Барсуки

Глава 1

Барсуки

- Барсуки хотят Крым, Василиса Игоревна, - сообщил Харченко, усевшись в кресло рядом со столиком для переговоров и жадно хватая графин с водой. – Допрыгались.

Василиса оторвала взгляд от монитора. Харченко был грязен и помят, пахло от него костром и елками. Не иначе, опять жарили с барсуками сосиски. Сегодня «в лес» ходил он.

- То есть как – Крым? – подняла и без того изогнутые соболиные брови Василиса. – В каком смысле?

- В самом прямом. Полуостров. Доигрались с репарациями и теорией размежевания, - Харченко налил себе полный стакан и осушил его. – Они согласились размежеваться. И пока что хотят Крым.

- Но… Почему Крым?

- Им там нравится. Да и не главный вопрос – «почему». Главный вопрос – «как».

- И как? – вздохнула председатель комиссии по контакту.

- В первозданном виде. Все дома разрушить, а каменное крошево – вывезти, дороги разбить, линии электропередач и трубопроводы демонтировать.

Василиса воззрилась на своего заместителя. Он был аналитиком, он отвечал за связь с военными. По сути, кое в чем его полномочия были выше, чем ее. Но барсуки из предложенных кандидатур выбрали главой переговорной комиссии именно Василису – одну из самых красивых девушек России, актрису и архитектора по образованию. Почему? Кто знает… Может, и барсукам свойственна тяга к прекрасному в человеческом понимании?

- Но ведь Евросоюз никогда на такое не пойдет… Да что там Евросоюз… Никто им Крым не отдаст! И вообще… Сотрудничество, взаимопонимание. Зачем же дома сносить?

Харченко налил себе второй стакан воды, отхлебнул, расправил густые усы.

- Сегодня они были очень решительны. Ни о каких заповедных зонах в тайге, не говоря уже о заказниках около крупных городов с готовым кормом и промышленно вырытыми норами, слышать не хотели. Заявили, что у них имеется к нам несколько предложений. О Крыме сочли возможным говорить со мной. Другие требования выдвинут непосредственно вам и Литовкину. Ему они, очевидно, доверяют больше, чем мне.

- Другие требования? – опешила Василиса. – Есть что-то серьезнее?

Харченко развел руками, расплескивая воду из стакана на порядком затоптанный синтетический ковер.

***

А как замечательно все начиналось! В летний лагерь экологов в Химках явился крупный седой барсук. Покрутился вокруг палаток, отверг предложенное угощение, а потом подошел к известной всей стране активистке, защитнице природы, и сказал:

- Потолковать надо.

С экологами едва не случилась массовая истерика. Прагматичные попытались ощупать барсука на предмет наличия проводов и скрытого динамика, заподозрив провокацию против экологического движения. И получили по рукам когтистой лапой. Не сильно, впрочем. Без крови.

Восторженные просто кинулись обнимать говорящего на чистом русском языке зверя. А самые мистически настроенные решили, что через барсука с ними завел беседу дух леса.

Как оно было на самом деле, сказать сложно, но только проводов в барсуках не обнаружилось, а дар речи они обрели разом. Многие. В тот же вечер в лагерь пришли еще шесть крупных животных, каждое из которых отыскало собеседника и тему для разговора.

На следующий день лидер экологов собрала экстренную пресс-конференцию с представителями центральных и даже зарубежных телеканалов и газет – благо, возможности для этого имелись – и вышла к журналистам с барсуком, которого вела за лапу… Барсуки мгновенно попали в прайм-тайм и на первые полосы. Отрицать факт контакта стало попросту невозможно, хотя несколько недель многие граждане упорно верили в то, что «барсучья тема» - всего лишь глупая мистификация.

Представители иного разума были найдены, причем не на далеких планетах, не в глубинах космоса - здесь, под боком. А в аптеках еще продавался целебный барсучий жир… И некоторые, самые прагматичные, даже запасались им впрок. Другие, не менее дальновидные, впрочем, от жира тайком избавлялись. И даже переходили на вегетарианство. Если с барсуками случилась такая история, кто даст гарантию, что не заговорят лошади, коровы или свиньи? У них и голова крупнее, и мозгов больше. Наверное…

***

Несмотря на вечернее время, Клотицкий отозвался на вызов сразу. Выслушал проблему, посопел немного и с неистребимым польско-немецким акцентом заявил:

- Не по телеф-фону, Василис-са. Я сейчас приеду. Быстро.

Не прошло и получаса, как представитель Евросоюза при комиссии по контактам явился в переговорный лагерь со стороны людей – на дачу какого-то высокопоставленного партийного работника середины двадцатого века, чудом оставшуюся государственной.

- Выйдем на свежий воздух, - предложил Клотицкий, едва только переступив порог кабинета Василисы.

Олег Литовкин, главный специалист по барсукам, добродушный и лучащийся оптимизмом эколог, хмыкнул.

- Вы считаете, барсуки смогут подслушать нас здесь, Марцин? Или, напротив, хотите, чтобы они нас услышали?

Клотицкий вздохнул.

- Ч-что нам барсуки? Лишь бы другие не подслушали.

Конспиратором и конспирологом Клотицкий, наверное, был с рождения. И в каждом кабинете ожидал встретить прослушивающее и записывающее устройство, везде видел заговоры. Поэтому переговоры охотно вел в лесу – хотя и там, как известно, спрятать микрофон – не проблема. А уж подмосковные леса после начала контакта были микрофонами просто нашпигованы. Надо же знать, о чем барсуки говорят между собой? Впрочем, между собой барсуки, похоже, совсем не говорили. Разве что специально для людей.

Вышли под черное, усыпанное звездами небо, по тропинкам между сосен добрели до клумбы с тюльпанами неподалеку от трехметровой глухой ограды дачи.

- Скажем, тут, - заявил Клотицкий, останавливаясь. – Место выбрано случайно, верно?

- Верно, - ответил Харченко. – Только у каждого из нас в одежде и в личных вещах может быть масса «закладок».

- То свои ставили, - загадочно улыбнулся Марцин. – А вот Крым… Эт-то скандал!

- И, главное, ничто ведь не предвещало, - заметил Харченко. Сидим, сосиски жуем. Я им семь килограммов притащил, да еще углей два мешка – они жаловались, что сучья совсем закончились. Сожгли все. Бурый веточки в костер подкидывает, Пушистая палочку с сосисками над огнем поворачивает, а Седой возьми и заяви, что им Крым нужен, причем срочно! В течение двух месяцев! В наших же интересах. А потом о другом потолкуем. И возражений слушать не захотел.

- Меня звал? – уточнил Литовкин.

- Тебя, Василису. Я им полномочиями не вышел. Или доверия лишился. Господина Клотицкого, правда, не требовали.

- Марцин ведь и не член комиссии, - заметила Василиса. – А они регламент соблюдают строго.

- Регламент, - вздохнул Харченко. – Барсуки! Я с ними болтаю каждый день, а все привыкнуть не могу! А тут – Крым! Этим пушистым тварям…

- Почему же тварям? – обиделся за барсуков Литовкин.

- Я в хорошем смысле. Все мы твари божьи, - оправдался Харченко.

Клотицкий задумчиво уставился на свернувшийся в ночной прохладе тюльпан.

- Они войной угрожают?

Литовкин рассмеялся.

- Ну что вы, Марцин? Какая война? Барсуки не могут воевать. В принципе. Взрослый человек сильнее любого взрослого барсука. Даже без оружия. А численность людей и барсуков вообще несопоставима. И технические возможности человечества…

Клотицкий кивнул.

- Именно. Воевать сами они не могут. Значит, они провоцируют нас. Зачем, хотел бы я знать?

Василиса изящно всплеснула руками.

- Почему сразу провоцируют? Они выдвинули встречные требования. Точнее, просто требования. Нашим экологам меньше нужно было распинаться о вине перед меньшими братьями.

Литовкин вставил:

- Кстати, они вовсе не считают себя меньшими братьями. Скорее, наоборот.

Харченко фыркнул.

- То их дело. Дармовые сосиски лопают за милую душу. Значит, плоды прогресса признают.

- Плоды прогресса, - задумчиво пробормотал Марцин. – Они требуют вернуть Крым в первозданный вид. Хотя водопровод, я так думаю, им бы не помеш-шал. И в одноэтажных домах жить можно хоть человеку, хоть барсуку… Чем не берлога?

Харченко попятился от представителя Евросоюза.

- То есть вы всерьез думаете о том, чтобы отдать им Крым?

- Поч-чему бы и нет?

- Но люди… Там живет около двух миллионов человек!

- Переселим, - заявил Клотицкий. – Если Евросоюз готов строить лесные города для барсуков… Строительство квартир для людей привычнее и дешевле.

- А Украина? – спросила Василиса. – Она согласится расстаться с частью своей территории?

- Россия же рассталась, - хмыкнул Марцин. – Да никто у Украины территорию и не забирает. Это будет ее территория… Номин-нально.

- А барсуки будут ее гражданами? – поинтересовался Литовкин.

- Получается, так, - кивнул Клотицкий.

***

Когда барсуки внезапно заговорили, культурный шок испытали многие. Жили люди, жили, как им хотелось, и вдруг выяснили, что они не одни. Есть и другие разумные существа, которые мыслят, могут действовать по заранее намеченным планам и, главное, рассуждать на отвлеченные темы.

Но главное – барсуков ведь убивали! Убивали в течение долгих веков, ничуть при этом не смущаясь. Топили жир, использовали малоценные шкуры, ели мясо… Так почему же они не пытались заговорить прежде?

С дрожью перечитывали энциклопедии и всякие книги об охоте. «Популярна спортивная охота на барсука, основанная на подкарауливании животного у входа в нору, когда барсук возвращается после ночной кормежки. Позицию вблизи норы охотники должны занять рано поутру, но можно это сделать и вечером. Можно охотиться на барсука и осенью, используя гончих собак. Обычно, они гоняют барсука ранним утром при возвращении животного с ночной жировки. Окруженный собаками, барсук защищается отчаянно…Барсучье мясо пригодно в пищу, но особо ценится жир этих животных, который, кроме всего прочего, с большим успехом используется охотниками для смазки кожаной обуви. Барсучья шерсть идет на изготовление кистей, в частности, для бритья. Из кожи барсука изготавливают чемоданы и другие изделия».

Было стыдно… Но не всем. В конце концов, друг друга люди также убивали во множестве.

На вопросы о веках молчания лидер переговорной группы барсуков, Седой, всегда отвечал уклончиво. Время не пришло… Почему оно не пришло прежде и пришло сейчас? Почему барсуки заговорили на русском? Как им удалось договориться между собой? Или между собой они связь и не теряли?

Эксперт Литовкин считал, что барсуки молчали потому, что боялись – открой они пасти раньше, их попросту перебили бы, как возможных конкурентов самого разумного вида на планете. Или заставили бы служить человеку.

Некоторые эксперты-мистики полагали, что коллективный разум барсуков, наконец, обрел какое-то нужное состояние, в том числе и под влиянием людского коллективного разума. И каждый барсук сам по себе разумом не обладает.

А профессор Миттельштейн из Мюнхена был уверен, что при помощи барсуков с людьми общаются инопланетяне. Возможно, с другой планеты, а, скорее, из другого слоя реальности. И сами барсуки – всего лишь биологические инструменты в их руках.

Так или иначе, игнорировать барсуков было невозможно. Тем более, среди людей у них нашлось немало заступников, которых точно нельзя было загнать в норы.

Барсуки хотели, чтобы на них прекратили охотиться. И, естественно, законы о запрете охоты были приняты сразу же почти во всех цивилизованных странах. Но этим не ограничилось. Барсуков захотели подтянуть в культурном плане. Исконные обитатели Европы и Азии, живущие бок о бок с людьми… Ну, точнее, не совсем бок о бок, но где-то неподалеку…

Экологи, гуманисты, пацифисты, просто неравнодушные люди посчитали, что они должны. Сильно должны! По сути, люди в целом задолжали барсукам весьма и весьма… Взять хоть тот же жир в аптеках! И барсукам начали помогать.

Поначалу их стали подкармливать, и барсуки резко разжирели – тысячелетняя привычка запасаться питательными веществами, если имеется такая возможность. Потом люди стали разрабатывать проекты особых экологических зон. И только потом решили поинтересоваться у самих барсуков – а чего же, они, собственно, хотят? А барсуки хотели сесть на диету и начать полноценные переговоры!

Сразу после начала переговоров Седой намекнул, что держать барсуков в зоопарках за решеткой не слишком-то гуманно. А точнее, полностью недопустимо! Но ведь те барсуки молчали… До той поры, пока не встретились со своими дикими собратьями.

Как только цивилизованный барсук из зоопарка видел дикого барсука из леса, он говорил: «Принесла же вас нелегкая»… Становился на задние лапы и требовал выпустить его из клетки. Барсучата плакали и в страшный лес не хотели, поэтому люди ограничились удалением решеток и удвоением, утроением рациона питания. Барсуки временно получали зарплату как экспонаты и тратили ее весьма экстравагантно… Борцы за права хотели их этой зарплаты лишить – ведь выставлять себя в зоопарке унизительно!

Но глобально барсуки хотели чего-то большего. Теперь, наконец, они признались, чего.

***

Василиса шла по ночному лесу первой – она хорошо знала дорогу. Литовкин плохо видел в темноте, поэтому брел в хвосте. Марцин время от времени начинал насвистывать, но вспоминал о конспирации и замолкал.

Поляна совета слабо освещалась огоньком едва тлеющего костра. Около него виднелась мохнатая фигура. Седой грел лапы у огня.

- Доброй ночи, - тихо сказала Василиса.

- А, - проворчал Седой. – Пришли… Я знал, что вы скоро придете.

Барсуки всегда ворчали. Их речевой аппарат был устроен таким образом, что говорили они с рычанием или ворчанием. Не всегда четко, но вполне понятно. Вежливости им иногда не хватало. Или они специально вели себя невежливо.

- Нам нужно срочно поговорить, если насчет Крыма и сроков его передачи вы серьезно.

- Торопыги, - констатировал барсук. – Все вокруг торопыги.

- Ты сам говорил, что вопрос нужно решить в течение двух месяцев.

- А вы пришли через два часа. Торопыги.

- К чему вообще такие сроки?

- Вам нельзя терять времени. Каждый день задержки погубит многих людей.

- Как? – всполошилась Василиса.

- Естественным образом, - не совсем понятно ответил барсук. – Но к делу…

- Мы привели большого человека, - заявила Василиса, кивая на Клотицкого.

- Не очень-то он большой, - заметил Седой.

- Он – один из главных.

- Мы считали, ты главная. Обманула?

- Я главная на переговорах.

- Все у вас неправильно. Послы, говоруны, передатчики, думатели, знатоки. Каждый должен быть личностью. Решать. Понимаешь?

Марцин хихикнул.

- Странно слышать это от существа, чей разум, по мнению экспертов, является коллективным!

- Кто тебе такое сказал? – фыркнул барсук.

- Думатели.

- Плохо думали.

- И еще вопрос, - не удержался Клотицкий. – Почему вы все-таки выбрали русский язык? Немецкий в Европе оправданнее с экономической точки зрения. Английский – для всеобщего понимания…

- Русский – язык межнационального общения, - объяснил барсук. – Слыхал?

- Нет, - ответил поляк.

- Молодой еще. А я уже старый… Сосиски-то принесли?

Литовкин поспешно вытащил из рюкзака три вакуумных упаковки сосисок.

***

Костерок потрескивал свежим хворостом. Сосиски пузырились и тихо шипели на свежеоструганных палочках.

- Наше предложение очень хорошее, - заявил Седой, задумчиво глядя в огонь поверх сосиски. – Если вы его примете, будут другие – еще лучше.

- Но почему именно Крым? – спросила Василиса. - Целиком? Может быть, часть Крыма? Скажем, лесная зона…

- Мы леса насадим там, где сейчас степь, - заявил барсук. – А полностью… Нам ведь развиваться надо. На Южном берегу пусть пока туристы отдыхают. Если только приплывут морем и капитальных построек сооружать не станут. Мы в море купаться не любим.

Специалисты по контакту машинально отметили выражение насчет «капитальных построек». Откуда бы барсуку о них знать? Что он, техническую документацию когда-то читал? Или законы? Но вот, говорит… Как и многое другое. Похлеще.

- Может быть, вам водопровод оставить? – поинтересовался Клотицкий. – Жилье какое-то…

Седой покачал свободной от прутика с сосиской лапой.

- Сплошной вред от ваших водопроводов и водоканалов. Вода – она ведь не просто так бежит. Она как надо бежит. Если не в болоте. А в болоте ничего хорошего нет. Водопровод – зло. Другое дело – акведуки. Каменные.

- Ага, - несколько ошалела кивнула Василиса. Прежде она об акведуках от барсуков не слышала. А теперь вспомнила римские акведуки, построенные с поразительной точностью и изяществом. Не барсуки ли там лапу приложили?

- Предложение по Крыму в принципе принимается? – поинтересовался Седой.

- Прин-нимается за основу, - заявил Клотицкий.

- За основу – тоже неплохо, - вздохнул барсук. – Тогда слушайте дальше…

- Слушаем, - отозвалась Василиса.

- Электричество, - пробормотал барсук. – От него придется отказаться.

- В Крыму? – уточнила Василиса.

- Нет. Вообще.

- Что? – изумился Литовкин.

- Когда вода бежит не по предначертанному пути – плохо. Электроны – еще хуже… Поэтому человечеству придется отказаться от линий электропередач и электронных устройств.

- Электроны? – ошарашено переспросил Марцин. – Да что вы знаете об электронах, пушистые? И об электронике? Что вы вообще о себе возомнили?

- И двигатели внутреннего сгорания… Полностью исключить, - продолжил, как ни в чем не бывало, Седой.

- С какой стати? – воскликнула Василиса.

- Не даром, конечно, - солидно отозвался барсук. Но договорить ему не дали.

***

Грянул выстрел, второй, третий. Седой рухнул рядом с костром, выпустив из лапы прутик с сосисками. Литовкин кинулся к нему. Василиса зажала руками уши. Прагматичный Клотицкий упал на землю, прикрыв голову руками.

- В людей, в людей не попадите! – закричал кто-то из-за деревьев. – Мы их по-другому убьем!

Щелк – и Литовкин упал на землю рядом с Седым, спутанный метательной сетью с грузами на концах. Бух – и Василиса оказалась связанной в неудобной позе, с вывернутыми руками. Хлоп – и Клотицкий превратился в кокон – его связали даже дважды.

На поляну выбежал Харченко с автоматом в руках.

- Мочи барсуков! – закричал он.

- Никого нет! Вообще никого, - отозвался голос из леса.

- Ищите! Их здесь по меньшей мере пара десятков!

Василиса подняла голову и строго спросила:

- Что это значит, Леонид?

Харченко хмыкнул.

- Вспомнила, как меня зовут, красавица? Боюсь, поздно. Мы оказались по разные стороны баррикад.

- Бунт? – поинтересовалась Василиса.

- Рокировка. Мне спасение человечества и интересы своей страны дороже общих принципов гуманности, - сплюнул на землю Харченко. – Увы, вы, хоть и люди, предали свой вид. Ваша смерть послужит делу обновления… Впрочем, хватит болтать! Болтали и так слишком много!

Харченко снял с пояса какой-то предмет. Наручники? Щипцы? Нет… Что-то странное. Типа ритуального костяного ножа. Двух ножей…

Седой, захлебывавшийся кровью – в него попали две пули – прорычал:

- Подонок.

- Молчи, мерзкое животное, - огрызнулся Харченко. И щелкнул своим инструментом. Только тут все поняли, что это барсучьи челюсти на шарнирах.

- Вас закусают барсуки, - пояснил Харченко. – Загрызут. Трудновато было найти несколько подходящих чучел, чтобы извлечь челюсти. Но мы нашли. Теперь экспертиза покажет, что надо. Эй, Дежнюк! Быстро сюда. Пора разобраться с предателями.

- Позвольте вопрос. На кого вы работаете? – почти спокойно подал голос Клотицкий. – Наша смерть не сойдет вам с рук.

- Барсукам не сойдет, - ответил Харченко, главный вопрос игнорируя. – А человечество будет спасено. И людей из Крыма эти твари не вытеснят. Ладно, вы бы еще Кенигсберскую область собрались им отдать…

- Глупо! Все равно решение принималось бы референдумом, - заметил Марцин. – А барсуки обо всем расскажут.

- Кто им поверит после такого? – спросил Харченко и наклонился к Василисе. - Жаль портить такую прекрасную шейку, но интересы человечества выше личных привязанностей. Прощай, красавица!

***

Земля разверзлась под ногами Харченко. Несколько клиновидных серых теней метнулись к нему с деревьев. Хрип, вскрик – и воцарилось молчание. Очень недолгое молчание. Потому что спустя пару секунд лес наполнился грохотом выстрелов, криками, писками, ревом и проклятиями.

Харченко провалился в барсучью нору и исчез без следа. Вместе с ним исчезли барсуки, сидевшие прежде в засаде на деревьях. А люди полагали, что они по деревьям лазить не умеют… Хотя, что стоит научиться, если мозги работают?

Канонада еще не отгремела, а Седой слабеющими челюстями уже перегрыз сеть, опутывающую Литовкина. Олег вынул из кармана складной нож, с которым, как истинный любитель походов, не расставался, освободил Василису и Клотицкого. Сорвал с себя рубашку, располосовал ее, попытался перевязать раны Седому.

- Без толку, - прохрипел барсук. – Я должен успеть сказать! Мы как-то плохо закончили разговор… Нас прервали.

- Может быть, не стоит? – спросила Василиса. – Вам нужно срочно оказать помощь. Спасти.

Барсук захрипел.

- Спасти меня не в вашей власти. А умирать все равно придется. Я и так прожил долго… Почти сто лет.

- Сто лет? – изумился Литовкин. – Но барсуки живут…

- Что вы знаете о барсуках? – фыркнул Седой. – И электричество… Вода… Автомобили, за которые вы цепляетесь! Что бы вы сказали, если бы платой за расставание с этими устройствами стали двести-триста дополнительных лет жизни для каждого человека? Может быть, все пятьсот. Понимаете, почему я говорил, что нужно спешить? Как обидно за тех, кто умрет в эти два-три месяца… Они смогли бы жить еще сотни лет!

- Он бредит, - констатировал Марцин. – Барсуки могут бредить.

- Нет, - прошептал Седой. – Нет. Я знаю, что говорю. Надо всего лишь выполнить требования.

Василиса взяла Седого за лапу, взглянула ему в глаза.

- Но ведь люди жили без электричества и водопроводов с начала истории. И это не слишком им помогло.

- Времена изменились. Пришла помощь, - заявил Седой. – Барсуки прежде тоже молчали.

- В случае отказа нас ожидает бомбардировка Европы вашими союзниками? – спросил Марцин. – Теми, кому мешают автомобили и линии электропередач?

- Нам хватит Крыма, - тихо ответил Седой. – А ваша жизнь в вашей власти.

Отошел барсук тихо, без стонов и хрипов. Закрыл глаза и словно уснул.

- Хотел бы я знать, что он имел в виду, - грустно сказал Литовкин. – Но, однако, какой сволочью оказался Харченко!

- И что нам теперь делать после эта сволочь? – от волнения Клотицкий перестал говорить по-русски правильно, чего с ним прежде не случалось. – Мертвый барсук у нас на руках, загрызенный Харченко и его люди… Они из спецслужб, вер-роятно!

- Только из чьих спецслужб? – спросила Василиса. – Если из наших – мы получили лишь временную отсрочку. Зря мы отказались от профессиональной охраны.

Сухие листья на месте норы, куда барсуки утащили Харченко, зашевелились.

- Нам должны помочь они! – с энтузиазмом воскликнул Марцин. – Если не разочароваться в людях…

- Никогда не думала, что мне придется ждать спасения от барсуков, - горько усмехнулась Василиса. – Неромантично как-то.

***

Появившийся из норы барсук вид имел необычный, в чем-то даже вызывающий. Помимо черных полос, идущих вдоль морды через глаза, характерных для любого барсука, над носом его красовались словно карикатурно нарисованные усы. Они выделялись другим цветом меха на белой шерстке.

- Намек, - прозорливо заметил Марцин. – Намек на наше предательство.

- На предательство Харченко, - уточнила Василиса, сама не зная, почему она это поняла. – И тех, кто стоит за ним.

Опешивший Литовкин только показывал на барсука пальцем. Лишь после того, как зверь устроился у костра и подобрал прутик с сосиской, специалист-эколог пробормотал:

- Разве вы не видите? Это же и есть Харченко! Глаза… Форма скул. Уши. Об усах я уже молчу!

Василиса вздрогнула.

- И повадки все его… Походка. Как он лапы держит!

Барсук обернулся, внимательно, даже проникновенно посмотрел на людей и заявил:

- Можете звать меня Лео. И не беспокоиться насчет своей безопасности. Все вопросы я улажу. И с барсуками, и с людьми.

- О, - вздохнул Клотицкий. – Но как такое возможно?

- Вернемся к нашему разговору, - словно ни в чем не бывало, продолжил барсук. – Электроны не нужно гонять по проводам, словно стада безумных мошек. Надеюсь, вы все-таки это поймете.

- Иначе? – спросил прагматичный Марцин.

- Иначе нор на всех не хватит, - многозначительно заявил барсук.

Каждый понял его по-своему.

Журнал «Если», 2012 год