Бастард Императора. Том 32

Глава 1

Бастард Императора. Том 32.

Туда, куда не хотелось бы возвращаться

От автора: глава не редактированная, скоро всё сделаю, поэтому на ошибки не смотрим.

* * *

Я сперва посмотрел на Эйкхирию, стоявшую на краю поляны, а затем медленно перевёл взгляд обратно на Древо.

Туда, ввысь, где среди полностью опустевшей кроны держался один-единственный серебряный лист.

Последний.

Среди голых ветвей, растрескавшейся коры и угасающих серебряных прожилок он остаётся единственным лучом надежды для Альвов. Именно этот маленький лист всё это время позволял им продолжать сражаться, не обращая внимания на потери, разрушенные города и гибнущие корабли.

Пока он держится на ветви, у их народа на этой планете сохраняется будущее.

— Теперь ты видишь…? — послышался тихий голос Эйкхирии. — Понимаешь, что это всё, что у нас осталось…?

Я не ответил сразу и медленно перевёл взгляд на неё, также тихо спрашивая:

— Кому принадлежит последний лист?

Пальцы девушки едва заметно сильнее сжали рукояти клинков. Эйна, стоявшая рядом, коротко посмотрела на неё, однако не вмешалась.

— Двухлетнему ребёнку… — всё так же тихо ответила Эйкхирия. — Последнему представителю этой правящей ветви. Последнему, чью жизнь Древо ещё способно защищать… Тому, ради кого мой народ всё ещё сражается.

В её голосе не появилось ни дрожи, ни надрыва, но боль всё равно ощущалась в каждом слове.

— Если ты сейчас сорвёшь этот лист, ребёнок умрёт… А вслед за ним начнёт угасать и Древо… Затем, с угасающей силой, погибнут и все Альвы на этой планете, неспособные сражаться… Без Древа нас больше ничто не удержит.

— Зачем ты ему всё это объясняешь⁈ — чуть ли не прорычала Эйна. — Это клятый Вайторл! Ублюдок, который не должен был жить! А ты с ним ведёшь переговоры⁈

Эйкхирия ничего ей не ответила и вместо этого обратилась ко мне:

— Так скажи мне, Сергей. Как человек, который стремится всех спасти, и как будущий император, желающий объединить всю галактику, готов ли ты устроить геноцид сотен миллионов ради поставленной цели?

Вопрос прозвучал прямо. Без попытки смягчить смысл.

Я спокойно выдержал её взгляд, спрашивая:

— Если бы Максим оказался в беде? Если бы для его спасения потребовался этот лист, какое решение приняла бы ты?

Ладони Эйкхирии едва заметно сжались на рукоятях. Девушка промолчала несколько секунд.

— Я люблю его, — наконец произнесла она, не отводя от меня глаз. — Однако не стала бы убивать всех этих детей, стариков и тех, кто ещё продолжает надеяться, ради спасения своего мужа… — девушка сделала неглубокий вдох, при этом сглотнув ком в горле. — И Максим сам отказался бы от такой цены. Я уверена. Он не захотел бы жить, зная, сколько людей погибло ради его жизни.

Эйкхирия действительно не сомневается в собственных словах.

— Как, уверена, не захотела бы и Аня.

Я слегка усмехнулся.

— Пытаешься давить на мораль? Сначала напоминаешь, что я будущий император, затем говоришь о воле Ани. Хороший подход. Особенно когда знаешь, что времени у меня почти не осталось.

— Я не пытаюсь тобой манипулировать… — ровно возразила девушка. — Ты сам прекрасно понимаешь, чего она хотела бы… Я лишь заставляю тебя произнести ответ перед самим собой, — её взгляд стал жёстче. — Один выбор, который ты сейчас сделаешь, определит, кем станешь ты. А заодно определит, кем станут те, кто пойдёт следом. Ты можешь говорить о мире, единстве и защите слабых сколько угодно. Однако все эти слова ничего не стоят, если при первом же тяжёлом выборе ты решишь уничтожить целый народ ради двух дорогих тебе людей.

— Даже так?

Эйкхирия продолжала стоять неподвижно. Тогда я внимательно посмотрел уже на неё, спрашивая:

— А что насчёт тебя самой, Эйкхирия? Кто ты и за кем идёшь?

Девушка не ответила.

— Ты вступила в мой Род, — продолжил я. — Хоть и не принесла мне клятву верности. Жила рядом с нами, сражалась с нами, ела за одним столом и прикрывала спины моих людей. Ты стала частью семьи, хотя никто тебя к этому не принуждал.

Клинки в её руках снова едва заметно опустились, но Эйкхирия быстро вернула их на прежнюю высоту, однако ничего не сказала.

— Ты сделала этот выбор сама. Даже прекрасно понимая, что я враг Альвов. Разве не так?

Она молчала, всё так же смотря на меня.

— Если так, почему сейчас ты решила поднять на меня оружие?

— Ты сам дал мне эти клинки… — тихо ответила девушка. — И раз ты мне их дал…

Эйкхирия встала в боевую стойку.

— Направляешь на меня оружие…?

* * *

Сергей исчез с прежнего места. Он оказался прямо перед Эйкхирией, остановившись настолько близко, что между остриём её клинка и его грудью осталось меньше ладони.

Девушка, ещё секунду назад твёрдо смотревшая вперёд, ощутив его присутствие рядом, сама не понимая причины, склонила голову. Её взгляд остановился на сапогах Сергея, а пальцы сильнее сомкнулись на оружии, пытаясь удержать внезапно появившуюся дрожь.

Рядом точно так же замерла Эйна.

Женщина опустила голову, а по её виску прошла тонкая капля пота. До этого она ещё готовилась броситься на Вайторла, защищая последний лист и собственный народ, однако теперь не могла даже заставить себя пошевелиться, пока всё её тело дрожало.

Сергей не давил на них силой. Не выпускал волю и не пытался подавить источники. От него не исходило никакой разрушительной энергии.

И всё же перед Эйкхирией сейчас стоял не тот человек, которого она знала на Земле…

Не глава молодого Рода и не император четырёх империй.

Перед девушкой находилось существо, чьё присутствие заставляло склонить голову просто потому, что она не имела права поднять голову в его присутствии.

Перед ней стоял тот, кто прожил сотни лет, видел гибель миров, переживал исчезновение народов и всё равно продолжал двигаться вперёд. В нём ощущалась глубина космоса, его величие, скрытая мощь и бесчисленные тайны, недоступные ни людям, ни Альвам.

— Последний Приговор, да? — абсолютно ровным и спокойным голосом спросил Сергей. — Так когда-то тебя называли?

Уши Эйкхирии едва заметно дрогнули.

Услышать собственный титул из его уст оказалось почему-то неожиданно тяжело. Сейчас громкое имя, некогда заставлявшее врагов бежать и вдохновлявшее Альвов идти за ней в бой, показалось почти детской

— Ты думаешь, я дал тебе оружие, чтобы однажды ты направила его против меня? — продолжил Сергей.

Он аккуратно взял Эйкхирию за запястье. Сергей медленно поднял её руку, направляя остриё к собственной груди, и остановил лезвие напротив сердца.

— Я дал тебе клинки, чтобы ты убивала тех, против кого действительно сражаешься. Чтобы защищала тех, кого считаешь своей семьёй. И чтобы никогда не забывала, ради чего вообще поднимаешь оружие.

Эйкхирия продолжала смотреть вниз.

— Как я и сказал, долгие годы ты жила рядом с моим Родом. Стала частью нас. Стала семьёй. Мы доверяли тебе. Я доверяю тебе и сейчас, потому что до этого дня ты ни разу нас не подвела. Ты оставалась прекрасной союзницей, верным товарищем и человеком, которому я без сомнений доверял спину.

Он слегка сильнее сжал её запястье, не позволяя руке опуститься ниже, так как Эйкхирия не хотела направлять его в сердце парня.

— Так скажи мне, Эйкхирия. Если я верю в тебя, почему ты не веришь в меня?

Девушка с трудом подняла взгляд.

— Видишь во мне врага? Тогда почему всё это время закрывала на это глаза? Почему осталась рядом? Почему вступила в мой Род? Почему помогала моим людям и прикрывала их собой?

Сергей чуть склонил голову.

— Не знаешь ответа, Последний Приговор?

На этих словах уши Эйкхирии снова дрогнули и слегка прижались к голове. В данный момент она и вправду ощущала себя нашкодившим ребёнком, не до конца понимающим значение собственного титула.

— Знаешь, Кири… — Сергей медленно покачал головой. — Когда-то я убил множество Альвов… Ты хочешь знать, почему я это сделал?

Эйна резко напряглась, однако всё ещё не решилась поднять взгляд.

— Какова тому причина? Имели ли мои действия оправдание?

Сергей отпустил запястье Эйкхирии, но она ещё несколько мгновений продолжала удерживать клинок возле его груди.

— Даже если я расскажу тебе всё, какой путь выберешь ты сама? Поверишь человеку, которого теперь считаешь врагом? Или продолжишь держаться за ту правду, которую уже приняла?

Он посмотрел девушке прямо в глаза.

— Ведь сейчас ты даже позволила мне направить твой клинок на самого себя. Значит, считаешь меня врагом.

* * *

Я смотрел на Эйкхирию и прекрасно понимал, почему она колебалась.

Здесь находился её дом. Дом, который прямо сейчас горел. И она является частью этого мира. Частью народа планеты, который оказался на грани полного уничтожения.

И сейчас она чувствует слабость, потому что не может сделать ничего.

В то же время Эйкхирия наверняка помнит и другой дом. Род на Земле. Людей, с которыми прожила несколько лет. Максима, Аню, Гришу, Тину, Славку и всех остальных, кого уже успела назвать семьёй.

Если бы она ничего к ним не испытывала, то давно напала бы на меня с желанием убить. Не ждала бы, пока я дойду до Древа, и не пыталась бы достучаться словами.

Ударила бы сразу.

А раз всё ещё этого не сделала, значит, просто не может поставить себя ни в одну из ситуаций, где требуется выбрать лишь одну сторону.

Окажись я на её месте, тоже попытался бы остановить того, кто собирается уничтожить целую планету.

Цена действительно выглядит несоизмеримой.

Две жизни и сотни миллионов. Но что значат сотни миллионов на фоне двух жизней, которые для тебя важнее всего?

На самом деле очень многое…

По крайней мере для меня.

Оттого мне сейчас и тяжело.

Да, мир Альвов уже умирает. Их города рушатся, флот почти уничтожили, а Древо сохранило последний лист. Возможно, через несколько лет эта планета всё равно прекратит существование.

Однако… Если Аня однажды узнает, что ради неё я уничтожил миллионы, она никогда меня не простит. И дело даже не в том, что она отвернётся от меня. Она не простит саму себя. Начнёт считать собственную жизнь причиной гибели целого народа.

Каждый, кто сейчас следует за мной, стремился к тому же, к чему стремлюсь и я.

К миру. К единству. К будущему, в котором детям не придётся расплачиваться за решения родителей…

Но мир, построенный на такой жертве, не может называться миром… Это всего лишь новая империя, фундамент которой залили кровью тех, кому не оставили выбора…

К этому ли я стремлюсь? Такое ли будущее хочу создать?

Нет. Совсем не такое.

Вот только как сделать выбор, когда на одной чаше весов лежат судьбы миллионов, а на другой — твоя семья…?

Как пересилить себя, зная, что уже завтра можешь не увидеть улыбку дорогого человека и не услышать его смех…?

Как посмотреть в глаза Вике и сказать, что её мать умерла, потому что отец решил поступить правильно и построить «империю»?

Какой выбор должно сделать человеческое сердце?

Я не знаю… Зато знаю совершенно другое.

— Эйкхирия, решай, на чьей ты стороне.

Я медленно отпустил её руку вместе с клинком, развернулся и направился к Древу.

— Так нельзя! — крикнула она мне вслед.

Я продолжал идти. До ствола оставалось меньше десяти шагов.

Я бы мог попытаться объяснить ей суть своего плана, но она не поверит. Не потому, что не способна понять, а потому, что находится на грани и сейчас не услышит меня. А времени нет.

— Ты меня не слышишь⁈ Так нельзя!

Не оборачиваясь, я прошёл ещё несколько метров.

— Никто за тобой не пойдёт, если ты окажешься не лучше Сарнойла! — голос Эйкхирии сорвался. — Ты сам разрушишь всё, что пытаешься построить!

Её слова ударили не слабее оружия. Однако я не остановился.

— Сергей!

Сзади появилось чувство опасности.

Я мгновенно развернулся, одновременно создавая в руке клинок из тёмной энергии. Чёрное лезвие поднялось, принимая почти моментальный и невероятно точный удар.

Эйкхирия не целилась в сердце или шею. Её клинок направлялся к моей руке.

Она собиралась несмертельно ранить меня, лишить возможности прикоснуться к Древу и таким образом остановить.

Но даже так её удар оказался невероятно тяжёлым.

Два лезвия столкнулись, и по поляне прошёл гулкий импульс. Трава легла широким кругом, вода вокруг острова поднялась низкой волной.

Мышцы руки мгновенно сжались. Даже укреплённое тело ощутило давление, а меня повело назад — под ногами остались две длинные борозды.

Эйкхирия продолжала давить. Её лицо сохраняло холодное выражение, однако глаза выдавали внутреннюю боль.

— Отойди от Древа! — потребовала она. — Я не хочу с тобой сражаться!

— Тогда не сражайся!

— Ты не оставляешь мне выбора! Я не могу позволить тебе их

— Выбор есть всегда! Просто ни один из вариантов тебе не нравится! Я не буду с тобой нянчиться! Ты либо веришь мне, либо нет!

От клинка Эйкхирии по моему оружию начала переходить тёмная, тяжёлая энергия.

В ней ощущались отголоски тысяч погибших.

Гнев, боль, страх. Желание вырваться из заточения и уничтожить каждого, кто встанет на пути.

Также вокруг резко взметнулось множество лоз.

Они вырвались из травы, переплелись между собой и на огромной скорости устремились к рукам, ногам и шее. Слева одновременно появилась Эйна, направляя живую растительность и готовя новый удар.

Я мгновенно раскрыл вокруг себя щит из тёмной энергии. Лозы врезались в него и почти сразу почернели, рассыпаясь пеплом.

Напрягшись, я резко надавил на клинок Эйкхирии. Её руки дрогнули. Одним движением я отбросил девушку прочь. Она скользнула по траве, но не упала.

С Эйной церемониться не стал.

Ушёл с линии удара, пропуская мимо себя очередную лозу, развернулся и с такой силой ударил женщину ногой в бок, что воздух взорвался.

Эйну вынесло за пределы поляны.

Она пролетела над водой, пробила одну из декоративных каменных арок и пробила своим телом дом.

Эйкхирия уже хотела рвануть ко мне, но перед ней появилась Ольга.

Копьё встретило два клинка. По поляне разошёлся новый импульс, а саму Ольгу мгновенно отбросило прочь. Девушка пролетела мимо Древа, перевернулась в воздухе и с силой вонзила наконечник копья в землю, останавливаясь.

Эйкхирия уже собиралась сорваться следом за мной, однако рядом возник Егор.

Чёрный клинок в его руке ударил сбоку. Она заблокировала атаку, разворачивая одно оружие навстречу ему, а второе направляя на Ольгу.

Славка появился над Эйкхирией, направляя вниз серию печатей. Молнии соединились в сеть, перекрывая девушке возможный рывок.

Теперь они втроём сдерживали одну девушку. И даже так им тяжело.

Я же уже повернулся к Древу.

Развеяв тёмный клинок, подошёл к громадному стволу и остановился вплотную. По серой коре проходили глубокие трещины, а внутри каждой едва сохранялось серебряное свечение.

Я поднял руку, и ладонь легла на холодную кору.

Пожертвовать близкими ради миллионов или уничтожить миллионы ради близких?

Обычный человек всегда выбирает между первым и вторым вариантом. Просто потому, что другого пути перед ним не существует.

Однако я вижу мир иначе и знаю, что, пожертвовав одним, не спасу других…

Нет…

Раз уж решил объединить всех и создать новый мир, то не стану жертвовать чем-то одним… Я возьму себе всё!

Да, я жадный! И моя жадность — это не моя слабость! Император, который собирается править всеми, не может не быть жадным!

— Слышишь меня, деревяшка…? — хмуро спросил я, направляя в неё свою силу. — Хватит спать. Тебе нужна моя помощь, мне — твоя, а значит, нам обоим придётся постараться.

Миг, и дерево ответило. Секунду назад я стоял на поляне, а миг спустя уже в том месте, в котором не хотел бы никогда оказаться…

Вокруг горела планета. Небо пылало рыжим светом, а дым тянулся, казалось, до облаков. Тысячи Альвов бежали, крича от боли и страха, пока вокруг их рвали в куски чёрные твари…

Планета основателей. Место, где я и те, кто всегда был рядом со мной, уничтожили всех жителей, не оставив никого…

— Шель! — послышался рядом женский крик, который пробрал до костей. — Мы их не удержим!

Повернув голову, я увидел Эльсу и не только её…

Глава 2

Встреча с прошлым и попытки найти ответы

Эти толпы бегущих к космопорту, тонущих в общей давке, спотыкающихся и оглядывающихся в животном ужасе назад Альвов… Этот пробирающий до дрожи крик, в котором смешались страх, безумие, боль и отчаяние… Эти глаза, наполненные животной паникой… Этот душащий запах смешанной крови, едкого дыма и отравы, стремительно распространявшейся среди Альвов. И это горящее небо, затянутое багрово-чёрными облаками и утонувшее в рыже-алом свете…

Я не спутаю всё это ни с чем. Никогда.

За мной снова раскинулся тот самый город, чьё величие когда-то давало пищу для размышления, когда глядишь на далёкие вершины зданий, скрывающиеся за облаками и синим небом.

Сейчас же он больше похож на огромный муравейник, из которого стремится убежать каждый муравей, потому что где-то там, внутри, притаился враг, которого он не ожидал.

В стороне бегущие Альвы вдруг начали покрываться сетью тёмных пятен, и я, как и тогда, в прошлом, разрубил их надвое волей.

Их уже не спасти…

Всё то, что здесь происходит — это не иллюзия и не воспоминание…

Древо, как и прочие древние существа, обладает невероятной силой. Такой, которую оно не может направить на настоящее, не разорвав ткань реальности и не превратив всё вокруг в бесформенный поток времени. Однако оно нашло другой путь.

Вырвало отрывок прошлого и окружило его отдельным пространством, куда и забросило меня.

Всё, что происходит вокруг, каждый крик ужаса, каждый крик боли, каждое отчаяние живого Альва — всё это реально. Как и те, кого я уже потерял, но кто сейчас стоит передо мной. Однако, это пространство никак не влияет на саму реальность, если не забрать из него что-то, что уже есть там, откуда я.

То есть если я умру — я могу умереть по настоящему. Если заберу, к примеру, свой клинок, из-за двух реальностей, потому что он есть в моём времени, может случиться что-то очень нехорошее.

У раскрытого трапа космического корабля стояла Эльса. Та, прежняя, ещё немного юная. Белоснежные волосы хлестали её по лицу от горячего ветра, поднятого работающими двигателями. Рядом были и остальные.

Кларисса, что оставалась напряжённой.

Харан, вечно весёлый любитель выпить, сейчас был максимально собран, с силой сжимая челюсть.

Чуть в стороне был Длоран. Короткие чёрные волосы не растрепались даже в этом аду, а лицо сохраняло собранность.

Саюя, внешне чем-то похожая на Яну, срывала голос, направляя к кораблю детей и раненых. Она пыталась ободрять их, но привычная лёгкость трескалась всякий раз, когда очередной Альв чернел прямо у неё на руках.

Коротковолосая Орда держала левую сторону трапа, двигаясь быстро и экономно. Рядом с ней сражался Фартор, настолько похожий на неё лицом и сложением, что незнакомый человек легко принял бы их за брата и сестру.

Последним я увидел Ларна.

Всё такого же худого, светловолосого, с уже постаревшим лицом и аккуратными седыми усами, что отдавал приказы.

— На нижнем ярусе ещё двести восемьдесят гражданских! — крикнул он и посмотрел на вспыхнувшую над запястьем схему космопорта. — Три минуты до

— Орда, Фартор, держите трап! Харан, прикрой Саюю! — Кларисса рванула вперёд, точными ударами клинка разрубая множество начавших сереть Альвов.

— Шель! — крикнула Эльса, пока остальные убивали Альвов, несущихся к кораблю с единственным желанием — вырваться из этого безумия.

Она отразила белым клинком когтистую ладонь, развернулась и одним движением отбросила тварь под ноги Харану. Тот добил её, не отводя взгляда от приближавшейся толпы.

— Эвакуация уже началась! — продолжила кричать когда-то любимая мной девушка, и её голос прорезал грохот двигателей. — Нам нужно поспешить!

Эвакуация?

Я перевёл взгляд в небо.

Вот уж вряд ли…

Я резко развернулся, стараясь не встречаться глазами с теми, кого уже потерял, и бросил через плечо:

— Уходите. Я вас догоню.

— Шель, нет! — послышался сзади крик.

Я уже сорвался с места.

Рывок перенёс меня к молодому Альву, на шее которого только начала проступать серая метка. Он врезался в меня всем телом, дёргаясь и пытаясь вырваться, а его расширенные от ужаса серебристые глаза метались между моим лицом и кораблём.

Сжал его плечо, удерживая на месте, и направил вторую ладонь ему в грудь.

Между пальцами вспыхнули линии печати. Печать сделала один оборот и резко рассыпалась.

В ту же секунду зараза внутри Альва впитала выпущенную энергию. По его телу вздулись серые бугристые вены, глаза залило тьмой, а позвоночник выгнулся с сухим треском.

Передо мной уже был напуганный парень. К горлу рванулась когтистая ладонь существа, жаждавшего только убивать.

В моей руке возник меч. Тот самый, с которым я сражался почти два столетия. Оружие, сопровождавшее меня через тысячи боёв и не нуждавшееся в приказе, когда опасность приближалась вплотную.

Клинок мелькнул один раз.

Голова твари сорвалась с плеч, а тело по инерции сделало ещё шаг и рухнуло на светлый камень.

Я уже не смотрел.

Новый рывок.

Новый Альв.

Новая печать.

Вокруг неслась громадная толпа. Живые сбивали друг друга с ног, дети кричали, потеряв родителей, оставшиеся защитники Альвов пытались раздвинуть поток, а среди бегущих один за другим появлялись серые лица. Первые твари уже рвали последних стражей на части, утаскивая их под ноги обезумевшей массе.

В этом безумии, как и тогда, я пытался сделать лишь одно…

Спасти хоть кого-то.

Телепортация, печать. Не сработала. Удар. Падающая с плеч голова, которую я уже не видел. Рывок. Старая женщина, прижимавшая к груди ребёнка. Печать из семи вращающихся колец.

Зараза пожрала её за долю секунд…

Клинок убил женщину раньше, чем когти коснулись младенца. Я, чувствуя, как глубоко внутри, в сердце, как и тогда, когда это произошло, поднимается волна тоски и ярости на самого себя, создал новую печать уже на нём и… Ничего…

Волна энергии сделала всё быстро. Оборвала ещё только начавшуюся жизнь максимально безболезненно…

Телепортация, мужчина с наполовину посеревшим лицом, печать, провал.

Девочка, страж с разорванным боком. Снова провал…

Следующая тварь прыгнула мне на спину, но её снесло чужой атакой.

Среди криков, боли, ярости и тонущего в хаосе мира я снова начал понимать, что любая попытка спасти хотя бы одного Альва обречена на тщетность…

И всё же не останавливался, продолжая создавать печати, а мой меч продолжал убивать…

Я перемещался, сражая тварей десятками, затем сотнями, и одновременно пытался вытащить из этого ада ребёнка, старика, женщину, мужчину — хоть одну живую душу, которую не сумел сохранить в тот раз.

Каждая новая печать рассыпалась. Счёт убитых давно перешёл на тысячи…

Меч в моей руке не пел. Он ревел.

Верный спутник, с которым я прошёл не одну тысячу боёв. Оружие, выкованное моими руками и обладавшее собственной волей. Клинок резал чётко и быстро, убивая тех Альвов, у которых превращение только начиналось, иногда за долю секунды до появления первой серой жилы.

Он ревел не от ярости, а от «боли».

Я создавал его для защиты миров от тварей. И каждый удар сейчас противоречил самой причине его существования.

Я двигался настолько стремительно, что вокруг площади возникла непрерывная цепь остаточных силуэтов. Молнии вспарывали само пространство, которое трещало от коротких переходов. Клинок оставлял в воздухе едва заметные росчерки, каждый из которых завершался падающим телом.

Четыреста лет в Ничто…

Всё это время я учился на собственных ошибках. Перебирал каждое решение. Возвращался мыслями к этой планете, строя десятки, сотни и тысячи новых печатей… Запоминал каждую, хотя все они преследовали одну цель — остановить безумие вируса, созданного Альвами, вырвавшегося из-под контроля и начавшего пожирать собственных создателей вместе со всеми невиновными.

Теперь я задействовал их одну за другой.

Остановка жизненных потоков. Разрыв заражённого контура. Изоляция сознания. Отсечение источника. Возврат энергии к исходному состоянию.

Ничего…

Высоко в небе прогремел взрыв. Я остановился лишь на долю мгновения и вскинул голову.

За первым взрывом последовал второй. Затем третий, четвёртый, десятый. Над багровыми облаками один за другим раскрывались ослепительные шары, прорезаемые энергией.

Десятки боевых кораблей с орбиты расстреливали планетарные транспорты, находившиеся на орбите. Один огромный эвакуационный носитель разломился посередине, и из его корпуса хлынули огонь, воздух и тысячи крошечных точек. Другой попытался уйти, но несколько лучей пробили двигательный отсек, после чего корабль медленно завалился и начал падать.

Эвакуации не будет. Этот мир обрекли на гибель.

Вокруг уже лежали горы тел. Не обращённых Альвов — убитых тварей.

Рядом со мной продолжали сражаться защитники и стражи. Они удерживали проходы, отталкивали мутирующих сородичей и убивали их лишь ради того, чтобы те, кто ещё не заразился, успели пробежать несколько лишних шагов.

Вот только они не знали главного… Зараза уже внутри каждого из них.

Один страж, прикрывавший женщину с двумя детьми, внезапно замер. По его шее прошла серая линия. Стоявший рядом товарищ заметил её первым и нанёс удар, не дав превращению завершиться.

Клинок вошёл под подбородок.

Умирающий посмотрел на друга и успел благодарно ему кивнуть, прежде чем упасть.

Через мгновение посерел уже второй.

Женщина закричала, прижала детей к себе и отступила. Страж успел повернуться к ней, а потом его грудь пробил клинок другого стража.

Я уже хотел рвануть дальше, но в следующий миг кто-то схватил меня под локоть правой руки.

Резко развернулся на месте, ведя клинок по короткой дуге, и остановил лезвие лишь у самой шеи Эльсы. Кромка срезала несколько белоснежных волосков.

Эльса, видя мой меч так близко, тяжело дышала. Грудь часто поднималась, глаза расширились, губы чуть приоткрылись. Она смотрела сначала на клинок, затем мне в лицо, а после сглотнула вставший

— Шель… — тихо произнесла она, но я услышал её голос среди моря звуков.

Однако больше не смотря ей в глаза, отвёл клинок, резко выдернул руку и снова рванул вперёд, уносясь за пределы космопорта.

Немного в стороне раздался яростный рёв.

Земля задрожала. Тела мёртвых Альвов начали дёргаться, притягиваясь друг к другу серыми нитями. Руки, ноги и разорванные туловища поднимались с площади, сталкивались, срастались и покрывались общей блестящей плотью.

Ввысь выросла громадная тварь, метров пятнадцать, собранная из трупов.

Несколько десятков лиц проступили на её груди и боках. Одни кричали. Другие беззвучно открывали рты. Третьи смотрели ещё живыми глазами, хотя их тела уже превратились в часть чудовища.

Я развернул клинок и приготовился прыгнуть, но не успел. Над тварью раскрылась громадная белая печать. Сверху обрушился столб белого света.

Он ударил с такой скоростью, что воздух не успел разойтись. Чудовище просто распылило. Ударная волна прокатилась по площади, сметая дым, тела и обломки.

Я коротко посмотрел в сторону.

Эльса держала поднятую руку. Белоснежные волосы взметнулись вокруг лица, клинок сиял тем же светом.

— Не смей уходить один! — крикнула она.

Огромных тварей же вокруг становилось всё больше.

В разных концах площади тела начинали собираться в новые формы. Одни поднимались на четырёх конечностях. Другие вытягивали из спин чёрные крылья. Третьи превращались в бесформенные массы, катившиеся поверх живых и мёртвых.

Не отвечая Эльсе, я продолжал перемещаться, продолжал создавать печати, убивать и пытаться спасти хоть кого-то.

Зачем Древо забросило меня сюда??? В чём смысл этого действия??? Что оно хочет показать???

Хочет доказать бессмысленность любых усилий??? Напомнить, что невозможно спасти тех, чья смерть уже вписана во время и в историю??? Но чьих??? Альвов??? Моих родных???

Какой смысл несёт эта проклятая деревяшка, заставляя меня вновь проходить через то, что я и без неё помнил слишком хорошо???

— Да остановись же ты! — крикнула Эльса.

Она вынырнула прямо передо мной, и её белоснежный клинок встретился с моим.

Удар прогремел над площадью.

Во все стороны разошлась мощная волна. Светлые плиты поднялись дыбом, ближайшие стены треснули, а находившихся вокруг тварей стёрло в пыль. Вместе с ними исчезли и несколько ещё живых Альвов, не успевших укрыться за защитой.

Я замер. Эльса надавила на клинок, пытаясь оттеснить меня назад. В её взгляде смешались требование, тревога и страх.

— Что происходит, Шель⁇! Ты сам не свой! Ты разве не видишь: их не спасти⁇! Даже целительские силы на это не способны! Я понимаю, что ты очень силён, но если эта зараза перекинется и на тебя…

Она не закончила. Не смогла.

Наши клинки задрожали, создавая мощные ударные волны, что снова убивали тварей и простых Альвов сотнями.

Рассказать им всю правду…?

Нет… Они не те, кого я знаю, хоть и реальные…

Это отнимет время, которого и так почти не осталось… И если я задержусь хотя бы ненадолго, если позволю себе остановиться и принять происходящее, то уже не смогу снова поднять меч…

— Шель, — крикнула и Кларисса.

Вокруг нас один за другим появились остальные, и каждый из них явно собирался стоять до конца, не пропуская меня дальше.

Наши с Эльсой клинки разошлись. Я отступил на полшага.

Друзья не расслабились.

Ларн заговорил спокойно, однако каждое слово звучало жёстче приказа:

— Пока ты не расскажешь нам всё, что происходит, и всё, что с тобой случилось — потому что ты ведёшь себя странно, — мы не пропустим тебя дальше. Если хочешь пройти, расскажи нам, и мы тебе поможем!

— У нас меньше минуты до закрытия последнего пути, — добавил Длоран.

— И даже не думай снова исчезнуть, — Саюя шагнула ближе. — Обещаю, ещё одна твоя телепортация, и я сломаю тебе кости, Шель, чтобы вытащить отсюда. Потом мы тебя исцелим, но это уже будет потом…

Я посмотрел ей в глаза и, видя её живую, сглотнул ком в горле.

Живая…

Обвёл их взглядом. Всех. Теперь уже смотрел в глаза каждому и видел в них непонимание.

— Шель, — снова заговорила Эльса, принимая стойку поудобнее, пока Длоран ставил вокруг нас большой щит. — Хватит убегать. Расскажи нам всё. Мы рядом, и вместе мы со всем справимся.

Глядя на неё, тяжело выдохнув и собравшись, я заговорил:

— Вы поверите мне, если я скажу вам, что всё то, что сейчас происходит, произошло со мной в прошлом…? А вернулся я сюда лишь для того, чтобы исправить кое-что в будущем и спасти любимых мной людей…?

Несколько мгновений никто не отвечал.

Вокруг ревели твари, а над площадью грохотали взрывы.

Все быстро переглянулись между собой, а затем за всех ответил Харан:

— Поверим, братец Шель, даже не сомневайся. Расскажи нам всё.

Я уже хотел сказать, но не успел.

Далеко в стороне вспыхнул серебряно-золотой свет.

Он прорезал дым вертикальной линией, поднялся выше зданий и раскрылся над городом огромной кроной. На миг багровое небо отступило, а почерневшие облака озарились изнутри. По площади прошла волна, заставившая даже заражённых замедлиться.

Вся группа одновременно повернулась туда.

Серебряно-золотое сияние шло из-за дальних стен, где среди разрушенных зданий поднимался до самых небес силуэт другого Древа.

То самое, которое я когда-то уничтожил.

За этим Древо с Ультимы отправило меня сюда?

* * *

От автора: Кто забыл поставить сердечко и заставил автора сегодня тяжело вздыхать?

Глава 3

Снова с теми, кто когда-то был рядом

Даже сквозь дым и пепел крона Древа поднимается высоко над городом, серебряными ветвями удерживая последние клочья чистого света над этим гаснущим миром.

Переведя взгляд, быстро посмотрел на тех, кто окружает меня.

Дыхание тут же перехватило от понимания, что я только что сделал.

Имел ли я право говорить им то, что только что сказал?

Эти люди почти всю прежнюю жизнь держались рядом со мной.

Помогали, выручали. Делили со мной победы, горечь поражений и ту тишину, которая наступала после особенно тяжёлых сражений, когда никто не находил слов, но никто и не уходил…

Каждый из них уже отдал мне слишком много…

Харан и Длоран однажды рванут через силы Сарнайлов, пытаясь добраться до меня, и погибнут, забрав с собой тех, кто решит их остановить.

Саюя потребует ответа у собственного Рода и получит клинок в сердце от руки отца.

Ларн уйдёт один, и даже Кларисса не сумеет сказать, где закончится его путь.

Орда отправится искать другие Врата в Ничто,

Кларисса останется жить с памятью обо всех… А я… Я окажусь в Ничто.

Теперь же, сообщая правду, я сознательно обрекаю их ещё и на понимание. На знание, что всё вокруг уже завершилось. Что никто из них не сможет вынести победу за границы этого пространства. Что любые раны, надежды и жертвы останутся внутри отрезка, которому не позволено стать будущим.

Нет. Я не заставлю их снова страдать… Они не заслуживают такого свинского отношения к ним. Никто из них.

Пусть считают, что меня просто перебросило в прошлое… Пусть думают, что я не могу отвечать, опасаясь навредить будущему.

Так лучше.

Всё это время я справлялся сам. Справлюсь и сейчас. Нужно лишь добраться до Древа… Просто всё сделаю как тогда…

Я рванул в пространство, одновременно гася энергетический след. Площадь исчезла, крики оборвались, а в следующий миг ноги коснулись крыши здания в нескольких кварталах от космопорта.

Отсюда всё выглядело ещё хуже… Просто всё вокруг было завалено телами, тварями и ещё бегущими Альвами.

Не задерживаясь, я прыгнул дальше.

Плохо только, что они знают мою цель. Силуэт Древа видели все. Даже скрыв след, долго отрываться от людей, которые десятилетиями изучали мои привычки, я не смогу.

Я сорвался с крыши, исчез в короткой вспышке и возник на проспекте рядом с Альвом, на виске которого проступила серая сетка.

Ладонь легла ему на грудь. Печать раскрылась. Девять колец вложились друг в друга, отделяя заражённую энергию от жизненных каналов.

Первое кольцо замедлило хворь. Второе заставило её отступить от сердца. Третье раскололось… Оставшиеся шесть зараза втянула в себя.

Альв закричал, выгибаясь у меня в руках. Серые линии почернели, пальцы вытянулись, и я закончил всё одним ударом, прежде чем он успел броситься на стоявшую рядом девочку.

Следующий. Телепортация. Печать. Провал. Следующий. И снова. И снова. И снова…

Вокруг становилось всё больше чудовищ.

Мирные жители, прежде спрятавшиеся в домах, подземных переходах и внутренних садах, теперь выбирались наружу. Они, зажимая уши, шли по тысячам тел, скользили в крови, перелезали через обломки и всё ещё пытались добраться до космопорта, не зная, что корабли уже уничтожают на орбите.

Над улицей рушился мост.

Я поднял ладонь, перехватил громадную конструкцию волей и отбросил в сторону, освобождая проход. Сотни Альвов рванули вперёд, а вместе с ними двинулись заражённые, пока ещё не отличавшиеся от остальных.

Серые нити вспыхивали под кожей одна за другой.

Я телепортировался в новую точку, оказавшись между громадными зданиями центрального района. Здесь здания поднимаются выше, фасады покрывают серебряные растительные узоры, когда-то делавшие эту часть города крайне уютным местом, а над улицами тянутся прозрачные переходы, по которым ещё бежали люди.

Прямо передо мной открылся тёмный портал. Я не успел уйти.

Из черноты шагнула Эльса, ведя белоснежный клинок сверху вниз с яростью на лице.

Она злится… Очень сильно злится…

Оружие вспыхнуло настолько ярко, что на миг осветило весь проспект, вырвав из дыма окна, арки и застывшие от ужаса лица.

Я успел только поставить блок, и клинки столкнулись.

Эльса вложила в удар столько силы, что покрытие под моими ногами мгновенно треснуло. От ступней разошлась громадная каменная волна, выворачивая плиты и разбивая нижние этажи ближайших зданий. Меня вдавило в землю по щиколотки, а руки отозвались тяжестью.

Над головой раскрылась удерживающая формация, вдавливающая меня в асфальт ещё сильнее.

Восемь внешних колец легли друг на друга, замыкая пространство, блокируя телепортацию и подавляя любую попытку свернуть расстояние. По краям один за другим появились остальные.

Ловушка.

Подготовленная быстро, точно и с учётом всех моих привычек.

Эльса давила клинком ещё несколько мгновений, глядя на меня со злостью и одновременно с тревогой. В прошлый раз всё было немного иначе. Я дал им улететь, а потом сам спустился вниз.

— Это ведь мёртвое время, да⁇! — быстро спросила она.

Я замер, с шоком смотря на неё.

Они всё поняли…

Впрочем, глупо считать, что подобное могло остаться для них тайной… Передо мной стоят не случайные спутники, а люди, каждый из которых прожил достаточно, чтобы распознать след древней силы в моём теле.

Эльса чуть повернула голову к тому месту, где ещё недавно над крышами поднимался силуэт Древа. Сейчас дым полностью закрыл его.

— Всё связано с Древом Альвов, да…? Я права…? Энергия немногих существ способна породить время, не влияющее на нашу реальность… — Она запнулась, а затем сильнее надавила на рукоять. — Будь всё иначе, ты бы сдержал правду при себе, чтобы не навредить времени в будущем!

Остальные молчали, но никто не опустил оружие.

Они собираются остановить меня любой ценой, если я снова попытаюсь уйти без объяснений.

Я сохранял боевую стойку, слегка согнув колени и готовясь сорваться при первом открывшемся промежутке. Двух или троих я сумею оттеснить. Но против всех шансов нет…

Ослабляя натиск, я медленно выдохнул и вместе с Эльсой опустил клинок.

Я расслабился… Потерял бдительность. Тогда, когда говорил о времени, в глубине души мне хотелось снова отправиться с ними в бой… Снова ощутить их присутствие рядом с собой, зная, что они поддержат…

А теперь придётся пожинать плоды своей глупости.

— Ты, как всегда, проницательна, Эльса… Да. Это мёртвое время.

Временные линии принято делить на три: прошлое, настоящее и будущее. Однако кроме них существует «мёртвое время». Оно не относится ни к нашей реальности, ни к параллельным потокам. Такой отрезок находится внутри реальности древнейших существ, способных вырвать завершившийся миг из общего течения и дать ему отдельное существование.

Всё это и не иллюзия, и не воспоминания. А настоящее. Как и их чувства и непонимание сейчас.

Будь это иллюзией — я бы понял фальш в каждом из них. Будь это воспоминаниями — они двигались и делали бы всё как в воспоминаниях.

Также это место реально потому, что отсюда я могу забрать всё, что захочу. Хоть всех их… Но это создаст проблемы в моём времени. Потому что они настоящие.

Если вынести отсюда предмет, чья версия до сих пор существует в моём времени, возникнет резонанс. Последствия невозможно рассчитать. Но отсюда можно забрать то, чего в будущем уже нет.

Я посмотрел туда, где за дымом скрывалось Древо.

Лист серебряного Древа.

На Ультиме остался один лист. Единственный. Его нельзя сорвать, не убив ребёнка, которого он защищает, и не лишив Альвов последней надежды. Но здесь растёт другое Древо. То, которое в моём будущем уже не существует. Если на нём сохранился серебряный

Возможно, Древо знает, что позже мне придётся помогать Альвам. И, возможно, решило дать иной путь, чтобы сохранить их надежду и помочь мне за помощь в будущем им.

Группа вновь переглянулась, и Длоран тяжело провёл ладонью по лицу, потом по коротким чёрным волосам. Рядом Ларн медленно пригладил усы, не отводя от меня взгляда.

— Мать твою, Шель! — выдохнул Длоран. Он осёкся. — Нет, ты не подумай! Матушка твоя наверняка была замечательной женщиной! Но почему ты сразу ничего не сказал⁇! Это же уже мёртвое время! Совсем в нас не веришь, раз решил это скрыть⁇!

Неожиданно для самого себя я разозлился.

— Сам подумай! — резко отрезал я, махнув клинком. — Если бы тебе пришлось сказать кому-то из нас, что он уже не живёт в твоём времени и в любом случае исчезнет вместе с этим миром, ты пошёл бы на такой шаг⁇!

Саюя отвела взгляд. Орда чуть опустила клинок, а Фартор медленно выдохнул через стиснутые зубы.

Ларн смотрел на меня одновременно с тоской и той спокойной дружеской заботой, которую никогда не навязывал. Потом покачал головой.

— Всё зависит от того, насколько высокой окажется цена там, в будущем, — произнёс он. — И мне печально видеть, что ты, дорогой братец Шель, до сих пор пытаешься сделать всё сам…

— Ларн…

— Нет. Ты послушай! — произнёс он резко. — Или думаешь: раз дольше нас прожил — всё, теперь можешь что-то говорить поперёк старших⁇! Для твоего настоящего мы уже не люди, которых можно спасти! Мы — возможность! Твоя возможность! Инструменты, если тебе так легче принять решение. Используй нас так, как сочтёшь нужным.

Он обвёл остальных взглядом. Никто не возразил. Они переглянулись и почти одновременно кивнули друг другу.

— И вы так легко поверили? — спросил я, переводя взгляд с одного лица на другое.

Саюя пожала плечами.

— Это либо правда, либо мы сейчас примем самое глупое решение за всю жизнь. Из этих вариантов я выбираю первый. А даже если ошиблись, погибать всё равно не собираемся. Значит, окончательно разберёмся потом.

— Наши клинки и души с тобой, младший братец, — закончил Ларн. — Пока это время держит нас здесь, мы сами решим, как его потратить. И не думай, что если бы промолчал, мы бы ничего не поняли. Твоя душа изменилась, и я, и не только я это видим. На ней «якорь». Да и мы никогда не сомневались в твоих словах. Так что ответ навязывался сам собой.

К горлу подкатил ком, но времени на рефлексию нет. Раз они сами догадались, выбора у меня тоже не осталось…

— Простите, друзья, — тихо выдохнул я. — Я воспользуюсь вашей добротой… Но сначала вы должны точно понять, что я не сошёл с ума и не попал под чужое влияние. Я расскажу то, чего вы сейчас мне ещё не открывали. То, что узнаю о вас в будущем.

Харан приподнял бровь и пробормотал:

— Звучит опаснее любой заразы…

Я посмотрел на Длорана и начал…

* * *

Когда закончил, несколько мгновений никто не двигался.

Затем Харан покачал головой и снова смущённо почесал затылок.

— Знаешь, вообще-то, такое можно было и не говорить… — он всё так же смущённо посмотрел в сторону.

— Ладно, — вперёд сделала шаг Саюя. — Сейчас не до этого. Шель, на своём уровне ты уже способен создать с нами связь. Пусть и временную.

Она сделала многозначительную паузу, и я понял сразу.

Вытянул руку и раскрыл над ладонью центральную печать. Тонкие линии сложились в круг, затем поднялись вертикально, формируя прозрачную многогранную конструкцию. Внутри зажглись девять точек.

Остальные подошли ближе.

Эльса первой приложила пальцы к внешнему кольцу и оставила личный знак.

Следом Кларисса и все остальные.

Восемь малых печатей сомкнулись вокруг моей. Конструкция провернулась, вспыхнула и рассыпалась невидимой пылью, проникшей в сознание.

Кларисса уже смотрела в сторону Древа. Формация над улицей погасла, и я телепортировался первым.

Следующие минуты превратились в непрерывную цепь вспышек, ударов и провалов.

Рывок. Переход. Печать.

Провал.

Провал.

Провал.

Провал.

Мы продвигались через город с невероятной скоростью. За нами оставался широкий коридор из рассечённых чудовищ, выжженных печатей и спасённых на несколько лишних минут Альвов. Те, кто ещё был жив, прижимались к стенам, не понимая, кто мы и откуда пришли, а потом бежали дальше, потому что останавливаться означало смерть.

Харан неожиданно заговорил в общем эфире:

«— Знаю, о таком спрашивать немного неправильно… Особенно сейчас… Но расскажи, кем мы стали в твоём будущем?»

«— Харан», — предупреждающе произнёс Ларн.

«— Что? Мы уже выяснили, что находимся в мёртвом времени. Имею право хотя бы узнать, добился ли чего-нибудь! Саюя и Длоран наконец вместе?»

«— Ах ты!» — возмутилась девушка. — «— Только дай повод для сплетен!»

Харан рассмеялся. За ним не выдержала Орда. Фартор коротко фыркнул, а Эльса, уничтожая белой волной сразу несколько тварей, тоже тихо засмеялась в связи.

Я ощутил тепло, которое когда-то уже существовало рядом… Давно. Настолько давно, что я успел забыть, насколько близкими стали мне эти люди…

И сам не заметил, как улыбнулся.

«— Да, расскажи», — поддержала Орда, перехватывая коготь и выворачивая тварь под удар Фартора.

«— Раз уж раскрыл чужие тайны, теперь расплачивайся», — добавила Кларисса.

«— Только без длинной лекции», — попросил Харан. — «— Мы всё-таки заняты».

Они уничтожали громадных существ, освобождая пространство, а я одну за другой проверял печати.

И начал рассказывать.

Не правду. Не ту, которая есть на самом деле.

Я придумал им будущее, где каждый получил то, чего желал, даже если никогда не признавался в этом вслух.

Харану рассказал о трактире на пересечении пяти звёздных путей, куда заходили воины, торговцы и даже старые враги, потому что только там хозяин наливал напитки, способные примирить кого угодно. Добавил, что половину прибыли он пропивал сам, а вторую тратил на помощь тем, кому некуда идти.

«— Неплохой план», — одобрил Харан. — «— Особенно первая половина».

Длорану и Саюе подарил мир между их Родами. Рассказал, как однажды они перестали ждать подходящего момента, признались друг другу и поселились на зелёной планете с двумя лунами. Длоран там рисовал, а Саюя мешала ему работать, врываясь в мастерскую с очередной безумной идеей.

«— Почему именно я мешаю?» — тут же возмутилась она.

И все тут же

Да… Этот город, само это место — это мрак… И тем не менее это мрак, где я последний раз могу быть рядом вместе с ними… Поэтому рассмеялся вместе с ними от души, как никогда не делал ранее.

Орде и Фартору я придумал школу парного боя, где они растили воинов, способных понимать друг друга без единого слова. Ларну — тихий мир, сад и десятки учеников, на которых он ворчал каждое утро, а вечером всё равно помогал исправлять ошибки.

Клариссе я рассказал, что она однажды возглавит Орден, вычистит из него предателей и превратит его в силу, которой не придётся прятать правду ради выживания.

Она ничего не ответила. Только задержала на мне взгляд через связь, передав короткое ощущение тяжёлого сомнения.

Последней спросила Эльса.

Мы как раз пересекали площадь. Она возникла рядом, отразила удар и посмотрела на меня так, как когда-то давно, ещё до суда и Ничто.

«— А мы?» — тихо, с надеждой спросила она.

Я едва не сбился при создании очередной печати.

Один знак дрогнул. Хворь сразу рванулась через него, и мне пришлось оборвать схему, уничтожив заражённого.

«— У нас тоже всё хорошо», — передал я, заставляя голос оставаться ровным.

Несколько секунд я слышал только грохот и рёв, а затем она спросила:

«— Насколько хорошо?»

«— У нас трое детей».

Эльса радостно засмеялась.

Тот смех давно превратился для меня в далёкое воспоминание, но сейчас снова прозвучал родным, поселив в груди одновременно тепло и такую грусть, что пальцы на рукояти едва не разжались.

«— Так выходит, у нас с тобой трое детей?» — переспросила она. — «— Знаешь… а меня это устраивает. Да! Если будущее и существует, оно должно оказаться только таким!»

Кто-то ещё засмеялся. Но теперь смех звучал неловко. Общий эфир замолчал, но ненадолго.

Тишину разрушила тихим голосом Саюя:

«— Раньше ты нам никогда не врал, Шель. И, зная тебя, я не думаю, что ты изменился. Значит, наше будущее далеко не такое радужное, каким ты хочешь его показать…»

«— С чего ты это взяла?»

Ларн подвёл черту спокойно:

«— Хватит, братец. Нас ты не обманешь. Там случилось нечто, о чём ты не хочешь рассказывать».

Никто не стал давить дальше.

Группа продолжала продвигаться к центру города. Древо уже проглядывало между зданиями, и его серебряное сияние пульсировало неровно, каждый раз слабее прежнего.

Длоран возник справа, рассёк шею заражённому и вдруг спросил:

«— Шель, зачем ты продолжаешь воздействовать на них печатями? Если это уже случившееся время и до сих пор никого не удалось вернуть, значит, в прошлый раз тоже ничего не вышло. Разве не лучше ускориться и добраться до Древа?»

«— Нет».

«— Объясни».

Я наложил очередную печать на Альвийку, у которой серая метка только коснулась ключицы. Кольца сомкнулись. Хворь отступила на полпальца, задержалась, потом пробила центральный знак.

Клинок оборвал её мучения.

«— Если такая зараза появится снова, я не хочу оставаться перед ней бессильным. Не хочу, чтобы миллиарды невинных людей, Альвов или представителей любого другого народа умирали лишь потому, что однажды мне не хватило решения. Поэтому я продолжу искать ответ».

В эфире повисла короткая пауза. Ларн отреагировал первым.

«— Тогда меняем тактику. Любой ценой пытайтесь спасти как можно больше. Усилия братца не должны быть напрасными».

После этого работа пошла иначе, и каждая неудача давала новые знания.

Чем дальше мы продвигались, тем сильнее становились твари. Зараза поглощает энергию погибших, защитных формаций и самого города. Мелкие заражённые срастались в тяжёлые многорукие массы, но и обычные тела тоже доставляли массу проблем даже святым, учитывая то, что много энергии использовать нельзя.

Некоторые же сохраняли способность использовать прежние техники, выпуская их. Другие собирали вокруг себя тела, формируя панцири из костей и доспехов.

Приходилось менять маршрут, разрушать здания и обрушивать переходы, чтобы не задерживаться слишком надолго.

Впереди наконец появилось Альвийское заграждение.

Оно перекрывало громадный центральный проспект, ведущий к внешнему кольцу Древа. Несколько сотен сильных практиков выстроились поперёк улицы в три линии. Первая держала сцепленные щиты. Вторая била через узкие промежутки. Третья вытаскивала раненых и уничтожала тех, у кого проступала метка.

Перед кордоном выросла громадная гора тел.

Тысячи истерзанных сородичей лежали друг на друге, перемешавшись с разбитыми клинками и кусками доспехов. Чёрная кровь стекала вниз густыми потоками.

Впереди всех стоял высокий, светловолосый, коротко стриженный Альв.

Светлые серебряные доспехи артефактного типа плотно закрывали его тело. Внутри пластин пульсировали красные прожилки энергии. Широкий клинок проходил через чудовищ без задержки, а удары техник и энергии расшвыривали заражённых в стороны.

Весь его вид выдаёт одного из величайших воинов этого народа. И сейчас этот воин вынужденно рубил собственных сородичей.

Он заметил нас сразу.

Мы телепортировались к внутренней стороне кордона, и Альв, отбросив очередную тварь, повернулся ко мне. На измождённом лице появилась короткая искренняя улыбка.

— Вайторл, — крикнул он, перекрикивая ор тварей, и протянул руку.

Я перехватил его предплечье. Он сжал моё.

— Рад, что ты здесь… — крикнул Лартир. — Будем рады, если поможете удержать нам эту зону.

Я сразу заметил серое пятно у него на шее.

Небольшое. Почти незаметное под краем доспеха. Однако оно уже вытягивало тонкую нить к подбородку.

Лартир понял, куда я смотрю, и улыбнулся шире.

— Не обращай внимания. Пока держу себя в руках, продолжу сражаться. Ты меня знаешь — не в первый бой вместе идём. Наше Древо обязательно со всем справится. Ему нужно лишь время.

Вокруг сражение вспыхнуло с новой силой.

Из боковой улицы вырвалась целая волна обращённых. Первая линия щитов прогнулась. Несколько защитников сорвало с места и утащило под чёрную массу. Альв в серебряных доспехах рванул вперёд, прорубая коридор, а мы разошлись по сторонам, поддерживая строй.

«— Шель, твоя цель — Древо», — напомнил Ларн через связь.

«— Я должен попробовать их спасти».

«— Две минуты, — согласился он. — Не больше. А потом мы тебя силой потащим дальше. Уж прости, но твоё будущее важнее».

Зараза распространялась дальше.

Она захватывала всё больше защитников. Те, замечая первые признаки, не ждали окончательного превращения. Одни опускались на колено перед товарищами. Другие снимали шлемы и подставляли шею под знакомый клинок. Третьи продолжали держать щит до последнего, а затем сами разрывали собственный источник, лишь бы не броситься на тех, кого защищали…

Один молодой Альв увидел серую нить на ладони. Стоявшая рядом женщина тоже заметила. Их взгляды встретились.

Он коротко кивнул. Она ударила сразу.

Никто не кричал от боли. На крики уже не осталось сил.

И в этот момент по земле прошла серебристая энергия. Твари замерли. Защитники тоже.

На лицах появилось неверие. Потом надежда.

Лартир выпрямился. Красные прожилки на его броне вспыхнули ярче, а с губ сорвался облегчённый выдох.

— Вот видите… — Он оглянулся на нас. — Сейчас Древо всё…

Лартир замер. Улыбка медленно сползла с лица. Серебряная энергия вошла в серое пятно на шее.

Пятно расползлось по коже, превращаясь в серебряно-серую сеть. Она прошла под подбородком, пересекла щёку и рванулась к глазу. Красные прожилки в доспехе почернели одна за другой.

Воин напротив меня медленно посмотрел на собственные пальцы. Они уже темнели…

Он поднял взгляд, и в нём не осталось страха. Только тоска Альва, который до последнего верил, что успеет дать своему народу нужное время.

— Уходите, друзья, — тихо произнёс Лартир, обращаясь и к нам. — Спасибо вам за то, что разделили это бремя с нашим народом, но дальше вам лучше спасаться…

Я дёрнулся вперёд и успел поставить печать за мгновение до его удара. Но и она не сработала.

Клинок, развёрнутый остриём к себе, одним резким движением вошёл между пластинами доспеха, прямо в сердце.

Красные прожилки вспыхнули в последний раз и погасли.

Я успел подхватить Лартира, не дав ему удариться о залитый кровью камень.

Прежде чем его взгляд потух, он тихо, едва слышно, с тяжестью и хрипами произнёс:

— Теперь… Я вижу… Ты… Отмечен… Древами… Не оставляй нас, император…

Из глаза когда-то моего боевого брата скатилась чёрная слеза. И взгляд окончательно остекленел.

Глава 4

Истинная причина?

Отмечен Древами.

Последние слова Лартира продолжали звучать в голове, заглушая даже рёв тварей, треск защитных формаций и далёкие удары корабельных орудий.

Древами. Не Древом.

До этого мгновения я считал, что моя связь касается всего одного. В крайнем случае — двух, если учитывать серебряное Древо на Ультиме и то, которое сейчас умирает передо мной. Однако слова Лартира указывают на множество.

Вопросов сразу стало больше.

Только вот ответы я сейчас вряд ли получу.

Я опустился на одно колено и провёл ладонью по лицу Лартира, закрывая ему глаза. Чёрная слеза, успевшая скатиться по щеке, размазалась по коже и оставила тонкий след. Красные прожилки в серебряных доспехах окончательно погасли, а пальцы, ещё недавно сжимавшие рукоять клинка, медленно разжались.

— Прости, — выдохнул я, хотя он уже не слышит.

Выпрямившись, поднял взгляд. Вокруг становилось всё больше тварей.

Они лезут через гору тел, спрыгивают с разрушенных переходов и выбираются из боковых улиц. Некоторые ещё сохраняют лица Альвов, другие успели превратиться в вытянутые чёрные силуэты с несколькими парами рук, загнутыми когтями и разорванными ртами. Зараза, нет, чума собирает плоть, перестраивает кости и использует каждую каплю поглощённой энергии, превращая собственных носителей в оружие.

Моя группа встретила новую волну единым рывком.

Я перевёл взгляд.

Высокий серебристый переход просел в центре, и по его прозрачным плитам уже бежали десятки заражённых. Через миг рядом с ним появился Ларн. Его клинок коснулся первой опоры, затем второй. Никакой вспышки. Никакого грохота техники. Только два точных разреза.

Арка сложилась внутрь себя, утаскивая тварей в провал.

Мы экономим энергию не из осторожности.

Ещё после прибытия на эту планету каждый из нас понял главное правило: чем больше силы используешь, тем быстрее растёт чума. Она поглощает ману, техники, разрушенные источники и остаточные следы печатей. Любой мощный удар убивает сотни заражённых, а затем кормит тех, кто находится дальше.

Именно поэтому Святые до сих пор не уничтожили кварталы и город вокруг.

Каждый из нас обладает достаточной силой, чтобы стереть всё это достаточно быстро. Вместе мы можем выжечь всё до горизонта. Только после такого удара зараза получит столько энергии, что следующая волна будет уже гораздо страшнее.

Я обернулся к Альвийскому кордону. Защитников почти не осталось.

Те, кто ещё держится на ногах, прекрасно понимая собственную участь, всё равно продолжают сражаться. Они рубят обращённых сородичей, удерживая щиты и прикрывая друг друга, заранее зная, что через несколько минут сами окажутся по другую сторону клинка.

Один седой Альв заметил серую жилу на запястье. Несколько мгновений он смотрел на неё, а ещё через мгновение молодой Альв уже одним ударом пронзил ему сердце.

Справа произошло то же самое.

Потом ещё раз. И ещё.

Зараза. Яд. Хворь.

Назвать её можно как угодно.

По сути перед нами находится энергетическая чума.

За четыре столетия в Ничто и за годы расследований до моего изгнания я так и не смог понять, как именно Альвы создали её и откуда получили исходный материал. Для чего они пошли на подобный риск, понять нетрудно. Им требовалось оружие, способное остановить противника, превосходившего их флотом, числом миров и запасом ресурсов.

Они искали силу, которая станет пожирать вражескую энергию.

И нашли.

Только эта сила не собирается различать врагов и создателей.

Позже, намного позже гибели этой планеты, мне удалось узнать ещё кое-что. Чума не представляет собой обычную болезнь. Её притянули из чужого измерения — оттуда, где обитают существа, способные занимать чужую плоть и вытеснять хозяина внутрь собственного тела.

И это самое страшное.

Души обращённых Альвов не исчезли. Они остались глубоко внутри. Всё ещё живые.

Они не могут управлять руками или чем-либо ещё. Только видеть.

Видеть, как их тела рвут детей, убивают друзей, пожирают энергию родных и превращают улицы в пиршество тварей, что ещё совсем недавно обитали в другом месте.

Каждая тварь вокруг одновременно является убийцей и пленником.

Тогда, в том прошлом, ещё на этой планете, я понял это и всё равно уничтожил всё вокруг. Потому что другого способа остановить распространение чумы так и не нашёл.

И у меня просто не осталось выбора. Иначе Альвы вновь сотворили бы непоправимое.

Высоко в космосе уже собрались две флотилии.

Имперские корабли, на которых наша делегация прибыла к Альвам, и Альвийский флот. В космосе также начнётся война на уничтожение.

Альвийские корабли попытаются прорвать блокаду, и имперцы ответят. После первого залпа никто уже не станет разбираться, кто защищал заражённых, а кто спасал галактику.

И также частично и из-за этого мне и пришлось поставить точку в этом противостоянии. Чтобы не было ещё большего видового и космического конфликта.

Уничтожить Древо. Оборвать цикл планеты. Лишить жизни каждого, кто ещё

Не только тварей. Не только обращённых. Всех. Даже тех, кто ещё есть в бункерах и кто пока жив.

Эту заразу нельзя выпускать наружу… Ни в коем случае.

Я посмотрел на Лартира в последний раз, затем развернулся и телепортировался.

Следующий шаг перенёс меня на крышу полуразрушенной башни, третий — к широкому проспекту, четвёртый — за внешнее кольцо центрального района. Остальные двигались следом.

В связи царила тишина. Каждый из них знает Лартира.

Добрый, открытый и до раздражения честный Альв из правящего Рода не раз присылал нам подкрепление в самые опасные места. Он спорил с собственным советом, выбивал корабли и людей, а потом делал вид, что ничего особенного не совершил.

Лартиру прочили место среди величайших воинов народа… Однажды ему предстояло повести Альвов за собой…

Стать легендой не благодаря красивой смерти, а благодаря решениям, которые сделали бы мир светлее…

Чума не позволила ему дойти до вершины…

Я вышел из очередного телепорта и наконец увидел Древо целиком.

Громадный ствол возвышается над центром города, превосходя шириной дворцовые комплексы. Серебристая кора уходит вверх огромными пластами, а между ними пульсируют золотые жилы, питающие корни, защитные формации и саму столицу. Крона теряется в дыму. Ветви протягиваются над зданиями, удерживая на себе целые сады, мосты и светящиеся площадки.

Возле ствола сохранилась зелёная поляна, окружённая невысоким прозрачным щитом. Снаружи в защиту упирается море тел. Твари давят друг на друга, карабкаясь по спинам, царапая поле и оставляя на нём чёрные потёки. За каждым ударом щит вздрагивает, но пока держится.

Внутри находятся правящие члены Альвийских Родов, старшие целители и сильнейшие защитники Древа.

Они что-то делают с корой.

Несколько Альвов удерживают ладони на серебристой поверхности, направляя внутрь потоки энергии. Другие поддерживают формацию, связанную с корнями. Остальные стоят по периметру, готовясь встретить всё, что прорвётся через щит.

Принимая решение, я замер лишь на миг, а затем привычное тепло поднялось из источника и разлилось по телу. Родовая сила откликнулась сразу, проходя по энергоканалам.

Меч в руке не дрогнул.

«— Убейте всех Альвов, — передал я через общую связь. — Никто из них не должен остаться в живых».

Ответом стала тишина.

Я телепортировался.

Высокий седоволосый Альв в золотых доспехах успел повернуть голову. Широкие плечи закрывали часть ствола, а по пластинам брони текли тонкие зелёные линии, связывавшие его с Древом.

Мой клинок ударил в грудь, и пространство дрогнуло.

По золотым пластинам разошлась сеть трещин, однако броня выдержала первый удар.

Всё же он силён… И именно это может нам помешать в ближайшее время.

— Прости, — тихо произнёс я, видя его слегка ошарашенный взгляд.

Направил в руки больше силы и надавил на рукоять. Лезвие пробило доспех. Золотые пластины лопнули внутрь, и меч вошёл ему прямо в грудь.

Глаза старика расширились. Он схватился за моё плечо, удерживаясь на ногах, и посмотрел прямо в глаза.

— За что… — его дыхание сорвалось. — Вайторл…?

Я не позволил ему закончить.

Короткий поворот клинка остановил сердце, а следующим движением я высвободил оружие и осторожно отвёл тело в сторону.

Позади уже началось настоящее сражение Святых.

Кларисса рассекла внешнее кольцо формации, не разрушая сам щит. Длоран прошёл через открывшуюся брешь и одним ударом снял двух хранителей, пытавшихся поднять тревогу.

Харан встретил тяжёлый молот широкоплечего Альва голой ладонью. Удар продавил землю, но он только перехватил древко и ударил владельца лбом в лицо.

Саюя скользнула между двумя целителями, отбила первый клинок, ушла под вторым и одновременно провела оружием по обеим шеям. Орда и Фартор сомкнули фланг, не позволяя никому приблизиться к корням.

Эльса появилась рядом с женщиной в бело-золотой мантии. Белоснежный клинок вошёл в сердце.

Ларн не атаковал первым. Он двигался по поляне, меняя позиции остальных и закрывая возможные направления отхода.

Пространство перед беглецами сложилось стеной. Они врезались в неё, потеряли шаг, и Харан настиг их раньше, чем успели развернуться.

Сражение продолжалось меньше минуты, и никто не стал спорить.

Последний Альв отступил к корням.

Он смотрел на нас, тяжело дыша, и не понимал, что происходит.

Орда оказалась рядом первой. Один точный удар оборвал вопрос, который так и не прозвучал.

На поляне снова стало тихо.

Только море тварей продолжало давить на щит. За прозрачной стеной двигались тысячи почерневших тел, а внутри, среди зелёной травы и серебряных корней, лежали те, кто ещё несколько мгновений назад оставался последними защитниками Древа.

Длоран вытер клинок о край чужого плаща и посмотрел на меня.

— Зачем мы это сделали? — хмуро спросил он.

— Они уже заражены, — ответил я, не отводя взгляда от Древа.

Кларисса присела возле ближайшего тела и приложила два пальца к шее Альва. Несколько мгновений она следила за движением энергии, затем резко убрала руку.

Под кожей, совсем глубоко, прошла едва заметная серая нить, я же продолжил:

— В прошлый раз, когда оказался здесь, мы вместе отражали атаки тварей. Долго. Я поверил, что внутренний круг не заражён.

Эльса остановилась слева.

— А потом?

— Потом чума проснулась сразу во всех. Они ударили мне в спину, пока снаружи рушился щит. Пришлось сражаться на несколько фронтов одновременно: с тварями, защитниками и… самим Древом, — я поднял взгляд на крону. — Что сейчас, что тогда я не имею права на проигрыш.

Ларн медленно пригладил усы и всё же усмехнулся.

— Вот теперь я узнаю тебя, братец Шель. Когда дело доходит до практичности, по крайней мере здесь, в наше время, ты всегда стоял на первом месте…

Кларисса тоже повернулась к Древу.

— Но что нам делать дальше?

Я не ответил, смотря вверх.

Листья, прежде сиявшие серебром и местами золотом, теперь покрывались тёмными прожилками. Они пульсировали в едином ритме, проходя от тонких ветвей к крупным.

Чума пожирает не только Альвов. Она пожирает само Древо.

Рыская взглядом, прищурившись, я искал чистый лист.

Один. Любой. Тот, который можно сорвать и вынести из мёртвого времени, не трогая последний лист на Ультиме.

В кроне не осталось ни одного…

Даже самые светлые листья несут внутри тонкую серую нить. Стоит вынести такой предмет в моё настоящее, и вместе с надеждой Альвов я принесу туда чуму.

— Что же вы хотели от меня…? — тихо пробормотал я, продолжая смотреть вверх.

Какой смысл скрывался во всём этом? Зачем Древо призвало меня сюда? Чтобы я ещё раз увидел гибель планеты? Чтобы попытался спасти тех, кого уже однажды потерял? Чтобы нашёл лекарство?

Я

Снаружи по прозрачной поверхности щита разошлись чёрные трещины.

Я быстро подошёл к Древу и приложил ладонь к серебристой коре.

Ствол отозвался сразу. Тепло ударило в руку, прошло по каналам и врезалось в сознание.

Поляна исчезла, и я увидел видения. Но не из прошлого… Из настоящего и, кажется, будущего.

Множество обрывков, наложенных друг на друга.

Ярость поднималась из груди, заставляя стискивать зубы и сжимать пальцы на коре, ломая её с громким хрустом.

Да сколько можно…

* * *

— Её вообще можно одолеть? — выдохнул Егор.

Парень стоял, удерживая чёрный клинок перед собой.

Ольга не ответила сразу.

Она находилась ближе к Древу, чуть согнув колени. За спиной, возле громадного серебряного ствола, Сергей по-прежнему сохранял неподвижность. Его ладонь прижималась к коре, а глаза оставались закрытыми.

Он не реагировал ни на удары, ни на крики.

Славка тем временем продолжал атаковать.

Парень появился справа от Эйкхирии, ударил клинком в плечо, сразу изменил направление и повёл второй меч к бедру.

Девушка отбила обе атаки двумя быстрыми движениями без какого-либо усилия.

Первый клинок Эйкхирии отвёл руку Славки вверх, второй коснулся его оружия сбоку, сбивая равновесие. Следом она развернулась и ударила его ногой в грудь.

Воздух гулко хлопнул.

Славку вынесло с поляны. Он упал на спину, несколько раз отскочил по водной глади, как плоский камень, и только у дальнего берега сумел перевернуться.

Вода поднялась высокой стеной и обрушилась следом.

Эйкхирия даже не посмотрела, куда он улетел.

Опустив клинки вдоль тела, она медленно направилась к Егору, Ольге и стоявшему у Древа Сергею, пока её взгляд оставался направлен в землю.

Каждый её шаг выглядел обычным. Плавным, почти усталым.

Однако Ольга слишком долго сражалась, чтобы не понимать, что перед ними боец высокого уровня. Эйкхирия контролирует расстояние до каждого противника, положение клинков, направление ветра, глубину воды и даже колебания травы под ногами.

Она не торопится, потому что не нуждается в спешке, словно сама желая увидеть, что же задумал Сергей.

— Она читает начало движения раньше, чем мы его делаем, — произнёс Егор.

Ольга продолжала следить за Эйкхирией.

Её титул «Последний Приговор» явно возник не ради красивого звучания.

Ольга видела сильных бойцов, переживала встречи с сильными противниками, сражалась рядом с Сергеем и прекрасно знала, как выглядит настоящий убийца. Не человек, который умеет побеждать. Не воин, привыкший рисковать.

Тот, кто десятилетиями оттачивал единственное действие — оборвать чужую жизнь прежде, чем противник поймёт, что бой уже начался.

Эйкхирия относится именно к таким. И при этом всё ещё сдерживается.

— Не знаю, — наконец ответила Ольга, быстро оглянувшись сперва на Сергея, а затем на приближавшиеся со стороны города силуэты Альвов. — Но если он не поторопится, думаю, у нас появится очень много проблем.

К берегу спешили Альвы. Пока немного. Чуть больше десятка.

Однако, к удивлению троих, Альвы остановились. Никто не переступил берег.

Все они смотрели не на Сергея, не на вооружённых врагов и даже не на Древо. Все взгляды устремились к Эйкхирии.

Несколько мгновений сохранялась напряжённая тишина. Потом один Альв поднял клинок над головой.

— Последний Приговор!

Ему ответили десятки голосов.

— Последний Приговор!

Следом закричали сотни.

— Последний Приговор! Последний Приговор! Последний Приговор!

Гул прокатился над водой, ударился о ствол и вернулся к берегам тяжёлым эхом.

Эйкхирия остановилась. Её уши едва заметно дрогнули, а пальцы сильнее сомкнулись на рукоятях.

Сначала она посмотрела на толпу. Затем медленно повернула голову к Древу, но теперь уже не опустила взгляд.

Изменение оказалось почти незаметным, однако Ольга всё равно поняла.

— Печальное зрелище! — раздался рядом скрипучий голос. — Ты ведь уже всё поняла, да? — Возле неё появилась Тёмная Валькирия. — Всё это время эта девочка бежала не от себя и не от собственного титула. Она бежала от них.

Её взгляд сместился на Альвов. Толпа продолжала скандировать.

— Для каждого из них она давно перестала оставаться личностью. Они видят оружие. Инструмент. Последний ответ на любую угрозу. Они верят не в неё настоящую, а в Последний Приговор. И чем громче произносят этот титул, тем меньше места оставляют самой девчонке…

Ольга молчала.

Тёмная Валькирия продолжила тише:

— Когда-то и нас постигла та же участь. Мы являлись валькириями. Сильными, умелыми и способными защитить тех, кто не мог защитить себя… Мы сами выбирали поля сражений, сами поднимали копья и сами решали, кому помочь, при этом никого не оставляя. Люди привыкли. Им начало казаться, что защита — не наша воля, а обязанность. Что мы обязаны приходить на каждый зов, погибать вместо них и улыбаться, принимая благодарность… Они перестали спрашивать, чего хотим мы. Перестали видеть нас под доспехами. Остались только валькирии.

В голосе исчезла насмешка. Осталась словно усталость, пережившая века.

— Оружие не спрашивают, хочет ли оно наносить удар. Его просто берут в руку.

Ольга косо посмотрела на неё.

— А затем?

Тёмная Валькирия развернулась к ней.

— А затем одна из нас решила изменить это. Перестать оставаться оружием. Сломать саму основу, на которой держалась наша судьба. Итогом всего произошедшего стала ты, дитя.

Ольга крепче сжала древко копья; Валькирия же кивнула в сторону Эйкхирии.

— Может, уже перестанешь играть в поддавки и сдерживаться? В конце концов, кроме тебя здесь вразумить эту девочку некому.

Ольга посмотрела на Эйкхирию. И в этот момент за её спиной по серебряной коре прошёл новый импульс, послышался хруст, и все увидели, как парень сминает кору голой рукой.

Понимая, что сейчас начнётся, Ольга цыкнула и выдохнула.

Она вывела копьё вперёд.

Серебристо-золотой свет вспыхнул на наконечнике и мгновенно прошёл по древку к ладоням. Тонкие нити энергии обвили запястья, поднялись по рукам и сомкнулись на груди.

Первая пластина легла на плечо. Следом появилась вторая.

За один вдох тело Ольги покрылось серебристо-золотой бронёй. За спиной раскрылись два энергетических крыла.

Копьё вытянулось, становясь тоньше, а по наконечнику пробежали золотые знаки.

Тёмная Валькирия удовлетворённо хмыкнула и исчезла.

Егор тоже понял, к чему всё идёт. Чёрная энергия поднялась от его ног.

Она обвила тело плотными лентами, прошла по плечам и стекла в клинок. Лезвие потемнело, вытянулось и стало поглощать отражённый свет. Воздух рядом с кромкой задрожал.

Славка шагнул на

Он вытянул руку в сторону, и между пальцами возникла тонкая рыжая искра. Через мгновение она развернулась в длинный рыже-белый клинок, собранный из переплетённых разрядов.

Эйкхирия подняла оба клинка.

Свет вокруг неё погас на короткое мгновение, а затем по лезвиям прошла словно сама тьма. Ветер над поляной остановился. Вода замерла, не позволяя волнам дойти до берега.

И в следующий миг все четверо сорвались в бой.

Глава 5

Последние моменты рядом с теми, кто когда-то был рядом

Каждый раз одно и то же…

Я медленно убрал ладонь от Древа и посмотрел на небольшую выщербину, оставленную пальцами в серебристой коре. По краям углубления ещё тянутся тонкие нити света, однако они быстро гаснут, втягиваясь обратно в ствол.

Сколько бы миров я ни пересёк, сколько бы чудес ни увидел и сколько бы цивилизаций ни встретил, всё неизменно упирается в одно…

Пальцы снова сжались. Сначала медленно, затем сильнее, пока костяшки не отозвались сухим хрустом, а ногти не впились в ладони.

Мир огромен.

В нём столько прекрасного, что даже нескольких жизней не хватит, чтобы увидеть хотя бы малую часть. Неизведанные планеты, чужие звёзды, народы. Пространства хватит всем. Живи, развивайся, ищи собственный путь и не мешай другим!

И всё же разумные, получившие настоящую власть и силу, снова стремятся к одному…

Подчинить и сломать.

Уничтожить то, чего не понимают или не способны контролировать.

Древо показало мне настоящее и будущее.

Не один возможный исход, не туманные образы и не предупреждение, которое можно истолковать десятком способов. Я увидел действия, уже совершаемые далеко отсюда, и последствия, к которым они приведут, если никто не остановит очередной виток.

Альвы снова создают то же оружие… Ту же чуму, которая сейчас пожирает эту планету.

Когда-то, именно здесь, Альвы искали силу, способную поглощать энергию превосходящего противника, разрушать его защиту и превращать каждую потерю во вражеских рядах в собственное преимущество. Они нашли её, открыв путь туда, куда не стоило смотреть даже древним.

Затем чума вышла из-под контроля и Сарнойл, не желая позволить ей покинуть планету, приказал зачистить этот мир и уничтожить каждого носителя. Решение казалось единственно возможным. Я сам пришёл к нему и довёл до конца, потому что любая спасательная операция превращала орбиту в путь для заражения.

Только для Альвов всё выглядело иначе.

Они увидели не защиту галактики, а приговор своему народу. Увидели флот, который уничтожает корабли с детьми, целителями и теми, кто ещё не проявил признаков заражения. Увидели, как чужая армия стирает один из их древнейших миров вместе с Древом.

И сделали вывод.

Однажды враг повторит это снова. Значит, им требуется оружие, способное не допустить подобного.

Та же чума. Те же исследования. Те же двери в чужое измерение.

Агрессия одного породила страх другого. Страх породил оружие. Оружие вызвало уничтожение планеты. Уничтожение планеты породило новую ненависть, а ненависть снова привела к оружию.

Замкнутый круг…

Каждая сторона считает себя вынужденной. Каждая находит достаточно «убедительную» причину для следующего преступления. И каждая передаёт врагу ещё один повод ответить тем же.

Древо призвало меня не ради листа.

Оно хотело, чтобы я увидел весь круг целиком. Понял, что простое уничтожение очередной лаборатории ничего не изменит. Через год, десять или столетие Альвы снова вернутся к тому же проекту, пока считают подобную силу единственным способом выжить.

— Что случилось? — донёсся позади голос Длорана.

Я медленно обернулся.

Друзья стояли небольшим полукругом в нескольких шагах от меня. За их спинами прозрачный щит непрерывно вздрагивает, принимая удары тысяч тел. По куполу уже ползут чёрные трещины.

— Что дальше, братец? — Ларн слегка наклонил голову.

— Дальше?.. — тихо переспросил я.

Взгляд снова прошёлся по знакомым лицам, но ни на одном не задержался.

— Дальше мне необходимо уничтожить Древо и закончить со всем этим…

Они переглянулись.

Сначала Кларисса посмотрела на Ларна. Затем Харан едва заметно кивнул Длорану. Орда коснулась локтя Фартора, а Саюя медленно выдохнула, опуская оружие.

В их молчании был смысл, которого я пока не понимал.

Эльса сделала шаг вперёд.

— Тебе ведь совсем не обязательно разрушать его прямо сейчас, я права? — она коротко оглянулась на беснующихся за щитом чудовищ. — Это мёртвое время и уже потерянный мир. Печати, которые ты хотел проверить, наверняка закончились. Так, может… — её голос стал тише. — Ты поговоришь с нами?

Я сжал рукоять меча и опустил взгляд, прекрасно понимая, что они захотят услышать.

— О чём?

— Расскажи всё, — вступила Кларисса, внимательно следя за моим лицом. Среди остальных именно она всегда сложнее всех принимала слова без доказательств. — О будущем, в котором ты сейчас живёшь. О том, что произошло после этого дня. О нас. О себе.

— Как раз наоборот, — Эльса не позволила мне отвернуться. — Ты сам не свой, и это прекрасно видно. Смотришь на нас, но не встречаешься глазами, как виноватый перед теми, кому не сумел помочь. И даже больше… — она задержала дыхание, явно собираясь с силами. — Ты почти не смотришь на меня… Что случилось там, в будущем, если тебе настолько тяжело видеть моё лицо…?

Я всё же поднял взгляд.

— Это наш последний разговор, — Ларн покачал головой. — Так что, братец Шель, пойди нам навстречу. Проведи оставшееся время с нами и расскажи всё, что случилось в будущем. В конце концов… — старик усмехнулся, однако улыбка вышла грустной. — Другой возможности уже не появится… Совсем скоро мы исчезнем.

«Совсем скоро мы исчезнем».

Слова вошли под рёбра точнее любого клинка. Ларн сам не понял, насколько точно попал.

Орда взяла слово следующей:

— Если узнаем, что произошло в будущем, то, возможно, сумеем что-то подсказать. Или хотя бы оставим сведения, которых у тебя сейчас нет.

— Она права, — Саюя кивнула. — Не неси всё в себе, мелкий. Мы знаем, насколько ты силён. Но отказываться от помощи только потому, что привык справляться один, откровенно глупо.

Я стоял перед ними, чувствуя, как тяжесть внутри становится почти физической.

Даже сейчас, понимая, что скоро исчезнут… Они думают не о себе. Они хотят помочь мне…

Оставить совет. Подсказать путь. Передать всё, что может пригодиться человеку, которому придётся жить дальше…

Каким же идиотом я был в прошлой жизни…

Считал, что впереди ещё сотни лет. Уходил, искал новые знания и каждый раз откладывал разговоры на потом… Мне казалось,

Они правы.

Передо мной находятся те, чьими советами нельзя пренебрегать. Они знают меня таким, каким никто в настоящем уже не знает.

Я медленно опустился на траву.

Остальные также начали рассаживаться небольшим кругом. Эльса, как и прежде, заняла место по левую руку.

Длоран и Саюя, обычно выбиравшие противоположные стороны, неожиданно сели ближе друг к другу. Их плечи не соприкасались, но расстояние между ними сократилось до нескольких пальцев. Похоже, оба тоже понимают, что другого подобного мгновения уже не получат…

Орда устроилась рядом с Фартором. Кларисса опустилась напротив меня, сохраняя возможность видеть всех. Харан плюхнулся на траву, вытянув ноги, а Ларн, усевшись последним, взмахнул рукой.

Из пространственного кармана один за другим вывалились кувшины, металлические чаши, запечатанные бутылки, хлеб, мясо, фрукты и несколько блюд.

Часть посуды покатилась по траве, и Харан тут же поймал бутылку, прижав к груди.

— Старший, я всегда знал, что в критической ситуации ты спасёшь самое важное.

— Руки убрал, — Ларн хлопнул его по запястью. — Сначала всем разольём, потом будешь изображать бездонную бочку…

За прозрачным щитом ревут десятки тысяч тварей. Над нами рушится город. В космосе продолжают взрываться корабли.

А мы снова сидим кругом на траве, передавая друг другу чаши и еду, как после очередного тяжёлого похода. Настолько привычная картина среди конца света выглядит почти неправильной. И одновременно единственно верной.

Ларн наполнил мою чашу первым.

— Расскажи нам всё, братец Шель. Не бойся ранить кого-то из нас. Мы вместе прошли слишком многое, чтобы последние мгновения тратить на красивую ложь.

Он оглядел каждого, задержав взгляд на Эльсе.

— Даже если в твоём будущем нас уже нет, там остался ты. Значит, мы сделаем всё, чтобы хотя бы ты сумел стать счастливым.

Я посмотрел на лица друзей. Теперь уже прямо. Закрыл глаза, сделал медленный вдох и снова открыл.

А затем начал рассказ. Без утайки и без попытки защитить их от истины.

Я рассказал о суде и о Ничто. О четырёх столетиях одиночества, превративших время в бесконечную череду одинаковых дней. О Вратах, доспехе, последней попытке сохранить себя и о пробуждении в слабом земном теле.

Рассказал о прежнем Сергее, чья душа не исчезла. О новой семье. О Грише, Яне, Ане, Тине, Ольге, Егоре, Славке, Кирилле и всех остальных, кто постепенно превратил чужой мир в дом.

О Роде, который вырос вокруг меня не благодаря крови, а благодаря выбору.

О войнах, предательствах, разломах, богах, древних врагах и новых обязательствах.

О тех, кого успел спасти. И о тех, к кому опоздал.

Я называл имена. Не скрывал собственных ошибок и не смягчал то, что случилось с каждым из сидящих рядом.

Никто не перебивал.

Почти все слушали, сохраняя лица, и лишь Эльса сидела на коленях, опустив взгляд в траву.

Я говорил долго.

Щит продолжал трещать. Чёрные линии уже поднялись почти к самой вершине купола, а твари закрывают собой всё пространство вокруг. На прозрачной поверхности не осталось свободного участка. Лица, когти, клыки и сросшиеся тела давят друг на друга, превращая внешний мир в шевелящуюся чёрную стену.

Когда рассказ закончился, наступила тишина.

Друзья сидели с задумчивыми и сосредоточенными лицами, смотря перед собой. Никто не торопился задавать вопросы о собственной смерти. Никто не потребовал объяснить, почему я не спас, не предупредил или не вернулся раньше.

И вдруг Ларн широко улыбнулся.

— Так значит, у тебя там Род…

Старик улыбнулся ещё шире, радостно, или даже, скорее, возбуждённо покачал головой и ударил ладонью по колену.

— Настоящий Род! Ну, теперь я спокоен!

Остальные тоже начали улыбаться.

Только Эльса продолжала смотреть в траву.

Длоран откинулся назад, опираясь ладонями о землю, и покосился на Саюю.

Харан рассмеялся первым. Остальные подхватили.

В их смехе звучало столько искренней радости за меня, что пришлось сглотнуть подступивший к горлу ком. Они только что узнали о собственной гибели, исчезновении, предательстве и столетиях чужого одиночества. И всё равно радовались одному: в будущем я не остался совсем один.

Через некоторое время я больше не услышу их смех… И от этого на душе стало немного пусто.

Только здесь, среди них, мне не требуется быть будущим императором, главой Рода или человеком, который собирается объединить мир. Здесь я снова стал обычным Асшелем Вайторлом. Странником, воином, тем, кто когда-то искал тайны.

— Ух, как же я зол! — Ларн снова хлопнул себя по колену, продолжая улыбаться. — Как же я зол, что не могу увидеть твой Род собственными глазами! Хочу посмотреть на каждого, кто идёт за тобой! Проверить, не слишком ли ты их запугал, и рассказать им всё, что старательно скрываешь о собственной юности!

Он подался вперёд.

— А дети? Дети у тебя есть? Как старший брат, я уже могу считать себя дядей или ты и здесь умудрился всё отложить на потом⁇!

В круге снова раздался смех. Но почти каждый при этом поглядывал на Эльсу.

Я тоже посмотрел на неё.

Говорить становилось неприятно. Не из-за стыда за настоящее. Из-за понимания, что сидящая рядом девушка не та Эльса, которая в будущем.

— Да, — всё же ответил я. — У меня есть дочь. Зовут Вика.

Подняв ладонь над травой, показал примерный рост.

— Пока примерно такая. Та ещё егоза. Правда, у меня она научилась в основном плохому…

— Бедная девочка, — вздохнул Длоран. — Ей срочно нужен нормальный дядя.

Смех прокатился по кругу ещё раз, однако быстро стих.

Щит над поляной застонал.

Одна из чёрных трещин раскрылась шире, и сквозь неё внутрь просунулась многосуставчатая лапа. Кларисса не глядя подняла два пальца. Тонкая линия пересекла конечность, отсекая её у самого купола, а обрубок шлёпнулся в траву и ещё несколько секунд скрёб землю когтями.

Харан обернулся через плечо.

— Что ж. Полагаю, времени у нас остаётся немного…

Он снова посмотрел на меня, и веселье уступило место собранности.

— Предлагаю раскрыть Шелю всё, что каждый из нас когда-либо скрывал. Все тайники, контакты, обещания, старые долги и имена людей, которым ещё можно доверять. А заодно поможем найти тех, чьи судьбы он не подтвердил.

Все согласно кивнули.

Даже Эльса, всё ещё поджавшая губы.

Харан начал первым.

Он перечислил людей, которым доверял безоговорочно, назвал старые убежища. Затем отдельно попросил найти нескольких Альвов и людей, с которыми его связывали давние долги.

—

Следующим заговорил Длоран.

Он передал места тайников. Потом назвал людей, которых считал верными, и тех, кому нельзя доверять даже под печатью правды.

Саюя перебила его лишь однажды, услышав одно из имён, однако тут же замолчала, когда Длоран посмотрел прямо на неё.

Потом пришла её очередь.

Она перечислила тех, кто внутри её Рода никогда не поддерживал решение отца, объяснила, как связаться с ними в обход старших, и оставила несколько просьб для людей, которые в моём настоящем ещё могли оставаться живыми.

Орда и Фартор говорили вместе. Они восстановили предполагаемые маршруты, по которым собирались искать Врата, назвали точки последних стоянок и условные знаки, оставляемые только друг для друга. Я запоминал каждую деталь, понимая, что теперь хотя бы знаю, с чего начинать поиски.

Кларисса раскрыла меньше остальных, но каждое её слово весило больше десятка чужих признаний. Она назвала тех, кому доверяла, и предупредила, к кому нельзя обращаться ни при каких обстоятельствах.

— Они могут предложить помощь, — произнесла она ровно. — А затем возьмут плату не с тебя. С тех, кого ты пытаешься спасти. Поэтому даже не думай соглашаться, пока не узнаешь все условия.

Ларн оставил имена старых союзников, способы подтвердить свою личность и сведения, которые могли помочь в поиске пропавших.

Каждый доверил мне самое сокровенное. Скрытые долги. Настоящие имена. Страхи, которые никогда не выносились за пределы собственного сознания. Людей, за которых они просили, и тех, от кого советовали держаться подальше.

Часть этих сведений устарела на несколько столетий. Часть наверняка уже ничего не изменит.

Однако даже один живой человек, найденный благодаря этому разговору, сделает последние минуты друзей не напрасными.

Последней осталась Эльса.

Она долго молчала, затем расправила плечи и повернулась ко мне.

— То, что я сейчас расскажу, относится к тайнам моего Рода. После подобного признания меня вполне можно назвать предательницей. Только теперь это уже не имеет значения. Слушай и запоминай крайне внимательно. Каждая деталь может однажды спасти тебе жизнь.

Её голос звучал твёрдо.

Эльса рассказала о слабых и сильных сторонах родовый силы Сарнойлов. Назвала места основных и резервных космических баз, маршруты снабжения, скрытые хранилища, дальние фронты и направления, которые Род собирался осваивать в ближайшие десятилетия.

Она перечисляла имена глав Родов, разделяя тех, кто служит семье, тех, кто верен только императору, и тех, с кем ещё можно договориться.

Чем дольше она говорила, тем яснее становилось, что ни одного факта девушка не скрывает.

Часть сведений я уже знаю, и часть подтверждали догадки.

Все слушали, поражённо качая головами. Даже Кларисса несколько раз посмотрела на Эльсу иначе, оценив цену такого признания.

Закончив, Эльса некоторое время молчала.

Потом подняла взгляд.

— Шель, я… — она запнулась, впервые за весь рассказ потеряв твёрдость, а затем резко вскинула голову. — Прошу тебя, не верь никому, кто говорит, что я… Точнее, она предала тебя.

Эльса подняла руки и потянулась к моему лицу.

Я едва заметно отстранился. Неосознанно. Тело среагировало раньше мысли.

Взгляд Эльсы изменился. Сначала в нём появилось потрясение. Затем понимание. А после — глубокая грусть.

Но она всё же не опустила рук. Осторожно положила ладони мне на щёки, приблизилась и заставила смотреть только на неё.

Глава 6

Возвращение и решение

— Прости меня… И… Её. Прости за всю боль, через которую ты прошёл… За суд. За одиночество. За эти четыреста лет…

Из глаз Эльсы полились слёзы. Они стекали по щекам, срывались с подбородка и падали на наши руки.

— Но прошу, Шель… Не верь никому, кто называет меня… Точнее, её предательницей. Я знаю себя! Я никогда не предала бы тебя! И если вышло так, что я не пришла за тобой, значит, существовала причина. Возможно, страшная… Возможно, такая, которую она сама не сумела изменить… Но причина точно существует. Дойди до самого конца. Найди меня, то есть её, и спроси обо всём… Не выноси приговор раньше разговора, как это сделали с тобой… Я уверена, она объяснит. Не знаю, кем вы станете друг для друга после правды, и не имею права требовать от тебя прежних чувств… Но она обязана рассказать. А ты должен услышать.

Эльса медленно убрала дрожащие руки.

Я смотрел ей в глаза, не отводя взгляд.

— Обещаю. Я дойду до самого конца и обязательно поговорю с тобой там.

— Спасибо.

Она чуть склонила голову и улыбнулась сквозь слёзы. Затем её лицо снова стало собранным.

— А теперь тебе пора.

Щит над поляной треснул ещё раз. На этот раз звук был куда сильнее. Центральная линия разлома дошла до самой земли, и через неё уже протискивались первые почерневшие тела.

Все начали подниматься. Клинки возвращались в руки. Остатки еды и чаши исчезали.

— Вперёд, братец Шель, — улыбнулся Харан, и в его веселье теперь звучала мрачная решимость.

Я тоже поднялся.

— Давай, иди, — Орда кивнула в сторону Древа. — Мы прикроем, как и всегда.

— И не оглядывайся, — добавил Фартор.

Остальные поддержали их короткими кивками. Вся группа одновременно повернулась к барьеру. Харан прокрутил оружие в руке и посмотрел на остальных.

— Ну что, братцы и сестры? В последний бой вместе?

Барьер лопнул.

Прозрачная полусфера разлетелась миллионами светящихся осколков, и внутрь хлынула чёрная масса. Рёв ударил по поляне, ветер принёс запах гнили, яда и крови, а первые твари уже прыгали поверх корней.

Не желая тратить ни одной секунды, понимая, что они сейчас всё это будут прокручивать в голове и им тоже будет непросто, я рванул к Древу.

* * *

Меч отозвался сразу, появляясь в ладони. Вокруг Сергея одна за другой начали раскрываться печати.

Парень стоял у Древа, пока остальные встретили прорвавшуюся орду.

Теперь они не сдерживались. Каждый понимал, что впереди последний бой, а значит, экономить силы, оставляя их мёртвому времени, уже не имеет смысла.

Вокруг же Древа и Сергея на многие кварталы раскрывались громадные печати.

Они появлялись не на одной плоскости. Одни ложились на землю, охватывая улицы. Другие вставали вертикально между зданиями. Третьи уходили в небо, заставляя его сиять, а четвёртые проникали под город, добираясь до глубинных энергетических линий планеты.

Город постепенно превращался в единую формацию уничтожения — технику, которую он также изобрёл лично, находясь в этом месте.

Так продолжалось несколько минут. Затем он почувствовал рядом ещё один конструкт. Чужая печать собиралась совсем близко, скрытая за «шумом» его собственной системы. Сергей открыл глаза и оглянулся. Напротив стояла Эльса.

Белоснежный клинок направлен к земле, ноги расставлены в устойчивой стойке, а взгляд настолько серьёзен, что объяснений уже не требовалось. Весь её вид предупреждал: ещё один шаг — и она вступит в бой.

Чуть дальше Харан, Длоран, Саюя и Ларн расположились по четырём сторонам сложного знака. Между ними вращалась общая печать. Кларисса, Орда и Фартор удерживали внешний круг, отбивая тварей с неистовостью и не позволяя ни одной атаке нарушить ритуал.

Сергей сразу заметил жертвенные руны. Их невозможно спутать с чем-либо ещё.

Каждая линия уходила не к источнику энергии, а прямо к душе участника.

— Что вы делаете⁇! — резко спросил он.

Ларн попытался ответить, но сначала закашлялся. Кровь брызнула на руны, и те мгновенно втянули её, испаряя ещё до соприкосновения с травой.

Старик даже не посмотрел вниз.

— Братец Шель, мы не сможем отправиться с тобой в твой бой дальше. Однако девиз нашей группы всегда гласил: наши клинки рядом с нами, как и наши души. А значит, они должны оставаться и с тобой.

— Остановите формацию!

— Нет, — Ларн покачал головой. — Душу нельзя вырвать из мёртвого времени целиком. Последствия могут навредить твоей реальности. Но можно преобразовать то, что уже принадлежит только нам: волю, боевой путь и отпечаток клинка. Не нас самих. То, чем мы стали благодаря собственному выбору.

Сергей сделал шаг, и воля Эльсы ударила во все стороны.

Белый свет взорвался, заставляя его отступить на полшага. Земля под ногами девушки просела трещинами, волосы поднялись от давления, а клинок оказался направлен Сергею в грудь.

— Они умрут! — парень хотел уже разорвать свою формацию, но глаза Эльсы загорелись четырьмя разными цветами, один из которых был белым, запрещённым, показывая, что это самое последнее предупреждение.

— Уже мертвы. Не забывай. Ни шагу больше. Это наш выбор, и ты не имеешь права с ним спорить.

От плачущей девушки, сидевшей рядом на траве, не осталось ничего. Перед Сергеем стояла великая воительница, которая всегда сражалась рядом и чей потенциал был не ниже его.

Тем временем четырём участникам формации становилось всё хуже, пока сам Сергей не мог покинуть центр своей формации, потому что тогда пришлось бы всё начинать сначала. Парень мог лишь с ужасом наблюдать, как его друзья снова умирают, но теперь уже у него на глазах.

Кожа четверых бледнела. Под глазами проступали тёмные круги. Кровь текла из носа, ушей и уголков глаз, однако ни один не разорвал соединение.

Печать между ними усложнялась.

Плоские руны поднялись над землёй и начали вращаться вокруг всех осей. Один круг проходил сквозь другой, не соприкасаясь. Затем внутри появились четыре отдельных ядра, соединённые общей нитью. Пространство вокруг них дрожало.

Харан первым опустился на одно колено. Улыбка всё ещё оставалась на его лице.

— Шель… Братец… Выпей за меня… И… Встретимся в следующей жизни.

Длоран едва заметно повернул голову к Саюе.

— В следующей жизни я всё-таки скажу раньше.

— Надеюсь на это, — с тихой грустью ответила она.

Ларн продолжал удерживать центральную линию.

Его руки дрожали настолько сильно, что пальцы несколько раз срывались с рун, однако старик каждый раз возвращал их на место.

Последний круг замкнулся. Четыре ядра вспыхнули.

В каждом на миг проявился силуэт оружия, а затем свет свернулся в плотные сферы размером с кулак. Они вращались вокруг общего центра, соединённые тонкими линиями воли.

Харан, Длоран и Саюя уже едва держались на ногах. Ларн сохранял сознание последним.

Он поднял дрожащую руку и толкнул созданные сферы к Сергею.

— Наши клинки всегда будут с тобой, братец Шель.

Светящиеся ядра сорвались с места.

Эльса опустила оружие только после того, как они пересекли границу печати и остановились перед Сергеем. Одно за другим ядра вошли в душу парня, исчезая.

В следующий миг формация погасла, и четверо начали падать, ударяясь о траву. Ни один уже не дышал, но у всех на лицах были последние улыбки.

Сергей стоял на месте, пока по щекам катились слёзы. Его рука с опущенным клинком дрожала, и сам он не мог решиться завершить формацию, глядя на мёртвых и на ещё живых.

Кларисса остановилась на мгновение и оглянулась на него, а затем с печалью во взгляде отвернулась. Орда закрыла глаза.

Фартор яростно закричал, и во все стороны ударила невероятная мощь, превращающая тварей в пыль.

Эльса стояла напротив Сергея, пока за её спиной продолжала реветь орда. Затем девушка тихо произнесла:

— Вперёд…

Сергей с силой сжал вспыхнувший жёлтым светом клинок, по которому прошло множество рун, и с криком, который потонул в шуме активирующейся формации, вонзил его в землю.

Весь мир померк, превращаясь в одно большое светлое пятно.

* * *

Настоящее. Ультима. Остров Священного Древа.

Ольга и Эйкхирия сошлись высоко над озером. Серебряно-золотое копьё оставляло в небе широкие дуги, а два клинка Последнего Приговора резали их ещё до завершения. Каждое столкновение рождало ударную волну, разносящуюся во все стороны.

Они двигались настолько быстро, что с земли были видны только вспышки.

Славка и Егор удерживали поляну. К этому времени сюда успели добраться отряды людей, поэтому битва превратилась в общую неразбериху.

Кто-то бился в воздухе. Кто-то телепортировался. Кто-то умирал, продолжая удерживать защиту над товарищами.

Но даже находясь в сражении, все услышали тихий голос, который, казалось, проникал в само сознание:

— Хватит…

Голос разошёлся волной, и его услышали все. Но бой не остановился.

Клинки снова столкнулись. Молнии ударили по воде. Пространственные переходы продолжили вспыхивать между зданиями.

Тогда в реальности что-то изменилось. Воздух вдруг стал тяжёлым и вязким.

Вода в озере вскипела, поднимаясь вверх, а само Древо застонало. Пространство вокруг Сергея дрогнуло, сминаемое волей, которую он почти всегда удерживал внутри, опасаясь задеть тех, кто не способен выдержать даже её отголосок.

Сергей резко открыл глаза.

В них не осталось ни растерянности, ни желания договориться.

Только холодная ярость человека, который за несколько минут снова потерял тех, с кем не успел проститься даже в прошлый раз.

— ХВАТИТ!

Голос ударил сильнее любой техники.

Небо над огромной частью города вспыхнуло жёлтым.

В тот же миг каждого, кто ещё сражался, резко бросило вниз.

Ольга и Эйкхирия рухнули с высоты и

Славку прижало к каменной дорожке. Егор упал рядом.

Альвов и добравшихся до острова людей вмяло в землю, берег, мелководье и разрушенные тротуары. Те, кто ещё мгновение назад телепортировался, появились прямо в воздухе и тут же рухнули вниз. Ранее созданные техники рассыпались одна за другой под волей всего одного человека.

Ещё мгновение назад здесь было шумно, но тут же наступила тишина.

Сергей медленно вытянул ладонь в сторону, и в его руке появился тёмный клинок.

Парень повернулся к стволу дерева. В следующий миг один-единственный удар заставил Альвов, которые были рядом, в том числе и Эйкхирию, с ужасом и замиранием сердца смотреть на Древо.

Глава 7

Тревожное ощущение и понимание страшного

Древо всё ещё продолжало стоять, но энергия в корнях и в стволе изменила направление.

Серебряные потоки, до этого расходившиеся по планете, развернулись и устремились к центру, пока последний серебряный свет ствола Древа поднимался вверх, к единственному листу. С каждой секундой Древо темнело, отдавая последние запасы тому, что ещё сохраняло жизнь.

В кроне разгорелась словно серебряная звезда.

Ультима на один короткий миг снова увидела прежний свет своего Древа — чистый, спокойный и настолько древний, что даже сильнейшие Альвы перестали сопротивляться давлению Сергея.

Они поняли. Эйкхирия тоже поняла.

Её лицо побледнело, уши прижались к голове, а пальцы вцепились в землю. Она попыталась подняться, заставляя собственный источник работать на пределе, но воля Сергея не позволила сделать ни движения.

А затем по острову прошёл протяжный скрип. Это был не треск древесины. Это был последний стон существа, которое многие века защищало свой народ и теперь добровольно отпускало корни.

Древо начало заваливаться.

По толпе Альвов прокатился единый крик. В нём смешались ужас, отчаяние и неверие. Кто-то звал Древо, кто-то пытался создавать печати, а кто-то просто смотрел вверх, не находя сил даже для сопротивления.

Сергей исчез, и в следующее мгновение он появился высоко в кроне, рядом с последним серебряным листом. Парень протянул ладонь, и лист отделился сам. Без рывка и сопротивления.

Сергей сразу телепортировался обратно. Он возник на поляне за мгновение до того, как громадный ствол пересёк небо.

Древо рухнуло.

Удар прокатился по Ультиме мощным гулом. По улицам прошла ударная волна.

Однако никто на острове не погиб. Давление Сергея удержало обломки над теми, кого они могли задеть, и отбросило их в стороны.

Повернувшись к людям и Альвам, он холодно произнёс:

— Хватит на сегодня сражений и смертей.

Вторя его голосу, из оставшегося пня вырвался ещё один громадный столб серебряной энергии.

Он ударил прямо в небо.

Облака разошлись по кругу, открывая верхние слои атмосферы, а серебряный поток продолжил подниматься, постепенно расширяясь. Достигнув орбитальной высоты, энергия разделилась на тысячи нитей. Они побежали в разные стороны, соединяясь над материками, океанами и разрушенными городами.

Вокруг Ультимы начал формироваться щит и начало замедляться время, а затем взорвалось небо.

Первая вспышка раскрылась над северным горизонтом. За ней последовала вторая, намного ярче. Через несколько секунд космос над Ультимой заполнили десятки огненных шаров.

Корабли, уже вошедшие в атмосферу, столкнулись с теми, которые только начинали снижение. Горящие обломки устремились к поверхности.

Серебряный щит встретил их, распуская по всей полусфере огромные круги света. Металл плавился, энергия гасла, а остатки кораблей рассыпались мелким пеплом, не достигая городов.

* * *

Я стоял возле пня и смотрел вверх.

Чтобы что-то построить, необязательно разрушать… Однако некоторые постройки существуют настолько долго, что повреждения проникают в саму основу. Тогда восстановление уже не спасает и нужно лишь перестраивать.

Именно это произошло с Древом Ультимы.

Оно устало.

Слишком долго удерживало замедленное время. Слишком долго питало щиты, города и целые поколения Альвов, стараясь дать своим детям ещё один день. Потом ещё один час. Потом хотя бы несколько минут…

Теперь сил почти не осталось.

Время вокруг планеты к этому моменту возвращалось к естественному течению, потому что Древо больше не могло удерживать его прежним. Продлись это ещё немного, кора начала бы гнить, корни — отмирать, а удерживаемая внутри энергия постепенно разрушила бы собственные линии. Прежняя защита превратилась бы в источник медленной гибели.

Поэтому оно само попросило меня нанести удар.

Срубить ствол и освободить остаток энергии в последнем вздохе, чтобы позволить ему в последний раз защитить детей.

Теперь эта сила закрывает Ультиму и больше никому какое-то время не позволит сюда попасть. Сколько — я не знаю. Но я обещал защитить Альвов, так что придётся поторопиться с флотом.

Корабли имперцев взрываются в небе, потому что там сталкиваются два временных потока. Одни уже вошли в атмосферу, другие уже были в ней и, не ожидая изменений, продолжили лететь. Вот и итог. Потери там сейчас наверняка немалые.

Древо пожертвовало собой, чтобы дать своим детям время на передышку.

Я опустил взгляд на серебряный лист.

Чуть больше ладони, тонкий и почти невесомый, пульсирующий яркой энергией. По поверхности проходят светящиеся прожилки, а у основания есть природный знак, похожий на маленькую крону.

Перед тем как отдать последние силы планетарному щиту, Древо зарядило лист. Не просто передало мне «артефакт», а наполнило его настолько, насколько позволял умирающий источник.

Убрав лист, я убрал и волю.

Люди и Альвы одновременно начали несмело двигаться. Кто-то рухнул на локти, тяжело втягивая воздух. Кто-то сразу потянулся к оружию, но остановился, заметив мой взгляд.

Славка и Егор первыми телепортировались ко мне. Ольга встала следующей, хмурая, всё ещё не убирающая свой доспех. Эйкхирия же встала лишь на колено. Она смотрела на поваленное Древо, и в её глазах застыл ужас: за несколько минут она лишилась основы собственного мира.

Остальные Альвы, видимо, чувствовали то же самое.

Одни опускались на колени возле обнажённых корней. Другие касались лбами земли. Несколько воинов продолжали держать оружие, но пока не предпринимали никаких попыток к бою.

Люди тоже не спешили двигаться.

Я прошёл вперёд, и мой голос разнёсся над поляной, усиленный волей ровно настолько, чтобы слова услышали все:

— Хватит на сегодня смертей. Люди, уходите. Альвы, не смейте им препятствовать. Иначе мне не останется выбора, кроме как вмешаться.

Несколько Альвов напряглись. Я подошёл к уже поднявшейся Эйкхирии и остановился справа.

— Пора домой.

Её взгляд дрогнул. Пару секунд она стояла молча, а затем

Некоторое время спустя мы оказались в небольшой светлой комнате.

За стенами продолжается хаос. По коридорам бегут Альвы, где-то вдали звучат команды, а через здание временами проходит слабая дрожь от падающих кораблей и перестраивающегося щита. Однако здесь почти тихо.

Комната скрыта глубоко под восточным крылом дворцового комплекса. Светлые стены плавно переходят в высокий округлый потолок.

В центре стоит небольшая люлька.

Полупрозрачные борта покрыты защитными знаками, а под мягкой тканью лежит ребёнок-Альв. Увидев нас, малыш сразу повернул голову, смотря прямо на меня и радостно смеясь.

Звонко и чисто.

Потом он протянул ко мне руки.

Эйкхирия, стоящая рядом, замерла. На её лице впервые появляется растерянность.

Я достал артефакт. Серебряные прожилки сразу вспыхнули ярче. Люлька отозвалась мягким звоном, а малыш засмеялся ещё громче, пытаясь поймать пальцами отражённый свет.

Альвы растут не так, как люди. Впрочем, как и Этараксийцы. Этому ребёнку уже два года, но выглядит он младше шестимесячного человеческого младенца. Маленькое тело, светлые волосы, едва заметно вытянутые уши и слишком внимательные серебристые глаза.

Сейчас он не понимает, что произошло. Не знает, сколько Альвов погибло ради него и не знает, что Древо отдало последние силы, заряжая лист и создавая щит над планетой.

И к своему взрослению не должен об этом знать. По крайней мере… Стоит постараться сделать так, чтобы не узнал.

Я убрал артефакт обратно, наклонился и медленно протянул руки вниз. Малыш сразу ухватился за палец, потом позволил поднять себя, прижался щекой к моей одежде и вцепился в край воротника.

Весит он совсем немного. Почти невесомый и тёплый.

— Что ты хочешь делать с этим малышом? — тихо спросила Эйкхирия, посмотрев на меня.

Я коротко взглянул на неё.

— Растить. Я отобрал у него Древо и Род. Значит, отныне обязан о нём заботиться. Мой Род позаботится о нём, обеспечив безопасность и нормальную жизнь. Да и ты тоже будешь рядом с ним. В любом случае — мы с тобой ещё обсудим эту тему, а пока уходим.

— Ты говоришь так, словно уже решил всё за его народ. Они потребуют вернуть наследника.

— Мне всё равно. Ты прекрасно знаешь, что я не отдам лист. Он нужен Ане. И раз уж я забираю лист, то заберу и малыша. Отныне он будет моим ребёнком и ребёнком моих жён. А дальше… Дальше уже он сам в будущем решит, чего хочет.

Девушка сжала губы, но ничего не ответила.

Мы покинули комнату телепортациями. Я прошёл через портал глазами, остальные — обычным способом.

С каждым новым переходом разрушенное Древо становилось дальше, но серебряный столб всё ещё виден. К нему стягиваются тысячи Альвов. Над улицами движутся транспортные платформы, целители разворачивают пункты помощи, а военные пытаются заново распределить сектора защиты.

Теперь у них будет время пожить спокойно. Да, без Древа, но спокойно.

Люди к этому моменту уже покинули город.

Последние группы уходят, и никто из Альвов не пытается их остановить. Серебряный щит продолжает расширяться, заглушая любое сканирование. Теперь системы Империи не смогут определить момент нашего перехода, а тем более конечную точку.

К нужному телепорту мы вышли быстро. А всё по той же причине: у меня теперь есть доступ ко всем системам Альвов.

Я вошёл внутрь первым, удерживая ребёнка у груди, оказываясь на Врире. Оглядевшись вокруг, дождался, пока все перейдут. Портал померк, и в этот момент я снова ощутил энергию Саши.

Но теперь не случайную, а намеренную. Она каким-то образом смогла направить её сюда, чтобы тоже прикрыть наш переход.

Из мира-корабля мы выбрались без каких-либо проблем и на этом останавливаться не стали. Через некоторое время добрались до точки, в которой нас ждал дирижабль.

Как только трап закрылся, я поднялся в рубку и приказал взять курс на Японию.

Перелёт занял довольно много времени. И всё это время меня не отпускало ощущение, что что-то идёт не так.

Не открытая угроза. Не чужая воля и не приближающийся враг. Подобное я распознал бы сразу. Изменение было куда глубже.

Когда впереди показались японские земли, тревога усилилась.

Дирижабль проходит над морем, поднимаясь выше облаков, а вдали уже проступают очертания столицы.

И именно там пустота внутри связи вдруг стала почти осязаемой.

— Дальше без меня, — бросил я, направляясь к выходу из рубки и чувствуя, как сердце бьётся всё сильнее.

— Что случилось? — Ольга сразу шагнула за мной, удерживая ребёнка одной рукой.

Я не ответил, уже телепортируясь при помощи глаз.

Аяна ощутила меня ещё до приближения.

Её знакомый отклик дрогнул, вспыхнул и рванул навстречу. Стоило мне оказаться у дворца, как она тут же оказалась передо мной.

Девушка выглядела так, что тревога сразу получила под собой новую опору.

Лицо бледное. Под глазами тёмные круги, собранные волосы частично выбились из причёски, а императорская одежда сидела неровно, как если бы Аяна надевала её на ходу и после нескольких бессонных ночей. Даже сохраняя прямую спину, она дышала слишком часто.

— Ты нашёл? Нашёл лекарство? — быстро спросила она, вглядываясь в моё лицо. — Сергей, прошу, скажи, что нашёл!

Я не ответил. Пустота внутри ощущалась всё сильнее.

До этого я думал, что, может, её куда-то забрали, может, она отправилась в Российскую империю, но…

— Где Вика?

Аяна растерянно моргнула.

— Кто?

Внутри всё похолодело.

— Вика, — повторил я, уже быстрее. — Где она?

— Сергей, я не понимаю, о ком ты говоришь…

— Хватит, Аяна! — я перехватил её за плечи, стараясь не сдавить слишком сильно, и заставил посмотреть прямо на меня. — Наша дочь! Вика! Где она? Она покинула Японию, пока я отсутствовал?

С каждым моим словом глаза Аяны раскрывались шире.

— Серёжа… — она осторожно положила ладони поверх моих пальцев. — Я не понимаю, о чём ты говоришь… У нас никогда не рождалась дочь… В нашем Роду до сих пор нет ни одного ребёнка.

Я отпустил её, пока мои руки дрожали от осознания, что могло произойти, но верить в это совсем не хотелось.

Я вытянул правую руку. Над ладонью начали появляться сферы, отданные мне в мёртвом времени.

Первая, вторая, третья…

Я ждал четвёртую.

Печать продолжала вращаться, но больше ничего не появилось.

Их три. Не четыре…

Осознание этого заставило меня замереть, пока внутри всё продолжало заледеневать.

Вика…

Глава 8

Воля и…

Пока меня трясло, я сжал ладонь, убирая сферы обратно.

— Аяна, — подняв взгляд, я заставил голос звучать ровно, хотя сердце колотилось так сильно, что каждый удар отдавался в горле. — Прошу тебя, скажи, что ты не шутишь. Ты точно не помнишь нашу дочь?

Она медленно покачала головой и отлетела на полшага.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь. У нас с тобой никогда не рождался ребёнок. Аня тоже ничего подобного мне не рассказывала. Серёжа, прошу, хватит пугать меня!

Ни одной попытки скрыть ложь и ни одной неправильной реакции.

Она действительно не помнит. Потому что для неё помнить некого.

Где-то внутри поднялось желание немедленно разорвать пространство, вернуться к Древу, снова вскрыть мёртвое время и заставить его вернуть всё на место. Но перед глазами уже стояли падающие друзья, три сферы над ладонью и Вика, которой теперь не существовало ни в одном отклике.

Но я знаю, что уже не смогу. Именно то время умерло. И даже если найду Древо — не смогу так спасти дочь. По крайней мере, если только не…

Аяна, явно с трудом оторвав взгляд от моей руки, посмотрела в сторону дворца.

— Серёжа, прошу, поспеши! Времени и так почти не осталось!

* * *

Некоторое время назад. Япония. Внутренние покои императорского дворца.

— Папа, прошу, не умирай…

Аяна, стоя на коленях возле широкого футона и захлёбываясь слезами, сжимала холодную ладонь отца обеими руками.

Акихиро Хинодэ лежал неподвижно. Он хотел ответить дочери. Хотел открыть глаза, улыбнуться и, как много лет назад, положить ладонь ей на голову. Сказать, что всё ещё рядом. Что обязательно поднимется.

Но губы не слушались.

Силы окончательно покидали тело, а сознание медленно отступало, переставая различать голоса и свет.

Справа послышалось движение.

Аня, до этого лежавшая, упёрлась дрожащими руками в пол и начала подниматься.

— Всё хорошо, Аяна… — хрипло произнесла она, заставляя себя выпрямляться.

— Нет, Аня, не вставай! — Аяна, вскинув к ней заплаканное лицо, сильнее сжала руку отца. — Ты уже отдала слишком много энергии! Если продолжишь, твой источник тоже начнёт разрушаться!

— Всё хорошо, — повторила Аня и, покачнувшись, опёрлась ладонью о пол. — Я жена будущего космического императора. И я не имею права подводить ни его, ни вас. Если я сейчас умру, он будет грустить и винить себя… А значит, я не имею права сдаваться.

Через боль в её голосе проскользнула упрямость. Прикусив губу до крови, она подтянула под себя ноги крестом, положила руки на голени и закрыла глаза.

В это время Акихиро Хинодэ всё глубже погружался во тьму.

— Папа, ты мне нужен! — кричала Аяна. — Прошу тебя, не сдавайся!

Эти слова Акихиро услышал. Они пробились сквозь тьму, коснулись сознания и заставили сердце пропустить один тяжёлый удар.

Но мужчина уже падал. Не телом, а внутри себя.

Свет комнаты окончательно исчез, и вокруг раскрылась бесконечная темнота, заполненная обрывками памяти. Один образ сменял другой, вспыхивая рядом и сразу уходя вверх.

Акихиро увидел семью.

Сына, впервые взявшего тренировочный клинок и тут же ударившего себя рукоятью по подбородку. Дочерей, бегущих по дворцовому саду и прячущихся за цветущими деревьями. Жену, смеющуюся над его слишком серьёзным лицом. Тихие вечера, когда дела империи наконец отступали, позволяя всем собраться в одной комнате…

Он видел, как гулял с детьми, рассказывал им истории, учил держать слово, укладывал Аяну спать и возвращался поздними ночами, каждый раз находя дочь у двери.

Аяна всегда тянулась к нему сильнее остальных. Возможно, поэтому он её и разбаловал.

Аяна спорила, требовала объяснений, пыталась участвовать во взрослых разговорах и обижалась, когда отец отправлял её спать. Однако она не подвела. Выросла сильной, научилась принимать решения и в итоге приняла на себя Японию, когда сам Акихиро уже не мог удерживать страну.

Гордость за дочь согрела падающее сознание, но тьма продолжала тянуть вниз.

Воспоминания становились старше по времени, Аяна же уменьшалась.

Вот ей десять. Затем семь. Пять.

На самом дне на миг вспыхнул день рождения Аяны: первый крик, крошечные пальцы, крепко сомкнувшиеся вокруг его руки, и чувство, с которым не сравнивалась ни одна победа. Следом память перенесла его на четыре года вперёд, к одному из самых дорогих дней.

Дворцовый сад заливало летнее солнце. На ветвях пели птицы, ветер шевелил листву, а четырёхлетняя Аяна сидела у него на руках и весело смеялась.

Он поднял дочь выше, прямо к свету.

Девочка, радостно взвизгнув, раскинула руки и ноги, изображая полёт, а длинные волосы разлетелись вокруг маленького лица.

— Я лечу, папа! Смотри! Я лечу!

Акихиро рассмеялся вместе с ней и сделал несколько шагов по дорожке, позволяя дочери представить себя над дворцовыми крышами.

После он опустил её и прижал к груди. Аяна, всё ещё улыбаясь, обхватила его шею.

— Папа, ты же всегда будешь со мной, правда?

Вопрос прозвучал настолько серьёзно, что Акихиро перестал смеяться.

Он посмотрел в большие доверчивые глаза, погладил дочь по волосам и ответил без малейшего сомнения:

— Конечно. Я всегда буду рядом с тобой, дочка. Что бы ни произошло, родная, знай: папа всегда останется рядом и всегда тебя поддержит.

Воспоминание начало растворяться.

Солнце погасло, сад исчез. Акихиро снова провалился в темноту, однако теперь собственные слова шли следом.

Я всегда буду рядом с тобой.

Обещание повторилось ещё раз. Громче. Настойчивее.

А затем из далёкой реальности донёсся сорванный голос дочери:

— Папа, ты мне нужен! Прошу тебя, не сдавайся!

Что же он натворил…?

Акихиро, даже не ощущая тела, почувствовал, как горло сдавило невыносимой тяжестью.

Он обещал…

Не как император подданной. Не как глава Рода наследнице. Как отец маленькой девочке, доверявшей ему больше всего на свете… И теперь собирался нарушить первое и самое важное слово, данное собственной дочери…?

Нет! Этому не бывать!

Акихиро попытался остановить падение.

Сначала дёрнулся, затем начал загребать руками, хотя никаких рук вокруг уже не существовало. Темнота напоминала густое болото. Каждое движение только сильнее затягивало сознание вниз, а далёкий свет наверху становился меньше.

Охваченный паникой, он барахтался, пытался плыть вверх, искал опору и каждый раз проваливался глубже.

Слишком поздно. Тело разрушено. Источник расколот. Одного желания не хватало, чтобы вернуться.

И всё же он продолжал. Потому что наверху плакала его дочь. Потому что он обещал!

И в какой-то момент, когда казалось, что всё уже тщетно, тёплое прикосновение сомкнулось вокруг запястья.

Слабый свет прошёл сквозь тьму, вытягивая сознание на несколько шагов вверх, а следом донёсся голос Ани — хриплый, срывающийся, но упрямо твёрдый:

— Пока рано сдаваться. Мы не должны рассчитывать только на него…

Акихиро замер. Это был голос девочки, которую он когда-то приказал убить… А теперь она, тратя собственные силы, начала тянуть его вверх…

Мужчина позволил тёплой силе тащить себя, одновременно пытаясь помогать. Однако даже здесь он понимал: подъём идёт слишком медленно. Каждое мгновение Аня тратила собственную жизненную силу, удерживая его сознание, а Аяна сжигала резерв, поддерживая тело.

Он превращался для них в балласт. Его сил уже не хватает. Стоит отпустить руку — и они выживут.

Мысль показалась правильной и рациональной. Незачем тянуть и их за собой. Акихиро уже хотел разжать пальцы, когда из глубины памяти неожиданно пришёл другой разговор.

Тихая комната, широкий футон, дневной свет за окном.

Сергей сидел рядом, упираясь локтем в колено, и задумчиво смотрел на сад. В тот день Акихиро задал ему вопрос, который сейчас показался очень важным.

— Что такое воля? — спросил Сергей, переводя на него задумчивый взгляд.

После он отвернулся и несколько секунд продолжал смотреть в окно, затем едва заметно улыбнулся и повернулся к нему.

— Воля — это не что-то эфемерное, но многим всегда проще сказать, что волю нужно именно развивать. Но воля — это сам человек. Все его решения, все поступки и каждое стремление к чему-либо. Мы не рождаем в себе волю. Мы изначально ею являемся сами. Просто кто-то забывает, кто он есть, в угоду собственным слабостям, а кто-то растёт выше, зная, ради чего он это делает.

Тьма вокруг Акихиро Хинодэ впервые дрогнула.

Глава 9

Тот, кто выжил

Телепортировавшись в комнату следом за Аяной, я осмотрелся.

Аня и Акихиро Хинодэ сидели друг напротив друга почти в позах лотоса. Слабая аура медленно расходится во все стороны, мягкими волнами касаясь стен и заставляя многочисленные лечебные печати вспыхивать в одном ритме.

Хинодэ сидит с прямой спиной, хотя его тело постоянно вздрагивает от внутренней боли. Глаза закрыты, пальцы лежат на коленях.

Аня выглядит ненамного лучше.

Побледневшее лицо осунулось, под носом засохла кровь, а дыхание остаётся настолько слабым, что грудь едва двигается. Однако она держится невероятными усилиями, но держится.

Оба пробудили волю.

Настоящую. Собственную. Возникшую из нежелания умирать и оставлять тех, кто всё ещё ждёт их возвращения.

Глядя на них и с облегчением замечая, что им значительно лучше, я хотел порадоваться. Действительно хотел и даже рад. Вот только внутри продолжает зиять пустота…

Мысли раз за разом возвращаются к Вике.

Моя дочь исчезла. Не погибла, а именно исчезла. Я всё ещё её чувствую, но лишь где-то на границе, далеко.

Игры со временем опасны всегда.

Не имеет значения, идёт речь о прошлом, будущем или мёртвом времени. Каждая из этих форм подчиняется собственным законам, но ни одна не прощает самоуверенности.

С будущим всё сложно. Туда почти никто не попадал, а те, кто попадал, редко возвращались в состоянии, позволяющем внятно объяснить увиденное. Одни утверждали, что наблюдали лишь возможные варианты. Другие говорили о единственной линии, в которой их появление уже учитывалось заранее.

Доверять подобным рассказам полностью нельзя.

С прошлым намного понятнее.

Оказываясь в живом временном потоке, ты неизбежно влияешь на него. Любая фраза, произнесённая немного иначе, может изменить чужое решение. Один спасённый человек через несколько лет встретит того, кого раньше не встретил. Один несовершённый удар сохранит Род. Один случайный совет приведёт к войне, которой прежде не существовало.

Чем значительнее сущность, тем сильнее последствия.

Если же простой человек задержится на улице на несколько минут, ветви времени лишь едва заметно качнутся. Кто-то опоздает на встречу. Кто-то выберет другую дорогу. Возможно, изменится судьба одной семьи.

С мёртвым временем всё иначе.

Оно уже завершилось.

Отрезок вырван из погибшего прошлого, отделён от основного потока. Внутри можно разрушать города, спасать людей, менять решения и даже уничтожать то, что когда-то пережило эту точку.

После закрытия мёртвого времени всё исчезнет. Ни один поступок не дойдёт до настоящего.

По крайней мере, пока ты ничего оттуда не вынесешь…

Именно здесь начинается самое опасное.

Предмет, энергия, душа или иной отпечаток, покинувший мёртвое время, получает место в настоящем. Реальность вынужденно ищет для него причину. Встраивает в существующую линию. Сопоставляет с тем, что уже произошло, и пытается устранить возникшее противоречие.

Иногда цена оказывается незначительной… Иногда исчезают целые поколения.

Я опустил взгляд на правую ладонь.

Сферы сейчас скрыты внутри источника, однако сейчас я прекрасно ощущаю каждую.

Три. Не четыре.

Когда друзья создавали ритуал, они не пытались перенести души. Подобное действие разорвало бы мёртвое время и вызвало столкновение двух реальностей.

Они вложили другое. Энергию, мастерство, отпечатки источников, боевой путь и волю.

Всё это не равно душе.

Душа остаётся самим человеком, основой личности, сознания и существования. Та же воля — сформированный ею след. Всё, что человек выбрал и чего добивался.

Кларисса сказала, что в нашей реальности погибли все четверо.

Харан. Длоран. Саюя. Ларн.

Я не усомнился в её словах. Не имел права сомневаться в подруге, которая прожила с последствиями той катастрофы несколько столетий. Поэтому и принял сферы. И вынес их из мёртвого времени.

Вот только теперь сфер три.

Значит, один из них не умер… Кто-то выжил. И его воля не могла превратиться в посмертный отпечаток, потому что продолжала принадлежать живому человеку.

Понимание прошло по телу холодной волной.

Внутри одновременно столкнулись облегчение и боль.

Один друг остался жив. Один из тех, кого я несколько столетий считал погибшим, продолжил путь.

Я не верю, что кто-то из них мог стать предателем. Ни Харан, ни Длоран, ни Саюя, ни Ларн не продали бы остальных ради собственной жизни. Значит, выживший попал туда, откуда не сумел вернуться.

Скорее всего… Плен.

И теперь моё вмешательство позволило его воле снова закрепиться в настоящем.

Мёртвое время отдало мне три отпечатка, но четвёртый человек остался жив. Возникло противоречие. Реальность перестроила цепочку событий, подбирая равновесие между прежним настоящим и новым фактом.

Изменение ударило не по случайному человеку. Оно прошло через меня. Через того, кто вынес сферы.

Вика…

Почему именно она?

Я прикрыл глаза, перебирая возможные причины.

Вика — мой прямой потомок. Её рождение зависит от десятков решений, сделанных после моего возвращения. Достаточно изменить одну встречу, один день, одну ночь или один разговор — и её временная

Я стиснул зубы, не позволяя ярости выплеснуться наружу.

Нет. Злость и паника подождут.

Вика не исчезла окончательно. Я всё ещё ощущаю её.

Очень слабо. На самой границе восприятия. Не через родовую связь и не через кровь в привычном понимании. Отклик идёт откуда-то издалека, проходя не сквозь пространство, а сквозь время.

Она не находится в этом мире и не существует в нынешнем настоящем. Однако её линия ещё сохранилась.

Словно реальность отодвинула дочь за тонкую стену, но не смогла оборвать связь окончательно.

Но как бы страшно ни звучала подобная мысль, хорошо, что исчезла именно Вика.

От осознания собственной формулировки пальцы болезненно впились в ладони.

Ни один отец не должен радоваться исчезновению ребёнка… Только здесь речь не о выборе между дочерью и кем-то ещё. Речь о возможности вернуть того, кого коснулось временное изменение.

Вика — моя прямая наследница. Она носит наследие Вайторлов и находится в прямой связи со мной, благодаря чему я могу найти её даже за пределами изменённой реальности.

Исчезни Аня, Эйр или кто-то другой, найти точную линию оказалось бы намного сложнее. Они взрослые. Их судьбы переплетены с тысячами людей, государствами, войнами и решениями. Изменение могло унести их в любое ответвление.

Вика остаётся ребёнком. Её временная линия короче. А связь со мной — сильнее.

Я вытащу её. Неважно, насколько глубоко придётся зайти во временной поток. Никто не смеет трогать моего ребёнка. И если я её не отыщу в ближайшее время… Я заставлю этот мир вспомнить, как он уже однажды просил меня не вмешиваться в происходящее.

— Серёжа…

Тихий голос Аяны вырвал меня из расчётов.

Я открыл глаза.

Девушка стояла рядом, с тревогой всматриваясь в моё лицо.

— Да, — немного хрипло ответил я, заставляя себя вернуться к происходящему. — Я уже иду.

Подойдя к двоим, присел на корточки возле Ани. Вблизи повреждения выглядят намного хуже.

Аня, болезненно поморщившись от движения энергии, приоткрыла веки.

Несколько секунд она рассматривала моё лицо. Взгляд оставался мутным от истощения, но её внимательность никуда не исчезла.

— Что с тобой…? — тихо спросила она, с тревогой пытаясь приподнять руку. — На тебе лица нет…

Я перехватил её ладонь, не позволяя разрушить печать, и осторожно вернул пальцы на прежнее место.

— Скажи, — я посмотрел Ане прямо в глаза, чувствуя, как сердце заранее сжимается, — ты помнишь, кто такая Вика?

Аня смотрела на меня удивлённо.

— Вика…? — она нахмурилась, видимо, пытаясь найти имя в памяти. — Кто такая Вика?

* * *

Космическая Империя. Главный императорский дворец:

Кирилл, направляясь по длинной дворцовой галерее после собрания, резко остановился.

Под подошвами прошла едва заметная вибрация. Кирилл не двинулся.

Он опустил взгляд на гладкий белый пол. Полированные плиты, соединённые золотистыми линиями, сохраняли абсолютную неподвижность, однако глубоко под ними снова что-то ударило.

Второй толчок оказался сильнее. По воде в декоративных чашах рядом прошли круги.

Третий удар был куда сильнее, и парень, сорвавшись с места, рванул в сторону нужного кабинета.

Добравшись до нужного места, Кирилл не стал стучать. Резко распахнув дверь, он вошёл внутрь и замер.

Илтар Сарнойл стоял возле широкого окна, однако смотрел не на город. Его взгляд был направлен вниз.

Новый удар заставил письменные принадлежности подпрыгнуть на столе.

— Учитель? — Кирилл прикрыл за собой дверь.

Илтар медленно перевёл взгляд на ученика. Несколько мгновений он молчал, словно что-то решая, затем направился к выходу.

— Идём за мной.

Не замедляя шага, он быстро подошёл к стене и открыл тайный проход, куда они вместе и вошли.

После некоторого времени спуска, пока дворец продолжал содрогаться, привычные дворцовые стены сменились чёрным гранитом. Здесь не было украшений, гербов или императорских знаков. Только гладкие поверхности, поглощающие свет.

Когда они вышли из прохода, Кирилл остановился у входа и резко склонил голову, не решаясь поднять её без разрешения или приблизиться.

Примерно в десяти метрах от входа, стоя перед сплошной стеной чёрного гранита, находился император Космической Империи.

Повседневные чёрные одежды почти не отличались от военной формы. Он сохранял абсолютную неподвижность, слегка прислушиваясь к гулу, который здесь ощущался уже не ушами, а всем телом.

Илтар же быстро прошёл вперёд.

— Брат, что происходит?

Император медленно повернулся. Его взгляд скользнул по Илтару, затем остановился на Кирилле.

Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Кирилл, не успев даже вдохнуть, застыл. Тело перестало подчиняться. Сердце сжалось, источник погас, а каждая частица естества потребовала одного — опуститься на колени и не поднимать глаз.

Перед ним стоял не просто правитель.

Мощь чудовища, способного уничтожить его одним взглядом, на короткий миг коснулась души, заставляя ту сжаться до крошечной точки.

Кирилл с ужасом понял, что именно с этим существом собирается сражаться его глава…

Император отвернулся, и давление исчезло.

Кирилл судорожно вдохнул, с трудом удерживаясь на ногах. Холодный пот прошёл по спине, ладони задрожали, но он всё же не опустился на колени.

Спокойный баритон Сарнойла прокатился по залу:

— Он разбушевался. Очнулся спустя длительное время.

Илтар нахмурился.

— Ты про…

Император коротко взмахнул рукой.

Чёрная гранитная стена впереди пошла рябью и раскрылась тёмным проходом. За ней не оказалось следующего помещения. Только бесконечная темнота.

Сарнойл первым шагнул внутрь.

Илтар направился следом, но возле прохода обернулся к всё ещё застывшему ученику.

— Чего застыл? — зло бросил он. — Не отставай.

Кирилл, всё ещё ощущая страх, через силу всё же заставил ноги двигаться.

Дойдя до прохода, он шагнул внутрь, и гул повторился. Теперь удар ощущался иначе.

Он не просто вибрировал в пространстве. Он проходил через душу.

Кирилл споткнулся, и Илтар, не оборачиваясь, бросил:

— Учись держать волю.

Император медленно и размеренно шёл впереди, не произнося ни слова. Тёмная дорога возникала под каждым его шагом и исчезала позади.

Чем ближе становился белый свет, тем сильнее звучал гул, а спустя пару секунд впереди вспыхнул белый свет.

Следующий удар обрушился без предупреждения.

Чудовищная мощь вырвалась из сияния, смяла защитные слои и прошла по тёмной дороге. Кирилла сорвало с места раньше, чем он успел выставить руки.

Тело отлетело в черноту. Десятки метров. Сотни.

Он ударился о невидимую поверхность, перевернулся и снова полетел дальше, не понимая, где верх и низ. Внутренности сдавило, кости затрещали.

Кирилл рухнул на тёмную дорогу, почти не дыша и лишь хрипя. В этот момент парень ощущал, как его жизнь медленно покидает тело, не способная справиться с этой чудовищной силой.

Да

Вдалеке два Сарнойла продолжали стоять совершенно спокойно.

Император смотрел вперёд. Илтар, ощутив состояние ученика, всё же повернул голову.

— Брат.

Одного слова хватило, чтобы воля императора накрыла Кирилла, отделяя от внешнего давления.

Тяжесть мгновенно исчезла. Кирилл, судорожно кашляя и захлёбываясь первым вдохом, перевернулся на бок. Воздух обжёг лёгкие, по подбородку потекла кровь, однако жизнь перестала уходить.

Сквозь гул донёсся холодный голос императора:

— Испытываешь новое тело? Ну-ну. Не боишься, что помрёт?

Илтар, раздражённо посмотрев на брата, ответил:

— Не помрёт. Не переживай.

Кирилл, продолжая тяжело дышать, поднялся сначала на колени, а затем на ноги. Всё тело дрожало, одежда промокла от пота, но он, не желая снова отстать, медленно пошёл вперёд.

Теперь сила императора окружала его тонким коконом. Гул всё ещё ощущался, однако больше не был таким сильным.

Когда Кирилл приблизился к двум чудовищам, белое сияние впереди наконец приобрело форму.

Посреди громадной камеры, стены которой состояли из чистого света, стоял старик.

На нём сохранялись только свободные синие штаны. Худощавое посеревшее тело, несмотря на возраст и болезненную худобу, покрывали крепкие мышцы, а длинная седая борода опускалась почти до пола. Старик сильно сгорбился, глаза смотрели вниз, и всё его внимание сосредоточилось на одной точке пространства перед ним.

Никаких цепей. Никаких видимых ограничителей. Вся камера является тюрьмой.

Старик медленно поднял кулак и ударил.

Пространство перед ним прогнулось. Гул разошёлся во все стороны.

Он снова поднял руку и ударил. На этот раз пространство едва заметно треснуло, словно стекло.

На коже костяшек появились раны, но кровь не стекала обычными каплями. Она словно превратилась в густую желеобразную массу, медленно сползая по пальцам и падая на белый пол тяжёлыми сгустками.

Старик на это не обращал внимания и поднял руку, а затем последовал новый удар.

Он бил каждый раз в одну точку.

— Он столько времени бездействовал, — Илтар, внимательно оценивая повреждения, покачал головой. — Что заставило его двигаться?

— Не знаю, — равнодушно ответил император.

— Может быть… Вайторл?

— Скорее всего, так и есть.

Император посмотрел на старика и поднял ладонь. Перед ним возникла многоуровневая схема пространства вокруг, в которую Кирилл жадно всматривался.

— Он не разрушает тюрьму, — Илтар провёл пальцами над одной из рун. — Удары почти не касаются внешних слоёв.

— Он ищет направление.

— Куда?

Сарнойл несколько секунд молчал, следя, как очередной удар проходит мимо пространства камеры.

— Во время.

Старик снова ударил, и на этот раз Кирилл услышал тихий шёпот:

— Дядя… — едва слышно прошептал старик.

Кулак врезался в пространство снова.

— Дядя…

Новый удар.

— Дядя…

Слово сопровождало каждое движение, и старик бил всё сильнее.

Белая камера содрогалась. Свет вокруг кулака сжимался, трещал и восстанавливался, однако следующий удар приходился точно в прежнее место.

Пространство пошло новой трещиной. Тонкой и почти невидимой.

Она протянулась на длину пальца, затем остановилась, а из повреждённой точки наружу просочилось радужное сияние.

Старик поднял израненный кулак.

— Клинки…

Удар. Трещина стала шире.

— Душа…

Ещё один удар. Радужный свет прорвался внутрь камеры тонким лучом.

— Вместе…

Кулак ускорился. Пространство лопнуло, как стекло.

По нему разошлись десятки трещин. Из каждой хлынуло радужное сияние, а кровь старика, падая на пол, мгновенно испарялась.

Илтар поднял руку, готовясь вмешаться. Император остановил его коротким жестом.

— Не трогай.

Старик ударил снова. На этот раз кулак исчез внутри трещины по самое запястье.

Радужный пролом расширился.

Он медленно вытащил руку, оставляя в воздухе кровавый след, и впервые поднял голову.

Глубоко запавшие глаза раскрылись, и в них была лишь пустота, но следующие слова прозвучало крайне нежно и трепетно:

— Вика… Дядя… Идёт…

В следующий миг он шагнул вперёд.

Глава 10

Исцеление и неожиданная новость

Сарнойл ещё некоторое время смотрел вперёд.

Радужное пятно, оставшееся после исчезновения Ларна, медленно стягивалось к центру пролома. Пространство вокруг него напоминало разбитое зеркало: сотни тонких граней отражали белую камеру, тёмный переход и неподвижные фигуры наблюдателей, показывая каждую под немного иным углом. Между трещинами ещё текло многоцветное сияние, а оставленная стариком густая кровь тянулась по полу тяжёлыми сгустками и испарялась, едва касаясь повреждённых рун.

Ни одна мышца на лице императора не дрогнула.

Он развернулся и, не удостоив взглядом ни брата, ни Кирилла, спокойным ровным шагом направился обратно.

— И ты вот так просто всё это оставишь? — Илтар недоверчиво посмотрел ему вслед.

Сарнойл не остановился.

— Пусть бежит, пока может. У меня нет времени этим заниматься. Заодно приведёт меня к Вайторлу. Дам ему немного времени развеяться.

Его фигура вошла в темноту и растворилась вместе с дорогой, возникавшей под ногами. Илтар, проводив брата тяжёлым взглядом, медленно покачал головой.

— Всё тот же, — тихо произнёс он. — Отпустить чудовище, чтобы оно само нашло нужную добычу. А потом назвать это экономией времени…

Кирилл, стоявший на несколько шагов позади, промолчал.

Илтар, о чём-то размышляя, направился в сторону. Кирилл последовал за ним, стараясь ступать как можно тише, чтобы его не отправили прочь отсюда.

Они долго шли по тёмному пространству.

Дорога появлялась под ногами узкой матовой полосой, а сразу за спиной исчезала, оставляя только непроглядную глубину. По обе стороны медленно проплывали громадные кольца формаций. Одни вращались без единого звука, другие отзывались низким гулом, а третьи стояли неподвижно, удерживая заключённые внутри камеры, миры и существ.

— Учитель, — Кирилл, сохраняя осторожную дистанцию, всё же нарушил молчание, — кто это был?

— Ларн Сайрет.

— Ларн Сайрет… — задумчиво произнёс Кирилл. — Мятежник? Один из тех, кто пошёл против трона во время мятежа Вайторла?

— Пошёл против трона — слишком громко сказано. Но да. Это именно он, — Илтар какое-то время молчал, а затем добавил: — И что самое забавное, сам проклятый Вайторл вряд ли понимал, кто всё это время находился рядом с ним. Вот он удивится, узнав правду. Я сам, честно говоря, подобного даже не мог ожидать. Впрочем… Сейчас это неважно.

Впереди показался новый свет. Новая камера оказалась старой. Той самой, до которой Кириллу требовалось добраться.

В центре камеры лежала девушка с некогда золотыми, а теперь тускло-серыми рогами, волосы которой рассыпались вокруг головы. Прежняя королева Этараксийцев спокойно и скорее даже лениво повернула лицо к вошедшим и, не проявив ни страха, ни удивления, проследила за их приближением.

Девушка выглядела истощённой. Серые тени легли под глазами, кожа потеряла

Илтар, насмешливо оглядев камеру, подошёл ближе.

— Развлекаешься, погляжу.

Прежняя королева, не отвечая на выпад, посмотрела в сторону закрывшегося прохода и, чуть улыбнувшись уголком губ, спросила:

— Он всё-таки ушёл, да? Ларн Сайрет.

На мгновение в камере стало тихо.

— Ушёл, — Илтар скрестил руки на груди и тихо усмехнулся. — Но зря ты злорадствуешь. Ведь ты даже не представляешь, к чему всё это может привести. И Сайрет не сбежал. Ему позволили уйти, чтобы он вывел нас к Вайторлу.

Ваартирия ничего не ответила.

Илтар продолжил, наслаждаясь возможностью разрушить даже слабую надежду:

— Четыреста лет оставили на нём след. От прежнего человека в нём осталась лишь послушная кукла, неожиданно вспомнившая о собственной воле. И если они встретятся… — он сделал многозначительную паузу, слегка качнув головой. — Впрочем, неважно. Я сюда пришёл не за этим. У меня есть и другие новости.

Илтар прошёлся вдоль границы внутреннего круга, наслаждаясь происходящим.

— Новая королева твоего уродского народа начала собирать всех вокруг себя. Выживших, рассеянные корабли и тех, кто прятался по дальним системам. Должен признать, действует она умело… Даже удивительно, что у вас сохранились настолько сильные технологии. Миры-корабли, автономные верфи, старые переходы… Должен заметить, что она оказывает нам огромное одолжение. Ведь куда проще сжечь всех тараканов, когда они собираются в одном месте, чем бегать за каждым по всей комнате. Кажется, именно так говорили древние люди.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Илтар, усмехнувшись, первым отвёл глаза. Он развернулся и направился к выходу.

Кирилл не двинулся сразу. Ваартирия перевела взгляд на него, сохраняя на лице всё то же спокойствие. Они тоже несколько мгновений не разрывали зрительный контакт.

— Идём, мой ученик, — донёсся из тёмного прохода голос Илтара. — Или ты всё-таки решил прикончить эту Этараксийку? Уж прости, что остановил тебя в прошлый раз. Она нам пока нужна, поэтому закончить начатое не получится. Может… Когда всё это закончится, а пока — идём.

Кирилл ещё мгновение смотрел на девушку, а затем последовал за наставником.

* * *

— Серёжа.

Аня внимательно и почти требовательно смотрела на меня.

— Поговорим потом. Для начала нужно закончить с вашим исцелением.

Аня, тревожно нахмурившись, ещё несколько секунд изучала моё лицо, но спорить не стала.

Я вытянул левую руку.

Пространство над ладонью мягко дрогнуло, и появился серебряный лист.

Он медленно вращался, показывая себя со всех сторон. Аня несколько заворожённо смотрела на артефакт.

— Это лист Древа Альвов, — я немного опустил ладонь, позволяя Ане рассмотреть серебряные линии. — Очень сильный артефакт. Он не только поможет тебе исцелиться, но и сделает намного сильнее, так как Древо сделало нам одолжение и вложило в лист последние силы.

Я ненадолго задумался, тоже смотря на лист.

Раньше поглощение заняло бы месяцы. Возможно, годы. Пришлось бы постепенно насыщать тело энергией, укреплять каждый канал и ждать, пока воля артефакта признает нового носителя.

Но в Ане есть моя энергия, а значит, получится ускориться.

— Сразу предупреждаю: будет больно, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Постараюсь забрать часть нагрузки, но многое зависит от тебя. Не сопротивляйся энергии и одновременно не позволяй ей стереть твою волю. Ты должна принять силу, сохранив себя.

Аня, слегка поджав губы, кивнула.

— Есть ещё последствия… — продолжил я после короткой паузы. — Однако о них поговорим, когда закончим.

— Хорошо. Но потом расскажешь мне всё. В том числе и кто такая Вика.

— Расскажу.

Легко такое пообещать. Однако намного сложнее сказать, что вот я принёс чужого ребёнка, теперь растить его тебе… Особенно если вспомнить Виктора Вяземского, Светлану Вяземскую и того, кого прозвали Сергеем Вяземским до меня.

Картина получается та ещё.

Впрочем, я забрал маленького Альва не ради красивого жеста и не ради будущей выгоды. После гибели Древа он остался без защиты. Оставить его означало обречь малыша на смерть, поэтому я и не мог его оставить.

Но ответственность одного человека ещё не делает ребёнка родным для всей семьи, учитывая то, что Аня забыла Вику.

Она не помнит собственную дочь и, следовательно, будет немало удивлена тем, что у неё теперь есть ребёнок…

Принять его ей, возможно, окажется намного сложнее, чем я думаю.

Аня, всё ещё настороженно глядя на лист, медленно подняла голову.

— Я готова.

Я коротко кивнул и перевёл взгляд на Акихиро Хинодэ.

— Вижу, у вас появился прогресс.

Акихиро, криво и через боль улыбнувшись, чуть приоткрыл глаза.

— Не то слово. Мой источник почти разорвался, и я не представляю, какое чудо нужно совершить, чтобы склеить его обратно…

— Чудо, говорите? — я невольно усмехнулся. — Да, пожалуй, потребуется именно оно. И на ваше счастье, одно у меня есть.

Вытянув правую руку, раскрыл её. Над ладонью появился небольшой жёлтый шар. Основа одного из моих предков, которые доблестно бились с Сарнойлом.

Я заранее забрал её из замка.

— Это основа одного из моих предков, — я посмотрел на Акихиро. — Она невероятно мощная. Предупреждаю сразу: адаптировать её под вас окажется крайне сложно. Если ваша воля дрогнет, будет очень больно.

Акихиро, перестав улыбаться, внимательно смотрел на шар.

Я поочерёдно посмотрел на Аню и на него.

— Начинаем. Времени у нас мало, поэтому поторопимся. Поднимите руки одну над другой. Расстояние — примерно двадцать сантиметров. Представьте, что удерживаете между ладонями небольшую сферу.

Они, закрыв глаза, сделали, как я попросил.

— Не вырисовывайте форму ладонями, — сразу остановил их я. — Сферу нужно создать для себя волей. Почувствуйте, что она уже существует и находится между ладонями. Не думайте: «здесь сфера». Знайте, что она здесь. Почувствуйте поверхность, плотность.

Минуты в попытках потянулись одна за другой. Я не торопил.

— Снова, — потребовал я после очередного провала. — Аня, поверхность мягче. Акихиро, не давите.

И примерно через двадцать минут две сферы почти одновременно обрели устойчивость.

Небольшие, бледно-белые, они проступили между ладонями прозрачными оболочками.

— Достаточно, — резко остановил я их. — Запомните это ощущение. Большего пока не требуется.

Я сел между ними, складывая ноги в позу лотоса и образуя треугольник.

— После начала не меняйте положение рук, — предупредил

Я толкнул оба артефакта вперёд.

Лист вошёл в центр сферы Ани, не касаясь её рук, и сразу развернулся плоскостью к груди. Основа заняла место между ладонями Акихиро.

— Что чувствуете? — я внимательно посмотрел сначала на мужчину, затем на Аню.

— Тепло, — первым, с трудом втягивая воздух, отозвался Акихиро.

Аня кивнула.

— Да. Тоже тепло.

— Отлично. Самое главное, что никакого жара и холода. Если температура изменится, сразу говорите.

Я положил ладони на пол. Под нами вспыхнула первая печать.

Три широких круга охватили всех участников. Между ними побежали золотистые руны. Следом появились десятки мелких знаков.

Вторая крупная печать раскрылась, замыкая все остальные знаки.

Притяжение в комнате изменилось. Всё начало медленно подниматься вверх, к потолку.

* * *

Когда закончили, Аня и Акихиро Хинодэ лежали на полу. Я потратил очень, очень много сил, чтобы стабилизировать их состояние, поэтому ощущения сейчас не самые приятные. Всё тело словно горит и холодит одновременно. А всё потому, что нужно спешить.

Повезло хоть, что Древо помогло, да и основа предка крайне сильна, и мне, из-за ранее установленных печатей, удалось сделать всё быстро.

Дальше им требуется время. Кому сколько — не знаю. Аня должна очнуться быстрее Акихиро Хинодэ, потому что лист — крайне полезный артефакт, который сам стабилизирует состояние своего носителя.

Поднявшись, я пошатнулся, но сразу выпрямился и убрал остатки формации. Аяны к этому времени в комнате уже не было, поэтому вышел в коридор.

За дверями ждали нервничающие представители семьи Хинодэ. Чуть в стороне стоял Виктор Державин, сохраняя внешнее спокойствие, хотя пальцы на рукояти трости побелели. Дальше по коридору стояли Ольга и Эйкхирия с ребёнком на руках.

Все одновременно повернулись ко мне.

— С ними всё в порядке, — произнёс я тише, чем собирался. — Процесс завершён. Теперь им нужен покой.

По коридору прошёл общий выдох. Когда они уже хотели кинуться ко мне с вопросами, я отгородился рукой, давая понять, что мне не до них сейчас.

Подойдя к девушкам, остановился рядом с ними. Малыш Альвов спокойно спал.

Эйкхирия, не оборачиваясь, немного поправила ткань у его лица.

— Ты понимаешь, что теперь у Ани не появится других детей?

Ольга слегка ошарашенно смотрела то на меня, то на неё.

— Понимаю, — спокойно ответил я.

— Лист перестроил её глубже, чем обычный артефакт, — девушка, поджав губы и глядя на отражение ребёнка в стекле, продолжила тише. — Вся возможность продолжить собственную кровь ушла на слияние и привязку. Теперь этот малыш станет её единственным ребёнком. Альвийским. Других она уже не сможет родить.

Эйкхирия наконец повернулась. В её взгляде не было обвинения. Она продолжила:

— Не подумай, я тебя не осуждаю. Ты выбрал жизнь любимой женщины. На твоём месте многие поступили бы так же. Я лишь спрашиваю: готов ли ты сказать ей правду, когда она очнётся? Потому что ты не имеешь права этого скрывать.

— Готов, — всё так же спокойно ответил я. — Об этом можешь не переживать.

Эйкхирия несколько секунд изучала моё лицо, после чего коротко кивнула.

— Пока Аня не очнётся, позаботься о малыше, — попросил я. — Не передавай его никому.

Ольга явно хотела что-то спросить, но я уже телепортировался.

Первый скачок перенёс меня за пределы дворцовых стен. Второй — над окраинами. Третий выбросил далеко за столицей, к широкому участку, где земля ещё хранила следы громадного тела.

Инкар уже стоял на лапах.

Чёрный дракон возвышался над деревьями, медленно поворачивая голову из стороны в сторону. Ноздри яростно раздувались, втягивая воздух, а золотистые глаза то поднимались к небу, то устремлялись к столице, то замирали на пустом участке пространства. Хвост нервно хлестал по земле, и после каждого удара по равнине расходилась волна пыли.

Он императорский дракон, а также связан со мной, поэтому неудивительно, что Инкар не забыл её. Вику.

Точнее, её след, которого больше нет в настоящем.

Я телепортировался поближе.

Инкар на мгновение замер, но затем продолжил принюхиваться и всматриваться в небо, пока его кошачьи зрачки то сужались, то расширялись.

— Прости, что почти не уделяю тебе времени.

Кот-дракон, не глядя, ответил низким раздражённым рокотом.

— Её сейчас нет в мире, — продолжил я. — Но Вика осталась во времени.

Инкар резко повернул голову. Золотистые глаза сузились. Давление вокруг выросло.

— Держи себя в руках. Нам нужно действовать, а не нервничать.

Рокот стал громче.

— Понимаю, что её отсутствие заставляет тебя нервничать. Поэтому ты отправишься со мной. Мне потребуется твоя помощь.

Инкар опустил голову ниже, приблизив морду настолько, что каждый вдох трепал мою одежду. Кот-дракон глухо рыкнул.

— Знаю, дружище, знаю.

Я уже собирался объяснить дальнейший план, когда в кармане зазвонил телефон. Достав устройство, посмотрел на экран.

Настя.

Я принял вызов.

— Да.

— Вы наконец вернулись? — с другой стороны сразу раздался её взволнованный голос.

— Вернулись.

Настя облегчённо выдохнула, и по едва слышному шороху я понял, что она явно только сейчас позволила себе откинуться на спинку кресла.

— Я сделала всё, что ты просил. Подготовка завершена. Осталось только, чтобы ты занялся основной частью.

— Хорошо, — я посмотрел вдаль. — Сейчас только разберусь с одним делом и вернусь.

— Поскорее бы, — устало выдохнула Анастасия. — Когда вы вообще вернётесь из Японии? Я уже соскучилась по Вике.

— Ско… — я замер и резко спросил: — Что ты сказала?

— Когда вы вернётесь из Японии? — Настя повторила медленнее.

— Нет. Другое. После этого!

На линии возникла короткая пауза.

— Я сказала, что соскучилась по Вике. А что такого? — теперь в её голосе появилась тревога. — Сергей, с ней что-то случилось?

Глава 11

Новые предсказания

Она помнит её. Настя помнит Вику.

— Сергей? — В голосе девушки, не дождавшейся ответа, послышалась тревога. — Я что-то сделала не так? Почему ты злишься?

— Злюсь? — немного удивлённо переспросил я.

— Да, твоя интонация… Ты то ли напряжённый, то ли злой. Я что-то сделала не так? — снова повторила она, и в её голосе, кажется, проступила тревога. — Прости. Я, наверное, слишком требовательная, хоть сама и говорила, что не буду никак давить.

— Я… — запнувшись, я медленно покачал головой. — Нет, это ты прости, что ввёл в заблуждение. К тебе моя злость никак не относится. С Викой… Всё в порядке, но мне, возможно, понадобится твоя помощь. Я хочу, чтобы ты кое-куда прилетела и кое с чем мне помогла. Сейчас это дело первостепенной важности. Поэтому, если можешь быстро собраться и отправиться в нужную точку, окажешь мне большую помощь.

На несколько секунд в трубке повисла тишина.

— Да, я смогу на некоторое время отложить остальные дела. Куда прилететь?

Я назвал точку и, попрощавшись с Настей, завершил разговор.

Рука с телефоном медленно опустилась.

Я смотрел в пространство перед собой, размышляя о правильности своих действий, и в какой-то момент рядом дрогнула энергия.

По правую руку от меня появилась Ольга. Некоторое время мы молчали, глядя на Инкара.

— Я так понимаю, что-то случилось? — Ольга, мельком посмотрев на меня, снова перевела взгляд на дракона.

— Ты помнишь Вику?

— Кто такая Вика? — удивилась она.

— Если коротко, моя дочь. Которая пропала.

На лице Ольги появилось замешательство.

— У тебя никогда не было дочери. Или я чего-то не знаю? Ты про свою прошлую жизнь?

Я посмотрел ей в глаза.

— Помнишь, мы были на планете Ультима и я стоял у Древа? В тот момент я не просто стоял. Моё сознание находилось в мёртвом времени.

— В мёртвом времени? — удивившись, девушка чуть приподняла брови. — Это ещё что?

— Сейчас неважно. В общем и целом оттуда я кое-что забрал. И, как оказалось, часть этого всё ещё существует в нашем времени. А у меня, точнее, у нас с Аней, есть дочь. Вика. И в наказание за то, что я сделал, время решило забрать её.

— Стой, стой, стой, — Ольга, выставив руки вперёд и хмуро осмысливая услышанное, несколько секунд молчала. — У тебя была дочь? Что ж, ладно, это не самое странное, что я слышала… Куда страннее какое-то мёртвое время и то, что время в принципе способно кого-то забрать. Ты как-то собираешься её вернуть?

— Да.

— Я смогу тебе чем-то помочь?

Несколько секунд я молчал.

Она не помнит Вику. Не чувствует её и никак не связана с возникшим временным противоречием. Брать Ольгу с собой, не зная, куда именно придётся войти и что произойдёт при столкновении двух линий, слишком опасно.

— Боюсь, что в этот раз нет. Спасибо за помощь на Ультиме. Думаю, без тебя всё оказалось бы гораздо сложнее. Нам с тобой всё ещё есть что обсудить. Но сейчас мне нужно действовать быстро. Поэтому буду рад, если не потребуешь дополнительных объяснений и мы встретимся вновь, но позже.

Сказав это, полетел к громадной голове Инкара. Добравшись до тёмной чешуи на шее, опустился на широкую костяную пластину.

До пещеры гоблинов, находящейся в разломе на моих землях, быстрее всего добраться именно на нём.

Ни один дирижабль не сравнится с драконом в скорости. К тому же Инкар, несмотря на огромные размеры, всё ещё оставался слишком молодым.

Ему тоже нужна поддержка.

Мне поневоле пришлось покинуть его на долгие годы. Теперь ещё пропала Вика. Совместный полёт хотя бы немного отвлечёт его.

Я провёл ладонью по тёплой чешуе.

— Летим.

Инкар ответил низким рокотом, пригнулся и оттолкнулся от земли. Взмах громадных крыльев пригнул лес на сотни метров, в ближайших метрах просто его уничтожая.

Равнина провалилась вниз.

* * *

Когда впереди показались мои земли, кот-дракон, сложив крылья, пошёл вниз и, когда мы приземлились, я сразу ощутил Настю.

Она оказалась внутри дирижабля.

Я телепортировался к её отклику и появился в небольшом рабочем кабинете.

Настя сидела за столом, почти полностью скрытым документами. Перед ней лежали отчёты, карты и несколько открытых планшетов, на которых непрерывно менялись цифры. По краю стола стояли три давно остывшие чашки, а небольшая тарелка с едой нетронута.

Она так сильно погрузилась в работу, что даже не заметила моего появления.

Перелистывая очередную страницу и быстро оставляя на ней пометки, девушка одновременно слушала доклад через наушник и другой рукой просматривала карту имперских территорий.

Мне стало её по-настоящему жалко.

Помощники у Насти есть. Однако самые важные решения всё равно приходятся на неё. Раньше часть этой работы разделяли Гриша и Тина. Теперь оба находятся в аномалии.

Насте приходится выкручиваться самой, удерживая и решая основные вопросы сразу нескольких государств. А теперь я ещё и выдернул её сюда.

Спустя несколько секунд девушка тяжело выдохнула, отложила ручку и подняла взгляд.

Увидев меня в двух шагах от стола, Настя тихо икнула и резко отпрянула, задев стопку документов. Бумаги посыпались на пол, а один из планшетов опасно накренился над краем.

Я подхватил его волей и аккуратно направил обратно.

— Прости, — покачав головой, подошёл к небольшому бару, налил в стакан обычной воды и, подойдя к ней, протянул его девушке.

— Ничего страшного, — Настя, всё ещё пытаясь успокоить дыхание, быстро поднялась и приняла стакан обеими руками. — Что с Викой? Что случилось? Почему твой голос звучал так странно?

— Поговорим по пути. Идём.

Настя, одним движением выпив почти половину стакана, поставила его на стол. Я развернулся и направился к выходу.

Пока мы шли по коридорам дирижабля, оба молчали.

Мимо проходили служащие, офицеры и помощники, которые при виде нас сразу уступали дорогу и кланялись.

Спустившись по трапу и миновав выставленную возле судна охрану, прошли мимо людей Рода, через отдельное здание, закрывающее шахту, и наконец оказались у платформы внутри помещения.

— Что это?

— Идём.

Я первым ступил на площадку. Во время спуска, не скрывая основных событий, объяснил всё. Рассказал о мёртвом времени и об исчезнувшей Вике.

Чем дольше я говорил, тем сильнее бледнела Настя. Она несколько раз хотела перебить, но каждый раз сдерживалась.

Мы добрались до старой платформы.

Когда внизу показался разлом, Настя уже смотрела на меня с потрясением.

— А ты… — начала она, — спрашивал у кого-то ещё?

Я шагнул в мерцающую поверхность разлома. Оказавшись с другой стороны, подождал, пока рядом появится Настя, и только затем ответил:

— Да. Я написал всем членам Рода. А также попросил распространить эту информацию среди слуг. Больше никто не помнит Вику.

Девушка сглотнула ком в горле, и мы продолжили путь.

Пока шли, снова задумался, почему именно Настя сохранила память.

В этом мире полно чудес. Но

Настя недавно потеряла почти всю семью. Осталась практически одна, взяв на себя государство, обязанности и чужие ожидания. Затем стала моей женой, но меня не было рядом и внутри неё наверняка жил страх.

Страх больше никогда не обрести настоящую семью, ведь даже наш брак фиктивен.

И даже испытывая его, Настя всё это время держалась максимально стойко. Возможно, именно это сильное желание создать семью не позволило времени стереть Вику из её памяти.

Вика стала частью будущего, к которому она стремилась настолько сильно, что временное изменение не сумело полностью разорвать этот образ.

Притянуто за уши. Но другого объяснения у меня пока нет. Да и разговор ранее показал, что она любит Вику.

Рядом с Настей нет никаких особых артефактов. Я не чувствую чужой сущности, скрытой печати или отдельного источника, способного защитить память от переписывания времени.

Её душу я не проверял. Да и не смог бы сделать это, не залезая слишком глубоко. Однако и там вряд ли скрывается что-то постороннее. Любое чужое присутствие уже проявилось бы.

Значит, причина связана с самой Настей. Именно поэтому я позвал её сюда.

Впрочем, всё ещё надеюсь справиться самостоятельно.

Мы быстро добрались до пещеры гоблинов и до главной пещеры.

У входа уже стояла охрана. Несколько вооружённых гоблинов, заметив меня, одновременно опустили короткие копья и склонили головы. Настя, впервые увидев разумных обитателей разлома настолько близко, невольно замедлилась, внимательно рассматривая зелёную кожу, длинные уши, жёлтые глаза и металлические пластины, закреплённые поверх кожаной одежды.

Гоблины тоже смотрели на неё.

Мы прошли между ними и вошли в главную пещеру.

Здесь всё сильно изменилось.

Пространство расширили в несколько раз. Вдоль стен появились новые ярусы, соединённые лестницами, деревянными мостами и широкими наклонными переходами. На ровных каменных площадках стоят дома, мастерские и склады. Между ними двигались гоблины, переносившие корзины, металлические заготовки, еду и добытые минералы.

Справа лежала куча драгоценных камней. Целая россыпь необработанных сапфиров, изумрудов, рубинов и других кристаллов. Некоторые достигали размера человеческого кулака.

Настя остановилась.

— Так вот откуда у твоего Рода всё это время были деньги…? — потрясённо спросила она.

Я посмотрел сначала на драгоценности, затем на приближавшегося вождя.

— О том, чтобы увеличить поток, даже не думай, — предупредил я её, не дожидаясь предложения. — Пусть работают так, как им удобнее, а не так, как удобно нам. Не нужно нарушать устройство целого народа лишь ради собственной выгоды.

— Я всего лишь спросила, — девушка, слегка поджав губы, снова посмотрела на камни.

Вождь гоблинов остановился напротив. По его спокойному взгляду и заранее собранной охране я сразу понял, что нас ждали.

Значит, предсказание уже готово…

Хоть посыльного сюда посылай каждые полчаса.

— Идём, — произнёс я. — Только прошу тебя ничему не удивляться.

Гоблины поклонились, а вождь, развернувшись, повёл нас в глубину поселения.

Мы миновали дома и вошли в проход, изменившийся почти до неузнаваемости.

Раньше здесь находилась обычная неровная расщелина.

Теперь стены образовывали высокую вытянутую трапецию и уходили вверх на несколько человеческих ростов. Камень тщательно обтесали, сгладили. Между ними через равные промежутки находились кристаллы, освещавшие путь ровным бело-голубым светом.

Никаких подпорок и никакой сырости. Коридор привёл нас к развилке.

От центральной площадки шли четыре отдельных прохода. Каждый завершался высокой аркой, за которой своя комната.

Вождь повернул в левый проход, и я последовал за ним. В конце коридора открылось широкое куполообразное помещение.

Я сделал несколько шагов внутрь и остановился.

В центре стояла статуя.

Вика…

Никаких сомнений.

Оракул изобразил её старше, чем сейчас. На вид около семи лет. Дочь, радостно смеясь, бежала по покрытой высокой травой поляне.

Каменный ветер отбрасывал её платье назад.

Одна нога уже оторвалась от земли, вторая только готовилась сделать следующий шаг. На лице застыло настолько живое счастье, что статуя почти не воспринимается мёртвым камнем.

Вика держала за руки мужчину и женщину. Они бежали рядом.

Женщина наклонилась к девочке, мягко улыбаясь, а мужчина смотрел на обеих, сжимая маленькую ладонь Вики. В позах, расстоянии и поворотах тел не существует ни принуждения, ни страха.

Семья. Счастливая семья. Только этих людей я не знаю.

Ни мужчину, ни женщину.

Настя, вошедшая следом, замерла.

— Кто это? — Она, потрясённо переводя взгляд с меня на статую, медленно приблизилась. — В центре явно Вика… Подросшая. Но кто эти двое? И что это за комната?

— Если тебе так удобнее это называть, считай это залом предсказаний, — начал я, не отводя взгляда от неизвестной пары. — У гоблинов есть оракул. Он может показывать вероятности моего будущего. Ну и не только моего. Это одна из них.

— Но почему Вика с другими людьми?

— Потому что сейчас она находится в потоке времени, — ответил я, заставляя себя смотреть на счастливое лицо дочери. — И этот поток уносит её всё дальше. Если позволить ему завершить перенос, время, судя по всему, не сможет окончательно от неё избавиться. Оно встроит Вику в другую линию. В другое место и к другим людям. И они станут для неё родителями.

Настя побледнела ещё сильнее.

— Она забудет нас?

— Да.

— А мы её?

— Ты уже видела, что происходит с памятью остальных.

Девушка с тревогой посмотрела на меня.

— Я не знаю как, но мы точно вытащим её… Не переживай.

Я коротко кивнул и, развернувшись, вышел из комнаты, направляясь обратно к развилке.

Вождь гоблинов не задавал вопросов. Он молча ожидал у входа, а затем повёл нас ко второму проходу.

Здесь свет оказался намного слабее.

Куполообразный зал почти полностью тонул в темноте, и только небольшая область в центре освещалась тусклым серебряным сиянием.

На гладком полу стоял знакомый булыжник… Слишком знакомый.

Грубый, неровный, покрытый старыми трещинами. На нём, опустив тяжёлый меч остриём к земле, сидел я.

Точнее, моя статуя.

Доспех полностью совпадал с тем, который сопровождал меня у Врат. Те же иссиня-чёрные пластины, те же соединения, те же глубокие повреждения, оставленные тысячами боёв. Шлем лежал рядом. Голова опущена слишком низко, и не видно лица; ладони на рукояти.

Настя остановилась рядом.

— А это что?

— Ничто, — коротко ответил я.

Больше ничего объяснять не стал. Развернувшись, быстро вышел из зала.

Перед третьим проходом шаг сам замедлился. После первых двух предсказаний внутри уже появилось тяжёлое ожидание чего-то неприятного. Оракул редко показывал что-то хорошее.

Я вошёл и сразу понял, кому посвящён новый

Инкар.

Кот-дракон вырос настолько, что возвышался над окружавшими его строениями. Громадные крылья закрывали половину высеченного неба; его когти разрывали столицу империи.

Он сражался. Со всеми.

Инкар, охваченный яростью, ломал строения и уничтожал каждого, кто приближался.

Причина подобной ярости может быть только одна.

И если первая статуя связана с исчезновением Вики, третья вполне способна оказаться его ответом на окончательную потерю моей дочери…

Не желая задерживаться, я развернулся и быстро пошёл к выходу. Настя не произнесла ни слова.

До четвёртого прохода оставалось несколько шагов.

Приближаясь к нему, я сам того не заметил, как снова замедлился. После Вики, Ничто и обезумевшего Инкара сложно представить, что ещё решил показать оракул.

Вождь остановился у арки и дальше не пошёл. Мы вошли вдвоём и одновременно замерли.

В центре был постамент, а на нём стояла статуя девушки. Той, которая сейчас находилась рядом со мной. Насте.

Длинное платье спадало до самого постамента, расходясь тяжёлыми складками. На ткани виднелись руны, а на девушки голове высокая корона.

Не императорская. Другая.

Тонкие лучи поднимались над ней подобием замкнутого сияющего круга, а в центре лба лежал большой камень, высеченный с такой точностью, что внутри него словно двигалась настоящая энергия.

Вытянутая рука Насти держит длинный посох.

Его нижняя часть упирается в постамент. Верхняя заканчивается сложным знаком, окружённым множеством переплетённых колец. Даже каменная копия излучает ощущение власти.

Но удивляет не это. Перед постаментом находятся множество фигур.

Они заполняют весь зал, уходя к стенам. Среди них люди разного роста, воины, старики, женщины и дети. Некоторые фигуры не напоминают человеческие, однако лица и особенности оракул оставил неразличимыми.

Все они в поклоне прижались почти к самой земле, пригнувшись и уперевшись лбами в каменный пол.

Они не просят и не приносят клятву. Даже не склоняются перед императрицей.

Они молятся Насте.

* * *

От автора: Дорогие друзья, рад, что даже на 32 томе вы читаете и радуетесь, а не только ждёте финала. Особенно радуют комментарии) заглядывайте в них почаще те, кого там нет) Вы очень радуете меня, а довольный автор — это более качественные проды)

Я понимаю, что многие устают от такого напряжения с каждым клифом, и от всех загадок, которые только появляются. А также мы только закончили не самую простую арку с Альвами и мёртвым временем, и тут хлобысь — Вика исчезла.

В общем и целом — эта арка с ней небольшая, так что скоро выдохнем и расслабимся. А также Сергей чуть отдохнёт. Так что, держимся!

Глава 12

Время

Я смотрел на Настю. Она, с некоторым шоком разглядывая собственную статую, перевела взгляд на меня, после снова на статую, а затем медленно и даже как-то напряжённо пошла к ней.

Осторожно обходя преклонённые фигуры и то и дело поглядывая под ноги, Настя приблизилась к постаменту и остановилась примерно в метре от него.

Она секунд двадцать рассматривала саму себя.

Взгляд медленно опустился вниз, к ногам, затем поднялся выше, задержался на зажатом в каменных пальцах посохе и снова поднялся к лицу. После она обернулась, и я увидел в её взгляде растущее непонимание.

— Это же точно я, да?

Я медленно кивнул, ничего не говоря и понимая, что не зря сюда её привёл. Теперь у меня есть хотя бы часть нерешённого уравнения.

— Но… — Анастасия запнулась, ещё раз взглянув на собственную каменную копию, а затем вновь повернулась ко мне. — Но что всё это значит…? Почему, как ты сказал, в комнате предсказаний нахожусь я? И более того… — она быстро обвела взглядом преклонённых людей, которые, хотя и остаются неподвижными, выглядят обращёнными не только к статуе, но и к ней самой. — Почему они все преклоняются передо мной так, словно я какое-то божество…?

Последнее слово прозвучало тише.

Несколько секунд девушка молчала, и с каждым таким мгновением я видел, что она всё больше о чём-то догадывается.

— Ты не просто так меня сюда привёл… Ты сказал, что есть какое-то важное дело. Но выходит, что это дело касается не только Вики… Ты знал, что здесь будет стоять что-то подобное… Иначе не было бы смысла меня сюда вести.

— Не совсем, — я перевёл взгляд на статую, прикрыв на миг глаза, так как даже сейчас в голове роятся сотни и сотни мыслей о возможных решениях, чтобы спасти дочь. Вторжение во власть времени — это не шутка. И любой неправильный шаг, любое неверное действие из-за расторопности может нанести невероятный вред моему настоящему. Поэтому и не бегу сломя голову, хоть, как это абсурдно ни звучало бы, время уходит. — Мне лишь требовалось убедиться для самого себя, чтобы понять, как действовать дальше. Идём, поговорим в другом месте.

Я развернулся к выходу, однако за спиной послышался холодный голос:

— Я и шага отсюда не сделаю, если ты не расскажешь мне всё, что сейчас происходит. Если я чего-то не понимаю, значит, ты используешь меня втёмную. И мне это совсем не нравится.

Повернувшись к ней, увидел, что Настя, осторожно перешагивая через распростёртые фигуры, направилась ко мне. Она двигалась быстро, с каждым шагом возвращая привычную собранность. Когда расстояние между нами сократилось, передо мной уже стояла не растерянная девушка, потрясённая собственным возможным будущим, а холодно сосредоточенная аристократка, императрица и подруга, желающая услышать всю правду.

Настя продолжила:

— Зачем ты привёл меня сюда? И как эта комната связана со мной? Расскажи мне всё. Если ты боишься, что, узнав правду, я откажусь тебе помогать, то ты зря так думаешь. И более того… — она, качнув головой и болезненно поджав губы, ещё сильнее выпрямилась. — Это оскорбительно для меня, если ты так думаешь! Я ценю Вику не меньше, чем ты! И если, чтобы спасти её, мне нужно будет что-то сделать, я обязательно это сделаю.

Она прервалась, а после продолжила:

— Я знаю, что ты живёшь гораздо дольше меня и всех остальных. Ты гораздо умнее, гораздо больше знаешь, гораздо больше видел и в целом лучше подготовлен. Но мы делаем одно дело, и поэтому я требую от тебя не отворачиваться от нас. В данном случае — от меня. Расскажи мне всё. И даже если я чего-то не понимаю или не пойму, это не значит, что я не смогу помочь или что эти знания в дальнейшем окажутся для меня лишними.

Я внимательно смотрел в её сосредоточенные и собранные глаза, а затем

Открыв их, заговорил:

— Ты напрасно считаешь, что я играю с вами, утаивая какую-либо информацию. Если я что-то не рассказываю, значит, эта информация может быть опасна для вас или не играет роли. Пойдём, расскажу тебе всё и отвечу на все твои вопросы по пути. Чем дольше мы здесь находимся и чем дольше просто задерживаемся, тем меньше вероятность, что успеем нагнать Вику, и тем больше вероятность, что она очнётся прямо во временном потоке. И если это случится…

— Что случится…?

Я развернулся и пошёл к выходу.

Временной поток не похож на спокойную дорогу, по которой можно идти, выбирая нужный год или день. Он не представляет собой бесконечный коридор с дверями в прошлое и будущее. И человек, попавший туда, не начинает безвредно скитаться между эпохами, пока кто-нибудь не найдёт его и не вытащит наружу или пока он сам не решит выбраться.

Всё намного хуже.

Время не открывает двери перед каждым. По сути, оно вообще не предназначено для того, чтобы внутри него находился кто-то, обладающий волей, памятью и собственными желаниями. Это сила, соединяющая причины с последствиями, удерживая бесчисленные жизни в единой последовательности, и любое разумное существо внутри такой системы становится нарушителем.

Просто потому, что разумный способен мыслить.

Способен принять решение, которого раньше не существовало. Сказать не те слова. Коснуться не того, что нужно. Изменить событие, уже встроенное в тысячи других событий, и породить будущее, к которому само время не подготовилось.

Именно поэтому оно беспощадно к каждому, кто специально или случайно оказывается внутри.

Временные ветра и линии судьбы начинают резать и разрывать нарушителя, стараясь избавиться от него раньше, чем тот успеет что-либо изменить или хоть на что-то повлиять. Один поток способен рассечь тело. Другой — унести память. Третий может растащить человека по нескольким вероятностям, оставив в каждой лишь часть того, кем он когда-то являлся.

Но в отличие от мыслящего существа неразумный не создаёт подобной угрозы. У него нет мыслей, намерений и собственного представления о будущем. Существо, неспособное осознанно выбирать, время тоже может пропустить, если у него хватает силы выдержать давление. Но целый разум неизбежно становится для временного потока чужеродной частью.

Это ещё одна причина, почему, даже пробив дорогу во время, совсем не обязательно сумеешь там что-то сделать. И тем более выбраться обратно.

А также это именно то, почему нам надо торопиться, но при этом не ошибиться. Если Вика очнётся, то, так как она очень слаба и попала туда наверняка без сознания, хоть это практически и невозможно, может пострадать.

Когда мы вышли из зала, всё это я уже объяснил Насте, которая шла рядом.

Она шла рядом, не перебивая, и лишь иногда бросала короткие взгляды в мою сторону. На её лице уже не осталось прежней растерянности, и сейчас в её мозгу наверняка тоже идут расчёты и попытки выбрать единственный верный вариант.

— То, что ты видела, — это либо вариация одного из четырёх будущих, либо четыре части одного будущего, наступающие последовательно, — продолжил я, не замедляя шага. — Если рассматривать второй вариант, он означает, что, даже что-то сделав, мы не догнали Вику. В итоге она оказалась в другом времени, и дальше это создало цепочку событий. Если рассматривать первый вариант, это значит, что какие-либо наши действия приведут к одному из этих четырёх исходов. И непонятно, что будет дальше.

Анастасия теперь смотрела перед собой и заговорила:

— В одном из этих вариантов я становлюсь богиней. Но почему? Это же невозможно. Я не такая, как ты. Я вряд ли смогла стать богиней, если только не…

Она оборвала фразу и замедлилась.

Обернувшись, увидел, что понимание отразилось в её глазах быстрее, чем девушка успела даже осознать его.

Я тоже остановился.

— Да, — кивнул я, не собираясь ей врать. — Ты права в своих догадках. Я действительно позвал тебя сюда не просто так. Мне нужна твоя помощь в том, чтобы вернуть Вику. Изначально я собирался использовать божественный источник на себе, а затем, поняв, что ты тоже её помнишь, решил использовать его на тебе. И теперь мы видим один из возможных результатов этого исхода.

Настя молча, сосредоточенно и всё же немного взволнованно смотрела на меня, пока я продолжал:

— Если мы ошибёмся хоть в одной части уравнения события — ты станешь богиней. И… Как бы это парадоксально ни звучало — одним богам ведомо, к чему всё это приведёт, в том числе и для тебя самой.

* * *

Время:

Белое пространство не имело ни пола, ни потолка, ни горизонта.

Оно уходило во все стороны ровной бесконечностью, едва тронутой красным. Размытые алые полосы тянулись одна за другой, временами вспыхивая зелёным, синим или золотым, а затем смешивались в радужные переливы других цветов и исчезали внутри самой белизны.

Свет не падал сверху или с какой-то другой стороны. Он находился повсюду, не создавая теней и лишая расстояние привычного смысла. Близкая цветная грань могла оказаться дальше, чем едва различимая полоса вблизи.

Среди этого пространства плыл старик с пустым взглядом и бездумным видом в синих штанах.

Чуть наклонённый вперёд, слегка сгорбленный, он не отталкивался ногами и не создавал вокруг себя ни одной печати. Худощавое, но всё ещё жилистое тело двигалось вперёд с неизменной скоростью, подчиняясь направлению, которое невозможно увидеть.

На костяшках Ларна темнела засохшая кровь. Плечи и грудь пересекали старые грубые шрамы, а сгорбленная спина хранила следы ран, полученных задолго до этого пути.

Впереди, абсолютно без какого-либо звука, возникли две одинаковые красные полосы. Они медленно разошлись, открывая между собой белую грань, похожую на тонкое стекло. Старик не менял своего направления, и стеклянная поверхность лопнула на множество осколков, освобождая ему путь.

Рядом не прозвучало ни треска, ни удара. В этом месте нет звуков. Только несколько радужных отблесков разлетелись в стороны, показывая старика сразу под разными углами. В одном отражении он двигался вперёд. В другом — назад. В третьем стоял неподвижно, опустив руки.

Настоящий Ларн продолжил путь, и в этот момент рядом с ним появился невидимый бритвенно-острый поток.

Разрез прошёл от ключицы к плечу, и густая кровь медленно выступила наружу. Несколько капель отделились от тела, но не упали. Они зависли рядом, вытянулись в алые нити и поплыли в противоположную

Старик не замедлился ни на мгновение, вообще не обращая внимания на это. Впрочем, даже не имея возможности обратить его на что-то.

Следующий удар пришёл снизу. Невидимая волна на миг стала плоской, скользнула мимо предплечья и исчезла, оставив на коже ровную линию.

Третий разрез прошёл по боку.

Ткань на синих штанах разошлась у самого края, кожа под рёбрами чуть раскрылась, а кровь потянулась вслед за стариком длинной красной нитью. Один радужный перелив коснулся её и втянул внутрь, не оставив даже следа.

Белая бесконечность несколько раз менялась вокруг него. Красный цвет почти исчезал, уступая бледному золоту, затем возвращался плотными широкими мазками. Зеркальные грани вставали поперёк пути и распадались прежде, чем старик приближался. Расстояние то сжималось до нескольких шагов, то растягивалось.

Сколько продолжался путь, понять невозможно.

Здесь нет солнца, движения теней или мерного звука, по которому можно отсчитывать время, даже если бы старик был в своём сознании.

Но потом впереди что-то изменилось. Среди зелёного и золотого перелива что-то показалось.

Это что-то появилось на несколько мгновений и скрылось за красноватой полосой. Чуть левее проступили растрёпанные рыже-алые волосы, затем часть детского лица, закрытые глаза и согнутые ноги.

Маленькая фигура медленно вращалась в белизне, не трогаемая ни одним из невидимых ветров.

Ларн вдруг ускорился. Его тело рванулось вперёд без видимого усилия.

Девочка казалась совсем близко. Между ними оставалось не больше десятка шагов, когда перед ним резко появилась белая плоскость. Маленькое тело отодвинулось далеко вперёд, а вокруг старика возникло сразу несколько отражений. Одно двигалось вверх. Второе медленно падало. Третье вращалось в противоположную сторону.

Ларн не выбрал ни одного из них, но в то же время и не сместился в стороны, спокойно пролетая рядом с обплывающими его гранями. Ложные фигуры рассыпались, а настоящая девочка снова оказалась впереди.

И в этот момент старик начал замедляться. Его движения стали осторожнее. Ларн, не касаясь ребёнка, остановился на расстоянии нескольких вытянутых рук.

Девочка продолжала плавно вращаться и словно плыла по какому-то невидимому потоку.

Ларн поплыл следом, сохраняя расстояние, не пытаясь даже прикоснуться к ней.

Когда течение поворачивало девочку, старик смещался вместе с ней. Так продолжалось какое-то время, а затем Вика пошевелилась.

Пальцы одной руки сжались, веки дрогнули, а затем приоткрылись.

Несколько мгновений девочка растерянно моргала и сонно оглядывалась. Её взгляд вдруг вспыхнул жёлтым, и Вика, неясно что увидевшая вокруг в энергетическом плане, вмиг в панике изменилась в лице, начала с силой барахтаться, но при этом разворачивалась крайне медленно.

Она повернулась ещё немного и заметила Ларна, а затем его глаза, что заставили маленькую девочку побледнеть от страха.

Они смотрели на Вику и одновременно сквозь неё, не выражая ни узнавания, ни злости, ни обычного человеческого интереса.

— Мама! — тихо и в панике пискнула Вика.

Но при этом, хоть и часто задышав и резко отшатнувшись, она вскинула правую руку, пытаясь создать меч из молний. Вот только… Меч не появился.

Вика в панике посмотрела на пустую руку. Потом снова на старика.

Ларн не приблизился. Его раскрытые ладони оставались на виду, а тело двигалось рядом, не пересекая оставленную между ними границу.

Вика всё равно не успокоилась.

Она быстро завертела головой, всматриваясь в белизну, и при этом не пыталась кричать. Тётя Эйр учила её, что сперва надо оценить обстановку, а уже потом предпринимать какие-либо действия. Ведь никогда непонятно, где и в какой ситуации ты оказался.

В одном направлении мелькнуло золотое пятно. В другом — синяя грань, напоминавшая далёкую дверь. Вика потянулась к ней, но пятно сразу растянулось и исчезло.

Однако как бы девочка ни храбрилась, мгновенное понимание, что она находится непонятно где, а также то, что здесь нет ни мамы, ни папы, никого из Рода, заставило её задышать ещё чаще, при этом всё с большей паникой во взгляде смотреть на старика.

В этот момент пространство возле её щеки едва заметно вытянулось. Тонкий разрез вспыхнул красной линией.

Вика вскрикнула, прижимая ладонь к лицу. Между маленькими пальцами выступила кровь, а где-то позади неё невидимый всё это время поток начал проявляться, становясь лёгким серым дымом, похожим на длинную реку, уносящую девочку куда-то.

Ларн дёрнулся вперёд.

Движение оказалось настолько быстрым, что Вика не успела отшатнуться. Израненные руки почти сомкнулись вокруг её плеч и спины, но остановились в нескольких сантиметрах.

Пальцы старика дрожали. Он не коснулся ребёнка. То, что ещё осталось в глубине его разума, говорило ему, что чудовище не должно касаться столь хрупкого создания.

Вика, испуганно округлив глаза, попыталась отплыть.

Она замахала руками, согнула ноги и резко выпрямила их, стараясь оттолкнуться от пустоты. Тело медленно повернулось, но не двинулось в выбранную сторону. Почти невидимое течение теперь понесло её боком, однако что-то в этом течении изменилось.

Один из его потоков, невероятно маленький, резко ускорился, проходя по рукаву девочки и оставляя неглубокий порез на предплечье. Вика снова вскрикнула, прижав раненую руку к груди, и, окончательно потеряв направление, начала беспорядочно перебирать ногами.

Ларн мгновенно исчез с прежнего места.

Он появился рядом с ребёнком, мягко подхватил одной рукой спину и затылок, второй прижал Вику к груди и сразу развернулся к потоку спиной. Сгорбившись вокруг маленького тела, старик склонил голову, закрывая её лицо плечом и спутанной бородой так, чтобы отгородить от всего, что происходит вокруг.

Вика закричала.

Она упёрлась ладонями ему в грудь, дёрнула плечами и попыталась выскользнуть вниз. Ноги ударили по боку Ларна, а между пальцами вспыхнула слабая молния, но меч так и не появился.

Ларн не разжал рук. Он удерживал девочку крепко, но не причинял вреда или боли.

А спустя миг тело старика слегка содрогнулось.

На спине одновременно раскрылись несколько длинных порезов. Они пересекли старые шрамы, прошли по плечам и остановились у рёбер.

Вика продолжала сопротивляться. Она давила ладонями на грудь старика, выворачивала плечи и пыталась освободить ноги. Её сбившееся дыхание звучало очень часто, а короткие испуганные всхлипы исчезали в бороде Ларна.

Невидимые грани ветра снова ударили по плечу, боку и предплечью. Старик, лишь чуть сильнее вздрогнув, прижал подбородок к макушке Вики, продолжая закрывать её.

Девочка на мгновение перестала вырываться и чуть подняла голову.

Новый удар заставил старика вновь вздрогнуть, затем снова и снова, пока их уносило по уже едва видимому серому потоку дальше.

Вика прищурилась. Жёлтый свет едва заметно вспыхнул в глазах.

На короткое мгновение израненное тело Ларна перед ней покрылось рваными энергетическими линиями, и жёлтый свет в глазах начал гаснуть.

Плечи

— Дядя, а вы не такой уж и страшный…

Ларн не ответил. Вика же, не в силах сопротивляться внезапно накатившей сонливости, прикрыла глаза.

Через несколько мгновений девочка уже спала, доверчиво прижавшись к израненной груди.

А сгорбленный и изрезанный едва видимым серым ветром Ларн плыл дальше, закрывая собой спящую девочку.

* * *

От автора: Ребятки, относится к тем, кто подписан именно на цикл или читает бастарда через подписку к Сергею. Даже если вы подписаны на цикл или на него, убедительная просьба подписаться именно на меня, Андрея Орлова.

Дело в том, что в будущем может произойти всё, что угодно, и чтобы не потеряться, кому всё это важно, не поленитесь и нажмите одну кнопочку. Всем спасибо.

Глава 13

К богине под замком

Анастасия стояла и смотрела на меня, и я прекрасно понимаю, что сейчас творится у неё в голове.

С одной стороны, она сама только что сказала, что готова на всё ради спасения Вики. С другой — теперь Настя узнала, что я привёл её сюда не просто как близкого человека или единственного, кто помнит. Я рассматриваю её как возможную часть собственного плана или же жертву.

Как инструмент.

Пусть пока только в расчётах, пусть без окончательного решения, однако подобное вряд ли понравится хоть кому-либо. Особенно когда тебя используют втёмную, не объясняя ни цели, ни настоящей цены.

Настя молчала, продолжая внимательно смотреть мне в глаза.

— Можешь не переживать, — вновь заговорил я. — На самом деле богиней я тебя делать не собираюсь. В целом не собираюсь использовать на тебе источник Бога. Просто хотел убедиться, к чему приведут подобные варианты.

— Я согласна.

— Что? — удивился я.

— Я согласна, — повторила она уже твёрже. — Если это спасёт Вику, если это поможет вернуть её, я согласна.

Я покачал головой.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь.

Настя быстро подошла ко мне и вдруг, вытянув руки, с силой схватила за грудки, твёрдо смотря в глаза. Я не стал сопротивляться, прекрасно понимая её состояние и злость.

— Нет! Это ты не понимаешь! — произнесла она, тяня свои руки вверх, пока я спокойно смотрел на неё. — Там! Твоя! Дочь! Но если ты думаешь, что только ты один за неё переживаешь, то ты глубоко заблуждаешься! Тебя не было эти годы! Да, ты был далеко не по своей воле, но тебя не было! А я была! И я видела, как росла эта девочка! Я нянчила её на руках! Кормила её с ложки! Видела её первые шаги и слышала первые слова! Не тебе говорить, что я понимаю, а что нет! Если это самый простой способ — мы должны его сделать! Слышишь?!! Что бы ты там ни задумал!

— «Что бы я там ни задумал сделать»? — я медленно покачал головой. — Поэтому я и говорю, что ты сама не понимаешь, о чём говоришь. И именно поэтому я многое скрываю от всех вас. У каждого из вас полно энтузиазма, вот только этот мир далеко не такой светлый, как ты уже и сама понимаешь. Даже больше — он гораздо темнее, чем может казаться. И принятое сейчас тобой решение, а после подтверждённое мной, может привести к куда большим последствиям, чем тебе самой кажется. Причём для всех. Не только для тебя, но и для Вики.

Настя, не отступая, лишь чуть ослабив руки, спросила:

— А разве остальные вероятности лучше этого? Разве уничтожающий всё императорский дракон, или то, что ты окажешься вновь в месте своего заточения, пробыв там ранее четыреста лет, или то, что Вика окажется чёрт пойми где, лучше этого принятого решения?

— Нет, — честно ответил я, покачав головой из стороны в сторону. — Честно говоря, здесь нет верного решения, потому что это лишь варианты развития будущего. Да, эти четыре варианта наиболее вероятны, но существуют также и другие. И сейчас моя цель — просчитать всё, чтобы не ошибиться.

Аккуратно убрав её руки, развернулся и быстро направился к выходу из пещеры. Настя, если судить по шагам, шла немного позади, не пытаясь продолжить спор и, видимо, тоже раздумывая над услышанным.

Когда мы полностью прошли разлом и оказались в старой шахте, девушка наконец нарушила молчание:

— Что такое этот источник Бога? И мне казалось, что источник всего лишь один. Разве его можно заменить на какой-то другой?

Мы оба встали на транспортную платформу.

Под ногами дрогнули металлические пластины, вдоль стен зажглись жёлтые лампы, а затем подъёмник начал медленно двигаться вверх.

— При желании можно сделать всё, — спокойно ответил я. — Но не у всех получится. А у тех, у кого получится, не факт, что они сделают это правильно и не создадут очередное чудовище. Источник Бога — это то, что добыл для меня Виктор Вяземский, которого сейчас нет на Земле.

Я ненадолго замолчал.

Виктор точно знал, что и для кого добывает. Сам источник тоже оказался сюрпризом.

В момент передачи он представлял собой ещё не раскрывшуюся энергетическую основу. Плотную, почти полностью спящую. Но за прошедшие три года структура изменилась.

Источник раскрылся и сбросил внешние слои. Он превратился в то, что можно назвать «божественным источником».

Вот только у самих богов источников в привычном понимании нет. Их сила устроена иначе. Однако термин «божественный источник» возник не просто так.

Подобные основы несут в себе силу, способную поднять носителя выше обычного развития.

Источники в целом нельзя заменять, как верно заметила Анастасия. Они формируются вместе с душой, телом и энергетическими каналами, становясь частью человека. Грубая попытка вырвать один и вставить другой обычно заканчивается смертью либо появлением пустой оболочки.

Божественный источник скорее предназначен для тех, в кого его изначально заложили при рождении. Или ещё до рождения.

Такие люди растут невероятно сильными. Их тела с самого начала подстраиваются под давление, душа развивается вместе с чужой структурой, а каналы расширяются настолько естественно, что носитель даже не замечает, какую цену заплатил за подобный дар.

Виктор, добывая источник, прекрасно понимал, что тот сделает гораздо сильнее и меня.

Платформа продолжала подниматься, проходя мимо деревянных укреплений и новых каменных конструкций. Настя снова некоторое время молчала, внимательно обдумывая услышанное, а затем спросила:

— Какие… могут быть последствия от этого источника?

— Верно мыслишь, — кивнул я. — Я рад, что ты наконец взяла себя

К этому моменту подъёмник добрался до верхнего уровня. Мы сошли с платформы и направились через здание, в коридорах которого уже слышались голоса охраны. Я продолжил:

— Нужно оценивать не только то, к чему мы стремимся, но и возможные риски. Ведь сейчас речь идёт не только о моей дочери, но и о времени, а также о тебе. Всё это — части одной мозаики или, по-другому, одного уравнения. И чтобы в итоге не прийти к окончательно неверному ответу, нам необходимо выбрать наиболее правильное решение.

Когда мы вышли, Инкар медленно поворачивал громадную голову, продолжая искать отсутствующий след Вики.

— Если говорить коротко о том, как источник повлияет на тебя, то ты станешь очень сильной и начнёшь невероятно быстро прогрессировать. Однако ценой этого станет изменение твоей души. Твоя душа ещё не сформировалась полностью, у тебя пока не пробуждена воля, и ты не сможешь защититься от этого ощущения и от подавления силой.

Настя, не перебивая, продолжала идти рядом.

— Источник начнёт подстраивать тебя под себя, — продолжил я. — Сначала незаметно. Он станет показывать наиболее лёгкие пути получения силы, направлять туда, где можно поглотить больше энергии, и поощрять каждое решение, делающее тебя сильнее. Через некоторое время ты уже не сможешь отличить собственное желание от вложенного в него.

Перед внутренним взглядом снова появилась её каменная фигура.

— Впоследствии ты станешь искать самые лёгкие способы добычи силы и превратишься в существо, просто жаждущее могущества. Бездумную куклу, желающую силы, подчинения или чего-либо ещё. Возможно, внешне ты сохранишь лицо, голос и воспоминания. Но это уже не гарантирует, что внутри останется хоть какая-то Анастасия.

Она ничего не ответила.

Не стала спорить, что обладает достаточной силой духа. Не попыталась убедить меня, что сможет остановиться. Только сильнее сжала губы, принимая сказанное как ещё одну переменную, которую необходимо учитывать.

Что снова говорит о ней как о разумной девушке.

В этом мире редко встречается дармовая сила. А если такая и есть — то она сломает того, кто на неё рассчитывает, если человек не подготовлен.

Боги — это не люди. Эти существа мыслят иначе. Для них жизнь — это ничто. Само понимание жизни — абсурдно. И если Настя станет впоследствии богиней, что, конечно, произойдёт не сразу, то она, являясь ранее человеком, может захотеть «иссушить» силу своих бывших родных.

Поглотить её, тем самым став сильнее.

Редко у кого из богов вообще остаётся родня, а также редко когда бог способен сохранить свою «человечность». Потому что там, где сила, — там совсем иные правила игры и понимание мира.

Изначально я не знал, что делать с этим источником, а потом решил подавить его и использовать на одном из своих детей, тем самым давая ему силу для будущих свершений.

Когда мы подошли к дирижаблю и Инкару, я развернулся и протянул Насте руку. Она, не раздумывая, вложила пальцы в мою ладонь.

Я осторожно сжал их, поднялся в воздух и потянул девушку за собой. Земля быстро ушла вниз. Мы опустились на голову кота-дракона.

— В замок, — коротко приказал я.

Инкар сразу же рванул вверх. Во время полёта мы с Настей снова молчали.

Девушка время от времени смотрела в мою сторону, но не задавала вопросов. Я же перебирал способы добраться до Вики, отбрасывая один за другим варианты, неспособные одновременно открыть проход, защитить разум и вернуть нас обратно.

Через некоторое время впереди показался замок, и Инкар пошёл на снижение, садясь перед ним.

Слуги Рода выстроились вдоль дороги, склоняя головы, встречая нас.

Мы с Настей спустились, после чего, не задерживаясь и не отвечая на приветствия, направились к центральному входу. Настя шла рядом, продолжая молчать до тех пор, пока мы не оказались внутри. Только тогда она заговорила:

— Ты говорил, что хотел использовать этот источник на себе. Также ты говорил, что он сделает меня гораздо сильнее. То есть, следовательно, и тебя тоже сделает сильнее. Тогда почему ты до сих пор не применил его на себе?

Я искоса посмотрел на неё, но всё же ответил:

— Есть разница между слабой душой и слишком сильной душой. Я без труда подавлю волю источника. Однако принятие его для меня тоже повлечёт серьёзный ряд последствий, но несколько иной. Если коротко, я могу лишиться как своей стихии, владение которой оттачивал слишком долго, так и тёмного источника, к которому уже приноровился и который могу использовать, прекрасно понимая, что в дальнейшем его потенциал значительно вырастет.

Молния стала частью меня задолго до появления этого тела.

Не просто оружием, а частью меня.

С тёмным источником всё сложнее.

Я только начинаю понимать его природу, учусь удерживать давление и направлять силу так, чтобы она не уничтожала тело. Но его потенциал слишком огромен. Намного больше того, что способен дать находящийся в хранилище источник.

Мы начали спускаться вниз, в подвал, и я продолжил:

— Также я могу лишиться силы Сарнойлов. А она способна дать мне намного больше, чем этот источник, и терять подобную возможность я совсем не хочу.

Анастасия нахмурилась, а я добавил:

— Как и сказал: сильная душа и слабая душа очень сильно различаются. Подавленный моей волей источник перестанет толкать меня вперёд и станет просто оружием. В случае же с тобой уже ты станешь его орудием, и он начнёт развивать тебя, толкая в нужные ему энергетические места и ситуации.

Оказавшись в подвале, приложил ладонь к неприметному участку стены.

По камню прошли тонкие синие линии, складываясь в сложный знак, а затем массивная дверь с глубоким скрежетом ушла внутрь.

Анастасия сразу последовала за мной и бегло осмотрела длинное помещение, невольно замедлившись.

За три года Род успел обеспечить себя множеством артефактов, добытых, найденных или захваченных во время войны. Поэтому в её удивлении нет ничего странного. У молодого Рода просто не может быть столько артефактов.

Мы прошли мимо длинных мечей, коротких клинков и нескольких комплектов брони. Дальше лежали кольца, амулеты и непонятные конструкции, форму которых сложно связать с каким-либо привычным назначением.

Мы добрались до следующей двери, и я снова приложил ладонь. Замки один за другим разошлись, и едва проход открылся, во все стороны ударила мощная энергетическая волна.

Воздух сжался. Насте пришлось закрыться руками и прищурить глаза, удерживаясь на ногах под давлением нескольких одновременно проснувшихся структур.

Я сразу выпустил волю.

Незримая сила накрыла помещение, придавливая ауры артефактов, а если точнее — энергетических основ. Гул начал стихать, и Настя смогла опустить

В центре отдельного постамента находилось то, за чем мы пришли.

Увидев источник, девушка сама того не заметила, как залюбовалась им.

Небольшая, слегка сплюснутая спираль вращается над чёрной подставкой. Она напоминает уменьшенную галактику: плотный тёмный центр, несколько изогнутых рукавов и бесчисленные белые вкрапления, похожие на далёкие звёзды.

Чёрная энергия внутри не походит на мою тьму. Она кажется самой основой пространства, на которой белыми точками отмечены тысячи возможных миров. Каждый оборот спирали заставляет стены едва заметно отдаляться, а затем возвращаться на прежнее место.

Я подошёл и осторожно поднял источник в руки.

Он почти ничего не весил. Но душа сразу ощутила давление, как если бы в ладонях находился не маленький энергетический объект, а целое небо.

— Так это и есть источник Бога…? — спросила Настя.

— Да. И он сейчас мне понадобится.

Настя вмиг насторожилась. Она встала в проходе, расправив плечи так, словно явно не собиралась меня пропускать.

— Что ты собираешься делать? — потребовала девушка ответ. — Я же уже сказала, что готова, чтобы ты применил его именно на мне.

— Не всё так просто, — ответил я, идя прямо на неё.

Не стал ни ускоряться, ни требовать освободить дорогу. Настя продержалась до тех пор, пока между нами не осталось нескольких шагов, а затем всё же отступила и вышла следом.

Двери начали закрываться самостоятельно, каменные створки сомкнулись с тяжёлым гулом, а источник к этому моменту уже исчез из моей руки, уйдя в отдельное защищённое пространство.

— Для начала мы попробуем другие возможные варианты решения этого вопроса и этой проблемы.

— У нас не остаётся времени! — со злостью произнесла Анастасия.

Я остановился и обернулся.

— Знаю. Тебе наверняка сейчас кажется, что я спокоен, — посмотрел ей прямо в глаза. — Но это не так. Просто, когда весь мир рушится, я не могу позволять себе паниковать, бегать и метаться. Так что и ты тоже соберись. Я рассчитываю на тебя. А пока давай за мной. Для начала хочу заручиться поддержкой ещё одной сущности.

— Ещё одной? — спросила Анастасия мне в спину.

Я не ответил. Объяснять придётся слишком долго, а до нужного места совсем немного.

Покинув сокровищницу, мы направились в другую сторону, двигаясь вдоль каменного освещённого коридора внутри подземной части замка.

Здесь стены выглядят намного старше. И чем дальше мы идём, тем сильнее ощущается мной родовой источник.

Он медленно касается каналов, узнаёт меня и одновременно настороженно изучает Анастасию, впервые спустившуюся настолько глубоко.

В конце коридора приложил к двери ладонь, заранее окружая спутницу волей.

Руны вспыхнули одна за другой. Глубокий грохот прошёл по подземелью, створки начали расходиться в разные стороны, и Настя удивлённо вскинула голову.

Идя внутрь, я произнёс:

— Мне нужна твоя помощь, и дело безотлагательное.

Остановившись у края площадки, мельком кинул взгляд на разросшийся источник, который стал в диаметре уже метра четыре. Он радостно тянул ко мне энергию, но не касался, словно чувствуя, что сейчас не время.

Настя в шоковом состоянии смотрела на него.

Никто так и не показался и не отозвался.

— И что мы тут делаем? — тихо спросила Настя. — Ты кого-то звал? Где-то тут кто-то есть?

Она оглянулась по сторонам, пытаясь рассмотреть тёмные стены.

— Есть, — ответил я, смотря теперь уже на дно озера. — И похоже, что она зовёт нас в гости.

Глава 14

Даже если мне самому придется стать богом — я не отдам дочь времени!

Не люблю я богов, как и не люблю обращаться к ним.

Будь моя воля, в жизни бы их не видел. Хоть и понимаю, что, возможно, всё-таки не все боги «плохие». Среди них встречаются те, кто защищает собственные народы, держит данные обещания и не рассматривает каждого смертного как насекомое, которое можно раздавить ради удобства.

Только подобные исключения не заставляют меня доверять остальным.

Слишком часто за красивыми словами о высшем предназначении скрываются обычная жадность, желание власти и полное безразличие к тем, кто не способен ответить. Боги любят говорить о равновесии, судьбе и неизбежной цене. Особенно когда платить приходится кому-то другому.

Однако сейчас у меня просто нет выбора.

Без вреда для планеты я не смогу самостоятельно прорвать время. Любая попытка использовать достаточный объём силы ударит не только по временной ткани. Следом дрогнут энергетические линии Земли, откликнутся разломы, а пространство вокруг точки прорыва может начать разрушаться.

И лишь она способна мне помочь. Поэтому остаётся надеяться, что мы найдём общий язык.

Я продолжал смотреть на озеро, над водой которого, медленно пульсируя и разгоняя по каменному своду мягкие сине-белые отблески, висит родовой источник. Каждый его импульс проходит по поверхности широкими кругами, хотя сама жидкость остаётся совершенно неподвижной.

Ни ряби. Ни волн.

— Куда ты смотришь? — спросила Настя.

Я коротко взглянул на неё и вновь перевёл внимание на озеро.

Это не вода. Перед нами концентрат энергии, который просто сожрёт нашу одежду. По пути туда я ещё смогу защитить Настю волей, а вот обратно будет непросто, так как придётся направить энергию на защиту именно её тела, а не окружности вокруг неё.

Что же, ладно. Там уже будет видно.

Я направил волю сначала на себя, затем на Настю. Она, ощутив прикосновение моей силы, вздрогнула, но не отступила.

— Ступай за мной: придётся нырять, но ничего не бойся. Там, под замком, находится разлом. Тебе, возможно, будет страшно, однако ты должна понять, что такое боги. А также ты нужна мне там, поэтому не отставай.

Анастасия, немного побледнев и всё же коротко кивнув, поправила выбившуюся прядь волос и подошла ближе.

Я сделал первый шаг, второй шаг, третий.

Дно уходило под уклон, и уже через несколько метров энергия была по пояс. Анастасия шла следом, с удивлением наблюдая, как, по её мнению, обычная вода не касается одежды и оставляет ткань полностью сухой. Она несколько раз провела ладонью по окружающей поверхности. Энергия прогибалась под пальцами, но оболочка воли не позволила прикоснуться напрямую.

Когда вошли по подбородок, мы одновременно посмотрели друг на друга, кивнули, набрали воздуха и нырнули.

Я поплыл ниже первым к расщелине на дне.

Узкая сверху, она уходит вниз почти вертикально, постепенно расширяясь, а из глубины поднимается давление совершенно иной природы.

Я направился туда.

Протиснувшись между камнями, сразу увидел открывшуюся ниже громадную пещеру.

В самом низу находился разлом. Абсолютно чёрный.

Оглянувшись на Настю, увидел, как

Раньше она наверняка не встречала ничего подобного.

Обычные разломы выглядят иначе. Они светятся, пульсируют, искажают пространство или хотя бы словно позволяют ощутить мир с другой стороны. Этот больше напоминает отсутствие самой реальности. Чёрную прореху, вырезанную из пространства.

Настя перевела взгляд на меня. Даже сквозь воду и защиту я заметил вопрос в её глазах.

Подавая личный пример, поплыл дальше.

Уже отсюда энергия разлома начинает давить даже на меня. Она проходит сквозь защиту и касается источников.

Там, внутри, будет намного тяжелее.

Удерживать волю рядом с богиней, находясь внутри её мира, — не то же самое, что стоять у озера над разломом.

Но отступать поздно.

Я остановился возле чёрной поверхности, дождался, пока Анастасия подплывёт, и протянул руку. Девушка сразу вложила пальцы в мою ладонь, крепко сжав их.

Направив на неё больше воли, я потянул её на себя, и мы вместе вплыли внутрь.

На одно короткое мгновение исчезло всё. Энергия, свет, давление. Даже ощущение собственного тела.

Затем мы с Настей оказались в абсолютной темноте и сразу сорвались вниз, не зная, где здесь пол.

Пролетели недолго.

Я коснулся камня согнутыми ногами, а рядом тяжело приземлилась Анастасия. Глухой звук разошёлся по огромному помещению и исчез где-то вдали, не вернувшись эхом.

А через долю секунды, после перехода, вновь появилось давление. Но на этот раз — чудовищное. Такое, какое может существовать только у невероятно древнего создания. А ведь это она ещё даже не давит, а просто её сила выплёскивается во все стороны, не способная удерживаться внутри тела.

Давление обрушилось со всех сторон одновременно. Пространство вокруг стало настолько тяжёлым, что даже мне пришлось немного согнуть колени. Горло пересохло, грудь сдавило, а энергия внутри тела задрожала, пытаясь спрятаться глубже в источнике.

Анастасия замерла. Её плечи резко опустились, голова склонилась, а дыхание сорвалось. Девушка попыталась вдохнуть, но чужая сила не позволила лёгким раскрыться полностью.

Я тут же усилил волю.

Большую часть направил на Настю, окружая плотным многослойным полем и отделяя от давления богини.

Анастасия судорожно вдохнула. Однако голову всё равно не подняла, с некоторым ужасом смотря себе под ноги.

Чужеродная энергия давит невероятно мощно. Она не просто прижимает тело к земле. Она пытается сокрушить волю, заставляя признать собственную ничтожность и подчиниться ещё до встречи с хозяйкой этого места.

Вот только хрен у неё получится это сделать…

Я слишком часто стоял перед существами, которые считали себя сильнее и могущественнее всех остальных. Слишком часто видел, как величие рассыпается после первого настоящего удара. Сила богини огромна, но одного давления недостаточно, чтобы заставить меня склонить голову.

Да, моя сила ещё слишком далека от прежней.

В том теле и на пике могущества сумел бы потягаться с подобным существом. Возможно, даже заставить её отступить или хотя бы считаться со мной не только из-за имени.

Но здесь и сейчас я лишь пылинка. Крошка. Ничто на фоне этой богини.

Стоит ей поднять палец и сдавить пространство энергией — и я прекрасно знаю, что произойдёт дальше. Моя защита продержится несколько мгновений, затем лопнет. Тело разорвёт первым, источники — следом.

Впрочем, надолго я здесь не задержусь.

На нынешнем ранге мои запасы далеко не бесконечны. Большая часть воли уходит на защиту Анастасии, а остаток приходится распределять между телом, источниками и душой. С каждой секундой расход увеличивается.

Где-то впереди послышался звук. Это были шаги.

Медленные, плавные, ровные шаги босых ног.

Шаги приближались без спешки, сохраняя изящество и превосходство существа, которому не требуется торопиться.

Одновременно я ощутил её последователей.

Сотни чудовищно сильных сущностей расположились по обе стороны, образуя подобие живого коридора. Они не двигаются и не выпускают силу, но само их присутствие заставляет пространство дрожать.

Глаза существ находятся примерно в двадцати метрах над полом.

Судя по энергетическим структурам, всё это драконы.

Не молодые твари из разломов и не потомки, утратившие большую часть наследия. Настоящие древние существа, каждое из которых способно уничтожить небольшой земной Род, даже не поднявшись с места.

Они смотрят на нас. Молча и даже без любопытства.

Так хищники наблюдают за теми, кто по собственной воле вошёл в их логово.

Энергоструктуру главной сущности, обитающей здесь, богини, я не могу разглядеть даже частично, хотя уже слышу её очень близко. Взгляд проходит сквозь темноту, цепляясь за драконов, однако возле источника шагов абсолютно пусто.

Это существо чудовищно по своей мощи.

Шаги продолжали приближаться.

Чтобы разглядеть ту, кто к нам идёт, я поднял ладонь и создал небольшую шаровую молнию. Сфера из синих разрядов размером с кулак, поверх которой я наложил оболочку воли, — иначе окружающая энергия уничтожила бы технику сразу после появления — взлетела над нами.

Молния дрогнула, и свет разошёлся всего на пару метров. Вокруг проявился ровный тёмный, состоящий из плит каменный пол.

Анастасия всё ещё стояла, опустив взгляд.

Несмотря на мою защиту, её мелко трясло. Пальцы сжались, плечи напряжены, а дыхание остаётся коротким и частым. Она не ощущает приближения богини, но её душе хватает и этого места.

Для обычного человека подобное присутствие воспринимается не силой, а неизбежностью.

Разум убеждает тело, что сопротивление бессмысленно, а единственный способ выжить — лечь на землю и надеяться, что на тебя не обратят внимания.

Шаги приблизились к границе света.

Первым из темноты показался нижний край длинного тёмного платья. Ткань плавно скользила над камнем, временами касаясь пола.

Следом появились аккуратные босые ступни.

Богиня сделала ещё шаг.

В тусклый свет вышла холодная, равнодушная девушка. Длинные волосы тянулись за ней по полу, не спутываясь и не цепляясь за камень, а тёмное платье подчёркивало спокойную, утончённую фигуру.

Она остановилась перед нами с изящным величием человека, которому не требуется демонстрировать власть.

Взгляд одновременно хранил холод, безразличие и саму «тишину».

Анастасия по-прежнему не могла поднять голову, пока мы с богиней смотрели друг другу в глаза.

Наконец она заговорила первой:

— Так ты всё-таки решился заглянуть ко мне в гости?

Её ровный, спокойный и практически безэмоциональный голос прозвучал в пространстве слегка глухо. Он не расходился эхом.

— Ты весьма убедительно на этом настояла, — заметил я.

— Признаться, — она чуть покачала головой, — на самом деле я не ожидала, что наша личная встреча состоится так скоро. Ты ещё не готов, и ты сам это понимаешь, но всё равно решился прийти сюда и даже взял с собой обычного человека, хотя судьба у неё далеко не обычная.

Богиня ненадолго замолчала, но сразу после этого спросила:

— Так зачем ты пришёл сюда?

— Я пришёл, чтобы с наименьшими возможными проблемами для окружающих решить вопрос с моей дочерью.

— С наименьшими возможными проблемами? — богиня прикрыла глаза и чуть улыбнулась, а затем, снова посмотрев на меня, продолжила: — Ты юн, юный Вайторл. Однако даже несмотря на свою юность, ты много где побывал, многое видел и многое понимаешь. Когда я лечила тебя от тёмной энергии, то мельком заглянула в твою душу, и я знаю, какой путь ты прошёл, а также знаю, что твой фактический возраст — не двести лет и даже не шестьсот, если учитывать время, проведённое в Ничто. Просто ты не считаешь те годы. Однако, несмотря на все эти факторы, ты всё равно остаёшься юным, ведь, задавая вопрос, ты и сам прекрасно понимаешь, что самый простой способ — просто отпустить свою дочь. Только в этом случае игры со временем ничем не обернутся для вас всех. Но ты, я так понимаю, не отступишься?

Перед внутренним взглядом возникло лицо Вики.

Маленькая ладонь и её смех.

И пустота в родовой связи.

— Ты всё правильно понимаешь.

— Что же, если так…

Богиня повернулась боком и, медленно ступая, начала обходить нас с Анастасией по кругу. Длинные волосы тянулись следом по камню.

Драконы провожали её глазами. Никто не двигал головами. Только светящиеся зрачки один за другим перемещались во тьме, следуя за хозяйкой этого пространства.

— Если так, то ты понимаешь, что простого пути не будет. И ты уже наверняка понял, что все те предсказания, которые видел, — это одновременно и одно единое предсказание, и четыре разных, несущих в себе последствия одного поступка.

Она прошла у меня за спиной.

На одно короткое мгновение давление стало настолько сильным, что шаровая молния уменьшилась вдвое. Я удержал технику, не позволяя тьме поглотить последние отблески.

— Если ты оставишь в покое свою дочь, ничего из того, что идёт после неё, не случится.

Первый зал.

Подросшая Вика бежит по поляне, держа за руки незнакомых мужчину и женщину. Живая. Счастливая. Но уже не наша.

— Если ты попытаешься спасти свою дочь с наименьшими потерями, используя других, а не тех, кто для тебя важен, в итоге ты потеряешь и её, и своего дракона.

Третий зал.

Инкар, обезумевший от ярости, рвёт металл и уничтожает всех вокруг, не замечая ран и не разбирая, кто стоит перед ним.

— Если ты решишь использовать только лишь себя, ты спасёшь дочь, спасёшь дракона, а возможно, и не спасёшь их, но при всём при этом снова окажешься в Ничто, потому что за тобой, почувствовав отклик источника Бога и твоей души, придёт твой враг, к битве с которым ты пока не готов.

Второй зал.

Знакомый булыжник, доспех, меч и я, снова сидящий в пустоте, откуда однажды уже выбирался несколько столетий.

Богиня завершила круг и остановилась перед Анастасией, продолжая:

— Если же ты… — она посмотрела на Настю. Затем медленно подняла руку и коснулась пальцем её подбородка, поднимая голову, чтобы увидеть взгляд. — … решишь использовать эту девочку, то вероятность худших событий окажется гораздо меньше. Но в то же время вероятность спасти твою дочь станет больше, как и вероятность любого другого события или всех сразу. Мир не оставил тебе простого пути, юный Вайторл.

Позади неё на мгновение словно возникла четвёртая статуя.

Анастасия в короне. С посохом в руке и сотни существ, лежащих у её ног.

Богиня убрала пальцы с подбородка Насти и снова посмотрела на меня.

— Всю свою жизнь ты мечтал о немногом. Ты просто хотел узнавать этот мир, видеть его шире и учиться понимать. И в итоге, заметив это, мир решил тебя испытывать. Умирающие народы, гибнущие цивилизации, даже один простой человек, попавший в беду, и множество других факторов… Всё это испытывало тебя перед миром. И ты мог бы просто закрыть глаза на происходящее, заниматься собственными делами, и тогда мир перестал бы обращать на тебя внимание.

Она вновь начала двигаться, на этот раз приближаясь ко мне. Давление вокруг усиливалось с каждым шагом.

— Но ты, в отличие от многих, решил не оставаться слепым и прямо взглянул этому миру в глаза, что впоследствии и сотворило того, кем ты сейчас являешься, и что привело к ситуации, в которой ты оказался. Мир всегда испытывает тех или иных людей, и если ты проходишь его испытание, получаешь награду, но взамен обретаешь ещё более тяжёлое испытание. Так происходило и так будет происходить всегда, и ты это прекрасно знаешь.

Богиня остановилась напротив. Теперь между нами оставалось не больше шага.

Она кажется обычной девушкой. Достаточно протянуть руку — и пальцы коснутся тёмной ткани.

Но за этим телом находится сила, рядом с которой молчат древние драконы, а мою волю приходится удерживать с усилием.

Её спокойный взгляд прошёл по моему лицу, пока она говорила:

— И без меня, прекрасно понимая всё мной сказанное, а также прекрасно понимая, что любой из этих вариантов приведёт к одному и тому же, а возможно, и ко всем результатам сразу, ты всё равно решишься пойти против времени, против силы, которую лучше не трогать?

— Ты знаешь мой ответ.

— Ты сде…

Она не договорила, но я уже понял её намерение и одним резким рывком отбросил Настю назад, выкидывая из разлома. В моей руке появился тёмный клинок, пока источник Бога, находящийся на уровне души, активировался, давая мне энергию.

Доля секунды — Анастасия ещё даже не успела вылететь из разлома, а вокруг меня уже сжимается энергия богини. Но я быстрее… Я готовился. Всё то время, что она говорила. И всё то время, пока обдумывал план, который пошёл не совсем так, как надо. Однако я и к этому подготовился.

Клинок несётся к её горлу.

Будь передо мной хоть бог, хоть древний, хоть предтеча, хоть сама смерть! Я заставлю этих тварей подчиняться и не отдам времени свою дочь!

Даже если для этого мне самому придётся стать богом.

Глава 15

Будущего не избежать?

Я с самого начала понимал, что всё, скорее всего, именно к этому и придёт.

Намерение богини остановить меня стало ясно ещё до того мгновения, когда она сама только об этом подумала. Для неё жизнь моей дочери ничего не стоит, как и её существование в этой реальности.

Но мне нет дела до того, что важно ей. Мне есть дело лишь до того, что сейчас важно для меня.

Тёмный клинок практически достиг её горла. Между остриём и кожей осталось совсем немного, однако в следующее мгновение богиня резко выставила руку в сторону и одними пальцами, без какого-либо труда, отбила меч.

Удар отозвался в запястье, заставляя крепче сжать рукоять. Чёрная кромка ушла в сторону, оставляя в воздухе тонкий след, а каменный пол под моими ногами вздрогнул.

Богиня даже не отступила.

Сражаться с ней здесь, в её измерении, — не просто ошибка и не просто глупость. Это идиотизм, который может стоить очень многого тому, кто на подобное решится.

Но у меня нет выбора, да и я контролирую почти всю ситуацию. Контролирую почти все вероятности возможного исхода.

Что эта богиня, что сам мир — они «думают», что понимают, что произойдёт дальше. Вот только в эту игру можно играть не только им двоим.

Источник Бога в моей душе практически раскрылся.

Его движение отзывается на границе восприятия тяжёлым жаром, и с каждым новым оборотом давление становится сильнее. Чужая сила уже касается каналов, проверяя их прочность, однако пока остаётся там, где я её удерживаю.

Я не просто так пришёл сюда. И не просто так привёл Настю.

Перехватив клинок и не позволяя отбитому оружию увести за собой руку, изменил направление удара.

Теперь остриё направлено в сердце богини.

Подался вперёд, сокращая оставшееся расстояние, но её ответное движение снова оказалось быстрее. Пальцы коснулись плоскости меча, и тёмную кромку повело в сторону, прежде чем она успела дотронуться до платья.

В обычном мире, а не в этой отдельной реальности, использование источника Бога аукнулось бы и самому миру, и мне.

Я стал бы яркой вспышкой. Сигналом, который привлёк бы сюда Сарнойла раньше, чем я успею разобраться с последствиями.

Здесь же такого не произойдёт.

Я развернул плечо, возвращая клинок на линию атаки.

Богиня отбила очередной удар, однако на этот раз в её взгляде проступило нешуточное удивление, а внимание сместилось мне за спину.

Там раскрываются печати. Не обычные круглые, которые все привыкли видеть. Совсем иные.

Центральная имеет форму шестиугольника. Ярко-жёлтые грани замыкаются одна за другой, соединяясь прямыми линиями с остальными фигурами. Свет проходит по углам, заполняет внутренние знаки и вспыхивает настолько резко, что вокруг впервые отчётливо проступают каменный пол и край тёмного платья богини.

Все фигуры за моей спиной горят тем же жёлтым светом.

С момента моего нападения прошло не больше доли секунды. Но я чувствую, как с каждым мгновением сгущается энергия богини.

Она уже не просто давит на тело. Пространство вокруг начинает подчиняться её решению, сжимаясь там, где я собираюсь поставить ногу, и затвердевая перед следующим движением руки.

Ещё немного — и я могу проиграть этот бой. Ведь весь этот мир полностью подвластен ей.

А ещё я знаю, что сейчас должно что-то произойти. Что-то, что даже я не могу учесть.

Мир не любит, когда кто-то играет не по правилам. И уж тем более — когда пытается изменить предначертанную судьбу.

Богиня наносит свой удар.

Её ладонь с плотно сведёнными пальцами несётся ко мне, рассекая расстояние настолько быстро, что тёмная ткань возле запястья не успевает последовать за рукой.

Я ещё сильнее задействовал энергию источника Бога, находящегося в душе.

Тот ответил сразу.

Жар стал обжигающим. Спираль раскрылась шире и ускорила движение, а в тело хлынуло такое количество энергии, что на короткое мгновение я перестал ощущать собственные пальцы.

Каналы натянулись, а грудь сдавило.

Я направил силу дальше, не позволяя ей задержаться внутри, и все печати за моей спиной одновременно двинулись через меня к богине.

Сам же выставил перед собой клинок, удерживая его одной рукой сверху и подставляя под плоскость снизу предплечье другой.

Пальцы богини ударили по оружию.

Жёсткий гул прошёл через кости, отдаваясь в плечах и позвоночнике.

Меч из тёмной энергии не выдержал.

По лезвию разбежались трещины, и в следующий миг оно раскололось, разлетаясь неровными чёрными обломками. Часть кромки ещё сохраняет форму, но остальное уже рассыпается, не выдерживая чужого давления.

И в этот момент я ощутил, как позади дрогнула энергия.

Краем глаза заметил, что богиня смотрит немного вправо, и сам перевёл взгляд туда.

Сбоку от меня, пригнувшись и стремительно несясь на неё, появилась Настя.

В её руке находится клинок, заключающий в себе часть души её отца.

Настя держит его перед собой, направив остриё в богиню, и двигается с такой скоростью, которой ещё мгновение назад у неё просто не могло быть.

Источник Бога в моей душе резко охладел. Жар оборвался, и я почувствовал отток энергии.

От меня и к Анастасии.

Так вот он, твой ход, мир? Думаешь, что переиграешь меня?

Вот уж вряд ли…

Похоже, часть судьбы действительно не изменить. Но я всё же возьму её нити в свои руки!

Жёлтые печати проносятся мимо меня. Рядом с ними — Настя. Богиня отвела ударившую руку и отпрыгнула назад, впервые разрывая дистанцию. Подол платья скользнул над камнем, а другая ладонь уже поднялась навстречу девушке.

Анастасия мгновенно полностью замерла.

Но мою печать богиня не атакует. Даже сейчас.

А всё потому, что она знает, что произойдёт, если сделает это.

В этот момент в моей руке появился другой клинок тёмной энергии.

* * *

Несколько мгновений назад:

Анастасия летела спиной к порталу, отчаянно протягивая руку к Сергею. Время для неё словно замедлилось.

Впереди сталкивались тёмный клинок и ладони богини. Их движения сливались в короткие размытые линии, а от каждого соприкосновения расходилась настолько плотная энергия, что, окажись на её пути любое государство, его просто смело бы.

Каменный пол вспыхивал под ногами Сергея.

Тьма расступалась на долю мгновения, затем снова смыкалась вокруг сражающихся. Защитная воля ещё удерживалась возле Анастасии, не позволяя ударным волнам добраться до неё напрямую, но каждый новый толчок отдавался в груди тяжёлой болью.

Девушка тянулась к парню и продолжала отдаляться, и глубоко внутри всё сильнее сжималась тоска, смешанная с болезненным ощущением, что её просто использовали…

Да, здесь и сейчас Сергей спасает её. Она понимала это. И сама

Вот только, видя, как с каждым миллиметром он отдалялся всё дальше, Анастасия невольно подумала, что, если Сергей и сейчас мог спокойно включить её в свои планы, а затем просто выбросить из происходящего, кто сказал, что в будущем всё не повторится?

Он сам рассказывал, что сильные мира сего всегда используют тех, кто слабее.

Просто потому, что знают: у слабых недостаточно знаний, чтобы понять происходящее, и недостаточно сил, чтобы что-либо изменить.

Но что, если Сергей тоже такой и сам этого не осознаёт? Что может видеть со своей стороны тот, кто сам обладает силой на фоне других?

Анастасия, с отчаянием вытягивая пальцы ещё дальше, попыталась развернуться в воздухе, однако тело продолжило лететь к выходу.

Сергей часто многое скрывает и часто недоговаривает.

По его взгляду порой кажется, что в голове парня одновременно роятся тысячи мыслей, но ни одной он не собирается делиться. Смотрит на собеседника, отвечает, принимает решение и уже идёт дальше, оставляя остальных разбираться, что именно сейчас произошло.

Возможно, ей и остальным действительно не требуется знать всё… Возможно, эти знания однажды навредят… Возможно, сейчас он действительно не может ничего объяснить, и у него не осталось выбора, кроме как использовать её…

Но это неправильно! Неправильно нести всё только на своих плечах, отбрасывая прочь других, только потому, что они слабее!

Анастасия стиснула зубы, продолжая смотреть на удалявшегося Сергея, и вдруг вспомнила совсем другой разговор.

Прошлое время:

— Ты задаёшь странные вопросы, — покачала головой Эйр.

Они сидели в кабинете на двух разных диванах, разделённых невысоким столиком. У окна лежали несколько закрытых папок, в остывающих чашках темнел чай.

Анастасия держала на руках маленькую Вику и слегка покачивала её, пока кроха сосала соску.

Ребёнок устроился удобно, прижавшись к ней боком и согнув ноги. Иногда Вика шевелила пальцами, цепляясь за ткань, и Настя каждый раз осторожно поправляла ладонь у неё под спиной.

Эйр закинула ногу на ногу и положила руки на спинку дивана, раскинув их в разные стороны.

— Мой брат не несёт всё на своих плечах. Он просто не может делегировать никому из вас практически ничего из того, что его окружает. Ты сама могла заметить, что события вокруг закручиваются всё сильнее и сильнее. А всё потому, что мир знает: грядёт битва, от которой будут стонать и сами звёзды. Однако, знаешь, иногда, чтобы помочь, достаточно просто отойти в сторону и не мешать.

Анастасия, нахмурившись и продолжая покачивать Вику, посмотрела на неё.

— Разве это правильно? Неужели всё действительно нужно оставить в его руках? Я считаю, что так не должно быть.

— А я когда-то думала, что так правильно.

Эйр отвернулась к окну, посерьёзнев настолько резко, что Анастасия невольно перестала двигаться.

Девочка на её руках недовольно пошевелилась, и Настя снова принялась осторожно укачивать её, не отрывая взгляда от Эйр.

— Я ждала, что мой брат однажды перестанет искать непонятно что и наконец решится создать… восстановить Род. Но после того, как всё произошло, после того, как умерли его самые близкие друзья, и после того, как он остался один в Ничто… — Эйр медленно покачала головой. — Я решила, что больше никогда не буду отходить в сторону и чего-то ждать…

Она опустила руки на колени и посмотрела на Анастасию.

— Если бы ты знала, сколько раз я жалела о том, что не пыталась понять брата… И сколько раз я жалела о том, что не попыталась снять с него хотя бы частицу груза этой ответственности…

В кабинете стало тихо.

Из коридора доносились приглушённые шаги, но они почти сразу затихали, не достигая двери. Вика продолжала посасывать соску, устроившись у Насти на руках, а Эйр некоторое время смотрела на собственные пальцы.

Затем убрала ногу с ноги, наклонилась вперёд и, уперев локти в колени, сцепила ладони в замок.

— Если бы я только задолго до того, как окончательно поняла, что он ищет в странствиях, начала сама восстанавливать Род… Подготовила бы сильных воинов, взрастила бы собственную элиту…

Она сжимала пальцы всё сильнее. Кожа покраснела, кисти задрожали, но Эйр не разжала рук, с трудом удерживая взгляд на одной точке перед собой.

— Всего этого, возможно, сейчас бы и не случилось, — продолжила она уже тихо. — И моему брату не пришлось бы четыреста лет находиться в Ничто… Я подняла бы в бой нашу гвардию… Я смогла бы отстоять брата…

Анастасия осторожнее прижала Вику к себе.

Она знала о заточении Сергея. Слышала о прожитых столетиях и о том, через что ему пришлось пройти. Но сейчас Эйр говорила не о далёкой истории.

Она говорила о собственном ожидании. О времени, когда ещё могла что-то сделать.

— Но, с другой стороны…

Эйр медленно разжала руки и, переведя взгляд на ребёнка, улыбнулась.

— Опять же, всего этого не случилось бы. Знаешь, все события прошлого дали мне урок, пронесённый через столетия. Теперь я понимаю, что, даже несмотря на мою ошибку, брат смог всё исправить и создать Род на Земле. Однако я больше не собираюсь сидеть без дела и наблюдать за тем, как он делает что-то в одиночку. Именно поэтому я сделаю всё возможное, чтобы даже после потери самых близких для него людей — моего деда, его невесты, а также всех его друзей — у Шеля появилась настоящая, полная семья. Сколько бы мне ни пришлось давить на него, действовать ему на нервы, чтобы он наконец женился на очередной красотке по типу тебя, я буду это делать. Из-за моей ошибки он лишился всего, что у него было, а значит, я больше не совершу этой ошибки. Я сделаю всё возможное, чтобы мой брат был счастлив, и не позволю ему пройти этот путь одному.

* * *

Воспоминание оборвалось.

Вместо тихого кабинета перед Анастасией снова возникли тёмный камень, сражавшиеся Сергей и богиня и вспыхивавшие за его спиной жёлтые фигуры.

Девушка всё ещё летела к порталу и в этот момент заметила нечто позади Сергея.

Немного слева от него стояла огромная тёмная фигура, державшая в руках широкую длинную косу.

Образ проступал неясно. У него не удавалось различить лицо, одежду или границы тела. Тьма то собиралась плотнее, то расплывалась, однако оружие оставалось отчётливо видимым.

Фигура замахивалась. Длинное лезвие уже поднималось над плечом, готовясь пройти Сергею прямо в спину.

Анастасия попыталась закричать.

Губы разошлись, грудь напряглась, но звук не успел вырваться наружу. Всё

Она видела угрозу, однако ничего не могла сделать.

В тот же миг фигура повернула голову. Не к Сергею, а к ней.

Движение прошло сквозь замершее время так спокойно, словно оно не имело над неизвестным существом никакой власти.

В голове раздался гулкий голос:

— ТЫ. ПОДОЙДЁШЬ.

Фигура исчезла. Анастасия ощутила жар в груди.

Он возник глубоко внутри, резко разросся и прошёл по телу. Девушка не успела ни вдохнуть, ни понять, что происходит, как каменный зал пропал.

Вокруг открылось огромное космическое пространство. Она видела всё сразу.

Не отдельные звёзды и не далёкую светящуюся полосу. Всю огромную галактику Млечного Пути, раскинувшуюся перед ней бесчисленными огнями, светлыми рукавами и тёмными промежутками между ними.

Расстояние перестало что-либо значить.

Анастасия не могла определить, где находится сама, откуда смотрит и как вообще способна охватить подобный масштаб. Свет касался её со всех сторон, а жар в груди продолжал расти, заполняя всё, что ещё оставалось от привычных ощущений.

Миг, и она вернулась в реальность. Но уже не летела к порталу.

Теперь Анастасия неслась справа от Сергея прямо на богиню, пригнувшись и готовясь ударить клинком, хранящим часть души её отца.

Краем глаза она заметила Сергея. Он тоже увидел её.

Его тёмный меч уже разрушился, и отдельные чёрные обломки ещё распадались в воздухе. За спиной жёлтые печати сместились вперёд, проходя рядом с Анастасией и раскрываясь перед богиней.

Та отступила.

Навстречу девушке поднялась ладонь, и движение Анастасии внезапно оборвалось. Неизвестная сила удержала её на месте, не позволяя довести удар.

Сергей же не остановился. В его руке появился другой клинок.

Он направил его к центру печати, и наконечник — примерно десять сантиметров от острия — начал ярко гореть белым светом. Так, как когда-то, как рассказали Леонид и другие, горел клинок её отца.

В следующий миг удар пришёлся прямо в центр печати и по пространству пошли трещины.

* * *

Вика сидела на небольшой поляне среди мягкой, едва колыхавшейся травы.

Перед ней тихо потрескивал огонь в утоптанном и освобождённом от травы месте.

Он горел, лишь немного согревая. Тонкие языки пламени облизывали потемневшее дерево, и от костра тянуло дымом, теплом и чем-то привычным, чего совсем не существовало в белом пространстве.

Девочка подвинулась ближе, осторожно вытягивая ладони.

Напротив огня сидел тот самый старик.

Сгорбившись и опустив руки, он бездумно смотрел на пламя. Свет ложился на его спутанную бороду, израненные плечи и пальцы, ещё недавно удерживавшие Вику среди невидимого ветра.

Он молчал.

Девочка пару раз оглянулась.

Поляна оказалась совсем небольшой. За травой не начинался лес, не виднелись дома и не уходила вдаль дорога. Там по-прежнему находилось всё то же белое пространство, временами едва заметно менявшее оттенок.

Только это место каким-то образом оставалось от него огорожено.

Вика посмотрела на ближайшие травинки, затем на границу поляны и снова перевела взгляд на старика.

Он даже не пошевелился.

Девочка некоторое время рассматривала его через пламя, а затем склонила голову набок.

— Дядя, а ты не особо разговорчивый…

Старик спокойно молчал, никак не реагируя на её слова.

В костре негромко лопнула веточка, выпустив несколько искр. Вика проследила за ними, подтянула ноги ближе и снова посмотрела на своего молчаливого спутника.

Но секунду спустя в стороне раздался другой звук.

Резкий, похожий на треск лопнувшего стекла.

Вика и старик одновременно повернули головы в ту сторону.

Глава 16

Вот тебе и… Добрый вечер

От автора: Глава сегодня чуть меньше, сильно устал. Вот. Не бейте. Хотя вы меня и так закидаете тапками после её прочтения.

* * *

От удара по центру печати со звуком разбитого стекла разошлись кривые белые линии.

Ветвясь прямо в воздухе, они проходили между жёлтыми знаками, уходя за пределы шестиугольника. Сквозь них пробивался свет, и с каждой новой трещиной его становилось всё больше.

Я резко подался вперёд, силой надавливая на клинок и заставляя линии расширяться.

Рукоять вдавилась в ладони. Камень под ногами заскрежетал, воздух стал сухим и горячим.

Богиня напротив вытянула руку и направила свои силы на всё сильнее раскрывающуюся трещину, пытаясь закрыть её.

Пространство между нами сдавило.

Клинок дрогнул, и на мгновение белые линии перестали расходиться, удерживаемые её мощью. Жёлтые грани печати прогнулись, однако центральная часть осталась на месте.

Я холодно взглянул на богиню и вогнал меч ещё глубже. Теперь она уже не сможет меня остановить.

Снова раздался треск. Намного громче прежнего.

От острия в стороны рванули новые белые линии, соединяясь с уже существующими. Свет залил ладонь богини, скользнул по тёмному платью и добрался до лица. Её рука едва заметно дрогнула, а во взгляде что-то неуловимо изменилось в её взгляде.

Затем она резко подалась вперёд и ударила голой ладонью по печати с другой стороны.

В то же мгновение я повёл клинок снизу вверх, разрезая пространство и саму печать.

Шестиугольник раскрылся по центру.

Его жёлтые знаки разошлись в стороны, а за ними появилась неровная белая полоса, быстро расширяющаяся и выпускающая всё больше света.

Я сделал шаг назад. Мы втроём смотрели, как пространство продолжает трескаться.

Уже без моего клинка и без дополнительного вливания энергии.

Каждый новый разрыв порождает следующий, и белые линии расползаются всё дальше, покрывая воздух перед нами густой ломаной сетью. На полу появляются резкие светлые полосы, а тьма за спиной богини отступает, ненадолго открывая очертания огромных неподвижных существ.

— Плохо, — выдохнула она, внимательно следя за происходящим. — Теперь я поняла, зачем ты привёл с собой девчонку… А также поняла, почему ты сам вообще решился сюда прийти.

Я крепче сжал рукоять, не отводя взгляда от расширяющейся трещины.

Пальцы всё ещё плохо слушаются после удара. Энергия в каналах движется рывками, и каждый новый вдох обжигает грудь, но оно того стоит.

Трещины становились больше, пока сущность передо мной продолжала:

— Это гениально, юный Вайторл, вот только ты не учёл одного фактора. Всё это место, в котором ты сейчас находишься, не находится ни во времени, ни где-либо ещё.

Я резко посмотрел на неё. На несколько мгновений застыл, перестав замечать даже боль, а затем одними губами прошептал:

— Изнанка…

Свет впереди вспыхнул ярче.

Теперь я посмотрел на него совсем иначе, понимая, что сотворил.

— Почему ты сразу не сказала⁇! — зло зарычал я. — Ты ведь знала, что я задумал! Могла бы всего лишь сказать, что это изнанка!

— Я не думала, что ты окажешься настолько гениальным и настолько умелым, чтобы даже в изнанке суметь раскрыть время.

— Твою мать! — зло выдохнул я. — Вот поэтому я ненавижу всех вас, богов! Вы никогда не пытаетесь думать! Вы верите только в самих себя.

Перед нами с сухим щелчком раскрылся ещё один участок. Белый свет добрался до Анастасии, и девушка, болезненно прищурившись, прикрыла глаза ладонью.

Богиня поджала губы.

— Звучит оскорбительно, но ты прав. Однако сейчас нам явно не до споров, согласен?

Я быстро кивнул, мельком посмотрев на Настю.

Она поражённо следит за расширяющимся белым пространством, не решаясь ни приблизиться, ни отойти. По её лицу скользят отблески, а пальцы свободной руки медленно сжимаются, выдавая попытку заставить себя собраться.

Я снова повернулся к богине.

— Ты умеешь управлять изнанкой?

— Нет, — она быстро помотала головой, продолжая напряжённо следить за трещиной. — Изнанкой владел лишь Первый Император. Только ему она была доступна. Всё это пространство когда-то создано именно им. Поэтому…

Богиня посмотрела мне прямо в глаза.

— Здесь и сейчас мне нужна твоя помощь. Если будем работать вместе, то точно справимся. Моей душе одной не закрыть её.

Я коротко кивнул.

Сейчас не время для споров. Нужно не дать расшириться этой трещине. И только в море души получится это сделать.

Однако это не значит, что я откажусь от попыток достать Вику.

Свет продолжает разрастаться. Ближайшие трещины почти слились, и теперь за ними невозможно различить хоть что-то, кроме белизны.

Богиня тут же переместилась ко мне.

Мы посмотрели друг на друга, снова кивнули и выпрямились, одновременно закрывая глаза.

* * *

Море души:

Миг спустя Сергей и богиня стояли в огромном белом пространстве.

Вокруг ничего не существовало, кроме слегка серого пола, уходившего во все стороны. Ни стен, ни каменных сводов, ни драконов. Свет заполнял всё, не оставляя тёмных участков и не позволяя определить, где заканчивается это место.

Сергей опустил взгляд на собственные руки.

Медленно разжал пальцы, повернул ладони. В море души он снова в прежнем теле.

Рядом стояла богиня. Иная. Не такая, какая была прежде. Это была красивая женщина с длинными медными волосами, шире плечами, больше грудью и в целом больше по пропорциям. А также теперь не такая холодная, а скорее сосредоточенная.

Перед двоими начала раскрываться всё та же трещина во времени.

Белые линии сначала проступили едва заметно, почти сливаясь с окружающим светом. Затем разошлись, обнажая более яркую глубину, и по пустому пространству прокатился знакомый треск.

Сергей, глядя на это, спросил:

— Насколько же сильным был Первый Император, что смог подчинить себе даже изнанку?

Богиня вновь телепортировалась, оказавшись с другой стороны трещины, и посмотрела на него сквозь расходящиеся светлые грани.

— Он не был сильным в привычном понимании этого слова. По крайней мере, для самого себя. Он был сильным для всех вокруг. И эта сила делала его с каждым разом всё сильнее и сильнее. В отличие от тебя, Вайторл. Да, ты хоть и помогал людям, и хоть и стремился им помогать, но всё это время стремился стать сильным именно для себя и ни для кого больше. Впрочем, неважно. Давай займёмся делом.

Сергей на мгновение задержал на ней взгляд, но ничего не ответил.

Между ними с новым треском разошлась ещё одна белая линия, и оба одновременно подняли руки.

Пространство задрожало.

Ни один не использовал печатей. Не возникло ни светящихся знаков, ни защитных кругов, ни выстроенных вокруг трещины формаций. Сергей и богиня давили лишь голой силой, слегка давя пальцами ладоней, направляя саму суть на появляющийся временной разлом.

Им не требовались техники и не требовалась даже сама энергия.

Оба давно перешли на тот уровень, когда для управления пространством и всем, что их окружало, хватало одного.

Воли. И не более.

Серый пол под ногами Сергея пошёл едва заметной рябью. Линия между ним и богиней исказилась, а белая трещина резко вытянулась вверх, пытаясь продолжить расширение.

Сергей, сосредоточенно сведя пальцы, усилил давление.

С противоположной стороны одновременно надавила богиня.

Разлом ещё какое-то время продолжал трескаться, разбрасывая по сторонам новые линии. Они пересекались, сливались и превращались в огромную светлую кляксу, края которой уже терялись в белизне.

Затем рост остановился. Последняя трещина дёрнулась, вытянулась ещё немного и замерла.

Сергей не опустил рук. Богиня тоже.

Удерживаемое волей двоих пространство начало с треском сжиматься обратно.

Сначала совсем медленно.

Края светлого пятна сместились внутрь, оставляя за собой ровную белизну. Затем одна за другой начали исчезать боковые трещины, втягиваясь к центру.

Разлом сопротивлялся.

Каждый сжатый участок отзывался сухим хрустом, и временами казалось, что свет снова пойдёт наружу. Но Сергей и богиня не давали ему расшириться, продолжая давить с двух сторон.

Между ними постепенно становилось всё меньше белого сияния.

Огромное пятно сузилось и превратилось в неровную полосу. Затем — в короткую тонкую линию.

Сергей, не отрывая взгляда от оставшегося света, медленно пошёл вперёд, приближая ладонь. Напротив богиня сделала то же самое, и линия с резким щелчком стянулась в небольшую точку.

Даже после этого они не остановились. Продолжали уничтожать крохотное пятно, не позволяя ему ни расшириться, ни скрыться среди окружающей белизны.

Точка дрогнула, и свет стал слабее. Ещё мгновение — и от неё не осталось ничего.

Однако Сергей и богиня удерживали волю до тех пор, пока в море души не сохранилось даже воспоминания об этом пятне. Только после этого оба медленно опустили руки.

* * *

Когда я открыл глаза, передо мной находилась всё та же светящаяся трещина. Вот только трещина больше не разрастается.

Белые линии замерли.

Свет всё ещё пробивается между ними, ложась на пол, на тёмное платье богини и на побледневшее лицо Анастасии. Но новых разрывов нет.

Я посмотрел в центр и уже собрался шагнуть внутрь, однако в этот момент с той стороны приблизилась знакомая энергия.

Я замер.

Отклик стал ближе. Ещё ближе.

Вика.

Я резко подался вперёд. И в следующий миг всё вокруг озарило ярким белым светом.

Он ударил в глаза, полностью скрывая трещину, богиню и стоявшую рядом Настю. Пришлось поднять ладонь, закрывая лицо, и остановиться, уже не различая, куда именно собирался ступить.

Свет держался совсем недолго, а затем начал меркнуть.

Медленно убрал руку, видя, что трещины больше нет.

Но на её месте находилось кое-что другое… Точнее, кое-кто.

Ладно сложенная девушка в похожих на чёрные джинсы штанах и чёрной, похожей на кожаную куртке, со слегка волнующимися рыжими волосами чуть ниже плеч стояла там, где ещё мгновение назад расходились светящиеся трещины.

На вид ей около двадцати одного года.

Я не двинулся.

Знакомая энергия находится прямо передо мной, однако взгляд упрямо не желает соединять этот отклик с таким знакомым, но уже взрослым лицом.

Девушка тоже проморгалась после вспышки. Прищурившись, она подняла голову и внимательно посмотрела на меня.

Её взгляд замер.

Губы едва заметно разошлись. На лице проступил шок, а затем из глаз вдруг потекли слёзы.

— Папа! — тихо произнесла она, резко срываясь с места.

Вика — а это точно она, но взрослая — на огромной скорости бросилась ко мне, преодолевая оставшееся расстояние, и буквально повисла у меня на шее.

Я сам не понял, когда мои ноги подогнулись и я упал на пол, садясь на него и поглаживая по волосам плачущую на плече дочь.

Вот тебе и… Добрый вечер…

Глава 17

«Гостья» из будущего

Сидя на полу и всё ещё не до конца понимая произошедшее, я продолжал гладить плачущую Вику по голове.

Её тело едва заметно вздрагивает. Пальцы крепко сжимают мою одежду, а рыжие волосы щекочут щёку, и дочь, пытаясь сдержать очередной всхлип, прижимается ещё сильнее. Я чувствую её дыхание, тепло и то, как она цепляется за меня, не позволяя даже немного отодвинуться.

Понимание медленно и неуклонно приходило, заставляя сопоставлять то, что я ощущаю, с тем, что вижу, потому что в её голосе слышится боль, которой я ещё не знаю.

Я чуть повернул голову, посмотрев на крайне удивлённую Настю.

Она стоит неподалёку и её взгляд то задерживается на лице Вики, то возвращается ко мне, а губы несколько раз едва заметно разошлись, но она так и не задала ни одного вопроса.

Я посмотрел на спокойную богиню. Та заговорила именно в этот момент:

— Ну что, удовлетворён тем, к чему привели игры со временем?

Внутри разлилась такая ярость, что захотелось за подобные слова вырвать ей язык. Особенно учитывая, что она сама не предупредила заранее об изнанке.

Однако внешне я ничего не показал, продолжая тем же медленным движением гладить Вику по голове.

Сейчас мне нужно думать не о богине.

Из-за произошедшей аномалии давление в этой части пространства практически исчезло. Даже воздух ощущается иначе. Но энергия уже возвращается.

Поэтому находиться здесь можно очень недолго.

— Прости меня, папа… — сквозь слёзы произнесла Вика. — Прости, что всё это время обижалась на тебя за то, что тебя долго и часто не было рядом… Прости, что не могла понять того, как ты был занят…

Моя рука замерла на её волосах. Как и взгляд в одной точке.

Вика сильнее прижалась ко мне, сбивчиво втягивая воздух, а я несколько мгновений не мог заставить себя продолжить движение.

Похоже, что не ошибся.

То, что я ощутил перед закрытием временной дыры. То, о чём она говорит сейчас. И даже одежда, в которой появилась перед нами.

Не случайные лоскуты, оставшиеся после долгого скитания. Одежда, подходящая ей по росту.

Вывод напрашивается сам собой.

От понимания я с трудом заставил себя вновь гладить Вику по голове, осторожно проводя пальцами по волосам. Она немного повернула лицо, но так и не отстранилась, продолжая держаться за меня обеими руками.

— Вика, я сейчас задам тебе один вопрос, а также кое о чём попрошу. Хорошо? На вопрос ответь крайне честно, а также пообещай сделать то, о чём я тебя попрошу.

Дочь замерла. Затем едва заметно кивнула, лишь сильнее обнимая меня и явно не желая отпускать.

Я помолчал пару секунд.

Спросить хочется слишком многое. Но сейчас каждый её ответ на те вопросы может стать ещё одной ошибкой.

— Скажи, ты ведь пришла сюда не из временного потока?

Вика на мгновение перестала даже дышать. Потом едва заметно кивнула.

— Понятно, — тяжело выдохнул я. — А теперь у меня к тебе просьба. Что бы ни случилось там, откуда ты пришла, не говори об этом ни мне, ни кому-либо ещё ни слова.

Она сразу же несколько раз кивнула, продолжая прижиматься ко мне.

— Хорошо.

Настя стала выглядеть ещё удивлённее.

Она перевела взгляд на одежду Вики, затем посмотрела снова на меня.

Богиня же развернулась и спокойно произнесла:

— Уходите. Поговорим по поводу этой твоей проблемы чуть позже, Вайторл. Временные дыры в изнанке — это не шутка. Поэтому мне для начала нужно здесь со всем разобраться.

Изнанка — место, изученное меньше остальных. По крайней мере, нынешними практиками и учёными.

Все другие пласты реальности можно представить слоями, расположенными друг под другом или рядом. Включая возможные параллельные реальности, уходящие вглубь, вниз либо в сторону.

Изнанка — нечто иное. Нечто вывернутое наоборот.

Нет, там не происходит всё иначе. Внутри события могут идти точно так же. Но само это пространство не находится ни в какой другой реальности.

Это отдельная собственная реальность. Как и время.

И именно поэтому шутки и с изнанкой, и со временем крайне плохи. Последствия «игр» с ними могут оказаться настолько ужасными, что само закрытие разрыва уже ничего не исправит.

Достаточно посмотреть на девушку в моих руках.

Я хотел вернуть маленькую дочь. А теперь держу взрослую, которая знает о нас гораздо больше, чем я имею право услышать.

Поговаривают, что Ничто тоже относится к изнанке. Один из её пластов. Но доказать это никто так и не смог.

А теперь выходит, что изнанкой владел Первый Император.

Он чудовище, не иначе.

И всё же я бы хотел встретиться с ним. Поговорить и многое обсудить. Понять, каким образом он смог подчинить то, о чём даже нынешние боги знают далеко не всё.

Но это тема для другого разговора.

— Вика, — тихо произнёс я, теперь поглаживая её по спине. — Я понимаю, что тебе сейчас непросто, но давай для начала покинем это место.

Дочь кивнула и медленно отстранилась.

Её руки всё ещё лежали на моих плечах. Взгляд внимательно проходил по лицу, задерживаясь на каждой черте. Она смотрит так, словно я могу исчезнуть. И словно пытается запомнить каждый миллиметр, каждый сантиметр моего лица.

Я заставил себя улыбнуться и положил ладонь ей на голову, мягко проведя по волосам.

— Всё хорошо. Я никуда не исчезну. Идём.

Вика

Я встал следом.

Когда Вика обернулась и увидела Настю, её движение резко оборвалось. Во взгляде появилось волнение или даже скорее испуг.

Она замерла, несколько мгновений глядя на Анастасию, а затем быстро отвернулась. Я заметил, как напряглись её плечи и как пальцы сильнее сжали мою руку.

Настя тоже всё увидела.

На её лице проступило крайнее удивление, а начатое движение навстречу так и осталось незавершённым. Она опустила ладонь, теперь уже взволнованно рассматривая Вику.

— Идём, — коротко произнёс я. — Обсудим всё это снаружи.

Мы втроём направились к воронке разлома.

Вика держалась рядом, не отставая ни на шаг. Анастасия пошла с другой стороны, сохраняя небольшое расстояние и больше не пытаясь приблизиться к дочери.

Они почти одновременно шагнули в проход. Я же задержался, оглянувшись назад в темноту. Затем перевёл взгляд на место, где раньше раскрывался временной разлом.

Теперь там ничего нет. Ни трещин, ни белого света. Никакого видимого следа того, что только что произошло.

Я ещё мгновение смотрел в эту пустоту, после чего шагнул наружу.

Переход оборвал все звуки, и вокруг сомкнулась плотная энергия озера, а впереди проступил слабый синий свет, идущий сверху. Девушки дождались меня и поплыли к расщелине, ведущей обратно.

Вика несколько раз повернула голову, проверяя, что я всё ещё здесь, и только после этого продолжила подниматься.

Когда мы выплыли, Вика вышла и стояла неподалёку, осматриваясь. Взволнованно, с явным усилием удерживая себя на месте.

Её взгляд прошёл по озеру, потом по источнику, стенам и почти сразу вернулся ко мне. Дочь словно боится потерять меня из виду даже на несколько секунд.

— Вика, — обратился я к ней. — Что бы ни случилось, прошу тебя не применять здесь свою силу. Я понимаю, что ты очень сильна, но не нужно никак пытаться проявлять силу.

Сейчас, в этом образе, дочь находится на ранге новы один. Невероятный рост и потенциал.

Вика сразу повернулась ко мне.

— Я поняла, папа.

Подойдя, она тут же снова обняла меня. Прижалась со всех сил, уткнувшись лицом в плечо, а я обхватил дочь руками и осторожно погладил по спине.

Теперь уже прекрасно понимаю, почему она так тянется ко мне. Где-то в будущем, в какой-то из моментов, я пропал. Меня не стало рядом с ней.

И, скорее всего, Вика очень долго меня не видела. Поэтому сейчас настолько рада. И поэтому постоянно оглядывается, проверяя, что я не исчез, и не может просто отпустить руку.

Перед глазами возник зал предсказаний.

Ничто. Я сижу на камне, удерживая меч.

От этого образа я едва заметно вздрогнул.

Неужели всё действительно может прийти к этому исходу? Если так, что мне сделать, чтобы избежать его? Как прийти к тому единственному варианту развития событий, который не приведёт к моему исчезновению?

Вика, явно почувствовав моё напряжение, тоже замерла. Её дыхание остановилось на полувдохе, а пальцы сильнее сжали ткань у меня на спине.

Сейчас я лишь сильнее волную дочь. Поэтому медленно расслабил плечи и затем осторожно отстранил от себя, продолжая держать за плечи и разглядывая с улыбкой.

Взрослое лицо. Рыжие волосы. Знакомые черты Ани, которые теперь проступают намного отчётливее. Ну и немного от меня нынешнего меня есть.

Красотка, каких свет редко увидит. Выглядит она действительно невероятно.

Так, стоп… Выглядит мило…

В этот момент почему-то появилось волнение и захотелось спросить: «Есть ли у неё кто-то?» Где-то внутри начала подниматься неясная буря, и я ощутил какое-то нетерпение и желание узнать ответ на этот вопрос.

Нет. Нельзя. Нужно контролировать себя. Нельзя знать будущее.

Вика смотрела на меня, и я провёл ладонью по её волосам, убирая прядь от лица.

— Боже, какой же красавицей ты выросла. Вся в маму.

Дочь сперва удивилась, а затем радостно заулыбалась.

Слёзы ещё блестят на ресницах, однако в глазах появилось столько счастья, что у меня снова сдавило горло.

Давя это чувство, медленно покачал головой и с одобрением произнёс:

— Я рад увидеть тебя, дочь.

Рядом тихо зашуршала ткань.

Настя стояла в стороне, отвернувшись к озеру, не мешает нашей встрече, но по напряжённой спине видно, что спокойствия у неё ничуть не прибавилось.

С ней тоже необходимо решить один вопрос.

Источник Бога.

Она сама к нему потянулась? Или источник каким-то образом потянулся к ней?

Тогда, у богини в «гостях», я не смог остановить происходящее. Энергия уже уходила в её сторону, а любое промедление грозило сорвать всё остальное.

Но этот вопрос нужно решить. Нельзя оставлять открытой ситуацию с источником Бога. Точнее, с его частью.

Частица его энергии уже находится в Анастасии.

Я тяжело выдохнул.

Проблемы, проблемы и снова проблемы…

— Папа? — тут же напряглась Вика.

Я снова улыбнулся ей.

— Не переживай. Просто… Неважно, идём. Ты, наверное, голодна после возвращения?

— Очень, — улыбнулась она.

Оглянувшись на синий источник, дочь взяла меня за руку и нетерпеливо повела к выходу.

Я посмотрел на Настю, та тоже направилась следом.

Некоторое время мы шли молча. Вика продолжала держать меня за руку. Крепко, но теперь уже не так отчаянно.

Когда мы вышли и за нами закрылась дверь, дочь отпустила мою ладонь. После чуть ускорилась, поднимаясь по ступеням быстрее нас обоих.

Я сразу посмотрел на Настю. Она встретилась со мной взглядом, и мы тоже прибавили шаг, следуя за Викой.

Наверху дочь замедлилась. Полностью поднявшись, остановилась и медленно оглядела всё вокруг.

Здесь уже слышна жизнь замка. Где-то закрылась дверь, по соседнему коридору прошли люди, а издалека донёсся негромкий звон посуды.

Вика осторожно подняла руку. Едва дрожащими пальцами она коснулась стены и медленно провела по ней.

На её лице появилась детская тёплая улыбка, и дочь не сразу пошла дальше.

Несколько мгновений просто стояла, касаясь стены и рассматривая коридор. Затем повернула голову к ближайшей двери, сделала шаг и заглянула внутрь.

Я остановился позади, не торопя её.

Вика двинулась дальше, всё ещё ведя ладонью по стене. Заглядывала в каждую комнату, задерживалась возле поворотов и время от времени улыбалась чему-то, понятному только ей.

Она оглядывается так, словно очень давно здесь не появлялась.

Не несколько дней и даже не после обычного долгого отъезда.

Я внутренне нахмурился, продолжая наблюдать.

Похоже, дочь действительно очень долго не возвращалась сюда, на Землю. Эти прикосновения, осторожные остановки, внимание к самым обычным вещам слишком похожи на то, что испытывает человек,

При этом дочь постоянно оборачивалась, смотря на меня.

Вика провела пальцами по краю дверного проёма. На мгновение прикрыла глаза, затем снова посмотрела внутрь и пошла дальше.

Я не знаю, что именно она вспоминает, и спрашивать нельзя. Однако уже можно сделать определённые выводы.

Дочь ушла немного вперёд. Настя быстро посмотрела на меня и заговорила тише:

— Это же Вика? Я ведь не ошибаюсь? Только она… — Настя запнулась. — Повзрослевшая…

— Да, это она.

— Но как? Неужели она, находясь во времени, выросла? Тогда откуда эта одежда?

Я поморщился, понимая, что объяснение займёт слишком много времени.

— Это не Вика из временного потока. Это Вика, пришедшая из будущего. Из того, в котором, по идее, должны оказаться мы и к которому, по идее, должно привести наше время.

Анастасия побледнела. Её взгляд сразу вернулся к дочери, остановившейся возле очередной комнаты.

— А как же…

— Та Вика, маленькая, всё ещё во времени, — нахмурившись, продолжил я. — Ты же знаешь, что существуют временные парадоксы? Я не буду тебе сейчас всё объяснять. Но в общем и целом, так как две Вики не встретились, одного из самых страшных временных парадоксов не случилось, однако другой всё же случился. И теперь, чтобы его нивелировать и для того, чтобы в дальнейшем спасти Вику, нам нужно создать третий парадокс. Нам нужно остановить время для самой Вики внутри потока времени.

Настя мельком посмотрела на меня. Потом снова на дочь впереди.

Она пытается соединить услышанное с тем, что только что наблюдала, поэтому я спросил:

— Я так понимаю, ты мало что поняла, да?

Анастасия кивнула.

— Я как будто в тумане. За последние часы столько всего нового навалилось… Что голова пухнет.

— Да, это очень сложная тема. Время в принципе само по себе непросто, поэтому люди редко касаются его, потому что не смогут понять. Я также не советую тебе сейчас в это вникать. Поверь, так будет лучше. Только голову сломаешь. Просто нужно знать, что нам необходимо совершить ряд действий, и всё.

— Поняла, — прошептала Настя, едва шевельнув губами.

Она сжала пальцы, продолжая смотреть на Вику. Я тоже перевёл взгляд вперёд.

Дочь стояла возле открытой двери, но теперь смотрела уже не внутрь. Немного склонив голову, она задержалась на месте, а затем вдруг развернулась и прошла мимо нас, быстро направляясь обратно по коридору.

Мы с Анастасией в который раз переглянулись и последовали за ней.

Вика уже приближалась к лестнице. Оказавшись возле первой ступени, она ускорилась ещё сильнее и побежала вверх, скользя пальцами по перилам. Её шаги быстро разносились по лестничному пролёту, а рыжие волосы взметнулись за спиной.

Я поднялся следом вместе с Настей и уже наверху увидел, к какой комнате Вика направляется.

К бывшей моей комнате, а теперь общей с моими жёнами.

Возле двери она резко замедлилась. Подошла почти вплотную и некоторое время просто смотрела на неё, не поднимая руки. Мы остановились чуть дальше, не мешая и не пытаясь заговорить.

Вика осторожно коснулась ручки и открыла дверь.

Дочь аккуратно шагнула внутрь, оставив проход открытым, а мы с Анастасией остановились снаружи.

Внутри дочь медленно повернула голову, всё осматривая.

Я же, смотря на дочь, вновь и вновь задавался одним и тем же вопросом, который не имею права произнести вслух.

Что же произошло там, в будущем?

Глава 18

Небольшой отдых и желание стать сильнее

Мы с Настей продолжали смотреть на Вику, когда та неожиданно повернулась и вдруг опустила взгляд. Затем дочь медленно посмотрела на меня.

— Папа. Я помню, что сказала тебе, что не буду говорить ничего, сам знаешь о чём. Вот только это я не могу не сказать… Точнее, даже больше — хочу тебя попросить, — в её взгляде появилась твёрдость. — Я знаю, что тебе наверняка будет неприятно такое слышать и ты очень хочешь спасти меня маленькую, но… — она чуть поджала губы. — Прошу, не делай этого сейчас. Причин, почему так, я рассказывать не буду… Точнее, расскажу и покажу позже, но я думаю, что ты уже сам всё понял. За меня там, внутри, не бойся. Я нахожусь под защитой, и мне там ничего не угрожает. По крайней мере, пока.

После она быстро нарисовала в воздухе знак, от которого я напрягся.

Настя, стоявшая рядом, удивлённо приподняла брови и уже собиралась что-то произнести, но сдержалась.

Я молча смотрел на дочь. И да, действительно понимал, о чём она говорит.

Во время закрытия временного разрыва я ощутил в нём крайне знакомую энергию. Слабый, почти неразличимый отголосок, затерявшийся за силой Вики и вспышкой, заполнившей всё вокруг. А также этот символ…

Ларн… Всё-таки ты жив.

Выходит, получив отголосок собственной воли после моего возвращения из мёртвого времени, он сразу почувствовал и Вику. А затем отправился за ней, понимая, где она находится.

Только вот как это произошло? Почему он почувствовал это раньше, чем я?

Ответа на это у меня нет. Как и нет на то, где он находился до этого.

Неужели не в плену?

— Папа, — осторожно позвала Вика.

Я продолжал молча смотреть на неё, пока части мозаики складывались в голове.

Маленькая Вика во времени. Ларн. Взрослая дочь, появившаяся сейчас, и будущее, о котором мне не стоит слышать. Будущее, в котором явно произошло что-то, заставившее её так крепко цепляться за меня.

Нет, она оказалась здесь не случайно. Совсем не случайно. И вряд ли хочет что-то поменять в будущем радикально, иначе бы уже сказала что-то запретное. Нет. Она хочет… Немного направить нас?

— Папа, — вновь позвала Вика, начиная всё сильнее нервничать. — Пойми, просто сейчас тебе нужно стать сильнее. Да и не только тебе. Шесть или девять месяцев никак не скажутся на мне там, во временном пространстве. Прошу тебя, поверь мне…

Вот он. Временной отрезок в шесть–девять месяцев.

Именно в нём находится то, что дочь хочет изменить. Что-то случится через это время. Что-то, что поставит на карту всё и одновременно может стать точкой отсчёта далеко не самых приятных событий.

Я медленно вдохнул.

— Хорошо, — ответил, кивнув.

— Что…? — удивилась Вика. — Ты поверил мне???

Теперь уже удивился я.

— А что, я никогда тебе не верю…?

На глазах дочери проступили слёзы. Губы задрожали, и Вика, больше не пытаясь сдержаться, бросилась ко мне,

— Папа! — заплакала она. — Я знала, что ты меня точно поймёшь и поддержишь! Ты у меня самый лучший! Спасибо, что поверил мне!

Я обнял её, осторожно проводя ладонью по волосам.

— Ну-ну, — улыбнулся, продолжая поглаживать её по голове. — Как я мог тебе не поверить? Ты ведь вся в свою маму, такая же плакса.

Вика замерла. Затем сквозь слёзы рассмеялась и легонько ударила меня в грудь.

— Неправда, совсем неправда! Я не плакса! Просто я очень рада видеть тебя… И не знала, как ты воспримешь эти слова…

Она снова обняла меня и прижалась всем телом.

— И я рад тебе, — с теплотой произнёс я, тоже крепче обнимая её.

Это точно моя дочь. Я чувствую нашу связь. Более того, она полностью открыта для меня, и в её энергоструктуре нет ничего подменённого.

Можно предположить, что происходящее — ловушка врагов. Или что кто-то намеренно отправил сюда Вику, заставив её поменять будущее и сделать его ещё хуже.

Вот только всё это разбивается об несколько простых деталей.

Ларн и то, что так просто время не пробить. Это не что-то, куда можно войти по своему желанию. Нужна точка, которая позволит почувствовать время. Такой точкой стала Вика.

Даже тот же Сарнойл на пике своих сил сейчас сам не сможет проникнуть во время.

А если нет точки — нет и возможности войти. Следовательно, если Ларн находится внутри, значит, его туда изначально никто не посылал и он не является марионеткой.

Время — это не просто место. Это единый организм, который не позволит что-то менять так просто. Существуют хранители времени, которые, если поймут, что ты делаешь что-то слишком сильно меняющее реальность, просто убьют тебя.

Значит, причин не верить дочери тоже нет. Потому что иначе её бы уже убили или, скорее, даже не допустили сюда.

Шесть–девять месяцев… Это будет тяжело. Всё же речь, опять же, о моей дочери. Но я верю в Ларна. Он и так слишком многим пожертвовал для меня, чтобы я ему ещё и не верил.

А также… Сейчас пробивать время действительно опасно.

Я знаю, почему Вика дала такой срок. Чтобы мы успели подготовиться.

Я заметил, как немного напряжённая Анастасия отвела взгляд. Она стояла рядом с дверью, не вмешиваясь в разговор, и лишь медленно провела пальцами по собственному запястью.

Вика отстранилась и посмотрела на меня с улыбкой.

Положил руку ей на голову, слегка взъерошив волосы, отчего дочь радостно засмеялась. Попыталась пригладить пряди, но почти сразу замерла и повернулась к окну.

— Там Инкар.

— Беги, — улыбнулся я. — Он тоже по тебе соскучился.

Она кивнула и быстро вдруг рванула к балкону, открывая его под наши удивлённые взгляды и просто перемахивая через перила наружу.

Мы с Настей молча подошли поближе, смотря на радостную Вику.

Я повернул голову к Анастасии.

— Прости, если тебе показалось, что я хотел тебя использовать. Я всего лишь хотел просчитать вероятности будущего. Мне это требовалось в разломе у гоблинов. Однако в разломе у богини я думал совершенно о другом. Но всё пошло не по плану. Ты же чувствуешь её в себе, частицу источника Бога? Сейчас это не проблема, но в ближайшем будущем вполне может ею стать. Поэтому начнём разбираться с этим, но позже.

Она ничего не ответила.

Продолжила смотреть вниз, сложив руки на груди. Её взгляд задержался на радостной Вике, и пальцы на рукаве едва заметно напряглись. Затем Настя молча развернулась и направилась к выходу.

Я проводил её взглядом и покачал головой. Телепортировался, появившись перед ней.

Анастасия резко остановилась, в шоке посмотрев на меня широко раскрытыми глазами.

— Я понимаю, что тебя ранит поведение Вики. Там, в будущем, что-то случилось. Что-то такое, что оттолкнуло её от тебя, или, возможно, ты сама оттолкнула её от себя. Но чем больше ты будешь об этом думать, тем больше будешь загонять себя в не самые приятные мысли. Если ты что-то знаешь о будущем, то лучше не стремиться прийти к нему, если оно плохое. А лучше попытаться поменять, если знаешь как. А сейчас ты вполне знаешь, как это сделать.

Настя молчала. Смотрела на меня, не пытаясь ни возразить, ни пройти мимо.

Всё это время она служила опорой и защитой для других. Принимала решения, выслушивала доклады, разбиралась с чужими бедами и удерживала то, что без неё могло развалиться.

Значит, сейчас и мне нужно поддержать её. А не позволить кануть в бездну отчаяния и уныния, пока я в очередной раз занят собственными расчётами.

Анастасия поджала губы, я заметил, как они едва дрогнули.

Протянул руку, осторожно обхватил ладонью её затылок, пропустив пальцы между волосами, и притянул девушку к себе. Обняв, как Вику чуть раньше, медленно погладил по голове, чувствуя приятный аромат её парфюма.

Настя сначала напряглась. Затем всё же опустила руки, а я с грустной усмешкой заговорил:

— Знаешь, устал я что-то за последнее время мотаться туда-сюда. Что ни день — снова куда-то бегу. Я понимаю, что от этого сейчас никуда не деться и нужно становиться сильнее. Но я так долго не был дома, здесь, в замке… И даже когда вернулся, у меня не было времени, чтобы просто посидеть и отдохнуть. Как ты смотришь на то, чтобы ты, я и Вика просто где-нибудь отдохнули, скажем, в ресторане?

Анастасия нервно усмехнулась.

— У нас есть от шести до девяти месяцев, судя по тому, что сказала… — Она запнулась. — Твоя дочь. Думаешь, у нас есть время на отдых?

— Думаю, что есть, — уверенно ответил я, продолжая поглаживать её. — Работы предстоит всё ещё немало, но у нас и без того был трудный день. Нужно иногда брать перерывы, чтобы не сгореть. Поэтому я, как твой император, всё-таки настаиваю, чтобы ты сходила со мной в ресторан.

Несколько секунд Настя молчала. Я не торопил.

За окном послышался смех Вики, а следом — негромкое рокотание Инкара. Дракон явно что-то не понимал, но происходящее ему нравилось.

Анастасия медленно выдохнула.

— Хорошо, только для начала нужно переодеться…

Я отпустил её. Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. Напряжение никуда не исчезло полностью, но теперь девушка хотя бы не пыталась скрыть его, просто отвернувшись.

— Я позову слуг, чтобы они принесли тебе одежду.

— Хорошо, — кивнула Настя.

* * *

Наряд Анастасия выбирала недолго.

Я к этому

Она стояла возле его шеи, смеясь, а кот-дракон, лёжа косился на неё, то приближая морду, то чуть отводя голову.

Он не понимает, что происходит. Впрочем, тут всё вполне объяснимо.

Вика ещё совсем недавно была маленькая. Теперь — взрослая. А по энергетической структуре практически всё та же.

Инкар осторожно втянул воздух возле её волос, затем нахмурился настолько выразительно, насколько это вообще возможно для кота-дракона. Дочь в ответ рассмеялась и обеими ладонями обхватила выступ на его морде.

Я остановился рядом, некоторое время наблюдая за ними.

Вику тоже не пришлось долго уговаривать.

Услышав про ресторан, она сразу согласилась, а затем снова повернулась к Инкару, не желая терять оставшиеся минуты.

Почему вообще ресторан? Потому что я очень сильно проголодался. Обедать в замке не хочется. Хочется хоть немного сменить обстановку, чтобы отдохнуть. Да и Насте надо развеяться.

Плюс мне нужно ещё кое-что обдумать.

Когда Анастасия вышла, мы с дочерью одновременно посмотрели в её сторону и замерли.

Даже Инкар замер.

Обычные синие джинсы. Белые кроссовки. Синеватая лёгкая кофта. Тёмные очки и бежевая приплюснутая кепка. Кажется, её называют на Земле «кепи». Волосы собраны в хвост.

Настя подошла ближе, поправляя головной убор, а я, не выдержав, рассмеялся.

Она сразу смутилась.

— Что такое…?

— Ничего, — я остановил смех, всё ещё улыбаясь. — Не обижайся, я просто очень удивлён. Никогда не видел тебя в таком… — На мгновение задумался. — Простом наряде. Ты обычно надеваешь что-то роскошное. Но должен заметить, что даже в этом ты выглядишь просто великолепно.

— Спасибо, — улыбнулась Анастасия. — Надеюсь, что меня сегодня никто не узнает. Хочу сегодня побыть не императрицей Российской империи, а обычной Настей.

Я удивлённо посмотрел на неё. Потом снова громко рассмеялся. На этот раз даже Вика прыснула, прикрыв рот ладонью.

— Что такое? — вновь спросила Анастасия, переводя взгляд с меня на дочь.

— Думаю, тебя в любом случае узнают, — покачал я головой, продолжая улыбаться. — Ну да ладно, раз уж ты решила действовать так, то, пожалуй, подберу стиль под тебя. Жди здесь.

Я телепортировался наверх.

Оказавшись в своих покоях, быстро снял старую одежду и направился в душ.

Вода ударила по плечам, смывая остатки пыли и запах подземелья. Я ненадолго упёрся ладонями в стену, позволяя тёплым струям пройти по спине.

Только здесь окончательно заметил, насколько устал.

Не настолько, чтобы не двигаться. Но достаточно, чтобы даже несколько мгновений под обычной водой показались чем-то, чего давно не хватало.

Впрочем, задерживаться не стал.

Выйдя из душа, надел чёрные джинсы, кроссовки и чёрную кофту. Направил немного энергии в руки и провёл по волосам, высушивая их и зачёсывая назад.

Удивлённые слуги довольно быстро нашли мне очки.

С широкими стёклами, какие можно увидеть на какой-нибудь роскошной модели.

Я посмотрел на себя в зеркало, поправил дужку и пошёл вниз.

Теперь уже Вика с Настей весело рассмеялись над моим видом.

Анастасия, не скрывая удовольствия, обвела меня взглядом, а дочь согнулась, прижимая ладонь к животу.

— Я сейчас, — вдруг произнесла она, всё же разогнувшись.

Дочь метнулась к выходу за ворота замка. Вернулась она почти сразу. В руке держала тонкую тростинку растения.

— Вот, папа, — подойдя, Вика протянула её мне. — Думаю, с этим ты точно войдёшь в образ.

И снова весело прыснула.

— Думаешь?

Я взял тростинку, посмотрел на неё, затем на Анастасию.

Немного подумал и телепортировался.

Когда появился вновь, в руке уже находилась такая же кепка, как у Насти, только мужская. Надев её, я сунул в рот травинку, чуть повернул голову и развёл руками.

— Ну как я вам?

Девушки снова прыснули. Вика показала большой палец, сгибаясь от смеха.

— Во, папа, ты лучше всех!

Инкар, глядя на всё это, шумно фыркнул и отвернул голову.

— Ты мне ещё посмейся, — прикрикнул я на него. — Ты смотри, я и на тебя такую же большую кепку найду.

— Р-р-р!

Громогласный рык прокатился вдоль стены, заставляя нескольких слуг резко обернуться.

— Поговори мне тут ещё, — возмутился я.

Кот-дракон демонстративно отвернулся ещё сильнее.

Настя некоторое время молча смотрела на меня. Потом улыбнулась.

— Знаешь, когда на тебя не давит столько проблем, ты так открыто улыбаешься…

— Ладно, — улыбнулся я. — Давайте уже выдвигаться.

* * *

Мы втроём прошли в один из дирижаблей, ожидавших за стенами Рода. Сев на борт, сразу отправились в ближайший город, принадлежащий Державиным.

Вика устроилась у окна. По большей части она не разговаривала. Лишь с каким-то потаённым восхищением разглядывала всё вокруг, провожая взглядом удаляющийся замок, деревья и дороги.

Я сидел неподалёку и не мешал. Не спрашивал, что именно её так радует. Почему обычные леса и крыши заставляют улыбаться. Откуда этот взгляд человека, который наконец получил возможность увидеть знакомое не на картинке, а перед собой.

Вика сама несколько раз обернулась ко мне.

Убедилась, что я рядом, и снова повернулась к окну.

Анастасия тоже замечала эти взгляды, однако ничего не говорила. Сняв очки, она держала их в руках, время от времени рассеянно проводя большим пальцем по дужке.

Под нами постепенно становилось больше дорог и домов.

После посадки в городе мы пересели в автомобиль, который впоследствии остановился возле роскошного ресторана.

Внутри на нас посмотрели. Потом ещё раз.

За ближайшим столом мужчина задержал взгляд на моей кепке, затем на Анастасии и осторожно отвёл глаза. Чуть дальше девушка, уже подносившая бокал к губам, остановилась на полпути.

Однако никто не вскочил с места и не начал кланяться. Так что можно считать, что операция по прикрытию прошла успешно.

По крайней мере, пока.

Нас проводили к столу, и мы быстро сделали заказы.

Салаты, по коктейлю, жареное мясо и многое другое.

Нам принесли еду, и разговор пошёл легче.

Сначала обсуждали что-то нейтральное. Сам ресторан, необычное сочетание продуктов, наши наряды и то, насколько убедительно выглядит Анастасия, пытающаяся не походить на императрицу.

Мы говорили о многом. Впрочем, даже сейчас я думал о том, сколько ещё предстоит работы.

Над Империей. Над собственным ростом.

Мне необходимо прорваться на ранг Абсолюта и идти дальше. При нынешних возможностях слишком многое приходится решать обходными путями, а цена каждой ошибки становится всё выше.

Нужно помочь и людям Империи вырасти в рангах.

Одного сильного правителя недостаточно.

Особенно если враг может прийти не только из

Не стоит забывать об Ордене, который находится на ней.

Шесть–девять месяцев…

Теперь эти слова постоянно возвращаются, заставляя мысленно распределять время между задачами. Что можно успеть самому, что передать другим, где искать возможности для роста и что нужно сделать раньше всего.

И при этом мысли нет-нет да возвращались к временному потоку.

Я сознательно перенаправлял внимание к разговору, к улыбке дочери и к тому, как Настя, наконец немного расслабившись, отодвинула пустую тарелку.

Правда, время от времени всё же замечал, как Вика косится на неё.

Недолго. Иногда лишь на мгновение. Но в этих взглядах слишком много недоверия.

Настя же либо делала вид, что не замечает, либо очень старалась не замечать. Продолжала разговаривать, улыбалась в ответ и не пыталась выяснить, чем заслужила подобное отношение.

По крайней мере, пока что.

В какой-то момент пиликнул телефон. Я достал его, посмотрел на экран и открыл сообщение.

Там говорилось только одно — Аня очнулась.

И она очень, очень, очень, очень, очень, очень хочет знать, что это за ребёнок-альв…

Я внутренне нервно хохотнул, предчувствуя, что разговор предстоит не из самых простых.

* * *

Место во времени:

Маленькая девочка и старик услышали треск и одновременно повернули головы.

Со стороны, куда ещё недавно уходил поток, пронеслась быстрая яркая точка. Она оставила за собой тонкую светлую полосу, затем резко юркнула в сторону и исчезла.

Вокруг продолжили расходиться бледные цветные переливы, а возле костра тихо осыпались угли.

Вика, слегка удивившись и вытянув шею, некоторое время смотрела туда, где пропала точка. После всего пережитого девочка уже привыкла к тому, что это место необычное, однако всё равно попыталась разглядеть хоть что-нибудь ещё.

Ничего. Только белизна и медленно проходившие внутри неё полосы.

Вика перевела взгляд на Ларна.

Старик продолжал смотреть в то место, куда исчезла маленькая точка, намного дольше, чем девочка. Его лицо оставалось неподвижным, однако пальцы, лежавшие возле колена, едва заметно согнулись.

Ларн практически потерял самого себя.

Но глубоко внутри всё ещё сохранялась частица сознания. Маленький остаток того невероятно умного, талантливого и по-настоящему великого практика, который когда-то понимал гораздо больше, чем привык показывать окружающим.

И даже этой частицы великому хватило, чтобы понять, чем мог оказаться увиденный отблеск.

Старик опустил взгляд на огонь. Ларн смотрел на пламя всё так же бездумно. Затем едва поднял руку и поманил к себе Вику, даже не переведя на неё взгляда.

Девочка, немного помедлив, подалась вперёд.

Осторожно обойдя костёр, она присела рядом, подобрав ноги и с любопытством посмотрев на старика.

Ларн протянул руку, но Вика не отшатнулась. Лишь немного подняла лицо, позволяя ему осторожно коснуться пальцем своего лба.

В тот же миг её глаза слегка остекленели. Но не от боли. И не потому, что с ней произошло что-то плохое.

Просто девочка вдруг поняла, что находится совсем в другом месте.

* * *

Под ногами Вики расстилалась слегка розоватая трава.

Она уходила далеко вперёд, покрывая широкую долину и поднимаясь по склонам огромных гор, возвышавшихся со всех сторон. Между скальными уступами лежали глубокие тени, а высоко над ними тянулись острые вершины.

Вместо кострового дыма Вика ощутила запах примятой зелени, земли и смолы. Затем впереди прогремел удар.

Посреди долины возвышалось громадное шестирукое древо.

Его толстый ствол изгибался, разворачиваясь вслед за двумя сражавшимися с ним людьми. Шесть огромных рук, покрытых грубой корой и мелкими ветвями, двигались независимо друг от друга, не позволяя противникам надолго задержаться на одном месте.

Одна ударила сверху. Другая прошла низко над травой. Ещё две потянулись навстречу черноволосому парню, пытаясь зажать его между собой.

Тот резко ушёл в сторону.

Хорошо сложенный, невероятно красивый, с чёрными волосами чуть ниже лопаток и одетый во всё чёрное, он двигался настолько быстро, что Вика не сразу успевала следить за каждым поворотом.

В его руке был клинок.

Лезвие мелькнуло возле покрытого корой запястья, оставив длинный светлый разрез, а перед следующим ударом уже раскрылась печать.

Огромная ладонь врезалась в неё.

Свет прогнулся, и по розовой траве прокатилась волна, вырывая землю вместе с корнями. Парень успел оттолкнуться, скользнув вдоль древесной руки и уходя из-под другой, обрушившейся почти сразу.

Вика невольно задержала дыхание.

Но второй мужчина уже двигался навстречу.

В серой одежде, с седыми усами и смеющимся лицом, он поднял ладонь, создавая новую печать прямо на пути громадины. Светящиеся линии сомкнулись, и одна из шести рук резко изменила направление, ударив в землю возле самого ствола.

Почва вздыбилась. В воздух поднялись камни, комья земли и розовые травинки.

Мужчина рассмеялся ещё громче и, даже не оглянувшись, отступил туда, где только что находился его товарищ.

Черноволосый парень прошёл мимо него.

Оба двигались настолько слаженно, что одному не требовалось ждать, пока второй освободит место. Серый рукав ещё мелькал перед глазами, а рядом уже проходило чёрное лезвие.

Перед ними раскрывались печати. Одна за другой.

Над травой, возле поднятых рук, на пути древесных ладоней. Одни вспыхивали лишь на мгновение, принимая удар и рассыпаясь.

Древо не отступало.

Оно развернулось всем стволом и ударило сразу несколькими руками, заставляя обоих разделиться. Огромные ветви прошли там, где секунду назад находились их головы, а следующее движение рассекло воздух с таким гулом, что Вика невольно втянула плечи.

Черноволосый парень пригнулся.

Клинок прошёл снизу вверх, срезая выступ коры, а мужчина в сером оказался с другой стороны и раскрыл ещё одну печать.

Вспышка осветила его седые усы и весёлую улыбку.

Вика заворожённо следила за ними, забыв и о костре, и о белом пространстве, и о старике, сидевшем рядом.

Её глаза постепенно загорались от восхищения.

Она смотрела на движения рук, на возникавшие знаки и на то, как черноволосый парень каждый раз успевал оказаться там, куда громадина ещё не направила удар. Хотела рассмотреть всё сразу, поворачивая голову вслед за каждым новым всполохом.

* * *

Видение закончилось. Горы, розовая долина и шестирукое древо исчезли, уступая место небольшой поляне и тихо потрескивавшему костру.

Вика моргнула. Потом ещё раз.

Несколько мгновений она сидела ошарашенно, продолжая смотреть туда, где только что вспыхивали печати. Перед глазами ещё мелькали чёрные волосы и серые рукава, а грохот тяжёлых ударов постепенно сменялся негромким треском поленьев.

Ларн убрал палец от её лба.

Девочка резко повернулась к нему, возбуждённо подавшись ближе.

— Это же был папа, да⁇! Тётя Эйр показывала мне его так же, как показал ты! А там, рядом с ним…

Вика замерла.

— Дядя, это был ты…? Ты был рядом с моим папой???

Ларн никак не отреагировал. Девочка ещё некоторое время смотрела на него. Затем повернулась к огню.

Вика сидела сосредоточенно нахмурившись, пока перед глазами снова и снова проходили движения двух бойцов.

Там её отец не останавливался ни на мгновение. Рядом с ним сражался этот старик. Только совсем другой.

Прямой, сильный, смеющийся.

Вика посмотрела на лежавшую возле неё руку Ларна. На повреждённые пальцы, которыми он закрывал её голову, принимая невидимые удары на себя.

Потом подняла лицо с недетской решимостью во взгляде ребёнка.

— Я хочу… Хочу стать сильной, как папа. И пока он не пришёл, я хочу учиться. Дядя, ты можешь меня научить быть такой же сильной, как вы?

Ларн чуть помедлил.

Его бездумный взгляд по-прежнему оставался направлен на костёр. Затем рука медленно поднялась, и старик начал рисовать в воздухе печати.

Сначала небольшие. Гораздо проще тех, что появлялись перед сражавшимися в видении.

Вика подалась ближе. Прищурившись и наморщив лобик, внимательно проследила за формой, затем кивнула и подняла собственную ладонь.

На кончике пальца вспыхнула маленькая молния.

Она тихо затрещала, осветив лицо девочки и ближайшие травинки.

Вика начала быстро повторять движения старика прямо в воздухе. Молнией.

Тонкий разряд потянулся за пальцем, повторяя изгиб первой линии. Девочка крепче поджала губы, удерживая её на месте, и сразу провела следующую.

Ларн медленно сместил руку, продолжая глядеть на огонь и на старания маленькой девочки одновременно, и незаметно, так, что это даже нельзя назвать улыбкой, улыбнулся.

Тот, кого тоже обрекли на четыреста лет заключения, всё это время ждал. Ждал, когда сможет выйти.

И пусть теперь от ясного сознания почти ничего не осталось. Пусть он сам представлял опасность для того, ради кого продолжал жить все эти годы. Но даже теперь у него остаётся возможность помочь ему и всем тем, кто рядом с ним.

Пусть и не через себя, но он передаст своему младшему брату «ключ».

Глава 19

«Суд жен» и о чем врет дочь?

Когда мы наелись и вышли из ресторана, Настя остановилась на верхних ступенях рядом со мной, а Вика спустилась до самого низа.

Двери за спиной плавно закрылись, отсекая негромкую музыку и приятный запах.

Вика остановилась возле перил и с интересом куда-то посмотрела. Настя некоторое время следила за ней, затем спросила:

— Тебе не кажется, что Вика нам что-то недоговаривает?

Я коротко взглянул на неё, а затем снова на дочь.

— Я тебе даже больше скажу. Она специально нам врёт. Но пока что я не сложил всю картинку в голове, поэтому не могу сказать, в чём именно её ложь проявляется.

Настя удивлённо посмотрела на меня.

— То есть тебя не смущает то, что тебе врёт собственная дочь?

Я усмехнулся, поправляя очки.

— Намекаешь, что где-то в её воспитании допущена ошибка?

— Вполне, — заметила Настя.

Я перевёл взгляд на солнце, прищурился и снова посмотрел вниз.

— Пожалуй, этим вопросом действительно нужно будет заняться с моей дочерью, но маленькой. Она постоянно косится на тебя. Может, так сыграло наше мини-враньё касательно того, что ты её мама?

Настя отвела взгляд. Несколько мгновений смотрела в сторону дороги, затем сложила руки на груди.

— Не знаю, — ответила она, не поворачиваясь.

— Ладно, — вздохнул я. — Я ещё посижу и подумаю над этим, когда в голове утихнет шум из всей мешанины, через которую мы прошли за весь этот день. А сейчас у меня впереди не самый простой разговор о том, откуда взялся с виду двухлетний ребёнок-Альв и почему он теперь наш ребёнок.

— Что? — Анастасия резко повернулась, в шоке уставившись на меня. — Какой ещё ребёнок-Альв?

— Вот-вот, — покивал я. — Примерно такую же реакцию я и предвижу от всех остальных. Думаю, что у них вопросов будет много. А все ответы смогу дать только я. Поэтому меня разорвут в клочки.

Настя фыркнула и вновь отвернулась.

Я начал спускаться к дочери, скользнув ладонью по тёплому каменному ограждению, произнося:

— Ладно, идём.

— Куда? — послышалось позади.

Не оборачиваясь, усмехнулся.

— Ты ведь наверняка хочешь посмотреть на то, что будет происходить, разве нет? Да и не поверю, что тебя не заинтересовала вся эта история.

Анастасия не ответила, но шаги за спиной всё же раздались.

Когда мы спустились, Вика с интересом посмотрела сначала на меня, затем на Настю. На мгновение задержалась взглядом на её лице, после чего снова повернулась ко мне, уже не скрывая возбуждения.

— Папа, сходим на рыбалку?

— На рыбалку? — удивился я.

— Да, на рыбалку, — кивнула она.

Я задумался на пару секунд.

Дочь смотрит с таким ожиданием, словно предложила не просто посидеть с удочкой у воды, а сделать что-то действительно важное. Пальцы лежат на перилах, но она уже чуть подалась ко мне, дожидаясь ответа.

— Ну, почему бы и нет? Сейчас только твои мамы по мне катком проедутся. А там уже решим, что и куда.

Вика улыбнулась, а я направился к ожидавшей нас машине.

Мы втроём сели внутрь и помчались обратно на аэродром. Городские улицы быстро остались позади, сменившись широкой дорогой, а вскоре показался корпус нашего дирижабля.

Поднявшись на борт, мы сразу отправились в земли Рода.

Анастасия устроилась в кресле и занялась планшетом.

Сосредоточенно хмурясь, пролистывала что-то, временами останавливаясь и быстро набирая текст. Даже в джинсах, лёгкой кофте и кепке она умудряется выглядеть человеком, который сейчас решает судьбу как минимум нескольких ведомств.

Вика сидела у окна.

На этот раз почти не улыбалась, задумчиво смотря перед собой и, похоже, что-то анализируя. Я не стал мешать ни одной из них.

В этот момент зазвонил телефон.

Достав его, увидел знакомый номер. А рядом — дополнительные пометки, появившиеся после того, как я стал императором. Теперь при звонке отображаются сведения о собеседнике и типе связи, позволяя сразу понять, кто и каким образом пытается со мной связаться.

Виктор Державин.

— Надо же… — пробормотал я.

Нажал на кнопку приёма и приложил телефон к уху.

— Слушаю.

— Ваше Величество, — послышался с той стороны собранный голос.

Судя по интонации, Державин сейчас наверняка крайне хмур и строг. Я даже почти представил его хмурое лицо и сведённые брови.

— Я

Я немного прибалдел, выслушивая отца жены. Даже откинулся в кресле и на несколько мгновений отвёл телефон от уха, посмотрев на экран.

Номер правильный. Значит, не показалось.

Ну вот, началось…

Да, я император четырёх империй. Вот только так называемая «Старая гвардия» в лице стариков всё равно будет напоминать мне о том, чего делать не стоит. Будь я хоть императором всей галактики.

Виктор — отец моей жены, а также один из ведущих графов империи, поэтому вполне считает, что имеет право немного «подсказать». Поправить или направить там, где, по его мнению, молодой император вдруг решил забыть, что на него смотрят целые государства.

Державин между тем продолжал. Я усмехнулся, не собираясь его прерывать.

По сути, он заботится о благе Империи и о том, чтобы она не развалилась. Просто делает это привычным для себя способом: начинает с того, что перед ним опять кто-то ведёт себя неправильно.

Пусть говорит. По крайней мере, пока не перешёл черту.

У Александра был Соколов, который мог что-то подсказать, а у меня такого графа рядом пока нет. Вот он и взял на себя эту «ответственность».

Ну или он просто об Ане думает.

Я повернул голову к окну, наблюдая, как под нами проплывает лес, и выслушал ещё несколько фраз.

В какой-то момент на том конце послышался голос Ани:

— Папа, это там Серёжа?

Державин мгновенно замолчал.

Судя по наступившей паузе, сразу понял, что продолжать воспитательную беседу теперь точно не стоит и что сейчас не имеет права что-то решать за меня.

Вместо него заговорил я:

— Скажи, что да. Но поговорим уже в замке.

— Да, дочь, — тут же ответил мужчина.

Я сбросил вызов и опустил телефон.

На меня смотрели Вика и Настя. Анастасия даже перестала листать планшет, удерживая палец над экраном. Дочь же уже улыбалась.

— Отчитали, — вздохнул я.

Вика тут же засмеялась.

— Он это не со зла. Он это любя делает.

Я только хмыкнул.

— Вот уж спасибо, такой любви мне от него точно не надо. Мы теперь, конечно, не на «ножах», как это было раньше, но и как-нибудь уж без его заботы обойдусь.

Когда мы прилетели к замку, внизу уже находился дирижабль, на котором наши возвращались из Японии.

Вика проследила за мной и весело засмеялась.

— Крепись, папа. Если в будущем и существует самый жёсткий суд, то это только суд мам.

— Весело, — улыбнулся я.

Нет, своих жён я совсем не боюсь.

Да и глупо бояться тех, кто любит тебя и заботится о тебе. Если воспринимать именно их как угрозу, то ты ещё та неблагодарная скотина, по сути своей.

Меня волнует другое.

Как они приняли или примут ребёнка.

Поставить перед фактом — легко. Принести малыша, сообщить, что отныне он наш, и отправиться заниматься следующей проблемой.

Вот только обижать своих жён мне совсем не хочется.

Остаётся надеяться на их благоразумие. И на то, что они не прикопают меня где-нибудь на фамильном кладбище за замком, установив скромную табличку:

«Умер, потому что слишком много в себя верил и слишком много о себе думал. Воскресить просил в понедельник».

Дирижабль мягко опустился на площадку. Я повернулся к дочери.

— Вика, пожалуйста, останься пока на дирижабле. С тобой мы ещё вопрос решим, однако сейчас, думаю, не стоит повергать их в ещё больший шок.

Она сразу кивнула.

— Да, я понимаю. Подожду здесь.

Я задержал на ней взгляд, затем вместе с Настей вышел наружу.

Спустившись по трапу, мы направились к замку.

Уже по пути я почувствовал, что здесь находится не только Аня.

Аяна, Яна. И почему-то Ольга.

На мгновение сосредоточившись на знакомых откликах, я определил, что все они собрались на втором этаже.

Как ни посмотри, практически всю коллегию созвали… Видимо, сейчас действительно будут вершить надо мной суд.

Мы поднялись наверх. Возле нужной двери я ненадолго остановился, затем взялся за ручку и вошёл.

— Ух-ё! — вырвалось от неожиданности.

Аня с абсолютно серьёзным лицом сидела на диване, держа малыша на руках и слегка покачивая его. Рядом устроилась Яна, с интересом наблюдая за ребёнком.

Аяна, тоже крайне сосредоточенная, стояла возле стеклянного столика и разливала чай.

Ольга, скрестив руки на груди, находилась у окна и смотрела в мою сторону.

Всё выглядит почти спокойно. Если не считать лиц.

При нашем появлении девушки обернулись, и их взгляды сразу заметались по моему наряду, затем по одежде Насти. На несколько секунд даже чай перестал литься.

Я снял очки.

— Развлекаетесь, как погляжу? — поджала губы Аня.

Я вошёл дальше, сразу посмотрев ей в лицо.

— Тебе уже лучше?

Она на мгновение потеряла сосредоточенность и даже немного удивилась. Пальцы осторожнее поправили ткань возле спящего ребёнка, однако Аня почти сразу снова нахмурилась.

— Не заговаривай мне зубы. А ты чего стоишь? — Она посмотрела на Настю. — Заходи давай уже.

Анастасия мельком, с лёгким сочувствием взглянула на меня и тоже прошла внутрь. Она села слева от Ани, наклонившись чуть ближе и рассматривая малыша.

Тот спокойно спит. Щека прижата к ткани, маленькая ладонь лежит возле лица, и вся серьёзность собравшихся его совершенно не касается.

Я спокойно закрыл дверь и вновь повернулся к жёнам и Ольге.

— И кто она? — всё так же поджав губы, спросила Аня.

Этот вопрос интересует не только её.

Аяна поставила чайничек на стол. Яна подняла взгляд от ребёнка. Даже Ольга у окна чуть повернула голову, ожидая ответа.

Я сразу понял, о чём речь.

Они никогда не делали особого акцента на том, что я должен хранить верность только им. Наоборот, каждый раз напоминали, что Род нужно расширять и делать великим.

А для этого, как говорится, придётся серьёзно «постараться».

Вот только им тоже может оказаться обидно.

Одно дело — привести девушку и сказать, что любишь её. Совсем другое — принести ребёнка, о существовании которого никто ничего не знает.

Учитывая, сколько времени я провёл у Альвов ранее в другом теле, понятно, откуда у них такие мысли.

Сам-то

Вплоть до самого невероятного и страшного.

Они имеют полное право злиться и получать все ответы. В конце концов, это мои жёны.

И, можно сказать, я сам их выбирал, если так вообще можно выразиться. Значит, должен нести ответственность перед собственным выбором, а не отделываться короткими объяснениями, когда становится неудобно.

— Сразу скажу, что никого, кроме вас, а также Саши, у меня не было, — я прошёл ближе и сел на диван напротив. — Этот ребёнок, — кивнул в сторону Ани, — он не от меня. Даже более того, я не знаю, чей он. Но так уж вышло…

Дальше я рассказал им всю историю с Альвами. Когда закончил, девушки сидели ошеломлённые.

В комнате стало тихо.

— Прости, я… — Аня чуть покачала головой. — Я уж подумала, что ты где-то там. И… Ну, я думаю, ты понимаешь, как это обидно…

— Понимаю, — я мягко улыбнулся, поднялся и подошёл к ней. Положил ладонь на голову, осторожно погладив по волосам, — но сейчас вопрос стоит в другом.

Я замолчал. Все остальные тоже молчали, ожидая продолжения. Даже Ольга перестала смотреть в окно.

— Скажите… — прошёлся взглядом по жёнам. Если точнее — по Аяне, Яне и Ане. — Вы сможете принять его как собственного сына? Я отнял у него и у его народа самое ценное. То, что теперь находится у тебя в груди. И теперь этот малыш, по сути, по праву принадлежит тебе, хоть ты и не являешься его матерью по рождению.

Аня осторожно провела пальцем по краю ткани возле лица ребёнка. Малыш чуть пошевелился, но не проснулся.

Девушки переглянулись, и Яна улыбнулась.

— На самом деле мы уже всё решили задолго до этого разговора, — она протянула руки. Аня без труда передала ей малыша, придерживая до тех пор, пока та не устроила его удобнее. — Эйкхирия нам всё рассказала, но мы хотели услышать всё это от тебя. Я, честно говоря… — Она внимательно посмотрела на ребёнка. — Не знаю, как растить такого кроху. Ведь опыта пока у меня особо нет, но думаю, что все мы вместе справимся.

Аяна улыбнулась и кивнула, подтверждая её слова.

— В конце концов, — заговорила она, — этот ребёнок не виноват в том, что произошло. Да и мы должны быть ему благодарны за то, что с Аней теперь всё хорошо. Как и с моим папой. Спасибо, Серёжа…

Последние слова прозвучали тише.

Я покачал головой.

— Я рад, что могу положиться на вас. И благодарю вас за то, что вы не отступились даже тогда, когда я был таким остолопом.

Девушки снова заулыбались, и лишь Ольга отвернулась к окну, оставив руки скрещёнными на груди.

Я задержал на ней взгляд, затем ненадолго задумался.

Серьёзных разговоров впереди ещё достаточно. И каждый из них потребует времени, которого обычно не хватает именно тогда, когда оно нужнее всего.

— У меня будет к вам серьёзный разговор, но чуть позже. А сейчас… — я посмотрел в окно. — Мне необходимо расслабить мозги. Дать им немного отдохнуть. И подумать. Очень крепко подумать.

* * *

Спустя некоторое время мы с Викой уже сидели на берегу реки.

Закинув удочки, устроились на раскладных стульях и молча смотрели на воду.

Никакого парада. Никакой обслуги. Только мы вдвоём.

Конечно, когда я собирался, у многих в глазах читались те ещё вопросы. Но, думаю, каждый решил, что у императора уже едет кукуха и он действительно просто собрался немного отдохнуть. Поэтому никто не вмешивался.

Берег здесь пологий, слегка заросший травой. У самой воды темнеет влажная земля, между корнями лежат небольшие гладкие камни, а на противоположной стороне низко склонились ветви.

Пахнет рекой и сыростью у берега.

Над водой мелькают стрекозы, ненадолго зависая почти на одном месте. Из травы доносится тихий стрекот, ветер шевелит листья, а течение медленно уносит сорвавшийся с ветки лист.

Поплавки покачиваются совсем немного.

Вика сидит рядом, держа удочку обеими руками. Она тоже молчит.

Только здесь, среди тихого шороха травы, едва слышного движения воды и ветра, я наконец позволил мозгу расслабиться.

Всё это время он работал на полную. Перебирал решения, угрозы, проблемы.

Искал выход ещё до того, как я успевал окончательно разобраться, во что именно попал.

Нет, сейчас он тоже продолжает работать. Но уже медленно. Не так бешено.

Складывая картинку за картинкой и не пытаясь одновременно удержать все возможные последствия.

Я немного сместил удочку, освобождая леску от склонившейся травинки.

По воде разошлись узкие круги.

Мышление того, кто долгое время провёл в полном одиночестве и у кого в Ничто оставалась только собственная память, работает совсем не так, как у обычных людей. Особенно если этот человек и до заточения успел прожить достаточно долго и многое увидеть.

Я мыслю иначе. И смотрю на саму эту реальность совсем по-другому.

Один поступок редко остаётся только поступком. За ним тянутся причины, чужие решения и последствия, которые проявятся намного позже.

Но иногда нужно просто остановиться, чтобы перестать хвататься за самое очевидное и заметить остальное.

Я мельком посмотрел на дочь.

Она чуть подалась вперёд, следя за поплавком, затем снова расслабилась, заметив, что его лишь качнуло течением.

Мне наконец ясно, о чём врёт моя дочь.

Глава 20

Договор с богиней

Я мысленно усмехнулся и посмотрел вверх. В одну-единственную точку.

Смотрел примерно три секунды в никуда. Затем снова опустил глаза на удочку и поплавок, слегка покачивающийся на волнах.

Вот оно, значит, как…

От сложившейся в голове картинки захотелось рассмеяться. Откинуться назад, запрокинуть голову и наконец выпустить наружу всё, что накопилось за последние часы.

Но рассмеялся я только мысленно.

Дочь не должна заметить изменений в моём поведении. Иначе эта новая, едва начавшаяся партия снова поменяет свой ход.

А мне крайне выгоден именно тот ход, который мир сделал сейчас.

Я чуть сместил удилище, освобождая леску от склонившейся травинки. Вика сидит рядом, придерживая свою удочку обеими руками и сосредоточенно следя за поплавком.

Всё же полностью удержаться не получилось. Губы сами растянулись в коротком оскале, и я опустил подбородок, скрывая его за воротом.

Мир боится меня. Боится того, что я в итоге могу сделать со временем.

Вике предначертано исчезнуть.

Потому что после спасения маленькой Вики у него не останется ни шанса на следующий ход.

Я медленно разжал пальцы на удилище.

До этого момента пытался понять, какое несчастье уже произошло и как не допустить его повторения. Смотрел на дочь, на её радость, тревогу, настороженность рядом с Настей — и каждый раз достраивал одну и ту же картину.

Плохое будущее. Моё исчезновение. Попытка вернуться туда, где ещё можно всё исправить.

Удобная картина.

Особенно для того, кому требуется, чтобы я перестал действовать.

Однако настоящая картинка всё же окончательно сложилась, и я наконец смог по-настоящему расслабиться.

Откинулся на спинку раскладного кресла, с огромным удовольствием вытянув ноги. Пятки прошлись по траве, ткань под спиной натянулась, и я даже с выдохом чуть потянулся, положив удочку на ноги.

— Папа? — удивилась Вика, повернувшись ко мне.

— Да, дочь? — улыбнулся я.

Она внимательно посмотрела мне в лицо, затем тоже улыбнулась.

— Я рада, что ты уже не так напряжён.

— Да, — я сделал вид, что расслабился ещё больше, удобнее устраивая удочку. — Ты рядом, больше мне ничего и не нужно. Так что давай не будем думать больше о плохом, а просто сосредоточимся на том, чтобы хорошо отдохнуть.

Вика кивнула. Несколько мгновений ещё смотрела на меня, а потом отвернулась к воде.

И тут мой поплавок резко ушёл вниз.

Я сразу подался вперёд и одним быстрым, но плавным движением поднял удилище. Леска натянулась, разрезав воду тонкой бороздой, вершинка согнулась, а затем над рекой взлетела лоснящаяся рыба.

Брызги рассыпались в солнечном-закатном свете, пока мокрая чешуя отливала жёлтым, и рыба, извиваясь всем телом, яростно ударяла хвостом. Я поднял удочку выше, притягивая добычу к себе.

— Вау, папа! — обрадовалась Вика.

Она тут же вскочила и кинулась ко мне. Я тоже улыбался, перехватывая леску и удерживая рыбу над травой.

Но внутри меня бушевала ярость.

Мир всё это время испытывал меня. Подбрасывал проблемы, ставил перед выбором, заставлял платить за любое решение. И я готов был играть по его правилам. Однако теперь, почувствовав угрозу, решил действовать не через кого-нибудь постороннего.

Через моих родных!

Сила шевельнулась внутри источника. Импульс энергии попытался разойтись по каналам, однако я тут же погасил его, не дав добраться даже до пальцев. Вика стоит совсем рядом. Радостно рассматривает рыбу и не должна почувствовать ничего из того, что сейчас происходит внутри меня.

Не время. Ещё не время.

Эта партия, как и все остальные, останется за мной.

Вот только я не просто выиграю. Я заставлю сам мир поплатиться за своё решение!

Следующий мой ход мне уже известен. Как и следующая цель.

* * *

Пойманную рыбу, а впоследствии и ещё двух мы с дочерью отпраздновали очень просто.

Неподалёку, посреди небольшой свободной площадки, развели костёр и зажарили добычу на обычных ветках. Всё необходимое, включая специи, я взял заранее, поэтому возвращаться за чем-либо не потребовалось.

Сухие ветки негромко потрескивают. Костёр постепенно оседает, открывая горячие угли, и над ними поднимается густой запах дыма, жареной рыбы и пряностей. С реки тянет прохладой, а солнце ещё достаточно высоко, чтобы нагревать спину.

Когда всё приготовилось, мы устроились прямо на траве.

Вика села рядом, скрестив ноги, и с удовольствием принялась за рыбу, держа её просто руками. Подула на рыбу и откусила прямо так.

Затем подняла на меня глаза.

Столько восторга…

Я не мог не улыбнуться.

Да. Ради вот такого будущего, чтобы однажды там, в конце нашего пути, проводить с ней как можно больше времени, я убью не только Сарнойла. Не только объединю всю галактику… Если потребуется, я и время поверну вспять.

— Клюёт! — весело крикнула Вика.

Она быстро положила рыбу на импровизированный поднос из веток и сорвалась к оставленной у берега удочке.

Я продолжил сидеть, улыбаясь и наблюдая за ней.

Дочь перепрыгнула через корень, чуть качнулась, выровнялась и потянулась к удилищу. В следующую секунду уже отступала от воды, сжимая рукоять и сосредоточенно поджав губы.

Та ещё непоседа…

Однако это моя дочь. И мир дорого заплатит за то, что решил её использовать.

Нет никаких шести–девяти месяцев. Всё это лишь фикция, показанная Вике в её будущем.

Более того, дочь не помнит ничего из того отрезка, который начинается с её появления здесь. Её удивление знакомым предметам объясняется не тем, что она покинула Землю и долго не возвращалась.

Время стёрло ей всю память о прошлом, чтобы Вика не нарушала его границ и не навредила всему происходящему в том же будущем.

Однако душа всё помнит, хоть и отголосками.

Она узнаёт дом, людей, привычные вещи. Тянется к ним. Радуется встрече, иногда пугается, но далеко не всегда понимает, откуда приходят эти чувства.

Вика здесь не для того, чтобы подготовить нас к какой-то страшной угрозе. Она здесь, чтобы я не смог спасти её из времени.

— Папа, смотри! — радостно закричала дочь.

Над водой показалась огромная рыбина, примерно с локоть. Вика подняла удочку выше, стараясь удержать добычу, но та дёрнулась и раскачала леску.

Дочь с восторгом посмотрела на меня, не отступая.

— Ты же моя умничка!

Я вскочил и побежал к ней.

Подхватил леску чуть ниже вершинки, помогая подтянуть рыбу к берегу, а Вика рассмеялась, когда очередной удар хвоста окатил нас брызгами.

Время решило сыграть через самый удобный для себя элемент. Через того человека, которого Вика сейчас воспринимает хуже всего. Через Настю.

Не знаю, что именно оно ей показало. Но я знаю, что в будущем мы не проиграли.

Я уверен в себе. Уверен в своих людях. И уверен в нашей победе.

Не люблю игры со временем. Слишком это геморно, слишком много приходится думать. Но раз уж оно начало игру, я заставлю его пожалеть о том, что оно решило без моего ведома начертить для моей дочери другую судьбу.

* * *

Мы с Викой рыбачили довольно долго, и я никуда не торопился.

А также сама дочь постепенно перестала оглядываться на меня после каждого движения. Просто сидела рядом.

Когда стемнело, мы снова развели огонь и улеглись голова к голове, вытянувшись в разные стороны и глядя на звёзды.

Река потемнела. На противоположном берегу почти не различить деревья, и лишь их верхушки отделяются от неба неровной чёрной полосой. В траве пахнет вечерней сыростью, от костра тянет теплом, а

Я рассказывал Вике одну историю за другой.

О прежних приключениях, путешествиях и встречах, указывая в ту или иную часть космоса.

Дочь слушала, затаив дыхание.

Потом поворачивалась, приподнималась на локтях и начинала задавать вопросы. Один за другим. Иногда даже не дожидаясь, пока я закончу предыдущий ответ.

Я отвечал на каждый.

От этого Вика вскакивала, садилась и задавала новые, выглядя всё более возбуждённой. Свет пламени ложится на её лицо, отражается в глазах, а волосы рассыпаются по плечам, когда она вновь запрокидывает голову.

Постепенно вопросы начали звучать реже. Вика ещё пыталась бороться с усталостью, но веки тяжелели.

Вскоре дочь уснула.

Я оборвал рассказ на середине фразы и некоторое время просто смотрел на неё. Потом осторожно поднялся.

Собрал вещи, погасил костёр и взял небольшое ведро, в котором лежало много рыбы. Подхватил Вику на руки, стараясь не разбудить, и полетел обратно к дирижаблю.

Дочь пошевелилась, устраиваясь удобнее. Щекой прижалась к плечу и снова затихла.

Уже на борту я отнёс её в отдельную каюту, уложил и поправил подушку. Укрыл, убрал волосы с лица и на несколько мгновений задержался рядом, слушая ровное дыхание.

После этого тихо вышел и, когда дирижабль приземлился, слегка присвистывая, направился в замок.

Никто ещё не спит. Все явно ждут меня. Подтверждение этому — свет в окнах и энергия. Но сразу к девушкам отправляться не стал.

Вместо этого пошёл на кухню.

Поставил ведро возле стола, закатал рукава и вновь принялся за готовку.

Кухня наполнилась звуками.

Стук ножа, шипение масла, негромкий звон посуды и запах готовящейся рыбы вскоре начали уходить в коридор.

И, как и следовало ожидать, много времени ждать не пришлось. На кухню потянулись остальные.

Аня и Яна с ребёнком, которому мы так и не дали имени. Хотя, возможно, девушки уже успели определиться.

Ольга, Настя, Аяна. Даже старушка Марфа заглянула.

Остальные, к сожалению, сейчас кто где — по разным делам и заданиям.

— Как вкусно выглядит! — произнесла Аня, не сводя голодного взгляда с рыбы.

Я уже начал выкладывать её на специальные блюда, добавляя подходящие овощи и ломтики лимона. С золотистой корочки поднялся пар, и девушка, явно не удержавшись, подошла ближе.

— Садитесь! — улыбнулся я. — Когда вам ещё сам император будет готовить?

Они переглянулись и засмеялись. Пока все рассаживались, я время от времени поглядывал на них, замечая, что к ребёнку нет никакого отторжения.

Сидят, смеются, сюсюкаются.

Я улыбнулся про себя.

Хорошо, когда в семье идиллия… Когда семья поддержит тебя в любом случае.

Не потому, что не видит проблем, а потому, что готова разбираться с ними вместе. Даже если ты сам сначала приносишь эти проблемы домой, а уже потом объясняешь, откуда они взялись.

Через некоторое время всё приготовилось.

Я начал расставлять блюда на столе, и разговоры почти сразу стихли.

Сразу несколько жадных взглядов переместились на рыбу, и я, усмехнувшись, подвинул ближайшее блюдо к девушкам.

— Налетайте. А я пока пойду помоюсь.

Вышел из кухни и, слыша за спиной довольные голоса, направился по коридору в нашу комнату. Там быстро разделся и прошёл в душ.

Вода ударила по плечам, смывая запах кострового дыма и кухни. Я провёл ладонью по лицу, подставил шею под тёплые струи и немного постоял, не пытаясь за это время решить ещё одну проблему.

После вышел, надел чистую форму и открыл дверь. В коридоре стояла горничная. При виде меня она склонилась, собираясь забрать оставленную одежду.

— Спасибо, красавица, — улыбнулся я, пропуская её внутрь.

Затем вернулся вниз, в столовую. Сел со всеми и включился в разговор.

Обсуждали разные дела. Не серьёзные, а обычные мелочи, которых в замке тоже хватает. Кто что успел сделать, где опять кого-то не оказалось на месте, кому потребовалась помощь.

Я слушал и отвечал, временами поглядывая на малыша. Он почти проснулся, пошевелил рукой и тут же привлёк к себе внимание половины стола.

Даже Ольга, до этого державшаяся чуть в стороне, наклонилась, разглядывая его лицо.

Я не вмешивался. Пусть привыкают друг к другу.

Когда все наелись, я поднялся.

— Ладно, раз застолье закончилось, мне нужно заняться кое-каким делом.

— Куда ты? — удивилась Аяна, когда я уже подошёл к выходу.

Я обернулся и улыбнулся.

— Да так, просто хочу стать сильнее, а заодно хочу обзавестись союзником, который сильно нам поможет в будущем.

Девушки посмотрели на меня. Сразу все. Я заметил их удивление, но не стал задерживаться и отправился в нужное место. К подвалу.

На лестнице запах ужина постепенно исчез. Я спустился вниз и направился к родовому источнику.

Открыл дверь, и источник сразу ласково потянулся ко мне.

По каналам прошло мягкое тепло, узнающее и почти радостное. Я ответил лёгким соприкосновением энергии и вновь ощутил в этом отклике что-то детское.

Доверчивое и нетерпеливое.

Подойдя к озеру, спокойно начал заходить внутрь, а затем нырнул.

Проплыл через расщелину и направился к разлому под ней. Синий свет остался сверху, а впереди постепенно раскрылась знакомая чёрная поверхность.

Приблизившись к разлому, вплыл внутрь, оказавшись в абсолютной темноте.

Давление всё ещё есть. Но немного слабее, чем прежде.

Я выпрямился и сразу почувствовал, как издалека богиня открыла глаза, обратив на меня внимание. Её взгляд ощутим физически.

Тяжесть легла на плечи, прошлась по груди и задержалась где-то глубже, проверяя, зачем я снова вернулся.

Я лишь усмехнулся. Вытянул руку в сторону и призвал «Вершину».

Знакомая рукоять легла в ладонь. Вес оружия потянул кисть вниз, и я немного сместил локоть, принимая его без лишнего напряжения.

— Так уж вышло, что мне нужно стать сильнее, а у тебя тут место для этого благоприятное. Думаю, ты не будешь против, если я немного помедитирую.

Не спрашивая разрешения, сел и положил меч себе на колени. Закрывая глаза, ощутил, что богиня, кажется, чуть усмехнулась. Но следом её внимание полностью исчезло. Осталось только давление.

Я медленно вдохнул, сосредотачиваясь.

Воля удерживает окружающую силу на расстоянии, однако полностью избавиться от тяжести не позволяет. Она просачивается через любое ослабление, заставляя сразу собираться и выправлять защиту.

Здесь нельзя просто сидеть, ожидая, пока источник наполнится. Приходится работать постоянно.

Ладони лежат на мече. Дыхание постепенно выравнивается, но при каждом вдохе грудь всё равно встречает сопротивление, а мышцы спины не дают забыть, где именно я нахожусь.

Я собрал волю плотнее. Не усилил всё разом, тратя лишнее. Перераспределил её, убрав ненужное напряжение там, где оно ничего не

Стало немного легче, но ненадолго. Пришлось повторять.

За медитацией я провёл не так много времени. Всё потому, что здесь даже воля спасает далеко не полностью.

Когда открыл глаза, медленно разжал руки, прислушался к движению силы и довольно кивнул. Тренировка получилась плодотворной.

Я поднял взгляд, и почти сразу послышался лёгкий звук босых ног по полу.

Вскинул руку, создавая шаровую молнию.

Из темноты вышла богиня. Остановилась напротив и спокойно посмотрела на меня.

Мы некоторое время играли в гляделки, а потом она спросила:

— Ты же понимаешь, что в играх со временем не бывает победителей? Никого, кроме времени.

Я помолчал, прежде чем ответить. Затем спросил сам:

— А первый император? Он тоже проиграл ему?

Богиня немного помедлила. Отвела взгляд в сторону и кивнула.

— Можно сказать и так.

— Надо же, — покачал я головой. — Так выходит, где-то он не такой идеальный, каким ты его описываешь.

— Я никогда не описывала его идеальным. Я всегда описывала его только таким, какой он и был. Однажды ему тоже пришлось принять непростое решение. Вот только он смирился с ним, в отличие от тебя.

— Не верю, — покачал я головой. — Он ведь был таким сильным, если судить по твоим словам ранее.

Встав, поставил «Вершину» вертикально. Оружие коснулось пола с небольшим гулом, который прошёл по камню и исчез в темноте.

Богиня посмотрела на клинок, затем вновь на меня.

— Я слышу в твоём голосе сарказм?

— Немного, — честно признался я. — Всё же в своей голове я рисовал его как человека из ряда вон выходящего, а он, оказывается, позволил себе где-то проиграть.

— Ты не знаешь его, — покачала головой богиня. — Вы с ним находитесь и находились в совершенно разных ситуациях. Если у тебя была возможность начать всё сначала, вернувшись после Ничто, то у него этой возможности не было. Он начинал всё с нуля. Без энергии, без техник, без стихий. Без всего того, чем ты владеешь. Да, ты, бесспорно, сам создавал свои техники. Вот только он не просто создавал техники. Он один из тех, кто создавал фундаментальные законы создания печатей и всего остального. Так что не тебе его судить. И всё же… — Она чуть прикрыла глаза. — Вы с ним похожи.

Я не ответил сразу, но затем спросил:

— Скажи, он всё ещё существует? У меня будет возможность с ним встретиться?

— Я не знаю.

— Понятненько…

Я вновь замолчал.

Богиня не отводит взгляда. Не торопит и не пытается закончить разговор, хотя наверняка понимает, что ради одной медитации я сюда не пришёл.

Хорошо. Значит, можно переходить к главному.

— Знаешь, если ты так уверена в том, что я проиграю, предлагаю тебе пари. Если я выиграю и верну свою дочь, не отдав её времени, ты будешь служить мне. Нет, не так. Это слишком грубо, и не хочу от тебя служения. Ты станешь моим самым верным соратником и будешь помогать по мере возможностей. Если же проиграю… Ты можешь попросить у меня всё что угодно.

Я вытянул свободную руку ладонью вверх.

Богиня смотрела мне в глаза. Долго. Пока я продолжал стоять спокойно.

Наконец она протянула руку. Мы скрепили договорённость рукопожатием.

— Пусть так, Вайторл. Мне и самой любопытно, как далеко ты можешь зайти. Только имей в виду, что моя помощь вряд ли тебе что-то даст. Пока я нахожусь здесь, — она обвела взглядом темноту, — я практически никак не могу воздействовать на внешний мир.

— Пусть так, — улыбнулся я, отвечая ей её же словами. — Однажды я вытащу тебя отсюда. Так что, как говорится, «пакуй чемоданы». Впереди нас ждёт ещё много свершений.

Я разжал рукопожатие, развернулся и отпустил меч, который тут же исчез, не успев упасть на камень, а сам я направился спокойно к воронке разлома.

Нырнув внутрь, исчез с другой стороны, вновь оказавшись среди плотной озёрной энергии. Уже плывя обратно, думал о том, что дело сделано.

Теперь пора двигаться дальше.

Выбравшись из озера, покинул пещеру, закрыл за собой дверь и телепортировался в комнату.

Аня и Аяна спали на одной кровати. Между ними заснул малыш-Альв.

Я остановился во тьме, едва прерываемой лунным светом.

Глубоко внутри сразу появилась тоска. Здесь, рядом, должна находиться Вика.

Подавил это чувство, не позволяя ему разрастись. Теперь я знаю, что с дочерью всё хорошо. По крайней мере, пока уже взрослая Вика не исполнит то, что задумала.

Ещё немного посмотрел на спящих, затем перевёл внимание в сторону и телепортировался в другую комнату.

Балконная дверь здесь была открыта. Яна стояла снаружи, опершись на перила.

Ночной ветер перебирал её распущенные волосы, а за стенами замка темнеют деревья.

Подошёл со спины и слегка приобнял её.

— Не спишь?

Яна, повернув голову, улыбнулась.

— Нет, — ответила она. — Ждала, пока ты закончишь.

Девушка развернулась в моих руках, встала лицом ко мне и поцеловала меня. Затем посмотрела в глаза, спрашивая:

— Ты ведь что-то скрываешь, да?

— Есть немного, — подмигнул я. — Но пока рассказать не могу. Давай… В ближайшие дни. Не хочу пока трогать эту тему.

— Хорошо, — Яна снова улыбнулась и потянулась ко мне. Я почувствовал, как её ладони легли на плечи, а пальцы чуть сжали ткань. — А у молодого императора на будущую жену найдётся хоть немного времени?

— Хм…

Я сделал вид, что задумался.

Посмотрел на небо, потом снова на неё, старательно выдерживая паузу.

Яна прищурилась. Ещё мгновение — и наверняка сказала бы что-нибудь, но я чуть отстранился и подхватил её на руки.

Девушка весело рассмеялась, обнимая меня за шею.

— Для тебя — хоть всё моё время.

— Поделённое на шестерых? — смеясь, спросила она.

— Ну, где-то так, — не стал юлить я.

Осторожно занёс её в комнату.

Утром, когда я проснулся, Яна тоже открыла глаза.

Некоторое время мы смотрели друг на друга. Потом она улыбнулась, и я, поцеловав её, поднялся и направился в душ.

За окнами уже светло.

После душа я вернулся, снова поцеловал Яну, оделся и телепортировался на дирижабль.

Вика к этому времени тоже проснулась.

При моём появлении сразу подняла голову, выпрямилась и улыбнулась, отложив всё, чем занималась до этого.

— Ну что, дочь, готова к приключениям?

— Готова! — тут же ответила она. — Но…

— Увидишь позже.

По моему приказу дирижабль сразу отправился к нужному месту. В итоге мы долетели до моря со стороны Японской империи.

За стеклом раскинулась вода.

От берега до самого горизонта тянутся волны, разбитые длинными солнечными дорожками. Ближе к суше вода светлее, дальше становится глубокой и тёмной.

Я подхватил Вику на руки и телепортировался за борт при помощи глаз императора.

Воздух сразу ударил в лицо, а мы полетели к воде, где шум моря постепенно усиливался.

Волны уже не кажутся маленькими. Каждая поднимает широкий гребень, проходит под нами и уходит дальше, оставляя за собой белёсые полосы.

Вика крепче обняла меня за шею.

— Папа, ты уверен, что это безопасно?

Она явно не воды опасается, а просто не понимает, что я задумал.

— Не совсем, — усмехнулся я. — Но разве это так важно? Вперёд, нас ждёт с тобой небольшое приключение. Пора бы добыть один артефакт, который очень мне нужен.

Глава 21

Усиление империи и встреча с «командиром»

Некоторое время спустя:

— И что это? — спросила Вика, рассматривая висящий в воздухе многогранный шар.

По его поверхности видно множество отверстий, из которых во все стороны пробивается синее сияние. Свет ложится на тёмный постамент, проходит по лицу дочери и теряется в полутьме пещеры.

Вика чуть наклонилась, пытаясь заглянуть в одно из отверстий, но руками к артефакту не потянулась.

Я мельком посмотрел на неё, объясняя:

— Об этом артефакте мне рассказал Александр. Сказал, что у самого него и у других Высших не получилось добыть его здесь. Однако с моими силами это вполне возможно. Поэтому я сюда и направился.

Мы стоим в громадной пещере, освещённой множеством моих шаровых молний. Они медленно покачиваются над проходами и разрушенными постройками, выхватывая из темноты обвалившиеся стены, пустые дверные проёмы и каменные лестницы, ведущие в никуда.

Дома. Хранилища. Амбары и другие строения, назначение которых уже сложно определить.

Между руинами тянутся заваленные проходы, а сверху нависает тёмный свод, до которого почти не достаёт свет. На первый взгляд всё выглядит так, словно жизнь покинула это место больше трёх или четырёх веков назад.

Целое поселение в громадной пещере, если это можно так назвать. Сама пещера находится под землёй, где единственный вход в океане.

Я повернулся, и под ногами негромко хрустнул камешек.

— Так и что он делает? — Вика склонила голову набок, продолжая разглядывать шар.

— О, — я улыбнулся. — Он полезный. Это так называемый артефакт «массивной» памяти. Но другое название у него как-то связано с иллюзией. Александр сказал, что и сам его забыл. Если коротко…

Я протянул руку к висящему над постаментом шару и осторожно взял его.

Грани холодные. Под пальцами прошла слабая вибрация, и синее сияние начало гаснуть. Одно отверстие потемнело, следом другое, а затем свет погас почти полностью.

В то же мгновение постройки вокруг начали исчезать.

Вика резко обернулась. Ближайшая стена стала прозрачной, открывая за собой обычную скалу. Следом растаяли остатки крыши, лестница и каменная арка, под которой мы прошли совсем недавно.

Ничего не обрушилось, и не поднялась пыль. Просто ещё мгновение назад перед нами находилось разрушенное поселение, а теперь осталась голая пещера.

Шаровые молнии продолжали висеть на прежних местах, освещая уже совсем другое пространство.

— Если коротко, то этот артефакт способен запоминать определённое состояние места, где находится, а затем воспроизводить его. В зависимости от того, какой объём он в себя впитал, — я кивнул в сторону исчезнувших домов, — такой объём и на такое время он может воспроизвести. То есть чем больше объём, тем меньше время. Но всё, конечно, опять же зависит от подаваемой энергии.

— Полезная вещь.

Я повернул артефакт, проследив, как в глубине одного отверстия затухает последний синий отблеск.

— Сильного практика им, конечно, не обманешь. Однако кого-то до уровня Святых при достаточном количестве вложенной энергии — вполне. Я встречал раньше парочку похожих артефактов, и даже удивительно, что на Земле есть нечто подобное. Хотя…

Ненадолго задумался. После всего, что уже обнаружилось на этой планете, удивляться очередной древней находке как-то глупо. Поэтому продолжил:

— Нет, не удивительно. Но в общем и целом при необходимом количестве энергии можно создать даже целый иллюзорный флот, который отправить на врагов, чтобы они отвлеклись на него.

Вика ещё раз оглядела пустую пещеру.

— А настоящий флот в это время зайдёт с другой стороны.

— К примеру, — кивнул я.

Дочь улыбнулась, уже явно рассматривая шар не просто как красивую находку. Я ещё немного подержал артефакт, затем подбросил его в сторону Вики. Она ловко поймала.

— Ладно, идём. У нас с тобой по плану ещё много дел, поэтому не будем терять здесь время зря.

Я направился к выходу, по пути убирая оставленные молнии. За спиной одна за другой гасли светящиеся сферы, и пустая пещера постепенно возвращалась в темноту.

Вика держала артефакт, задумчиво разглядывая его. Как я и думал, он ей не знаком. Значит, ещё одна теория подтвердилась.

— Только не включай его по дороге, — заметил я. — Мне вполне хватает настоящих стен.

Дочь тихо рассмеялась и перестала вертеть шар.

Через некоторое время я с ней на руках вылетел из моря. Уже на борту дирижабля отдал приказ лететь в столицу.

Вот только спокойно добраться туда не получилось.

Разлом я заметил по пути. Довольно сильный.

Жёлтая воронка находится внизу, недалеко от дороги, и её сияние хорошо различимо даже отсюда. Вокруг уже колышется воздух, а ближайшие деревья отбрасывают странные, вытянутые тени.

Я посмотрел дальше.

За невысокими холмами виднеется небольшой город.

— Снижаемся.

Дирижабль начал уходить вниз, и вскоре мы вдвоём с дочерью, уже без артефакта, вышли наружу.

Возле воронки воздух ощутимо плотнее, а трава пригибается в её сторону, будто под постоянными порывами ветра.

Я задержался, оценивая границу разлома.

— Стражам сюда ещё какое-то время придётся добираться. А здесь неподалёку находится небольшой город. Поэтому давай с тобой займёмся этим сами.

— Хорошо, — кивнула Вика. — Я совсем не против. Ведь там я смогу использовать свои силы?

Последние слова она произнесла уже с хитрым взглядом, повернувшись ко мне.

— В точку.

Дочь довольно улыбнулась, и мы вместе направились в разлом.

Миг, и под ногами оказался каменный уступ, а впереди возвышались огромные горы.

Теснины, крутые склоны, широкие осыпи и острые гребни тянутся до самого горизонта. Между вершинами

Огромные. Похожие на орлов, если не обращать внимания на размеры. Их здесь много.

Одна из тварей заметила нас почти сразу. Сложила крылья и пошла вниз, оглашая ущелье резким криком.

За ней сорвались остальные.

Вика шагнула вперёд. Дочь, не отводя взгляда от приближающейся стаи, подняла руку. Между пальцами пробежали разряды, собираясь в тонкие линии.

Я остался немного сбоку.

В первую очередь меня сейчас интересует не сам разлом. Меня интересует то, как сражается дочь.

Первая тварь вытянула когти.

Вика смотрела на это без страха, а затем в её взгляде появились жёлтые радужки. Спустя миг в небо сорвалась стремительная, разветвляющаяся молния.

Вот только она изгибалась не как молния в природе, а углами, формируя гигантскую сеть для атаки с острыми гранями.

По ущелью прокатился невероятно громкий треск.

Я, используя волю, спокойно отвёл в сторону собственную ладонь, встречая чудовище, которое решило обойти нас справа. Мощный удар сбил его с траектории, а следующий разряд не позволил вернуться.

Вика даже не обернулась. Она заметила моё движение и сразу перенесла внимание на тех, кто остался перед ней.

Синий свет от её разрядов на мгновение заполнил пространство между скалами. Несколько тяжёлых тел рухнули вниз.

Остальные разошлись шире, пытаясь зайти с разных сторон.

Я следил за каждым движением Вики.

Как она ставит ноги, когда переносит вес. Сколько силы направляет в технику и в какой момент прекращает подпитку, не расходуя лишнее на уже поражённую цель.

Всё это не появляется само собой. За подобными движениями стоит обучение. И не только обучение.

Чем дольше я наблюдал, тем лучше понимал, что она недоучена. Если бы я её обучал, то сделал бы это иначе. А значит, часть сказанного ею действительно правда.

Одна из тварей резко вынырнула из-за выступа, почти касаясь крылом скалы.

Вика развернулась, пропуская когти перед собой, и её меч из молний прошёл снизу вверх. Камень осветился, по воздуху ударила горячая волна, а чудовище завалилось, разрубленное надвое.

Я едва заметно кивнул, а затем сам сделал шаг вперёд, показывая дочери мастер-класс.

Выставил две руки вверх и сжал. Твари, что ранее летали высоко в небе или же близко, вмиг оказались схвачены со всех сторон цепями молний, вырвавшимися из печатей. А спустя миг их пробило множество копий.

И вот вниз уже осыпается масса тел.

Вика смотрела внимательно. Очень внимательно.

Надолго в разломе мы не задержались.

Когда закончили и вышли наружу, я оглянулся на воронку, затем посмотрел на Вику.

Дочь сладко потянулась, сцепив руки и вытягивая их над головой.

— Хорошо размялись.

— Хорошо, — кивнул я и с усмешкой посмотрел на неё. — Но теперь на очереди бумажная волокита. Как ты к этому относишься?

Вика медленно опустила руки и простонала:

— С нескрываемым восторгом…

Мы одновременно засмеялись.

В столице дирижабль направился сразу к дворцу.

Мы с Викой спустились вниз и прошли в мой кабинет, где я снова переоделся в императорские одежды.

В самом кабинете я занял своё место. Вика сразу выразила желание помочь и устроилась справа от меня, придвинув к себе часть бумаг.

Настя уже тоже во дворце. Занята делами, как и следовало ожидать.

В кабинете сразу установилась рабочая тишина. Шуршала бумага, негромко постукивала ручка. Мы изредка обсуждали некоторые дела.

Уточняли, сопоставляли документы, откладывали то, к чему требовалось вернуться позже. Всё глубже зарывались в перебирание и решение проблем, которых, несмотря на уже обработанные папки, меньше не становилось.

В какой-то момент я слегка откинулся в кресле и начал постукивать пальцем по столу, разглядывая разложенные перед собой кандидатуры.

Чтобы Империи выстояли в следующих сражениях, их необходимо развивать. И не только ради ближайшей войны. Это нужно и для того, чтобы в итоге вся Земля стала одной единой Империей.

Поэтому нам с остальными предстоит огромная работа.

Сейчас я рассматривал кандидатов для группы, которой придётся провести на мире-корабле примерно полгода. Раньше этого срока выпускать их оттуда мы не собираемся. Как и до тех пор, пока они не окажутся подготовлены к возможной войне.

На это время связь с родственниками им почти полностью ограничат.

Впрочем, все отобранные люди предупреждены заранее, поэтому никаких сюрпризов после прибытия для них не будет.

Каждый знает, на что согласился.

Но собрать подходящих бойцов недостаточно. Им нужен человек, который сможет держать их вместе, следить за подготовкой и вовремя замечать то, на что сами они предпочтут закрыть глаза.

Мне требуется командир. Нянька, если угодно.

Кандидатуры из аристократических семей я сразу отмёл, оставив тех, кто заслужил должность собственными делами и работой.

Сейчас мой взгляд задержался на фотографии невысокого мужчины. У него я когда-то проходил курс Стражей вместе с Вадимом и Леной.

На карточке значилось:

Шолохов Дмитрий Юрьевич.

Ниже — сведения о семье, достижениях, службе и о том, что он вообще за человек.

Я ещё раз просмотрел документы, задерживаясь на некоторых местах. Потом опустил взгляд на метку на своей руке.

Сейчас она полностью заполнена листьями. По сути, мне уже и не нужна. Однако до сих пор не стёр.

Бесполезной её тоже назвать сложно. При желании можно модернизировать и сделать гораздо сильнее. Основа есть, а остальное зависит только от меня.

Я провёл большим пальцем возле метки и снова посмотрел на карточку.

— Решено, — взял нужный лист из общей стопки. — Думаю, он вполне справится с этой задачей.

Вика подняла удивлённое лицо.

Посмотрев на часы, я продолжил:

— Пора сделать небольшую передышку. И так уже восемь часов тут сидим, зарывшись в бумаги.

* * *

Дмитрий Юрьевич Шолохов сидел в палатке полевого штаба, нахмурив брови и удерживая ручку над несколькими незаполненными бумагами.

Снаружи слышались команды, топот ног и отдалённый звон учебного сражения. Ветер временами шевелил полог, впуская запах пыли, нагретой ткани и дыма полевой кухни.

Дмитрий посмотрел на один список. Затем на другой. Потёр переносицу и снова опустил взгляд к чистому бланку.

В этот момент край палатки отодвинулся, и внутрь заглянул молодой парень в форме.

— Командир, к вам посетитель!

— Кого там ещё нелёгкая принесла…? — пробормотал Дмитрий, скривившись. — Миша, скажи, что я занят. Или… — Он махнул рукой. — Скажи, что меня вообще нет. У меня тут дел по горло, на месяц вперёд, никак не до каких-нибудь встреч… Впрочем, если это что-то важное, передай минут через тридцать.

— Надо же, — послышался знакомый насмешливый голос.

Рука Шолохова мгновенно

Этот голос теперь невозможно не узнать… Голос когда-то насмешливого юнца, а ныне человека, которого знает каждый.

— Даже императора не хочешь принимать? Но если так, могу подождать в приёмной. Или, может, пока в разлом схожу…

Дмитрий резко вскочил. Стул скрипнул, отъехав назад, а ручка покатилась по столу и остановилась возле края списка.

Мужчина оставался бледным, но не от испуга. От неожиданности.

Перед ним стоял молодой император и улыбался так, будто пришёл не в полевой штаб, а к старому знакомому, которого давно собирался навестить.

— Никак нет, Ваше Величество! — Дмитрий встал по стойке смирно и с глухим ударом приложил кулак к груди, вскинув голову. — Простите мне мою вольность! Готов служить Империи!

* * *

Увидев такую резвость, я рассмеялся.

— Ну-ну, будет тебе, командир, — улыбнулся. — Давай без всего этого. Просто поговорим.

Подошёл ближе, пока молодой парень торопливо выскочил из палатки, опустив за собой полог.

Дмитрий продолжал стоять.

— Ты не против, если я присяду?

— Нет, что вы! Конечно, Ваше Величество!

Он тут же попытался засуетиться, но я выставил руку вперёд, останавливая его, и спокойно сел на стул напротив стола, закинув ногу на ногу и положив сцепленные в замок ладони.

— Присаживайся.

Дмитрий быстро опустился на своё место. Его лицо из серого стало красным, и мужчина провёл ладонью по коже, смахивая выступивший пот.

Тяжело обычному человеку, когда к нему приходит сам император. Особенно без предупреждения.

Впрочем, ничего удивительного. Вот он сейчас и переживает.

Я оглядел палатку.

Складной стол, стулья, несколько ящиков, карта и стопки бумаг. Возле одной из ножек стоит кружка, на краю которой успел подсохнуть след чая.

Никакой роскоши. Только то, что требуется для работы.

Снаружи кто-то громко отдал команду, и почти сразу послышался слаженный топот.

— Вижу, вы, командир, всё так же гоняете юнцов.

Дмитрий коротко взглянул на меня, но тут же опустил взгляд.

Я стал серьёзнее.

— Прошу тебя всё-таки без всякого этого раболепства. Веди себя проще, хорошо? Иначе у нас с тобой так диалога не выйдет.

Он некоторое время смотрел мне куда-то на грудь. Затем тихо выдохнул.

— Хорошо, Ваше Величество. Да… А кто, если не я?

Мужчина опустил взгляд на свои списки.

Я тут же нахмурился.

— Большие потери?

— Нет, Ваше Величество.

Он покачал головой и аккуратно пододвинул бумаги по столу. Я взял их, разглядывая строки, пока Дмитрий продолжал:

— Уже довольно давно, в связи с открытием большого количества разломов, всю систему усилили. Поэтому, несмотря на опасность, нам удаётся избегать слишком больших потерь.

Я прошёлся взглядом по спискам, затем перевернул страницу.

Теперь Дмитрий следил за моим лицом намного внимательнее.

— Это хорошо.

Кивнул и положил бумаги обратно. Затем посмотрел на него. Долго. Шолохов выдержал несколько секунд, после чего всё же опустил взгляд. Поэтому я заговорил:

— Когда-то я предлагал тебе вступить в свой Род, когда наконец обрету свою ветвь. Даже говорил, что, может быть, сам приду, если ты не придёшь. Ты ведь знаешь, что я уже довольно давно был графом. Так почему не пришёл?

В то, что он испугался, я не поверил бы ни за что.

Да, у моего Рода хватало проблем. Но такие закалённые командиры, как этот мужчина, не отступают лишь потому, что где-то стало опасно.

Он заботится о юнцах. И делает это не из удобного кабинета в городе. Сидит прямо в поле, составляет списки здесь, слыша за стенкой палатки голоса тех, за кого отвечает.

Дмитрий явно задумался. Провёл пальцем по краю ближайшего листа, выравнивая его, затем тихо выдохнул.

— Я подумал, что мне не место среди аристократии. Да и… — Он глазами указал на списки. — Как я сказал, кто, если не я, позаботится об этих юнцах? Не поймите меня неправильно, Ваше Величество! — тут же засуетился мужчина. — Я ничего не имею против благородных. Просто…

— Ты прав, — кивнул я, обрывая его тираду. — Но мне кажется, что всё-таки твои таланты можно применить в гораздо большем масштабе.

Дмитрий замер. Быстро поднял глаза, встретился со мной взглядом и почти сразу опустил их.

— Я буду рад любому вашему приказу, Ваше Величество…

Он чуть склонил голову. Выглядит всё это так, словно я его принуждаю.

— Давай без этого, — снова поморщился я. — Если коротко, я собрал довольно большую группу для крайне важного и ответственного задания. Цель его сразу тебе не скажу, однако скажу, что группа проведёт в закрытом обществе около полугода. Может, чуть меньше, может, чуть больше. Общая цель — обучение и подготовка к будущей войне.

Дмитрий насторожился.

Это сразу отразилось в посадке. Он выпрямился уже иначе — не потому, что пытается соответствовать присутствию императора. Теперь передо мной снова командир.

— Так вы… — Он замолчал, затем продолжил: — Всё-таки считаете, что война будет?

Я вздохнул.

— Человеческая жадность бесконечна, Дмитрий, и её нельзя утолить. Поэтому да, война будет. А учитывая новое разделение сил, шансы на неё увеличиваются не на сто процентов, а на все триста.

За пологом палатки снова прозвучала команда. Дмитрий на мгновение повернул голову на звук.

Я дождался, пока он вернёт внимание ко мне, и продолжил:

— Я не принуждаю тебя. Если не хочешь, говори как есть. Но сразу скажу, что рассчитываю на тебя. Я просмотрел все твои дела и могу быть уверен, что ты именно тот человек, который мне нужен.

— Я… Могу отказаться…

Вот он, человек своего дела. Даже не боится говорить прямо ради него.

— Да. Но прежде чем ответишь — подумай. Я не стану тебя принуждать.

Дмитрий сидел, смотря перед собой, и только время от времени переводил взгляд на списки. Мужчина положил ладонь возле бумаг и почти не двигался.

Я не торопил. Ему действительно есть о чём подумать.

Наконец Дмитрий поднял голову.

— Скажите, Ваше Величество, это важнее, чем все эти юнцы?

Он указал рукой на списки. Я проследил за движением.

— Нет, не важнее.

Мужчина замер, а я продолжал:

— Я бы не хотел, чтобы кто-то из них, — кивнул на бумаги, — умирал. Империя очень благодарна тебе за то, что ты делаешь. Да, ты не один такой, но ты вносишь свой вклад. И именно благодаря этому я понимаю, что только тебе могу доверить то задание, о котором говорю. Всех Стражей

Дмитрий коротко усмехнулся. Совсем невесело.

— Вот что делает одно удачливое знакомство с будущим императором…

Я улыбнулся в ответ.

— Если ты думаешь, что я предлагаю тебе эту должность просто по знакомству, то глубоко заблуждаешься. Как и сказал, ты своими действиями доказал, чего достоин. Конечно же, главным во всей этой цепочке окажешься не ты, однако тебе отводится довольно большая роль. По сути, если хочешь так называть, роль няньки. Нужно будет следить, чтобы все подконтрольные тебе люди чётко выполняли указания, не отлынивали и вообще не чудили.

Мужчина посмотрел на меня немного иначе. Потом на полог, за которым опять послышались голоса молодых бойцов.

— Задача знакомая, — негромко заметил он. — Только, полагаю, там нянчиться придётся с теми, кто давно уверен, что всё умеет…

— Поэтому мне и нужен не человек с красивой должностью, а тот, кто умеет добиваться результата.

Дмитрий медленно потёр подбородок.

Я не добавлял новых доводов. Всё главное уже сказано.

Он сидел долго, смотря немного в сторону и обдумывая услышанное. Наконец Шолохов склонил голову.

— Спасибо за эту возможность, Ваше Величество. Я согласен.

— Вот и ладушки.

Я встал и протянул через стол руку.

Дмитрий сначала удивился. Потом быстро вскочил, даже протёр ладонь о штанину и только после этого пожал мою.

Хватка крепка.

Я задержал его руку на мгновение, встретившись взглядом. Теперь он не отвёл глаз сразу.

Отпустив ладонь, я развернулся к выходу.

— Рассчитываю на тебя, Дмитрий. С тобой свяжется главный по операции чуть позже.

Выйдя из палатки, я достал телефон.

В лагере продолжается обычная работа, хотя возле штаба теперь стараются смотреть незаметно. Получается не у всех.

Пара молодых бойцов выпрямилась, когда я прошёл мимо. Чуть дальше инструктор резко вернул внимание своей группы к упражнению, не позволяя всем разом уставиться на императора.

Я усмехнулся и пошёл дальше.

На ходу набрал номер Андрея Державина. Он в итоге покинул свой Род, однако фамилию сохранил.

— Слушаю, Ваше Величество, — почти сразу отозвался тот.

— Если вы ничем не заняты, то пора приводить в исполнение план. У вас, конечно, в том месте будет связь, но всё же лучше самые важные дела завершить как можно быстрее.

Хоть я теперь и император, к Андрею всё равно обращаюсь на «вы».

Он дядя Ани. И, как ни посмотри, всегда мне помогал. Корона этого не отменяет.

— Принял, — тут же коротко ответили в трубке. — Тогда позвольте заняться ими незамедлительно.

— Хорошо. У вас не больше одного дня.

Я сбросил вызов. Продолжил идти по лагерю, одновременно прикидывая оставшиеся дела, затем набрал другой номер.

Через некоторое время ответил знакомый женский голос.

— Да.

— Ольга, я понимаю, что Михаил теперь находится в твоей стране. Однако, как ты сама сказала, он тебе не служит, а просто находится рядом. Скажи, ты не будешь против, если я поговорю с ним и постараюсь убедить поучаствовать в одном деле?

На той стороне ненадолго замолчали. Я остановился возле края лагеря, глядя на дорогу между палатками.

Наконец девушка ответила:

— Хорошо, я не против, но только при одном условии.

Её голос прозвучал крайне серьёзно.

Глава 22

Переброска людей для будущего флота

Условие?

Я немного удивился, но вслух этого не произнёс.

— Какое?

Судя по голосу Ольги, речь идёт о чём-то серьёзном.

Она ответила сразу:

— Я понимаю, что предстоит война. И, как ты сам понимаешь, на сторону твоих врагов я вставать не собираюсь. — Девушка ненадолго замолчала. — Слишком уж многое нас с тобой связывает. В связи с этим я хочу выдвинуть одно условие. Когда ты полностью захватишь всю Землю и станешь её императором, впоследствии хочу, чтобы ты мне и всем тем, кто захочет со мной уйти, выделил где-нибудь отдельную планету.

Я медленно повернул голову, посмотрев на дорогу между палатками.

Планету. Не должность. Не особые права в будущей Империи.

Она думает о том, чтобы уйти настолько далеко.

— Хочешь покинуть меня? — удивился я.

— А я тебе нужна? — хмыкнула Ольга.

В этом хмыке было столько иронии, что, казалось, хватит на десяток людей.

— Конечно! — Я даже кивнул. — А кто ещё будет меня спасать из разных передряг?

В трубке наступила тишина. Я слушал едва различимое дыхание Ольги, постепенно переставая улыбаться.

Она выдохнула и ещё немного помолчала.

— У тебя вполне найдётся кому тебя спасти, так что не переживай об этом. Так мы договорились?

— Да.

Я снова кивнул, хотя прекрасно понимаю, что она этого не увидит.

— Отлично. Тогда можешь лететь в мои земли. Там тебя беспрепятственно пропустят.

Разговор закончился. Я ещё несколько мгновений держал телефон возле уха, затем опустил руку.

«Шутка» вышла не самой удачной.

К этому разговору ещё придётся вернуться. Но уже не между двумя другими делами.

* * *

Некоторое время спустя я сидел в кресле посреди роскошного зала.

Высокие окна пропускают много света. Плотный ковёр, на небольшом столике стоит чай. Напротив сидит Михаил.

Выслушав предложение, он надолго задумался, опустив взгляд на собственные руки. Несколько раз сцепил пальцы, разжал их и наконец посмотрел мне прямо в глаза.

— Сергей, ты же понимаешь, что у меня дочь и я не готов променивать её счастье на какие-либо другие задачи…

Я сцепил пальцы и сложил руки на коленях, свободно откинувшись на спинку кресла.

— Михаил, я понимаю, что ты решил жить ради своей дочери, и не стану тебя осуждать, если ты откажешься. Но я буду очень рад, если ты всё-таки примешь моё предложение. Ты отлично научил Катю и, думаю, впоследствии мог бы продолжить её обучать, а также помочь новичкам разобраться в некоторых системах, стратегиях и тактиках. Но уже не наземного боя, а воздушного и космического.

— Я в этом ничего не понимаю, — развёл руками Михаил.

— Давай не будем, — коротко улыбнулся я. — Мы с тобой оба прекрасно понимаем, что тебе это освоить —

Он не ответил сразу. Провёл ладонью по подбородку и снова задумался, поглядывая на закрытую дверь.

— Даже если и так… С кем мне оставить Алису?

— Алиса отправится в земли моего Рода и будет там находиться под защитой. Так что насчёт неё можешь не переживать. Думаю, защищённее места, чем мой замок, сейчас почти нет, учитывая возможность открыть портал на другую планету. Или ты можешь взять её с собой в это куда более защищённое место. Однако там, сразу скажу, вы не сможете выйти наружу примерно полгода. Точнее, вы, как командиры, при желании сможете. Но, я думаю, другим не понравится, что вы делаете что хотите, а они вынуждены терпеть.

Михаил подался вперёд, положив локти на колени. Теперь он слушает совсем иначе.

— Насколько безопасно на этом мире-корабле?

Он снова посмотрел мне прямо в глаза.

— Вряд ли кто-то на Земле или в ближайших секторах сможет повредить его защиту хотя бы на один процент.

Михаил ещё немного подумал. Затем выдохнул, медленно расправляя плечи.

— Хорошо, я согласен. Тем более… Что я тебе и так должен. Причём больше чем одну услугу.

Я покачал головой и встал. Он удивлённо поднял взгляд.

— Нет, так дело не пойдёт, — спокойно подошёл к окну, убрав руки за спину. — Михаил, мне нужны не те, кто будет себя принуждать к чему-то из-за долгов. Мне нужны идейные люди, готовые положить жизнь ради чего-то, чтобы достичь цели.

Да, понимаю. Звучит грубо. Даже в какой-то мере навязчиво. Однако в этой ситуации иначе нельзя.

Миров, оставленных Родом в наследство, немало. Вот только доступ у меня есть далеко не ко всем. Каждый из них — подарок нам с Эйр, и распоряжаться этим наследием бездумно я не собираюсь.

Особенно тем, что может стать нашей опорой в будущей войне.

На корабле нужен человек, готовый отвечать за людей. За тех, кто впоследствии станет отвечать уже за весь мир-корабль.

Не потому, что однажды ему помогли. И не потому, что неудобно отказать императору. Когда придётся принимать тяжёлое решение, рядом не окажется меня, чтобы напомнить о долге или объяснить, ради чего всё это нужно.

Он должен знать ответ сам.

Я повернулся и спокойно подошёл к Михаилу. Мужчина продолжал смотреть на меня, уже не пытаясь оправдываться или настаивать на своём согласии. Я слегка похлопал его по плечу.

— Отдыхай, дружище. Ты заслужил отдых.

После этого, не оборачиваясь, направился к выходу. Открыл дверь, вышел в коридор и посмотрел налево.

Неподалёку стояла Алиса. Заметив меня, девочка сразу улыбнулась и поспешила навстречу.

— Дядя Серёжа!

— Привет, разбойница.

Я улыбнулся и положил руку ей на голову, слегка пригладив волосы.

Алиса подняла лицо, даже не пытаясь увернуться, и от её искренней радости я сам невольно улыбнулся шире, продолжая:

— Рад тебя видеть. Прости, что без подарка.

— Мне ничего не нужно, — она помотала головой. — Единственное… А когда я смогу увидеть Вику?

Моя рука остановилась. Я посмотрел на девочку внимательнее, затем с удивлением покачал головой.

— Так ты тоже помнишь её?

— Тоже? — не поняла Алиса.

Она чуть нахмурилась, явно не находя ничего странного в собственном вопросе.

Я снова погладил её по голове, возвращая улыбку.

— Не обращай внимания, Алиса. Вики пока нет на Земле. Но в скором будущем ты сможешь с ней увидеться.

Дверь позади открылась, и в коридор вышел хмурый Михаил. Он посмотрел на дочь, затем перевёл взгляд на меня и задержался на несколько мгновений.

— Отойдём на пару слов.

Я кивнул.

Мы отошли немного в сторону, оставив Алису возле окна. Девочка с любопытством проследила за нами, но вмешиваться не стала.

Михаил понизил голос.

— Кто такая Вика? Алиса постоянно твердит это имя, однако я не понимаю…

— Моя дочь.

Он застыл, и я рассказал ему всю историю.

Михаил слушал молча. Сначала внимательно следил за моим лицом. Затем отвёл взгляд к Алисе и больше почти не поворачивался, лишь временами сильнее сжимая пальцы.

Я закончил, а он ещё некоторое время продолжал смотреть на дочь.

Она заметила это и улыбнулась ему, не понимая, почему отец так долго молчит.

— Так вот оно что, — пробормотал Крылов. Он выдохнул, провёл ладонью по лицу и снова повернулся ко мне. — Я согласен. Я отправлюсь на мир-корабль, но только с Алисой.

— И что изменило твоё мнение? — я внимательно посмотрел на него.

На этот раз Михаил не отвёл глаз.

— Не хочу однажды забыть свою дочь, — очень тихо произнёс он. — И не хочу однажды увидеть, что из-за моего бездействия она будет жить в разрушенном мире.

Я серьёзно кивнул.

Вот теперь это его решение. Не попытка расплатиться за старую помощь и не согласие, выдавленное неудобством отказа. Он знает, ради чего пойдёт.

— Я уважаю твоё решение и обещаю, что она не будет жить в разрушенном мире. Я надеюсь, что нам удастся набрать сил раньше, чем начнётся вся эта война. Но если мы не успеем, клянусь, что даже в этом случае мы сделаем так, чтобы мир не рухнул.

* * *

Некоторое время спустя:

Как перевезти огромное количество людей на мир-корабль? Вопрос, как ни посмотри, со звёздочкой.

Казалось бы, бери дирижабли, загружай их и лети… Вот только это не лучший вариант.

Почему?

Всё просто.

Отправляя в одну точку огромное количество транспорта, ты неизбежно привлечёшь внимание. Кто-нибудь заинтересуется маршрутом, кто-нибудь начнёт считать рейсы, а кто-нибудь решит лично проверить, что же там настолько важное…

Чего сейчас, увы и ах, совсем не хочется. Поэтому выбор почти сразу пал на портал в землях Рода.

Другая точка выхода находится на Земле, и переход можно открыть непосредственно к ней, а не связывать его с телепортом на самом мире-корабле.

С этим проблем не возникнет. Останется лишь организовать прибытие дирижаблей с людьми в мои земли.

Что мы и сделали.

Через некоторое время в небе начали появляться первые суда.

Не все сразу. Партиями.

Всех людей за один заход я просто не смогу переправить: энергии в портале не хватит. Даже с дополнительной подпиткой.

Мы с Викой стояли у ворот, наблюдая, как на поляну опускается очередной дирижабль.

Двигатели гудят, пригибая траву горячим потоком воздуха. По земле катится пыль, и дочь, прищурившись, убрала волосы с лица, продолжая внимательно следить за посадкой.

В замке сейчас почти никого нет. Осталась лишь Аня с малышом, охрана

Всех слуг, горничных и остальных, кому не требуется участвовать в перевозке, отправили подальше. Нужно сохранить полную секретность.

Из первого дирижабля начали выводить людей. Они спускались по трапу, держась друг за друга, в самой разной одежде, с завязанными чёрными повязками глазами и массивными «туристическими» чёрными рюкзаками за спинами.

С такими обычно отправляются в долгие походы. Меньше брать просто нет смысла.

Впоследствии мы ещё привезём им продовольствие, но на первое время тоже требуется запас. С жильём, водой, душем и бытовым комфортом на корабле проблем не возникнет.

А вот еду и сменную одежду необходимо иметь при себе.

Цепочка, тянущаяся из заполненного дирижабля через ворота и дальше по коридорам замка, — то ещё зрелище.

Рюкзаки покачиваются на спинах, кто-то молчит, кто-то негромко предупреждает идущего следом о повороте, а кто-то нервно сжимает чужую ладонь.

Я проводил их взглядом, однако времени стоять и любоваться нет.

Пора работать.

Телепортировавшись в комнату с порталом, я начал раскрывать руны, создавая дополнительную подпитку.

Одна линия прошла возле основания. Следом возникла другая, соединяясь с первой, и свет постепенно добрался до центральной части конструкции. Воздух загудел, по пальцам прошла знакомая тяжесть.

Я выровнял поток. Перед глазами дрогнула поверхность перехода.

Вика уже стояла здесь и помогала мне.

Этот портал невозможно обнаружить из космоса. Поэтому сейчас я могу пользоваться им почти свободно. Вот только как бы он, бедолага, после такого не перегрелся.

Я добавил ещё одну руну, перераспределяя подпитку, и кивнул оставшимся в комнате воинам.

Те следят не только за порядком. Никто не должен снимать повязки или пытаться посмотреть сквозь них с помощью собственной силы.

Один из прибывших поднял руку к лицу, но сопровождающий спокойно перехватил его за запястье.

— Повязку снимете после перехода.

Мужчина опустил ладонь и пошёл дальше.

Цепочки начали одна за другой исчезать в портале. Туда, где уже ждут Дмитрий, Михаил и Андрей Державин. Вместе с Алисой.

Сказать, что мы намучились, — ничего не сказать. Будь у нас возможность открыть обычный портал и не заботиться о его сокрытии, всё прошло бы значительно проще. А так приходилось следить за каждым этапом.

Одна группа ещё проходит через замок, следующая только спускается по трапу. Предыдущий дирижабль уже поднимается, освобождая место, а я проверяю, сколько энергии осталось в накопленном потоке и когда можно пропустить новых людей.

Всё делается в спешке. Но спешка не должна превратиться в суету.

Пальцы понемногу начали неметь. Я сжал их, разжал и продолжил удерживать подпитку из энергоканала планеты.

Очень императорское занятие… Стоять возле прохода и одновременно следить, чтобы древняя конструкция не захлебнулась от энергии, а очередной рюкзак не застрял в двери.

Дирижабли специально прибывают партиями.

Кто и что из них выгружает, снаружи не видно. Суда прилетают, задерживаются и снова уходят, не оставаясь у стен огромной флотилией.

По крайней мере, это не выглядит так, будто я собираю людей для чего-то совершенно не связанного с обычными делами Рода.

Чтобы выиграть войну, нужно готовиться тайно. Не давая соперникам понять, насколько глубоко ты видишь их следующие ходы.

Одна партия сменяла другую, но любое безумие когда-нибудь заканчивается.

Закончилось и это.

Последний человек исчез в переходе. Вика остановилась возле меня и тяжело выдохнула:

— Фух.

— И не говори…

Я стоял, встряхивая пальцами, чтобы они хоть немного расслабились после непрерывного направления энергии.

Портал всё ещё гудит. Но теперь перед ним пусто. Я кивнул дочери на проход.

— Вперёд.

Она тут же шагнула внутрь. Следом направился и я. Аню заранее предупредил, что меня не будет какое-то время.

После моего перехода портал должен закрыться, а в земли Рода начнут возвращаться отправленные на время люди.

Внутри одного из громадных отсеков мира-корабля стоял оживлённый гомон.

Прибывшие уже сняли повязки и теперь смотрели вверх, по сторонам, друг на друга, снова вверх.

Но даже собравшаяся здесь толпа не заполняет отсек целиком. На фоне всего мира-корабля эти люди — всего лишь горстка.

Они сохраняют порядок, уже установленный тремя наставниками и командирами, но шепотки слышатся повсюду.

Я оглядел строй.

Дмитрий находился возле одной из групп, проверяя списки. Андрей разговаривал с командирами сопровождающих. Михаил стоял чуть дальше, рядом с Алисой, которая тоже внимательно рассматривала всё вокруг.

— Итак! — повысил я голос, привлекая внимание.

Гомон сразу начал стихать. Сначала замолчали ближайшие, затем тишина пошла дальше, пока на меня не повернулись почти все.

Объяснить огромной толпе её задачу звучит просто. Особенно если заранее знаешь, что именно хочешь сказать.

Но шок в глазах людей сразу даёт понять: к такому они не готовы.

Впрочем, попробуй подготовиться…

Их предупредили об обучении, закрытом месте и ограничении связи. Они согласились провести здесь около полугода. Вот только согласие ещё не означает, что человек способен заранее представить, куда его привезут.

— Вы прибыли сюда учиться, — продолжил я. — Не изображать тех, кто уже всё умеет, и не пытаться доказать это, нажимая на первую попавшуюся панель. Здесь достаточно возможностей, чтобы подготовить вас к работе, о которой на Земле пока почти никто не задумывается. Но начинать будете с самого простого. Всё, чего вы пока не понимаете, сначала изучаете. Потом отрабатываете. И только после этого получаете допуск к следующему этапу. Ни звание, ни прежний опыт не отменяют этой последовательности.

Казалось бы, само намерение научить людей, никогда не имевших доступа к таким технологиям, управлять ими — безумие. Вот только предки были не дураки.

Они заранее оставили программы обучения, начинающиеся с самых азов. И более того, никто не полезет сразу управлять настоящим космическим кораблём.

Внутри предусмотрены программы-симуляторы.

Запустить корабельные системы у учеников получится. Взлететь — нет. Но за порядком в любом случае нужно будет следить.

Разумеется, помимо трёх командиров, здесь есть дополнительные отряды, которые будут за всем следить. Но основная нагрузка ляжет именно на Дмитрия, Михаила и Андрея.

* * *

Две недели спустя:

Мы с Викой остались на мире-корабле ровно на две недели.

Всё это время помогали командным пунктам разбираться в задачах и в том, как их выполнять. Проверяли порядок работы, проходили вместе с ответственными первые этапы и возвращались туда, где требовалось ещё одно пояснение.

Дни быстро сложились в плотную последовательность дел.

Учебные помещения, командные пункты, отчёты, проверки, собрания и урегулирования множества вопросов.

Вика находилась рядом и помогала, не пытаясь перетянуть на себя внимание. Где-то объясняла последовательность уже разобранных действий, где-то следила, чтобы люди не перескакивали через нужный

Я наблюдал за дочерью, но лишних вопросов не задавал. Сейчас она занимается тем, что действительно необходимо.

И делает это хорошо.

Слава космосу, предки предусмотрели не только сами программы, но и то, как человек будет их проходить. Материал оказался на редкость понятным и последовательным.

Если возникало затруднение, нужное объяснение находилось в том же учебном разделе. Не требовалось каждый раз заново придумывать, как донести до землян чужую технологию.

Вопросов, требующих дополнительных решений за пределами подготовки, почти не возникало.

Зато всё заметнее становилась обычная работа, и к концу второй недели всё более-менее устаканилось. Каждый разобрался в своих обязанностях, а командиры уже не нуждались в том, чтобы я постоянно был рядом.

Только после этого мы с дочерью решили возвращаться в земли Рода.

Я ещё раз поговорил с Дмитрием, Михаилом и Андреем, проверил, не осталось ли чего-то срочного, и передал им дальнейшую работу.

* * *

Когда мы вернулись, нас уже встречала делегация. В лице Ани и Аяны.

Обе стояли у ворот, явно ожидая меня.

Я посмотрел на Вику стоя ещё в дирижабле, и та с некоторым волнением взглянула на меня.

А вот и ещё одна задачка со звёздочкой… И объяснить взрослую дочь будет ой как непросто… В отличие от маленького Альва.

Глава 23

Время с женами и кошмары

— Не надо, папа…

Тихий голос Вики остановил меня, когда уже собирался идти.

Я повернул голову к дочери.

— Почему?

Вика вздохнула, подойдя немного ближе.

— Я понимаю, что ты хочешь сделать это для меня… Не хочешь прятать и в то же время не хочешь врать им… Вот только не думаю, что сейчас самое время рассказывать обо мне. Всё это добавит лишь лишних волнений. Да и ты наверняка сам не хочешь им об этом рассказывать. Не хочешь расстраивать мам, говоря, что когда-то у них появился ребёнок, а теперь его рядом нет, он находится космос пойми где, и при всём при этом они его забыли. Ты же понимаешь, что для всех них это станет тем ещё потрясением?

Я пару секунд постоял молча, затем кивнул и полностью повернулся к ней.

— Понимаю. Но врать им мне совсем не хочется. Однако… — Я выдохнул. — Пожалуй, ты права.

Как ни посмотри — но это действительно моя ноша и жёнам действительно не стоит волноваться.

Вика опустила глаза и покачала головой.

— Тебе всегда достаются самые тяжёлые решения. Прости ещё и за то, что я подкинула тебе подобное…

Я подошёл, улыбнувшись, и погладил её по голове.

— Ничего. Справимся. Но ты должна понимать, что теперь тебе придётся прятаться.

— Понимаю, — спокойно улыбнулась Вика. — Не переживай об этом. Чай не сахарная, не растаю. Иди немного отдохни, а после этого вновь отправимся по делам.

Я задержал ладонь на её волосах, затем убрал руку. Дочь сделала шаг назад, освобождая проход, и я направился к трапу.

Аня и Аяна у ворот нахмурились ещё сильнее.

Обе смотрят мне за спину. На трап. Потом на открытый проход. Потом снова на меня.

Подойдя, я улыбнулся и не удержался от короткого смешка.

— Вы какие-то уж больно подозрительные в последнее время.

— Попробуй тут не быть подозрительной… — отозвалась Аяна, одновременно настороженно и мило прищурившись.

— Ладно, ладно, будет вам.

Сначала поцеловал её, затем Аню. Обеих приобнял за талии и повёл к замку, не позволяя разговору начаться прямо возле ворот.

Аня ещё раз оглянулась на дирижабль. Я это заметил. Как и то, что вопрос она всё же оставила при себе.

Пока мы шли, начал рассказывать о переселении, первых неделях подготовки и о том, как люди осваиваются на мире-корабле. Остановился возле одного из залов, проводил туда жён, а сам быстро сходил на кухню, чтобы сделать чай и бутерброды.

Вернувшись с подносом, удивлённо замер на пороге.

Аня сидела на диване боком, немного склонившись над ребёнком. И, судя по всему, кормила его грудью.

Я обошёл стол с другой стороны и убедился, что мне не показалось. Она заметила мой взгляд и вздохнула.

— Я удивлена не меньше тебя, — покачала Аня головой, глядя на малыша. — Это странно… Я же никогда не рожала, так откуда у меня материнское молоко?

На словах «никогда не рожала» я на мгновение задержал руку. Чайник тихо звякнул о поднос. Осторожно поставил всё на стол, не позволив лицу измениться.

— Всё дело в артефакте, который интегрировался в твою душу. Ты ведь ещё и на ранг подросла?

— Ага, — кивнула Аня. — Раньше была нова третьего ранга, а теперь — второго.

— Готовься ещё к парочке таких скачков.

Разлил чай и первым подал его Аяне. Она с улыбкой приняла чашку.

— Спасибо, — девушка поднялась и поцеловала меня.

— Мне нравится такая плата, — подмигнул я.

— У меня есть для тебя и другая плата, — тут же подмигнула она в ответ.

Аня, наблюдая за нами, тихо засмеялась.

Я поставил её чашку поближе, но так, чтобы жена случайно не задела её локтем, говоря:

— В общем и целом этот артефакт даже на уровне Святого крайне мощный и может поднять ранг, не говоря уже о тебе. В твоём случае ты точно получишь несколько рангов и, скорее всего, перейдёшь на ступень абсолюта. Возможно, даже достигнешь четвёртого ранга. Но мне почему-то кажется, что пойдёшь гораздо выше. Всё дело в том, что Древо, прежде чем исчезнуть и исполнить свою последнюю волю, зарядило этот лист настолько сильно, что впоследствии даже мы тебя скоро не догоним по рангам. И что самое хорошее, оно адаптировало всю твою энергию под себя, поэтому такие скачки для тебя не опасны.

Аня подняла на меня глаза, затем посмотрела на ребёнка. Я тоже опустил взгляд.

Поддерживая малыша, она заняла обе руки и теперь только поглядывает на тарелку. Поэтому сел рядом, взял бутерброд и осторожно поднёс к её губам.

Жена немного смутилась, однако отказываться не стала.

— Пофиба! — произнесла она с набитым ртом.

Я усмехнулся. Аяна спрятала улыбку за чашкой. Аня прожевала, проглотила еду и снова посмотрела на мальчика.

— Кстати, что насчёт имени? У тебя есть какие-то идеи?

Обе жены одновременно повернулись ко мне.

— Хм… — я задумался на пару секунд. — Как насчёт Владимира?

— Владимир… — повторила она.

Девушки ненадолго задумались, затем почти одновременно кивнули.

— Да,

— Я об этом не задумывался, — признался честно. — Но в целом да. Почему бы и нет?

— Хорошо, — Аня тоже улыбнулась. — Тогда теперь эту малютку будут звать Владимиром.

Я посмотрел на ребёнка.

— Слышал? У тебя теперь есть имя. Носи его с честью и не позорь деда, плача по ночам.

Малыш не ответил.

Какое-то время мы так и сидели вместе. Я рассказывал о произошедшем, отвечал на вопросы, подавал Ане чай и бутерброды, а разговор постепенно уходил от дел к обычным домашним мелочам.

Потом Аня поднялась.

— Ладно, мне нужно укладывать Владимира.

Она уже закончила кормить, поправила одежду и направилась к двери, осторожно покачивая засыпающего малыша, но возле выхода обернулась. Посмотрела на нас с Аяной и подмигнула.

— Развлекайтесь, молодые.

Дверь закрылась. Я перевёл взгляд на вторую жену, а Аяна уже улыбнулась с хитринкой, говоря:

— Мне второго предложения не нужно…

Она одним движением сняла резинку с волос. Синие пряди ещё не успели рассыпаться по плечам, когда воздух передо мной дрогнул.

В следующий миг жена — а мы, так как меня не было, восстановили наш брак — уже сидела у меня на коленях.

Я успел только обхватить её за спину, прежде чем она потянулась ко мне и наши губы встретились в долгом поцелуе. Мои руки медленно скользнули ниже, с радостью обхватив мягкие ягодицы и притягивая Аяну ближе.

* * *

Проснулся я уже на рассвете от того, что Аяна зашевелилась.

Мы находились в комнате, которую заняли после посиделок в зале. Через неплотно закрытые шторы проходит утренний рыжий свет, а за окном только начинает просыпаться замок.

Жена осторожно выбралась из постели. Её длинные синие волосы заструились вдоль тела. Она подняла их ладонью, потом повернулась, явно собираясь убедиться, что я всё ещё сплю.

Я именно это и изобразил. Лежал спокойно, едва наблюдая из-под век за её прекрасной фигурой. Аяна несколько мгновений смотрела на меня, затем улыбнулась и резко перебросила волосы за спину.

— Хитрюга!

Я тоже улыбнулся, уже не пытаясь притворяться. Девушка отправилась в душ, а потом вышла из комнаты.

Примерно через полчаса дверь снова открылась. На этот раз появилась Аня.

Воровато оглянувшись, она тихо закрыла дверь, подошла к кровати и начала сбрасывать верхнюю одежду, оставаясь только в розовом нижнем белье. Затем быстро юркнула под одеяло, стараясь не потревожить меня.

Но уже слишком поздно…

Резко обнял её со спины и прижал к себе.

Аня пискнула и слегка сжалась, отчего я не сдержался и засмеялся.

— Напугал, дурак! — засмеялась и жена.

Я вдохнул такой знакомый и приятный запах, крепче обнял её и поцеловал в плечо. Осторожно скользнул ладонью под край бюстгальтера, проникая под него и ощущая мягкое тепло и знакомую упругость.

— Я соскучился, — тихо произнёс я.

Аня вновь замерла, покрывшись мурашками, а затем повернулась ко мне.

* * *

Как и ночь до этого, утро оказалось на редкость прекрасным.

Вот только бесконечно оставаться дома не получится.

Когда жена, утомившись, уснула, я осторожно поднялся и некоторое время смотрел на неё. Одеяло прикрывает её лишь до пояса, рыжие волосы рассыпались по подушке, а на губах ещё держится едва заметная улыбка.

Укрыл Аню полностью, потом сходил в душ и только после этого, одевшись, телепортировался на дирижабль. Постучав в дверь каюты Вики, дождался «входите» и вошёл.

Когда я только вернулся на Землю, то понимал, что после таких скачков силы придётся очень много заниматься собственными людьми.

Вот только Эйр сделала эту работу за меня.

Наблюдая за бурным ростом, она успела подготовить их при помощи определённых тренировок. И сейчас все эти наработки находятся у меня на руках.

Я просмотрел их ещё раз, задерживаясь на отдельных местах.

Сестра предусмотрела многое. Не просто дала людям возможность стать сильнее, но и подготовила их к тому, что эта сила начнёт требовать совершенно другого контроля.

Однако если в Российской империи к происходящему хоть как-то приспособились, то у остальных возникали проблемы.

И как хорошо, что началось создание Орденов…

Внутри них уже принялись разбираться с последствиями роста, вот только в общий обиход эти решения пока не вошли. Сильных становилось больше, а те, кто понимал, как правильно распорядиться новой мощью, за ними не поспевали.

Поэтому мне пришлось летать по разным империям, помогая правителям и Родам организовать работу со своими людьми.

Благо опять же Эйр заранее обо всём позаботилась.

Мне оставалось внести некоторые коррективы, чтобы впоследствии у практиков не возникало отдачи от слишком быстрого поглощения силы.

Так и проходили дни.

Залы для совещаний в разных империях сменялись учебными площадками, потом снова возникали бумаги, списки и обсуждения. Где-то требовалось поправить методику, где-то — объяснить, почему нельзя просто выдать её всем и ждать одинакового результата.

Время за делами летело незаметно.

По сути, каждый день складывался из трёх основных частей.

Дела. Немного времени с Викой. Тренировки.

Сон оставался редким дополнением к тому, что не получилось отложить.

Я тоже занимался, посещая энергетически насыщенные места и постепенно становясь сильнее. Домой возвращался примерно раз в два-три дня.

Чем очень радовал Аню, Аяну и порой прилетавшую Яну. Как и остальных членов Рода, которых успевал застать.

Удивительно, насколько быстро начинаешь ценить даже короткий вечер в замке, когда остальная жизнь проходит между очередной посадкой дирижабля и следующим вылетом.

Но во время одного из таких перелётов пришло сообщение. На дальней границе Китайской империи снова начались проблемы с двумя неизвестными.

Я остановился возле обзорного окна и открыл сводку.

Двое неизвестных.

Один — Владимир, когда-то прибывший на Землю представитель моего Рода. Другой — тот, за кем он гоняется.

О нём пока ничего определённого нет.

Ранее я уже получал сведения, что эти двое доставляют проблемы. Однако поспеть за ними другим не так-то просто. К тому моменту, когда удаётся собрать информацию об очередном столкновении, оба уже оказываются далеко от указанного места.

Опытные бойцы. Очень опытные.

Ещё раз просмотрел сообщение, затем поднял взгляд.

— Что ж, пожалуй, пора немного размяться… Тем более что ещё двое сильных бойцов явно не помешают моей будущей армии.

* * *

Ещё две недели спустя:

Анастасия сидела за своим столом во дворце и заполняла бумаги.

Ручка быстро скользила по листам, оставляя один росчерк за другим. Через окно бил солнечный свет, ложась на столешницу, края папок и остывшую чашку.

В кабинете пахло

Заполнив очередной документ, девушка вздохнула и отвела руку в сторону, но за следующий лист не взялась. Вместо этого отложила ручку и подняла обе ладони к вискам, начав массировать их пальцами, слегка кривясь.

Настоящей боли почти не ощущалось. Но где-то на границе восприятия всё же сохранялось неприятное давление. Слишком слабое, чтобы назвать его приступом, и слишком настойчивое, чтобы окончательно перестать замечать.

Анастасия закрыла глаза, медленно выдохнув.

Когда убрала руки, в голове вдруг послышался тихий смех. Она резко выпрямилась.

Посмотрела на дверь, затем к окну и в дальний угол кабинета.

Никого. Только неподвижные шкафы, стулья и солнечный свет.

— Показалось…? — тихо спросила девушка в пустоту, скорее пытаясь успокоить себя, чем действительно ожидая ответа.

Ответа, разумеется, не последовало.

Анастасия некоторое время прислушивалась, затем снова посмотрела на документы. Потянулась к ручке, но остановилась на полпути и со вздохом положила голову на согнутую руку.

За последние месяцы произошло слишком многое.

Вика всё так же избегала её.

Это уже невозможно списать на неловкость первой встречи или на пережитое потрясение. Девушка отворачивалась, уходила раньше, чем разговор мог начаться, и смотрела с такой настороженностью, что Анастасия каждый раз невольно перебирала в памяти собственные слова.

Что именно она сделала? Или ещё сделает?

Настя пыталась это принять. Не торопить и не возвращаться к одному и тому же вопросу каждый раз, когда они встречались.

Но чем дольше Вика её избегала, тем труднее становилось не думать о возможной причине.

Также Сергей сказал, что сейчас нельзя заниматься её источником. Она уже получила малую часть Божественного источника, и та интегрировалась в неё. Чтобы всё прошло правильно, требуется время.

Девушка лежала, опустив голову на руку и грустно рассматривая край ближайшего листа. Так лёжа какое-то время, она и сама не заметила, как в другой ладони возник кинжал.

Серый. Почти теневой и расплывчатый.

Её пальцы сомкнулись на рукояти, а остриё коснулось стола.

Раздался слабый скрежет. Рука начала двигаться.

Медленно, выводя одну линию за другой, пока сама Анастасия продолжала смотреть на бумагу и думать о Вике.

Настя опомнилась лишь тогда, когда на столе уже закончилось целое слово и начало появляться следующее.

Она опустила взгляд на собственную руку. Глаза расширились. Вскрикнув, Анастасия резко отпрянула и отбросила неизвестное оружие.

Дымный кинжал отлетел в сторону, но, не долетая до пола, распался серым пеплом и растворился.

Девушка уже окружала себя защитными покровами, думая, звать охрану или нет.

В следующий миг взгляд зацепился за стол и за вырезанные буквы.

Анастасия медленно приблизилась, не опуская защиты.

На столешнице было имя:

ВИКА.

Ниже — две буквы.

УБ.

Девушка застыла, пока её дыхание стало частым и неровным. Анастасия посмотрела на пальцы, затем снова на имя, и в памяти начали быстро мелькать совсем другие образы.

Маленькая Вика у неё на руках.

Тёплая ладонь, цепляющаяся за одежду.

Кормление с ложки, осторожное покачивание, беготня по комнате, когда ребёнок никак не желал оставаться на месте.

Настя помнила её смех… Помнила, как подхватывала девочку, как поправляла волосы, как уговаривала доесть…

Она стояла над столом, судорожно втягивая воздух, пока эти воспоминания сменяли друг друга.

Затем посреди них резко возникло другое лицо.

Взрослая Вика. Холодная. Настороженная.

В ладони снова появился серый кинжал. Анастасия вскрикнула и отскочила.

Зацепилась ногой, потеряла равновесие и упала назад, уже ожидая удара затылком, но вместо него раздался тяжёлый всплеск.

Вода сомкнулась вокруг. Все звуки вмиг исчезли.

Девушка начала погружаться в тёмное озеро.

Холод сдавил грудь. Волосы поднялись возле лица, одежда потянула вниз, а сверху сквозь толщу воды едва пробивался свет.

Анастасия посмотрела туда, видя, как над поверхностью угадываются два силуэта.

Взрослая Вика и Сергей стояли, будто на льдине, и смотрели вниз. Прямо на неё.

Анастасия попыталась вытянуть руку, но вода не позволила сделать это быстро. Пальцы прошли перед лицом, а свет сверху стал немного дальше.

— Убейййиии! — раздался в голове скрипучий протяжный голос. — Иначе они убьют тебяяяяааа!

Девушка резко забарахталась. Попыталась подняться к поверхности, отталкиваясь ногами от пустоты. Воздух закончился, грудь свело, и она невольно вдохнула.

Вода хлынула внутрь. Анастасия дёрнулась всем телом и очнулась за своим столом.

Резко отпрянула от руки, на которой лежала голова, откинулась в кресле и начала судорожно оглядываться.

Солнце всё так же освещало кабинет, рядом лежали документы, на прежнем месте находилась и ручка.

Никаких слов на столе. Никакого кинжала.

Девушка, тяжело дыша, протянула дрожащие пальцы и провела по столешнице.

Гладкая.

Она посмотрела на ладонь, затем снова на дерево, не в силах успокоить сердце.

И только где-то внизу живота медленно разливалось тепло, которое постепенно становилось холоднее.

* * *

Чуть картинок Вики взрослой) Больше можно будет найти в ТГ

Глава 24

Ход Ордена — начало

Скрестив руки на груди, я стоял у обзорного окна дирижабля.

Дирижабль за последнее время опостылел до чёртиков. Вот только другой транспорт пока достать не получается. Чтобы вытащить с мира-корабля хотя бы какой-нибудь челнок, придётся проводить общую разгерметизацию.

А это работа не на несколько минут. Да и привлечёт сейчас лишнее внимание.

— Папа.

Вика подошла и встала рядом. Я повернул голову.

— Что такое, дочь?

Она сложила руки за спиной и тоже смотрела в обзорное окно, провожая взглядом облака. На стекле едва заметно отражается её лицо, и я заметил, как дочь некоторое время подбирала слова, прежде чем заговорить.

— Ничего. Просто мне показалось, что ты какой-то сильно задумчивый… Если я могу ещё чем-то тебе помочь, только скажи.

— Хм…

Я перевёл взгляд вперёд.

Дум действительно много. Как и проблем.

— Сейчас меня больше всего интересуют проблемы, связанные с моим старым врагом.

— Цоорт? — Вика посмотрела на меня.

— Да.

Мы уже обсуждали это раньше. И не раз летали в разные части мира, проверяя знаки и указания, которые выдавал приходящий в себя, но всё ещё бредящий старик. Вот только его речи в основном оставались совершенно бессвязными.

Отдельные слова, обрывки воспоминаний, непонятные привязки к местности. В итоге все места, которые удалось определить, оказывались пустышками.

Но как минимум сами полёты не проходили впустую. За это время я окончательно убедился, что Вика такая же авантюристка, как и я. Ей нравится исследовать,

Умная и любопытная. При этом совершенно не умеющая скрывать восторг, когда перед ней появляется что-то необычное.

С одной стороны, это радует. С другой — немного печалит.

Однажды дочь отправится в собственное путешествие, а мне останется сидеть в Империи и ждать её возвращения. Вспоминать, как сам исчезал неизвестно куда, и очень старательно не мешать ей делать то же самое.

Хотя дел у меня и тогда наверняка окажется по горло… А может, ещё больше. Да и детей к тому времени явно прибавится…

— Опять задумался, — заметила Вика.

Я посмотрел на неё и усмехнулся.

— Прикидываю, сколько терпения мне понадобится, когда ты начнёшь путешествовать без меня.

Дочь улыбнулась, чуть подавшись плечом в мою сторону.

— Я не скоро тебя покину. У нас ещё много дел впереди.

Она тихо рассмеялась и снова повернулась к окну.

Сейчас Вика очень выручает меня, помогая с разными задачами. Вот только у этого есть и обратная сторона.

Аня, Аяна и Яна начали что-то подозревать. Впрочем, как тут не начать?

Несмотря на мой запрет использовать силу и на то, что дочь глушит связь, они всё равно ощущают слабые отголоски. Что-то едва различимое, знакомое, но никак не складывающееся в понятную картину.

Наверняка это чувство не даёт им покоя. А откуда взяться подобному ощущению — они не понимают.

Они её не помнят, но связь от этого никуда не исчезла.

Попробуй объяснить вкус фрукта, который никогда не ел. Или ел однажды в далёком детстве, но совершенно забыл. Что-то знакомое вроде бы есть, а понять, что именно, не получается. Здесь почти то же самое.

К тому же жёнам наверняка передают, что со мной постоянно путешествует какая-то девушка.

Пока дальше подозрительных взглядов дело не зашло. Возможно, они ревнуют, но навязывать эту ревность явно не собираются.

От этого мне, честно говоря, ничуть не проще.

Я снова посмотрел вперёд и нахмурился. Далеко над горами вспыхнула техника.

Обычный человек ещё ничего не заметил бы. Но мы с Викой почти одновременно повернули головы, следя за быстрыми вспышками впереди.

Там идёт яростная битва.

Два потока силы сталкиваются между склонами, то поднимаясь над вершинами, то резко уходя вниз. На мгновение из-за горного гребня выбросило каменную пыль, а следом пространство осветилось ещё одним ударом.

Я уже собирался направиться к выходу, когда всё оборвалось. Битва полностью схлынула. Оба сражавшихся исчезли вместе со своими энергетическими откликами.

— Интересно… — пробормотал я.

* * *

Когда дирижабль добрался до места, перед нами оказалась пустая развороченная территория среди гор.

По склону тянутся глубокие борозды. Один из выступов срезан почти целиком, ниже ещё осыпаются камни, а над разбитой землёй висит пыль.

Посреди этого находится единственный разлом. Над ним завис Высший, которому поручили наблюдать за происходящим.

Я сразу телепортировался к нему.

— Докладывай.

Пожилой китайский практик склонился.

— Ваше Величество, оба сражавшихся, как только вы начали подлетать, сразу же нырнули в разлом.

— Даже так… Интересно.

В то, что они испугались меня, я бы не поверил. Скорее дело в другом.

Тот второй, который всё это время убегал от Владимира, вполне мог оценить ситуацию и, прекрасно понимая, на что я способен, нырнуть в разлом.

Возможно, противник решил перенести бой внутрь. Или скрыться там.

Вот только самостоятельно загонять себя в ловушку — слишком странное решение для того, кто до этого так долго не позволял себя поймать.

Я несколько секунд смотрел на воронку, затем телепортировался к ней.

Вика уже показалась у выхода из дирижабля. Повернувшись к ней, произнёс:

— За мной пока не заходи.

Она кивнула, а я шагнул внутрь.

Меня встретил жар в покров духа. Под ногами лежала чёрная порода, рассечённая светящимися трещинами. Дальше медленно текла лава, освещая низкие скалы снизу.

Мне открылся огромный лавовый мир и множество разбросанных туш.

Твари больше всего напоминают единорогов, если представить тех массивными, покрытыми грубыми наростами и совершенно не похожими на добрых существ из детских историй.

Я огляделся, уловил направление энергии и начал телепортироваться.

Сначала на ближайший выступ. Потом дальше, через рассечённую лавой равнину.

След остаётся отчётливым. Двое двигались быстро, не особенно заботясь о том, что останется после них.

Через десять минут такого преследования я остановился возле ещё одной воронки разлома. Белой.

— Всё интереснее и интереснее…

Вздохнул и, не задерживаясь перед входом, шагнул внутрь.

Жар сменился ледяным ударом. Прямо в лицо понесло снег. Ветер заревел невероятно сильно, а вокруг не осталось ничего, кроме сплошной белой пелены.

Я посмотрел в сторону, куда уходил след.

Далеко. Эти двое уже успели уйти и отсюда.

Я хмыкнул.

Если им так нравится играть в догонялки, пусть играют сами с собой. У меня ещё дел по горло.

К тому же продолжать переходить из одного неизвестного мира в другой только потому, что кто-то очень ловко выбирает маршрут, — сомнительное удовольствие.

Вернулся в лавовый мир и начал телепортироваться к первому выходу. Вскоре снова оказался среди земных гор.

Вика стояла неподалёку от воронки, а высший переместился ближе, ожидая распоряжений.

Дочь вопросительно посмотрела на меня.

— Ушли дальше, — коротко пояснил я и повернулся к старику. — Следите за этим местом. Как только появятся какие-либо новости, сразу сообщите мне. Внутрь за ними без необходимости не лезть.

— Понял, Ваше Величество.

Он тут же склонился, а я направился к дирижаблю.

* * *

Следующей точкой назначения стал китайский дворец.

Меня встретил Леонид Романов с женой и сыном, пока Вика осталась в дирижабле. При моём приближении они сразу склонились, а я, поднявшись по широким ступеням, улыбнулся.

— Я ненадолго. Поэтому зря вы оторвались от дел.

Неделю назад я уже приезжал в Китайскую империю и успел многое обсудить с Леонидом и его супругой. Сейчас задерживаться здесь не собирался.

— Только проверю, как там дела у моего человека.

— Хорошо, — кивнул Леонид. — Но мне всё равно есть что обсудить. Поэтому ты же не против, если я прогуляюсь с тобой?

— Конечно, — указал ему рукой, чтобы он шёл внутрь.

Леонид сразу перешёл к делам региона.

К тому, что уже удалось наладить, что ещё требует внимания и как на перемены реагирует знать. Я слушал, временами уточняя отдельные моменты, пока широкие коридоры сменялись лестницами, ведущими вниз.

В общем и целом всё идёт относительно неплохо.

Не без проблем, но другого после смены порядка и

— Пока главное, чтобы они не путали осторожность с разрешением ничего не делать, — заметил я, выслушав очередное пояснение.

Леонид коротко кивнул.

— Я им это «объясняю».

Я «понимающе» усмехнулся.

Внизу нас встретила прохлада. Мы вошли в тот самый зал, где прежде лежал старик. Здесь уже ждали Азалия и второй Леонид.

О моём возвращении они знали заранее.

— Ну как успехи?

Оба склонили головы. Первой заговорила Азалия, недовольно поморщившись:

— Честно говоря, было бы намного лучше, если бы не пришлось всё это время торчать здесь впустую…

Я перевёл взгляд на Леонида. Тот держался спокойнее, но по тому, как он сложил руки, тоже чувствовалось, что результат его не радует.

— К сожалению, Ваше Величество, в базах данных корабля не оказалось ничего связанного с Цоортом. А все места, сведения о которых удалось получить раньше, мы вам уже передали.

— Вот как… — я медленно покачал головой.

Значит, и здесь пока пусто. Посмотрел на знакомый зал, затем снова на них.

— Что же, благодарю вас обоих за работу. Вы можете возвращаться и заниматься своими делами.

— Наконец-то, — Азалия потянулась, расправляя плечи. — Надоело мне уже тут сидеть.

— Понимаю, — улыбнулся я. — Впрочем, не думаю, что там, с той стороны, меньше хлопот и проблем. Хотя… — ненадолго задумался. Нужная мысль пришла почти сразу. — Как ты смотришь на то, чтобы попасть на мир-корабль?

На этот раз оживились оба.

Азалия опустила руки и внимательно посмотрела на меня. Леонид чуть подался вперёд, уже явно не собираясь молчать.

— Глава, — по старой привычке обратился он, — если вы не против, то я тоже хотел бы отправиться туда. Всё-таки там по моей части больше дел, чем здесь.

— Хорошо. Тогда отправляйтесь в замок, а я для начала слетаю в столицу по одному очень важному делу. Когда вернусь, переправлю вас.

Они одновременно кивнули, теперь уже с заметным интересом.

Мы вчетвером направились обратно наверх, а затем разделились. Романов остался заниматься дворцом, Азалия с Леонидом — готовиться к отлёту, а я вернулся на дирижабль.

Вика встретила меня на второй палубе. Ничего не спросила. Только посмотрела в лицо.

Я помотал головой из стороны в сторону, и дочь сразу поняла, что новых сведений не появилось.

Мы поднялись в командную рубку.

— Отправляемся в столицу Российской империи.

Экипаж принял приказ, и вскоре дворцовые крыши начали медленно уходить вниз.

* * *

По прибытии в столицу я не направился во дворец. Вместо этого поехал к имению Дубровских.

Дочь снова осталась на дирижабле, а когда автомобиль остановился у нужного дома, меня уже встречали.

Владимир Сергеевич шагнул навстречу, едва я вышел из машины.

— Ваше Величество, — он поклонился.

Я улыбнулся, оглядев его.

— Вижу, вы меня прямо конвоировать собираетесь…

Мужчина удивился, затем коротко усмехнулся и развёл руками.

— Ну что же поделать, раз жених так долго бегает от своей невесты? Похоже, придётся действительно самому конвоировать.

Мы одновременно рассмеялись и направились к дому.

Хорошо хоть встречают с юмором, а не сразу с брачным договором у порога. Впрочем, договор наверняка где-то рядом…

Уже внутри я поздоровался с женой Владимира Сергеевича. Она ответила с улыбкой, но моё внимание почти сразу перешло к Яне.

Белое платье, но пока не свадебное.

Обычное, мягко подчёркивающее фигуру и совершенно не мешающее ей выглядеть так, что я на несколько мгновений задержался у двери.

Яна заметила мой взгляд. Улыбнулась и чуть склонила голову.

Владимир Сергеевич проследил за нами, но комментировать ничего не стал.

Только указал на кресло.

— Что ж… — я сел.

Он с супругой устроился на диване напротив, а Яна заняла кресло справа от меня.

Девушка осторожно поправила платье, затем повернулась ко мне. Я улыбнулся, взял её за руку и почувствовал, как она сразу переплела наши пальцы.

Теперь уже не до шуток о конвое.

Я посмотрел на её родителей.

— Пожалуй, можем начинать обсуждение…

Хотя обсуждать здесь, по сути, уже нечего. Свой выбор мы с Яной сделали. Осталось перестать откладывать всё остальное.

* * *

Место — неизвестно:

В огромном зале собрались семеро. Три девушки, два парня и двое мужчин.

Таня стояла вместе с остальными, не отводя взгляда от главы Ордена. Тот держал руки за спиной и говорил ровно, временами поворачивая голову к одному из них.

Голос разносился под высоким потолком, возвращаясь негромким эхом.

Среди собравшихся особенно выделялись трое.

Сам глава. Высокий парень в доспехе, отличавшемся от брони остальных четырёх бойцов. И Таня, чья экипировка не повторяла даже его комплект.

Сейчас все находились без шлемов.

Когда глава закончил, Таня сделала два шага вперёд.

— Глава, раньше я у вас этого не спрашивала, но зачем мы это делаем? Как я и сказала, мной не движет переживание за моего брата. Однако я хочу понимать, куда движется наш Орден.

Высокий парень повернул голову к ней. Остальные промолчали.

Глава некоторое время смотрел на девушку, затем медленно прошёлся вдоль стоявших перед ним бойцов.

— Понимать? — он остановился. — Наш Орден, Таня, движется к тому, чтобы в итоге не стать рабом бога, как когда-то задумывала создательница Ордена — Врира.

Мужчина поднял взгляд к высокому потолку.

— Сейчас вся ситуация на Земле похожа на один огромный муравейник, в который заполз природный враг муравьёв — паук. И чтобы этот паук не переубивал нас постепенно, одного за другим, нам необходимо вывести его из себя. Чтобы он не сидел, хитро подготавливая свои сети. А паук, который играет против целой Земли, по-настоящему хитёр и умеет ждать. Нам необходимо разозлить его, чтобы он сделал свой ход первым. Атаковал в порыве ярости или злости. И только тогда весь муравейник соберётся, чтобы убить напавшего паука.

Таня слушала, сохраняя неподвижность, пока глава продолжал:

— В общем и целом наша цель — убить бога. Асшеля Вайторла. Чтобы в итоге не стать его рабами. Но сами мы это сделать не можем, поэтому и нужно разозлить весь муравейник.

Он внимательно посмотрел девушке в глаза. Таня сосредоточенно кивнула, показывая, что поняла сказанное, затем отступила на два шага, вернувшись на прежнее место.

Никто не возразил. Глава обвёл их взглядом.

— Что же. Вперёд…

* * *

Некоторое время спустя высоко в небе зависли шесть чёрных фигур.

Под ними медленно проходили облака, а далеко впереди виднелся дирижабль.

Таня находилась немного выше остальных. Теперь её лицо скрывал шлем.

Один из парней повернул к ней голову.

— Таня, главной назначили тебя, поэтому ждём твоей команды.

Девушка чуть опустила руку.

— Вперёд. Убьём императора Новороссийской империи.

Голос прозвучал ровно и спокойно.

В тот же миг шесть чёрных фигур стремительно рванули к дирижаблю, расходясь по сторонам и готовясь нанести удар.

Глава 25

Ход императора. Переполненная чаша терпения. Цель — объединение Земли

От автора:

Извиняюсь, что вас отвлекаю от чтения, но прежде чем вы продолжите, хотел бы кое-что от себя написать.

Как я понял — арка со временем не всем понравилась и кого-то даже запутала и отпугнула. Я лично вижу это по небольшому отвалу по читателям.

Что же… Понял, в целом, похоже, это была ошибка с моей стороны. Скажу лишь, что хотел сделать сюжет поинтереснее, н о всё получилось как в присказке: хотел как лучше, а получилось, как всегда.

В любом случае — ошибка. Ну а кто не ошибается? Бывает… Главное — учиться на ошибках. Особенно своих. Вывод сделан, и больше таких арок не будет.

В дальнейшем, думаю, перепишу эту арку так, чтобы она была легче, но не потеряла смысла, и стала проще. Но это планы уже на недели две вперёд.

Если вдруг увидите, что 32 том прохудился где-то на треть — не удивляйтесь. Значит я его порезал.

Ладно, перейдём к нынешнему.

Впереди у нас 33 том и я благодарен каждому, кто всё ещё со мной. Как благодарен и тем, кто всё это время был рядом. Ни на кого из тех, кто ушёл, зла не держу, да и глупо это. Ведь кто-то из них поддерживал меня в комментариях и очень часто был спасением, когда было тяжко писать.

А мы с вами, с теми, кто идёт дальше — идём дальше.

У меня будет небольшая просьба. Точнее — две. Как и всегда

Буду рад, если вы поставите сердечки на этот и на следующий том, а также напишите комментарии на 33 том. Мне будет очень приятно это, особенно сейчас.

Всех обнял и приподнял.Всем заранее спасибо.

* * *

— Ну вот, теперь я могу вздохнуть спокойно, — улыбнулась Яна, посмотрев на меня.

Мы всё ещё находились в доме Дубровских, только теперь остались одни. За закрытой дверью стихли шаги, а моя будущая жена, так как дату свадьбы мы уже определили, устроилась рядом.

— А что, раньше не могла? — я приподнял бровь.

Яна тихо рассмеялась и легонько толкнула меня плечом.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Всё же этого я жду уже довольно долго. По меркам всех случившихся вокруг нас событий можно сказать, что целую жизнь.

— Это правда, — я улыбнулся, приобнимая её и осторожно проводя ладонью по плечу.

Яна придвинулась ближе. На мгновение прикрыла глаза, положив голову мне на плечо, и я уже собирался предложить никуда не торопиться хотя бы до конца вечера, но в этот момент пискнул телефон.

Мы замерли одновременно. Я достал мобильный, открыл сообщение, и улыбка исчезла с лица. Яна тоже успела прочитать короткую строку, нахмурившись и сразу выпрямившись.

Всего одно сообщение, однако этого хватило.

Я вскочил с кресла, уже набирая нужный номер. Вызов приняли почти мгновенно.

— Привести в исполнение план сто двенадцать.

Не стал ничего пояснять, зная, что диспетчер всё поймёт. Завершил вызов и убрал телефон, поворачиваясь к Яне. Она уже стояла напротив, внимательно смотря на меня.

— Что мне делать? — спросила Яна.

— У нас нападение на Егора. Причём в его землях. Я отправляюсь к нему на выручку, но надеюсь, что этого не потребуется. Ты же отправляйся на границу и будь готова в случае чего защищать её. Кто бы ни встал у тебя на пути, ни за что не пропусти его.

— Я поняла, — Яна сосредоточенно кивнула и быстро направилась в свою комнату.

Я проследил за ней лишь мгновение. Затем телепортировался, оказываясь далеко от имения Дубровских, перемещаясь в сторону аэродрома.

* * *

Новороссийская империя:

Думал ли когда-нибудь Егор, что окажется в подобной ситуации?

Конечно, нет.

Тёмный клинок вспыхнул, встречая удар перекованного меча Романовых. Во все стороны разлетелись чёрно-белые искры, а воздух между двумя бойцами сдавило, прежде чем от столкновения разошлась тяжёлая волна.

Егор и его сестра зависли друг напротив друга, давя на оружие.

Лица Тани он не видел. Его скрывал чёрный шлем. Но клинок узнал сразу.

Егор сильнее сжал рукоять, всматриваясь в тёмную поверхность напротив. Слева и справа почти одновременно появились ещё две фигуры в чёрных доспехах.

Он резко оттолкнул клинок сестры и отпрянул, уходя назад прежде, чем противники сомкнули окружение. На месте, которое только что покинул Егор, столкнулись две техники.

Небо рассекли вспышки.

Император ушёл ниже, затем резко изменил направление, пропуская над головой длинную светящуюся полосу. Та ударила в склон, вырвав из него каменную крошку.

Егор ускорился, понимая, что нужно ещё больше разделить врагов.

Вот только противники не спешили дарить ему такую возможность.

Трое постоянно наседали на него. Один перекрывал направление, второй вынуждал уклоняться, а Таня сближалась именно тогда, когда Егор отвлекался на очередную технику.

Остальные трое из шести давно заняли всех, кто находился рядом.

Подоспевшая Ядвига сражалась сразу против двоих. Егор успел заметить, как возле неё раскрылась защита, приняв удар с одной стороны, а сама девушка развернулась навстречу второму врагу.

Третий держал остальных людей, не позволяя им прийти на помощь.

Если бы Егор знал, что нападение произойдёт в его собственных землях, обязательно взял бы с собой кого-нибудь ещё. Но сильных воинов отправили на передовую.

Именно для того, чтобы в случае внезапного начала войны они успели отразить первый удар и не позволили противнику беспрепятственно пройти вглубь территории.

Теперь это решение казалось ошибочным. Здесь не хватало тех, кто мог прикрыть ему спину. Впрочем, Егор не знал, что происходит на границах. Возможно, враги уже ударили и там.

Высоко впереди раскрылась гигантская печать.

Из неё хлынул поток синей воды, обрушиваясь сплошной стеной и перекрывая путь. Егор резко затормозил, чувствуя, как следом сближаются преследователи.

Назад нельзя. Вверх — тоже.

Он повёл ладонью перед собой, направляя тёмную энергию в край водного потока. Вспышка прошла по его поверхности, разрывая сплошную стену и открывая узкий проход.

Слева ударила новая техника. Егор отбил её, развернулся и

На этот раз удар отозвался болью в запястье.

Таня не остановилась. Сместила оружие, освобождая лезвие, и тут же повела его к шее. Егор отклонился, пропуская белую кромку перед лицом, после чего коротко ударил в ответ.

Девушка ушла в сторону, и на её место уже пришёл другой противник.

Играла ли Таня какую-то роль или действительно хотела убить его, понять не получалось. Однако атаковала она всерьёз.

Ни лишнего промедления, ни попытки предупредить, ни заметной ошибки, которой Егор мог бы воспользоваться.

По крайней мере, он ничего подобного не увидел.

Сражение продолжалось. Местность внизу менялась, пока бой окончательно не сместился к горам. Между тёмными склонами лежал снег, а по ущельям прокатывался грохот техник, срывая с выступов белые пласты.

Егор старался использовать рельеф.

Уходил за скалы, менял высоту, заставлял противников обходить препятствия. Иногда ему удавалось получить несколько мгновений, но трое снова настигали его раньше, чем появлялась возможность восстановить дыхание.

Как бы он ни усилился за последнее время, сражаться сразу против трёх подобных бойцов оказалось гораздо сложнее, чем парень думал. Тем более что врагов стало четверо.

Теперь он проигрывал. Не только в силе, но и в запасе энергии.

Бой длился уже несколько часов, и почти всё это время приходилось расходовать силу на пределе. Источник отзывался тяжестью, по каналам проходила боль, а пальцы всё чаще приходилось сжимать заново, чтобы не потерять рукоять.

Егор завис между двумя горными склонами, тяжело дыша и наблюдая за приближающимися врагами.

Дальше уйти не получится. Остаётся надеяться, что остальные успеют…

Он посмотрел на фигуру с белым мечом.

Кто бы мог подумать, что новая встреча с сестрой произойдёт вот так… На поле боя.

Трое её спутников телепортировались и появились по сторонам, разом раскрывая несколько техник.

Егор быстро перевёл взгляд с одного на другого и попытался уйти из окружения, но пространство не откликнулось. Возможность телепортации оказалась заблокирована.

Он поднял свободную руку, формируя защиту из тёмной энергии, и почти сразу направил клинок навстречу первой атаке.

Воздух грохнул.

По склону разошлась чёрная полоса, сбивая снег и камни. Второй удар пришёл раньше, чем Егор успел полностью погасить первый.

Он справился и с ним, но потерял мгновение, а также усталость сделала своё дело.

Когда Егор вновь посмотрел вперёд, перед ним уже находился чёрный доспех и белый меч.

Восприятие резко замедлилось. Парень видел, как лезвие приближается к груди. Видел поворот кисти сестры, положение её плеч, направление острия.

Прямо в сердце.

Парень попытался отвести оружие, но не успел.

Остриё коснулось ткани, а в следующую секунду Егор ощутил удар.

* * *

Дирижабль летел так быстро, что корпус уже не просто дрожал. Он стонал.

Я сидел в кресле капитана и направлял энергию внутрь, выжимая из летательного аппарата всё, что ещё можно выжать. По панелям проходит мелкая вибрация, где-то позади скрипит крепление, а свет над пультом несколько раз коротко мигнул.

Времени замедляться нет.

Повторить тот прыжок, которым я однажды добрался до Японии, сейчас не получится. Мои возможности не безграничны. Тогда пришлось использовать огромный запас энергии императорских глаз, чтобы вообще провернуть подобный трюк.

Знать сам способ такого использования глаз недостаточно. Нужно ещё понимать, чем за это придётся заплатить.

Энергия почти полностью окутывает дирижабль, и связь пробивается внутрь рывками. Отдельные слова, короткие сообщения, координаты, которые успевают устареть раньше, чем мы приближаемся к ним.

Ситуацию я отслеживаю урывками. Остаётся надеяться, что подмога доберётся до Егора раньше меня.

Едва дирижабль оказался над моими землями, я почувствовал Инкара. Он тоже ощутил моё приближение.

На таком расстоянии уже можно передать ему сигнал, и я сразу направил короткий импульс, указывая нужную сторону. Кот-дракон сорвался почти мгновенно.

Ушёл к землям Новороссийской империи, чтобы при необходимости помочь Егору.

Держись, Егор… Ничего другого сейчас не требуется. Просто продержись ещё немного…

* * *

Когда мы наконец добрались и вновь пересеклись с Инкаром, над огромной территорией Новороссийской империи уже летали поисковые дирижабли.

Они расходились по разным направлениям, проходя над склонами и возвращаясь к местам, где ещё сохраняются следы сражения.

Я стиснул зубы и начал сбрасывать подачу энергии.

Дирижабль натужно задрожал, постепенно замедляясь. По корпусу прошёл долгий скрип, и я, едва дождавшись остановки, телепортировался наружу.

Завис, сосредоточившись на остаточных потоках, затем повернул голову.

Первый скачок перенёс меня над рассечённым склоном. Следующий — к широкой полосе выжженной земли.

Дальше. Ещё дальше!

Энергия пока остаётся активной. Она тянется через несколько мест сражения, где под ударами техник исчезли деревья, раскололись скалы и поменялся сам рельеф.

Я не задерживался ни на мгновение в одном месте. Только отмечал направления и сразу двигался следом.

В конце концов оказался в заснеженных разрушенных горах.

Здесь следов особенно много. Чужие энергии наложились друг на друга и перемешались с тёмной энергией.

Остановился, оглядываясь.

Ветер несёт снежную пыль. Где-то ниже ещё осыпаются камни, а с одного из выступов медленно сползает подрезанный ударами пласт снега.

Нужный поток нашёлся не сразу. Слабый, но нашёлся.

Я тут же телепортировался к нему. Затем ещё раз, переходя по едва различимой цепочке, пока не оказался возле входа в пещеру.

Поднял руку, создавая шаровую молнию, и полетел вперёд.

Свет прошёл по сухому камню.

Один коридор. Поворот. Узкий проход между скалами. Двигался, следуя за откликом, и наконец вылетел к огромной расщелине.

Егор полулежал возле стены, прислонившись к ней спиной.

Я мгновенно оказался рядом. Опустился перед ним и начал проверять всю энергосистему, почти не замечая, как сильно колотится собственное сердце.

Каналы повреждены, источник истощён, на теле несколько небольших ран. Но… Ничего смертельного.

Задержал дыхание, перепроверяя грудь, и только после этого позволил себе отпустить ситуацию и немного расслабиться.

Егор, до того сидевший с закрытыми глазами, улыбнулся. Он открыл их и посмотрел на меня.

— Ну как, они поверили в мою смерть?

Я замер. Несколько мгновений просто смотрел на него, не понимая, о чём он говорит.

Тогда Егор поднял руку и показал небольшую прорезь в собственной одежде. Раздвинул ткань, просунул пальцы внутрь и коснулся груди прямо над сердцем.

Кожа целая. Я нахмурился.

По направлению разреза всё предельно ясно. Если удар пришёлся сюда, почему он вообще сидит передо мной и разговаривает?

Егор собрался, и улыбка исчезла с его лица.

— Это Таня. Как я понял, у них задание — устранить меня. Но, как ты сам видишь, она использовала клинок Рода, и поэтому он не нанёс мне никакого вреда. Просто прошёл насквозь, пробив лишь

Я молча смотрел на него, потом снова на разрез. И ещё раз на Егора.

Облегчение никуда не делось, но теперь рядом с ним было и совсем другое чувство.

— Поговорим в замке. Для начала нужно успокоить всех, кого вообще сейчас нужно успокоить.

На этом игры закончатся. Раз война — значит, война.

* * *

Сергей стоял у окна в большом зале замка, сложив руки за спиной.

Слева, вне его поля зрения, на диване сидел Егор. Он посмотрел на спину Сергея.

— Мне кажется, это отличная возможность провернуть свои ходы. Сейчас враги уверены, что я мёртв, а значит, думают, что наши силы ослаблены. Думаю, не нужно сообщать о том, что я жив. Пусть так и считают. А мы в это время продолжим готовиться и набираться сил.

Сергей не повернулся и ничего не ответил. Просто всё так же стоял, смотря наружу. Но именно это больше всего и напрягало в данный момент Егора.

Парень нахмурился и несколько мгновений молчал, затем медленно выпрямился, спрашивая:

— Подожди, ты же не хочешь объявить, что я выжил, только для того, чтобы показать, что у врагов ничего не вышло? Если так поступишь, ты подставишь Таню. Ты же это понимаешь? А если они останутся уверены, что у них получилось, у нас появится больше времени на подготовку. Нам сейчас нужно ждать и готовиться. И…

— Нет, — спокойным и ровным голосом перебил его Сергей. — Мы больше не будем ждать. Мы сами нанесём удар.

Сразу после этого он повернулся, смотря Егору прямо в глаза.

Тот покачал головой и тоже поднялся, говоря:

— Мы не готовы. Мы не завершили создание Орденов. Флот тоже не готов. Ты понимаешь, что враги только этого и ждут, чтобы мы нанесли следующий удар и они могли объявить нас агрессорами? Если сейчас так сделаем, сами настроим против себя все остальные страны. Они только и ждут момента, чтобы выставить нас врагами для всех.

Сергей выслушал его до конца, на этот раз не перебивая. Но то, как он смотрел на него, абсолютно без эмоций, заставило Егора напрячься ещё сильнее.

— Ты ещё не понял, Егор?

Во взгляде Сергея ничего не изменилось. Он стоял так же прямо, не делая лишних движений, но Егор вдруг ясно осознал: его друг уже принял решение.

Сергей продолжал:

— Я собирался терпеть и ждать. Готовиться, собирать силы, чтобы завоевать Землю малой кровью. Я прекрасно понимаю, что не хочу глобальных войн. Но также теперь понимаю, что раз они сделали подобный ход единожды, значит, могут сделать его и дважды. Больше терпеть и рисковать кем-то из вас я не собираюсь.

Егор стоял, внимательно слушая и ничего не говоря.

— А также я больше не желаю ни секунды заставлять ждать Таню и оставлять её в месте, где она вынуждена исполнять приказы, которые даже слышать не хочет. Чаша моего терпения переполнена и проливается через край. Нам объявили войну, и мы на неё ответим.

Парень повернулся полубоком, вновь смотря в окно.

— Они хотят войны — они её получат. Мы начинаем наш крестовый поход против Ордена, а также по предотвращению дальнейших войн на Земле.

— Ты хочешь сказать, что…

— Да. Мы уничтожим Орден, наконец вернём Таню и объединим Землю под одним знаменем.

В зале стало тихо. Некоторое время оба молчали, а затем Сергей вдруг нахмурился и резко посмотрел куда-то в сторону.

— Вика…?

Парень чувствовал, что дочь, сидя на Инкаре, на огромной скорости удаляется в сторону столицы Российской империи.

* * *

Некоторое время спустя, ночь. Императорский дворец:

Анастасия спала в своей комнате крепко, но очень тревожно.

Хмурилась, поворачивалась то на один бок, то на другой, иногда начинала часто дышать. Пальцы сжимали простыню, затем разжимались, а голова беспокойно двигалась по подушке.

Что именно тревожило девушку, могли бы сказать только она сама и ещё один человек. Тот, кто сейчас помимо неё находился в комнате.

В углу стояла женская фигура, почти полностью скрытая тенью. Лишь глаза светились жёлтым.

Вика Вайторл.

Она внимательно наблюдала за Анастасией, не меняя положения и не пытаясь приблизиться, пока та в очередной раз не повернулась на спину.

Тогда девушка медленным, размеренным шагом вышла на лунный свет, который пробивался сквозь шторы.

От той весёлой и жизнерадостной дочери, которую видел рядом с собой Сергей, сейчас ничего не осталось.

Лицо собранное, взгляд холодный, всё внимание сосредоточено на Насте.

Вика подошла ближе, остановившись у самого края кровати.

Анастасия нахмурилась во сне, шумно выдохнула и снова затихла, так и не открыв глаз. Тогда девушка подняла руку.

Между её пальцами вспыхнула жёлтая энергия, быстро принимая форму небольшого ножа. Свет прошёл по ладони, коснулся края одеяла и отразился на лице спящей девушки.

Вика крепче сомкнула пальцы на рукояти.

— Прости… — тихо произнесла она. — Я сделала свой выбор.

В следующий момент лезвие резко понеслось вниз, прямо к сердцу молодой императрицы.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бастард Императора. Том 32