Бар у реки Арона — пьеса

Глава 1

Действующие лица:

Август — 24 года, студент

Томас — 48 лет, пьяница

Доротея — 22 года, богатая дама

Габриэль — 45 лет, детектив

Лука — 30 лет, мужчина без удачи

Эверетт — 27 лет, душевнобольной

Бармен

Арон — провожающий

В старом, давно разваливающемся баре на берегу реки, тëмной дождливой ночью, горит одна единственная лампа. За обшарпанным круглым столом, который никто не удосужился покрыть даже лаком, самозабвенно рыдает женщина. По бокам от неë, немного смущëнные ситуацией, сидят Лука и Габриэль. У последнего на лбу, аккурат посередине, виднеется большая синяя точка. Слева от них и от барной стойки главный вход. Напротив, с правой стороны, выход на задний двор, к речке, и второй столик, за которым лицом к бармену сидит пропахший спиртом дед и что-то пьëт. Бармен за стойкой методично натирает бокалы. Около самой стойки вешалка с висящим на ней дождевиком и два свободных барных стула, ещё два обычных деревянных стоят за столиком деда.

ЛУКА (похлопывая женщину по плечу). Да будет вам, госпожа.

ГАБРИЭЛЬ. Вот-вот! Дерьмо случается. И что же теперь, всю влагу вырыдать?

ЛУКА. Доротея, выпейте водички. (Через плечо.) Бармен! Налей водички!

ДОРОТЕЯ (вытирая слëзы рукавами). Н-не надо мне. В-всë в п-порядке.

ГАБРИЭЛЬ. Ничего не попишешь уже. Забудьте. Примите и забудьте.

Дверь главного входа резко отворяется и так же резко захлопывается за ввалившимся гостем. Все кроме бармена вздрагивают. Доротея молкнет. Юноша лет двадцати в сильно рваной одежде потерянно оглядывает бар. С волос и одежды капает. Он медленно ковыляет к дальнему столику и валится на стул. Вздрагивает, когда мельком видит лицо старика.

БАРМЕН. Что закажете?

АВГУСТ (с отдышкой). Чизбургер пожалуйста. (Оглядывает через плечо стойку со спиртным) если имеется.

Бармен кивает, отставляет бокал и копошится за стойкой.

ГАБРИЭЛЬ. Да у этого парня есть вообще всё что захочешь. Капитан, вон, уже несколько часов пьëт разное и не повторился ни разу. Я, кстати, Габриэль. Сам кем будешь?

АВГУСТ. (Задумчиво) Я…

Пауза.

ЛУКА. Не помнит он.

ГАБРИЭЛЬ. Ничего-ничего. Оно само придëт.

АВГУСТ. Где мы?

ЛУКА. Не забивай голову ерундой, лучше себя сначала вспомни. Имя хотя бы.

АВГУСТ. Я… Августус. Вот.

ГАБРИЭЛЬ. О как. А я целый день вспоминал.

ЛУКА. Не мудрено. Тебе же в голову прямо. (Указывает на свой лоб.)

ГАБРИЭЛЬ. Да тихо ты. Давайте, может, скоротаем время? Августус, Томас, присаживайтесь к нам.

Габриэль и Лука двигаются ближе к Доротее, освобождая места на краях стола. Август встаëт и вместе со стулом переходит к другому столику. По пути забирает свой заказ у бармена.

АВГУСТ (Бармену). Благодарю.

ГАБРИЭЛЬ. Том, иди сюда.

ТОМАС. Не тебе, щенок, меня по имени звать. (Опрокидывает бокал, выпивает всë за пару глотков.)

АВГУСТ (шепчет, присаживаясь). Кто это?

ГАБРИЭЛЬ. Капитан Томас Брукс. Алкоголик, разбойник, и просто отвратительного поведения дед.

ЛУКА. Дед? Он старше тебя дай бог лет на пять.

ГАБРИЭЛЬ. Зато я душой молод.

ДОРОТЕЯ (обращаясь к Августу). А в-вы в конце лета родились?

АВГУСТ. Нет, в декабре. А что?

Пауза. Томас смеëтся, встаëт и так же со стулом переходит за соседний стол. Садится рядом с Лукой.

ТОМАС. Ладно, сопляки. Уговорили. Историй хотите? Шрамы эти видите? (Указывает на лицо, испещренное синими полосами.) Это мне морские твари оставили. Мы с парнями только-только пару торговых судов ограбили в Красном море, как через сутки вдруг раз! Туман. Такой густой, что даже пальцев на собственной руке не видно. Вокруг крики, топот, слышу как парни мои стреляют в разные стороны, а в кого — не вижу. Потом раз! (Взмахивает руками.) Водой всю палубу залило! Порох мокрый, ружья не стреляют, так они за сабли взялись! А потом! Кто-то меня за ногу схватил, да потянул с такой силой, что весь борт снëс. В воду утащил. И вот это на память оставил. (Показывает на лицо). Многое в моей жизни было, но я думал в каменном мешке свой век закончить.

ГАБРИЭЛЬ. Где-где?

ДОРОТЕЯ. Это он про тюрьму так.

ТОМАС. Во-во. Но оно вон оно как.

ЛУКА. Так что это за животное было? Морской монстр какой? Я моря в жизни не видывал, знать не смею тварей.

АВГУСТ. Кракен?

ГАБРИЭЛЬ. Ты ещё спроси не Лавкрафтовские ли это древние.

ТОМАС. Кто?

АВГУСТ (смеëтся). Виноват.

ТОМАС. Что? (Молчит. Хмурится.) Зуб даю русалки.

Лука, Габриэль и Август смеются.

ДОРОТЕЯ. Зря вы так. Нет в такой смерти ничего смешного.

ЛУКА. В любой смерти ничего смешного нет.

АВГУСТ. Так это, получается, причина? (Обращается к Габриэлю.) Например вот это синее у вас на лбу?

ГАБРИЭЛЬ (кивает). Я частный детектив. Тысяча девятьсот семидесятые от рождения Христова, самый пик мафии и их делишек в подполье. Оказался не в то время не в том месте и узнал слишком много. Пока в бумагах рылся, не услышал, как со спины подошли. Только тень и увидел.

ДОРОТЕЯ. Как жестоко… Но думаю, у вас, Август, история будет куда страшнее. (Кивает на порванную одежду.)

АВГУСТ. Помню только как в гости к сестре ехал.

ЛУКА. А вы, Август, с какого года? От рождения Христова?

АВГУСТ. Две тысячи… двадцатый, кажется.

ТОМАС. Надо же. Я думал в двухтысячном конец света будет.

АВГУСТ. Многие так думали. Потом ещё в две тысячи двенадцатом обещали, но как-то не получилось. Сами-то откуда?

ТОМАС. Тысяча шестисотые.

ДОРОТЕЯ. Тысяча семьсот пятидесятые. А Вы, Лука Ни… Не… Как вы там говорили?

ЛУКА. Никитич. Тысяча восьмисотые.

ДОРОТЕЯ. И что же с вами приключилось?

ЛУКА. Довольно глупая ошибка. Я бы сказал, крайне глупая. Вызвали на дуэль из-за дамы, вот и схлопотал пулю. Но… (Молчит.)

ТОМАС. Но?

ЛУКА. Не меня вызвали. Друга. Я рядом стоял, секундантом был. В меня прилетел рикошет.

Все смеются.

ЛУКА. Моя история повеселила вас, госпожа Доротея? Расскажете вашу?

ДОРОТЕЯ (перестаëт смеяться. Остальные следом за ней замолкают). В моей, увы, нет и толики смеха.

АВГУСТ. Но вы же расскажете?

Женщина молчит. Снаружи раздаëтся гром, шум дождя становится чуть сильнее. Громко тикают часы на стойке бара. Лука легонько толкает еë локтëм. Август дожëвывает булку.

ДОРОТЕЯ. Мне было пятнадцать, когда мой отец герцог Сэмюэль Кавендиш представил меня на балу как единственную дочь, которую хочет выдать замуж.

АВГУСТ. Замуж в пятнадцать?

ГАБРИЭЛЬ. Такие уж были времена.

ТОМАС. Знал я одного Кавендиша, говнюк тот ещë.

ЛУКА. А сейчас вам?

ДОРОТЕЯ. Двадцать три могло стать через пару недель. (Пауза). На том балу меня пригласил на танец один привлекательный юноша, который, по слухам, очаровал всех дам в светском обществе. Он был на пару лет старше. Аккуратен и лицом, и манерами, умел красиво говорить и просто… Ну, знаете…

АВГУСТ. Очаровывал?

ГАБРИЭЛЬ. Так вы тоже пали?

ДОРОТЕЯ (прикрывает лицо ладонями). Так и было. Из года в год он дарил красивейшие букеты на каждый праздник, да и без повода тоже бывало. На охоте дарил зверей, которых другие ни за что не сразили бы. Он понравился и мне, и моему отцу, поэтому было принято решение о браке. Ещё тогда, после бала. Но потом кое-что случилось и свадьбу пришлось отложить. Несколько дней до неë оставалось. Совсем немного, меньше недели. Он пришëл проведать меня вечером, когда солнце уже садилось. Слуги зажгли свечи в коридорах и залах, и ему так понравились огни, что он предложил потанцевать в их свете. Я отвела его в самую большую комнату, в которой делали перестановку перед свадьбой. Лунный свет хорошо еë освещал, слуги сняли все занавески. И свечей там было много. И зеркал… (Опустошëнно смотрит на стол и молчит.)

АВГУСТ (тихо). А что потом?

ДОРОТЕЯ. На стене напротив окон висело зеркало. Довольно большое, французское, с рамой из чëрного дерева. Мама его очень любила, это был подарок отца на моë рождение. Но в тот день… Слуги принесли ещë одно, из соседней комнаты, в которой отец хотел отделать стены тканями. И чтобы случайно не разбить, его повесили между окнами. (Судорожно вздыхает, делает паузу). Прежде я ничего не замечала. Он был таким же, как все остальные. Немного начитанней, чуть привлекательнее внешне, но он был обычным. Но… Но. Это было раньше. Он никогда не входил в мой дом. Встречались мы лишь на званных ужинах где-то в саду. На площадях, на рынках, когда он похищал меня из дома.

АВГУСТ. Когда он что.

ДОРОТЕЯ (не обращая внимания). Но в тот вечер, в свете Луны и многочисленных свеч, отражённом от зеркал, я не увидела его. Я немного устала и положила голову на его плечо. Но не увидела его. Отражения. Мы встали в центре комнаты, я посмотрела в зеркало между окон, но там была только я. Казалось, что в моих руках только воздух. И я знаю, что он понял это. Он дëрнулся. Наверняка увидел отражение в зеркале мамы. Он не знал, что слуги повесили второе, не заметил. И вëл меня в танце так, чтобы я не смогла посмотреть в мамино. Всегда спиной. Всегда, когда мы проходили мимо зеркал, он закрывал их собой или отворачивал меня от них. А в тот момент, когда я не увидела его, он на секунду замер, прижал меня со всей силы и… Вцепился.

ТОМАС. Вцепился?

ДОРОТЕЯ (положила ладонь на шею). Зубами. Я даже крикнуть не успела. Разорвал.

АВГУСТ. Так ваш жених был… вампиром?

Молчание. Бармен разлил по стаканам воду и донëс до стола вместе с тарелкой печенья.

БАРМЕН. Прошу, угощайтесь.

ДОРОТЕЯ. Благодарю.

АВГУСТ. Спасибо.

Остальные молчат. Льëт дождь, тикают часы. Бармен освобождает поднос. Медленно и со скрипом открывается входная дверь. На пороге стоит промокшая до последней нитки девочка, сжимает в руках старую игрушку. Оглядывает помещение и делает шаг внутрь. Бармен, увидев еë, преграждает ей путь.

БАРМЕН. Уходи.

ДЕВОЧКА. Но там холодно! И темно!

БАРМЕН. Меня это не волнует.

ДЕВОЧКА. Там дождь льёт! И дорога вся травой поросла, не пробраться!

БАРМЕН. И что теперь? Уходи. Сюда пришла же как-то.

ДЕВОЧКА. В окнах свет было видно, на свет и пришла.

БАРМЕН (сквозь зубы). Он не должен тебя видеть, дура.

Бармен разворачивает еë и толкает на улицу. Захлопывает за ней дверь и возвращается на своë рабочее место.

АВГУСТ. Знаете, я даже не знаю, хорошо это или плохо.

ДОРОТЕЯ. За ней дверь даже не начала закрываться. Вернëтся наверное?

ТОМАС. Да уж. А за пацанëнком она так захлопнулась, я уж думал таверна сложится.

ГАБРИЭЛЬ. Действительно. Августус, сними–ка… Тряпки. Извини, язык не поворачивается назвать это одеждой.

Август снимает рваную кофту. На его теле большие синие полосы. Габриэль чешет лоб и молчит.

ТОМАС. Эй, Бармен. А почему синий?

БАРМЕН. Красный напоминает о не самом лучшем времени.

Пауза.

ЛУКА. Чтож, можно понять. Но зачем они вообще нужны?

БАРМЕН. Для смирения.

Августус снова натягивает тряпьë.

Входная дверь дрожит от хаотичных стуков. Ручка дëргается, но не нажимается до конца. Наконец, в бар вваливается довольно молодой человек в смирительной рубашке. Его руки крепко прижаты к телу, а рукава связаны на спине крепким узлом. Он что-то мычит, но во рту у него отрез ткани, завязанный на затылке, из-за которого совсем не разобрать слов. На его лице многочисленные тонкие синие полосы, похожие на ветви деревьев. Мужчина спотыкается и падает на пол, дверь закрывается. Лука вскакивает и поднимает гостя, усаживает на барный стул. Мужчина случайно поворачивается к бармену спиной. Тот, в свою очередь, снимает с гостя кляп.

ЛУКА. Тихо, тихо. Всë хорошо, успокойтесь. Как звать вас?

МУЖЧИНА (тихо). Где я.

ЛУКА. Как-как?

МУЖЧИНА (кричит). ГДЕ Я?!

АВГУСТ. В баре.

Гость оглядывается, внимательно смотрит на посетителей. Смеëтся.

МУЖЧИНА (обращаясь к Луке). Убрал руки.

ЛУКА. Хорошо, но всë в порядке?

МУЖЧИНА. РУКИ УБРАЛ!

ЛУКА. Хорошо-хорошо! Я понял!

АВГУСТ. Отойдите от него, Лука Нетикеч.

ЛУКА (садится обратно). Никитич.

ТОМАС (обращаясь к мужчине). Так как звать-то тебя? Дергунчик? Псих?

МУЖЧИНА. Я Эверетт. (Оглядывается. Обращается к бармену.) Слышь, мужик, чë у тебя часы без стрелок?

БАРМЕН. Здесь не нужны часы.

ЭВЕРЕТТ (смеëтся). А это ты нормально придумал. Клиенты не жаловались, что после пьянки на работу опоздали, потому что у тебя часов нет?

БАРМЕН (смеëтся). Нет.

Пауза.

ЭВЕРЕТТ. Так мне объяснит кто-нибудь?

ГАБРИЭЛЬ. Что вы хотите знать?

ЭВЕРЕТТ. Как минимум каким образом я после нескольких лет заточения в психушке оказался посреди леса.

АВГУСТ. А ты попроси у бармена какой-нибудь коктейль.

Эверетт молча прокручивается на стуле и смотрит на бармена в ожидании. Остальные посетители едят угощения и переглядываются.

БАРМЕН. Так… Вам какой?

ЭВЕРЕТТ. Вообще без разницы. Я думал это какой-то секретный код.

Пауза.

ЭВЕРЕТТ. Никто мне руки развязать не хочет?

АВГУСТ. Эм… Нет?

ЭВЕРЕТТ (смеëтся). Боитесь меня?

ДОРОТЕЯ. Скажем так, доверия вы не внушаете. Извините.

ЭВЕРЕТТ. Ничего. Извиняю.

Бармен поднимает шейкер и взбивает алкогольную муть. Эверетт смотрит на него пару секунд, словно под гипнозом, а затем резко выпрямляется.

ЭВЕРЕТТ. Ну-ка стой!

Бармен останавливается. Эверетт переваливается через стойку и вглядывается в своë отражение на серебристом шейкере.

ЭВЕРЕТТ. Это… Что такое?

ГАБРИЭЛЬ. А это, друг мой, ваше увечье. Полагаю, вас лечили током. Отсюда и связанные руки, и кляп во рту, чтобы не прикусить язык.

ЭВЕРЕТТ (смотрит на Габриэля). Э, не… Не-не-не. Хотите сказать я сдох?

ДОРОТЕЯ. Всякий, за кем закрылась дверь, обратно вернуться не может. Мы пытались.

ЭВЕРЕТТ. Э, не… Не-не-не. (Вскакивает, проходит к входной двери, пытается открыть локтями и ногами, но ничего не выходит). Не-не-не… Сука… СУКА!

Эверетт со всей силы бьётся головой о дверь. Все молчат. Слышен только шум дождя, тиканье часов и скрип двери напротив. В дверном проëме стоит мужчина в деловом костюме.

БАРМЕН. О! Арон, как раз вовремя! Молодой человек хочет уйти, проводите его?

Арон проходит к медленно сползающему на пол Эверетту, хватает его под локоть и с силой тащит туда, откуда пришёл сам.

ЭВЕРЕТТ. Там ведь забвение. Или я не прав.

БАРМЕН. Мне это неведомо. Простите.

ЭВЕРЕТТ. Ничего. Прощаю.

Арон выталкивает Эверетта из бара и захлопывает за собой дверь. Через пару секунд слышен отдаляющийся рокот мотора.

ТОМАС. Получается, нам туда. Кто первый?

АВГУСТ (усмехается). А сами не хотите?

ГАБРИЭЛЬ (смеëтся). А сопляк хорош!

ДОРОТЕЯ. Я не против пойти. Мне уже даже как-то… Хочется. Но мы ещё не слышали вашей истории, Августус.

ЛУКА. А ведь точно. Давайте напоследок.

ТОМАС. Эй, бармен! Обрадуешь старика бутылочкой виски?

ЛУКА. Мне медовуху!

АВГУСТ. Колу!

ДОРОТЕЯ. Джин!

ГАБРИЭЛЬ. Мэри Пикфорд!

Бармен медленно, тяжело и очень громко вздохнул всем на потеху, но принëс четыре бутылки за стол.

БАРМЕН. Извините, но Мэри придётся подождать.

ГАБРИЭЛЬ (бармену вслед). Ничего. Иногда даже часы ожидания стоят мимолëтного счастья.

АВГУСТ. Это какой-то коктейль? Настолько вкусный?

ГАБРИЭЛЬ. В моë время он довольно популярен.

ДОРОТЕЯ. Август, пожалуйста, начинайте. Вы же вспомнили?

АВГУСТ. Да, конечно. Как бы начать… В общем, много лет назад моя сестра переехала в другую страну. Недавно у неë родился ребëнок, поэтому она пригласила меня в гости. Я поехал один. Родителей у нас давно нет, а друзья мои на такую авантюру не согласились.

ГАБРИЭЛЬ. Извини, перебью. Далеко она уехала?

АВГУСТ. На Аляску. Мы, вообще, из Англии.

ЛУКА. Я из Российской Империи.

ТОМАС. Я из Британской.

ДОРОТЕЯ. Королевство Испания.

ГАБРИЭЛЬ. Я из Италии.

БАРМЕН. Мэри Пикфорд готова. (Подходит к столу.) вот, прошу.

ГАБРИЭЛЬ. Благодарю.

ДОРОТЕЯ. Надо же, красота какая.

ТОМАС. Август, ну что там дальше?

АВГУСТ. Сначала девятнадцать часов на самолëте.

ТОМАС. Это ещё что такое?

ГАБРИЭЛЬ. А это, друг мой, железная коробка размером с дом, которая сначала разгоняется до двухсот километров в час, а потом взлетает и поднимается выше облаков. И летит.

АВГУСТ. Габриэль. Габриэль, вы их пугаете.

ГАБРИЭЛЬ (смеëтся). Про что ещё расскажем, про лифт или эскалатор?

АВГУСТ (игнорирует). Так вот, выхожу я из самолëта, звоню мужу сестры…

ДОРОТЕЯ. Что делаете?

АВГУСТ (улыбается). В наше время штуку такую изобрели. По ней можно разговаривать с человеком, который находится на другом краю света. Вы, например, на Южном полюсе, а Лука на Северном. Вы ему по этой штучке написали, а он через секунду письмо уже получил.

ТОМАС (задумчиво). Жил ли я… На самом деле…

ЛУКА. Так что там муж сестры?

АВГУСТ. Не ответил. Я, точнее, не дозвонился, на штуке деньги кончились. Пришлось до городка пешком идти. А весна, знаете ли. Вечереет рано. Мне оставалось пройти совсем немного, ну я и решил срезать по лесу. Не подумал, что весной в лесу могут быть звери. Голодные. Медведь за мной погнался, в общем. Никогда бы не подумал, что они могут быть такими быстрыми и тихими. До дома так и не дошëл.

Пауза. Всё молчат. Слышен вновь приближающийся рокот лодки. Дверь открывается, входит Арон. Садится на барный стул. Бармен подаëт ему рюмку чего-то прозрачного, перевозчик мигом еë выпивает.

БАРМЕН. Госпожа Доротея, вы готовы?

ДОРОТЕЯ (встаëт). Да. Уже давно.

АРОН (подскакивает и даëт ей руку). Позвольте вас сопроводить.

ДОРОТЕЯ. Не могу не позволить. (Обращается к собеседникам) Господа, прощайте. И вы. (Поворачивается к бармену) будьте здоровы.

БАРМЕН (кланяется). Хорошего пути.

Арон и Доротея уходят.

Пауза.

ТОМАС. Ни о чëм не жалеете?

ЛУКА. Да много о чëм.

АВГУСТ. Я, считайте, и пожить не успел.

ГАБРИЭЛЬ. Ты-то! Сколько книг у тебя было, сколько фильмов! Пожалей нас.

ТОМАС. Э, нет, вот только жалеть меня не надо. (Встаëт, забирает свой виски и недопитый джин Доротеи, пересаживается за стойку).

ЛУКА. Согласен. Мы с этим сами прекрасно справляемся.

Молчат. На улице гром и завывает ветер. Арон снова появляется на пороге.

АРОН. Кто следующий?

ЛУКА. Наверное, я. Прощайте, господа. Знакомство с вами, хоть и короткое, было приятным. (Встаëт из-за стола, ставит на стойку пустую бутылку из-под медовухи. Обращается к бармену.) прощайте и вы, господин.

Бармен кивает. Лука и Арон уходят. Габриэль кладëт голову на стол. Август оглядывает бар.

АВГУСТ. Так зачем вам часы? У них даже стрелок нет. Просто чтобы тикали?

БАРМЕН. Именно так. Чтобы тикали.

ГАБРИЭЛЬ (бубнит). Зачем?

БАРМЕН. Люди пугаются, когда не слышат привычный ритм.

Бармен берëт часы в руки и выключает их. Тиканье прекращается. Август кладëт руку на грудь, прислушиваясь. Затем на шею. Габриэль приподнимается на секунду и снова ложится. Томас отхлëбывает из бутылки.

АВГУСТ. И как давно оно не бьëтся?

БАРМЕН. Полагаю, с тех самых пор, как вы вошли.

Габриэль тихо смеëтся и тянет из тарелки печенье. Ест его так же лëжа. Льëт дождь, гремит гром. Томас допивает джин. И вновь заходит Арон.

ТОМАС. Мне пора. Может свидимся ещë. Прощайте.

ГАБРИЭЛЬ. Может и свидимся.

АВГУСТ. Да не поймëм.

ГАБРИЭЛЬ. Прощай, дед.

ТОМАС. Прощай, щенок. (Бармену) И вы прощайте. Хорошая у вас работа.

БАРМЕН (кланяется). Спасибо.

Томас и Арон уходят. Габриэль поднимается, оглядывается, смотрит на часы. Бармен замечает его взгляд и включает их снова. Снова тикают.

АВГУСТ. Мне вот интересно. У нас такая большая разница и во времени, и в культуре, да и в языках, естественно, тоже. Но все друг друга поняли.

ГАБРИЭЛЬ (указывает на бармена головой). Зуб даю его проделки.

БАРМЕН. Боюсь, вы не правы. Это место особенное само по себе.

АВГУСТ. И не поспоришь.

Пауза.

АВГУСТ. А вот дверь. Еë вот вообще открыть нельзя?

БАРМЕН. Можно. Но некоторые просто не хотят этого делать. Или не могут.

ГАБРИЭЛЬ. Получается, когда дверь открывается снова и человек уходит, он воскресает?

АВГУСТ. Или это получается клиническая смерть.

БАРМЕН. Господин Августус совершенно прав.

АВГУСТ. Надо же. Дай угадаю, если заблудиться в лесу — это кома?

БАРМЕН. Именно так.

ГАБРИЭЛЬ. Получается, та девчонка, которую вы выставили за порог…

БАРМЕН. Именно так.

Все молчат. Бармен до скрипа натирает стаканы. Августус допивает свой напиток и пересаживается за стойку. Заходит Арон. И Габриэль, и Август молчат.

АРОН. Вам нужно решить кто следующий.

ГАБРИЭЛЬ. Согласен. И мы решим это по-мужски. Да? Давай. Камень ножницы бумага. Всë или ничего.

АВГУСТ (поворачивается на стуле и выставляет кулак). Раз.

ГАБРИЭЛЬ. Два.

АВГУСТ. Три.

Габриэль держит в воздухе ножницы. Август пальцы так и не разжал.

ГАБРИЭЛЬ. Чтож. Признаюсь, трушу.

АРОН. Бояться нечего. Все уходят.

ГАБРИЭЛЬ. Извини, приятель, но ты не успокаиваешь. Августус, Босс. Прощайте.

Габриэль кланяется и быстрым шагом покидает помещение. Арон закрывает дверь. Август оглядывается, спускается со стула, подходит к столу и берëт в руки бокал из-под Мэри Пикфорд.

АВГУСТ. Вам это нравится?

Пауза.

БАРМЕН. Ты о чëм?

АВГУСТ. Вам нравится смотреть на то, как люди корят себя за совершëнные ошибки? Как ругаются или плачут? Как пытаются выбить дверь?

БАРМЕН. Никому это не нравится. Но у меня не то чтобы есть выбор.

Пауза.

АВГУСТ. У тебя есть кое-что другое. (Возвращается за стойку, отдаëт бармену бокал.) Печенье. Знаешь, оно очень вкусное. Не думаю, что ел такое при жизни.

БАРМЕН. Ты знаешь, что ты подхалим?

АВГУСТ. О, конечно.

Бармен по-дружески ворошит волосы Августа. Арон вновь со скрипом открывает дверь.

БАРМЕН. Жалеешь о чëм-нибудь?

АВГУСТ. Только о том, что не увидел племянницу.

БАРМЕН. Последнее желание?

АВГУСТ. Нет. Сегодня без этого. Береги себя.

БАРМЕН. Прощай, Августус.

Дверь закрывается. Бармен в одиночестве натирает бокал из-под Мэри Пикфорд. Его взгляд падает на часы.

Кто-то дëргает ручку входной двери и открывает с большим трудом. Снова промокшая насквозь девчонка делает шаг внутрь.

БАРМЕН. Нет.

ДЕВОЧКА. Да что?!

БАРМЕН. Тебе в первый раз было что-то непонятно?

ДЕВОЧКА. Да не знаю я куда идти! Говорю же, дороги не видно! Будто мне самой хочется под дождëм ходить!

БАРМЕН (тяжело вздыхает). Идëм, я тебя провожу. Как зовут-то тебя?

ДЕВОЧКА. Мария.

Мужчина проходит к вешалке, надевает свой чëрный дождевик и накидывает капюшон. Из-за барной стойки достаëт косу.

БАРМЕН. Идëм.

ДЕВОЧКА. А это тебе зачем?

БАРМЕН. Сама же говорила что тропинки травой поросли.

ДЕВОЧКА. А мне плащика не найдëтся?

БАРМЕН. Нет.

Они выходят. Бар совершенно пуст, слышно лишь тиканье часов без стрелок и дождь за окном. Сквозь шум воды можно различить приближающийся рокот моторной лодки. В бар забегает маленький мальчик, едва ли старше Марии. Оглядывается, не находит ничего кроме печенья на столе. Берëт одну штуку и тащит в рот. В помещение входит Арон.

АРОН. Ты… Один здесь?

Мальчик оглядывается снова, кивает.

АРОН. Потерялся?

Мальчик кивает снова.

АРОН. Как тебя зовут?

МАЛЬЧИК. Макс.

АРОН. Слушай, Макс… Этим заведением управляет мой друг и он не любит, когда посторонние находятся в помещении, пока его нет. Давай выйдем на улицу ненадолго? Хочешь покататься на лодке, пока твои родители не придут?

Арон делает шаг в сторону, открывая мальчику проход. Макс весело выбегает из бара. Арон закрывает за собою дверь.

Слышен шум дождя, тиканье часов на барной стойке и отдаляющийся рокот мотора.

Конец.