сторону очередной взятый из листвы жёлудь.

Смех смехом, но когда верчу в пальцах какой-нибудь небольшой предмет, это как-то положительно влияет на сосредоточенность. В прошлом такого за собой не замечал, а здесь вот обнаружил. Надо будет попробовать при плетении заклинаний покрутить что-либо в руке, вдруг действительно ускорит магическое конструирование?

— Прошли линию фронта четырьмя отрядами по пятнадцать человек. — чего у милорда Монского не отнять, так это умения внятно и кратко докладывать. Редчайшее качество для здешнего люда, у которых вечно «ну, это, того, как бы», перескакивания с пятого на десятое, а если говорить про моих помощников-братьев, так ещё и неистребимая привычка начинать доклад издалека, с момента появления возле Готлина самого Создателя. — Два отряда ушли к Медвежьему. — это он про урочище на востоке от обители. — Один в сторону Тризненского озера. Их отряд оседлал нашу дорогу. Задача всех групп перехват гонцов и ночные нападения на плохо охраняемые обозы. То есть, нас они атаковать не станут, понятно. Скрываются в балке, как Ромм и предполагал. Там их осталось вместе с сержантом, командиром отряда, всего тринадцать.

— Несчастливое число. — киваю своим мыслям.

Виргийцы атаковать не будут, значит, мы на них нападём. Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе. Оставлять в тылу диверсионный отряд, имея отличную возможность быстро его уничтожить, будет неправильно.

— Несчастливое? — переспрашивает Карл.

Здесь в Кранце, как наверное и во всех других странах, континентах, мирах, имеется множество дурных примет, но число тринадцать к ним не относится. Не сообразил я.

— Да, для них оно будет таким, несчастливым. — в очередной раз выкручиваюсь что тот Штирлиц. — Мы врагов в покое не оставим. Ригер, давай обсудим план, как нам не упустить гадов. Сержанта Ромма пригласи только. Тут как раз работёнка для него найдётся, точнее, главное дело ему и предстоит.

Тринадцать виргийских солдат для нашего отряда в три с половиной десятка опытных, хорошо экипированных вооружением, доспехами и амулетами воинов, что называется, на один зуб. Даже без учёта наших — моих и Карла — магических возможностей у врага не будет ни единого шанса оказать хоть сколько-нибудь достойное сопротивление. А вот разбежаться в разные стороны могут. Лови их потом по лесам. Этим-то я точно заниматься не стану, меня главнокомандующий ждёт. Он, правда, не говорил, что я должен явиться срочно, но на войне и без особых указаний к любым приказам или просьбам надо относиться как к неотложным. Знаю, проходил.

Встаю, отряхивая штаны на заднице от прилипших листьев, и киваю быстро приближающемуся Эрику Ромму.

— Сержант. — говорю ему. — Мне кажется, ты уже знаешь, что нужно делать, чтобы не дать виргийской группе убежать. Подумал ведь над этим?

— Подумал, ваше преподобие. — подтвердил он. — Мне и моей группе надо час времени. В двух милях отсюда мы оставим коней и пойдём пешком. Где нам занять позицию я уяснил. Через час вместе с Алексом, это пленный, тот, который помоложе, идите прямиком на их стоянку. Можно особо не таиться, но и специально не шуметь, чтобы вирги не почувствовали неладное, не догадались, что идёт загон в ловушку, и не разбежались в гуще леса, всё побросав. Лучше пусть решат отступить верхом. На лошадях из балки лишь один путь, его я со своими парнями и перекрою.

А что? Грамотно. Ни убавить, ни прибавить. Оставался вопрос, что делать с другим пленным, он нам больше не нужен.

— Второго убейте. — отдаю приказ.

— Повесить? — уточняет Ригер.

— Зачем верёвку тратить? — жму плечами. — Пусть заколют. Не люблю сложных решений, если всё можно сделать проще. Сам ведь мне когда-то такое говорил.

Дядюшка подобную мудрую фразу никогда не говорил, да разве он сможет об этом помнить? Мало ли что произносилось им при воспитаннике за четырнадцать-то лет.

Мольбы и предсмертный крик приговорённого мною человека раздался в тот момент, когда группа Эрика углубилась в лес по одной из звериных троп, уходящих от дороги почти строго перпендикулярно.

До балки, где таились наши враги, если по прямой, было примерно полторы мили, не так уж далеко, потому Ромму и удалось со взгорка приметить необычное поведение птиц в том районе. Однако его отряду предстоит проделать путь вдвое длиннее, причём, половину пешком. Успеет ли за час? Пожалуй, дам я ему чуть больше времени. Надо же ещё и подготовиться ко встрече гостей.

Отправляясь из обители, долгого привала с организацией питания я не планировал, но каждый опытный вояка всегда имеет запас еды и воды при себе.

Даю команду на организацию стоянки, а сам возвращаюсь к исполинскому дубу.

— Ник! — зову приятеля. Когда тот прибежал, спрашиваю: — Тебе наши девчонки чего-нибудь вкусного в дорогу положили? Видел, как Валька тебе большой узелок отдавала. Что в нём?

— Как обычно, сыр, окорок, лепёшка, луковица. И это, ну, горшочек мёда в сотах, Юлька передала.

— Поделись. — жестом предлагаю ему сесть рядом. — Мёдом, говорю, поделись.

Плохо отбирать угощение у товарищей, но мне сладкого захотелось, а никто, зная моё к нему равнодушие, ни мёда, ни пирожных, ни пирожков с вареньем мне в сумку не положил.

Ну, Юлька, вернусь, получишь у меня на орехи. Хотя, ладно, прощаю, откуда тебе было знать, что на меня вдруг накатит тяга к сладкому, как на солёное у беременных женщин? Ты же не провидица.

Бегавший к своей кобыле, вернее, к притороченной у седла сумке Николас вернулся с мёдом.

— Вот. — покосившись чуть опасливо на разместившегося справа от меня милорда Монского, новик сел на прежнее место и протянул мне горшок. — Угощайтесь, ваше преподобие.

Я так и не научился с достаточной степенью точности определять время по солнцу, а носимо-возимые часы, подозреваю, наша обитель ещё не так скоро изобретёт. Зато другие легко обходятся без часовых механизмов.

— Нам уже пора, милорд. — подъехал ко мне делавший объезд выставленных постов Ригер. — Ромм наверняка на месте.

— Раз так, то по коням. — приказываю, вставая.

Глава 4

— Ваше преподобие, — слышу за спиной голос заботливого Ригера. —

Наш отряд достиг места, где нужно было свернуть в лес, чтобы кратчайшим путём выйти к стоянке виргийских диверсантов. Дорогу нам показывает Алекс, выживший пленный, он сильно побит, его левая рука изувечена, но в седле держится, и ладно. Исцелить? Да ну, к чёрту. Только время и магическую энергию зря переводить.

Нет, этого наблюдателя мы убивать не станем, но его дальнейшая участь совсем не радужная. Закончит свою жизнь или в кандалах на каком-нибудь руднике, или на арене амфитеатра, шансов выйти победителем в гладиаторской схватке у этого неуклюжего парня, к тому же оставшегося с одной действующей рукой, никаких нет. Да и пёс с ним. Вражеский лазутчик — последний человек, о котором я стал бы переживать.

— А я и не спешу. — оборачиваюсь к старшему сержанту и вижу не только у него, а и у Карла нацеленные на меня настороженные взгляды.

Зря вы так смотрите. Будь я в самом деле четырнадцатилетним юнцом, то конечно же сейчас бы рвался в бой, мечтая о славе победителя в сражении, тем более, что риска для меня никакого нет, амулеты и крепкая охрана не дадут в обиду.

Только вот, с моим-то настоящим жизненным опытом лезть в каждую драку что та затычка в бочку как-то даже не солидно. Обойдусь без дозы адреналина в крови. Успею ещё навоеваться. В прошлом бытии хлебнул этого вдосталь, чувствую и здесь достанется с лихвой.

Впереди множество настоящих сражений, и ладно бы лишь тех, что идут на поле брани. Вокруг меня вскоре закрутятся настоящие политические, религиозные и даже династические схватки.

Последнее настораживает больше всего. Не хочу, чтобы за меня кто-то что-то решал, используя как быка-производителя. Да, такой вариант возможен. Спасибо сестрице Агнии, просветила в одной из тех долгих и многочисленных бесед, которые мы с ней вели, когда ездили в войско нашего будущего зятя и возвращались оттуда обратно в Готлин.

Как только станет известно в дополнении к моим целительским способностям ещё и о моих немеряных боевых возможностях, так многие власть имущие быстро сумеют, сложив два и два, получить верное число четыре.

Разумеется точное количество оттенков энергии моего источника сразу не определят, но сразу поймут, что их до чёрта. Получить такого могучего мага в качестве отца сильного потомства захочет любой могущественный род. Включая королевский.

Да-да, королевский. Помню, я тогда на привале, в дне пути до Готлина, услышав от прекрасной маркизы о своей сверстнице принцессе Хельге, сестре нашего правителя Эдгара, подумал, что ослышался. Рассмеялся тогда, смешно мне стало. Муж принцессы — кто он? Консорт?

Не поверил. Не может же такого быть, чтобы как в немецкой сказке королевская дочь за свинопаса замуж пошла, пусть я и не свинопас, а сын служанки, только что это меняет? Таких мезальянсов в средневековье не бывает.

Оказывается, может и бывает. Сестрица без шуток об этом говорила. Не учёл я, что здесь не обычные дремучие века, а магические, и наличие мощного источника сломает все сословные преграды.

Так получилось, что уже четыре поколения правителей Кранца магически слабее своих вассальных родов, и верный слуга не только Создателя, но и короны кардинал Марк Праведный уже не первый год подыскивает для Хельги супруга максимальной одарённости.

Пока его поиски успехом не увенчались. На тех претендентов, которых он находил, у их родов имелись свои матримониальные планы, отличные от того, чтобы стать приживалой при дворе, ничего не решающим и без каких-либо перспектив.

Там, в королевском дворце, вообще всё мутно. Агния подробности мне не объяснила — не захотела или не успела, наше путешествие подошло тогда к концу — но у меня достаточно опыта, чтобы и по недосказанному складывать более или менее правдоподобную картину.

Если для нашего религиозного фанатика и аскета кардинала Марка укрепление власти короны — это, что называется, идея фикс, то вот молодому королю и ещё более молодой восемнадцатилетней королеве Люсильде брак принцессы с могучим одарённым будет весьма опасен в дальнейшем.

Своих детей у монаршей четы нет, но это пока. Когда-то они всё равно появятся, и наличие у наследника или наследников двоюродных братьев-сестёр, намного более сильных магически, само по себе для них опасно. При дворе всегда найдутся те, кто готовы будут сменить задницу, сидящую на троне.

Вполне может так случиться, что и взросления детей Хельги ждать не станут. Принцесса, имея могущественного мужа-консорта и сама в состоянии предъявить права на престол. В аристократических родах Паргеи, в том числе и правящих, никакой половой дискриминации в вопросах наследования нет. Феминисткам здесь не место. Без них всё давно решено.

Всё хорошо, прекрасная маркиза, и хороши у нас дела, не мог конечно же не задать ей вопрос о своём статусе, как духовного лица, не имеющего права вступать в брачный союз. Смысл ответа красавицы Агнии свёлся к одному слову: наплевать. Понимаю, когда власть имущим что-то нужно, они всегда готовы игнорировать правила, ими же написанные. И тут мир, основанный на правилах.

Кардиналу ничего не стоит настоятельно попросить самого Наместника, его святейшество Степа Восьмого, и тот освободит меня от служению Создателю. Понтифик имеет такое право и всегда готов идти навстречу своему ставленнику Марку Праведному. Вообще, нынешняя власть в Кранце — и светская, и духовная — дёргается из империи за верёвочки.

Сестра мне в открытую, правда, снизив голос до шёпота и убедившись, что не слышат даже её верные Гейла с Лейлой, поведала: за преждевременной кончиной нашего бывшего короля Петра Третьего стоит император Флавий Неустрашимый.

Уж не знаю, кого там этот правитель не устрашился, наверное, огромного десанта чернокожих воинов с материка Эвтория, десять лет тому назад высадившегося на побережье Юстиниана и разграбившего все портовые города, пока Флавий сидел взаперти стен своей столицы и собирал войска. Но интриган, думаю, он первостатейный, раз может настраивать сына против отца в борьбе за трон.

Маркиза-то промолчала, а мне и так понятно, что без согласия наследника Эдгара, хотя бы молчаливого согласия, никто бы его папашу на охоте не подстрелил. Стрелка, кстати, так и не нашли. И ведь всё тот же яд агалары использовали, что и при убийстве моего здешнего биологического отца. Совпадение? Не думаю.

Ладно, не о том мысли-то. Просто надо помнить, что предстоит мне вечный бой во всех сферах жизни, покой нам только снится, расслабляться не следует.

Готов ли я с радостью снять с себя церковные облачения? А вот не знаю. Пока мне в целом всё нравится, хотя первая эйфория

— Смотри, не вздумай что-нибудь выкинуть. — предупредил нашего пленника кавалерийский сержант, наведя в его сторону арбалет. — Сразу же болт получишь. Понял? Всё, двигай первым. Показывай путь.

Как по мне, бедолага Алекс в дополнительном запугивании не нуждался. И так, вон, трясётся как осиновый лист.

— Степ, мне бы хотелось поехать с передовым отрядом. — произнёс милорд Монский.

— Да я-то чего? — жму плечами. — Я не возражаю. Разделимся. На тебе авангард, на мне арьергард.

Арьергард, кавалергард. Рифма. Кавалергарда век недолог. Из какой это песни? Уже не вспомню. А ведь, правда, начинает постепенно ностальгия подкрадываться. Слишком часто вспоминаю прошлую жизнь. Разве это плохо? Ну, когда как.

Карл тут же ударом шпор посылает коня вперёд и занимает место в середине кавалерийского десятка. К солдатам присоединяются и пятеро гвардейцев, остальные остаются при мне, в том числе и дядюшка, заметно успокоившийся, поняв, что его воспитанник первым в бой не рвётся, и дружок мой Николас с выражением скорби на лице от осознания случившегося расклада — не бывать ему сегодня героем.

— Не вешай нос, Ник. — протягиваю руку и ободряюще хлопаю новика по плечу. — Поехали.

Мы въехали на тропу, замыкая строй. Тропа была узкой, вилась между деревьями, и двигаться приходилось в колонну по одному. Мой будущий лейтенант, возглавивший нашу группу, хмурился, но сделать в плане прикрытия милорда Степа с боков ничего не мог.

Амулетами я увешан как дворняга блохами, не знаю, чего он так сильно переживает, десяток-другой стрел или болтов моя защита легко уведёт в сторону, даже при том, что здесь в лесу стрельба может вестись только с близкого расстояния. Не зря я нашёл более сложное плетение воздушного отпора и не пожадничал для себя и своих близких драгоценных камушков.

— Слышите, ваше преподобие? — обернулся назад ехавший впереди Ригер.

— Не глухой. — соглашаюсь.

Впереди, ярдах в двухстах, может, трёхстах, раздались неразборчивые крики и звон оружия. На панические вопли крики не очень походили, значит, наш отряд виргийцы заметили заранее и успели подготовиться.

Молодцы, чего уж. Бдительности не теряли, хотя непонятно, почему наш проводник о караульном не предупредил? Вряд ли этот Алекс решил изобразить из себя героя, скорее всего, командир диверсантов постоянно менял расположение караульного поста, а может и вовсе свою стоянку ближе к дороге передвинули. Чего я гадаю? Сейчас всё и узнаем.

Движение мы не ускорили, ехать быстрее без угрозы крепко стукнуться лбом о дубовую ветку не получится, однако и не тащимся как черепахи, наши лошади идут скорым шагом.

— Курцев здесь много! — раздался зычный голос.

Так-то мы кранцевцы, но виргийцы почему-то называют нас курцами. Звучит почти как фрицы, даже обидно немного.

Дошло до врага, что мы значительно превосходим его силами. И что он будет делать? Побежит или сдастся? Ну, мои орлы готовы к любому развитию событий. А вот противнику достался ещё один неприятный сюрприз.

Наша группа уже приблизилась к поляне, где шла звонкая рубка мечами, как среди дубов-колдунов вижу ярко-синюю змейку, разрезавшую воздух и обрушившуюся вниз. Последовал жуткий вой. Не знал бы, что там впереди люди убивают людей, подумал бы, что это волк волчицу зовёт.

Использованное заклинание было из арсенала милорда Монского. Отлично, Карл. Сколько времени ушло на создание плетения водяного аркана? Уверен, не больше пяти минут. Не зря мы долго и упорно тренировались.

— Ваше преподобие, не торопитесь. — перегораживает мне путь Ригер, когда я, ускорив кобылу, догнал его на развилке звериных троп. — Там ещё ничего не кончилось.

— Да ладно тебе, дядюшка. Мы победили, и враг бежит, бежит. — вспомнилась строка из песни «Как ныне сбирается Вещий Олег отмстить неразумным хазарам». — Ох, смотри, нашёл-таки свою стрелу. От судьбы не уйдёшь. — философски заключаю при виде нашего проводника, убитого арбалетным болтом в глаз, и его коня, мечущегося между дубами и еловым подлеском. — Зато на каторгу не попадёт.

Вряд ли виргийский караульный специально выцеливал предателя. Скорее, просто выстрелил в ехавшего впереди колонны. Мудр кавалерийский сержант оказался, поставив бедолагу Алекса в голове отряда. Как же его зовут, этого сержанта? Всё время забываю. Кажется, Игорь. Да, точно, так и есть.

По мере расширения знакомств хоть флешь-память для мозга ищи. Реально, одних только должников, кому спас жизнь, восстановил руку, глаз, колено, разбитую голову или пробитую стрелой грудь, накопилось столько, что могу полноценную роту сформировать. Хорошо, не роту, но пару взводов наверняка.

— Милорд Карл возглавил погоню. — доложил мне один из гвардейцев передовой пятёрки, когда мы выехали на поляну, служившую стоянкой виргийской разведывательно-диверсионной группы. — Четверо ушли. Остальные здесь легли. — провёл он рукой вокруг себя.

На поляне четыре больших шалаша, два потухших костра, тела девяти убитых виргийцев, гвардейцы все в сборе и двое раненых солдат.

Ничего себе. При таком-то численном перевесе, имея в составе отряда боевого мага и почти неожиданной атаке умудрились понести потери. Как так-то? Похоже, в противники нам достались хорошие вояки.

— Что с ними? — спрашиваю, спрыгивая с коня.

А ведь почти джигитом стал, могу вовсе не пользоваться стременами, ни когда сажусь в седло, ни покидая его. Молодое тело натренировал в силе и ловкости. Верховая езда в этом помогла не намного меньше, чем занятия фехтованием.

— Курт стрелу в плечо получил, там ничего серьёзного. — ответил гвардеец. — А Олафу удар мечом в голову пришёлся. Шлем спас, раны нет, но мычит и ничего не соображает.

Опа, неприятно, если иметь в виду бедолагу Олафа. С Куртом всё понятно, плёвый вопрос, четверть часа, и будет как новенький, а вот с сознанием шутки плохи. Имеются исцеляющие плетения, только их воздействие туманно и без гарантии результата. В том смысле, что кому-то при каких-то обстоятельствах помогает, а некоторые так и остаются на всю жизнь дурачками.

Вот и Олаф теперь мог бы до конца дней ходить в шлеме, трясти головой, мычать и бессмысленно улыбаться, как это делает сейчас, когда подхожу к нему.

Не переживай, славный воин, с подобной проблемой я уже сталкивался, так что, теперь во всеоружии. В Лисичках я с таким же обормотом долго провозился, чудом поставил на ноги, повезло мне и тому пациенту, что он с коня упал, ударившись головой об кочку, а не об камень.

Выводы из тех своих целительских мучений я сделал и нашёл в старинном фолианте нашей библиотеки — спасибо брату Валерию, главному библиотекарю, вспомнившему о давно забытой в

— Сергий! — оборачиваясь, громко зову своего секретаря.

Он оказался прямо за моей спиной и чуть не подпрыгнул от моего грозного призыва.

— Так это. — отступил он на шаг, видимо опасаясь при следующем моём призыве оглохнуть.

— Неси сюда ту старую книжку. — приказываю.

— Это у которой мыши обложку подъели?

— А ты ей переплёт не поменял разве? Я же вроде бы тебе говорил? — смотрю на нахмурившего брови парня и вспоминаю, что нет, не говорил. Собирался только. — Ладно, неси её уже. Только не говори, что в обители оставил.

— Не оставил. — он развернулся и побежал к своему коню, оставленному на попечении Николаса.

Олаф, тёзка кучера Агнии, смотрел каждым глазом в разные стороны. Чем же ему прилетело? Неужели от меча так башкой можно повредиться? Ай-яй-яй. Надо, пожалуй, себе и амулет возвращения разума сделать. Карл всегда, ну, почти всегда где-то рядом, случись со мной что-то подобное, активирует.

Я под рубахой целое ожерелье из магических камней таскаю, одним артефактом больше, одним меньше, тяжелее носить не станет.

Другая проблема имеется. Чем сложнее плетение, тем меньше времени оно сохраняется. Даже если буду брать за основу бриллианты, всё равно много времени придётся убивать на постоянное восстановление амулетов. А куда деваться? Безопасность дороже.

Принесённая книга передо мной, спутники отошли подальше, чтобы не мешать. Похвально. Так, восьмая вроде страница. Да, она.

Плетение из тридцати пяти нитей, одна из которых бледно-розовая. Где-то читал, совсем недавно, что это самый редкий оттенок. Недостаточно иметь множество разновидностей энергетических нитей, надо ещё чтобы среди них были нужные. Слава Создателю, у меня такие имеются.

Я имба? Точного значения этого слова не знаю, пару раз слышал от Леськи. Кажется, оно означает очень-очень крутого парня. Тогда я имба, да. Полчаса не очень утомительных, зато требующих сильной сосредоточенности манипуляций, и вот взгляд моего клиента приобрёл осмысленность. Шишку у него в районе виска плетение возвращения разума не устранило, а вот мозги на место, вижу, поставило.

— Ваше преподобие? — он потянулся рукой к ушибу на голове. — Что со мной?

Поднимаюсь с корточек, ноги даже не затекли и не устали. Боже, как это здорово.

— Ничего особенного. — не собираюсь в дополнение к имеющимся обо мне легендам рождать новые, к тому же такие, которые могут принести мне дополнительные проблемы. — Ушиб. Теперь всё в порядке. До сочетания в храме заживёт.

— Так, ваше преподобие, я ж уже женат. Рая моя, в Неллере сейчас, она уборщицей в вашей школе работает. В бывшей вашей школе.

— Погоди. Это такая высокая, статная красавица? — уточняю, вспомнив здоровую дылду с мясистым носом, однажды огревшую меня и Чибита мокрой тряпкой.

— Она самая. — заулыбался Олаф. — Вы помните.

— На память не жалуюсь. — киваю. — Ты вставай, хватит валяться.

Иду к Курту. Тот вполне хорошо себя чувствует, но я не стал откладывать его исцеление, не захотел довести ситуацию до загноения.

Для этой раны хватит и простенького плетения. Помню рисунок почти наизусть, но почти не считается, так что, лезу в конспект, а пока командую:

— Стрелу извлеки у него, Ригер.

Да, тут-то проблем нет, а вот моё предыдущее художество заставляет задуматься. Вернул человеку разум, да, ни много, ни мало. Какой я великий и могучий и летаю выше тучи. Вопрос в том, является ли это, ну, то, что я сделал, элементом пресловутой фэнтезийной ментальной магией? Почему бы и нет? В моём родном мире и боевая или целительская считаются сказкой, выдумкой.

Вот сегодня вернул Олафу на место мозги. А может есть такие плетения, что позволяют, наоборот, их свернуть? Заставить человека плясать, или целоваться со столбом, или как мы в детстве пацана одного, Макена по прозвищу, уговорили лизнуть железную качель, тот так сделал и прилип. Смеху-то было. Особенно в кабинете директора, куда я и Саня пришли с отцами, а уж после-то, вообще умора, сидеть не могли.

Что-то меня опять носит мыслями из стороны в сторону. Не встречались мне плетения, которые бы полноценно можно было бы считать ментальными, способными влиять на сознание. Но кто сказал, что их нет или нельзя самому придумать? Ладно, придумать. Тоже мне, доктор Менгеле средневековой Паргеи нашёлся.

— Спасибо, ваше преподобие!

— Спасибо не булькает, Курт. — закрываю свой конспект и передаю секретарю. — Назначаю тебе пять часов на плацу в полной выкладке, как вернёмся. Так глупо дал себя подстрелить. Почему без щита выскочил на поляну?

— Так, думал, они побегут сразу. Их же мало было. — солдат поднялся на ноги и налился краской на лице. — Виноват.

Слышу топот копыт приближающегося к поляне отряда всадников. Поднимаю взгляд и вижу довольное лицо милорда Карла, повоевал наконец-то, радуется. Как ребёнок прям, честное слово. За ним Эрик Ромм, в поводу у которого лошадь со связанным пленником. Всё же захватили живым виргийского сержанта. И правильно сделали. Я-то допрашивать не стану, ни к чему, а вот в штабе нашей армии могут узнать у него что-нибудь интересное. Конечно, вряд ли, ну, а вдруг?

Глава 5

Так, а это ещё что за географические новости? И не повернув головы кочан и чувств никаких не изведав — кажется, так там у Маяковского? — смотрю на мутно-серую ленту водной преграды. Вроде на пути к Тризнену, вольному поселению на южном берегу одноимённого озера, никаких речек мы пересекать вроде бы не должны были. Не должны, да, но это только если верить той карте земель вокруг моей обители, что я частенько рассматриваю у себя в кабинете. Специально ведь истребовал у брата Виталия самую подробную.

На местности же получается, что Шорстку, шириной в десяток ярдов водный поток, который полагалось оставить справа по ходу нашего движения, придётся преодолевать вброд.

Нет, ничего критического в таких обстоятельствах не вижу, глубина реки такая, что и гномы бы перешли по дну ногами, не захлебнувшись, вот только, как после этого верить здешним топографам? Руки бы им поотрывал заодно с головами, честное слово.

— Тризна за тем лесом находится. — просветил меня милорд Карл, уже дважды ездивший нашим нынешним маршрутом. — Меньше трёх миль. Но вначале будет лагерь второго и третьего кавалерийских.

— Поехали тогда. — жму плечами и машу рукой солдатам передового дозора, остановившихся перед речкой и выжидательно на меня смотревшим. — Стой, не стой, пьяным не будешь, а я уже есть хочу. Прогулка на свежем воздухе будит аппетит. Заметил? Надеюсь, маркиза нас угостит ужином.

— Да уж. Лейла и Гейла наверняка расстараются.

Мой вассал находится в прекрасном расположении

Едва половина отряда переправилась через Шорстку, а копыта моей кобылы только-только погрузились в прибрежную тину, как из секрета выскочили дозорные, среди которых узнаю — издали, вот что значит юное зрение прям как у орла — того самого солдата Ивана Чайку, которому вначале восстановил глаз, а затем и спас жизнь. Да, теперь, походу, у меня повсюду будут встречаться должники.

Ого — подъезжаю — а он уже сержант и командует дозором из десятка арбалетчиков? Ничего себе, карьерист. Впрочем, не так уж часто встречающейся у обычных солдат храбростью, думаю, вполне своего повышения заслужил.

— Ваше преподобие! — он улыбается до ушей, будто отца родного увидел. — Полковник Георг будет рад вас увидеть. Ему сказали, что вы сегодня должны приехать.

Георг Клинский — это тот самый полковник, с которым мы познакомились в Лисичках и провели несколько приятных взаимно интересных бесед. Не против с ним ещё поговорить, вот только меня главнокомандующий ждёт, о чём я и сообщил сержанту Чайке.

Вижу, он расстроился, но когда получил от меня поздравление за унтер-офицерское звание и похвалу за проявленный героизм, вновь расцвёл и горделиво бросил взгляд на своих подчинённых, большинство из которых были вдвое старше его.

Всё, не сомневаюсь, этот парень за меня жизнь отдаст, случись что. Смотрит как преданная собака, мне даже неудобно немного.

Подумал, может взять к себе на службу? А куда, кем? Решу попозже, сейчас не до этого. К тому же наш дальнейший путь встретился с преградой в виде большого табуна рассёдланных лошадей, которых гнали на водопой. Пришлось отъехать под деревья, чтобы пропустить боевых коней. Немного из-за этого задержались.

Оказывается, Иван отправлял одного дозорного оповестить командира о моём прибытии, и полковник Георг встретил меня на границе своего лагеря — огромного количества шатров, палаток, шалашей, фургонов, телег, навесов из брёвен и лапника, загонов для свиней и овец, клеток с птицами, костров, столбов и перекладин коновязей, хаотически разбросанных среди рощ по лесным полянам, лужайкам и под деревьями.

Понятно, вокруг снуют люди, а кони, быки с волами и прочая живность ржёт, мычит, хрюкает, кукарекает.

Бардак на первый взгляд, но посты, смотрю, выставлены повсюду, и кое-какая организация всё же наблюдается, если судить по флагам и штандартам над шатрами.

Полковник в окружении десятка штабных офицеров приветливо мне улыбается. Вот ещё интересный момент, я сам утром не знал, сегодня поеду или завтра, а здесь уже о скором прибытии его преподобия Степа все давно в курсе. Хорошо, не все, но многие.

Не в первый раз уже убеждаюсь, с сохранением информации здесь беда. Пусть моё прибытие не бог весть какая тайна, но зачем зря оповещать, кого нужно и кого не нужно?

— Милорд. Степ. — кивает головой полковник.

Его свита кланяется почтительней и получает от меня благословение.

— Виконт. Георг. — я тоже так умею. По приятельски. — Извини, не могу принять твоё приглашение в шатёр, главнокомандующий ждёт, видимо, что-то важное сказать хочет, раз настойчиво приглашал.

— Я догадывался, что так и будет. — полковник Клинский поправил немного сползший с плеча плащ в родовых цветах. — Провожу пару миль до пехотных постов, если позволишь.

— Буду только рад. — киваю. — Заодно расскажешь, что тут у вас происходит.

Так-то я знаю о делах в войске достаточно подробно, Карл мне дорогой поведал, но вдруг он что-нибудь упустил?

Направляемся прямо через центр лагеря. Кстати, а где командир второго кавалерийского? Не уважает? Игнорирует самого настоятеля Готлинской обители? Это я так шучу, конечно же. Сам с собой. Сам пошутил в мыслях, сам посмеялся. Чудак, одним словом. Всё никак из эйфории новой жизни не выйду?

Мои гвардейцы не смотрят, что Георга сопровождают офицеры, двое даже в званиях майоров, оттирают свиту полковника в сторону, организовав вокруг меня живой щит. Достойно похвалы, как по мне. Спасибо, дядюшка, не зря тебе быть лейтенантом.

Численность двух полков около трёх тысяч человек, если считать с обслугой — лекари, рабы, маркитанты и прочий, не принимающий участие в сражениях люд — а такое чувство, что здесь народа собралось вдвое больше. Слишком активно перемещаются, потому что. В каком классе мы изучали броуновское движение частиц? В восьмом? Чёрт, не помню. Я же не про здешнюю учёбу Степа подумал, а про свою прежнюю.

Вот к чему я постепенно привыкаю, так это не выпадать из реальности во время размышлений. Внимательно слушаю полковника и уточняющие вопросы задаю по теме.

Когда доехали до секретов пехотного лагеря, всё, что хотел узнать у виконта, я выяснил. Ничего нового к тому, что мне поведал мой вассал милорд Монский, Георг не добавил. Тоже неплохо. Получается, Карл умеет доводить информацию в полном объёме, не растекаясь при этом, как говорится, мыслью по древу.

Наша армия, как, собственно, и виргийцы генерала Шарского растянулись с запада на восток почти на полтора десятка миль. Понятно, при такой растянутости линии соприкосновения и ограниченности людских ресурсов средневековых войск сплошного прикрытия участков фронта, что называется, и близко не наблюдалось.

Однако, пройти крупными силами в тылы генерала Лейнского без крупного сражения северянам не позволяли стоявшие в первой линии нашего войска отряды баронских и графских дружин, укомплектованные умелыми и хорошо экипированными воинами.

Как только на каком-то участке виргийцы пытались двинуться вглубь территории Кранца, к баронам тут же спешили на поддержку пехотные полки со второй линии фронта и кавалерия с третьей.

Я бы на месте полководца северян рискнул, оставил свои обозы под слабой защитой и, пользуясь почти полуторным численным превосходством, попытался обойти нас с обоих флангов.

Только генерал Шарский либо более осторожный чем я, либо больше разбирается в тактике и стратегии средневековой войны с использованием магии, скорее второе, предпочитает искать более слабое место в наших боевых порядках, рисковать же не решается, опасаясь встречного удара.

— Знаешь что, забери ты нашего пленника. — предлагаю полковнику, когда пришла пора нам расставаться. — Раз уж всё равно на вас кавалеристов возложена борьба с диверсионными отрядами, тебе этот сержант будет более полезен, чем главнокомандующему. — машу рукой за спину, где едет понурый виргиец.

Действительно, ничего полезного простой унтер генералу не сообщит, а вот Георгу полученные от него сведения могут пригодиться для поиска других вражеских отрядов, проникших в тыл.

— С удовольствием. —

— Пути Создателя неисповедимы. — развожу руками.

Прощаемся дружески. Меня уже дожидается сопровождающие от полковника Александра Нойского, командира первого пехотного, а заодно — старшего лагеря, в котором расположились сразу четыре полка. И тут, смотрю, знают о моём прибытии, наверняка сестрица позаботилась предупредить, чтобы вопросов лишних не задавали и организовали охрану, хотя в этой местности, заполненной нашими войсками, мне и моему отряду ничего не грозит. Наверное.

Картина, которую наблюдаю в расположении королевской пехоты, немного шокирует. Нечто подобное я ожидал увидеть, но не в такой степени.

Возникло чувство, что освободили от оков каторжан, разбавили их равным количеством городского отребья и, не помыв, не побрив, не подстригая, обрядили в скверные доспехи, вооружили тяжёлыми копьями и короткими мечами-гладиусами, всучили деревянные ростовые щиты с бронзовыми умбонами, надели на сто лет не мытые лохматые головы кожаные шлемы, после чего назвали это дикое сборище солдатами. Герцогская пехота, не говоря уж о кавалерийских или егерских полках, выглядят совсем по другому.

Нет, воевать-то эти солдаты смогут, не сомневаюсь. Прусского короля Фридриха Великого в Паргее отродясь не было, но его принцип, что солдат должен бояться палки капрала сильнее пули неприятеля, в полной мере реализован и здесь. Само собой, с поправкой на местную специфику — не палки, а древка копья или плети, и не пули, а стрел с болтами или копий, мечей и магических ударов врага.

В общем, кое-какой выучкой королевская пехота всё же обладает, боевые умения и навыки действий в строю солдатам вколотили, только никто не позаботился, чтобы придать им божеский вид.

— Жалкое зрелище. — говорю милорду Карлу, когда проехали раскинувшийся мили на две лагерь. — Душераздирающее.

— Ты про что, Степ?

— Да так, о своём. — не стал пояснять.

Для милорда Монского ничего необычного в грязных вояках с поголовно испорченными зубами, всклоченными бородами и длинными сальными волосами нет. Да и не только для него. Уж на что моя кузина утончённая аристократка, а наблюдал тут позавчера, когда она исцеляла троих тяжело раненых пехотинцев, воняющих словно гниющая помойка, так даже не поморщилась ни разу. А к одному из них, тому, которого вылечила от почти смертельного ранения в живот, не побрезговала и прикоснуться — ободряюще похлопала по плечу.

— Уже почти приехали. — сообщил мой вассал.

— Почти не считается. — напоминаю. — Далеко?

— Да вот, прямо за этой рощей. — показал он плетью на растянувшийся поперёк нашего пути лесок.

Минут через десять, пробравшись по тропе сквозь узкую полосу буков и грабов, выехали на дорогу среди обширных, уже убранных от урожая полей подсолнечника, ржи и бобовых за которыми располагалось обнесённое деревянной стеной поселение и очередной военный лагерь вокруг него.

Озера я поначалу не увидел, зато разглядел большой шатёр главнокомандующего, а рядом, чуть уступая ему размерами, такой же, но в цветах неллерского герцогства. Когда необходимо, маркиза Агния может ночевать и под открытым небом, если же позволяют обстоятельства, устраивается с комфортом.

Знаю от влюблённого джигита — это я про милорда Монского, что у моей сестрицы сейчас только лишь слуг полтора десятка, а есть ещё свита и охрана, часть которой во главе с лейтенантом Леонардом, знакомым мне неудачливым соперником моего вассала, движется нашему отряду навстречу. Точно, гонцы оповещали о приближении аббата Степа. Большая честь, низкий, как говорится, поклон за такое внимание и заботу.

— Ваше преподобие, полковник Неллерская вас ждёт. — сухо сообщает адъютант красавицы-маркизы.

На Карла демонстративно не смотрит. Да и пёс с ними, с обоими влюблёнными в Агнию, без меня как-нибудь разберутся.

— Тогда проводи. — сдерживаю смешок.

Третий десяток разменяли оба, а как дети, честное слово.

Ускоряем коней до бега рысью. Мчимся мимо войскового расположения — и сразу вижу контраст между королевскими и теми пехотинцами, что служат в полках моей мачехи. Вроде и вооружением мало отличаются, но наши неллерские, всё же, действительно похожи на вояк, а не на бродяг, пусть до гвардейцев, кавалеристов, или дружинников им тоже далеко.

— Настоящий дворец. — вслух выражаю восхищение полевым жилищем сестрицы.

Сколько тут высота? Метра три, не меньше. А ширина, вернее, диаметр? Двадцать или двадцать пять как бассейн у нас возле дома был, куда мы с Дашей Лесю однажды записали? Думаю побольше. Ну, не дворец, но и просто шатром называть язык не поворачивается.

— Для вас тут приготовлены покои. — сообщает адъютант.

У входа, оформленном как тамбур или сени, в смысле выступает от шатра почти на два метра, вижу очередные знакомые лица — капитан Василий Иткурский, начальник охраны Агнии, и лейтенант-маг Игорь Хром, её пухлый помощник.

Тут же слева столб, на котором обвис обнажённый и явно недавно выпоротый слуга. Так-то мои сестрицы, что сродная, что двоюродная, не жестоки, но если совершить какой-то дурной поступок или серьёзный проступок, о пощаде можно не просить. Неллерская порода, строгая, но справедливая. Герцогиня Мария, наследник Джей, мой дядюшка епископ Рональд и вовсе у нас считаются чуть ли ни эталонами аристократов.

Жаль, что большинство дворян, особенно мелкопоместные бароны или не титульные владельцы имений, — абсолютные самодуры, часто истязающие зависимых людей порой без всякого повода.

Игорь Хром не гнушается сам вперёд Николаса принять поводья моего коня. Чисто дружеская услуга, хотя наши с ним отношения не доросли пока даже до приятельских, остановившись где-то на границе перед ними, ну да всё ещё впереди. Вместе повоевали и вскоре вновь будем стоять плечом к плечу, а эту маленькую услугу с его стороны буду расценивать в качестве аванса.

— Как доехали? — интересуется у меня Василий, показав Ригеру на три большие палатки неподалёку от шатра и четыре коновязи перед ними, всё специально приготовлено для моего эскорта и наших лошадок. — Госпожа не сомневалась, что вы прибудете сегодня. Ужинать не садилась, ждёт вас.

— Привет, Василий. Здравствуй, Игорь. — спешиваюсь и поочерёдно благословляю обоих. — Насчёт ужина отличная идея. Мы проголодались.

— Милорд, — улыбнулся капитан напрягшемуся Карлу. — Вы тоже приглашены к столу. О ваших людях позаботятся. Проходите, прошу. — показал он рукой на распахнутый вход.

Успеваю бросить взгляд в просвет между шатрами, и увидел озеро. Каково оно размерами вот так сразу не скажу, но большое, мили две-три длиной и примерно вдвое меньшей ширины.

Чтобы войти в шатёр приходится нагнуть голову. Ладно, я не гордый, склоню шею, не сломаюсь.

Такого экзотического красавчика как Юлианин Гойко Митич у

Через десяток шагов надобность в светляке раба отпадает, в кабинете маркизы от висящего под потолком амулета ярко как на улице в солнечный день.

— Степ. Наконец-то. — сестрица обнимает меня, даже не дав толком осмотреться. — Ты задержался, я слышала. Встретил виргийский отряд и разгромил его.

Собственно, обстановка в кабинете не слишком помпезная — большой дубовый стол, мягкое кресло, четыре жёстких стула с высокими спинками и два крупных сундука. Ни шкафов, ни секретеров, даже зеркала нет, не могу собой полюбоваться после путешествия.

Ароматические масла в Кранц привозятся в основном из Верцийской республики, но аристократия предпочитает более дорогие из Юстинианской империи. Агния не пользуется, ни теми, ни другими. От неё всегда приятно пахнет лёгким запахом травяного мыла. Мне нравится. Так намного лучше, чем сладковатые ароматы, которые предпочитает Юлиана.

Как-то раз хотел кузине посоветовать взять пример с сестры, да не решился. Вдруг обиделась бы? С девушками надо быть предельно осторожными. К тому же, в последнее время Юлиана пропахла алхимическими исцеляющими зельями.

— От тебя ничего не скроешь. — подтверждаю. — Да, встретил, да, разгромил. Только не я, а вот он. — поворачиваюсь к вспыхнувшему от удовольствия милорду Монскому. — Герой меча и магии. Поверг врагов. Я, понятно, тоже немного поучаствовал. Теперь оба ждём от тебя награды. Говорят, ты насчёт ужина распорядилась.

Маркиза рассмеялась моей незатейливой шутке и повела нас в столовую, где нам быстро накрыли угощение. Понятно, искусство моих поваров с монастырской превосходит даже дворцовое, во всяком случае на мой вкус, тем более, на его фоне очень блекло смотрится старание кашевара маркизы, но капризничать мы с Карлом и не подумали. И аппетит нагулять сегодня успели, да и правда было вкусно. Лейла и Гейла не давали нашим блюдам и кубкам опустеть.

Пиршество не затянулось, менее чем через час мы вернулись в кабинет, где лейтенант Леонард расстелил на столе принесённую им карту.

— У генерала сейчас совещание по вопросам снабжения. — Агния в кресло не села, остались на ногах и мы с Карлом. — Да я и сама тебе всё расскажу. К нему зайдём позже. Степ, смотри сюда. — ткнула она пальчиком в нарисованный домик. — Это Тризна. В поселении имеется церковь, с купола которой будет хорошо просматриваться вот этот участок местности.

— Слушай. Ещё рано. — беру на себя смелость прервать полковника. — Я уже понял, к чему ты говоришь про колокольню. Поехали прямо сейчас туда? Сами своими глазами посмотрим, что оттуда хорошо видно, что плохо, а что совсем не видно. Как-то в последнее время я не очень нашим картам доверяю. По дороге расскажешь, что к чему. Давай?

— А, поехали. — без долгих раздумий согласилась полковник.

Глава 6

Высоко сижу, далеко гляжу. Ладно, не сижу, стою. Рядом со мной сестра, она справа, а слева мой вассал. Позади ещё лейтенант-маг Игорь тяжело дышит, плохо ему с его-то излишним весом по крутым лестницам взбираться, и всё, больше на площадке колокольни поселковой церквушки никого нет, остальные — мой и маркизин эскорты — остались на улице или толпятся на узкой винтовой лестнице, ведущей к нам.

При желании тут ещё десяток народа можно разместить, если сильно уплотнить, только зачем? Мешаться лишь будут.

Головой чуть не задеваю било колокола, он здесь один, и делаю два шага к широкому арочному окну, которых здесь четыре, на каждую сторону.

— Они вон там? — показываю пальцем на север, где по моим предположениям находится враг.

— Какой у меня брат догадливый. — иронизирует Агния.

Пусть скажет спасибо, что я сугубо из уважения не использую по отношению к ней такие вот приёмчики, а то посмотрели бы тогда, кому смешней. Не с мужчиной из развитого мира тебе соревноваться в насмешках, девочка. Ишь, повадилась.

Изображаю обиду и шмыгаю носом, хотя откуда у одарённого с целительской магией взяться соплям? Разве что совсем ненадолго.

— Я же не направление спросил. — поясняю. — А за каким из лесов их основные силы находятся.

— Ну, не дуйся, Степ. — перестаёт улыбаться маркиза. — Сейчас всё покажу и объясню.

Прямо под нами поселение, достаточно крупное — дворов на пятьсот, если не больше, и на удивление зажиточное — даже каменные дома есть и трактиров целых два. Казалось бы, откуда в этой глухомани достатку взяться? Неужели на рыбной ловле так разжились?

Озеро, что вижу слева, и правда большое. К нам в монастырь часто отсюда привозят здоровенных лещей, налимов, сомов и прочей рыбы. У нас в речках и своей полно, в основном щук и плотвы, но всем хочется разнообразия.

Нет, на продукции озера много денег не заработаешь. Чем-то тризненцы ещё промышляют. Впрочем, мне какое дело? Пусть богатеют как хотят.

По другую сторону церкви и позади, сразу за границей поселения, — наше войско, готовое встретить врага. Впереди тоже имеются кранцевские полки и отряды, только я их не наблюдаю, зато хорошо вижу там огромное поле, наполовину — слева и справа — скрытое от меня лесами и рощами, но и видимый его участок не меньше мили. На этом поле генерал Лейнский и планирует дать генеральное сражение.

Завтра у нас ещё будет день на подготовку, это как минимум, а то может и все два. Разведка не зря свой хлеб ест, армия виргийцев всё ещё подтягивается сюда, хотя две трети их численности уже заняли исходные рубежи для атаки.

Благодарю кивком сестру за показ и пояснения. Только выражаю беспокойство:

— Если, как ты говоришь, королевская пехота расположится на этом поле, то там дальше мне отсюда плохо видно. Кустарники сплошные, вон вообще целая роща, хоть и чахлая. Бить придётся наугад. Как бы не промазать, не попасть большей частью в промежуток между фалангами.

— Тебе не нужно будет туда наносить удар. — пояснила Агния. — Пётр поставит в центр первой линии пятый, шестой и восьмой полки королевской пехоты. Они плохо обучены и состоят из отребья, набранного в трущобах Рансбура. Долго натиска виргийцев не выдержат и отступят вон к той кромке, где расположатся дружины и кавалерия. — она показала изящным пальчиком линию между озером и густым дубровником, сменяющимся дальше хвойным лесом. — Побежать этому быдлу не дадут, так что там они встанут в новый строй, а северяне как

А ведь задача не из лёгких. Сколько я смогу удерживать сложнейшее плетение, не активируя? Молнию, к примеру, минут десять, это я пробовал. С метеоритами же, как говорится, не попробуешь, не узнаешь. Я и точное время создания заклинания сказать не могу.

Ну, что, Степан Николаевич, понадеемся на авось, а там куда кривая вывезет? Нет, и правда, лучше мы подумаем, время терпит, не стану полагаться на случай.

— Давай ещё постоим. — предлагаю. — Уж сильно тут обзор хороший, и места красивые.

Агния хмыкнула, но возражать не стала. Пока дышу полной грудью, любуясь горизонтом, сестрица нахмурила свой царственный лоб, уставившись на мои сапоги. Только что заметила? Вот то-то. Это тебе не иронизировать над простодушным братиком.

Да, двигаю прогресс пока осторожно и лишь вблизи себя, тем не менее, процесс пошёл. Прогресс-процесс, опять рифма. Смешно, ха-ха. А что смешного-то в том, что по моему хотению, по моему велению наконец-то мне сточали сапоги на разные ноги — правую и левую — рассчитанные?

— Что это у тебя за обувь? — до маркизы всё же дошла некоторая несуразность на моих ногах, ну, понятно, несуразность с её точки зрения. — Ты где такое взял?

Вот так, прогнала от брата весь налёт романтического настроения, возникшего от любования красотами водной глади и лесного багрянца, перемежающегося с хвойной зеленью. Эх, спустила с небес на землю к вещам прозаическим.

— Не украл. — отвечаю. — Попросил нашего старого брата Юрия мне такие пошить. Он хоть и видит плохо, зато соображает хорошо, и рабы у него в обувной мастерской умелые. Я же раньше в тряпичной обувке ходил, ну, пока вы меня во дворец не взяли. — люблю иногда обеих сестриц смущать напоминанием о том, что их сродный и двоюродный брат, пока они в роскоши нежились, по подворотням шлялся. Вот и сейчас Агния смутилась. — На кожаную обувку денег не было, а в деревянных дядька бы не позволил. Всё-таки кое-какие денежки у нас водились. А ткань постоянно в районе большого пальца рвалась. — тут не вру, у Степа действительно с этим беда была, Ригер замучился латать. — Вот я тогда и придумал такую штуку. Хочешь, велю тебе такие же пошить? Только кожу дай хорошую, у нас на складе вся закончилась, даже плохую на пращи пустили.

Полковник хмыкнула и отказалась. И пусть. Как говорится, хозяин — барин. Наше дело предложить. Уверен, рано или поздно попросишь, или сама распорядишься своему обувщику. Здравый смысл всегда себе дорогу пробьёт. Карл уже такие же раздельные сапоги заказал. Вроде и мой преднастоятель баронет Михаил присматривается.

Короче говоря, повезло Паргее со мной. Излишне не заношусь в самомнении, и без меня бы такого красавчика додумались до простых вещей, однако, я во многом ускорю процессы в этом мире.

Носимо-возимые часы-то уже не за горами. Прибегал ко мне вчера возбуждённый брат Георг с их первыми чертежами, тыкал в рисунки толстым пальцем, сумбурно объяснял, что там и зачем.

Если честно, ни черта я не понял, но его похвалил, правда, напомнил, что он вообще-то у нас в обители управляющий, и свои основные дела забрасывать не должен. А ещё брат Георг одарённый, и обязанностей в срочном порядке делать амулеты защиты от стрел с него никто не снимал.

— Насмотрелся? — спрашивает красавица маркиза.

С тобой насмотришься, как же. Не даёшь ни насладиться прекрасным вечерком с высоты птичьего полёта, ни поразмышлять над вопросами бытия.

Ладно, чего я тут выделываюсь? Спасибо тебе, Создатель, за всё, и за такую сестру в том числе, за сестёр. Маяковский не знал, кто более матери-истории ценен, Ленин или партия, а я не определюсь, кто мне дороже, Агния или Юлиана. Хотя, нет, наверное всё-таки кузина. С ней я почти ни в чём не притворяюсь. Скрывать, разумеется, многое скрываю, но врать даже нужды почти не возникает.

Спускаться по средневековым лестницам тяжелее, чем подниматься, того и гляди полетишь вниз кувырком и кости переломаешь. А если ещё башкой стукнешься? Не хочу быть как тот Олаф сегодня. Обязательно изготовлю себе амулет восстанавливающий сознание. Да, обязательно. Когда время будет, то, как только, так сразу.

Что-то я про сестру подумал, про Агнию. Ах, да. Размышления всё не дают покоя, те, что по поводу последствий моих предстоящих военных подвигов.

Надо заранее соломки подстелить и написать что-нибудь умное кому-либо — мачехе, дяде Рональду, императору, наместнику Создателя, чёрту лысому, да хоть в ООН, нет, последнее отменяется, не существуют здесь ни ООН, ни нечто подобное, лучше сразу в спортлото обратиться — что не желает аббат Степ рода Неллеров участвовать в светской жизни.

Никакой принцессы мне даже с приданым в виде трона или без приданого не надо. Только-только жизнь молодая начала устраиваться. Агния меня растревожила, душу мою мятежную, вот пусть сама и начинает думать, как нам всем из ситуации потом выпутываться. И на всякий случай, пусть просветит насчёт прав и обязанностей этих самых быков-производителей, именуемых консортами. Мало ли что.

Спокойно уйти в шатёр не получилось. Местный приор, ну, поп по-нашему, даже не старый, а дряхлый седой мужичок, пристал ко мне как банный лист к заднице. Просил спасти церковную утварь от разграбления виргийцами и посодействовать её загрузке в один из обозных фургонов.

Да, я помню, что вера в Создателя никак не мешает грабить церковное имущество. У маркизы целых пять тяжёлых, вместительных повозок имеются под её шатёр, вещи, слуг и прочее, а той приоровской утвари всего-то ничего, в паре-тройке мешков уместится. Хотел уже обратиться к маркизе, но та сама вмешалась:

— С чего ты решил, ваше преподобие, — да, приоры, являются тоже настоятелями, а значит и преподобиями. — Что виргийцы сюда ворвутся? Иди-ка лучше к себе в церковь и молись, истово молись за нашу победу.

Вот так, коллега, обломала тебя благородная маркиза Неллерская. После принятого и озвученного Агнией решения только последний осёл станет ей перечить. Я иногда называю в мыслях себя ослом, но в реальности таковым себя не считаю. Так что, развожу руками, дескать, извини, старичок, ты сам всё слышал.

— Что насчёт ванной? — напоминаю маркизе про её обещание, данное за ужином, организовать мне дворцовый комфорт в походных условиях.

В фургонах полковника Неллерской нашлось место и для большой бронзовой купели. Умеет высшая аристократия жить на широкую ногу даже на войне. Удивляюсь только, почему не из золота. Это сарказм, разумеется.

— Придём, распоряжусь. — обещает

Ух, ты. И этот придурок здесь? От группы офицеров, находившихся возле штаба главнокомандующего, поймал на себе полный злобы взгляд виконта Виталия Готлинского. Чему я удивляюсь? Готлинский кавалерийский полк тоже здесь, в главном лагере армии.

Сам граф Олег сюда не отправился и наследника, видать, тоже не пустил, готовят город с замком к обороне, средний виконт императору служит, вот и прислали моего недоброжелателя. Земной принцип «на тебе, боже, что мне негоже» наглядно реализован и здесь.

Или меня смутило, что эта сволочь всё никак не угомонится? Так это порода такая есть среди людей, знавал их и в прошлой жизни. Козлы. То, что мы с ним родственники, никакого значения не имеет. У нашего генерала Петра и вовсе родной племянник супруги в виргийской армии служит, он сейчас Леотан осаждает.

Меряюсь с Виталием Готлинским взглядами, как наши лётчики с немецкими на таран ходили, кто первым не выдержит и отвернёт. Отвернулся он. Увы, не потому что я победил силой характера, а офицеров и его в том числе адъютант позвал к главнокомандующему.

Среди командиров успел заметить и Андре Дитонского, махнул ему рукой приветственно, но он меня не видел. Так и зашёл в шатёр, не ответив мне.

— Ты кому там машешь? — спросила маркиза. — Андре? Он приглашён ко мне на завтрак. Увидитесь ещё.

Занятая разговором со счастливчиком Карлом Монским сестрица не заметила мою дуэль взглядами с виконтом. И ладно. Сам как-нибудь разберусь с придурком.

В шатре расстаюсь с сестрой и своим вассалом, направляясь к выделенным мне комнатам в сопровождении своего секретаря и Ригера.

Кто не знает, что такое пюпитр? Я вот про подставку для нот лет пять назад только узнал. Нет, саму-то её сто раз видел, а вот как называется, Даша подсказала, когда я сканворд разгадывал.

— Сергий, неси сюда стило и вощёную доску. Не будем бумагу переводить.

— Вам-то зачем её экономить, ваше преподобие? — резонно заметил секретарь.

— Не будь расточителен. — поднимаю наставительно вверх палец. В средневековом сословном обществе поучение четырнадцатилетним парнишкой того, кто на полтора года его старше, выглядит вполне естественно, да и завоевал я уже себе огромные авторитет и уважение. — Деньги счёт любят.

Не нарадуюсь исполнительности брата Сергия — только что стоял передо мной, и вот его нет. Пара минут, и он снова передо мной. А ведь наши вещи лежат в соседней комнате ещё не разобранными, служанок-то я, ни Юльку, ни Ангелину, с собой не захватил.

Быстро рисую стилом доску и стойку с указанием их размеров. Поставлю пюпитр между окнами на колокольне, разложу на нём книгу с рисунками заклинаний. Плетение буду создавать с западной, выходящей в сторону озера стороны церкви. Так вражеские маги мои художества позже заметят. Или совсем не увидят.

— Что это? — интересуется Ригер, когда я вручаю ему дощечку с чертежом.

— Облегчение работы Серга. — объясняю. — Работать мне придётся долго. Чтобы он часами с книгой в руках не стоял, вот такая приспособа мне его заменит. Дядюшка, пусть не затягивают с изготовлением, эта штукенция мне нужна уже вчера. — перебарщиваю со спешкой конечно, но лучше пусть раньше сделают. Всегда любил заранее быть готовым. — Материал — дерево. Любое подойдёт.

Естественно, пилы, топоры, молотки, гвозди и прочий инструмент мы с собой из монастыря не брали, но в военном лагере как в той Греции есть всё. Чего не найдут в полковых обозах, купят у маркитантов. Торговцы не только грязных шлюх и кислятину, называемую вином, сидром или элем, продают. Так что, нужное Ригер найдёт, а сделать пюпитр и вовсе проблем не составит, мужики у меня в отряде все рукастые.

Два раба втаскивают в мою спальную комнату бронзовый бак овальной формы, ярда два в длину и один в высоту. Мы с Сергием, чтобы не мешать наполнять лохань водой уходим в соседнюю комнату и приступаем к разборке вещей, в первую очередь раскладывая на сундуках магические фолианты.

Приключенческую книгу я тоже прихватил. Кто знает, сколько мы у Тризненского озера проторчим? Почитаю на досуге. Не всё же делами себе голову забивать, иногда и развлечься не помешает.

Возвращаюсь, когда парни уже наполнили купель. Таскали воду снаружи деревянными вёдрами уже тёплой, нагретой в котлах на кострах.

Последнее ведро принёс тот, кто совсем недавно бесчувственным телом обвисал на столбе. Морщился от боли, но таскал шустро. Мне-то казалось, что после такой сильной порки он долго валяться будет, ан нет. Наверное кожа у парня дублёная.

— Постой. — командую ему, когда он собирался убегать. — За что тебя наказали? — любопытно же, чем он разозлил сестрёнку.

Раб бегает глазами, но соврать аббату не решается.

— Вино из бочонка отлил себе в кружку. — жалобно улыбается. — То, которое для госпожи. Гейла увидела и рассказала хозяйке.

— Вот ябеда. — хмыкаю. — А ты, смотрю, отважный. Надо же до такого было додуматься. Матушка маркизы, пресветлая герцогиня Мария за такое наглое воровство приказала бы тебя удавить. Везунчик ты, что достался такой доброй хозяйке. Ладно, проваливай.

На выходе он нос к носу столкнулся с предательницей. Она и Лейла по приказу маркизы явились с мыльными принадлежностями и отрезами ткани помочь мне принять ванну. Кажется, я перестал этих близняшек путать. Точно, перестал, Гейла более весёлая, и у неё веснушки чуть ярче.

Одна из них — сам выберу — остаётся мне прислуживать на всё время моего пребывания при войске. Предпочёл Гейлу.

На следующий день лагерь пришёл в движение. Сразу после обеда полки начали выдвигаться к месту сражения. Теперь, сколько бы ни продлилось ожидание атаки виргийцев, войско большей своей частью будет располагаться в боевых порядках.

За завтраком наш будущий зять рассказал о вчерашнем совещании у генерала. Там принято решение отвести передовые отряды с рубежа. Треть из них сдвинется на восток усиливать прикрытие левого фланга — правый защищён озером — а большинство подразделений присоединятся к основному войску.

О планируемом применении местного, магического аналога ядерного оружия в моём лице из всего командования армии знали только баронет Пётр Лейнский и маркиза Агния Неллерская. Как по мне, будущему зятю можно было бы и приоткрыть завесу тайны, тем более, что он не морщась и действительно заинтересовано, спросил, как идут дела у его невесты.

Ответы выслушал внимательно, а её грамотными решениями и эффективными целительскими практиками был явно доволен. Ну, как говорится, процесс пошёл, верю, будет у моей Юлианы хорошая семья.

Я намекал сестре взглядами, намекал, дескать, давай же, расскажи о предстоящем неприятном для виргийцев сюрпризе, видишь ведь, как тревожится наш будущий родственник, не совсем понимающий, вернее, совсем

Нет, для Агнии мои молчаливые призывы оказались как об стенку горох. Проигнорировала. Что ж, ей виднее.

Обедали мы тоже втроём, только на этот раз компанию Неллерам составил генерал Лейнский, и стол был накрыт в его шатре. Прислуживал нам молчаливый слуга — без языка, давным-давно отрезанного палачом за хулу в адрес короля, много не поболтаешь. Баронет нам об этом рассказал, чтобы мы не опасались обо всём говорить открыто.

— Говоришь, тебе на плетение потребуется пять часов? — уточнил шестидесятилетний, но крепкий, будто бы ему всего сорок, баронет. — Тогда усилю это быдло ещё тремя ротами арбалетчиков и полутысячей реймсских копейщиков, иначе, боюсь, наш сброд напора виргийцев не выдержит. Граф наверняка поставит на главное направление гвардию и латную конницу, Шарский своим привычкам не изменяет.

— Сколько уже раз ты его бил, Пётр? — усмехнулась Агния, отложив персик, так и не надкусив. — Три раза? Нет, четыре. Он мог и набраться ума. Не устроил бы какой-нибудь подвох.

— Я готов к любому развитию событий. — главнокомандующий был серьёзен. — Но основная надежда на его преподобие. — взгляд в мою сторону.

По примеру маркизы, сидевший напротив нас генерал тоже почти ничего не ел. Мне одному приходилось отдуваться за троих. Не, всё очень вкусно, но справиться с огромным количеством выставленных блюд я не смогу. Можете на аббата Степа в этом отношении не рассчитывать.

— Пять — это крайний срок. — вношу поправку. Всё никак не привыкну к тому, что здесь час длиннее земного. — Могу управиться за четыре. Насчёт того, сколько я продержу плетение не активируя, точно не скажу, но полчаса гарантирую.

Ага, успеете добежать до канадской границы. К чему это я? Да ни к чему. Вспомнился вот любимый в далёком детстве фильм «Вождь краснокожих». Там, правда, отец мелкого гадёныша обещал пятнадцать минут его удерживать.

От генерала я вышел сонный, переедать бы не следовало, только так уж вышло. Нападает на меня иногда жор, особенно, когда волнуюсь. Принёс с собой в новое тело ту давнюю привычку.

На раскидистом дубе в нескольких десятках ярдов от командирских шатров появились два свежих висельника. Законы военного времени очень тут суровы.

— Схожу-ка я к Андре. — говорю сестрёнке. — Раз ты меня всё равно бросаешь до вечера и уходишь на ваше совещание магов, то проведу время с ним.

— Степ, ты вообще слушаешь, о чём рядом с тобой говорят? — удивилась Агния, остановившись у входа в наше жилище.

— Иногда да. — подтверждаю. — А в чём дело-то? Что я не так опять сказал?

— Виконт Дитонский уже убыл на передовую, он же говорил, когда уходил от нас. Лучше посети ещё раз колокольню, ещё раз осмотрись, изучи местность. Только охрану с собой возьми всю.

— Что мне может угрожать посреди нашего лагеря?

— Ты опять не слушаешь, что тебе говорят? Степ!

— Всё, Агни, я тебя услышал. Буду перемещаться только с эскортом.

Глава 7

Утро стрелецкой казни? Если и так, то, надеюсь, казнь в виде поражения в битве ждёт не нас а виргийцев.

Прогнав согревавшую мне ночью постель Гейлу, наскоро умывшись и одевшись в свой боевой комплект — к чёртовой кольчуге уже привык, но удовольствия она мне доставляет мало — я с Сергием вышел из шатра к ожидавшим меня в десятке ярдов от входа всем моим славным воинам.

Отсутствует только милорд Карл, и, кажется, догадываюсь почему. Выйдет вместе с маркизой. Она не опаздывает, разумеется. Агния — начальство, а оно задерживается.

Командир её эскорта капитан Василий Иткурский её терпеливо ждёт, расхаживая вдоль строя трёх десятков спешенных кавалеристов, стоявших чуть подальше моих гвардейцев.

Завтракать мне сегодня предстоит на церковной колокольне, как тем мушкетёрам Дюма в форте у Ла-Рошели, с вином и закусками. Сестра так определилась вчера, хотя, почему бы нам не поесть в шатре, и зачем такая спешка, не понимаю, виргийцы разворачиваются в боевые порядки только с рассвета.

А это что за процессия? Мы что, переезжаем куда-то? Если так, то мы наступаем или отступаем? Из шатра появляются рабы, несущие стулья с высокими спинками — один, второй, третий, четыре, пять, вышел зайчик погулять.

Куда это они? Идут в сторону поселения? Ха, понял. О пюпитре я подумал, а о том, что нам целый день предстоит провести на колокольне, где холодный каменный пол и никакой мебели, не сообразил. Да, лучше сидеть, чем стоять. Хорошо, когда есть предусмотрительная сестрёнка.

— Уже ждёшь? — появилась она, не запылилась. Ожидаемо, за спиной у неё мой вассал. Кому служим, Карл? Впрочем, ладно, дело молодое, всё я понимаю. — Доброе утро, Степ. Готов?

— Всегда готов! Пешком пойдём? — интересуюсь.

В прошлый раз мы дошли до поселения ногами, никуда не спешили, а сейчас в полусотне ярдов от шатров нас дожидаются кони.

— Зачем? — жмёт плечами Агния. — Поедем. Капитан, — обращается к Василию Иткурскому. — в оцеплении у церкви хватит и воинов моего брата. А ты возьми под контроль ворота поселения.

Не понимаю смысла в нашей сильной охране. От кого тут защищаться-то, когда кругом все свои? Спросить? Нет, не буду.

Несколько странно наблюдать многолюдство в лагере, когда основная часть нашей армии уже изготовилась для битвы — передовые рубежи, центр, фланги, резервы, все в готовности встречать врага. Тогда, что за вольноопределяющиеся тут шатаются? Я ведь не про обозников, этих-то, понятно, кругом во множестве снуёт, а вояк, их в лагере пара-тройка сотен, не меньше.

Бумс, бумс. Вверх улетели большие камни. Пока идём к коням, провожаю ядра взглядом до наивысшей точки и чуть не запнулся. Катапульты находятся от меня сейчас почти в полумиле, у кромки леса, но звуки их работы слышны отчётливо.

У генерала Лейнского есть в распоряжении десяток катапульт и в три раза большее количество баллист метающих полутораметровые стрелы. Вторых я не наблюдаю, они, стоят где-то далеко впереди, сразу за пехотой в промежутках между фалангами. Магия не отменяет и обычную механику. Средневековые метатели снарядов используются не только при осадах городов и крепостей, а и в полевых сражениях тоже.

Обогнав рабов со стульями, въезжаем в ворота Тризны, охрану которых остаётся усиливать десяток кавалеристов Василия.

У церкви нас встречает старенький прелат, он бормочет приветствия и докладывает, что продукты для нас интендант уже прислал. Маркиза обо всём, гляжу, позаботилась, ничего не забыла.

Прибывшие с нами служанки маркизы побежали за служкой в закрома приготовить нам завтрак, как я понимаю, увы, не горячий. И ладно, мне не привыкать.

— Волнуешься что ли? — заметила

Здесь охрана нас оставляет, и поднимаемся вчетвером — я с сестрой, милорд Карл и Игорь Хром — в сопровождении Сергия и гвардейца, загруженных пюпитром и сумками с магическими книгами.

Пристраиваюсь следом за маркизой, пропустившей вперёд своего помощника. Вид перед моим лицом получается приятный, но стараюсь на это не отвлекаться.

— Если честно, да, волнуюсь. — отвечаю искренне, направляя вверх световой амулет. День, но внутри церкви сумрачно, а на винтовой лестнице и вовсе было бы темно без работающего магического фонаря. Факелы, торчащие кое-где вдоль стены, зажечь никто не позаботился. — Опасаюсь не оправдать оказанного мне высокого доверия. Ну, чего ты усмехаешься, Агни? В самом деле ведь навесили на меня большой груз ответственности. Вдруг, что-то пойдёт не так?

— Всё будет хорошо, Степ. — успокаивает полковник Неллерская, не оборачиваясь при подъёме. — А чтобы ты сильно не переживал, скажу, что у Петра есть несколько вариантов ведения сражения. Среди них имеется и на тот случай, если твой удар не получится.

— А если получится, но промахнусь? По своим шарахну?

— Ты уж постарайся не бить по своим. — она улыбается. — Перестань, Степ, там в фолианте ведь понятное объяснение, как правильно нацеливать атаку.

Наверху нас встречает молодой, лет восемнадцати, черноволосый дворянин, бледный как моль, одетый подобно мне в кольчугу и латные щитки поверх неё. Защитных амулетов не вижу, но это не значит, что их у него нет. Мы тоже свои на виду не носим.

Так вот для кого пятый стул. А то у меня дебет с кредитом не складывались.

— Милорд. Маркиза. Ваше преподобие. Милорд. — кивает нам парень по мере нашего появления на звоннице.

— Баронет Георг Корманс. — представляет его полковник Неллерская. — Девять нитей, пять из которых оттенки жёлтого.

Понятно, может пару-тройку антимагических щитов создавать без перерыва на восстановление энергетических жгутиков. У его ног лежит раскрытая сума, из которой выглядывает тетрадь. Готов к работе.

Нас он откуда-то знает, что впрочем не удивительно. Видимо, на вчерашнем совещании магов Агния ему подробно рассказала.

— Младший баронет. — уточнил он свой статус.

— Приятно видеть соседей. — улыбаюсь и благословляю сына того самого барона Николаса Корманса, которого наказующие подозревают в служении тёмным культам. — А то никак всё не представилась возможность познакомиться, хотя и живём рядом.

От моего благословения баронета, то есть, младшего баронета, не начинает корёжить как чёрта от ладана. Можно сказать, над одним из членов подозрительной семьи натурный эксперимент я провёл. Первую ступень испытаний Георг Корманс прошёл. Выглядит бледно словно из семейки Адамс? Ну, мало ли у кого какие оттенки кожы. Любимая кузина, кабы не густая желтизна веснушек, тоже так же бы смотрелась.

Затягивать с подготовкой к магическим плетениям не стали. К тому же, сражение начиналось. С Агнией подошли к северному проёму в стене и оценили происходившее в данный момент на поле боя.

В руках у сестры её тетрадка, и через пять минут в ярде от нас появляется иллюминатор заклинания приближения. Намного мельче размерами и кратностью, чем тот, который сплетал виконт Андре Дитонский, зато времени и энергии на его создание потребовалось в три-четыре раза меньше.

Кстати, о будущем зяте я как мог позаботился. Изготовил для него артефакт полного исцеления. Гарантированно от смерти он виконта не спасёт, но шансы на выживание увеличил многократно. При Андре достаточно магов, которые в случае даже самого тяжёлого ранения, если оно не привело к мгновенной смерти, смогут его спасти.

Юлиана-то при любом исходе в девках не останется. Одарённая девушка, сильная целительница из рода Неллеров всегда себе мужа найдёт, даже очередь выстроится, только вот, мне кажется, что вариантов лучше, чем наследник Дитона, там вряд ли сыщется. Понравился мне этот парень.

Сейчас Андре где-то слева, возле озера, он командует отрядами дружинников из своего, реймсского и готлинского графств, а также приданным ему полком королевской кавалерии и двумя батареями баллист. Его задача — не дать виргийцам пробиться в наш тыл вдоль берега.

— Правый фланг уже вступил в прямое столкновение. — произнесла Агния. — Видишь?

За спиной слышу тихие голоса появившихся Лейлы и Гейлы. Там же бубнят и помогающие им церковные служки, притащившие два небольших столика.

До поля битвы больше мили, правый фланг на две трети скрыт от нас полосой леса и рощ, но благодаря разрывам в этой линии и наблюдению через перемещающееся туда-сюда по воле маркизы магическое окошко кое-что можно неплохо разглядеть и в указанном направлении.

Каменные ядра летят по всему фронту армий, и наши, и виргийские, магические энергии плетений тоже видны везде, а вот стрелы теперь пускают только в центре и слева. Полки справа уже сошлись стенка на стенку, и есть опасность поражения своих.

При атаке прямоугольники полков расползаются в ширину, съедая промежутки между собой, и за лесом, где началась рубка, строй уже сплошной.

Шум самой битвы до нас не доносится, а вот звуки некоторых магических ударов слышны. А ещё, впереди нас имеется возвышенность, которую даже холмом не назовёшь, там расположилась ставка нашего главнокомандующего — пять небольших шатров, десятка полтора штандартов в виде развевающихся на ветру полотнищ и несколько групп людей, как стоящих на земле, так и верховых. Оттуда несутся сигналы горнов, рожков и барабанов.

Тоже мне, магический мир. Позорище. Неужели нельзя было придумать какие-нибудь переговорные амулеты? Военные сигналы я было хотел как-то выучить, но дело, вроде той же геральдики, оказалось не сложным, зато муторным. Плюнул, в общем, я на него.

Сто лет жил без этого и ещё проживу. Тем более, что при командирах высокого ранга, как и при аристократах, всегда есть обученные люди, разбирающиеся в сигналах и родовых цветах.

— Смотри, — беру Агнию за локоть. — Центр тоже пришёл в движение.

Она тут же переместила иллюминатор справа на главное направление. Там первыми сдвинулись вперёд каре виргийцев. Наши полки последовали их примеру, опустили копья и начали набирать скорость.

Успешно сплетённые заклинания и камни катапульт продолжали выбивать из фаланг, то двух-трёх солдат, то несколько десятков сразу, но натиск обеих армий это остановить не могло. Треска и лязга от столкновения полков я не услышал, однако воображение подсказало, что там сейчас творится.

Виденные мною ранее в фильмах сцены древних сражений чем-то походили на происходящее сейчас в реальности, и всё же здесь всё выглядело намного эффектней. И кровь настоящая, и боль.

— Тебе пора, Степ. — вывела меня из размышлений сестра. — Быстро завтракаем и приступаем к делу.

— Могу, это конечно затянет время создания заклинания, но я, ни любопытством, ни едой, постараюсь не злоупотреблять. — отхожу от проёма и сажусь возле стола. Стулья нам уже принесли. — Ого, не забыть бы потом поблагодарить интенданта. Постарался.

— Попробовал бы он не постараться. — Агния села рядом и кивнула помощникам, чтобы те не стеснялись последовать нашему примеру. — Милорды, очерёдность постановки щитов следующая: Карл, Георг, Игорь. Как один щит развеивается или разрушается противником, другой уже должен быть выставлен. Я буду вас подстраховывать. Заодно постараюсь выцелить кого-нибудь из северян. Если Создатель поможет, — почему-то посмотрела на меня. Ах, да я же у того в любимчиках. — то постараюсь пару из их магов накрыть. И предупреждайте заранее об ослаблении энергии до критической.

Пока она даёт указания, догадливый брат Сергий ставит сбоку от меня пюпитр и укладывает на него фолиант, раскрытый на странице метеоритного дождя.

У баронета Георга, усевшегося напротив, при виде насыщенного цветами сложного рисунка расширились глаза и отпала челюсть. Ага, получается, полковник тебе не сообщила, зачем тут нужны будут твои щиты? Следом за ним открыл в изумлении рот Игорёк наш Хром. И ты, братец, был не в курсе? Ну, теперь гордитесь, при каком важном событии присутствуете — выход на историческую сцену Степа, бастарда рода Неллеров.

— А вы чего не едите? — спрашиваю как ни в чём не бывало обоих.

Сам намазываю паштет — из гусиной печени? — да, точно она — на свежую лепёшку, откусываю, жмурюсь от удовольствия, всё же завтрак мой припозднился, открываю второе зрение и начинаю создавать могучее заклинание.

Щит ещё никто из моих коллег не поставил? Ерунда. До ближайшего вражеского мага мили полторы. Даже если сильный виргийский одарённый сразу же увидит начало моей работы, догадается, что это не обычное бытовое заклинание или что-то вроде поисковика и приближения, а подготовка опасного удара, ему на то, чтобы сплести дальнобойное заклинание, потребуется не менее трети часа. Так что, пусть мои соратники спокойно завтракают.

— Я не думал, что… — баронет свой ответ не закончил.

Все увидели, что им нужно с завтраком поторопиться, от моего магического источника уже отделилась ярко-красная нить и заняла своё место сразу за проёмом, выходящим на западную сторону, ту, где Тризненское озеро.

Эта нить являлась основой плетения, поэтому пришлось её вытягивать на всю длину и отрывать под самый корешок, как в Новогодней песне срубил нашу ёлочку приехавший в дровнях мужичок.

Сергий пытается помочь Лейле-Гейле, прислуживающих за столом, но я мимикой и жестом показываю ему, чтобы сам ел, не стеснялся. Девушки принесли еды — на роту хватит. Ещё раз спасибо интенданту.

Конечно же, мне интересно посмотреть, как проходят средневековые сражения. Не кровожаден совсем, но проснувшийся при появлении в Паргее интерес к жизни, разбудил и постоянное любопытство.

Совмещать три дела сразу мне и правда сложно, а вот два — вполне.

Пока насыщался, успел добавить в конструкцию заклинания ещё четыре оттенка свёрнутых спиралями нитей. Их теперь требуется обвести такой же ярко-красной, что лежит в основе, а этот цвет ещё только начал восстанавливаться. Так что, имеется минут пятнадцать перерыва в магической работе, и пока возвращаюсь к северному проёму. Естественно, концентрации на созданном зачатке плетения не теряю, иначе оно распадётся, и мне придётся начинать всё заново.

— Щит готов. — докладывает Карл, хотя мы это и так видим. — Ваше преподобие, я ещё могу…

— Не отвлекай его. — останавливает моего вассала маркиза. — Всех остальных тоже касается. Если есть вопросы, задавайте мне.

Спасибо, сестрёнка, действительно сейчас не до разговоров. Смотрю на происходящее сражение. Агния свой магический иллюминатор-приближение не убрала, оставив нацеленным на центр поля битвы.

А там уже было сильно жарко. Лиц, жаль, не разглядеть, у Андре бинокль намного лучше получался, а сестрёнка схалтурила, раза в два — два с половиной приближает. Ладно, я без упрёка, и так нормально вижу, как наши полки постепенно продавливаются северянами. Их больше и действуют яростней и слаженней. Наша артиллерия зато действует активней. Не удивительно, её просто больше, нам-то не нужно было её по разбитым дорогам тащить, а прямо здесь в графстве, что называется, собрали с бора по сосёнке — в Готлине пяток, у меня три выпросили, отдал те катапульты, что послабее, но полегче, у баронов из замков кое-что собрали, ну и в полках кое-что имелось. В общем, превосходство в метателях у нас почти двукратное.

Каково соотношение в количестве одарённых сказать сложно, а в их силах и вовсе невозможно. Нет, чепуху сказал. Благодаря присутствию бастарда Неллеров и маркизы, мы их точно мощью кроем как бык тёлку.

Бегут⁈ Мне ещё плести и плести свой удар. Часа три с половиной нужно. Гадство какое, битва только началась, а наши обормоты из шестого пехотного начали быстро отступать под усилившимся натиском виргийского каре. Эй, придурки, вы же сейчас фланги восьмого оголите. А, нет, не оголят. Молодец генерал Пётр, сообразил поставить копейщиков резерва именно за этими трусами. Остановились. Вот теперь — ура! — хвала вам, славные воины за то, что отбрасываете врага на прежние позиции. Ну, не отбрасываете, выдавливаете, главное, вижу результат, весьма неплохой. Угроза прорыва ликвидирована, а у меня основной оттенок восстановился. Не полностью, но сейчас мне его хватит и меньшей длины.

По центру строя копейщиков пробилась цепная молния. Сколько она убила? Сотню? Нет, слава Создателю, вдвое меньше. К тому же, им уже удалось стабилизировать левую оконечность центра. И наша маги смотрю перенесли основную часть атак в помощь шестому полку.

Так, с гляделками пора заканчивать, а то я до морковкиных заговин со своей задачей не справлюсь.

Жутко, жутко интересно смотреть на эпическое сражение, где и холодным оружием рубятся, и ядра летают, и магия бьёт, жжёт, вымораживает, умертвляет, разверзает землю, поднимает столбы смерчи, или хлещет плетьми воды, смотрел бы и смотрел, но у меня есть долг перед родом, обителью и королевством. Да, именно в такой последовательности.

Поэтому, все мысли в сторону и сосредотачиваюсь на заклинании метеоритного дождя. Только вначале взял ещё кусок сыра со стола и убедился, что на левом фланге, где наш будущий зять держит оборону, всё под контролем, виргийцы предпринявшие попытку пробиться вдоль берега отброшены.

Всё, не смотрю никуда, кроме как на плетение, даже когда у меня вынужденные перерывы на ожидание восстановления нитей нужных оттенков. Просто отдыхаю, сидя на стуле с закрытыми глазами, иногда отпиваю глоток-другой разбавленного вина и чем-нибудь закусываю.

Услышал, что маркиза кого-то из

— Степ, поторопись. — Агния сама не выдержала и решилась меня отвлечь.

А я чего? Я ничего. Прямо вовремя. Ещё последний завиток фиолетового жгута, есть, скрепляю его белым колечком, и всё.

— Я закончил, Агни. — докладываю.

— Какой же ты у меня молодец! — радуется маркиза.

Она подходит и своим платком вытирает с моего лба выступивший пот. К моему огромному стыду, я, представитель развитого мира, вытирался наружной стороной ладони, а прекрасная маркиза, хоть и средневековая девица, как положено воспользовалась платком.

И ладно. Сейчас важнее другое — могучее заклинание готово к применению. Да уж, не просто мне это далось.

— Пора его применять? — спрашиваю. — А то могу ещё подержать.

— Не нужно, пошли к проёму. Сам увидишь, куда бить. Как и намечали. Вон туда. — протягивает она вперёд руку.

Наши пехотные полки уже полностью деморализованы, оставили центр поля врагу и сбились баранами перед вторым эшелоном нашего построения, где оборону держат кавалерия и герцогские полки.

Ещё чуть-чуть и воодушевлённые достигнутым успехом виргийцы, к которым шли колонны подкреплений, сомнут в центре и вторую линию кранцевских войск. Главнокомандующий видел эту опасность, иначе сейчас бы не смещались полки левого фланга от озера на восток, пытаясь давлением на фланг прорыва сдержать атаку северян.

Ну, как говорится, с богом, то есть, с Создателем. Вроде в самом деле балуешь меня ни за что. Не подведи, родимый, и на этот раз.

Заклинание, повинуясь моей воле, срывается с места и устремляется чуть подальше, ярдов на сотню, центра поля битвы. Сделал всё, чтобы своих не зацепило.

Теоретически, летевшее плетение виргийские маги ещё могли разрушить, но для этого они должны были его встретить ударами, чья совокупная мощь не ниже того количества энергии, которую я вложил в заклинание за четыре часа. А такое на практике осуществить невозможно.

В последний момент перед тем, как плетение достигло указанного ему мною места, в голове пронеслось воспоминание об истории тунгусского метеорита. Руки сами схватились за нижнюю часть проёма. Вдруг долбанёт так, что и мы тут от ударной волны костей не соберём? Размажет меня, полюбившуюся сродную сестру, друга Карла и помощников по стене колокольни в лепёшку. Прощай, Юлиана, любимая моя кузина.

Это я уже иронизирую над собой. Времени на это хватает, потому что мысли несутся быстрее скорости света, пусть и счиается, что такое невозможно.

Нет, опасаться мне нечего. Про барьеры, огораживающие площадь применения метеоритного дождя, ничего не сказано, но и каких-либо предупреждений нет. Значит, за пределами опасной зоны никому угрозы нет.

Вдруг резко потемнело от горизонта до горизонта, будто наступили поздние сумерки, а над полем битвы и вовсе образовалась словно бы огромная дыра в небе, через которое светили звёзды. Спустя миг через эту дыру, увеличиваясь в размерах от маленьких искр до объятых пламенем больших камней, оставляющих огненные следы, на землю устремились метеориты.

Показалось, что все в этот день присутствующие возле Тризненского озера замерли будто на стоп-кадре и молча в изумлении смотрели на летящую к ним страшную лавину.

Две-три-четыре секунды это длилось, меньше, больше, сказать не могу, сам был впечатлён увиденным настолько, что потерялся во времени и пространстве.

Ударив по полю метеориты подняли вверх огромные столбы земли, пара, огня и дыма. Раздался страшный грохот, но ударной волны, которой я опасался, всё же не возникло. Да уж, у магии свои законы.

— Степ, — выдохнула маркиза. — это великолепно.

Агния, сама много раз создававшая мощные заклинания, и то не смогла сдержать эмоций. А я так и вовсе ошалел.

— Не поспоришь. — согласился с ней, тоже почему-то шёпотом.

Глава 8

Сколько погибло виргийцев при моём ударе? Не сразу даже могу назвать количество их уничтоженных фаланг — тёмная завеса из густой пыли, поднятых вверх столбов земли и пара, пробивающиеся сквозь них крупные языки пламени скрывают последствия устроенной мною катастрофы.

Зато сумерки вокруг исчезли почти сразу, как только последний болид достиг поверхности. И огромная дыра со звёздами тут же закрылась.

— Ваше преподобие, это, это, это восхитительно. — слышится запинающийся голос баронета Георга, нет, младшего баронета.

Оборачиваюсь, вижу открытые в изумлении рты присутствующих и их распахнутые во всю ширь глаза. У Сергия, у того и вовсе, смотрю, от эмоций выступили слёзы. С чего бы? А, понятно. Похоже, испытал прилив огромной гордости за то, что служит такому великому человеку, человечищу, как его преподобие Степ. Ощутил, так сказать, сопричастность к произошедшему важному событию — магической атаке давно невиданной мощи. Служанки же прижались друг к дружке в обнимку, будто прощаясь. Дурочки, вам-то ничего не грозит.

— Красиво получилось? — усмехаюсь. — Теперь дело за генералом Лейнским.

— И за нами. — говорит маркиза. — Карл, Игорь, баронет, мы продолжаем работу. Степ, отдыхай.

Она проводит мне рукой по волосам. Я тебе что, сынок, которого надо похвалить за пятёрку в школе?

Ладно, Агния, тебе можно. Раз сама ни замуж не хочешь, ни детей не желаешь, ну, тогда прояви женский материнский инстинкт на младшем братце. К тому же, и правда, чувствую огромную усталость. Не физическую. Моральную, эмоциональную. Вымотался — жуть. Оказывается, не такое простое дело быть великим магом, сил отнимается много.

Отхожу чуть в сторону от проёма, чтобы не мешать моим соратникам видеть, куда наносить удары, но далеко не отодвигаюсь. Интересно же, что дальше там на поле брани будет происходить.

Восхищаюсь, что Агния многие плетения помнит наизусть, её тетрадка так и лежит в сумке, откуда не извлекалась, а вот Карл с Игорем и баронет без своих конспектов — никак.

Парни подошли к маркизе и замерли. Создавать заклинания они пока, смотрю, не могут. Во-первых, всё ещё не отойдут от наплыва эмоций, а во-вторых, до сих пор не разобрать, что происходит на поле битвы.

— Наши обормоты, смотрите, пришли в движение. — усмехнулась маркиза, вытянув вперёд руку. — Молодец генерал, вовремя оповестил о готовящемся ударе.

Ранее отступавшие в панике и полном беспорядке пехотные полки, усиленные подпиравшими их резервами, вижу, в самом деле вновь организовались в более или менее стройные, хоть и заметно поредевшие, каре. Они легко раздавили первые ряды виргийцев, уцелевших при моём ударе, ведь опасаясь задеть своих, метеоритами я атаковал середину и тыл вражеского построения.

Видимость на поле постепенно начала проясняться, и уже могу примерно оценить эффективность применения метеоритного дождя. Кажется, три полковые фаланги выбиты полностью, те, что оказались в эпицентре заклинания. У двух передовых вражеских полков уничтожены

Сильно пострадали, смотрю, и те каре, что наступали справа и слева от полностью мною уничтоженных. Сейчас сложно сказать точно, но не менее половины солдат они наверняка потеряли.

Тысяч пять, получается, может чуть меньше, я убил одним ударом. Представляю, что сейчас там возле эпицентра моей атаки люди чувствуют, если даже у меня, вон, до сих пор пальцы немного подрагивают, как у дяди Миши, бывшего соседа по лестничной площадке, с глубокого похмелья.

Накануне сестрёнка сообщила, что за пару-тройку часов до метеоритного дождя баронет Пётр, наш главнокомандующий, направит порученцев ко всем командирам полков и дружин с предупреждением об его скором применении, а те, в свою очередь, сообщат офицерам баталий и рот.

Тем не менее, эффект от могучего заклинания оказался таким, что не только враги начали отступать по всему фронту, но и наше воинство всё никак в себя не придёт, даже на крайних флангах. Нет, вперёд-то двинулось, только вот очень медленно.

Понятно, тем нашим фалангам, которые действуют в центре, перейти в быструю атаку мешает ещё не развеявшиеся огонь, пыль и копоть, а слева и справа что, отдельная команда нужна? Виконт Андре, дорогой мой зятёк, будущий, чего твои-то стоят? Решили в озере искупаться? А, нет, сомкнули ряды и перешли наконец-то в наступление. Орлы, чего уж ещё скажешь.

— Хватит глаза пялить. — недовольный голос сестрицы. — Выбрали цели? Работаем. Игорь, от тебя всё равно в атаке толка нет, сплети и держи щит.

Мои соратники тоже пришли в себя. Время обдумать и обсудить метеоритный дождь у них ещё будет, а пока они принялись быстро создавать маломощные, не способные пробить даже самые слабые в плане вложенной энергии магический щит или амулет, зато дальнобойные заклинания. Значит, выцеливать станут обычную солдатню или сержантский состав.

Да, быстро в общем-то все очнулись после устроенного мною представления. А чему тут удивляться? Паргея мир магический, и пусть не такие могучие, но вполне впечатляющие боевые магические атаки, многие вояки уже видели не раз.

Пролетарская революция, о которой так долго говорили большевики, свершилась. Ленин, да. Это к тому, что теперь все поймут, что на самом деле из себя представляет как одарённый аббат Готлинской обители, бастард рода Неллеров Степ. И не отвертишься теперь от славы.

Нет, была мысль свалить случившийся метеоритный дождь на полюбившуюся сестрёнку Агнию — маркиза вряд ли стала бы возражать, попроси я её об этом — только ничего не вышло бы.

Полковник Неллерская не первый день в армии, не в одном сражении участвовала, и её способности известны. Люди не глупы, вскоре поймут, кому обязаны столь эффективным и эффектным разгромом противника, да и так кое-кто уже в курсе, а в этом мире тоже, что знают двое, знает и свинья.

Генерал Лейнский наверняка сообщил своему штабу, откуда будет наноситься удар и масштабы этого удара.

— Вижу группу магов. — выкрикнул баронет, отправив нечто сплетённое из красных, синих и коричневых оттенков в сторону врага. — Сразу четверо. Вон они. — показал рукой маркизе. — Возле леска, того, куда сейчас начали бить наши баллисты.

— А, вижу. — кивнула Агния. — Я не успею создать настолько дальнобойное, чтобы при этом смогло их защиты пробить.

— Давай, я попробую. — неожиданно для себя предлагаю. — Только у меня половина жгутиков ещё не восстановилось. Может они не успеют ещё удалиться? — перемещаюсь за спину Георга. — Покажи, где. Сергий, неси в темпе с бордовой обложкой. — машу секретарю.

Есть в книге императорского мага Василия Потарского, жившего почти три сотни лет тому назад, плетение бешенства.

Попавшие под это заклинание теряют на четверть часа разум и принимаются нападать на ближайших к себе людей, причём, неодарённые атакуют всем, что есть под рукой, а маги ещё могут и своими плетениями ударить, если успевают их создать. Потеря разума при бешенстве, странным образом не лишает магических знаний и умений.

— Попытайся успеть. — согласилась маркиза.

Вражеские маги — самая желанная, первоочередная цель, и, если есть даже малейшая возможность проредить их количество в рядах виргийцев, упускать её полковник не хотела.

В её голосе явно слышу сомнение в успехе моего начинания, и причины его мне очевидны. Чтобы пробить защиту магов, надо много энергии, а такие заклинания плетутся долго. Сестрёнка моя, умница и красавица, не догадывается, что атаковать-то я собираюсь вовсе не одарённых, а кого-нибудь из их охраны — магов ведь берегут, они обязательно сопровождаются опытными мечниками. У солдат же и сержантов антимагические амулеты либо вовсе отсутствуют, либо в разы слабее, чем одарённые дворяне делают для себя любимых.

Не знаю, ещё не уточнял, додумывался ли тут кто-нибудь до непрямых воздействий, а я вот попробую.

Бешенство не сложное, но очень насыщенное плетение — восемнадцать оттенков нитей различной длины, и все у меня имеются, кроме ярко фиолетовой, которая ещё не восстановилась до нужной длины. Хорошо, что ей нужно завершать конструкцию, успеет отрасти к тому моменту, как я сделаю всё предыдущее.

Тем временем на поле грозной сечи вновь началось фронтальное столкновение, только теперь давили наши. Как там? Мы ломим, ломим, гнутся шведы! Нет, до «О славный час! О славный миг! Ещё напор — и враг бежит!» дело ещё не дошло и вполне может не дойти. Да уж. Всё-таки после проведённого мною опустошения среди северян, у генерала Шарского по прежнему численное превосходство над нами, пусть уже и совсем небольшое. При этом противник понимает, что сотворить нечто подобное метеоритному дождю по своей мощи кранцевский маг сегодня уже не сможет, во всяком случае, в ближайшие часы.

Второй эшелон и резервы виргийцев встретили наступающие фаланги у самого края леса и, поначалу не выдержав наш напор, попятившись, смогли удержать строй.

Кранцевской пехоте и кавалерии наступать в центре крайне неудобно — падавшие с неба болиды не только превратили в кровавую кашу людей, но и сильно изменили ландшафт поля. Там сейчас всё в огромных воронках словно после бомбёжки полутонными авиабомбами. Фалангам приходится ломать строй и тратить время на его восстановления.

Зато на левом фланге отряды виконта Андре Дитонского сбили врага с позиций и продолжают теснить дальше. Что происходит на правом, не вижу, мешает лес, да мне и не нужно, моя цель — четвёрка магов под охраной десятка вояк. Они остановились, и там вижу энергетические линии создаваемых плетений, готовых обрушиться на наших бойцов магическими атаками. Надо поторопиться, а то получится как вон с тем феодальным отрядом, попавшим под воздушный смерч. Почти половину из нескольких десятков переломало будто куклы.

— Баронет, не спи. — обернувшись, она увидела, что Георг Корманс всё ещё не замкнул почти созданное плетение.

— Я не сплю, маркиза. — спокойно ответил тот. Кажется, сосед стал ещё бледнее, чем при нашей встрече. Вампир, как есть, вампир. Влад Цепеш. Дракула паргейского разлива. — У меня белая ещё не восстановилась. Сейчас, совсем немного осталось.

Так, ну, а я уже закончил.

— Агния, я готов. — сообщаю.

— Полагаешь, такого хватит, чтобы пробить защиту кого-либо из магов? — оценила она энергетику созданного мною заклинания.

Разгадать, что собой представляет то или иное плетение, созданное другим магом, очень сложно, а вот понять его мощь можно легко.

— Мне и не нужно пробивать их защиты, достаточно поразить во-он того бугая. — улыбаюсь. — Поправь, — прошу. — своё окно приближения, чтобы лучше стало видно.

Амбала выбрал не из-за роста, он стоит к офицерам-магам ближе, чем к своим товарищам. Проанализировав на прошлой неделе описание заклинания, пришёл к выводу, что оно достаточно тупое. В том смысле, что впавший в бешенство выбирает первоочередной целью не самого опасного из своих боевых товарищей, превращающегося для него во врага, а кидается вначале на того, кто рядом.

Внимание! Пуск! Одна секунда полёта, вторая, третья, как же медленно летит моё заклинание! Успеют виргийские маги его заметить? Нет, похоже. Заняты своей работой. Одиннадцать секунд — плетение впитывается в бугая. И? Чего стоим? А, вижу, началось.

Амбал поднял меч и коротким, быстрым взмахом снёс голову ближайшему офицеру, затем схватил левой рукой следующего мага за ворот и воткнул ему меч в живот. Ну зачем? Там же кольчуга, придурок! Пробил он её, силушка, видать, немеряная, да и бил из удобной позиции рядом.

Второго мага-то бешеный завалил, но время потерял и упал с пробитой арбалетным болтом шеей. Кто-то из его товарищей быстро успел сообразить, что необходимо делать, пока амбал там всех в винегрет не покрошил.

— Два — это тоже неплохо. — говорю себе в утешение и спрашиваю сестру: — Да, Агни?

— Это превосходно, Степ. — качнула головой маркиза. — Что сейчас было? Оно? — подходит ближе и смотрит в книгу в руках Сергия, с перестановкой пюпитра секретарь связываться не стал. — Бешенство? Хм, неплохо. Я тоже такое смогу. Напомни потом мне, чтобы Игорь его перерисовал. Ты слышал? — спросила у помощника.

— Да, полковник. — кивнул лейтенант-маг. — Сегодня же и сделаю.

Выигрывает сражение тот, за кем остаётся поле боя. Так считали на Земле, такого же мнения придерживаются и здесь в Паргее. Мы не только сохранили свои позиции и нанесли противнику потери в три-четыре раза большие, чем оказался наш счёт убитыми и смертельно ранеными, но и оттеснили виргийцев на полторы мили севернее.

Выиграть сражение не означает ещё выиграть войну, однако первый шаг к победе мы сделали. Только вот праздновать её мне оказалось некогда. До самого вечера, беря пример с сестры, я исцелял раненых.

Денёк, в общем, удался на славу, в шатёр Агнии меня чуть ли ни принесли на руках. Теперь-то я понимаю, каково моей кузине приходится, когда в обитель поступает большое количество сильно изувеченных, требующих серьёзных магических усилий по их спасению.

Часть сегодняшних раненых, не дожидаясь утра, также отправлены в мой монастырь, где оборудован главный армейский лазарет. Ну, а мы с маркизой, как и десятки других одарённых, старались здесь на месте спасти в первую очередь тех, у кого вот-вот дыхание жизни должно было остановиться. Нет возможности посчитать, какую долю из них исцелили — слишком большие потери оказались — но лично мой счёт спасённых перевалил за полсотни.

Войско всё было занято делом — укрепляли занятые позиции, собирали трофеи, хоронили павших, готовили еду, ухаживали за лошадьми, чистили оружие и доспехи, связывали пленных и многое, многое другое.

Тем не менее у многих вояк из различных подразделений находилась возможность, чтобы при виде аббата Степа выразить ему, то бишь, мне, своё восхищение, восторг, благодарность и попросить благословение. Это почитание утомило меня, пожалуй, не меньше, чем магическая работа.

Спасибо Ригеру, Эрику Ромму и их парням, смогли держать благодарный народ на расстоянии от меня, даже офицеров, объясняя, что его преподобию сейчас не до выслушивания благодарственных слов.

В шатре маркизы мы сели ужинать втроём — хозяйка дома, я и наш будущий зять — так сказать, в узком семейном кругу. Андре присоединился к нам последним.

Нет, не присоединился, а ворвался и, поклонившись маркизе, сразу же обратился ко мне:

— Степ, это же ты? Это ты, больше некому. Ты ведь?

— Нет, не я. — отказываюсь. На меня давят усталость и какая-то расслабляющая истома. Сел за стол, даже не приняв водные процедуры, сил нет. Руки и лицо только помыл. — Это ты, я видел. Твои отряды опрокинули виргийцев и прогнали их за Волчий овраг. А их лёгких егерей и пращников и вовсе в озеро загнал, где их почти всех перебили.

— Всё шутишь. — усмехнулся виконт, успокоившись и садясь к столу между мной и Агнией. — Зачем спрашивал? И так понятно. Вот ты устроил виргам трёпку. Даже мои кавалеристы чуть штаны себе от испуга не перепачкали, хотя я всех там у себя предупредил. Нет, конечно, ожидали чего-то мощного, но даже я не предполагал, что настолько. Весь центр построения им одним махом смёл.

— Ну, не весь. — скромно поправляю. — Половину.

— Сколько же у тебя оттенков? — спрашивает, неловким движением руки едва не выбив у Гейлы подаваемое ею блюдо с уткой, запечённой с черносливом.

Повезло девушке, спасла наше яство, избежала порки. Виновной-то Агния всё равно бы её сделала.

Сестра ответила вместо меня:

— Вот когда станешь нашим родственником, тогда и узнаешь сколько. А пока могу лишь сказать, что много.

— Знаешь, об этом я и сам догадался. — рассмеялся Андре. Он, вижу, тоже вымотался. Лицо покраснело от дневного загара, глаза уставшие, на скуле розовый след от недавно исцелённой раны, но держится молодцом. Да и в бою, насколько могу судить, командовал очень успешно. — Удивительно, Степ. Откуда у тебя такая мощь источника?

— Чему ты удивляешься? — разговор меня от еды отвлечь не может. Голод в животе жуткий. Чувствую, если сейчас же не поем, помру. Отпиваю чуточку вина и вгрызаюсь в утиное крылышко. — Я ведь Неллер. — поясняю с набитым ртом. — Спроси у маркизы, какой силой обладал наш прадед. Знаешь ведь, что магические способности могут передаваться и через поколение, и через два, и через три. Может у

Виконт последовал моему примеру и приложился к кубку, а затем придвинул ближе тарелку.

— Скажешь тоже, с полусотней. — хмыкнул он.

Вижу, моя мысль ему понравилась. А что? Гордись, не безродыша какого себе в жёны берёшь, а миледи Неллерскую. Кстати, насчёт мною сказанного, всё так и есть на самом деле. Вполне возможно, настоящий Степ и без появления в его теле вселенца из другого мира инициировался бы сорока двумя оттенками. Слишком много наверное оказалось для его повреждённого побоями организма.

Кто там в моём родном мире утверждал, что на ночь есть вредно? Его бы сюда на моё место, сражаться и исцелять, посмотрел бы я на тех умников.

Мы втроём дружно налегаем на еду, а говорит теперь в основном Андре.

Виконт Дитонский успел побывать в штабе, главнокомандующего там не застал, тот лично решил уяснить состояние побывавших в битве полков, но его заместитель сообщил, что как минимум два дня полноценного отдыха у армии будет. Действовать станут лишь егеря и те кавалерийские полки, которым сегодня не довелось участвовать в сражении.

— После того, что Степ продемонстрировал, виргийцы на генеральное сражение больше не решатся. — будущий зять съел уже за троих и останавливаться, смотрю, не собирается. Ну, да я не слежу. Мне-то чего? Угощение всё равно не моё, а сестрицыно. — Думаю, будут постепенно отходить, но займутся грабежами и захватами слабо укреплённых городков и поселений. Готлин теперь в безопасности. Маркиза?

— Агния. Для тебя просто Агния. Мы же договорились. Да, не решатся и к Готлину не пойдут. — согласилась полковник. — Но вот от маневренных действий на территории провинции граф Шарский, насколько я его знаю, точно не откажется. У него всё ещё больше людей.

— Эй, — я чуть не поперхнулся. — Агни, тогда мне лучше вернуться к себе в обитель. Здесь-то вы теперь и без меня управитесь, а вот мой монастырь может оказаться под угрозой. У нас-то такого гарнизона как в Готлине нет.

Глава 9

Правда или нет, точно уж не помню, но вроде как за плечом победоносного полководца Древнего Рима во время триумфа ехавший с ним в колеснице раб время от времени говорил: «Помни, ты смертный.», ну, чтобы не зазнавался. Тоже что ли завести себе такого? Хотя, зачем мне лишний раб, вон, и Серёга, секретарь мой расторопный подойдёт.

В том, что такая услуга мне уже потребна, убеждаюсь, когда меня наряду с маркизой почти сразу после завтрака пригласили к главнокомандующему на совещание. Стоило мне появиться из шатра, как дружный приветственный крик «Ола-а!» едва меня не оглушил.

Ничего себе, какая толпа собралась. Они чего, специально тут что ли аббата Степа дожидаются? Заняться нечем?

От нашего полевого жилища до самого штаба солдаты в латных доспехах, с начищенными до блеска бронзовыми щитами и длинными копьями организовали коридор длиной почти в сотню ярдов

— Ты заслужил. — улыбается за моим плечом Агния. — Личная баталия генерала приветствует.

Баталия главнокомандующего — это три роты из состава королевской пехоты, куда набирают наиболее отличившихся воинов. Используется в качестве последнего резерва и, теперь понимаю, для таких вот случаев оказания почёта прославившимся в сражении.

Сюрприз получился. Вчера мне по этому поводу никто ни полслова не сказал. Спасибо, сестричка, спасибо, зятёк, не поверю, что вы не знали о готовящемся для меня утреннем триумфе. Так, а где моя охрана? А, вижу. Стоят позади почётного караула.

Ещё один дружный, слитный вопль вояк. Черти, оглохну ведь из-за вас, и кому я тогда буду нужен? Ладно, кому-то и глухим останусь ценен. К тому же, возможность магического исцеления глухоты никто не отменял.

— Агни. — поворачиваю голову к сестре.

— Иди же. Чего встал? — хохотнула, довольная произведённым эффектом. — Тебе сегодня впереди меня идти надлежит.

Надо, так надо. Направляюсь к штабу твёрдой походкой, благословляя направо и налево. Я одет в боевой доспех, пропади он пропадом, но жезл создателя — золото и сверкающие камушки — висит на моей груди.

Нравится мне происходящее? Скорее нет, чем да. Тщеславием и в прошлой жизни не болел, не приобрёл его и здесь. А ещё коробит ситуация, что мои доблестные защитники — эй, Ригер, ты меня слышишь? — покорно отступили от меня за спины незнакомых мне солдат. В штаб я иду в сопровождении одной только маркизы.

Не только в земном средневековье, а и в Паргее — читал уже, слышал, знаю — самая распространённая среди аристократов враждебная интрига, когда зазывают к себе в гости, а уж там могут зарезать, отравить или просто посадить в подземелье на цепь. Увы, да, такое не редкость. Дикие времена, дикие нравы.

Само собой, сегодня со мной так никто не поступит. Нахожусь на вершине величия, да и баронету Петру Лейнскому я дорогу не переходил, скорее, наоборот, торю ему тропу к славе, но сам принцип, что доблестные гвардейцы бросили своего настоятеля без моего личного приказа, оставив на попечении чужих вояк, мне категорически не нравится. Устрою сегодня в дороге головомойку дорогому дядюшке.

— Ваше преподобие! — при встрече меня внутри своих палат главнокомандующий выглядит усталым, но довольным. Его окружают старшие офицеры. — Благослови нас.

Мне не жалко. Получите и, как говорится, распишитесь. Надеюсь, искренне надеюсь, что мои призывы к Создателю помогают. Я ведь без дураков мысленно прошу покровителя о помощи и поддержке тех, кого осеняю религиозным жестом.

В главной комнате шатра свыше полутора десятков офицеров. В основном штабные, но есть и командиры нескольких полков, тех самых, которые вчера стояли в первой линии на направлении главного удара виргийцев и сейчас отведены в тыл на приведение себя в порядок.

Именно эти подразделения, в первую очередь, я спас от разгрома и истребления. Сделал их победителями, когда они едва не стали побеждёнными.

Смотрю, сейчас тут словно рыцари короля Артура из англо-саксонских легенд собрались. В том смысле, что стол в комнате совещаний почему-то круглый. Такой и перевозить нелегко. Нет, стоп, он же разборный. И всё равно, почему круглый?

Как вариант, потому, что старший здесь военный начальник, баронет, является ниже по своему феодальному статусу большинства присутствующих. Даже без меня и маркизы, в штабе на данный момент три виконта и два полноправных барона.

А что? Для здешних средневековых реалий вполне себе неплохой выход из ситуации. Чтобы не было как «не так сели» у Бориса нашего алкаша.

Кстати, моё место слева от генерала, со стороны сердца. Считается более почётным, чем справа, где устроилась Агния. Ну, да, я же тут

Уже через десять минут чувствую себя липким, будто с ног до головы мёдом намазали. Льют и льют на меня елей похвал и славословия, льют и льют. Боже, Создатель, долго ещё это будет продолжаться?

Как себя должен вести паренёк, выбившийся из грязи в князи, да ещё обретя при этом огромную личную мощь?

Надеюсь, у меня получается соответствовать образу. То надуваюсь важностью как индюк, то глупо улыбаюсь, то становлюсь просто нормальным и серьёзным, всё-таки выглядеть «я у мачехи Марии дурачок» тоже не следует. Не переигрывай, Степан Николаевич, не переигрывай, будь проще, не Иннокентий Смоктуновский, в конце-то концов.

Какое же я испытал облегчение, когда от обсуждения героических дел моей персоны наконец-то перешли к делам. Тут смог следующий час скромно отсидеться, не подавая реплик.

На столе большая карта. Веры местным картографам у меня теперь ни на грош, но за неимением гербовой, пишут на обычной. Расклады сил и средств у нас и предполагаемые у противника мне становятся понятны.

Генерал опасается, что после получения от него депеши, отправленной в Рансбур гонцом — краткое сообщение об одержанной победе ушло, вернее, улетело с голубем ещё вчера вечером — король заберёт у него пару-тройку кавалерийских полков или полторы-две тысячи вояк феодальных отрядов, дела на восточной границе идут не очень хорошо.

Пока Эдгар, наш монарх, не потребовал отправить часть сил графу Борнскому, баронет Лейнский настаивает на активизации боевых действий. Осторожные заявления командиров полков о необходимости пополнения людьми и вооружением он проигнорировал.

— Восемьсот рекрутов должны подойти уже сегодня к вечеру. — генерал что-то уточнил по свитку и кивнул. — Да, восемьсот. Запасы болтов, стрел и копий у вас свои имеются, если не хватит… Генрих, — посмотрел но на майора-интенданта, начальника армейского обоза. — Выдашь им недостающее.

— Пусть заявки пришлют. — хмыкнул тот. — Я посмотрю.

— Не посмотрю, а выдашь, милорд Санский. — нахмурился главнокомандующий.

— Они трофеями себе все фургоны забили. — упрямо ответил тыловик. — Пусть скинут часть маркитантам и получат у тех необходимые припасы. Не всё же на шлюх и пойло тратить?

Тут возмутился командир шестого полка, того самого, который накануне оказался в центре главного виргийского удара:

— Майор, мы тебя на поле брани вчера не видели. С чего вдруг ты взялся нашими трофеями распоряжаться?

— Так, виконт, милорд, прекратите! — постучал генерал костяшками пальцев по столу. — Извини, маркиза, извини, ваше преподобие. Перейдём к плану начальника штаба.

Чего тут скажешь? Не простое дело командовать титульными аристократами. Сочувствую, Пётр, но больше ничем помочь не могу, управляйся сам. В утешение, зато с простыми солдатами легко. Чуть что не так, плети, под копьё или вовсе виселица да кол.

— Генерал, — поймал момент, когда могу решить свои вопросы. — раз генерального в ближайшее время не будет, а угроза для моей обители реальна, не меньше, чем для других небольших поселений и городков, то, позволь, мне попрощаться. Не дай Создатель, налетят эти виргийские негодяи, сожгут монастырь…

Вовремя прикусил язык, не ляпнул: и выпьют досуха святой источник. Шутка получилась бы так себе, к тому же на грани богохульства.

Нет, понятно, сегодня мне всё готовы простить, но с юношескими гормонами, толкающими моё пожилое сознание на всякие глупости, пора как-то договариваться. Вылазят в самый неподходящий момент.

— Конечно тебе надо возвращаться. — поддержала меня Агния. — Тем более, что туда к обители на подходе целый обоз с ранеными. Боюсь миледи Неллерской будет тяжело.

— Помню про них. — киваю. — Баронет, могу я оставить тех людей после исцеления у себя в гарнизоне монастыря?

Главнокомандующий задумался совсем ненадолго.

— Солдат да. Офицеров и сержантов отправишь сюда. — согласился он лишь частично.

Ну, и на том спасибо. Поднимаюсь и направляюсь к выходу.

— Степ, дождись меня. — окликает меня Агния. — Я провожу.

Мне ещё надо собраться, посмотреть, как Сергий соберёт все мои книги — зря только такую прорву возил, поесть самому перед дорогой и распорядиться насчёт своих людей, чтобы тоже плотно поели, так что, полагаю, желание сестры со мной проститься надолго отъезд не задержит.

По дороге, идущей в полутора сотнях ярдов от шатров, гонят виргийских пленных. Сколько их? Сотня? Две? Побольше. Эти пойдут в каторжное рабство или на арену, а вот сбившихся в кучу у границы лагеря полтора десятка трусов, попытавшихся бежать с поля боя, скоро будут казнены. Уж не знаю, какой вид расправы генерал им приготовил.

А вот и мои орлы. Дожидаются у входа жилища маркизы, к штабу их не пустил выставленный по периметру караул.

— Спасибо вам, Карл, Ригер, Эрик, что охраняете меня постоянно. — обращаюсь к стоявшим возле шатра кузины, к штабу их не пропустили. — Не слушаете ничьих приказов, кроме моих.

Чего переглядываетесь и глазами хлопаете? Сарказм не улавливаете? О, теперь дошло. Ну, наливайтесь краской или бледнейте как Эрик Ромм, вам это полезно.

— Степ…

— Милорд…

— Ваше преподобие…

Это они всё про меня одного.

— Вещи собрать, людей покормить, коней оседлать. — командую. — И не перепутайте. Мы возвращаемся в монастырь. Гейла, мне тоже принеси поесть. — говорю выскочившей на порог красотке и следом за ней захожу в шатёр вместе с Карлом.

В дорогу мы отправились где-то через час. Маркиза на прощание меня крепко обняла, Карлу же просто махнула рукой.

Обратный путь в монастырь прошёл без происшествий, если не считать обнаружение разведчиками Эрика косули.

Убили её гады, не спрашивая моего разрешения, думали порадовать своего настоятеля. Спросили бы — не разрешил, мяса у нас в монастыре и без дичи полно, а животное очень красивым было, я таких только в зоопарке видел, куда Лесю водил. Жила бы и жила красавица-косуля в лесу, так нет же, попалась на глаза моим воякам. Ругать их, впрочем, не стал. Они не виноваты.

— Я помню, Эрик. — на ходу говорю пристроившемуся рядом сержанту. — Тебе надо о чём-то со мной поговорить. Жду тебя сегодня же после ужина.

Да, надо дать ему наконец-то поделиться тем, о чём он так настойчиво всё порывается мне рассказать, а то действительно выйдет как в мыльной опере — или я умру, или он, или оба в кому впадём, но так и не поговорим.

К монастырю подъезжаем ранним вечером, часа в четыре после полудня. Конечно же нас заметили издалека и встречают. Понятно, кузина не выйдет, у неё сейчас дел выше крыши в лазарете. Раненых доставили под сотню, и все тяжёлые, хотя там на месте сражения их немного подлечили.

Ага, как же, не выйдет она. Нет, действительно не вышла. Выбежала из главного корпуса лазарета, едва я проехал арку ворот. Идёт, улыбается, так искренне, так

— Привет, Юль. — спрыгиваю с лошади и раскрываю объятия.

— Здравствуй, Степ. — прижимается и целует меня в скулу. — Я переживала за тебя.

— Чего за меня переживать-то? — смеюсь. — Приехал. Увидел. Победил.

— Наслышана. Мне тут уже наговорили всего такого, что даже с трудом верится. Ты меня прости, Степ, я к брату Симону, там несколько сложных случаев. Отдохни с дороги. Как только источник мой опустеет, я к тебе прибегу. Расскажешь всё в подробностях. У меня уши горят в предвкушении! Хорошо?

— Давай. Буду ждать. А после ужина сам в лазарете побываю вместе с тобой. Дай хоть ещё раз обниму.

Прижимаю к себе хрупкое нескладное тело и целую кузину в темечко. Да, ни красотой сестры своей, ни свежестью её румяной не привлекла б она очей, когда бы не была самой лучшей девчонкой Паргеи. Говорю это себе вполне осознанно и честно.

Армия генерала Петра Лейнского. Лагерь Готлинского кавалерийского полка. Палатка полковника виконта Виталия. В это же время.

Капитан Андре Корвуд, молодой шестнадцатилетний баронет, командир пятой роты, ворвался в палатку словно вихрь.

Кроме её владельца, сидевшего перед небольшим столом треугольной формы, внутри находился ещё и слуга, седой мужчина лет пятидесяти, сутулый, с застывшей кривой ухмылкой на покрытом оспинами лице.

— Всё. Узнал. Могу доложить. — сказал капитан полковнику, без спроса и разрешения садясь на пустую бочку из-под вина, выполнявшую роль сиденья. Единственный табурет был занят хозяином жилища, допивавшим уже вторую бутылку вина, хотя вечер ещё только начинался. — Всего потери у нас шестьдесят семь убитыми и девяносто четыре ранеными. Большинство из второй роты.

— Да, вихрь ледяных игл по ней плотно прошёлся. — Виталий допил вино и посмотрел на слугу. — Люк, налей мне и баронету. Чего стоишь как баран? Это убери. — он смёл со стола три блюда с остатками мясной, колбасной и сырной нарезками. — За вчерашний день, считай, шестую часть полка потеряли.

— Так это разве много? — засмеялся Андре, выхватив наполненный кубок у слуги, не дожидаясь, пока тот сам поставит перед ним на столик, и делая несколько жадных глотков. — Эх, вот это битва так битва была. Будет, что отцу рассказать. А уж метеоритный дождь! Даже не думал, что когда-нибудь нечто подобное увижу. Ха, я чуть штаны не намочил! А уж мои-то придурки и вовсе чуть не разбежались. Кстати, троих я собственноручно до потери сознания запорол, ну, тех, что коней развернули, чтобы драпать. — он допил угощение и протянул ёмкость к Люку за добавкой. — Нет, Виталий, а ты мог подумать, что такое возможно⁈

— Надоел ты со своим метеоритным дождём. — мрачно буркнул младший виконт Готлинский. — О чём-нибудь другом уже можешь говорить? Как там эта шлюшка Джудит у старого Ричарда? Свободна на эту ночь?

— А я откуда знаю? Я у маркитантов сегодня не был. Сам же надавал мне кучу задач. Ты совещание во сколько проводить собираешься? Да, а метеоритный дождь он не мой, а твоего троюродного кузена Степа. Великий человек, хоть и совсем молод, моложе меня. Даже не представляю насколько у него источник мощный, если…

— Слушай, Андре. — прервал приятеля и подчинённого Виталий. — Оставь-ка ты меня одного. Мне тут надо кое о чём подумать.

— Ты чего? — удивился баронет. — Я разве что-то не то сказал?

— Иди, говорю, к Ричарду. Узнай у него насчёт Джудит для меня и кого-нибудь для себя. Совещание назначу на семь, а потом вместе отдохнём. А сейчас выйди.

Командир пятой роты был единственным офицером полка, кроме самого виконта Готлинского, кто имел титул. По этой причине младший сын графа Готлинского и приблизил его к себе, сделав приятелем. Но Андре Корвуд оказался на удивление глупым. Храбрости юному капитану не занимать, а во всём остальном — пустышка.

Вот зачем он опять начал про этого Степа? Неужели до сих пор не понял, что для Виталия неприятно одно только упоминание о наглом неллерском выкидыше?

Ирония Создателя в том, что графиня Глория Готлинская, мать Виталия, действительно до замужества была миледи Неллерской, она уроженка рода, который её сын сейчас ненавидел. Весь этот род. Целиком. И надменную герцогиню Марию, и её вечно чем-то недовольного сынка Джея, и холодную как лёд красавицу Агнию, и эту Юлиану, уродливую, тощую как палка внебрачную дочь епископа Рональда, но больше всего младший виконт Готлинский возненавидел бастарда Степа.

Наглый, выросший среди черни незаконнорожденный молокосос осмелился насмехаться над ним, виконтом Готлинским. Мало того, этот негодяй получил пост настоятеля монастыря Молящихся, который Виталий давно считал своим.

Однако, хуже всего, что бастард Степ прошёл инициацию, имея всего одного одарённого родителя, да ещё получил магическое ядро огромной мощи. Разве это справедливо? Нет. А значит Степ должен умереть, освободив место аббата, которое должно принадлежать младшему виконту Готлинскому.

Вот только планы убийства бастарда Неллеров на дуэли теперь неосуществимы, особенно после того ужаса с разверзшимися небесами, который тот вчера устроил. Степ не только великий целитель, но и величайший боевой маг. К такому не дадут даже приблизиться, а при вызове его на поединок, желающие заменить аббата Готлинского в дуэльном круге выстроятся в длинную очередь.

Нет, нужно действовать другим путём. Виталий злорадно усмехнулся, уже придумав каким именно.

— Люк. — позвал он слугу, уставившись взглядом в опустевший кубок.

— Я здесь, господин. — ответил старик из-за его спины.

Люк Дерек был единственным человеком, кому Виталий доверял. Слуга был при нём, сколько виконт себя помнил.

— Младшего баронета Рона Вирна не забыл?

— Такого разве забудешь? В ранней юности у вас все неприятности по его вине случались. Ох уж и выдумщик он, так выдумщик.

— Ну, не все. — усмехнулся виконт. — Но, да, много мы с ним весёлых шуток устроили. Про некоторые до сих пор в Готлине рассказывают.

— Это да. Особенно ту, когда вы с дочерями главы гильдии медников…

— Люк. Ты поедешь к нему.

— К нему⁈ — старый слуга обошёл стол, чтобы находиться напротив господина и лучше его видеть. — Он же поступил на службу виргийскому королю? Может даже сейчас против вас воюет.

— Не может, а точно. — Виталий потёр лицо. — Я его вчера видел. Он там отрядом егерей командует. Рон тоже меня заметил, мы с ним даже руками друг другу помахали. Так вот. Завтра с самого утра поедешь якобы в Готлин. На самом деле свернёшь сразу за Шуней, объедешь озеро, доберёшься до виргийских обозов или маркитантов и скажешь, что у тебя срочное, важное сообщение для баронета Вирна. Передашь ему письмо.

— Письмо?

— Ты стал плохо слышать, старик? — виконт пристально посмотрел

— На словах? — опять переспросил старый слуга, но тут же поправился: — Да-да, я понял. Передам на словах. А что ему сказать?

— Много запоминать тебе не придётся, Люк. — виконт отпил вино прямо из бутыли и вытер подбородок рукавом куртки. — Уверен, там от наших пленных уже знают, кто вчера устроил тот камнепад. Расскажешь Рону, что сейчас эта тварь находится не при войске, а у себя в монастыре. А чтобы баронету и его командованию информация стала ещё более интересной, откроешь им, что там же находится и казна армии.

— Казна? Но ведь она у вашего отца в замке! Я видел, как её привезли.

— Лишь часть, лишь часть, старик. Треть действительно отправили в обитель. Но Рону скажешь, что всю. Ты меня понял, Люк?

Глава 10

Отрадно, что в моей обители нет такого, чтобы кот из дома — мыши в пляс. Сразу же намётанным взглядом вижу, как неустанно, что называется, денно и нощно мои люди — братья, вояки, мастеровые, слуги, рабы — трудятся не покладая рук, готовя монастырь к обороне, не забывая при этом о текущих делах — книги пишутся, сыры или вино производятся, кузни куют, ткацкие ткут, прядильня прядёт, хотя всё это делается конечно же в кратно меньших объёмах, чем в мирное время. Множество работников эвакуировано, а часть зданий отдано под казармы и лазарет.

О боевой подготовке тоже никто не забывает. Молодой ли ты рекрут или уже опытный в военном деле монах, будь добр не пропускать тренировки, которые организует брат Макс.

А мой лейтенант, такое чувство, вообще не спит. Надо будет как-нибудь в приказном порядке определить ему выходной. Не перегорел бы. Морально вымотанный командир мне тоже не нужен.

Кто о чём, а вшивый о бане. Первым делом с дороги велел её истопить, а там, отбиваясь от восторженных вопросов Ника, составившего нам с Карлом компанию, подумал, зачем откладывать беседу с моим разведчиком до позднего вечера? Ещё не известно, в каком я состоянии вернусь с кузиной из лазарета.

В моих покоях, куда я вернулся после помывки, Юлька с Ангелиной вещи уже разобрали. Походное отправили в прачечную, а мне приготовили всё свежее, чистое. Молодцы у меня девушки, расторопные.

Переодеваться при них уже не стесняюсь. Мне так и положено себя вести. Но их присутствие утомляет.

— Девчонки, оставьте меня. — не требую, скорее, прошу. — Не мельтешите перед глазами. Сергий!

— Да, ваше преподобие. — просунул тот голову в мою гардеробную, совмещённую со столовой.

— Ты тоже иди, займись своими делами. Отдохни с дороги, заслужил. — выпроваживаю и его.

Остальные мои соседи по покоям сейчас во дворе. Мне бы по идее тоже к ним присоединиться, дел у меня невпроворот, даже не знаешь, за что хвататься в первую очередь, но могу же я себе позволить хоть немного побыть наедине?

Вот чему я точно научился в своей новой жизни, так это ценить краткие мгновения одиночества, когда оказываюсь предоставленным самому себе.

Редко теперь такое происходит. Сейчас тоже надолго без собеседника не останусь. Подхожу к окну и вижу, как через площадь, где на виселице болтается молодой раб, решивший воспользоваться военной суматохой и сбежать из монастыря, ко мне по вызову спешит быстрым шагом Эрик Ромм.

А стекло-то на окне мутноватое и неровное. Могли бы расстараться у меня поставить качественней. Надо будет распорядиться, если не забуду.

Переодевшись в лёгкий домашний костюм из тонкого батиста, перемещаюсь к себе в кабинет, падаю в кресло, закрываю глаза и прислушиваюсь в ожидании появления разведчика. Караульные у моих апартаментов уже знают, что его нужно пропустить.

Заметил, что походка у сержанта неслышная как у кошки. Если бы не его разговор с часовыми, появление Ромма оказалось бы для меня внезапным.

— Ваше преподобие? — заглянул он в кабинет.

— Заходи, садись. — приглашаю, показывая рукой на стул напротив моего кресла у стола. — Там в шкафчике вино и кубки. Угощайся, если желаешь. Только сам себя обслуживай, девушек я отпустил. И рассказывай, что за важное дело у тебя ко мне.

Как-то он странно смотрит. В сторону. И ни за вином не идёт, ни садится. Приблизился наконец к стулу и взялся за его спинку обеими руками. Выдохнул, вдохнул. Он что, нырять собрался? Так у меня тут не бассейн. Нырнёшь — ударишься головой об пол, а он у меня дубовый.

— Ваше преподобие, — говорит негромко, по-прежнему глядя на высокий шкаф слева у стены. — а я ведь пришёл сюда, чтобы вас убить.

Вот это номер! Мысли не помчались, полетели. Рука судорожно дёрнулась к поясу, где часто ношу с собой кинжал или меч, да вот только сейчас нет ни того, ни другого. Ни на поясе, ни вообще в кабинете. Чернильница вот есть на столе. Тяжёлая. Использовать её в качестве оружия? Не поможет.

Допрыгался, Степан Николаевич? Расслабился? Вот тебе и тут конец пришёл. Магия? А чем она поможет, когда убийца, вооружённый мечом, в четырёх шагах от меня стоит? За то время, которое я потрачу на плетение, он меня в винегрет покрошит. Даже надоевших кольчуги и лат в самый нужный момент на мне не оказалось. Амулет полного исцеления? Так кто же его активирует-то? Приплыли, называется.

Караульные, сволочи, даже не изъяли у Ромма оружия. Нет, это не они сволочи, а я старый осёл. Не отдал соответствующего распоряжения.

В сложной ситуации тяни время. Кто мне это сказал? Не помню, давно было. А может и никто не говорил, а где-нибудь прочитал.

— За что, позволь спросить? — стараюсь внешне сохранять спокойствие.

Одно оружие всё-таки у меня имеется. Это развитая ловкость моего юного тела. Может удастся как-нибудь увернуться и убежать?

Подожди. Стоп. Почему одно? Ножик же лежит в столе! Я им воск с мачехиного письма стирал, бросил в стол и забыл. Конечно не бог весть какая защита против меча, но всё лучше чем ничего.

Стараюсь незаметно протянуть руку и выдвинуть ящик. Когда-то в прошлой жизни я неплохо метал ножи. В детстве баловался, а потом и в армии довелось. Вот только, чёртов дурак, адаптировать этот навык под новое тело не подумал.

— Простите, ваше преподобие. — Ромм вдруг садиться на стул. Всё же воспользовался моим приглашением. Передумал нападать? Похоже, ситуация не так критична, как я подумал. Но ножик надо, тем не менее, попытаться достать. — Я

Вот даже как? Ничего себе. Вечер перестаёт быть томным. Кидаться на меня с мечом сержант вроде не собирается.

— Ты не похож на наёмного убийцу. — рука нащупала рукоятку ножа, но вынимать его не спешу. — Да и брат Макс знает, знал тебя как разведчика.

— А вы знаете, как должен выглядеть наёмный убийца? — едва заметно улыбается Ромм. — Я действительно служил в подразделении капитана Ронова, только с тех пор многое в моей жизни поменялось. Милорд, ваше преподобие, клянусь, вам ничего с моей стороны больше не грозит. Вы спасли мне жизнь, а такой долг выше денежных обязательств.

Уфф, отлегло. Ножик всё же вынул и, не показывая руки, держу в ней оружие на коленке. Так спокойней. А то, сейчас он не хочет меня убивать, через минуту вдруг захочет. Бережёного бог бережёт, Создатель то бишь. Какой раз себе об этом говорю? Не первый. И вот, чуть не влип.

Как там у Ильфа нашего с Петровым? И на старуху бывает проруха, сказала подруга моего детства польская красавица Инга Зайонц, выйдя замуж за друга моего же детства Колю Остенбакена.

Получается, магия меня всё-таки спасла. Превентивно. Целительская. Да, вот он, немного напряжённый убийца, вытащенный мною из лап смерти, сидит и кидаться на меня с мечом не торопится.

— Я могу узнать подробности? — спрашиваю, поёрзав своим тощим задом в кресле, где спокойно наш виночерпий брат Олег разместится, а он размерами с бегемота. — Ты же знаешь, кто меня заказал?

Надеждам выяснить, кто мой враг, не пожалевший ради моего устранения целых шесть тысяч драхм — три в качестве задатка и три после — увы, не суждено оказалось сбыться. У Эрика Ромма не было даже догадок на этот счёт. Понятно, что кто-то богатый, но вот кто именно?

— Почему ты считаешь, что это не виргийцы? — уточняю. — И акцент у посредника, и то, откуда он прибыл, всё указывает на север.

— Потому что они не дураки. — пожал плечами Ромм. — Не стали бы они так явно подставляться. Полагаю, расчёт был на то, что ваша матушка герцогиня не будет иметь возможности досконально разобраться и станет действовать на эмоциях.

— Мачеха. — поправляю. — Она мне не мать. И эмоции — это не про неё. Нет, она конечно тоже испытывает сильные чувства, вот только руководствуется всегда холодным рассудком. Кстати, как я понимаю, раз решили выставить виновниками моей смерти северян, то как-то должны были и тебя выдать. Так?

В глазах Эрика читаю уважение. Теперь я для него не только спаситель, великий целитель, могучий боевой маг, а и мыслитель. Спиноза. Вольтер. Кто там ещё? Ильин.

— Я это сразу же понял. — дёрнул подбородком мой несостоявшийся киллер.

— И?

— И мы решили за второй частью суммы не возвращаться. Уехать в республику и там на какое-то время затаиться. В Верцию много людей отовсюду стекаются. Мятежники, беглые рабы, дезертиры, изгои из родов или гильдий, там легко среди них затеряться. Через год я бы пришёл к своему армейскому товарищу и напомнил о должке.

— Мы — это значит, те двое…

— Да, милорд. Курт и Степ были моими помощниками. Теперь, вы знаете, их нет. Погибли в той схватке.

— За доброе дело. Создатель это учтёт, я уверен. — поднимаю глаза к потолку. Религиозное ханжество постепенно впитывается в меня и уже выгляжу в роли аббата вполне естественно. — Помолюсь за них. Какую-то часть своих грехов они искупили.

Вот что мне теперь с этим Эриком Роммом делать? Да ничего. Спасибо, что во всём признался. Пусть дальше служит как служил, а потом посмотрим.

Просто так его отпускать тоже не хочу. Он мне интересен, и как человек, и как бывший подчинённый легендарного разведчика. Поэтому, отодвинув в сторону тему с несостоявшимся на меня покушением, перевожу нашу беседу в деловое русло, ближе к нашим сегодняшним проблемам.

Ромм предложил увеличить дальность действия разведывательных отрядов вдвое. Так у виргийцев будет меньше шансов застать нас врасплох. Для меня раннее предупреждение особенно важно. Если я хочу встречать врага сильными магическими ударами, то должен начинать плести атакующие заклинания заранее, хотя бы за час, а лучше за пару часов. Так что, предложение сержанта разведки поддерживаю целиком и полностью.

Я бы ещё сегодня с ним пообщался, да заявился управляющий. Брат Георг, что называется, закусился насчёт носимых часовых механизмов, и на этот раз пришёл уже не с рисунками, а с прототипом ходиков, изготовленным размером с баскетбольный мяч. Да уж, такой хронометр на цепочке в кармане не поносишь.

Отправив Ромма готовиться в очередной разведывательный рейд, слушаю объяснение своего монастырского учёного.

— Всё получилось. Видите? — брат Георг прям горит воодушевлением. — Беда только, что стрелка оборот совершает слишком быстро. Не за половину суток, а за треть.

— Это разве беда? — радуюсь, что моя идея, вброшенная на авось без особой надежды на успех, вдруг достаточно быстро обретает реальные контуры. — Главное, что наш принцип по замене тяжестей на пружины сработал. Брат Георг, ты настоящий талант. И этому мастеру ты передай от меня благодарность. А скорость можно ведь регулировать. Подумайте, как можно ослабить действие стальной спирали. Я у герцогини в музыкальной шкатулке видел такое, жаль не посмотрел, как там устроено всё. Разобрать на детали эту дорогую имперскую игрушку мне бы не позволили. Потрогать — и то не дали. — пожаловался. — Но мы ведь и сами придумаем. Не глупее, чай, юстинианцев.

Воодушевив управляющего на дальнейшее развитие механики и оптики — да, подкинул ему ещё идею насчёт подзорных труб — отправил его в церковь. Сегодня пусть он проведёт молебен, мне некогда.

— А культистку когда допрашивать будете? — останавливается он уже за порогом.

— Она жива ещё моя старушка?

— Жива. Чего с ней сделается? Как вы и приказали, её подлечили. Кормят хорошо, тюфяк с подушкой и одеялом выдали.

— Вот и ладно. — машу рукой. — Успею ещё допросить. Кто там за дверью топчется?

На смену одним моим гостям пришли другие — Карл с Ригером. Заглянувшая следом Юлька поинтересовалась, не проголодался ли я. Ответил ей, что голоден как дворовый пёс, но ужинать буду с миледи Юлианой.

Перед соратниками извинился:

— Нам с кузиной кое о чём надо будет поговорить, касающегося дел нашего рода. Так что, вы без меня себе стол организуйте.

Нет, неправильно выразился. Начальство, даже самое вежливое, тут предпочитает не извиняться. Правильнее сказать, своему вассалу и бывшему

Каюсь, не смог выдержать и до появления кузины отобрал у Юльки и съел пирожок с яблочным повидлом. Солдат ребёнка не обидит, я знаю, но этой сладкоежке и в самом деле пора бы начать ограничивать себя в еде. С неё не убудет, она целую корзинку с кухни принесла.

А вот и моя миледи Неллерская явилась. Господи, девочка, да на тебе опять лица нет. Нельзя же так себя выматывать. Заметил, какая она у меня увлекающаяся особа. Если что-то начинает делать, то не успокоится, пока не доведёт дело до конца.

— Не возражаешь, я на диванчике поем? — спрашивает, падая на подобие софы, стоявшее у стены в моей столовой. — И ты тоже. Хорошо?

— Для тебя всё, что угодно. — сажусь рядом. — Только при одном условии. Не будешь сутулиться. Держи спинку прямо, а то вот так привыкнешь и будешь как старушка ходить.

Смеётся. Ну, вот. Это уже лучше. Хотя я нисколько не шучу. Лесю отучил изображать из себя крючок и с кузиной справлюсь. Там на Земле, правда, мне Даша помогала в борьбе за осанку дочери, зато здесь я появился уже с соответствующим опытом.

— Рассказывай же. — берёт она меня за руку. — Как там всё было на самом деле. А то мне тут наговорили такого, что с трудом верится.

Девушки — мои Юлька с Ангелиной и кузинина служанка Валька — придвинули к нам стол и весьма споро накрыли его целой горой еды. В такие моменты даже не верится, что многие уже по осени муку с отрубями и перетёртой корой или сушёной крапивой мешают, чтобы выпечкой из неё желудки набить, а мяса не видят и по праздникам. С рыбой попроще, но не для всех. Зато грибов много.

Рассказ я свой начал с поездки на фронт. Мы никуда не торопимся, поэтому никаких подробностей не опускаю. Юлиана под стать Агнии ест очень мало, видимо, у нас Неллеров это родовая черта. У женщин разумеется, на меня-то как обычно жор напал, будто на щуку по ранней весне.

Описывая кузине сражение, не забыл отметить храбрость и полководческие таланты её жениха.

Юлиана слушает внимательно, не перебивая. Пару раз мне даже показалось, что логику тех или иных действий наших или виргийских полков она понимает лучше меня. Что в общем-то не удивительно, здесь аристократок с раннего детства вовсе не крестиком учат вышивать.

— Я потрясена, Степ. — сжимает она мою руку, ту, в которой трезубая вилка, а мне только-только захотелось кусок окорока наколоть. — Какая мощь у тебя. Какая сила! Это даже для представителей нашего рода немыслимо.

— Да почему, Юль? — освободиться мне удалось и свой кусок мяса я добыл. — Забыла что ли про нашего прадеда?

— У него тридцать пять или тридцать шесть оттенков у источника было.

— Кто сейчас точно скажет? Видишь, даже ты, моя начитанная умница, в показаниях путаешься. Может и больше он имел, да даже наверняка. Просто не хвастался всем подряд. Я ведь тоже только самым близким открылся. Послушай, я Андре сказал и тебе повторю. Возможно, что пришло время нового увеличения магических сил Неллеров. Через три-четыре-пять поколений у старинных родов такое часто случается. Думаю, у вас с виконтом Дитонским дети тоже очень сильные одарённые будут, может даже сильнее меня.

— Ну уж скажешь тоже. — смешно наморщила нос.

А ведь и ей высказанная мною мысль понравилась. Только радоваться, смотрю, у неё сил уже нет. Устала бедняжка. В услугах Гойко Митича, чтобы тот таскал её на себе, она не нуждается, ходить сама может, но вот работать ей на сегодня уже хватит. Я так решил.

— В лазарет пойду без тебя. — сообщаю ей своё решение. — Не спорь, пожалуйста. До бани сможешь дойти?

Хихикнула, но насчёт исцеления раненых перечить мне не стала. Лишь от бани отказалась.

— Я распорядилась, чтобы мне ванну принесли и наполнили. Правда, глаза закрываются. Лягу сегодня спать пораньше. Валька эликсиром нашим натрёт — помнишь, тот, что на основе змеиного яда? — и утром буду свежей и сильной. Там один капрал, у него сухожилие было на ноге перерублено. Я срастила, но если не пройтись ещё раз плетением восстановления жил, останется хромым.

— Разберусь. — уверяю кузину и слышу, что за дверью кто-то топчется. — Срочное что-то⁈ — крикнул.

В открывшуюся дверь вошёл никто иной как мой бравый заместитель преднастоятель Михаил. Сразу предполагать нечто срочное или важное от появления баронета не вижу смысла. Тот использует любой повод, чтобы мозолить глаза миледи Неллерской.

Юлиана разумная девушка, но насчёт себя, своей внешности, как мне кажется, излишне комплексует. Тем не менее, оказываемые ей парнями и молодыми мужчинами знаки внимания нравятся, даже если понимает, что они не совсем искренние. А раз моей кузине поведение брата Михаила доставляет удовольствие, то так уж и быть, пусть трётся вблизи Юлианы, я препятствовать не стану.

— Что-то случилось? — интересуюсь, откинувшись на стену, у диванчика нет спинки. — Срочное?

— Да, то есть, нет. — отвечает, поедая Юлиану взглядом. — Королевский гонец с отрядом сопровождения в два десятка гвардейцев подъехал. Просится переночевать у нас.

— Какие проблемы. — хмыкаю. От сытости чувствую себя прекрасно. — Целая гостиница в поселении свободна. Пусть располагаются.

— Там же ни обслуги, ни кухни. Разрешите я туда людей выделю и повара.

Так и пялится на миледи Неллерскую. Ох, ты ж, чёрт. Неужели и правда влюбился? Без лицемерия? А что такого. Джулия Робертс же играла Красотку в одноимённом фильме, и ничего, нормально. Мало того, что о вкусах не спорят, так ведь высокий статус любую девушку делает красивее, а уж принадлежность к известному аристократическому роду тем более.

Нет, нам такой друг семьи как баронет Михаил не нужен. Придётся, видимо, с Юлианой всё же поговорить на эту тему.

— Людей и повара? — повторяю. — А повар, получается, не люди? Ладно, поддерживаю. Выделяй. Что-то ещё?

— Гонец же через Неллер проезжал. Он захватил письмо от герцогини для вас, милорд. И от епископа для вас, миледи. Сейчас его примете?

— Конечно. Чего тянуть. Зови. Только одного. И милорд Карл пусть присутствует при разговоре. Полагаю, гонцу многое есть чего нам рассказать.

Выслушать королевского посланника и поговорить с ним я мог бы и без своего вассала, вот только сегодняшний урок мною усвоен. Не буду больше подставляться.

Глава 11

А ведь отношение ко мне Снежной королевы — это я про мачеху — после выяснения силы моего магического источника сильно изменилось.

Если раньше бастарда Степа она просто приняла как неизбежность, с которой

Сев в постели и проводив взглядом упорхнувшую из спальни Ангелину, беру с прикроватного столика свиток с посланием мачехи и ещё раз пробегаю его глазами.

Да, так и есть. Обращается ко мне как к взрослому, ответственному и сообразительному родственнику.

Она сообщила тревожные новости с восточной границы и пояснила, чем начавшаяся война Кранца с Габарией и частью герцогств Ахорской лиги может грозить нашей Неллерской провинции. Мачеха откровенно высказала злые слова в адрес императора Флавия Неустрашимого, оказавшего королю Эдгару помощь в виде освящённого Наместником Степом Восьмым лика Создателя, но не пообещавшего выделить ни одного полка в поддержку своему союзнику.

Во второй части письма мачеха поделилась своими мыслями относительно подозрений в недоброжелательном настрое короля Эдгара к нашему роду. Она считает, что в связи с тяжёлым положением Кранца в ближайшее время каких-либо пакостей из Рансбура ждать не стоит, тем не менее, советует мне быть ещё более осторожным.

Это Машенька ещё не в курсе моих недавних подвигов. Полагаю, что скоро она узнает подробности недавнего разгрома виргийцев и мою роль в нём. Тогда-то герцогиня, уверен, возьмётся меня опекать на всю катушку. Как это будет выглядеть? Да чёрт его знает.

— Э-эй. — слышу из коридора голос кузины. — Сонное ваше преподобие, вы уже соизволили встать?

В отличие от совы Агнии Юлиана у нас жаворонок — рано ложится и рано встаёт. Поди уже успела в лазарете побывать, да не поди, а точно, к гадалке не ходи. И уже в моих покоях. Даже в туалет спокойно не даст сходить. Ох, уж эти мне бастардки Неллерского рода, никакого сладу с ними нет.

Так, что я хотел с утра-то после завтрака делать? Спросит ведь. Задвигаю серебряный таз ногой под кровать и начинаю надевать штаны.

Вспомнил, надо же тётку-культистку допросить. Не хочу. С баронетом Георгом Кормансом мы теперь боевые товарищи, стояли плечом к плечу против подлого врага. А теперь мне придётся искать компромат на его папашку.

Неприятное дело, и не открутиться от него никак. Наказующие про барона Николаса не забудут, они ведь как бультерьеры, раз уж вцепятся, то не успокоятся пока не догрызут, много наслышан про них.

Либо кто-то в лице герцога или короля должен этих церберов Создателя успокоить через князей церкви — епископов, кардинала, самого наместника. В любом случае нужны будут доказательства невиновности или наоборот вины барона Корманса. Значит, допросу старой культистки быть.

— Да слышу я, Юль, слышу. — крикнул, когда кузина позвала меня ещё раз, и одетым в домашний костюм — штаны, рубаха навыпуск, войлочные боты — выхожу в коридор, где кроме неё вижу Карла с Ригером и маячившую у входа в столовую Юльку. — Умыться-то хоть дайте.

Хочу изобразить недовольство, но улыбку сдержать не могу, рад видеть всех в добром здравии.

Обнимая кузину, понимаю, что угадал, явилась из лазарета. Об этом говорит свежий запах травяных настоев от её платья и визги наказываемой в стороне больничных палат женщины. Кто бы ещё кроме Юлианы, мог распорядиться с утра пораньше насчёт кары для нерадивой санитарки?

— Как раз для этого я и приготовила тебе подарок. — протягивает мне маленькую, в половину ладони, коробочку из красного дерева, на треть примерно заполненную белым порошком. — Для чистки зубов.

В последние годы своей жизни подарки не любил. Всё, что мне было нужно, уже имел, ну, кроме здоровья, а в том, чего у меня не было, я и не нуждался. А сейчас вот люблю дары. Данайцев, их приносящих, тут нет, потому и бояться некого. К тому же, драгоценная моя девушка словно бы чувствует, чем можно порадовать двоюродного братика.

Со средствами гигиены тут всё сложно, так что, алхимическому зубному порошку я рад.

— А почему так мало? — капризничаю.

— Мало? Это много, Степ. — поясняет кузина. — Он хоть и на основе стёртого до пыли кварца сделан, но энергия в нём дольше полутора недель не продержится. А без магии от этого порошка больше вреда, чем пользы. Я тебе потом новую порцию изготовлю, а на будущее оставлю рецепт. Заодно и на очистку лица от волос.

— Так у меня же ни бороды, ни усов. — показываю, проведя ладонью по щекам. — Присмотрись внимательней.

— Когда-то всё равно будут. — толкает меня в сторону умывальной комнаты. — Хватит топтаться, иди, и побыстрее там, я уже есть хочу.

Хорошо, что для аристократов, оказывается, есть магический способ бритья, иначе с возрастом я бы намучился. Скрябать по коже ножом или кинжалом? Нет, спасибо.

Носить усы и бородку, как тут многие дворяне любят, мне совсем не хочется. Пусть дядя Рональд и братец Джей так щеголяют, а бастард рода обойдётся без этого. Что я, геолог, что ли, или исследователь Антарктиды?

За завтраком — на этот раз с нами за столом находился и милорд Карл — Юлиана озвучила количество исцелённого рядового и сержантского состава. Офицеры убыли в войско ещё вчера вечером, сержанты и капралы уедут следом за королевским гонцом, а вот солдаты прямо из лазарета отправятся под командование лейтенанта Макса, тот их распределит по подразделениям.

— Одиннадцать ещё остаются в палатах. — кузина как-то неопределённо покрутила перед собой вилкой. — Я их к вечеру уже выгоню. Пока новых не привезут, займусь изготовлением эликсиров.

— Отдохни лучше. — советую. — Книжки вон почитай. А то привезла целый сундук их с собой, а ни одной даже не открыла. С братом Виталием по нашим хранилищам пройдись, там тоже много интересного найдёшь.

— Спасибо, уже нашла. — отмахнулась Юлиана. — Баронет мне подарил историю римнарского автора о любви принца к простой баронете.

Ого, да тут и ромфант как жанр имеется? А почему нет? Представяляю, как бы я мог здесь развернуться. Шекспир, Вальтер Скотт и Дюма сын с отцом, все в одном моём лице. Впрочем, не до этого, да и никогда я склонности к графомании не испытывал, больше читать любил.

А преднастоятель-то каков, а? Нет, братец Михаил, не дам тебе бросить тень на репутацию Неллеров. Заодно Андре не дам повод ревновать. Или я зря это задумываю? Точно, зря. Наша ведь натура такова, что наиболее ценим то, что нравится другим. Так что, отбой. Пусть баронет ухаживает. Сестрицу спрашиваю о другом:

— Дядя Рональд что-нибудь важное сообщил?

Рядом милорд Монский сидит, он не глухой, но какие тут могут быть тайны? Даже правительница Неллерской провинции пишет

Как в той сказке о царе Салтане, гонца напоили, а письмо подменили. А в Паргее и подменять не нужно, я ради интереса уже несколько раз срезал и приклеивал назад восковые печати. Совсем незаметно получается.

Подсказать что ли идеи разных способов шифровки? Да ладно. Мне что, больше всех нужно? Вот когда самому потребуется, то организую режим секретности.

— Если бы было что-то важное, я бы тебе ещё вчера вечером уснуть не дала, сообщила. — резонно заметила миледи. — Папа за меня переживает и тобой очень-очень интересуется. Поднял ты бурю в нашей семье. Джей наш каким-то растерянным ходит. — хихикнула она и потянулась за виноградом. — Ничего, хватит ему важничать. Милорд, а вы что такой грустный сидите? О моей прекрасной сестре вспоминаете?

Об отношениях Карла и Агнии кажется она знает больше меня. Хотя, откуда бы? Не пойму. Кузина сейчас потешается над милордом Монским или переживает за него?

Выбрасываю эти вопросы из головы, и пока Юлиана с Карлом вернулись к разговору о победном для нас сражении у Тризненского озера, всё думаю, рассказать родным и близким о признании Эрика или ну его к чёрту, сам разберусь?

В Реймсе у меня Люсильда баклуши бьёт, они с Эльзой должны были уже туда добраться. Горе-отравительница у меня в вечном неоплатном долгу, да ещё и на крючке отсроченной смерти. Вот и пусть поработает, покажет, на что способна.

Отправить надо её в ближайшее же время к трактирщику Дику, армейскому приятелю Ромма. Должна суметь втереться в доверие к посреднику, выйти на представителя заказчика, а там и на того, кто оплатил моё убийство.

Да ну, чушь. Слишком уж меня порой заносит. Нет, понятно, Люся баба подлая и хитрая, я её насквозь вижу, но не Мата же Хари она, в самом-то деле. Провалится. А если даже и так, то что? Чего я потеряю?

Значит, решено, начинаю думать, как довести до неё задачу, мы же не напротив друг друга с ней сидим. Надо ей весточку передавать. А с кем?

— Ты не слышишь меня? — тыкает Юлиана пальчиком мне в плечо. — Степ, говорю, могу с тобой к этой культистке пойти. Знаю несколько действенных методов, как таких заставить быть откровенными. Папа ведь поначалу принял сан в ордене Наказующих, много рассказывал интересного.

— Лучше с милордом на стены отправляйся. — отказываюсь. — Там и встретимся. Я постараюсь быстро управиться, мне ведь только выяснить, надо ли давать ход делу и сообщать в прецептуру ордена или всё полная ерунда и оговор. Карл, — обращаюсь к вассалу. — скади брату Максу, чттбы смолу больше не тратил. Водой потренируются.

В этом мире, также как и на Земле понимали необходимые для побед правила: тяжело в учении — легко в бою, храбрость города берёт, а бдительность их охраняет, каждый солдат должен знать свой маневр, и один в поле воин, если он советский, так, стоп, это в Паргее не знают.

В общем, брат Макс всю последнюю неделю нещадно гоняет наш гарнизон на учениях по отбитию штурмов. Сегодня к защитникам ещё добавятся исцелённые из лазарета, поэтому ход тренировок придётся немного изменить.

Расставшись с кузиной и бывшим бесноватым, направляюсь в допросную, куда уже доставили культистку.

Пожилую тётку наказующие успели хорошенько обработать, что в некоторой степени для меня лучше, не пришлось прибегать к крайним мерам. Запуганная старая культистка дрожащим голосом отвечала на любые вопросы быстро и понятно, хоть и часто сбивалась с мыслей.

А вот то, о чём она поведала, повергло в печаль. Сосед действительно занимался противным Создателю делом. Николас Корманс искал рецепт бессмертия, используя методы тёмных культов, истязая и жестоко умерщвляя людей, в основном молоденьких девушек.

Гадство какое. Земля и Паргея разнесены во времени и пространстве, а изуверы разных миров словно под кальку скопировали друг у друга чудовищные извращения.

Радует, что старуха убеждена в неучастии родных барона в тёмных таинствах, баронет Георг мне понравился.

— А где ты находила для него девушек? — спрашиваю культистку, заглядывая через плечо к Сергию, усердно записывающему мои вопросы и её показания. — Неужели их никто из родных не хватился? И зачем ему свободные девушки, когда мог бы рабынь покупать.

Тут я ерунду сморозил. Как ни странно, невольницы в этом мире пользуются какой-никакой защитой закона, в отличие от нищенок и бомжих.

Старуха подтвердила мою догадку:

— Рабыни немалых денег стоят, господин, особенно, молодые. А я же дурочек ему, считайте, почти задаром поставляла. Сами просились служить барону. Смотрела, чтобы у них никого из родственников не было, и они ни в какой шайке не состояли.

Понятно, бандиты за своими подельницами всё же присматривают. Барону брал только тех, кого искать никто не станет. Свои жуткие дела он творил на лесной заимке, огороженной высоким частоколом. Наведаться туда что ли? Нет, точно не в ближайшие дни или недели.

Помимо секретаря, со мной на допросе присутствуют брат Никита, монастырский тюремщик, и его весёлый помощник с садистскими наклонностями. Замять дело Николаса Корманса при таком количестве свидетелей никак не получится, даже если бы захотел, а я не хочу, ненавижу мерзавцев.

— Всё записал? — уточняю у Сергия.

— Да, ваше преподобие. — отвечает он присыпая песчаной пылью чернила текста и протягивая свиток мне. — Вот, прочтите.

— Не надо, верю. — отказываюсь и даю распоряжение брату Никите. — Эту мерзавку в камеру, но содержать хорошо, она нам нужна будет как свидетель.

Снова крутые скользкие ступени наверх. Даю указание секретарю, чтобы тот оповестил руководящий состав обители о том, что вечером состоится совещание.

Нужно будет написать насчёт барона доклад его преосвященству Николаю Гиверскому, руководителю кранцевской прнцептории ордена Молящихся. Мне такие доклады делать ещё не приходилось, так что, воспользуюсь советами помощников.

Могущество церкви здесь ограничивается светскими властями. Хватать дворян по обвинению в богохульстве можно лишь с разрешения герцогов, а титульных феодалов — только самого короля.

У меня возможности напрямую обратиться к нашему правителю Эдгару нет. Поэтому доложу своему непосредственному начальству, а там уж пусть прецептор решает, сам ли к королю пойдёт, предпочтёт ли действовать через кардинала Марка Праведного, это его дело. Не исключаю, что в Рансбуре вообще, что называется, спустят дело на тормозах. Такие случаи, я знаю, бывали. Всё же барон свои вассальные обязательства выполняет.

На стенах обители учения в самом разгаре, я иду к лестнице, ведущей на верхнюю площадку, чтобы посмотреть ход тренировки, там уже находится кузина. Её саму

Защитники монастыря разделились на две неравные части. Одна, та, что побольше, под руководством милорда Карла атакует, используя лестницы, другая под руководством лейтенанта Макса отбивается от штурма.

Крики, шум, звон, можно подумать настоящее сражение идёт. Вчера трое вояк получили сильные ушибы при падении, один сломал руку и ещё один вывихнул ногу. Сегодня, смотрю, тоже увечий не избежать. Ничего, тяжело в учении — легко в бою.

С учётом вновь поступивших из лазарета исцелённых и вылеченных солдат численность защитников обители перевалила за полтысячи. Серьёзная сила. С таким воинством на стенах врагу справиться будет непросто, надеюсь, что и не справится.

— Ну, что, Юль, наши побеждают? — спрашиваю, поднявшись, у кузины, стоявшей, сложив руки на груди, между катапультой и баллистой. Опять сутулится. Вот сколько уже можно делать замечания? А ведь её, оказывается, учили держать осанку, вчера узнал. — Под нашими имею в виду обороняющихся.

— Нет, смотри сам. — обернулась с улыбкой. — На левом фланге позволили забраться. Ожидаемо. Карл, хитрец, в свои отряды более смелых и решительных отобрал. Впрочем, с этим прорывом я бы помогла справиться. Одним или двумя ударами.

Целители на самом деле могут быть и боевыми магами. К примеру Юлиана с её десятью оттенками энергий — чёрные и белые нити не в счёт — может, как останавливать кровотечение при лечении, так и полностью сворачивать кровь у человека на дальности свыше сотни ярдов, что приводит к небыстрой, мучительной смерти. Имеются у кузины и другие смертельные плетения.

Лекарство — это яд, яд — это лекарство, всё зависит от дозы. Аналогично и с целительской магией — форма плетений, сочетание оттенков, количество нитей и узлов, насыщение энергией определяют будет ли созданным заклинанием совершено исцеление или наоборот убийство.

— Мне так кажется или сегодня все действуют более слаженно? — спрашиваю сам себя вслух.

Кузина подошла и прижалась ко мне плечом, посмотрев на бегущий снаружи стены очередной отряд с лестницами.

— Смотри, как мои, наши исцелённые бодро бегут. Не зря мы старались. Тебе брат Симон не говорил ещё, что у нас льняные бинты закончились?

— Нет, не говорил. А я-то тут чем могу помочь? Брат Георг завтра должен в Готлин поехать. Скажешь ему, он закупит, сколько нужно. А вообще, о таких вещах надо бы заранее думать. Кстати, пойдём-ка к управляющему. Тут мне всё более-менее ясно.

Бросаю ещё раз оценивающий взгляд на учения и увожу кузину со стены.

Неллерская провинция. Поселение Дубки. Штаб виргийской армии. Генерал граф Шарский. Четыре дня спустя.

На карте, лежавшей на столе большой комнаты дома старосты поселения, был проложен маршрут от Дубков до Тризненского озера, где до сих пор находилась ставка генерала Лейнского. Начерченная линия выглядела сильно выпуклой дугой, предполагавшей глубокий обход кранцевской армии с востока.

— Какие-то разъезды у южан тут на дорогах всё равно имеются. — полковник Арсений хмурился, глядя на карту. Кроме него и главнокомандующего в помещении присутствовал только адъютант, молодой виконт, скучающий возле окна до зевоты. К разговору лейтенант не прислушивался. Дальний родственник королевы, он был навязан графу из дворца и служебного рвения не проявлял. Генералу же приходилось терпеть, а его адъютанстские обязанности перераспределять на других офицеров штаба или сержантов-ординарцев. — Все их патрули мы не переловим. Так что, Лейнский узнает о моих полках заранее. И вот тут или здесь отличные места, чтобы подготовить мне ловушку. Карл, ты же давно знаешь этого хитрого лиса. Он такой шанс не упустит. Мало тебе того внезапного удара от неллерского выродка? Потеряешь ещё и половину нашей кавалерии.

Пока полковник говорил, главнокомандующий, прикрыв глаза кивал, а когда тот замолчал, обратился к адъютанту:

— Виконт, сходи к главному интенданту. Скажи, что я его жду. — проводив взгдядом лейтенанта, граф усмехнулся. — А теперь слушай главное, Арсений. И смотри. — он уткнул в карту палец. — Как раз этот неллерский ублюдок нам и нужен. Пусть Лейнский готовит свою ловушку. Добыча туда не явится. С тобой пойдут четыре полка, нет, не три, а четыре. Вот здесь один продолжит путь к Тризну, но не дойдёт, остановившись у Стремянки и разбив большой лагерь. Ты же с тремя полками резко повернёшь на юг к Готлинской обители. Тот Степ сейчас там, как и вся казна Лейнского. В монастыре три-четыре сотни защитников. У тебя будет почти в десять раз больше. И магами усилю. Олег тоже с тобой пойдёт, он не даст выродку ещё раз сплести нечто подобное тому, что обрушилось на наши головы у Тризна. Да и не успеет Неллер. При таком превосходстве захватишь обитель за пару часов сходу. Я в тебя верю. Главное условие, до последнего момента никто ни о чём не должен знать, даже баронет Олег.

— Мы ещё можем это всё обсудить? — спросил полковник.

— А чем мы с тобой сейчас занимаемся? — усмехнулся граф. — Конечно. И времени у нас с тобой полно. Нахалёнок не сильно расторопный, раньше обеда сюла не вернётся. Пока до интенданта дойдёт, с каждой маркитанткой успеет пообщаться.

Глава 12

К вечеру зарядил дождь, да не простой, а настоящий ливень стеной. Не знаю, как в других краях, не попадались мне ещё книги по климату планеты или хотя бы континента, а в тех, что про путешествия, общих описаний погоды не встречалось, у нас же, в северной провинции Кранца, осадки часто случаются совсем неожиданно.

Вроде солнечный день, на небе ни облачка, и тут — на тебе, получи и распишись, за пару часов нагонит тучи, прольёт как из ведра, а потом вновь солнышко светит, ну, или звёзды с луной ярко горят.

Ладно, чего капризничать-то, климат в наших краях очень комфортный, мне нравится. Мог бы конечно пожалеть о невозможности совершать лыжные прогулки, снег зимой хоть и выпадает, но долго не лежит, да только мне и без лыж хватает, чем заняться.

На улице уже темнеет — вторая половина осени стоит, светило уходит за горизонт теперь рано.

Зато в кабинете у меня светло как днём. Созданный лично мною амулет разгоняет сумрак, заставляя его жаться под шкафами и столом с креслами. В помещении я не один. Откинувшись в кресле смотрю на выставленный передо мной готовый часовой механизм.

Брат Георг, мой управляющий, маг, механик, астроном и просто хороший человек, сияет словно начищенный тульский самовар. И повод для такого настроения у посетителя есть. У нас всё получилось. Считаю, что именно у нас, так как идея-то всё же моя.

— Я договорился с

— Зачем тебе золото? — искренне недоумеваю.

— Так для наших же ходиков! — показывает на механизм. — Сделаем золотой циферблат, золотые стрелки.

Ещё раз беру часы в руки, чтобы оценить вес. Килограмма два-три по нашему. Точнее уже не скажу, потерялся в здешней системе мер и весов. В Кранце считают массу тел подобием британских фунтов. А может и нет.

Короче, местный фунт — это если положить ладонь на одну чашу весов и не надавливать. Примерно из такого расчёта и делаются гири. Ну, да, единицы измерений здесь привязаны к анатомии человека, на Земле в античности и средневековье примерно тоже самое было. Единую палату мер и весов ещё не скоро придумают, как мне кажется. Пока всех всё устраивает. Меня не совсем, но готов смириться.

— Считаешь, что часы получились слишком лёгкими? — иронизирую без улыбки. — Обязательно необходимо утяжелить золотом? Возражаю. Потом, когда будем делать на продажу, то для амбициозных дворян или торговцев так и сделаем. А этот экземпляр для меня. Не хочу свою кобылку перегружать. Да, ещё, мне кажется, вот этот рычаг для взвода пружины, надо сделать вынимаемым. Ну, как ключи для замков. Вставил, взвёл, убрал в карман. Иначе цепляться будет. Что там за крики во дворе? — отвлекаюсь от разговора и прислушиваюсь. Пожар что ли? — подхожу к окну, но ничего толком разобрать в происходящем на улице не могу. — Сергий! — зову секретаря, чтобы послать выяснить, что за шум без драки.

Не придёт он, я же сам парня отпустил с Валькой прогуляться по монастырским лавкам. Юлиана дала сегодня служанке положенный выходной. Сама кузина над зельями чахнет. Раненых доставляют, но немного, брат Симон с лекарями и хирургами справляются без миледи Неллерской.

Ответ на заинтересовавший меня вопрос по поводу уличного шума явился своими ногами в виде Эрика Ромма, мокрого и заляпанного комками грязи с головы до ног. Видать, гнал коня галопом. За порогом вижу встревоженные лица брата Макса и лейтенанта сыска Николаса.

А где наш Карл? Ах, да, он же с десятком арбалетчиков дорогу на юг проверяет. Вдруг нас кто обойти с тыла пожелает, мы же в том направлении давно патрулей не высылали. Промок поди мой вассал насквозь. Ну, а сержант Ромм прибыл от Стремянки. Вижу, что-то важное сказать хочет.

— Говори, что случилось. — не даю ему отдышаться. — Виргийцы совсем рядом?

Молодец, Степан Николаевич, возьми с полки пирожок. Быстро я сообразил, что раз мой несостоявшийся убийца вчера выехал в дальний рейд, а сегодня к вечеру уже вернулся, хотя ждали его не раньше, чем через три дня, значит враг у порога.

— Рядом, в восьми милях. — подтвердил сержант. — Нет, сегодня их уже ждать не следует. Мне удалось, пользуясь проливным дождём и накрывшись плащом с глубоким капюшоном, проникнуть к ним в лагерь и там побродить. Услышал нужную информацию.

— Что, это вот так просто побродить среди вражеских солдат? — ну даёт Эрик стране угля. — И никто не поинтересовался, что ты у них забыл?

— Я же не прятался, ваше преподобие. — усмехнулся сержант. — Не оглядывался по сторонам, не отводил лицо в сторону. Вёл себя, словно свой. Вот никто и не обратил на меня внимания. Там много таких ходило по лагерю. И не до вопросов им было, они после долгого марша, уставшие.

Действительно, наглость — второе счастье. Ползай Ромм в виргийском лагере по пластунски, кто-нибудь да заметил бы. А так, ходит смело, значит, свой. Серьёзная выучка у бывшего подчинённого легендарного капитана Ронова, я бы так не смог. Или сумел бы? Чего я себя раньше времени принижаю? Надеюсь, что выяснить этот вопрос мне никогда не придётся. Какое-никакое, а всё ж я большое начальство.

— Докладывай. — приказываю и внимательно выслушиваю, не перебивая.

Ничего себе тут информация разлетается. Нет, ясно, что стычки идут постоянно, потоки пленных текут в обе стороны, но всё равно осведомлённость врага меня удивила.

В общем, личность устроившего им разгром мага, виргийцы установили, и место, где я в данный момент нахожусь, тоже. Непонятно только, с чего вдруг они решили, что в обители вся казна армии генерала Лейнского? Наверное, кто-то из попавшихся им в руки наших вояк сболтнул, сам не ведая что.

Такие важные сведения, вкупе с предположениями северян в том, что гарнизон монастыря менее трёх сотен, хотя в реальности у меня почти вдвое больше бойцов, побудили главнокомандующего виргийцев организовать штурм обители.

А я? Как же я-то, великий и ужасный? Почему они меня в рассчёт не принимают?

Спрашиваю по этому поводу мнение вошедших в кабинет по моему приглашению Макса и лейтенанта Николаса, вкратце сообщив полученные известия.

Офицеры оказались едины во мнении, что могущество моей магии виргийцы собираются помножить на ноль, ну, почти на ноль, за счёт внезапности своего нападения и кратного, почти на порядок большего, численного превосходства. Сержант говорит, там в лагере три полка, то есть ненамного меньше трёх тысяч.

Выдвинуться к монастырю они собираются в четвёртом часу после полуночи, разборные лестницы у них уже готовы или доделываются прямо сейчас, пять миль осторожного, неспешного марша проделают часа за полтора, и, едва забрезжит рассвет, с разных сторон бросятся на захват монастыря.

Видимо, по задумке виргийских командиров аббат Степ, даже мгновенно проснувшись и поняв, что происходит, не успеет применить никакого серьёзного атакующего заклинания, а гарнизон не сумеет организовать отпор. Обитель будет взята сходу, максимум, за час-два.

Чего тут скажешь? Так-то толково придумано, вот только не учли фактор нашей успешной разведки в лице Эрика Ромма. Как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

— Брат Макс, — после недолгих раздумий, начинаю отдавать распоряжения. — Срочно отзывай все патрули. Сколько их у нас сейчас на выезде? Всего два? Замечательно. Покидать пределы монастыря запрещаю всем, впредь до особых указаний. Отход ко сну всего личного состава кроме караула через час, подъём в три. Не шуметь. Лейтенант, — смотрю на офицера сыска. — Ты свою задачу знаешь. Мыши тут снуют повсюду, но чтобы никаких сведений даже через них до виргов не дошло. Сержант, тебе спасибо огромное. Вливайся со своим отрядом в ряды зашитников стен.

— Может мне лучше продолжить действовать в окрестностях? — предложил Ромм. — Если вдруг выясню что-то новое, сообщу, прикажите брату Григорию дать мне двух голубей. Мало ли, что северяне ещё смогут придумать.

— А вдруг под

Пока не информирую никого о своих возможностях в пространственном перемещении, пусть предполагают наличие подземных ходов, один из которых действительно у нас имеется, Юлька с Ником туда слазили, да только он был использован в прошлую осаду, стал известен слишком большому количеству людей, а потому принудительно засыпан обвалами аж в четырёх местах.

— Сергию там в приёмной скажите, чтобы через полчаса все одаренные были у меня. Это приказ. — говорю в спины уходившим посетителям.

— Миледи Неллерской ваши приказы тоже касаются? — уточнил лейтенант сыска, обернувшись.

Шутит так? Вроде не улыбается. Хотя, знавал немало юмористов, предпочитавших говорить именно с серьёзной миной на лице.

— Её я приглашаю. — также без улыбки отвечаю. — Если захочет, пусть приходит.

Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, вспомнился Кэрролл с его Алисой в Стране Чудес, пока смотрю на суету в обители. Никуда не уезжаем, а вот, гляди ж ты, бегают как оглашённые. Тревога, она и в Африке тревога. Ничего, скоро все кроме дежурных смен отправятся спать, не нужны мне при отражении штурма сонные мухи на стенах вместо бравых бойцов.

Юлиана явилась первой из вызванных, что неудивительно, она сейчас относительно незагружена делами, брат Симон справляется в лазарете сам.

— Степ — ола! — я своими глазами увижу мощь твоих атак! — с порога кидается обнимать.

Ола — это аналог нашего ура. Не забыть бы об этом, а то Степ-настоящий ни разу победным криком не пользовался, вполне мирный мальчик был, хоть и дрался нередко, когда задирали. Не подумав, крикну как привык в своей прежней жизни, то-то удивлю всех.

Удивлю, удивить. Удивить-победить. Суворов? Он ведь так говорил? Ну, да. А кто ж ещё-то. Что ж, попробуем ещё разок это сделать.

— Юль, вот честно, лучше бы война стороной прошла. — вздыхаю. — Не понимаю твоей радости, но ладно, коли уж придётся биться, будем сражаться всерьёз. Я себе ещё одно мощное заклинание подобрал для встречи гостей.

— И чем оно лучше метеоритного дождя? — нахмурилась кузина.

— Немного иной набор цветов используется. — объясняю, усаживая её в кресло за столом, ближайшее к моему. — Я в тот раз у Тризненского озера после применения заклинания на полчаса из битвы выпал. А с малым солнечным взрывом — там упор на оттенки оранжевого — я через пару-тройку минут, как только отдышусь и верну концетрацию, смогу дальше работать. Более простыми плетениями, естественно. Десяток нитей на этот взрыв вообще не задействуются.

— Хочу метеоритный дождь посмотреть, но понимаю, про что ты говоришь. Ладно, в другой раз как-нибудь покажешь.

— Надеюсь его не будет, другого раза. — занимаю своё место в кресле. За дверью уже слышны голоса явившихся на мой вызов монастырских магов. И голос Карла узнаю среди других, значит, друг уже вернулся. — Планирую вас с Симоном тоже к сражению привлечь. В лазарете всё устроено, справятся первые часы сражения без вас, а там посмотрим. Кстати, видел, ты там порядок будто в казарме навела. Санитары и санитарки ведь не солдаты, зачем им смотры и распределения на работы по несколько раз на дню устраивать, да ещё и с наказаниями? Как-то жёстко слишком.

— И что из того? — дёргает худыми плечиками Юлиана. — Люди по своей сути ленивы. К труду и порядку их нужно побуждать. Так папа говорил, и я не единожды убеждалась в том, что он прав.

— Не все ленивые. Сама-то ты ведь не такая. — не соглашаюсь с ней. — Трудишься как пчела.

— Я не ленивая? — засмеялась кузина. — С удовольствием бы из постели не вылезала. Нет, Степ, ты меня ещё плохо узнал. Просто, понимаешь…

— Понимаю. Чувство долга. На это и намекнул, что можно побуждать людей к действию не только палкой или сахаром. — в целом-то я с ней согласен, но, как говорится, есть нюанс, так почему бы любимой сестрице на него не указать? — Подумай как-нибудь над этим. Входите! — зову гостей из приёмной.

Одна голова хорошо, а две лучше. У меня же собрались, считая и мою, их целых шесть: я с Юлианой и Карлом, братья Георг, казначей Алекс и Симон.

Ещё недавно считал, что одарённых в обители достаточно, а теперь понимаю, как нас мало. В трёх виргийских полках магов, минимум, десяток, не считая того, что Эрик услышал о присутствии среди них самого сильного одарённого в армии графа Шарского, у которого в источнике без малого тридцать нитей, чуть ли ни больше, чем у полковника Агнии Неллерской, хотя это и не точно.

Как предчувствовал, сделал защищающие от магии амулеты, вложив самое энергоёмкое плетение, которое нашёл в нашей библиотеке. Такие мощные защиты и тот баронет Олег Горский — вроде так виргийского мага зовут — не пробьёт.

Конечно, вряд ли северянин станет плести что-то очень уж энергоёмкое, его задачей, скорее всего, станет создание наибольшего количества атакующих плетений в единицу времени, чтобы не дать мне ударить и сбивать щиты, прикрывающие моё плетение, тем не менее, я уже подстраховался.

Выдаю братьям три защитных артефакта, изготовленных накануне, теперь и одарённые монахи наряду с моими близкими будут в относительной безопасности.

Что же касается нашего плана действий, то он, с одной стороны, прост как кирпич, а с другой, непонятно пока, каким образом его осуществить.

Создавать могущественное плетение придётся сильно заранее, с тем расчётом, что когда воодушевлённые достигнутыми внезапностью своего появления и численным превосходством виргийцы кинутся на штурм, мне уже будет, чем их встретить.

Лучше всего, подловить противника в финале марша, до того, как он перестроится из конных полковых колонн в пешие фаланги баталий или рот и разойдётся в стороны по широкому фронту.

Примерное время появления северян у наших стен мы знаем, так что, час, когда мне начинать работу в общем-то понятен.

Вопрос в другом. Наученные горьким опытом Тризненского сражения виргийские маги будут очень внимательны и могут заметить готовящийся им сюрприз издалека, а сил моих помощников никак не хватит, чтобы прикрыть магическими щитами солнечный взрыв — заклинание вроде детонации ядерного заряда малой мощности, разве что без радиоактивного излучения, такое сравнение у меня возникло, когда я почитал описание действия этого плетения.

Я могу работать, прикрываясь стеной обители, тогда вражеские маги ничего не увидят. Вот только и мне невозможно атаковать сквозь стену. Очевидное решение — плести прикрытым преградой, а по завершению работы подняться на площадку. Даже если тот Олег Горский и увидит, то чего-либо предпринять

Беда в том, что я не смогу удержать концентрацию, поднимаясь по ступеням, и результат моего многочасового труда просто-напросто развеется. Я пробовал. Даже более простые плетения не смог удержать.

— У нас же лебёдка есть. — говорит Георг, как только я поделился проблемой. — Эта, с помощью которой мы камни для катапульт на стену поднимаем.

Вот молодец. Хорошо придумал. Вира, майна, и я там в аналоге строительной люльки. Помнится, дядя Коля, сосед деда в деревне, в пору моего детства свинью на случку с боровом в люльке мотоцикла отвозил.

Представляю, как я — великий и могучий маг, милорд Неллерский, аббат Готлинский — буду смотреться, когда меня в том коробе для ядер поднимать станут. Пожалуй, об этом будут помнить дольше, чем о моих подвигах.

Юлиана быстро поняла, о чём я думаю.

— Степ, я видела паланкин бывшего настоятеля в складской комнате слесарной мастерской. Там мы топчаны для лазарета искали. Вместо короба можно его к лебёдке прицепить. Тебе в паланкине удобно будет. Правда, его нужно немного отремонтировать. Георг?

— Сделаем, миледи. — кивнул управляющий.

Согласен. Так сойдёт. Величественно, эффективно и с пользой для дела.

— Тогда решено. Расходимся и готовимся к сражению. Не проспим, надеюсь.

Все засмеялись. Настроение у всех заметно поднялось. Выход найден.

Кузина задержалась у меня, но ненадолго, понимала, что её братцу требуется хорошо отдохнуть. О письме её отцу по поводу барона Корманса мы поговорим позже, как только разобьём подступающего к обители врага.

— Учти, я буду рядом с тобой на площадке. — предупредила она.

Чем ты мне там поможешь, девочка? Только мешаться будешь, отвлекать.

— Конечно. — соглашаюсь. — Сам хотел тебя попросить.

Иногда приходится делать то, чего не хочется. Пусть постоит рядом, полюбуется на мою магическую атаку и её последствия.

Меня разбудили служанки. Ни Юлька, ни Ангелина спать вообще не ложились, следили за курантами, хотя я этого от них не требовал.

Ночью во дворе было заметно холодно. Поверх кольчуги на мне куртка, и всё же чувствую себя зябко. Ничего, с утра солнце и я заклинанием малого солнца денёк разогреем.

Общий подъём ещё не объявляли, солдатам подготовиться к сражению требуется значительно меньше времени, чем мне, поэтому окна казарм остаются тёмными.

Со мной только трое трое телохрпнителей, Сергий с фолиантом в руке и лейтенант Ригер. Да, теперь он лейтенант герцогской гвардии. Королевский гонец привёз с собой из неллерского дворца не только письма мне и миледи Юлиане, но и подписанный герцогиней Марией офицерский патент для Ригера Вилта. Мачеха выполнила просьбу пасынка.

Навстречу со светляком в руке подошёл брат Георг.

— У нас всё готово. — доложил брат Георг. — И лебёдка, и паланкин. Проверили, работает надёжно.

— Спасибо. — благодарю управляющего. — Иди поспи часа три.

У восточной стены нас дожидается брат Макс с двумя вооружёнными монахами. Пюпитр, изготовленный в монастыре — тот первый я оставил в Тризне — уже собран. Стулья тоже в достатке. Работать буду с комфортом.

— Сергий. — подзываю к себе секретаря. — Ставь книгу на подставку.

Глава 13

За спиной вне круга света, бросаемого амулетом Сергия, слышится звук шлёпающих по луже шагов. Часть монастыря у восточной стены, где я собираюсь готовить виргийцам сюрприз, тоже выложена булыжником, но поверхность двора у меня повсюду неровная, так что, грязи нет, а вот лужи, и большие, после ливня повсюду. Ну, да сейчас, судя по ярким звёздам, дожди не намечаются, мне легче.

Кто там? Оборачиваюсь, перед моими бодигардами появляется милорд Карл. Не здоровается, просто встаёт как истукан, опасается, что помешает своему сеньору концентрировать внимание на магическом плетении. Он видит вторым зрением две энергетические нити — одна, ярко оранжевая, максимального размера, свёрнута спиралью, а из второй, красной, завершаю складывать ромб.

Мне голоса, шум, грохот, топот, цоканье копыт и прочие звуки помехой в магической работе не являются. Я даже сам при этом разговаривать могу и несложные действия выполнять тоже. Жаль, что в движении не получается создавать заклинания, тренируйся — не тренируйся, пытайся — не пытайся, ничего не получается. И к чёрту всё, бывают разочарования сильнее.

Вписываю ромб в верхний виток спирали и объявляю себе четвертьчасовой перерыв. Следующая на очереди у меня вновь та же ярко оранжевая, размером в две трети от наибольшего. Буду ждать её восстановления.

Следом за моим вассалом из темноты возникает Эрик Ромм. Этот, в отличие от милорда Монского, именно что возникает, то есть бесшумно вообще. Вот его не было, а вот он есть.

Крут мужик, реально крут. Повезло мне с ним, похоже, гораздо больше, чем я вначале предполагал. Счёт на табло один-один, в смысле спасения наших жизней. Он вернул должок. Стоп, нет. Не факт, что бастарда Неллеров планируют убить. Вполне возможно, хотят заполучить в полон.

Как держать в плену одарённого при его навыках плести боевые заклинания не делая никаких движений? Господи, да легче лёгкого. Держать при нём посменно магов, те едва увидят плетение и сразу же дадут чем-нибудь по башке. А можно и обычных охранников приставить, только чтобы двое-трое находились рядом одновременно. Даже если пленный одного из них убьёт — площадной-то атакой себя накроешь — то другой, другие быстренько прирежут вражину. Ну, или, как вариант, мощные защитные амулеты конвою выдать.

Кстати, а чего это Карл с Эриком припёрлись? Сказал же вроде доступно и разборчиво, всем спать, отдохнуть перед сражением. Нет же, показывают милорду Неллерскому свои почёт и уважение. Только мне-то сейчас от их присутствия не холодно и не жарко.

— Кому не спится в ночь глухую? — спрашиваю, садясь на стул с удобной спинкой — по моему чертежу изготовили — предлагая Сергию и гостям незваным поступить также.

Похабный ответ в виде эха не предполагается. На всех диалектах языка Итерики рифмы земным не соответствуют, иначе я бы мог тут перепеть всего Владимира Семёновича Высоцкого, и многих, многих других исполнителей, о поэзии и вовсе не вспоминаю. Хотя, если грамотно перевести, то… Что «то»? Дел мало?

У гостей в руках сумки. Чего это они принесли?

— Ты забыл латы, Степ. — вассал садится и приподнимает тяжёлый мешок, в котором грозно звякает броня.

— Точно! Вот же какая оплошность! — юродствую. — Карл, ты серьёзно? Зачем они мне? Кольчугу-то зря надел. Много она мне в прошлом сражении помогла? Здесь и подавно не требуется. Выкинь их куда-нибудь, прошу. А у тебя что? — спрашиваю сержанта. — Только не говори, что моя парадная сутана и золотой жезл аббата.

Плетение держу уверенно и посматриваю, как у источника постепенно восстанавливаются жгутики потраченных

— Нет, не сутана с жезлом. — без улыбки отвечает разведчик, он на стул не садится, встав между охранниками. — Служанка миледи Юлианы попросила вам передать. В сумке еда, вино и посуда. Госпожа вчера посчитала, что сами вы не додумаетесь это с собой прихватить, вот и распорядилась.

— Миледи, значит, догадливая в отличие от её непутёвого брата? — чёрт, а ведь приятно, что кузина обо мне позаботилась. Правда, я бы предпочёл крепкий кофе, а не вино, да где ж его тут взять? — Тогда и про стол могла бы подумать. Ладно, выкладывай на свободный стул, они тут с запасом.

— Стол сейчас принесут. — также невозмутимо ответил разведчик. — Слышите?

Да у него и уши как у Чебурашки, не в смысле размеров, а по остроте слуха. Я вот ничего вначале не услышал, лишь через минуту раздалось пыхтение двух рабов и их шлёп-шлёп по той самой луже, в которой только что гостил милорд Монский.

Пока накрывали стол, мои энергетические нити восстановились до нужного размера — проверил вытягиванием их из источника на полную длину — и я продолжаю работу. В разговоры больше не вступаем — о чём говорить, когда и так всё ясно? — стараюсь делать без задержки.

На смену ночи уже пришёл предрассветный сумрак, и где-то в восьми милях отсюда полки виргийцев начали или вот-вот начнут своё движение. В темноте по нашим дорогам не поездишь, не рискнув переломать ноги коням, а вот, когда становится чуть светлее, то вполне, хоть и не спеша.

Прикидываю, часа два с лишним у меня есть. Успею создать удар. Сильный. Площадь поражения солнечным взрывом примерно такая же, как и у метеоритного дождя.

Предпочтение я отдал первому заклинанию из них не только по причине того, что в нём на два оттенка меньше используется, а и по причине его большего энергетического объёма.

Оттенков в нём меньше, а вот нитей, за счёт повторяющихся, больше, да и по длине они крупнее. Не оставляю надежды пробить защиты офицеров и магов, которые окажутся под ударом.

Такого же эффекта от своей атаки, как и у Тризненского озера не жду, и своих соратников об этом предупредил. Там-то я наносил удар по противнику, стоявшему в плотных сомкнутых строях, да ещё и равномерно заполнявшему почти всю площадь действия метеоритного дождя, а сегодня враг будет в растянувшихся колоннах.

По моим подсчётам, в самом благоприятном для нас — имею в виду защитников монастыря — исходе удастся прихлопнуть от пятисот до тысячи вражеских бойцов. Хорошо бы, если всё же тысячу, только и это ведь всего треть от численности пришедших сюда виргийцев, штурм монастыря это задержит, но вряд ли отменит. Слишком высока для них ставка — убить или пленить самого сильного мага королевства Кранц. То, что могучей меня нет ни в нашем государстве, ни у соседей, кроме империи, теперь знаю достоверно. В который уже раз спасибо за информацию маркизе Неллерской. Я или моя тушка для врага — самая желанная добыча, не говоря уж о том, что какой-то придурок им наболтал об якобы хранящейся у меня казне всей армии.

Чуть сбавляю скорость создания заклинания, чтобы не подготовить его преждевременно. Как раз бордовая и голубая нити восстановятся, пока поем балык с булкой — бутерброд, поданный Сергием.

Пока жевал, в монастыре началось движение. Все мои люди были предупреждены накануне, что шуметь не следует, да разве спросонья многие ли смогут хорошо себя контролировать, быть внимательными и аккуратными? Кто-то что-то уронил, где-то кому-то влетело от начальства, один чего-то не поделил с другим, плюс топот, звяканье оружия и доспехов, скрип дверей и лязг цепей колодцев, всё это рождало ровный гул, будто трансформатор заработал. Вдобавок куранты на главном здании и церковном куполе пробили четыре часа.

Точность — вежливость королей. Сразу же после четвертого удара вижу, как через плац к проходу между маслобойней и литейной мастерской в моём направлении движется Юлиана. Её сопровождают преднастоятель Михаил — вот же баронет, приклеился к миледи Неллерской как банный лист к попе — и Ригер с пятёркой гвардейцев. Бойцы-то эти на кой чёрт здесь нужны? Уже имеющаяся при мне охрана, и та, считаю, избыточна.

— Вот это да! — подошедшая кузина оценила магическим зрением сплетённое мною на три четверти заклинание. — Привет, Степ. — чмокнула в ухо.

Хотела-то в щёку, да я в этот момент стал подниматься, аккуратно, не теряя внимания к своему художеству. Да, чувствую себя немного художником, импрессионистом, Сальвадором Дали.

— Доброе утро. — обнимаю. — Выспалась? Угощайся. И спасибо тебе за заботу. Сидел бы сейчас голодным. Юль, как договаривались? — уточняю.

— Думаешь, за ночь что-то поменялось? — усмехнулась миледи Неллерская и схватила со стола кисть винограда. — Мы на стену. Милорд? — посмотрела на Карла, поднявшегося при её появлении раньше меня.

— Я давно готов. — сообщил милорд Монский.

Время, когда мне предстоит вознестись ввысь с помощью лебёдки и нанести удар, коллегиально должны определить они и лейтенант Макс, в данный момент наряду с офицерами копейщиков и арбалетчиков занимающийся более подробным интруктажом бойцов.

До самого последнего момента наши солдаты будут оставаться внизу за стенами, сгруппировавшись перед ступенями. Противник должен увидеть только редких караульных на площадках с баллистами и катапультами. Пусть считает, что его появление для защитников обители оказалось внезапным. Когда поймёт действительное положение дел, для него окажется уже поздно.

— Тогда пойдём. — распорядилась кузина. — Сержант, ты тоже со мной. — позвала она и Эрика. — Говорят, ты ловко и издалека распознаёшь перемещения людей по лесу? Вдруг вирги не только по дороге будут двигаться?

Да-да, идите все отсюда, не мешайте. Перекур закончился, продолжаю формировать магический удар.

Насчёт перекура, да, было время, дымил как паровоз. Пока не встал выбор — или бросай, или сразу в гроб. Бросил, но от преждевременного гроба своё тело не уберёг. Зато протянул года на три-четыре дольше.

На прошлой неделе приснилось, что я курю с жадностью одну сигарету за другой. Проснулся — отпустило. И хорошо. Никакого желания возвращаться к пагубной привычке нет, хотя возможность имеется — на материке Кольдер, населённом желтокожими людьми, табак выращивают и курят. К нам в Итерику тоже привозят, только покупают его лишь переселившиеся на наш континент кольдерцы, коренных жителей табак ничем не привлёк.

Да уж, лучше бы кофейные деревья где-нибудь произрастали. А может они есть, просто никто не додумался обжаривать их плоды, перемалывать и варить ароматный напиток? Ну, буду надеяться, что жизнь здесь мне предстоит долгая, и этот вопрос успею ещё выяснить.

Отлично. У меня почти всё готово, осталось минут двадцать. Из ста. Помним, Степан Николаевич, мы уже хорошо помним, что в здешнем часе сто минут. Значит, кузина говорит про пятьдесят из них. Тогда не торопимся. Где тут пирожное? Вот оно. Нет, Юльке оставлю, вон она с подружкой маячит. И подойти девчонки боятся, и в покоях им сейчас находиться в неведении о происходящем не хочется.

Машу рукой, подзывая, пусть помогают расправиться с содержимым стола. Эрик много слишком принёс, а сегодня мне уже долго будет не до еды.

— Двадцать пять минут. — сообщает кузина.

Так-то связистом мог бы кто-нибудь из её помощников поработать, но девочке, ладно, девушке, миледи, будущей виконтессе и графине, самой нравится активное участие в процессе подготовки к магической атаке.

Остальные наши одарённые поднимутся на стены одновременно со мной, раньше бойцов, и ударят сразу же после солнечного взрыва.

Ну и название же дурацкое для этого мощного заклинания придумали. При чём здесь вообще солнце? Ага, раскритиковался. Самому бы уметь что-нибудь своё магическое изобретать, а то только пользуюсь чужим, да ещё и капризничаю.

Дальнобойные боевые заклинания моих соратников не очень сильны, но в наших нынешних сложных обстоятельствах каждое лыко в строку.

— Десять минут, Степ. — предупреждает сестрёнка. — Садись уже в паланкин. Ты закончил?

— Заканчиваю. Пару минут дай.

У лебёдки стоят четверо сильных складских рабов, свою задачу они знают, крутили барабан много раз. В десятке шагов от меня — подножие лестницы, где в общем трёхшереножном строю стоят мои и Юлианины гвардейцы в полном составе, усиленные десятком армейских арбалетчиков.

Насколько могу видеть стену справа и слева, у каждого участка остальные бойцы тоже изготовились к занятию своих мест наверху, хотя спешить-то им не нужно, виргийцы не скоро до стен обители доберутся, особенно, после солнечного взрыва.

— Григорий! — кого-то окликнула кузина. — Дай этому придурку подзатыльник! Вечером палок ему выпиши, если в бою выживет!

Чего это она? А, понял. Молодой солдат, вопреки здравому смыслу вложивший болт в ложе арбалета, нечаянно зацепил спусковой крюк и выстрелил, выкрошив каменную кладку одной из ступеней. Повезло, что никого не убил и не ранил.

Так, а ведь я всё. Закончил. Петлю из белого короткого жгутика накидываю на тёмно-синий цилиндр, и готовое плетение можно отправлять во врага.

Забираюсь в портшез, располагаюсь в нём на подушках и командую:

— Вира! — махнул рукой. Какая к чёрту вира? Поправляюсь: — Поднимайте, дурни!

Вот теперь мужики поняли и принялись крутить барабан.

— Идут тремя колоннами. — оповещает Карл, когда я достиг половины высоты. — Основная — та, что справа. Расстояние — миля.

Окрестности своей обители давно изучил, так что, примерно прндставляю, в каком порядке приближается враг. Основные его силы идут по тому пути, по которому я когда-то впервые приехал сюда в маркизиной карете, другая дорога — от Монастырки и третья к пасеке. Видимо, виргийцы тоже неплохо знают наши края, и использовали все три направления.

Плохо, конечно. Лучше бы собрались в одну кучу, мне бы только и оставалось, что по её центру долбануть. Но не всё ж коту Масленица.

— Глаза не забудьте зажмурить. — напоминаю кузине и соратникам, когда паланкин достиг площадки.

В соответствии с описанием солнечного взрыва, никакой опасности для здоровья за пределами зоны поражения никому не грозит, однако неприятные ощущения от яркой вспышки возможны. Накануне всех, кто к моменту моей атаки будет находиться на стене, об этом предупредили.

Карл с Эриком протягивают ко мне руки, чтобы помочь выбраться из паланкина, у Юлианы глаза по пять копеек, смотрит не на меня, а на созданный мною магический шедевр.

Красиво выглядит плетение, чего уж тут скажешь. Будто пьяной обезьяне доверили акварели и кисточки, рисуй, мартышка, что хочешь, вот она и намалевала.

— Где вы тут увидели инвалида? — бурчу, отказываясь от предложенной соратниками помощи, и бодро выскакиваю из паланкина. — Отойдите в стороны, вид не загораживайте. — приказываю паре караульных у баллисты.

Если бы моя обитель находилась в степи или пустыне, на востоке над горизонтом уже был бы виден край взошедшего светила, а так оно заслоняется лесами и холмами. Но в свете раннего утра отлично вижу приближающегося врага.

Первое, на что обращаю внимание магическим зрением, на отсутствие в колоннах противника энергий плетений. В отличие от меня, красавца, виргийские маги не позаботились заранее создавать атакующие плетения.

Что ж, тем хуже для них. Не успеют теперь разрушить моё заклинание, даже если в эту секунду его увидели. Затягивать с ударом не собираюсь.

Секунда-две, и определяюсь с точкой прицеливания. Вот она, самая плотная колонна вражеского войска. Действительно справа. Где в ней движется командование и тот маг Олег? Да пёс его знает. Полагаю, большие шансы, что в первой её половине, но не в голове.

Отмеряю от передового отряда северян примерно треть длины их вытянувшегося удавом кавалерийского строя, активирую своё плетение, ещё ярче заигравшее красками, и отправляю его в быстрый последний полёт.

— Степ. — Юлиана со спины обхватила ладонями меня за плечи и прижалась худеньким нескладным телом. — Это очень красиво!

— Зажмурься, говорю. — опять напоминаю.

Да куда там. Ей мои слова как об стенку горох. Впрочем, сам тоже не успел смежить веки.

Ровно в той точке, куда я нацелил плетение, едва она её достигло, вспыхнуло яркое, почти белое солнце. Меньше секунды, миг, и оно перекрасилось в красный цвет и взорвалось, выжигая всё на сотни ярдов вокруг — людей, коней, деревья, саму почву. Пепел и огонь, огонь и пепел завораживали и вызывали чувство нереальности происходящего.

Я ослеп, да, ослеп. Но зрение быстро вернулось, хотя и с множеством весевших перед глазами тёмных пятен. А затем раздался громкий, словно рядом ударила молния, звук взрыва.

— Ола! — восторженно взвизгнула над левым ухом кузина, оглушив меня едва ли не сильнее, чем заклинание. — Ола!

Её крик подхватили все находившиеся на стене, а те, кто ожидал внизу, принялись подниматься по лестницам.

— Ола-олей. — говорю Юлиане и Карлу. — Но кто-то сейчас должен продолжить начатое. Атакуйте же, усиливайте сумятицу. Бейте по центральной колонне. Левую Георг с Симеоном на себя возьмут.

Глава 14

В соответствии с основным законом Мэрфи, если несчастье может случиться, оно обязательно случается. Паркинсон предложил иное толкование: даже если несчастье не может случиться, оно часто случается. Исходя из обоих этих положений Ламье создал и доказал теорему, что при наличии нескольких вариантов развития событий реализуется самый плохой из

Моё предположение о продолжении наступления северян даже после получения ими мощнейшего магического удара и огромных людских потерь, к сожалению, оказалось абсолютно верным. События пошли по наихудшему варианту.

Сколько врагов я прибил? До тысячи не дотягивает, но сотен семь-восемь, навскидку, насколько верно могу оценить с расстояния в половину мили или чуть больше, наверняка уже на суде у Создателя.

А магов? Сколько одарённых отправились тем же путём? Зря что ли я старался, создавая максимально насыщенное энергией плетение? Редко у кого может найтись настолько же сильный антимагический амулет.

Нет, если бы возможна была активация сразу двух и более защит, тогда бы маги вообще могли не опасаться атак своих коллег.

Не знаю, к сожалению ли это или нет, но антимагические плетения конфликтны друг к другу, и активация любого из них, приводит к обнулению остальных, находящихся к сработавшему ближе одного ярда.

А ещё, вопреки законам физики, сила магического поля, накрывающего какой-либо участок, не снижается при его увеличении. То есть солнечный взрыв на всей площади поражения по идее просто обязан проломить защиты большинства оказавшихся там артефактов.

Уверен, виргийских одарённых и офицеров я тоже прибил немалое количество. Сейчас бы северянам в панике отступить, но вместо этого, смотрю, они начали перегруппировку, в максимально возможном для них темпе расширяя фронт атаки, образуя из трёх колонн десяток, а из десятка втрое большее.

Что они делают козлы, уроды уродские? Спешиваются, отвязывают заготовки лестниц и начинают их связывать или сколачивать между собой. Сволочи, а?

Ну, да. Паргея — мир магический. Не мешает почаще себе об этом напоминать. Как массированный артиллерийский налёт лета сорок третьего года лишь на несколько часов отсрочил наступление европейцев под Курском, так и здесь у меня я только сократил на четверть численный состав наступающих, а вот по времени выиграл и того меньше. Полчаса? Наверное где-то так. Посмотрим.

Чего смотреть-то? Как в том анекдоте, трясти надо. В смысле, у меня десяток ещё не задействованных и четыре уже почти восстановившихся жгутов имеются, готовых к работе.

Сергий — расторопный парень — умудрился втиснуться в ряды поднимавшихся на стену бойцов, оказаться на площадке одним из первых, установить пюпитр и положить на него одну из четырёх принесённых с собой магических книг, открыв на плетении дальнего воздушного тарана, как мы с ним и обговаривали.

Создавая солнечный взрыв, я почти не использовал оттенки голубого цвета. Вот они, красавчики, лезут из моего источника целёхонькие. Десять-пятнадцать минут, и один-два отряда виргийцев будут сметены с ног мощнейшим ураганом, переломавшим им руки, ноги, рёбра, а кому не повезет, и шеи.

— Милорд, не торопись. — только что отстрелявшийся цепью молний Карл, заглянул в раскрытый передо мной талмуд.

— Да, Степ, смотри. — поддержала его кузина. — Вон. — показала она пальцем на ближайший отряд северян, бегущий к воротам обители уже посреди поселения, где наша гостиница и конюшня для транспорта паломников. — И вон ещё. И там. Видишь?

Вторым зрением легко выделяю — и не только там, куда указала Юлиана, а и в трёх других местах — энергию формируемых плетений. Похоже, мне сегодня не до магических атак будет. В самом деле, главное, не дать своих бойцов переубивать издали как куропаток.

Противник намного превосходит нас ведь не только количеством солдат — сколько их ещё осталось? — оцениваю — не меньше двух тысяч, не считая оставшихся в тылу коноводов — и все, разойдясь веером отрядов по двадцать-тридцать человек, торопятся к стенам — но и численностью магов, которые будут пытаться наносить нам максимальный дистанционный урон.

Собственно, по этой причине вчера мои одарённые и не поддержали идею, которой я загорелся. В чём она заключалась? Да всё в том же упоре на моё магическое могущество.

Спуститься вниз — своими ногами, разумеется — опять сплести что-нибудь сильно убойное, не солнечный взрыв и не метеоритный дождь, а чуть попроще, вроде вьюги смерти на основе фиолетовых нитей, выпивающую жизнь в радиусе полутора сотен ярдов, или, отличное, у Агнии видел во время Тризненского сражения, заклинание стены огня, или ещё какое-нибудь, которое за час-два смогу создать.

Далее, тем же способом поднимаюсь наверх, бью, что называется, со всей дури, и всё опять по новой повторяю, как в той песне «купила баба мыло, мочало, наша песня хороша, начинай с начала». Пока не перебью великое множество врагов.

Заметил на вчерашнем совещании, что моё предложение маги обители и вассал восприняли без восторга, правда, возражать не стали, не решились.

А вот Юлиана не постеснялась объяснить неразумному братцу, что пока тот, то бишь, я, будет создавать свои супер-атаки, виргийские маги больше половины защитников монастыря перебьют, и наши амулеты не сильно помогут при том количестве магических атак, которые обрушатся на стены обители.

В самом деле, слишком мало одарённых в гарнизоне монастыря. Вся надежда только на меня. Благодаря огромной силе своего источника я ведь могу не только мощные плетения использовать, но и слабыми атаками кидаться, что тот пулемёт пулями. Ну, не так конечно, но близко к тому.

У виргийских магов проблемы тоже есть. Не обладая моими возможностями, с большого расстояния они будут атаковать весьма слабо. Если хотят нанести серьёзный урон защитникам обители, придётся подбираться ближе. Что ж, давайте, давайте, я жду, а пока командую секретарю:

— Тетрадь мою доставай.

Сергий был готов. Убирать с пюпитра фолиант не стал, а развернул конспект прямо поверх него. Посмотрел на меня, на той ли странице или нет? Моргаю, да, всё правильно, воздушный аркан, он ведь тоже на основе неизрасходованных голубых оттенков, и прост, отчего быстро создаётся.

Минуты полторы прошло, и я успел сплести атаку раньше, чем завершил это дело северянин, замерший возле гостиницы, прижавшись к её стене прямо под козырьком крыльца. Мимо как раз пробегает с лестницами ещё один отряд вражеских солдат, человек пятнадцать.

Воздушный аркан делает сразу два полезных дела — разрушает плетение противника и достаёт троих бойцов из оказавшейся вблизи основной моей цели группы. Вижу, как нити заклинания перерезают почти пополам одного вояку, сносят голову второму и бессильно разрушаются у третьего. Амулет спас крысёныша.

— У западной стены уже полезли наверх. — кричит монах из расчёта баллисты.

— Так работайте живее. — говорит им милорд Монский. — И помалкивайте, не отвлекайте нас.

Всё же реальный бой — это не тренировка. Монахи на учениях работали быстро, успевая делать один выстрел в две-три минуты. А тут за десять только два произвели.

Юлиана и Карл совсем не спят на ходу, пытаясь сбивать вражеские плетения. У них это

Увы, тот самый Олег, сильнейший одарённый северян, всё-таки уцелел. Вряд ли кто-то другой мог бы так быстро с большого расстояния использовать довольно мощное заклинание.

Ну, козёл, я ещё до тебя доберусь. Ага, знать бы, где ты находишься. Впрочем, яркость плетения мне подскажет, если попытаешься создать что-нибудь сильное. Один раз я ушами прохлопал, но второй раз попытаюсь не просмотреть, благо, что твои коллеги уже явно потратились и сейчас будут восстанавливать источники, им нужно время. А тебе?

Уханье наших катапульт начинает раздаваться всё чаще. Мои артиллеристы, похоже, вошли в ритм. Эти громоздкие орудия бьют не очень точно, зато камни от них при попадании выкашивают сразу несколько виргов.

Баллисты стреляют тише, чаще и точнее.

— Ай, молодцы! — захлопала в ладоши совсем по-земному Юлиана. — Как там тебя, сержант? После боя с меня драхма.

— Генрих, миледи. — оскалился монах. — Брат Генрих, главный птичник обители. Я, если позволите, напомню.

Ему драхма, что Рокфеллеру цент, но внимание бастарда славного рода монаху очень лестно.

— Напомни, обязательно напомни. — смеётся кузина. — А вон того сможешь достать?

Мои помощники — кузина с Карлом — тоже потратили энергию и сейчас, пока я продолжаю работу, в ожидании её восстановления просто наблюдают за ходом сражения.

Расчёт нашей баллисты ловко подстрелил, прибив стрелой к стене гостиницы словно наколов на иголку бабочку, того северянина, чьё плетение я разрушил первым.

— Попытаюсь его достать. — отвечает мой главный по курятникам, утятникам и гусятникам. — Его преподобие хорошо доработал наши метатели, стреляют намного дальше. Вирги это не скоро сообразят.

— Степ! Почему я об этом первый раз слышу⁈ — возмущается моя любимая сестрёнка. — Про новинки в баллистах!

— А ты спрашивала?

— Нет, но мог бы… ой, извини, не буду отвлекать. — она как маленькая девочка закрыла свой рот ладошкой, утончённой настолько, что в моём мире Юлиану принимали бы за пианистку.

Я в темпе отстреливаюсь самыми простыми в моём конспекте плетениями — ещё четырьмя — и больше не вижу вражеских энергий. Что, бобик сдох, товарищи? А у меня вот как раз восстановилось полностью несколько жгутиков. Восемнадцать? Девятнадцать? Некогда считать. Достаточно.

— Убирай конспект. — командую секретарю. — Эту книгу тоже. Давай сюда с коричневой обложкой. Да, на которой голова быка изображена. Её, правильно. — киваю, Сергий быстро сообразил. — Клади. Открывай на камнепаде. Живей!

На западной стороне в сотне ярдов от ворот врагу несколько раз удалось взобраться на стену и ненадолго там закрепиться, но капитан копейщиков подогнал туда резерв и прорыв закрыл. Только виргийцы, почувствовав слабое место в нашей обороне, уже подтягивали туда новые силы.

У меня на участке пока спокойно. Единственную атаку здесь легко отбили одними арбалетчиками. Копейщикам, моим и Юлианиным гвардейцам почти не пришлось вступать в бой.

— Это оно? — спрашивает секретарь.

Парень наверняка жалеет, что Валька, с которой он в последнее время крутит, не видит сейчас, какой он герой, не кланяется залетавшим к нам пару раз стрелам. Впрочем, тут с его стороны никакой отваги и не требуется, амулет, отводящий стрелы, я ему сделал сильный.

— А ты сам читать разучился? — весело спрашиваю. Я впал, что называется, в боевой раж. Вижу, что всё у нас идёт неплохо. Четырёхкратное численное преимущество, с каким противник пошёл на штурм, оказывается, не такое уж и большое, когда нужно взбираться на высокие стены. — Смотри, что тут написано, читай по слогам: ка-мне-пад.

Пока устраиваю Серёге шутливую выволочку, уже работаю. Коричневую нить в основу, красная, ещё одна красная, только чуть потемнее, светло зелёную овалом, опять коричневая посветлее первой. И эту бордовую цепляем восьмёркой. Готово.

— Рихард, чего стоим⁈ — кричит где-то в полусотне ярдов справа от меня лейтенант арбалетчиков. — Бегом к воротам! Мечники сейчас подтянутся!

Очередной резервный отряд отправляется на помощь брату Алексу. Казначей руководит защитой ворот. Там ещё один опасный участок. В последний момент я задержался с активацией созданного плетения. Может лучше ударить по атакующим в центре?

Нет, там ситуация выправляется, потоки кипящего масла из опрокинутых котлов полились на головы осаждающих, заставив их с воплями отступать, тех, кто смог. К тому же, окликнутый сержант Рихард уже с десятком своих стрелков и таким же количеством наших рекрутов вот-вот усилит бойцов брата Алекса. Тот, смотрю, начал готовить какую-то магическую атаку.

Оценка обстановки заняла у меня меньше секунды. К моему участку стены вновь спешит отряд северян, не сильно крупный, справятся с ним без меня.

Так что, как первоначально и собирался, бью камнепадом по западному, левому флангу противника.

Стоявшие передо мной как и перед Юлианой истуканами трое гвардейцев со взятыми с нашего склада ростовыми щитами не столько прикрывают меня от стрел и болтов — амулет справился бы с этой задачей и без вояк дядюшки Ригера, но пока в опасной близости от меня пролетел всего один болт, да и тот на излёте — сколько загораживают обзор. Пришлось сделать шаг в сторону, чтобы нанести свой магический удар и оценить его последствия.

Едва плетение попало в гущу сбившихся большой толпой нескольких виргийских отрядов — как временно отступивших, так и подошедших со стороны лечебницы, общей численностью свыше четырёхсот человек — над этим местом примерно на высоте семнадцатиэтажного дома возник рой точек, устремившихся к земле и увеличивавшихся в размере по мере падения.

Зрелище конечно было совсем не таким впечатляющим, как у метеоритного дождя, да и площадь поражения заклинанием камнепада в десять раз меньше, но всё равно у меня захватило дух, пробрало до дрожи.

На вражеских солдат, многих из которых в этот момент офицеры и сержанты дисциплинировали зуботычинами, готовя к очередному накату на стены, сверху прилетели различной формы булыжники, от размеров с человеческую голову до величиной в обхват.

Десять камней, сотня, другая, сыпятся в количестве по нарастающей и со всё большей частотой. Крики, вопли, грохот, проклятия, треск и лязг доспехов и щитов перекрыли громкостью

Сколько длилось действие заклинания? Не засёк, нечем, до секундомеров дело не скоро дойдёт, довести бы до ума ходики Георга. Хотя, почему Георга? Нет, назову их готлинскими часами, в честь моей обители. Создатель, о чём я думаю?

Продолжавшийся примерно полминуты камнепад превратил четыре сотни северян в груду переломанных кровавых тел, спастись удалось единицам, некоторым офицерам, защищённым сильными амулетами.

— Ола-а! — раздался дружный вопль защитников монастыря, прокатившийся от западной стороны до восточной. Его поддержали и на южной, где находились редкие дозорные из самых старых монахов и наиболее бестолковых новобранцев.

За общим ликованием осталось незамеченным, как брат Генрих со второй попытки достал-таки стрелой баллисты указанного ему миледи Неллерской мага. У такого снаряда слишком большой вес, и не всякая защита может его остановить или увести в сторону дважды подряд.

На удачный выстрел главного птичника я обратил внимание только потому, что он единственный, кто ликовал, глядя в другую сторону, чем все остальные.

Не важно, кто и по какому поводу у нас пришёл в восторг, главное, чувствую, что в сражении произошёл перелом. Уверенность в победе теперь не только у меня, но и у всех защитников обители, а враг, наоборот, потерял всякую надежду.

Правда, битва ещё не закончилась. Группы виргийцев, попытавшихся обратиться в бегство, встретили и заставили вернуться стрелы их же товарищей, двигавшихся в третьей, уже последней волне наступления, куда командир северян направил всех, кого смог, включая коноводов. Однако, пыл противника явно угас.

— Хватит уже кричать-то. — говорю окружающим, при этом довольную улыбку скрыть не смог. — Смотрите, сейчас опять на центр навалятся.

Рожки виргийцев заиграли атаку, этот сигнал я выучил. К тому же, военная звуковая азбука на континенте одинаковая во всех государствах. Переняли у империи.

— Последний натиск. — предположила радостная Юлиана. — Безнадёжный.

В этот момент по вражеским отрядам на нашем фланге очень удачно отстрелялись катапульты. Все пять. Вместо крупных каменных снарядов расчёты на этот раз загрузили в их ковши крупный гравий, загодя привезённый из карьера возле Гутово.

Рассредоточившиеся северяне не смогли увернуться от гравийной картечи и потеряли больше двух десятков изувеченными. Остальные резко передумали нападать, побросали лестницы и отступили. Удержать их оказалось некому, видимо командиры оказались в числе побитых гравием.

Зато по нашим копейщикам, отбивавших штурм правее арки ворот, вновь полетели атакующие плетения. Мне удалось разрушить только одно, и ещё одно перехватила ледяная стрела Карла. Юлиана развела руками, её источник всё ещё не восстановился.

Сосчитать точно со своего места не могу, опять гвардейцы своими щитами перекрывают обзор, но почти десятка бойцов мы лишились, сбитых со стены молнией, ещё чем-то и воздушным тараном.

Лейтенант Макс передал общий приказ всем расчётам баллист перевести стрельбу в центр. Мне мой наставник не указ, но его распоряжение артиллеристам решил поддержать.

— Косу смерти открывай. — говорю секретарю. — Живее же, ну.

Зря я на парня повышаю голос. Он умница, почти на зубок выучил, в какой книге, на какой странице находится то или иное заклинание.

Фиолетовые у меня готовы к применению. Прошу милорда Монского повременить со своими атаками, пусть лучше прикрывает мою. Приятель быстро сообразил и выставил щит. Под прикрытием плетения Карла, за десять минут создаю косу смерти и атакую ей последний резерв виргийцев, направляющийся к участку обороны нашего казначея.

— Четыре десятка одним махом. — вслух комментирую результат.

Вижу, как под воздействием моего плетения отряд северян почти в полном составе замертво валится на землю.

— Они сигналят отход. — сообщил мне милорд Монский.

Кузина взяла меня за локоть.

— Эх, сейчас бы иметь хоть один кавалерийский полк в резерве, мало бы кто из виргов ушёл из-под стен обители. — с сожалением произнесла она.

— И всё же это победа, Юль. — обнимаю её за плечи и прижимаю к себе.

Глава 15

Хорошо я погулял, вспомнились слова знаменитого тёзки, когда смотрю с высоты стен на в спешке отступающих виргийцев. Сколько я их прибил? Сложно сказать, но больше половины точно.

С учётом потерь, которые нанесли северянам мои маги и бойцы, смело можно утверждать, что две трети врагов, пришедших разгромить мой монастырь, осквернить — проклятые богохульники — святой источник Создателя и убить или пленить милорда Степа Неллерского, сейчас лежат под стенами обители и на пространстве перед нею бездыханными либо стонущими от ранений.

Даже здесь на площадке слышны крики раненых, впрочем, не только вражеских, но и наших. Защитники монастыря тоже, к сожалению, понесли потери.

Не зря Михаил Юрьевич завершил своё Бородино строками: «Тогда считать мы стали раны, товарищей считать». Вот и сейчас, вижу, лейтенант Макс спешит ко мне с каким-то вопросом, неровно вышагивая, качаясь — ранен что ли? — между парапетами стены, на ходу выкрикивая приказы об ускорении докладов про потери и расход стрел, болтов, ядер, дров и масла.

Да, хорошо я погулял. Только Стенька Разин произнёс эти слова на эшафоте прямо перед своей казнью, а я так мыслю, будучи живым и здоровым, хоть и вымотавшимся основательно.

Ерунда, руки-ноги целы, голова на месте, а усталость быстро пройдёт. Чёрт побери, а ведь солнышко-то даже половину своего дневного пути не совершило, а такое чувство, будто бы неделя прошла, не меньше. А сестрица Агния мне как-то молвила, что якобы в битвах время летит мгновенно. Ничего себе мгновенно.

— Ваше преподобие, благословите! — бухается наставник передо мной на колено.

Его примеру следуют все окружающие, и те, кто рядом со мной стоят, и те, чьи лица издалека даже рассмотреть не могу. Понятно. Не столько благодать им от меня нужна, сколько выражают свои восторг, спасибо и почтение к тому, кто им выиграл битву.

Одна кузина не следует общему порыву. Лишь опять прижимается ко мне.

— Ты победил, Степ! — в который уже раз говорит она.

— Это поражение всегда сирота, Юль, а у победы родителей много. — открываю ей очередную истину родного мира. — Один бы я успеха не добился. Брат Макс, вставай уже. — я благословляю несколькими жестами и его, и преклонившихся рядом, и остальных. — Ты только за этим сюда так спешил?

— Нет, милорд. — встаёт он, поправляя латы и амуницию. — Разрешите отправить трофейную команду? Верёвки уже приготовлены.

— Конечно отправляй. Вряд ли вирги вообще вернуться, а уж сегодня-то точно будут раны свои зализывать псы поганые. — соглашаюсь не раздумывая. — В воротах-то вообще свалка поди? Пусть начинают разгребать.

Вход в обитель укрепили самым простым способом — забаррикадировали всякой всячиной, от старой мебели и рассохшихся дубовых бочек до сломанных повозок.

Как выяснилось, не зря.

— Слушаюсь, ваше преподобие. — низко кланяется наставник. — Отправлю рабов с конюшни, они всё разберут, пока наши плотники ворота починят.

И вновь кланяется, да что б тебя! Вот так и теряют друзей, приятелей, товарищей, взбираясь к вершинам могущества. Нет, не хочу быть одиноким как сыч.

— Эта, брат Макс, ты давай обращайся ко мне как прежде, ладно? — прошу его с улыбкой. — Я же не вытягиваюсь лицом и не смотрю тебе под ноги только из-за того, что ты умело владеешь мечом? Вот и тебе не стоит постоянно думать о моих магических силах. Ну, выдал мне Создатель их щедро, и что, по этой причине я перестал быть твоим учеником и товарищем? Нет уж, наши занятия не прекратятся, не надейся даже. И земные поклоны — это то, что мне меньше всего от тебя нужно. Да, и я жду доклады о наших потерях. Кстати, трофейщикам скажи, чтобы всех там не добивали, пару-тройку пусть оставят, хотелось бы несколько вопросов уточнить.

— Разрешите мне с ними отправиться? — попросился Эрик. — Наверное, стоит, как только разберут завал, взять лошадей и отправиться с моими парнями на разведку?

Дельная мысль, сам бы до неё дошёл. Мало ли, что командиру разгромленных сейчас северян может прийти в голову от отчаяния. Люди-то разные бывают. Подстраховаться не мешает. Киваю, соглашаясь, сержанту. Пусть проследит за противником.

Чешется, можно сказать, зудит отправить его с подчинёнными к виргийцам в тыл пространственной магией, да не даёт моя извечная осторожность, не люблю показывать сразу все свои карты. Сохраню-ка пару тузов в рукаве.

Ветер сменился, и на нас понесло дым пожарища. Поджечь предместье обители у виргийцев не дошли руки, не до того им оказалось, а вот нашу деревушку Монастырку всё же спалили сволочи при отступлении. Ну, да там ума много не надо — соломенные крыши и стены из навоза, кизяка и палок загораются, стоит лишь факел поднести, и прошедший накануне ливень не спас.

Ладно, легко уничтожается — легко восстанавливается. Крестьяне вернутся, я распоряжусь насчёт помощи для них. Хорошо, что зимы тёплые, устойчивый минус по Цельсию случается редко.

Кстати, о температуре. Идею с термометрами подсказать не сложно, труднее объяснить, для чего они нужны, что даст измерение температуры и, главное, как такая мысль могла возникнуть в голове вчерашнего юного босяка.

— Я в лазарет. — сообщила кузина.

Действительно, некогда почивать на лаврах или витать мыслями в облаках, на смену ратным делам идут целительские.

— Дай мне полчаса прийти в себя, и я к тебе присоединюсь. — говорю Юлиане, спускаясь следом за ней со стены.

Мой портшез так и остался на площадке. Хотел было распорядиться насчёт него, но, думаю, и без меня сообразят.

Внизу меня и кузину ожидает целая делегация — мой заместитель баронет Михаил, поедающий взглядом Юлиану, управляющий Георг, казначей Алекс, капитаны копейщиков и арбалетчиков, а позади топчется лейтенант сыска Николас.

Надо же, как быстро собрались. А кто в лавке остался? Шучу конечно же.

Точных сведений о наших потерях пока ещё нет, но меня уже, что называется, сходу огорчили тридцатью четырьмя убитыми, среди которых трое монахов, включая брата Андре, нашего управляющего конюшнями, серьёзная утрата, очень пожилой монах общался с лошадьми, будто сам родился жеребёнком.

Погибших, понятно, всё, не вернуть к жизни, а вот за остальных получивших раны в бою мы ещё поборемся, тяжёлых среди них около двух с половиной десятков и втрое большее количество средней и меньшей тяжести.

Вот мне ещё один наглядный урок относительно моего якобы всемогущества. Массой могут задавить любого. Если бы не стены, лежать бы мне сейчас бездыханным или примерять на себя вериги.

А ведь возникала мысль, что уж хотя бы от узилища аббатская сутана защищает. Ага, чёрта с два она от такого спасает. Ладно, что есть, то есть. На Земле у нас, насколько помню из истории, церковнослужителей тоже в подземельях или порубах держали.

Хуже всего из моих бойцов пришлось тем, кто оборонял западный участок, тот, где виргийцам удалось несколько раз прорваться на стену. Там, на левом фланге у нас оказались самые большие потери, почти половина из понесённых.

— Брат Симон? Он уже в лазарете. — ответил на вопрос миледи преднастоятель. — Позвольте, я вас туда провожу?

— И чем ты мне в лазарете поможешь? — хмыкнула кузина, но по чуть покрасневшим мочкам ушей вижу, ей эти ухаживания нравятся. — Полагаю, у аббата для тебя будут более конкретные поручения.

— Уже есть одно. — подтверждаю её мысль. — Брат Михаил, надо будет благодарственный молебен Создателю вознести. — не забываю, что в моих нынешних средневековых реалиях религиозными верованиями пренебрегать категорически не следует. По идее, мне бы самому возглавить сегодняшнюю службу, да Юлиана с Симоном без меня в госпитале сейчас не справятся. — Подготовься к службе и привлеки на неё наибольшее количество наших людей. Из тех, разумеется, кто окажется свободен от работ.

Стоявший справа от преднастоятеля усталый казначей нашёл в себе силы улыбаться.

— Нам есть за что благодарить, и Создателя, и вас, ваше преподобие. — сказал он. — Это было, это было…

— Сейчас не об этом. — поднимаю руку, останавливая готовые политься ото всех очередные славословия. — За работу, братья.

Бедлам, похоже, является неотъемлемой частью любого действия. Как его правильней назвать? Человеческий фактор, да. Люди, особенно уставшие, склонны совершать лишние, непродуманные действия. Как по мне, так многие дела сегодня мы могли завершить быстрее и выполнить лучше.

Но я не раздражаюсь нисколько. Мудрый удав Каа Степан Николаевич всё понимает. Чего нельзя сказать о моих помощниках, раздающих тумаки и назначающих наказания направо и налево.

Больше всего достаётся не участвовавшим напрямую в сражении рабам, хотя в той или иной мере они тоже внесли свою лепту в нашу победу — поднимали портшез с аббатом на стену, подавали стрелы баллист и камни катапульт, уносили раненых, кипятили в котлах масло или смолу, совершали многие другие полезные дела. А вот индульгенцией это для них не стало.

Радует, что мне не придётся судить кого-то из своих вояк, струсивших до попытки сбежать от врага. Их просто не было. Куда денешься с подводной-то лодки, в нашем случае из монастыря? Вниз со стены к виргийцам? Ерунда.

До вечера провозился в лазарете. Несмотря на заготовленные целительские амулеты и наши

Плохо конечно, что монахи ещё и воины. Разделить бы эти профессии, одни пусть воюют, другие работают. Только не я такие порядки установил, не мне их менять.

— На сегодня закончили, Степ. — сказала Юлиана, выйдя из палаты с братом Симоном, едва я сел в коридоре лазарета на скамью. — Остальное завтра с утра. — она упала попой рядом со мной и вытянула длинные худые ноги. — Мы тут уже без тебя справимся. Лора! — позвала пожилую сутулую санитарку. — Ты думаешь, я про тебя забыла?

— Госпожа, пощадите. — рабыня втянула голову в плечи, став похожей на грифона, когда тот сидит на скале. — Я же нашла. Просто не помнила, где те отрезы ткани сложили.

— Ладно. — поморщилась кузина, прикрыла веки и упёрлась затылком в стену. — Не в моих правилах спускать такую медлительность, но буду считать, что ты искупила вину работой. Брат Симеон, не помнишь, у нас кровоостанавливающие эликсиры остались?

Монах тоже сел, с другой от меня стороны.

— Немного совсем. — ответил. — Но нам они почти не понадобятся. Ваше преподобие, миледи, идите к себе, я тут ещё распоряжусь насчёт завтрашнего дня.

Я устал заметно меньше обоих, так как выходил из лазарета в перерывах между исчерпанием своих целительских энергий. А кузина с главным лекарем оставались здесь, у них и без магии было чем заниматься.

Стоявший у двери Гойко Митич вопросительно посмотрел на хозяйку, но та мотнула головой, мол в этот раз сама смогу ноги переставлять, спасибо братику Степу, не дал погибнуть за работой. Ну, это я так её жест расшифровал, а что уж там подумал паргейский индеец, сложно сказать, он всегда выглядел невозмутимо, чем иногда выбешивал Юлиану.

На улице меня дожидался лейтенант Николас.

— Допросили, ваше преподобие. — доложил он. — Ничего важного они не сообщили.

Не удивлён. Унтер-офицеры — два сержанта и капрал, не добитые при сборе трофеев виргийские раненые — кладезем информации быть не могли, а офицеры северян нам в руки не попались. Мы не решились преследовать отступающего врага, так что получивших увечья дворян их подчинённые из-под стен и с поля боя эвакуировали.

Жаль, очень жаль. Хотелось бы узнать судьбу самого сильного их мага. Вдруг я его всё же достал? Ну-ну, надежды юношей питают. Надо урезать осётра своих желаний или, как говорили у нас, варежку не сильно разевать.

— Сколько хоть их было? — спрашиваю, разглядывая очередную дребезжащую на булыжниках открытую повозку, доверху заваленную дрянными кожаными доспехами и щитами. В хозяйстве всё сгодится. Мечи, копья, латы и кольчуги привезли в первых партиях, сейчас гребут уже всё подряд. А вообще, разжились мы неплохо, хотя ещё требуется подсчитать насколько. — Сведения Эрика подтвердились?

— Я пойду, Степ. — не стала слушать наш разговор Юлиана.

Она пожала мне локоть и на чуть заплетающихся ногах двинулась к главному зданию. Пытавшейся её поддержать Вальке легко хлопнула по руке.

— Да, ваше преподобие. — кивнул лейтенант. — Всё правильно. Три полка их было. Не полностью укомплектованы, но более двух с половиной тысяч при сорока с лишним магах. Про задачу о захвате монастыря сержантский и рядовой состав узнал только вчера на марше. Надеялись взять сходу, не ждали такого отпора.

— Что ж, теперь будут научены горьким опытом. Спасибо, Николас. Я отдыхать и тебе того же советую.

Хотел догнать кузину, да был окликнут милордом Монским, пришедшим из нашего арсенала. Настроение, смотрю, у Карла приподнятое, а кто останется равнодушным при виде гор трофеев?

С ним свернули к мыльне, но долго там не разговлялись — минут двадцать. Только смыли пот и отправились почивать, не на лаврах, а в прямом смысле.

Сон у меня молодой, крепкий, хотя иногда посреди ночи просыпаюсь от полётов. Да, в новой жизни я вновь, как когда-то давно в своём детстве и первой ранней юности, летаю во сне. Видимо, правы те, кто утверждал, что такое испытывают растущие организмы.

Сегодня приснилось, как мне всё-таки удалось преодолеть тот давний страх и сесть, свесив ноги на краю площадки высоченного недостроенного элеватора, рядом с моими друзьями Игорем и Айнуром, неоднократно проделывавшими этот трюк в реальности. Только те-то умудрились не сорваться, а я вот полетел. Хорошо, что это произошло не в действительности.

Испуга почему-то не испытал. Наоборот, встал с улыбкой. Пока приводил себя в порядок и натягивал штаны, явилась Юлька с кувшином.

— Там этот пришёл с самого утра. — сообщила, поливая мне воду на сложенные лодочкой ладони. — Сидит, дремлет в приёмной. Я Сергия разбудила, пусть он ему компанию составит.

— Этот — это кто? — спрашиваю, хотя догадываюсь.

— Разведчик ваш, сержант тот.

— Эрик? Замечательно. На ловца и зверь бежит.

— Зверь? — удивилась служанка. — Какой? Крыса опять тут бегала? Я же три дня назад всё алхимическим порошком посыпала, тем, который мне господин Симон выдал. И здесь, и в других комнатах, и в коридоре, и в ходах, что в стенах.

— Не Крыса, Юлька. — вытираюсь. — Хватит болтать. Иди, скажи господину Ромму, я сейчас выйду. И перестань наглеть с моими гостями. Ты хоть мне больше подруга, чем служанка, но разницу в статусе не забывай. Поняла? Иначе без сладостей оставлю.

— Вам же целую шкатулку сахара привезли. — расстроилась сладкоежка.

— Заметь, подьячий Виктор мне её прислал. — напоминаю. — Хочешь, чтобы твой хозяин с тобой делился, веди себя подобающим образом.

Проведя небольшую воспитательную беседу, принялся одеваться в свой дворянский мундир. Сутана подождёт, пока милорд Неллерский воюет.

Своего спасителя я ожидал действительно с утра пораньше, как он накануне пообещал вернуться. И сведения о противнике мне были важны, и сегодня планирую отправить своего приятеля Ника с парой гвардейцев в Реймс к Люсильде. Хочу всё-таки попытаться через негодяйку выйти на след заказчиков моего убийства. А чтобы помочь несостоявшейся отравительнице в её новой миссии, требуется дать ей максимум информации, которой обладает Эрик. Вот сержант и поможет написать Люсильде письмо с инструкциями.

— Привет, Эрик. — здороваюсь, входя в приёмную. Меч я себе на пояс всё же прицепил. Не от недоверия к разведчику, а пусть это станет у меня привычкой — встречаться с кем-либо из вояк наедине, обязательно имея под рукой оружие. Для чего ж я учился владению

Сержант доложил кратко и понятно. Похвально. Виргийцы отступают и возвращаться не собираются. Ожидаемо. Да, шли по шерсть, вернулись стриженными. Разбил я им, как говорится, морду в кровь и сопли. Ну, пусть утираются. А вот тот маг Олег, похоже, в самом деле выжил. Ладно, чего уж. Бог терпел и нам велел. Смирюсь, пока.

Среди побитых мною северян только и разговоров, что про измену. Разумеется, вариант с предательством во многом снимает с них вину за постигшую неудачу. То, что монахи могли сами разведать приближение врага, им тоже понятно, но первое предположение командирам виргийцев всё же милее. Уверен, его они и будут придерживаться при докладе генералу Шарскому, своему главнокомандующему.

Замечательно. Посеянное в рядах противника недоверие друг другу — приятный бонус к одержанной вчера нами победе.

— Я не смог подобраться ближе к их полковнику. — укорил себя сержант.

— И не нужно. — перестаю барабанить пальцами по столу. — Риск, конечно, благородное дело, но осторожность всё же предпочтительней. Так, с этим вопросом мы закончили, теперь займёмся другим. — придвигаю к себе чистый лист бумаги, беру перо и окунаю его в чернила. — Мне нужны подробности, всё, что сможешь вспомнить о посреднике, через которого тебе передали на меня заказ. Ты ведь с ним вместе воевал, а значит знаешь все его привычки, черты характера, что любит, чего не любит и так далее.

— Вы хотите…

— Тебя это удивляет? — поднимаю брови домиком. — Нет, не хочу, а просто жажду узнать имена своих друзей, которые в целых шесть тысяч драхм мою жизнь оценили.

Эрик вдруг ухмыльнулся.

— Они тогда явно не догадывались, кто вы на самом деле. Иначе назначили бы в десять раз больше. И их выбор бы пал не на меня. Есть организации серьёзней.

— Ого. А вот об этом нам тоже надо будет поговорить. Но это потом, а пока разберёмся с твоим дружком Диком.

Глава 16

Окрестности замка Тюррей, штаб виргийской армии, утро четвёртого дня после неудачного штурма Готлинской обители, генерал граф Карл Шарский.

Накануне пришлось отступить ещё севернее. Лейнский продолжал давить, и приходилось не просто маневрировать, а и медленно пятиться назад, давая арьергардные сражения, иногда совершая фланговые атаки, захватывая и разграбляя слабо укреплённые поселения, оставляя не тронутыми те, которые быстро взять не получалось.

Вчера ставка виргийского главнокомандующего переместилась к осаждённому баронскому замку, посад возле которого сожгли сами кранцевцы, а близлежавшие деревни — его солдаты, и граф Карл распорядился развернуть свой большой штабной шатёр, раз приличного дома в округе не найти. Оторвались от противника на более чем два десятка миль, так что, простоять на этом месте ещё придётся, нет нужды ночевать в палатке.

Генерал выставил из совещательной комнаты адъютанта и обоих ординарцев и долго, молча, откинувшись на спинку походного кресла, смотрел на осунувшиеся лица своих старых боевых товарищей, явившихся к нему с докладом.

Об очередном разгроме его полков, который им устроил неллерский выродок, граф узнал ещё позавчера от доставившего эту дурную весть гонца, а теперь предстояло узнать подробности случившегося из уст командовавшего тем неудачным походом полковника Арсения Гоффа и принявшего в нём участие главного мага армии полковника Олега Шорена.

— Садитесь. — наконец после затянувшейся паузы показал граф рукой на ряд стульев напротив себя по другую сторону овального стола. — Лиза, подай вина. — приказал юной рабыне, часто согревавшей в этом походе его старые кости. — Полки ваши далеко, вернее, то, что от них осталось?

— Нет. — хмуро мотнул головой Арсений. — Через три часа будут здесь, может, и раньше. Когда мы с Олегом поспешили сюда, личный состав уже готовился к завтраку.

Вернувшаяся служанка споро расставила кубки полковникам — перед графом такой же серебряный давно стоял — наполнила все три вином из кувшина и поспешила удалиться, неожиданно взвизгнув на выходе, едва не наступив на мышь.

Мелкие грызуны с приближением холодов принялись жаться к людям, превратившись для его армии в неприятность, уступавшую по размерам разве что кранцевским разъездам, не давая солдатам и офицерам нормального отдыха.

Генерал сам этой ночью трижды просыпался от того, что по нему проползали эти мелкие твари. Совсем ничего не боятся. Хорошо, что Олег вернулся, баронет может быстро изготовить алхимические порошки, которые отвадят мышей. Прежние его зелья три дня назад закончились, а целителям сейчас было не до алхимии. Граф посчитал неприемлемым ради своего комфорта отвлекать магов из полевых лазаретов.

— Арсений, не скажу, что рад тебя видеть сейчас. — по губам главнокомандующего скользнула презрительная улыбка. — Сколько мы уже друг друга знаем? Лет тридцать?

— Тридцать четыре года назад, Карл. — угрюмо ответил полковник. — Король присвоил мне лейтенанта, и я пришёл в твою роту. Да, это было на восьмом году правления Виталия Второго. Ты тогда вывел остатки своей роты из Буштунского леса.

— Всегда удивлялся твоей памяти, мой старый друг. — граф пригубил вино. — А ещё твоим военным талантам. А ещё твоей хватке. А ещё твоему умению находить выход из самой сложной ситуации. — отставив кубок в сторону, генерал наклонился вперёд. — Так скажи мне, Арсений, как ты мог разрушить такую замечательную комбинацию? Ведь ничего сложного в поставленной тебе задаче не было. Тремя полками задавить три сотни жирных монахов, пусть даже имеющих сильного мага своим аббатом и скрывающихся за стенами — что в этом сложного?

Полковника Гоффа Карл действительно оценивал высоко, считал его своим лучшим командиром полка. Арсений, начинавший службу простым солдатом, вырвавший у судьбы своё офицерское звание не благодаря связям, не принадлежностью к дворянскому или аристократическому роду, был настоящим профессионалом, и генерал сейчас искренне желал разобраться в произошедшем.

— Он вовсе не сильный, этот Степ, бастард Степ. — полковник-маг Олег решил ответить вместо своего боевого товарища.

— Вот как? — удивился главнокомандующий.

— Да, Карл. — подтвердил свои слова баронет Шорен. — Он не просто сильный, он необычайно сильный. Невероятно сильный. Там не тридцать, там все сорок оттенков у его источника.

— Главное же, командир, — вновь вступил в разговор Арсений. — нас ждали. Понимаешь? Кто-то сообщил святошам о наших планах. Нас ждали, Карл. Нас ждали, провались эти проклятые рясники в бездну. Мы даже не успели развернуться в линию для атаки, когда неллерский выродок ударил мощной яркой вспышкой…

— Это взрыв малого солнца. — вставил баронет. — Мне попадалось описание этого плетения. Восемьдесят лет назад король Леонид применил его против римнарцев. Ты

Пока Олег говорил, полковник Гофф осушил половину кубка и вновь вступил в беседу:

— С первого же удара я потерял две трети седьмого полка, моего полка, Карл. Бастард нас ждал и появился на стене с уже готовым к активации плетением. — сам не являвшийся одарённым, Арсений жестом показал, что эту информацию ему сообщил сидящий рядом баронет. — Жуткая вспышка, нестерпимый жар и грохот. Спасибо Олегу, его амулеты спасли меня и некоторых офицеров моего штаба, да и то мы ослепли надолго, а всех, кто находился рядом, испепелило. Многим не помогли даже магические защиты, настолько огромной оказалась мощь атаки. О чём ещё говорить, если семерых одарённых за раз лишились. Начальник штаба мой погиб, не стал менять амулет, полученный от жены. Майор Чезник, ну, ты его должен помнить.

— Помню, — Карл смотрел на Олега. Не преувеличивает ли тот насчёт сорока цветов у источника неллерского ублюдка? Это ведь чудовищно, если так. Настолько сильных магов на всём северо-западе континента сотню лет не было. — Я тебя услышал. Но погибло шестьсот-семьсот от трёх тысяч, Арсений.

Полковник быстро уловил суть не заданного впрямую вопроса.

— Да, у нас осталось численное превосходство…

— Кратное. — уточнил главнокомандующий.

— Кратное. — согласился Арсений. — Но не в таких размерах, как мы предполагали, Карл. На стенах было вдвое большее количество бойцов, чем рассчитывали. Метателей тоже больше. И били они дальше, а, главное, этот аббат необычайно быстро атаковал. За солнцем последовал камнепад, и получаса не прошло. Понимаешь? Нас там не просто ждали, их не просто предупредили, нас туда заманили. И принялись бить как волков на облавной охоте. Не удивлюсь, если там и неллерская маркиза Агния была. — полковник на эмоциях сильно стукнул поставленным кубком о поверхность стола и добавил шёпотом: — Сучка.

Говорить столь непочтительно и оскорбительно о представительнице великого аристократического рода являлось непозволительной дерзостью, тем более, получившему дворянство не при рождении, но в комнате сейчас были все свои, а караул вокруг шатра не позволит никому постороннему подслушивать.

— Её там не было. — мотнул головой баронет. — Работал один могущественный маг и пятеро ему помогали.

— Всего шесть. — поджал губы генерал и посмотрел на Олега. — А у тебя почти четыре десятка их было, да и сам ты…

— А что я? — разозлился тот. — Что я мог сделать? Мой амулет тоже, извини, еле выдержал первый удар. И вообще, я сейчас сижу перед тобой, мы сидим, только благодаря тому, что у этого аббатика нет опыта. Будь на месте выродка его сестрица и обладай она такой же силой, мы бы оттуда живыми не ушли. А так, он растратился на атаки против наших обормотов. Карл, я тебе клянусь, у нас не было ни единого шанса. Сегодня же подробно напишу обо всём Никите. Ты ведь пошлёшь доклад королю? Ну, и моё письмо гонец пусть прихватит. Скажу откровенно, нам надо сворачивать кампанию. Что не успели разорить, пусть остаётся. Боюсь, Лейнский убедит аббата и дальше оказывать поддержку их войску.

Главнокомандующий поднялся и принялся расхаживать от стены к стене позади своего кресла. Ситуация окончательно начала складываться не в его пользу, это он понял, ещё только получив сообщение о Готлинском поражении. После второго, пусть и не генерального, сражения преимущество в силах растеряно окончательно. Даже если отозвать сюда войска из-под Леотана, они много не изменят. Да ещё — прав Олег — участие в боях невесть откуда свалившегося мага Степа будет приводить к огромным потерям Виргии в каждом боестолкновении. Хотя, почему невесть откуда взявшийся? Известно же. Герцог Виталий какую-то потаскуху из черни осчастливил своим вниманием.

— Ты уверен, что не меньше сорока? — ещё раз уточнил граф у мага.

— Уверен. — ответил тот.

Сидевший с мрачным видом полковник Арсений вернулся к своему утверждению:

— А я уверен, что нас туда заманили. Кто доставил тебе ту информацию о монастыре?

Генерал лично складывал информационный витраж из стёкол сведений, поступивших из разных источников, поэтому на вопрос старого боевого товарища отвечать не стал. Однако, о Роне Вирне вспомнил. Именно рассказ этого баронета стал главным побудителем организации неудавшегося похода. Так что, пусть Вирном майор Георг из королевского сыска займётся.

— Разберёмся ещё подробнее с тем, что произошло. — граф остановился за креслом и положил руки на его спинку. — Арсений, ты тогда возвращайся к своим полкам, а ты, Олег, как напишешь письмо королевскому магу, дашь мне почитать. Там ведь у тебя не будет чего-то такого, что должно быть тайной для меня?

— Не будет. — подтвердил баронет, поднимаясь.

Готлинская обитель. В это же время.

— Куда ты спрятался? — раздаётся голос вышедшей из столовой в коридор маркизы Неллерской. — Юлиана, он тебе что-нибудь сказал?

Агния-то меня потеряла. А разве я прячусь? Нет, просто решил переодеться во что-нибудь попроще, пока там они, мои сестрицы, милорд Карл и виконт Андре Дитонский, увлеклись разговором настолько, что я почувствовал себя чужим на их празднике жизни.

Привык, понимаешь, быть в центре внимания, ох, чёрт, неправильно, восторженного внимания и почтения, а тут, видите ли, влюблённые парочки собрались, и милорд Степ — пятое колесо в телеге, как известно, всем нужное, что той козе баян.

Да, едва до нашей ставки дошли вести о славной победе монашеского воинства над грозным врагом — как дошли? — так я сам же и отправил гонца, голубей-то могу лишь в Готлин или Неллер отправлять — в обитель примчались и сестричка моя сродная, и зятёк, дорогой как Леонид Ильич.

Прилетели оба с целым кавалерийским полком в сопровождении, реально, будто на крыльях. Волновались сильно. Раньше надо было переживать, а теперь-то чего? Объяснил им, что зря так спешили, никакой угрозы для обители уже нет. Но их приезду был рад.

Немного удивило, что в разгар боевых действий, ведущихся на большой территории, генерал Лейнский отпустил в поездку сразу двух самых полезных своих офицеров. Видимо, главнокомандующий ярко осознаёт, какую ценность я из себя представляю, и волновался за судьбу молодого могущественного мага едва ли меньше моих родственников.

— Он переодевается. — ответила Агнии кузина, которую я предупредил о своём уходе в гардеробную. — Мы же сейчас к брату Георгу пойдём, Степ нам носимые часы и подзорную трубу покажет.

— От подзорной трубы пока только труба есть! — кричу, принимая от Юльки камзол. — Линзы и призма ещё шлифуются!

Чего ору? Нельзя спокойно что ли объяснить, вернувшись в столовую? Так мне же четырнадцать с половиной, всё правильно, веду себя подобающим моему юному возрасту образу. Не знаю, хорошо ли это или плохо, но в свой новый образ почти вжился

У моих дорогих гостей всего день и ночь есть возможность прохлаждаться. Рано утром им нужно возвращаться, война их ждать не станет, поэтому программу пребывания маркизы Неллерской и виконта Дитонского в Готлинской обители стараюсь делать максимально насыщенной.

До обеда объехал с ними места своей недавней боевой славы, показав, где, кого и чем приголубил, а сейчас в планах мастерские. Не хочу хвастаться, но заслуженную хвалу готов принять с удовольствием.

Всё, я одет, обут, готов вести дорогих родственников к брату Георгу, тот давно заждался.

Юлиана знает, куда идти, и первой ведёт своего жениха на выход. Мы с Агнией задерживаемся, сестрица мне подмаргивает и улыбается, понимая не хуже чем я, что не надо мешать общению молодых, благо, моя интрига по сводничеству явно удалась, будущая графская чета общается не просто уважительно, а вполне дружески.

Отпустив их вперёд шагов на пять, двинулись и мы. Агния прикоснулась ладонью к моему локтю, да там и задержала.

— Завтра-послезавтра придёт распоряжение о переезде главного лазарета к Доску, фронт ушёл на север, и сюда далеко будет возить раненых. Юля уезжает с нами. Степ, прошу тебя тоже здесь не оставаться.

Мы спускаемся по лестнице и выходим во двор. Порыв прохладного ветра обдул влагой — небо хмурится, даря изморось — и смрадом трупов допрошенных пленных виргийцев.

В их сторону стараюсь не смотреть, посмертные маски казнённых выражают жуткую муку. Всех троих подвесили на крюки за рёбра, когда они ещё были живы.

Меня насчёт дальнейшей участи пленных проводивший допросы лейтенант Николас спросить не удосужился, считая своё решение естественным. Исцелять этих виргийцев никто не собирался, значит, ни арена амфитеатра, ни каторга на рудниках им не предназначались. Только смерть. А то, что мучительная, так в средневековье для врагов именно такую и предпочитают.

Остаётся лишь порадоваться, что в Паргее, в отличие от Европы такой же эпохи, нет компрачикосов, колоритно описанных великим гуманистом Виктором Гюго мразей, которые под прихоть заказчиков уродовали детей. Кому-то требовались горбатые, другим кривоногие шуты, третьим всегда улыбающиеся, четвёртым без носов и ушей, а иным — и вовсе куклы без ручек и ножек.

Здесь я со многим смирился. Принципы — своя рубашка ближе к телу и со своим уставом в чужой монастырь не ходят — позволяют мне как-то находить согласие с собой прежним, а вот смог бы я смотреть спокойно на тварей, подобных европейским компрачикосам? Интересный вопрос и честно не могу себе на него ответить. Хорошо, что и не придётся никогда.

— Эй, Степ. — толкает меня сестра. — Ты опять?

Следом за Андре и Юлианой мы обходим лужу, протянувшуюся между лазаретом и конюшней, мастерская чуть дальше.

— Не опять, а снова. Извини, да, задумался. Но я слышал. Считаешь, мне тоже надо отправиться с вами? А хозяйство моё?

— Можно подумать, тут без тебя некому распоряжаться. Брат Михаил показался вполне знающим хозяйственником, да и этот, Георг, тоже. Степ, лучше, если ты будешь с нами рядом. Мне спокойней. И Юлиане. В окружении нашего войска тебе находиться безопасней. Мало ли, что виргийцы ещё придумают. Внезапный наскок не удался, пришлют диверсантов. В общем, не отказывайся. К тому же, нам очень пригодится твоя помощь. Северяне отступают, а нужно, чтобы бежали.

Чего мне упрямиться? Да, я не особо люблю путешествовать, но с сестрёнками веселее, к тому же, красавица-маркиза абсолютно права насчёт возможных козней против моей персоны. Валька поедет с хозяйкой, и я тогда свою девчонку-сладкоежку прихвачу. В компании с Сергием и Николасом им там весело будет. Новику, правда, ещё вернуться из Реймса нужно. Ерунда, догонит. Тут все дороги не ведут в Рим, но в наших краях не заплутаешь. На всякий случай распоряжусь, чтобы Нику дали в сопровождение местных вояк, знающих наши края.

— Вы там и без меня неплохо справляетесь. — делаю комплимент маркизе. — Со мной, согласен, будет не хуже. А вот мы и пришли. — пропускаю Агнию в мастерскую первой, жених и невеста уже там.

Брат Георг не пожалел дорогой парчи в качестве скатерти под первый в этом мире экземпляр часов. От золотого циферблата изобретатели мои отказались, однако стрелки всё-таки сподобились изготовить из этого драгоценного металла. Уговорили аббата Степа.

— Вот тут надо вставить ключик и завести. — покрасневший от удовольствия управляющий взял у мастера аккуратный небольшой крючок с насечкой и принялся взводить механизм.

Кузина успела хорошо изучить устройство ходиков и сама стала рассказывать жениху с сестрой всё, что поняла в работе механизма часов. Немного красовалась, не без этого, только кто будет против? Я? Ни за что. Пусть Андре в очередной раз убедится, какая умница ему в жёны достанется.

Знавал я приятелей, избегавших умных подруг, как черти ладана. Слава Создателю, мой будущий зять не из таких.

— Очень сложный механизм. — высказался виконт Дитонский, покачав головой, когда невеста закончила объяснять.

— И стоить будет очень дорого. — Агния провела пальцем по диаметру циферблата. — Степ, ты у нас стаешь богат, как мешок с сахаром.

— Честно говоря, я и так не бедствую. — пожимаю плечами. — Поэтому первые изделия в продажу не пойдут. Позволь мне подарить этого нашего первенца тебе.

— Мне⁈ — радостно удивилась маркиза.

Кузина рассмеялась, Юлиана знала о подготовленном мною сюрпризе, также, как знала и о том, что следующие ходики, которые уже начали делать, предназначены ей.

— Тебе. — киваю. — Пришли сюда своего раба, он погрузит их в твою поклажу.

Про Карла-то, стоявшего позади я забыл. Ну, я забыл, а он о себе напомнил.

— Сам их тебе заберу, маркиза, если разрешаешь. — предложил он. — Могу прямо сейчас. Обращаться с ходиками умею, спасибо Степу.

Надолго задерживаться в мастерской мы не стали. Нам с Юлианой ещё требовалось раздать указания — ей по подготовке к маршу лазарета, мне насчёт монастырских дел.

Агния пригласила в свои гостевые покои Андре и милорда Монского

— Составьте мне компанию на несколько партий в гоу. — улыбнулась она.

Мои сёстры обе были очень сильными игроками, не сомневаюсь, маркиза легко победит и виконта Дитонского, и моего вассала. Впрочем, вряд ли кто-то из них будет в обиде.

Глава 17

Крестьяне-то чем этим сволочам помешали? Очередная сожжённая деревушка, затерянная в лесу, обитатели которой, видимо, понадеялись на удалённость от дорог, и вот смотрю результат — трупы, десятки трупов.

Тех, кого виргийцы не посчитали нужным и возможным угнать с собой на север — молодых и крепких мужчин и женщин — всех перебили. Над кем-то успели поглумиться, лишив жизни с особой жестокостью, кого-то просто зарубили или

Наша солдатня, подозреваю, нет, уверен, в Виргии вела себя не лучше, но это нисколько не оправдывает в моих глазах сегодняшние действия противника.

— Ещё пару миль, и окажемся за Рошем, милорд. — сообщает мне проводник. — Мы его объехали около часа назад, он сейчас восточнее. — махнул Илья рукой, показывая направление на восток.

Можно подумать, я без него не знаю, где тут стороны света. По солнцу легко ориентироваться, а деревья его уже не закрывают, мы почти выбрались из дебрей на более открытые участки. Впереди три десятка миль холмов с небольшими рощами и перелесками.

Наш крупный отряд из двух сотен опытных, отлично экипированных оружием, амулетами и доспехами конных бойцов, сопровождающих меня и ещё восьмерых магов, почти завершил обходной маршрут, чтобы оказаться в тылах отступающих к границе северян.

За прошедшие после моего возвращения в войско полторы недели противника удалось отогнать на приличное расстояние. Тот путь, который граф Шарский со своим воинством совсем недавно преодолел за половину месяца, в обратном направлении он проделал вдвое быстрее.

Без ложной скромности, не умаляя полководческих талантов Петра Лейнского, могу сказать, что во многом это моя заслуга. Несмотря на уменьшение численности нашей армии — у королевства на востоке дела идут очень плохо, и туда отправлен очередной кавалерийский полк, взамен которого мы получили тысячу ополченцев, собранных из дитонских городских оборванцев — мы успешно тесним врага всё дальше и дальше.

Командование противника опасается ввязываться в крупные сражения, опасаясь — и правильно делают козлы — попасть под очередной сверхмощный магический удар милорда Неллерского, то бишь, мой. Даже в тех скоротечных боях, что у нас состоялись, мне удалось четырежды отлично себя проявить.

Говоря по правде, маркиза Агния со своими подчинёнными магами в коротких столкновениях за счёт большого боевого опыта действовали намного эффективней меня, но сам факт моего присутствия на полях сражений серьёзно изменил тактику противника, тот опасался организовать долговременную оборону на какой-либо линии. Даже на Волчьих болотах Шарский оставлял лишь небольшие заслоны.

И всё же, как бы главнокомандующий северян ни избегал крупных сражений, избежать такового в самое ближайшее время не удастся. Пётр Лейнский двумя внезапными, удачными маневрированиями и боем у Лисичек вынудил виргийцев дальше отступать не в сторону крепости Леотан, маршрутом, по которому противник явился, а в направлении на Лос-Аратор.

Теперь у графа Карла осталось только два варианта действий: всё же решиться на крупное сражение, в результате которого наше войско, даже победив, на некоторое время резко снизит темп наступления, или ещё более ускорить отход, но в этом случае виргийцы лишатся значительной части своих обозов и почти всех трофеев. Каких, к чертям, трофеев? Награбленного они лишатся.

Окрестности небольшого городка Рош, расположенного в границах Лос-Араторского графства — да, владения Олега Готлинского мы покинули ещё вчера — были выбраны генералом Лейнским в качестве удобного места для битвы, и он вынудил своего оппонента стянуть туда все оставшиеся силы.

Сам Рош до сего момента оставался в стороне от театра боевых действий, виргийцы его не взяли только по этой причине. Весь гарнизон городка состоял из дружины барона Симона Роша в полсотни мечей и ополчения меньше сотни копий и арбалетов.

Наш замысел сводился к тому, чтобы проникнуть туда тайно от противника, не для того, разумеется, чтобы усилить защиту Роша, а чтобы повторить примерно тот же трюк, который я использовал при отражении штурма моей обители.

Агния подобрала самое мощное для своих возможностей заклинание и перед сражением начнёт его плести. Понятно, никакие магические щиты не спасут долго сплетаемую атаку. Как только виргийцы заметят чрезмерно большой сгусток энергии, то направят на его разрушение все свои силы.

И пусть. Пусть разрушают. Главное, чтобы они предполагали за этим плетением мои усилия и не ожидали, что я в это время нахожусь у них в тылу, всего в какой-то миле, скрытый стенами городка. Вот им радости-то будет, когда поймут, что их провели.

— Виргов здесь не было. — сообщил, подходя ко мне виконт Андре, командующий нашим походом.

Я стою с проводником и Ником, вернувшимся неделю назад из Реймского монастыря Наказующих, выполнив моё поручение к Люсильде, а будущий зять приблизился в компании с Карлом Монским и моим постоянным спутником лейтенантом Ригером.

Пока наш отряд поил коней и утолял жажду — из четырёх колодцев в деревне испохабили трупами только один — виконт лично допросил молоденькую крестьянку, прятавшуюся в погребе за огородами с тремя детьми мал-мала меньше и обнаруженную людьми сержанта Эрика Ромма.

Поначалу я подумал, что это старшая сестра ребятишек, ей лет двадцать дашь, не больше, но сразу же вспомнил, что для крестьянок выйти в четырнадцать лет замуж — в порядке вещей.

— Тогда кто же учинил всё это безобразие? — показываю взглядом на голое тело старика, распятое между обгоревшими столбами сожжённого хлева.

— Шайка бандитов. Крупная. — Андре благодарно кивнул, приняв от меня бурдюк с хорошим вином и делая пару глотков. — Решили на работорговле подзаработать. Всё равно с этого скота больше взять нечего. Так что, на виргов мы здесь не наткнёмся. Поедем быстрее, тут недалеко уже осталось. Илья?

— Да, виконт. — подтвердил капрал.

Наш проводник до того, как два года назад пришёл в Лос-Араторе в вербовочную контору королевской армии, прожил в Роше без малого тридцать лет и часто ездил по здешним окрестностям в качестве помощника с баронским управляющим, пока не был выгнан со своего тёплого места за попытку воспротивиться младшему баронету, возжелавшему ласк его невесты. Разумеется, невесту, ставшую горничной в замке, Илья потерял вместе с привлекательной службой.

По дороге я с проводником разговорился, мне ведь всё в этом мире интересно, так что, основные вехи жизненного пути нашего проводника узнал. Удивительно, но этот нормальный вроде бы с виду молодой мужик теперь искренне сожалел, что решился обратиться к барону Симону с просьбой о защите чести своей невесты. Говорит, лучше бы сделал вид, будто ни о чём не знаю. Никак не привыкну к здешней ментальности, я бы на месте Ильи просто-напросто прибил наглого крысёныша, чем бы под руку подвернулось.

— Тогда по коням? — предлагаю, забрав возвращённый бурдюк и привязывая его к луке седла. — Вроде все уже напились, а пообедаем в Роше.

Получается, оклеветал я врагов, не их рук погром деревеньки. И ладно, бандиты, сотворившее это безобразие всё равно с северянами заодно, и пленённых погонят в Виргию. Здесь в Кранце продавать незаконно обращённых в рабство — прямой путь на эшафот.

— По коням! — громко прокричал Андре.

Вот и ответ

К Рошу мы подъехали с северо-западной стороны, почти строго противоположной той, где сейчас встают на биваки виргийские полки.

Стены городка сделаны из камня, что является довольно редким для таких некрупных поселений. Сколько здесь народу проживает? Илья говорил, с учётом обитателей замка почти две тысячи. Ну, и мне так же кажется навскидку.

Едем мы налегке, не только без обоза, но даже без вьючных лошадей. Что называется, всё своё ношу с собой. Ну, так выражались в краю моих родных берёзок и осин.

Наше появление подняло в Роше суматоху. Ополченцы на стенах бестолково заметались как муравьи у своей кучи перед дождём. А где, интересно, баронские дружинники? Пока какую-то позорную рвань, а не нормальных защитников городка наблюдаю. Чего гадать-то? И так ясно, воины местного правителя его замок готовятся оборонять, а поселение, гори оно синим пламенем.

Тёзка целителя Готлинской обители был заранее голубем оповещён, правда, без подробностей, о скором прибытии к нему на помощь большого отряда. Барон, вижу, благоразумно не стал об этом говорить всем своим людям заранее. Похвально.

— Открывайте! — слышу впереди трубный зов капитана Григория, заместителя виконта Дитонского в этом походе. Баронет Церн первым из офицеров в составе авангарда подъехал к воротам. — Или сообщите владетелю! Да живей, придурки!

В замке нас наверняка увидели заранее, не успели бы стражники у ворот быстро обернуться за указаниями, а так, не прошло и десяти минут, как с жутким скрипом опустился через ров обитый бронзовыми листами мост, закрывавший арку ворот, и поднялась решётка, сделанная из толстых деревянных кольев, которые, знаю, не сильно уступают в прочности железу, их долго вымачивают в специальном алхимическом растворе. Мой казначей брат Алекс иногда делает такой на продажу.

Ставший уже привычным запах нечистот бьёт мне в ноздри, едва копыта моей кобылы застучали по настилу.

До замка мы едем, петляя по узким улочкам между двухэтажными домами, построенными из того же камня, что городские стены и замок. Где-то тут поблизости, похоже, богатый карьер, ничем иным не объяснишь такую расточительность в захолустном в общем-то баронстве.

Сам же хозяин этих мест встречает нас на площади перед замком в полном боевом доспехе, верхом и в окружении двух десятков своих латников.

Симон Рош обменялся приветствиями с виконтом Андре, покинувшим при въезде в город мою компанию и возглавившим колонну, а затем перевёл изумлённое лицо в мою сторону.

Да уж. А слухи-то о могучем маге Степе разошлись даже по самым глухим уголкам. Впрочем, чему удивляться? Люди везде любопытны и стараются знать, что в окружающем мире происходит.

— Ваше преподобие, благословите. — при моём приближении склонил он голову, на которой уже пробивается седина.

Сколько ему лет? Вроде, пятьдесят пять или чуть больше. Лицо круглое, красное, мясистое, да и сам Симон на Колобка похож, но, чувствуется, не рыхлого, оружием владеть явно может неплохо.

Благословить? Без проблем. Осеняю жестом и барона Роша, и его дружинников.

Здесь на площади мы немного задерживаемся. Андре с капитаном Церном распределяют прибывших с нами вояк. Их первая и пока главная задача — не дать кому-либо покинуть город и разгласить сведения о прибытии нашего отряда. Поэтому под контроль они возьмут не только оба городских въезда, но и весь периметр стен. В замок с офицерами и магами въедут только три десятка солдат из двух сотен.

— Арнольд. — обращается баронет Григорий к молодому лейтенанту, взятому в наш отряд из состава цернской дружины. — Здесь два трактира, — откуда-то уже узнал, ему бы в разведке служить. — По очереди разрешаю туда всем наведываться. Кто решит напиться, пусть заранее у его преподобия отходную молитву попросит.

Капитан улыбается, но от его улыбки не только не стало всем светлей, а даже меня до дрожи пробрало, хотя такому великому человеку как я можно даже на голове ходить, в Роше нет сейчас никого, кто мог бы осмелиться мне малейшее замечание сделать.

Нет, вру. Дядя Ригер костьми ляжет, а не позволит своему бывшему воспитаннику глупить, да и виконт Андре на мой счёт строгий инструктаж получил от маркизы и миледи Неллерских.

— Виконт, а как же быть с гонцом? — нахмурился барон Симон. — Мне нужно срочно отправить весть генералу.

— Какую весть? О нашем прибытии? Не нужно. — мотнул головой Андре.

Наглядный недостаток односторонней голубиной связи. Сюда-то мы птичку отправили, а обратной дороги глупая не найдёт. Эх, сюда бы радиостанции, вот бы жизнь наладилась. Искал я какой-нибудь их магический заменитель, пока, увы, не нашёл ничего. И не слышал о подобном никто, правда, спрашивал я очень осторожно.

— Не о вашем прибытии. — барон жестом пригласил проехать внутрь замка. — Поднимемся в донжон, там сам всё увидишь.

— Я и твоим словам поверю не меньше чем своим глазам. — насторожился мой будущий зять. — Готовится какая-то неприятность? — догадался он.

Чёрт, мне и самому интересно, чего там такого случилось.

Оказывается, граф Шарский готовит нашему главнокомандующему неприятный сюрприз. Численное преимущество виргийцы растеряли, даже при том, что король Эдгар серьёзно обобрал генерала Лейнского, совокупная магическая мощь кранцевского войска благодаря моему нахождению в его рядах сейчас намного превосходит возможности северян, а увильнуть от крупного сражения у Карла Шарского не получается.

В сложившихся обстоятельствах виргийских главком решил заранее подготовить поле сражения, густо покрыв его инженерными ловушками — ямами с кольями, полями так называемого чеснока, скрытыми от первоначальных взглядов рвами и прочими гадкими придумками.

Вряд ли это способно спасти его от поражения, но нанести нам большие потери получится, если конечно не знать о готовящемся сюрпризе.

Барон Симон, вызванный своим наблюдателем на верхнюю площадку донжона, после внимательного наблюдения за мельтешением виргийцев в полях между перелесками смог с расстояния в полторы мили разгадать, чем противник так усердно занят.

И что теперь делать? Разрешить отправить гонца? А вдруг тот будет перехвачен? Да, он не знает о присутствии в прибывшем отряде милорда Степа Неллерского, хотя, нет, теперь уже может быть в курсе, вон, сколько любопытных, восторженных взглядов на меня пялится, но даже и без этого граф Карл Шарский в состоянии догадаться, зачем его визави выделил из своего войска сразу две сотни хороших бойцов, кого они могут сопровождать в Рош.

Слишком много наш главнокомандующий поставил на карту, отправляя меня сюда, и что, позволить случаю разрушить эффект неожиданности или положиться на удачу?

Нет, есть другая возможность оповестить наших о ловушках, магическая. Видимо, придётся ей всё же воспользоваться.

— Мы сами сообщим генералу. — вступаю я в беседу. — Твой гонец не потребуется. Не нужно скакать в обход, там повсюду разбойники хозяйничают.

Внутрь баронского замка я попал впервые. Ожидал худшего, но вполне терпимо. Да, запах не ароматы парфюма, и грязь имеется, но видно, что какой-то порядок поддерживается, десяток дворовых усердно работают деревянными лопатами и жёсткими мётлами из ивовых веток. Или это в честь нашего приезда чистота наводится?

На крыльце нас встречает всё баронское семейство — хозяйка дома, двое взрослых, лет двадцати с чем-то, сыновей и столько же дочерей, чуть помладше. Все, включая баронессу, почти точная копия Симона Роша. Он, часом, не на сестре-близняшке женился? Ерунда, наша святая церковь даже на двоюродной бы не позволила сочетаться браком, разве что сам Наместник Создателя разрешил такое непотребство специальной буллой. Но реально очень похожи.

Баронесса Хельга — единственная в семье одарённая. Детям свой дар не передала.

За обедом, который правильней было бы назвать пиром — Симон сильно расщедрился на наше угощение — я узнал, что хозяйка дома из простолюдинок. Теперь понятно, как магиня — весьма неплохая, восемь оттенков у источника — оказалась женой неодарённого барона. Что ж, теперь с нею нас в Роше ровно десять магов. Берегитесь, виргийцы, завтра вам придётся несладко.

За столом человек двадцать пять. Помимо хозяев — семья барона это ещё и его младшая вдовая сестра с сыном, двенадцатилетним рыжиком-пыжиком — здесь все прибывшие со мной маги, четверо из одиннадцати офицеров и местный прелат, тоже весьма объёмный размерами. Они тут не фастфудом ли питаются? Да нет, вроде, хорошо тут кормят. Ещё бы прислуживающих у стола рабынь приучили руки мыть и грязь из-под ногтей вычищать, совсем бы здорово было.

В гулком зале с высоченным арочным потолком весьма шумно, и я устал напрягать слух, пытаясь услышать, о чём говорят за дальним концом стола, сам-то я по левую руку от хозяина дома сижу, а уж когда появились циркачи, которые мне показались толпой цыган, понял, что пора сваливать.

Ничего интересного тут не узнаю, а продолжать здесь находиться, становится опасным — похожие на милых розовых поросяток юные баронеты буквально поедают меня взглядом. Дойдёт до танцев, мне от них не отвертеться. Как бы кто-нибудь из этих девиц не проявил настойчивость в продолжении знакомства более тесным образом. Наслышан я о нравах таких вот замковых затворниц. И, чую, барон не против будет получить одарённых внучат, пусть и незаконнорожденных.

— Барон, нам с милордом Карлом хочется в мыльню. — я и за вассала решил. — А потом мне нужно будет помолиться. — повод для уединения у лица духовного звания всегда найдётся. — Распорядись, пожалуйста, чтобы меня проводили в мои покои, ну и насчёт всего остального — бани, часовни. Хорошо?

— Конечно, ваше преподобие. — с заметным разочарованием закивал он.

Глава 18

В мыльне нам с Карлом прислуживали две симпатичные девицы, жаль только, что зубы у обеих в столь раннем возрасте — лет по восемнадцать обеим — уже жёлтые, как у нутрий, и тела сзади носят следы розог. Никакого влечения не возникает. Впрочем, я бы и так не стал пользоваться бесправием рабынь, так что, какая разница, улыбки ли у них белозубые или дурной запах изо рта? Мне с ними не целоваться. Мыло, воду, мочало, отрезы тканей для вытирания подавали, бельё в стирку забрали, и на том спасибо.

Зато мой вассал брезговать обеими служанками не стал. Чего тут скажешь? Потом теми же руками к моей прекрасной сестре-маркизе потянется. Только вот проводить воспитательную беседу с ним бесполезно, он не поймёт, да и никто на его месте из паргейских дворян бы понял. Промолчу, куда деваться.

Оставил Карла в компании замухрышек, а сам в сопровождении Ника и одного из баронских дружинников поднялся на вершину донжона, чтобы лично убедился в размахе фортификационных работ, проводимых виргийцами. Люблю при возможности складывать собственное представление о каких-то вещах, не полагаясь на чьи-либо слова.

— Хорошо воюет тот, кто не ленится воевать лопатой. — когда мы уже спускаемся, делюсь с Николасом армейской мудростью своего родного мира. — Виргийцы вполне заслуживают уважения. Видел, сколько они всего нарыли? Сейчас только замаскируют, и добро пожаловать, генерал Лейнский, увечь ноги своих бойцов и коней.

Спускающийся по винтовой каменной лестнице впереди меня приятель обернулся.

— Надо как-то наше командование предупредить!

— Точно! Спасибо, Ник. Без тебя бы никто не догадался. — хлопаю парнишку по плечу, чтобы не задерживал движение. — Ну, не красней. Всё правильно ты сказал. Кстати, сегодня ночуешь в покоях, которые мне выделят, на меня возможно покушение.

— На вас⁈ Здесь в замке⁈

— Это невозможно, ваше преподобие. — пробасил идущий позади меня баронский дружинник. — Господин обязательно выставит у ваших дверей караул, и замок у нас хорошо охраняется. Ваш лейтенант тоже уже часовых назначил, я слышал.

— Есть покушения, от которых это не спасает. Я об угрозе своей целомудренности. — подмигиваю вояке.

Тот быстро понял мою мысль, гулко рассмеялся и согласился:

— Если вы о Марии с Кирой, то да, опасность вам может грозить нешуточная, реши кто-нибудь из баронет добиться у вас приёма для благословления. Тут ни крепкие запоры, ни удвоенная стража не спасут.

О том и речь. Надеюсь, неотлучное присутствие в моих покоях ещё троих — юного гвардейца в должности охранника, секретаря Сергия и милорда Монского — не позволит свершиться грехопадению аббата Степа.

Исповеди, коли уж они баронетам потребуются, выслушаю, благословить благословлю, а за остальным пусть к кому-нибудь другому обращаются. Чёрт, надо было Карлу намекнуть в бане, нет, сказать прямым текстом, чтобы не тратил силы на служанок, которых, похоже, со свинарника позвали, а поберечь свою мужественность для очаровательных баронет.

Я опять угадал — такое прозрение всё чаще тут со мной случается, впору салон предсказателя открывать — семейство Рош предприняло попытку получить в своём замке новое поколение Неллерских бастардов.

Вначале в гостиную моих покоев явился сам барон, на лице которого явно читалось: что за мучения, Создатель, быть взрослых дочерей отцом, и попросил об исповеди для своих девочек.

— Разумеется, я выслушаю их. — ответил ему с улыбкой. — Отказать такому гостеприимному хозяину было бы невежливо с моей стороны. Сергий, — вызвал из соседней комнаты помощника. — Где мои вещи? Неси сутану.

— Вещи здесь сложены, а сутану с собой не брали. Я вас про неё спрашивал, вы сказали, что мы не на богомолье едем. — напомнил секретарь.

— Да? Хорошо, обойдусь без неё. Жезл-то, надеюсь, взяли?

— Взяли. — ответил Сергий.

Не только дворянки, но и состоятельные простолюдинки в основном носили платья, затягивающиеся шнуровкой

В общем, баронеты постарались, как могли, соблазнить юного аббата. Разумеется, ничего у них не вышло. Да и о каком соблазнении могла идти речь, когда в комнату, где я выслушивал откровения пышных прелестниц, постоянно доносились голоса Сергия и Николаса, громко обсуждавших прошедшие сражения, ругавших за нерасторопность слуг и часто смеявшихся. В общем, делали то, что я им поручил. А тут ещё, слышу, появился и Карл, занимавшийся организационными вопросами моей завтрашней магической атаки — выбирал место на стене замка под лебёдку, её установку, крепление к ней паланкина баронессы, страховочный трос и инструктировал работников подъёмного механизма.

— Милорд освободился уже? — спросил он.

— Пока нет. — ответил секретарь. — Но баронета там, думаю, ненадолго, у его преподобия сегодня ещё много дел.

Мария, услышав слова Сергия, грустно вздохнула, очередным томным взглядом предприняла последнюю атаку, но получив достойный отпор в виде моего безразличия к её ужимкам, была вынуждена смириться с неудачей своей миссии.

— Создатель ведь не только всемогущ, — поучаю я девушку, выпроваживая её, также как до этого Киру. — а и милостив. К тому же, грехи твои невелики. Я сегодня помолюсь и за тебя.

Ух, всё, с одним делом развязался. За окнами ещё светло, и всё же затягивать с отправкой гонца не следует. Мне ещё требуется отдохнуть, и перед рассветом снова приступать к работе. Примерную диспозицию противника в завтрашней битве я уяснил и место, куда наносить удар, уже определил.

Кого отправить к генералу Лейнскому? Для решения этого вопроса долгих размышлений не требуется. Конечно же, сержанта Ромма. Во-первых, он в лесу себя чувствует как рыба в воде, и, во-вторых, с ним у меня есть весьма высокий шанс сохранить в тайне мои возможности по пространственному перемещению, Эрик не болтлив и кое-кому обязан жизнью, не буду показывать пальцем, кому.

— Ник, — выхожу в коридор. — Вызови сюда сержанта Ромма. Сергий, принеси в гостиную книгу плетений Алекса Угрюмого. Карл, ну что там? Всё сделали? — жестом приглашаю милорда за собой в комнату. — Так, а вы пошли вон отсюда оба. — выгоняю выделенных мне для услуг парня и девчонку. Юльку с собой в поездку сюда разумеется не брал. — Когда понадобитесь, позовут.

Милорд Монский, войдя в гостиную, огляделся, внимательно посмотрел на неудобный диван и сделал верные выводы.

— Ты чего, Степ? Не понял, зачем она к тебе на самом деле приходила? — он, подойдя к столу, налил в серебряный кубок вина и устроился в единственном кресле. — Хотя, да, Кира и на мой взгляд получше лицом, и грудь у старшей побольше.

— Куда уж больше-то, Карл? И так в платье не вмещается. Не вмещаются, ни титьки, ни живот, ни бёдра, того и гляди, ткань бы лопнула. Кстати, Кира тоже была. Только, давай, я без твоих советов как-нибудь сам с девушками буду разбираться? Ладно?

— Как скажешь, Степ, как скажешь. — рассмеялся он. — Но ты ещё много не знаешь, не понимаешь и не умеешь. Молод ещё, уж извини.

Ага. Советчик тут нашёлся. Прелюбодей паргейский. Да я женщину познал, когда тебя ещё в проекте не было.

— Да ничего, — отмахиваюсь и сажусь на диван. — Что там с лебёдкой? Крепление сам проверил? Не хотелось бы полетать.

— Обижаешь. — он допил вино. — Всё сделано как нужно. А ты Ромма для чего вызвал? Хочешь его отправить к генералу? И правильно. Он знает лес, а в седле держится так, будто в нём родился.

— Не потребуется ему седло. — от Карла и Сергия нет смысла скрывать предстоящее использование плетения переноса, всё равно от них не скроешь, я перед ними что актёр на сцене при ярком свете рампы. — Ехать в объезд опасно. Магией отправлю его за передовые посты виргийцев, а там он пешком дойдёт. Для Эрика привычно ходить в полосе между армиями. Сколько там сейчас? Миль пять? Больше? За час доберётся. — в дверь вошёл секретарь с переписью труда древнего швердингского — из самого северного королевства Итерики — мага. — Принёс? Клади на стол.

— Магией? — удивился мой вассал.

— Ага. А что тебя удивляет? Надо чаще в нашей библиотеке бывать, там в запасниках много интересного можно найти.

— Где бы ещё время на это найти. А оно, это плетение, насколько сложное? Энергии много уйдёт?

Понятно, чем он озаботился.

— Много, но я успею и поспать, и восстановиться. Сергий, подай, пожалуйста, вон то блюдо. — показываю на небольшую серебряную миску с орехами, вываренными в меду, сразу же подумав о Юльке, подружки-служанки тут нет, приходится самому отдуваться, потребляя сладкое угощение. — Я на этот раз виргам другой подарок приготовил.

— Не метеоритный дождь и не камнепад? — удивился милорд Монский.

Здесь тоже имеется свой вариант пословицы, что от добра добра не ищут, и от меня ожидали повторения успешных атак. Я же, подумав, предложил Агнии и генералу Петру применить туман смерти.

По моему знаку Серёга достал из моей сумки — заранее туда положил — фолиант с рисунком и описанием озвученного плетения, открыл на закладке и положил перед Карлом, смотри, читай.

— Но оно же слабее метеоритного дождя? — нахмурил брови милорд.

— Зато посмотри, какая там площадь покрытия. — советую, облизывая ставшие липкими от медовых орехов большой и указательный палец. Я же средневековый паренёк, мне так можно. Даже нужно. — Почти двенадцать акров. Завтра вирги наверняка рассредоточатся, насколько возможно, чтобы снизить эффект от моих ударов. Так что, считаю правильным выбор в пользу наибольшей зоны поражения. Генерал и маркиза знают. Одобрили.

— Подожди. — приятель ещё раз всмотрелся в описание. — С такой энергией не уничтожить даже тех, у кого имеютя самые слабые амулеты. Офицеры и маги все выживут, да и немалое количество сержантов.

— И пусть. — жму плечами. — Таков уж принцип двух зол.

— Чего? — одновременно переспросили Карл с Сергием.

— Ну, как у нас на улицах говорили, из двух зол приходится выбирать меньшее. Магов и офицеров мы потом выцеливать станем, а вначале, используя внезапность, надо прибить наибольшее число вражеских солдат.

Он принялся со мной спорить — ха-ха три раза — убеждая, что лучше уничтожить больше одарённых и офицеров, а солдатня — быдло, которое без командиров разбежится. А я в этом вопросе даже сестрицу мою, красавицу Агнию, переубедил, и тут Монский, здравствуйте, решил настаивать на своём мнении.

Не стал приятелю доказывать по

В коридоре послышались лёгкие шаги Ника, Эрика я опять не услышал. Может он и правда ниндзя у меня какой-нибудь?

Догадливый у меня разведчик, понял, что я его не на пиршество вызвал, явился полностью экипированный к походу.

Зададутся ли вопросом, почему сержант в мои покои вошёл, а обратно не вышел? Вряд ли. Через сорок минут Ригер поменяет часовых у входа, ещё через три часа сменит на других, а там военные приготовления начнутся, ходьба и беготня туда-сюда, короче, нет смысла себе этим голову забивать.

— Эрик, — я встал, подошёл к столу, вежливо выгнал с кресла Карла, сел туда сам и взял у секретаря книгу Алекса Угрюмого. — сейчас мы с тобой воспользуемся магией, чтобы отправить тебя из Роша к нашему генералу. Об обстоятельствах твоего оставления замка никто кроме здесь присутствующих знать не должен. Договорились?

— Как прикажете, милорд. — коротко кивнул сержант.

Невозмутимый. Молодчина, чего ещё скажешь. Ни изумления, ни вопросов. У матросов нет вопросов.

Выставил Ника с Сергием за дверь, нечего им у меня под ухом сопеть, всё равно ведь ничего не видят, а так, хоть проследят, чтобы какая-нибудь тупая служанка не сунулась с вопросами о вине и еде.

Плетение переноса создаётся на основе светло-коричневого оттенка, одного из стихии земли. Получается, я сейчас создаю не авиаперелёт, а метро или гиперлуп — финансовую аферу Илона Маска? Наверное так. Впрочем, это лишь один вариант пространственного магического перемещения, уверен, есть и другие, может даже на гораздо большие расстояния, надо только поискать в библиотеках по всему свету или самому придумать.

Придумать, ага. Понять бы ещё принципы конструирования плетений. Нет, какие-то общие правила я начинаю понимать на уровне интуиции, но этого пока ещё мало, чтобы начать экспериментировать. Или без труда не вынешь рыбку из пруда? Нужно начать исследования магических энергий, а там уже делать выводы, возможно ли самому создавать что-то своё?

Ещё два оттенка коричневого — вытянутый овал и изогнутая спираль — ложатся в первоначально, за четыре подхода с двадцатиминутными перерывами, сложенный куб. Чувствую себя немного фокусником, прячущим кролика в ящике. Дальше на одну из граней куба накручиваю колечки чёрного, пятнадцать штук, настолько мелких, что на их создание хватило одного жгута, полностью отделённого от источника. Заклинание не позволяет по ходу перемещения контролировать его дальность. Каждое накинутое на грань кольцо обеспечивает двести ярдов переноса. Для данного плетения пятнадцать — это максимальное число, шестнадцатое разрушит всю конструкцию. Вот почему так? Прямо аж худит попробовать, да, понятно, такую глупость делать не стану. Опять начинать работу заново? Нет уж, благодарю.

Всё, с главной морокой разобрался, а дальше пошло легче — светло-голубой ромбом, опять оттенок коричневого совсем короткой, на два оборота, пружинкой, синий, два красного, насыщенный голубой. Всё? Да, всё, за пару часов управился. Ставлю себе большой такой, жирный плюс.

— Так, друзья мои, я готов. — говорю Эрику с Карлом. Последний смотрел на мою работу затаив дыхание, сержант-то ничего не видел и не чувствовал. — Давай, разведчик, приготовься. Как только активирую, возникнет круг золотистого сияния, в него надо вступить. Направление я вроде правильно задал, так что, окажешься в полосе между армиями, но ближе к виргам. Будь внимательней. Не страшно?

— Бывало и страшней. — усмехнулся Ромм.

Хорошее настроение — само по себе залог успеха, удачи тебе, сержант. Я вливаю в напичканный всякой всячиной магический куб частичку энергии, и прямо в центре комнаты возникает портал, почти такой, какой видел в каком-то фантастическом фильме, не помню каком. Действовать перенос будет около трёх минут, полк не переправить, но Эрику хватит. Тут дел-то — шагнуть.

Удариться о какое-нибудь препятствие или оказаться внутри чего-либо ему не грозит, а вот оказаться над поверхностью воды и плюхнуться в неё после переноса теоретически возможно. Вроде, ни озёр, ни болот в том направлении нет.

О чём доложить генералу, сержант в курсе. Пока я ожидал восстановления энергонитей, всё ему подробно объяснял.

— Скатертью дорога. — напутствую разведчика старым для моего мира пожеланием доброго пути.

А ведь он волнуется. Ещё бы, меня бы тоже наверное потряхивало. Надо будет как-нибудь самому реализованным мною на магических принципах гиперлупом воспользоваться. Интересно же.

— Спасибо, милорд. Я не подведу. — ответил Эрик и шагнул в золотистое зеркало.

Исчез, будто его тут и не было. Впечатляюще. Вот только восторгаться некогда, за окном стемнело и пора спать. Через четыре часа у меня и моих помощников подъём, и пусть такое время определено российскими армейскими уставами как вполне достаточное для отдыха, а час здесь длиннее, всё же молодой растущий организм любит сон будто медведь мёд.

Николас по моему поручению уже внимательно осмотрел опочивальню на предмет тайных ходов и ничего не обнаружил. Не стопроцентная гарантия конечно, но шанс, что никто аббата Степа ночью внезапно не потревожит весьма велик. И, да, я не покушения на свою жизнь опасаюсь, а появления в моей постели одной из баронет или обеих сразу. Уж больно настойчивые девицы.

Успокаивают воспоминания о размерах тайных проходов в моей обители. Вряд ли в баронском замке они шире, значит, баронеты там не пролезут.

Уснул мгновенно и проснулся вполне отдохнувшим. Никакие сновидения меня в этот раз не посещали. А может и были, но я не запомнил.

Во двор замка вышли по темноте, до рассвета ещё пара часов. Ригер встретил нас со всем своим десятком и сопроводил к стене.

В принципе, можно было бы положиться на русский авось и начинать работу, поднявшись на площадку в расчёте на то, что виргийские маги вторым зрением пространство позади себя контролировать не станут. И всё же лучше перестраховаться. Так что, ничего в методике подготовки к внезапной атаке, отработанной при защите обители, менять не стал.

Пюпитр, книга, стол с походным завтраком, четыре часа плетения с небольшими перерывами на восстановление энергий, встреча рассвета, паланкин баронессы, скрип и звяканье лебёдки, подъём на стену, любопытствуюшие взгляды на мою персону воинов во главе с бароном Симоном и явно плохо выспавшейся хозяйки замка, пополнившей ряды наших армейских магов — и вот я на верхней площадке, надёжно контролирую созданное заклинание тумана смерти. К бою готов.

Что там на поле предстоящего сражения происходит? Ага, вижу.

Глава 19

С высоты стены замка городок под моими ногами кажется состоящим из одних только плотно сомкнувшихся между собой острых черепичных крыш, настолько узкие в Роше улочки.

Ладно, я чего, любоваться средневековым градостроительством сюда поднялся? Нет, мне воевать нужно. Войска — наше и противника — уже сближаются.

Если говорить корректней, то виргийцы стоят пятью рассредоточенными, растянувшимися по фронту в полторы мили фалангами — три в первой линии и две, напротив промежутков между ними, во второй — а кранцевская армия медленно движется к ним полутора десятками каре.

От меня до правого фланга северян меньше пятисот ярдов, так что, позиции противника я хорошо различаю, в отличие от построения генерала Лейнского — вторая линия его полков скрыта деревьями.

Поле предстоящего вот-вот сражения — совсем не ровная площадка, а холмистая местность, покрытая кое-где небольшими рощами и перерезанная в нескольких местах оврагами. Неудобно для схватки? В какой-то степени да, но для обеих сторон, что для наших, что для северян.

Расстояние между войсками ещё больше полумили, поэтому стоявшие позади фаланг баллисты и скрытые за дубровником катапульты виргийцев пока даже не взводятся, хотя их расчёты стоят в полной готовности.

— Извини, Степ, если отвлекаю. — за спиной негромко говорит Карл. — Что думаешь насчёт атаки по их резервам? Смотри, как плотно они стоят.

Все мои одарённые помощники, числом десять, стоят вместе со мной на стене между Вороньей и Восточной башней. Со второй башней понятно, а вот почему южную назвали Вороньей я спросить как-то не удосужился. И не надо.

Кроме милорда Монского и баронессы Рош остальные маги весьма слабы. Собственно, их задача лишь разрушать летящие в нашу сторону плетения, с ней они, уверен, справятся.

У Хельги источник имеет аж четырнадцать нитей, вот тебе и урождённая простолюдинка. Не иначе, её настоящим папашкой был какой-нибудь граф. Спросить бы, да стесняюсь. Хотела бы, сама вчера на пиру рассказала. Баронесса родом из Виргии, но никаких тёплых чувств к армии родного королевства не испытывает.

— Пожалуй, ты прав. — оцениваю предложение приятеля.

Могу не торопиться с атакой, четверть часа плетение удержу уверенно. Главное, точнее определить точку нанесения удара, чтобы нанести противнику максимальное поражение.