Армия 3. Я не сплю!

Глава 1

- Я не сплю… (быль) Тем кто не спит (на работе), посвящается!

Эта история случилась, когда я проходил срочную службу в рядах Черноморского флота, тогда еще существовавшего Советского союза. Аэродром морской авиации находился в курортном месте Крыма, недалеко от берега моря. В солнечный день, вОды Черного моря приобретают красивый изумрудный искрящийся оттенок. Но стоит набежать тучам и цвет моря становится мрачным свинцово-черным (за что и получило свое название - Черное). Мой любимый сезон в Крыму - это весенний Апрель! После зимней черноты голой земли, степь покрывается сплошным ярко-зеленым ковром сочной травы, а через несколько дней поверх зелени разливается кроваво-красное море тюльпанов. За эту недельную красоту, крымской степи можно простить все остальные времена года! Но все когда-то заканчивается, и уже в конце Мая жаркое солнце устанавливает свои правила… Трава превращается в пожелтевшие соломинки, по которым деловито и неторопливо ползают улитки. Воздух становится густым и душным. Зима в Крыму, это вообще отдельная песня, я бы сказал, немного грустная. Несколько месяцев черной жирной грязи в купе с влажным промозглым ветром. Снег, если и выпадает, то лежит всего две-три недели. В Крыму есть поговорка: «Долбят Русского крымские морозы». Даже при каких-то минус 18 градусах, если ты на влажном ветру не застегнул воротник, рукава и пояс, то замерзнешь так как у нас при минус 30-ти. Так что зря мне возможно кто-то позавидовал насчет места службы, в Крыму только отдыхать хорошо!

У нас в дивизионе связи служил обычный парень, но была у него особенность – во время сна его глаза прикрывались только наполовину. Первое время это нас сильно напрягало, после «отбоя» собирались у его кровати и смотрели как он спит, и спорили моргнёт или нет. Потом привыкли и уже не обращали внимания.

Был у нас любимый наряд на службу по охране бункера ЗКП, где находился и узел связи (а значит и все друзья-сослуживцы). Веселее нести нудную службу, когда рядом кто-то есть, а не когда мотаешься одиноко по периметру охраняемого объекта. В наряд мы заступали с 18:00. В восемь утра, после ночного недосыпа, часовой должен встать в будку у ворот, и в ней находится, приглядывая за подконтрольной территорией. Окошки в будке, почему-то находились на уровне груди, а входной проем будки смотрел на трансформаторную подстанцию, и поэтому лица часового никто не видел. Пользуясь тем, что офицеры и прапорщики появлялись на объекте часам к девяти, мы обычно в этот час старались чуть-чуть «покемарить» (подремать). А чтобы со стороны все выглядело пристойно (часовой в будке должен стоять прямо посередине, а не привалившись к стенке), резким движением плеча вверх штык карабина загонялся в потолок будки и мы, держась за ремень оружия, довольно устойчиво стояли (находясь в состоянии полусна). В случае чего «прикрытие» было, обычно в этот час во дворе находился кто-нибудь из матросов, на перекуре.

В это утро, когда уже вместо летней изнуряющей жары стояло умеренное ласковое тепло осени («бархатный сезон»), в наряде был как раз тот парень, который спал с открытыми глазами. И он… действительно СПАЛ, стоя, как на это время положено, в будке.

Оперативным дежурным по аэродрому обычно назначались летчики с бомбардировщиков, и заступали в наряд (в отличие от нас) в 9:00. В этот раз, новый дежурный появился немного раньше.

Мы курили метрах в пятнадцати от будки, когда увидели подполковника. Покричали часового по имени, не подбегая, чтобы не привлечь внимание (мало ли кого мы кричим). Офицер, открыв калитку, зашел на территорию. Мельком взглянув на часового, поздоровался с ним и пошел дальше в нашу сторону. «Пронесло», - подумали мы.

Подполковник размеренным шагом пройдя несколько шагов, вдруг встал как вкопанный… Мы замерли в ожидании бури… Медленно развернувшись, с лицом выражавшем тугую мысль: «Здесь что-то НЕ ТАК», - командир подошел к будке и остановился, внимательно, глядя часовому в глаза. Матрос оставался полностью безучастным к такому проявлению внимания, а его взгляд был устремлен вдаль к горизонту…

Через долгую минуту противостояния, первым не выдержал офицер. Глядя глаза в глаза, он медленно помахал перед лицом матроса ладонью, и так же медленно вынул патроны из подсумка часового. «Стойкий оловянный солдатик» к этим подстрекательским действиям не проявил никакого внимания…

В глубокой задумчивости, подполковник пошел в бункер на дежурство, бурча под нос: - «Ничего себе!». В руке он держал, изъятые у часового, обоймы. Проходя мимо нас, он приказал:

- Как проснется, пришлите его ко мне!

Естественно, как только он ушел в бункер, мы разбудили «проштрафившегося» матроса и вызвали сержанта, чтобы он поменял часового на сменщика. Полчаса парень ходил кругами, боясь идти «на ковер». Лишь после того как мы вызвали матроса – помощника оперативного дежурного, который сообщил что подполковник в нормальном настроении, наш герой поплелся на выволочку.

С экзекуции парень вышел только через два часа. Повеселевший и с патронами в руке. Сказал, что все два часа командир пытался получить от него рецепт, как научится спать, не закрывая глаз. А так как у парня это было от природы, то обрадовать офицера он ничем не смог. И наконец был отпущен с миром и без последствий.

На улице светило ласковое солнце. На море шелестел тихий прибой. А служба продолжалась своим чередом.

*Читайте в следующие истории.