Август

Глава 1

Сегодня жарко. Даже жарче, чем вчера, хотя казалось бы… Ветер злобно сечет по лицу мелким песком. На зубах противно хрустит. Не отплеваться, не умыться, не спрятаться. Зеленый ЗИС с красным крестом на борту стоит чуть поодаль. Запыленные фары-глаза, кажется, устало прикрыты. Ничего, пройдет не так много времени, и сами отмоемся, и тебя отмоем. Только подождать, только перетерпеть…

Мамаев Курган. Август. Небо ясное и пронзительно синее. Почему-то кажется, что такого синего неба я не видела даже в родном Крыму. Или видела? И в этой ли жизни… Там оно, у самой линии горизонта, сливалось с морем, а здесь неясной темной полосой темнеет где-то внизу Волга. Она велика, но от нее несет тиной. Да и с морем ее величие не сравнить.

Мир горний и мир дольний… Во втором мире жизнь тоже замерла. Толстый слой пыли на еще утром черных сапогах просит порисовать на нем, написать какую-нибудь милую глупость. На секунду представляю, как буду смотреться в компании суровых взрослых мужчин. Я же не хочу показаться легкомысленной девчонкой! Ну и Устав, да… Куда уж от него. Вообще, эти сапоги – пожалуй, худшее, что пока со мной случилось. Они невыносимо тяжелы и натирают ноги. Это было ожидаемо: разница в четыре размера – это не шутки. Портянки спасают, но в них еще жарче. Да и на вес они не влияют никак.

Сегодня что-то будет. Город внизу замер в ожидании. Наш орудийный расчет маскирует орудие. Недавно я, глядя на нее, сказала бы просто: «Пушка». Сегодня могу с видом знатока рассказать, что это противотанковая пушка ЗиС-2, калибр 57 миллиметров. Двоюродная сестра нашего санитарного ЗиС-5, получается. Артиллерийский расчет – 5 человек. Нас в два с половиной раза меньше.

Кажется, что раскаленный воздух плавится и струями опускается на петлицы. Мне, кстати, еще повезло. Форма нашлась почти по размеру, а вот с сапогами… В общем, с сапогами сложилось не так благополучно. Но что поделаешь, меня никто не заставлял сюда идти. Пока все тихо, но внутренний голос подсказывает, что впечатление это обманчиво, а перспективы наши туманны. Представители противоборствующей стороны, которые засели где-то с другой стороны холма, жутко пунктуальны, а значит, не позднее половины пятого мы дадим бой. Часы показывают полдень, а стрелки бегут вперед, как ты их ни уговаривай.

Около четырех наш ЗИС обгоняет колонну раненых. На борт никого не возьмешь, машина проносится мимо, обдавая машущего руками старшину тучей пыли. На пригорке, где прячется наша 57-миллиметровая «малышка» (30 градусов вертикальной наводки, 57 горизонтальной), слегка дует ветер. Внизу красиво волнуются степные травы, волнуюсь и я, но не столь изящно. Становится страшно, и страх этот только усиливается, когда я вижу выползающий прямиком на нас немецкий Штурмгешутц (его называют панибратски «Штука», но от этого не легче. Он огромен). Между рыжеватой машиной и нашей позицией – колонна раненых. Откуда-то справа выныривает небольшой бронеавтомобиль, который ничего не может сделать. Это понятно всем, даже самой машине. Отсюда разворачивающиеся внизу события больше всего напоминают шахматную доску. Кони закованы в броню, пешки оказываются в самом горниле битвы… Хотелось бы думать, что мы как минимум ферзи, каска сойдет за корону, но окружающая действительность очень быстро вытесняет подобные мысли.

С другой стороны вылетает легкий Т-38. Он кажется совсем крохотным, особенно в сравнении с «немцем». С нашей стороны игрок в шахматы подобрался не очень талантливый. Слышен стрекот. Немецкий мотоцикл и пеший отряд. Интересно, уже есть половина пятого? Откуда-то справа выныривает наш расчет с 45-миллиметровой противотанковой пушкой. Видимо, у немцев тоже не все идет гладко. Наблюдая за происходящим внизу, не замечаю, что и наш расчет уже вовсю вступил в схватку. Нас двое вместо положенных пяти, но зеленая красавица покорно выполняет все пожелания первого номера, я подаю снаряды и временами хватаюсь за «мосинку» (жутко неудобная винтовка). Вряд ли я кого-то достану там, внизу, но так легче: от меня, как будто, тоже зависит исход этого сражения.

Все происходит слишком быстро. Дымит подбитый Т-38. Разбита маленькая пушка вместе с героическим расчетом. В стороне, раскорячившись посреди дороги, стоит бронемашина. Где-то еще трещат одиночные выстрелы, но наше орудие уже молчит. Мы не сдали Курган. Но мы его и не отстояли.

Жарко. От сапогов невыносимо болят ноги. Но раз болят… Мы живы? Конечно. Живы все. И немцы (ростовчане и астраханцы, на самом деле), и наши. Цел танк. Немец Паша осматривает многострадальный мотоцикл. Мы обнимаемся с первым номером: мое боевое крещение, такое важное для нас обоих, прошло без потерь. Воюющие стороны выстраиваются друг напротив друга и дают залп в память о тех, кто погиб здесь много лет назад.

Август. 2019 год. Реконструкторы воссоздают войну. Над нами свистели пули, которые не могут убивать. Мы стреляли не снарядами, а свето-шумовыми имитаторами. Мы заранее знали, чем закончится битва. Впереди золотятся купола церкви. Зовет Родина-мать. Мамаев Курган зарастил раны, нанесенные ему войной. Кто-то скажет, что это глупые детские игры в войнушку. От ремня винтовки болит плечо. От тяжести сапогов ломит ноги. Ремень каски натер подбородок. Это не игры. Это машина времени. Шанс почувствовать себя частью того великого, жертвующего собой ради твоего будущего поколения.

Август. 2019 год. Сапоги («ну куда от них денешься?»), танки, враги, пушки. Мне 20. Впереди вся жизнь. Потому что когда забываешь войну, она всегда возвращается. А она, воевавшая здесь в 1943, погибла не ради этого.