Армейские Истории: От призывного до дембеля

Дорога к военкомату

Думаю это будет сумбурно, но я постараюсь донести все более менее доступно.

Спустя два года еще не все забылось, но упорядоченность в некоторой степени уже есть.

Пожалуй для начала начну с начала (масло масляное, извините).

Призывался я в ноябре месяце. Призывался я уже в более менее сознательном возрасте, после универа и года работы по профессии. Процесс шел очень спокойно, не было у меня никаких мыслей на тему откосить и прочее. По окончании универа я уже утвердился в намерении отслужить в армии. Для себя я определил это такой формулой: ” Возьмут, хорошо. Не возьмут, и ладно”

Отец один раз из далека поинтересовался, не хочу ли я не идти в армию? На что я ответил отрицательно. Отец остался доволен.

Чем ближе к дню призыва тем больше у меня закрадывалось некое беспокойство, назову это так. Днями на пролет я смотрел на ютубе видео про армию. Ну из той категории, что брать на призывной пункт, куда берут с категорией “С” … В основном я смотрел канал TestesteronTop. За два месяца до призыва я кажется пересмотрел абсолютно все видео на этом канале. Даже дошло дело до того что купил книжку-памятку от автора канала, за какую то совсем не серьезную сумму. Купил, мне скинули документ, я его на работе распечатал слепил из него самодельную книжку. Пару дней полистал-почитал, но чего то особого не почерпнул. Пытался учить солдата-матроса, обязанности дневального… Но ничего из этой затеи не вышло.

Единственное полезное на мой взгляд было в этой брошюре, это перечень званий с погонами. Вообще то звания я знал и до этого, увлекался историей и шире военным делом. Главным образом сами названия чинов, но не мог всегда правильно соотнести их с лычками. В этом плане книжка мне помогла, но не более того. Скажу так, как бы ты не пытался перед армией набраться теоретических знаний, половина этого массива тебе не пригодиться. В прочем я отвлекся от повествования, поэтому рассуждения оставлю на потом.

До призыва оставалась неделя, или около того. Повестку мне уже к тому времени кажется вручили. Точнее не мне, а отцу. Глава поселения заехал ко мне домой когда я был на работе, отдал документ. Вечером после работы мама отдала мне повестку, я расписался… Таких мелких подробностей если честно уже я не упомню. Датой явки в военкомат значилось двадцать третье ноября.

За неделю или около того я постригся на голо. На работе надомной подшучивали. Да и самому мне было несколько непривычно. Холодно.

За пару дней до призыва уволился с работы, проставился. Мне собрали пару тысяч на дорогу. В добавок к окладу и двадцати процентам от обработок. Сумма получилась хорошая, сорок с копейками. Чтобы далеко не отходить скажу, работаю я вет врачом в области, на хуторе, коровки-поросятки и все такое прочее. По ходу повествования к этому еще вернусь.

Настали последние сутки перед призывом, я постоянно смотрел видео про армию, пытался что-то доделать по хозяйству… По долгу мог смотреть на давно привычные пейзажи, окружение, растягивал-смаковал обыденные дела и вещи… Не могу до сих пор правильно объяснить свое тогдашнее состояние. Нет, страха не было. Было ощущение близкой неопределенности. Мне не часто доводилось на долго бывать вне дома. Самое долгое было, это пол года. Но тогда я учился в универе будучи в городе проживая за триста километров от дома. Но там я был один сам по себе, без каких либо ограничений, кроме финансовых разве что. А теперь меня ждал год жизни в совсем другом мире. Я не очень любил находиться при большом скоплении людей, друзей у меня можно сказать не было, знакомых-приятелей-подруг было пересчитать по пальцам одной руки. Хиканом я себя не считал.

Близился день, точнее ночь призыва. Вопреки моим словам о том что нужно одеться во что не жалко. Не брать с собой много харчей. Изначально мне хотели наложить всякой колбасы-яиц, одеть во все новое. Дошло до некого даже скандала, назовем это так. Затем в добавок ко всему отец начал проводить народные обряды, извините меня за такие кривые формулировки.

Сначала было “посидеть на дорогу”, ну этот обычай понятен и прост, ничего в этом я не видел, сам так делаю перед дальними поездками. Как я считаю, по мимо обычая, есть и практическая составляющая, есть время подумать на тему “что забыл”. Дальше по нарастающей.

Выходя с дома прислонить к двери веник, выйдя со двора бросить через забор стоя спиной к калитке, шапку чтобы та как и осталась валяться не тронутой весь год… Тогда произошла заминка, шапка была не та, вышли не так… Отец тогда нервничал… Сейчас то я все понимаю…

Далее, на каждом перекрестке положено было остановиться, выйти на дорогу и постоять, перекреститься на крест что стоял на въезде в хутор. Кто то подумает ”Что за мракобесие?”. Я скажу, что это некая смесь отголосков народных обрядов дошедших с до революционных времен, от казаков и прочих жителей Юга России. По прошествии лет, я это понял и принял. Быть может когда-нибудь и сам повторю это…

Приехав на сборный пункт в городе Новоаннинский, я увидел то, что я назвал про себя “бивак Золотой орды”. Множество машин, группы людей самых разных возрастов, громкие разговоры, молодежные песни под гитару и из авто, соседствовали с народными песнями что затягивали уже не трезвые женщины за сорок. Свет фар, клочья тумана от множества сигарет и электронок. Именно такая картина всплывает в моей памяти спустя время.

Некоторое время я постоял у входа вместе с родителями, попрощались. Мать плакала, отец беспокоился. Дошли до входа, где дежурили милиционеры (извините, я старомоден и до сих пор могу назвать полицию милицией). Там показав паспорт и повестку меня пропустили дальше. Отца что шел следом конечно же нет. Возможно от избытка эмоций, отец попытался немного поскандалить (отец у меня человек вспыльчивый и за словом в карман не лезет).

Проходя по внутреннему дворику я слышал обрывки фраз.

“Встали… Стоят они тут… Нашлись еще… Неположено все… ”

Помещения для призывников находилось в цокольном этаже, там было много всяких персонажей, запомнился один. Свеже-остриженный хваченый пацанчик явно 18-19 лет. Он громко и красочно рассказывал как друзья его в бане стригли.

“Каждый по клоку выстригал…”— особенно запомнилась эта фраза. Далее следовал перечень того как кто напился и тд. Стандартно. Мне такое если честно не нравится, не культурно что ли. Повторюсь это только мое мнение.

Дальше нас проверили на ковид, неприятная процедура. Пересчитали, записали и наконец повели на улицу. Там стояла Газель и несколько персонажей.

Первым был военком, простой не примечательный мужик с громким голосом. Вторым же был представитель казачества. Мне он не понравился.

Честно, ничего не имею против казачества как такового. Сам происхожу из территорий казачьих, и в добавок потомок казаков, носитель языка и остатков традиций. Однако некоторые персонажи меня коробят. Необъятное пузо, кавалерийские (!) кирзачи, нагайка, неопрятная борода и белая папаха. Зачем пешему носить кавалерийские сапоги, ума не приложу, туда же и нагайка, сомневаюсь что он в жизни близко коня видел тем более в седле находился. Белая папаха же, это отличительный признак атамана, либо в крайнем случае потомка очень заслуженного предка. Не нравится мне эта тема с раздуванием собственной важности, как павлины…

Но это все лирика… Нас сбили в кучу перед машиной. По очереди нам зачитали короткие ободряюще-мотивирующие речи. Служите хорошо, и не позорьте свою малую Родину… Не вы первые, не вы последние.

Далее нас погрузили. Ворота открылись. Крики-возгласы родичей и прочих провожающих.

И тут Газель лихо дала по газам, выскочила из ворот, заложила поворот и на предельных оборотах понеслась по улице запруженной людьми и подсвеченной светом фар.

В последний момент по бортам что-то застучало. Еще один обычай. Позже мне рассказали, что это отец и кто то еще из толпы бросил в борт горсть мелочи.

Далее предстояла дорога в город-герой Волгоград. Я постарался выспаться впрок, кто знает что дальше. Поездка запомнилась тем что парочка ребят были крепко пьяны, ранее упомянутый пацан и кто-то еще один. Похоже они успели до погрузки приговорить еще бутылочку пивка, я так думаю. Даже я не имеющий нюха, чуял перегар. На пол пути их укачало, и пришлось делать остановку дабы они могли преодолеть последствия интоксикации молодых организмов. Ну вы поняли.

К утру мы въехали в город-герой Волгоград. Точкой нашего назначения был Областной призывной пункт на проспекте Металлургов, местные поймут где это.

Проехали через КПП, закрылись ворота, и начался следующий отрезок моего пути в Армию.

Призывной пункт

Проехали через КПП, закрылись ворота. Выгрузились из маршрутки. Уж не помню теперь, что у меня было, рюкзак или сумка спортивная. Скорее второе…

Высадились, постояли. Сопровождающая от военкомата повела нас на мед комиссию. Уж не помню был ли шмон сумок сразу при входе, или после прохождения врачей… Не помню…

Помню, что смотреть у меня было особо и не чего. Воды бутылка, какие-то печеньки, Tuс кажется, еще что-то из этой оперы. Пары четыре носков новых, двое новых трусов, пачка одноразовых бритвенных станков, мыло, кружка, шампунь, или тапки или кроссовки… Паста, щетка… Футляры для них. И что-то еще из такого. Вроде не особо и нагруженный я был, по сравнению с другими, кто тащил в своих баулах запасы, с которыми можно было бы зимовать.

С собой я конечно взял тапик, кнопочный телефон. Мой тогдашний телефон, Nokia 3.1+ остался до поры дома. У меня нет особо сильной зависимости от гаджетов, по крайней мере ломки не испытываю. Из-за специфики моей работы, телефон постоянно принимает звонки и смс от людей, потому перспектива лишний раз не брать гаджет в руки мною не отвергалась никогда.

Мед комиссия прошла наверное за час или полтора, по ощущениям было так. Финальная проверка на скорую руку. Было достаточно ребят, что постоянно у всех врачей объявляли что у них болит то, хроническое это… Однако особого внимания этому не уделяли, отмахивались фразой “Если серьезно, разберутся на месте. А если тебя привезли сюда, то значит с тобой нормально все.”

В прилично отделанном, широком коридоре помимо нашей команды, стояло еще много других, от каждого района области. В среднем человек по пятнадцать-двадцать. Абсолютно разного сложения, роста, возраста. Наблюдая за этим движением масс людей призывного возраста, понял что ребят старшего возраста очень мало. Я как человек девяносто восьмого года рождения, видел всех окружающих натурально детьми, и по виду и по поведению. Не могу объяснить это ощущение до конца корректно.

Медкомиссия пройдена. По итогу в карточке было написано то что я и так знал. Рост метр семьдесят ровно, вес сто килограмм. Зрение, не видел последнюю и предпоследнюю строчки, проблемы с низким давлением, и низким же сердцебиением. Признаюсь, тогда я время от времени страдал головными болями от перепадов давления и кровь носом текла. Все из-за большого веса.

Понятно, что не атлет был, хотя человек я деревенский и к тяжелому труду приучен.

После комиссии, нас повели на регистрацию, пальчики, фото… Делалось все через терминал чудного вида. Там уже в близи увидел срочников что работали при военкомате. То были ребята из понтонно-мостового батальона ЖДВ. Номер части, я конечно называть не буду, кто знает тот знает, а кому надо те найдут или спросят у меня в лс.

Там же нам всем пробили жетоны, и начали делать военные билеты. Кажется после регистрации, сопровождающая нас окончательно покинула. Время было кажется час дня или два. Обед мы пропустили…

Срочник повел нас в пустую столовую.

“Пацаны. Сейчас надо весь ваш балобас уничтожить. Колбаса курятина… Не положено… Еште сейчас, нет выкидывайте, бак вот. Нам вашего ничего не надо.”— говорил нам срочник, кажется ефрейтор.

Я доел раскрытую пачку печенья, не распечатанное другое печенье и что то еще незначительное оставил на потом. У ребят в отличии от меня с харчами был порядок. Помню была завернутая в фольгу курица, бутерброды всех возможных сортов, пирожки, и кажется даже беляши. Покупные или домашние не помню. Помню густой запах жирного мяса, хе-хе. О конфетах и прочих баунти-сникерсах я молчу. Ах да у меня кажется вафли были…

После импровизированного обеда, нас повели в главный зал. Зал представлял собой концертный зал со сценой и рядами сидений времен СССР, В одном конце была сцена со стоящим перед ней огромным но старым телевизором модели, пузатый. На нем крутили один за другим фильмы, “Форсаж 4”, “Адреналин: Высокое напряжение”,”Дедпул” и много чего другого что я уже не помню.

В другом конце было возвышение где стояли несколько столов, диджейская стойка, рядом с которой покоился агрегат прямиком из кошмаров техно-жрецов Марса. Квадрат фанеры с несколькими десятками розеток и тройников. В это приспособление постоянно было воткнуто десяток другой зарядок с заряжающимися телефонами. Вокруг стола постоянно было движение. Время от времени выкрикивались чьи-то имена фамилии. Я занял один из первых рядов справа. Все спинки кресел были испещрены наскальной живописью из разряда, “Здесь был Вася. 2022г Волгоград”. Пользуясь затишьем пару раз в течении вечера созвонился с родителями.

Ближе к вечеру нас, всей ордой повели на улицу. Покурить и оправиться. Это было нечто.

Несколько сотен людей вытекают из здания, на улице срочники пытаются собратб нас в колонну не по четыре, если не по шесть. Мы шли этой мало организованной отарой метров двести вокруг здания, до заветного угла где высился старый как мир бетонный туалет. Те кто часто ездит РЖД может понять что я описываю провинциальный станционный уличный туалет, с бетонными дырками и все такое.

Внутри было накурено, что топор вешай, табак едва перебивал духан. Ну мне это не доставляло дискомфорта, нюхали и хуже в разы. Множество людей курило внутри и снаружи. Начинало холодать, и пара с дымом становилось больше.

Пару слов пока далеко не ушел, курение вредит здоровью. Сам не курил вплоть до четвертого или пятого курса. Да и курил наверное чисто символически. На время сессии брал пачку Парламент сильвер и смолил в течении пары недель. Сессия кончалась и я вновь был в рядах Зожников, вплоть до следующей сессии.

К вечеру нас отвели в спальное расположение. Там я впервые и увидел двухярусные койки и характерное армейское постельное белье. Перед отбоем нас согнали на ЦП(центральный проход) коридора, где мы распрощались с последними домашними харчами. Там же была первая вечерняя поверка, и первая прокачка.

“Рота садись! Полтора!”

Это сейчас я понимаю зачем. Сквозь галдеж и крик нельзя было нормально провести перекличку. Помню срочники меж собой говорили.

—“Что ты их качаешь, они ж еще гражданские”

—“А как мне еще делать. А?”

Помню еще что косячников (нарушителей порядка) привлекали к уборке зала. Помню туда угодил парнишка который принес под крышкой телефона пакетик насвая. Его так и прозвали тогда “Насвайщик”. Помню как долго нам тогда срочники втолковывали что это было нельзя делать.

Было очень много всяких персонажей которых я уже увы забыл.

Первая ночь прошла. Было утро, заполошный подъем непривычных еще к распорядку людей. Кого-то кажется переворачивали с койкой под общий смех.

Первый армейский завтрак. Гречка с двумя маленькими сосисками, молоко, и впервые мной увиденный сыр и масло в квадратиках, кто знает тот понял о чем я. Для не знающих… Вы видели в магазине горчицу в упаковках по мало грамм, ну вот…

Завтрак мне понравился.

Далее вновь нахождение в зале. Просто ожидание.

Пару слов о финансах. Как говорил мне автор канала в соответствующем видео, денег я взял всего пару тысяч мелкими купюрами, сто, пятьсот…

На призывном я не потратил ни копейки. Не пошел в чепок, автолавку от Армии России, что стоял во дворе. Не ходил вне очереди покурить. Да и вообще, я тогда еще был не курящим.

Срочники ходили меж рядов предлагая провести покурить вне очередности. Символические толи сто, толи пятьдесят рублей и вот уже группа и пяти шести человек идет за знающим окольные пути срочником. Многие курильщики ходили так не раз и не два. Продавались сигареты, и жидкость для электронок. Кто-то заказывал шаурму. Как говориться, любой каприз за ваши деньги.

Уже потом, я узнал что срочники что уходят под дембель на военкомат могут набрать сумму до десятки тысяч деревянных. Насчет конкретных сумм не знаю, но на карманные расходы у них было наверняка.

Ближе к вечеру второго дня приехал ансамбль песни и пляски. Пели, плясали народные танцы-песни. Хоть какое-то разнообразие. Были еще представители ДОСААФ, они зазывали в некую часть где учили на категорию “C”. Мне это было без надобности.

Так прошел еще один день. Снова утро, снова подъем, прогулка до угла…

И вот приехали очередные партии купцов. Купцами называют военных из какой либо части что приезжают на призывной за новобранцами. Предыдущий день купцы тоже были, но людей забрали совсем чуть.

В этот раз ожидали по слухам много команд.

Где-то часов в девять, в зал вошли первые военные. Обилие шевронов, звездочек и полосок на офисной форме, ввели меня в заблуждение.

Все начали шептаться. Посыпались потоки предположений и умозаключений. Кто? Куда забирают? Рассос или не рассос будеn?

В любом случае, мне было не очень принципиально куда меня возьмут. Желательно поближе и может быть в идеале по профессии. Ветеринаром-кинологом или медиком в сан часть. Я наслушался от старшего поколения рассказов о том что вет врачей брали на хоз.двор или в санитары. Боже как я был тогда наивен… Хотя кое что на удивление совпало с моими намерениями.

Купцы

В любом случае, мне было не очень принципиально куда меня возьмут. Конечно хотелось вроде бы и дома, но с другой стороны было желание посмотреть как там в других местах нашей необъятной. Однако судьба распорядилась по-своему.

Шел третий день моего пребывания на призывном пункте, символично однако.

Неуловимо менялось окружение, исчезали уже примелькавшиеся лица соседей. Приходили какие-то ПВОшники с Ростова-на-Дону, были купцы с Зеленого Острова, приходила Росгвардия, были еще ВДВшники из под Омска.

Забыл кстати упомянуть в прошлой части, на второй день, вечером к нам приходил фотограф. Снимал нас для фотокарточек которые потом уйдут родителям. Ничего особенного, садят на стул, надевают китель, берет и муляж калаша. Может из читателей кто и помнит, в нулевые годы по школам частенько ездили фотографы что делали твои фотки а затем фотошопом вставляли куда тебе захочется, либо были варианты где на тебя надевали костюм. Десантник, принцесса... Думаю вы поняли. На тех фотках я кстати получился таким милым, круглые щечки, пухлые ручки что неумело сжимают калаш, до сих пор улыбаюсь когда вижу.

Постоянно ходили обсуждения о том как где служится, где уставщина где рассос… Эм, пояснение для не служивших и для девушек если таковые меня читают. Рассос — состояние в части или в подразделении когда над срочниками нет особого контроля со стороны командования, все по большей части времени делают что хотят, работы с личным составом не ведутся и так далее. Уставщина— как можно догадаться, это противоположность первому.

Кстати, того самого пацана которого в бане друзья стригли, взяли в ВДВ. Помню, как он грузился в автобус, пока мы все в очередной раз шли до угла. Улыбка до ушей, радостии…

Вот закончился завтрак, вернулись в зал. Заметил новых купцов, весьма крупная группа. Капитан, летеха, прапорщик, и два или три сержанта. Вновь начали называть фамилии, и вот наконец была названа моя фамилия. Я скорым шагом направился к столам где сидели военные.

Там были двое, капитан и загорелый до черноты прапорщик кавказской наружности. Началось собеседование. Имя, фамилия… Где учился, где работал… Высшее образование? Хорошо…

Эти купцы были из части ПВОшников аж с Южной Осетии. Это на минуточку заграница.

— У тебя “С” категория, водителем будешь. — заявил прапорщик, — Служба по кайфу будет, рассос. Да, только со связью заминка будет, международное уже считаться будет. Но сенсорные можно будет, у нас срочники шаву прямо в казарму заказывают…

По мере того как прапорщик расписывал перспективы беззаботной службы, я по не опытности начал попадать под воздействие. Я загорелся.

Круто же, за границу переться…

— Вот ты говоришь, у тебя категория. Покажи права. — это уже наконец подал голос капитан.

— У меня их с собой нет, — ответил я.

— А могут тебе их подвести?

—Наверное, —ответил я, и побежал названивать родителям.

Какой же я все таки наивный был… После того как я выдал весь расклад родителям, сначала было наверное минутное молчание. А затем отец начал рушить мои розовые мечты ударами реальности.

Первым аргументом было расстояние. Одно дело доехать до Кавказа, другое дело, перейти границу. Другим аргументом были права, суть довода свелась к тому что, меня посадят за баранку и повесят на меня машину. Ремонт обслуживание запчасти за свой счет… Да, я умел водить авто, мог на базовом уровне обслуживать машину. На уровне, поменять масло, колесо… Все остальное под руководством чьим либо. Движок я перебрать не могу. Ну нет у меня тяги к стальным механизмам, я больше в мясных механизмах разбираюсь. Купцы заявили мне до этого, что я буду только баранку крутить, чинить другие будут.

Отец высказал свое недоверие к данному предприятию, выражусь культурно. Пару раз я бегал туда сюда. Вновь звонил родителям. Мной неизвестно почему, завладело намеренье поехать именно в Осетию.

За то время пока я разговаривал с купцами, родители успели “Навести справки”.

Первым делом, вызвонили моего двоюродного брата который служил по контракту в Абхазии. Он сказал что не стоит в Осетию лезть, далеко, все дорого, да еще и бывает что машины с дороги в ущелье падают. Это же горыв конце концов.

Следом за братом, позвонили знакомому грузину с соседнего хутора. Он периодически бывал в тех краях проездом, мог помочь с тем у кого ночевать, и кто дорогу покажет… По итогу всего сначала родители, а затем уже и я сам понял что оно того не стоит. И тогда я начал включать дурака.

На очередной вопрос, как там с правами. Я ответил что права не мне привезти не смогут, они далеко в области… И даже к поезду их не подвезут. Я крутился. Капитан даже разговаривал по телефону с отцом, пытаясь убедить.

В конце концов меня уже готовили вести переодеваться, но после последнего вопроса за права, и отрицательного ответа меня наконец-то оставили в покое. Команду увели, а я остался сидеть дальше.

На улице начинало темнеть. И наконец-то приехали они. Учебка ЖДВ. Они вошли, и стоящий не так далеко от моего ряда срочник сказал.

— О, учебка приехала... Кому то из вас пацаны может повезти попасть в самую дрочь.

— А че так?

— Попадешь, узнаешь. Га-га...

До сих пор не понимаю, к чему было так пугать. Хотя наверное у каждого свои меры.

Я смотрел на шевроны купцов, перекрещенные топор и якорь на фоне погона, и испытывал отголосок некоего странного чувства.

“Мое...”— так я спустя время могу охарактеризовать свое состояние.

Сразу же в памяти всплыло видео с канала TestesteronTop про ЖДВ, в этих войсках служил автор канала. Необычно и прикольно будет, не какие то скучные мотострелки или ПВО.

Вновь начали называть фамилии, вот прозвучала и моя. Сел за стол на против капитана.

Мужчины лет сорока или около того, худощавого но явно спортивного. Короткие светлые волосы, узкие скулы, несколько выделяющийся нос, и загорелая кожа. Именно такой потрет выдает моя память когда я пишу эти слова.

Ах да, дорогой читатель. Учитывая то что здесь и в дальнейшем будут описывать реальные события и люди связанные с нашими ВС РФ, я не буду называть номеров частей, точных адресов. А также буду стараться изменять фамилии моих сослуживцев и командиров, менять буквы либо коверкать близкими по смыслу словами, либо использовать прозвища. Те кто служил там или служит, поймут. Ну а тем кто там не был знать не положено. Закон о разглашении военной тайны как ни крути действует. Надеюсь дорогой читатель вы отнесетесь к этому с пониманием. Ну а я продолжу поток своих воспоминаний.

Начало диалога было обычным. Где учился, где родился...

—Образование у меня высшее. Ветврач. Права? Да есть...

— А где у нас на ветврачей учат?

— Да на СХИ...

В таком ключе и проходил разговор. На вопрос, об желании служить ответил утвердительно. Добавил только, что хотелось бы конечно по профессии, с собаками или медиком, но вообще хотя бы просто чтоб интересно было. Хотелось научиться чему-нибудь такому. Наивным, все таки мальком я был тогда. Мда.

Капитан Огарев в ответ заверил меня, что кинологов у них нет в войсках. Но что интересно будет, это да. Конкретно в их роте учат на мотористов буксирно-моторных переправочных средств, катеристом если короче. Катер водить, понтоны толкать, в переправу собирать... Да и часть находится здесь в городе...

Короче я согласился. Команда была собрана, человек пятнадцать нас было. Сначала с нас собрали паспорта и банковкие карты, у нас на глазах рассовали по конвертам, подписали и сложили в коробок. Затем нам раздали военные билеты, кажется да. Еще раз проверили на ковид. Помню кто то из сержантов спросил меня, мол чего боишься. Я ответил что не боюсь, а просто процедура противная. Посмеялись. Видимо мое лицо выражало не то что я думал...

Затем нас направили одеваться в офисную форму одежды. Так как был ноябрь, то выдали нам бушлаты, зимние берцы, двое кольсон и две кофты. Помимо этого выдали нам сумки Армия России которую я по сей день использую в поездках в город. А также выдали зеленые армейские тапки, в коих дорогой читатель я по сей день хожу по дому...

Во время одевания вышла некая заминка. Я очень долго не мог выбрать брюки по размеру. Тогда я был весьма толст, и потому носил одежду широкую. Перемерив четыре размера я остановился на шаровароподобных штанах. Забегу вперед, это было моей ошибкой.

Что могу сказать за одежду, в целом мне нравится сегодняшняя форма, кто бы что не говорил. Пока я одевался и собирался, успел десять раз позвонить родителям. Обрадовать новостью, скоординировать сестру и деда со стороны мамы дабы те пришли и забрали мою гражданскую одежду. Мы не богачи чтоб так разбрасываться вещами. Да, на призывном гражданскую одежду просто выбрасывают если забрать ее не кому.

Нас наконец собрали. Довели до ворот. Там снаружи уже стоял наш пазик. И кое кто из местных родственников в том числе и мои. Забрали гражданку, сфотографировались. Затем нас погрузили в автобус, и я поехал туда где я начну свою службу в армии. То был вечер двадцать шестого ноября.

Первый день

…То был вечер двадцать шестого ноября. На город опустилась ночь, ударил морозец и то и дело срывался мелкий колючий снег. Мы расселись внутри пазика, контрактники перебрасывались понятными пока что только им шутками. Среди наших сопровождающих, выделялись два сержанта-близнеца. Не крупные жилистые мужчины. Братья Петровы, пусть такая у них фамилия будет, Леша и Миша.

Они непрерывно шутили, подбадривали нас. Так с шутками и прибаутками, мы расселись и тронулись в дорогу. Перегнувшись через сиденье рядом с водительским, Огарев разговаривал с водителем о каких-то новостях в батальоне. Водитель автобуса был очень крупным и высоким мужчиной с густыми бровями. Лично я ростом ему едва доставал до груди. Он был из роты обеспечения.

Пазик несся по ночному Волгограду, много раз петлял через дворы и смежные улицы избегая пробок. Я смотрел в окно, и в целом понимал в какой части города я нахожусь, за пять лет учебы в универе так или иначе город знал. Очень часто приходилось забирать откуда-то вещи и товары которые были нужны мне или родителям, искать организации на подобии какой-нибудь платной клиники где тебе буквально за два дня делали мед книжку, без очередей и записей, только деньги вперед.

Ну да я вновь отвлекся. Петляя по улицам пазик добрался до окраины города, в район бывшей промзоны. Вот появились ворота, перед которыми был лежачий полицейский который превращался в барьер. Да, описание не ахти.

Автобус посигналил, ворота чуть распахнулись чтобы пропустить двоих срочников, к кабине водителя подбежал срочник с планшеткой, а второй срочник с самодельным смотровым зеркальцем сработанным из бокового зеркала большегруза, начал обходить машину по кругу.

Через пару минут, ворота открылись во всю ширь, шлагбаум и балка с шипами отъехали в бок. Автобус въехал на территорию части. В первый день я не смог рассмотреть подробностей, разве что запомнился памятник на самом въезде.

ПСК-500, плавающий самоходный копер предназначен для забивания свай на воде. Минут двадцать гуглил правильное название, визуально помню, а название уже все…

Нас высадили у казармы, затем был долгий подъем на второй этаж. Один из первых подъемов по лестнице за предстоящий год. Дело в том что автор никогда до этого не жил в многоэтажных домах и лестницу встречал разве что в универе.

Железная дверь открылась, и за ней стоял мужчина лет сорока с красной повязкой на рукаве “Дежурный по роте”, через плечо была перекинута противогазная сумка, а на ремне висел штык нож. Тогда этот образ вызвал во мне неподдельный детский интерес.

“Прикольно, а что правда мне такой потом дадут… Вот круть, настоящий штык-нож…”

Знал бы я тогдашний, как через год этот нож мне надоест…

Нас сбили в кучу в центре коридора, пока дежурный по роте стоял на входе отдавая воинское приветствие входящим контрактникам.

Давайте дорогой читатель условимся сразу, употребление такого выражения как отдать честь в армии не очень приветствуется. Честь девушки у трассы за деньги продают, в армии же отдают воинское приветствие. Имейте ввиду, первое выражение используется в неформальном общении как сокращенный вариант, не более, при контрактниках не стоит такое выдавать.

Перед капитаном дежурный сделал один строевой шаг. Небрежное ответное движение ладони к голове перетекло в протянутую для рукопожатия руку.

Нас построили в середине коридора, разделив на два ряда друг на против друга. Приказали поставить перед собой сумки. Начался шмон.

В первую очередь в одну кучу полетели запасные носки и трусы.

“Забудьте о них до дембеля…”

Мне было тяжеловато расставаться с этой одеждой, как ни как деньги отвалили да еще и не разу не одеванное.

Далее выброшены были оставшиеся харчи. К тому времени у меня ничего уже не было кроме ополовиненной бутылки воды. Следом были отсортированы мыльно рыльные средства. Дезодоранты, шампуни и гражданские полотенца были выброшены. Собрали ножницы. У кого были лекарства, все собрали в отдельный пакет где распределили по подписанным кулькам. У меня не было лекарств кажется.

Собрали так же все бритвенные станки, помню у меня было два пакчки по десятку одноразовых станков. Забрали все, оставили два лезвия. Остальные стали общими, затупится возьмешь у каптера. Смешно однако. После этого дня мне уже ни разу не попался станок именно из моих запасов.

Кажется там же нам выдали армейские полотенца-рушники и мочалки именуемые банными поясами. Выдали мыло жидкое и твердое, туалетную бумагу, Пантеру.

Что такое Пантера? Ооо дорогой читатель, это особый крем для обуви. В баночке типа какого-нибудь геля для рук. Как написано в инструкции, применяется для зимней обуви. Поверьте это худший крем для обуви придуманный человечеством, нет вру хуже только армейский гутолин в шайбах. Если вам не дорога своя обувь и вы хотите ее скорей испортить… Пантера годна только для чернения колес разве что...

В роте помимо нас были и другие срочники. Хоть убейте меня, но я не помню, тем же вечером или на следующий день нас распределили по взводам. Я попал в первое отделение первого учебного взвода второй учебной роты. Людей на тот момент хватило на два отделения кажется, но скорее всего их было все таки уже изначально три.

Сначала назвали все наши фамилии, мы должны были громко и четко отвечать “Я!”

После того как товарищ капитан Огареев соотнес наши лица с фамилиями в списке, началось формирование строя и штатки. Что есть штатка? Это дорогой читатель список военнослужащих взвода или роты по порядку. В соответствии со списком отныне тебе присваивается порядковый номер. В соответствии с ним у тебя будет положение в строю, твое спальное место и номер на твоей одежде и вещах, всем твоем имуществе. Чтобы стало понятней. И да, помимо ротной штатки, есть еще и батальонная. Если в ротной я был восьмым, то в батальонной буду допустим двести пятьдесят восьмым.

Нас начали собирать в первое отделение, первым поставили самого высокого парня, метр девяносто не меньше, он соответственно стал номером один, я же со своими условными метр семьдесят (зависит от точности ростомера, может быть и 168 и 169.) стал замыкающим в первом отделении, то бишь номером восемь. Отныне я сплю на кровати номер восемь, шкаф у меня восьмой и даже тапки носят на себе вертикальную бесконечность. Там же я услышал фамилии своих первых сослуживцев. После получения части базовой вещевки нас повели в спальное расположение, дали наскоро раздеться и погнали в душевую.

В душевой мы искупались и избавились от последних атрибутов гражданки, скинули в мусорный бак гражданские трусы. Отныне нашим нижним бельем были кальсоны, на первое время офисные.

После помывки нас отправили спать. Кажется в тот день мы приехали поздно и не попали на ужин. По крайней мере такую подробность я помню уже смутно. Перед отбоем нам раздали комплекты белья. Покрывала, наволочки… Уже я не помню, кажется капитан Огареев показывал нам пример правильного армейского уже застилания койки.

Под взаимные подколки капитана и сержанта Петрова Леши, нам показали как правильно застилается койка. Хотите узнать как? Расскажу, к этой теме я еще не раз вернусь в будующем.

Вот перед вами двухярусная армейская койка, допустим вам повезло и вы спите с низу (хотя не знаю, кому как). На сетке покоится матрас в ногах за нижнюю часть грядушки перекинуто ножное полотенце, прижато краем матраса. В голове на перекладине грядушки на расстоянии в два пальца от края висит лицевое полотенце, расправленное и геометрически прямое. Далее на матрас ложится первое покрывало боковые края свисают с кровати на равное расстояние, срез в голове почти закрывает край матраса в голове, остальное свисает в ногах. Далее, попеременно перегибаются боковые стороны матраса под которые заправляются края покрывала, так чтобы на выходе матрас согнулся лодочкой, с натянутой мембраной простыни. После чего держа всю конструкцию в напряжении перегибается матрас в ногах. Там свободный запас простыни складывается конвертом, и прижимается. Далее ложится сложенное пополам вдоль покрывало под которым спишь, поверх всего ложится синее армейское шерстяное одеяло. Также по край матраса в головах. В ногах лишнее отворачивается наружу, затем края заправляются так же с натягом, отгибается матрас в ногах запас одеяла складывается конвертом, отпускаем. Получается почти ровная гладь спального места, края которой доводят до углов в девяносто градусов посредством отбив (Деревянные фанерки). Ложится отбитая в идеале, до состояния параллелепипеда подушка.

Ух, думаю ничего не упустил, кому не понятно отсылаю к тематическим видосикам на ютубе, главное смотрите те что новее, лет десять назад заправляли немного иначе…

Свет выключился. Прозвучало мое первое.

“Рота отбой!”

Выключатель щелкнул еще и пространство залил холодный синий свет. Позже я узнал что ночное освещение спального расположения называю весьма поэтично, “Лунный свет”.

Сержанты ходили между рядами проверяя все ли уложились. В тишине по расположению передвигались тени со швабрами и ведрами. То были ребята из роты обеспечения РО, они сделали наскоро влажную уборку, помыли пол. И исчезли так же быстро как и появились. Поворочившись на верхнем ярусе я наконец то уснул. Теперь дорога моя шла только вперед, год в армии начался как только я провалился в сон…

Солдат без бирки как...

...Три щелчка выключателей. Сквозь обрывки сна слышу слова что будут сопровождать меня весь год.

“Рота подъем!”

Эту команду будут произносить разными голосами, с разным настроением и громкостью…

“Поднимаемся, строимся на ЦП, как есть! Бегом!”

Мы кое как вышли перед своими кубарями. Кубари, кубрики это отдельная часть спального расположения где компактно находится какая либо часть подразделения. В идеале это должны быть как бы разделенные стенами или перегородками части помещения где военнослужащие спят повзводно.

Капитан Огареев посмотрел на нас. Где-то в другом конце располаги было слышно как товарищ сержант трясет койку с очередным засоней.

Нас направили умываться, бриться и прочее. Тут же выбрали первых уборщиков. Немного поучили как правильно выходить из строя. Хотя формация в которой мы тогда находились я строем не назову сейчас.

Пока в первые несколько дней рота была еще не полной, но в умывальнике уже было мало места. Да еще нас постоянно подгоняли сержанты. Абы как и как-нибудь были заправлены кровати.

Начали одеваться. Половина не расслышала приказов и начала одеваться прямо в спальнике. Подали команду “Форма 5”. Что?

В других частях отдельно расскажу про форму одежды, что куда и как называется, сегодня я пытаюсь рассказать про другое. Уж извини дорогой читатель.

Форма пять это зимняя форма, брюки китель, нательное, бушлат и берцы с шапкой. Нас распределили по взводам. Сказали запомнить кто где стоит и кто за кем идет. Далее спуск на улицу и мы тронулись в направлении столовой.

Природа уже во всю начинала зимние мероприятия. Влажный асфальт покрылся льдом, обочины припорошило мелким снегом. Завернул холодный ветер.

Офиска на нас тогда сидела как на корове седло. Бушлат не расправлен как надо, шарфы вязали кто во что горазд. Перчатки, тут вообще ор. Дело в том что нам были положены простые тряпичные черные перчатки, возможно дорогой читатель знаком с данной продукцией. Сам в бытность студентом носил такие. Проблема этих перчаток в том что первые разы, до того как ткань примет форму кисти, внутренний слой норовит собраться в гармошку. На выходе получаются такие растопырки.

“Гуманоиды, блин,” — так охарактеризовал нас ротный.

Еще одной проблемой внешнего вида были зимние берцы. Выяснилось что многие из нас не умеют завязывать шнурки. Хвала пролетарскому Аллаху, хоть здесь я не облажался. На гражданке я частенько носил берцы, и имел некоторый набор навыков обращения. Да и ноги у меня были привычны к тяжелой и высокой обуви, вкупе с долгим ношением оной. Как сельский житель большую часть года я проводил строго в сапогах. Толи дело городские ребята, они то ничего тяжелей кроссовок не носили.

Первым нашим испытанием было, это научиться ходить в ногу. Скажу я вам что мне повезло быть замыкающим.

Дороги до столовой была где-то метров триста. Однако то были тяжкие триста метров.

“Движение начинается с трех строевых шагов. Так же есть команда “Прямо!” по этой команде военнослужащие в процессе движения делают три строевых шага. Начало движения с левой ноги, так же и команда “Прямо!”. Вообще все команды начинаются с левой ноги.”— капитан Огареев показал описанное выше сам.

Несколько раз мы пытались тронуться как надо, ну или сымитировать. Все было асинхронно, многие не поднимали ноги, иные путали ноги вовсе. Будто к своим минимум восемнадцати годам не знают лево и право. Пройдя десяток метров, мы слышали команду “Кругом!”. Затем командовали “Бегом марш!”, вся колонна роты натыкаясь друг на друга трусцой бежала на исходную. С минуту бега на месте. Затем нас вновь разворачивали и попытка повторялась.

Так как это были наши первые дни, то эта беготня было не как наказание, а как обучение. “Повторенье мать ученья” здесь самое то.

На дорогу у нас ушло минут пятнадцать. Мы ни разу не опоздали, контрактники вывели нас сильно заранее.

Дойдя до входа в столовую, прозвучала еще одна новая команда.

“Справа в колонну по одному . Марш!”

По этой команде повзводно, крайне правая колонна начинала движение на вход в столовую. В это время все остальные должны обозначать шаг на месте. Старший взвода должен еще при этом подавать команды отделениям.

“Первое отделение шагом марш! Второе отделение марш...”

Так в идеале. На тот момент старшего взвода, а соответственно и направляющего не выбрали.

Жалкое зрелище, вот мое резюме по прошествии лет.

В столовой нас вновь собрали в строй. Приказали снять бушлат... Служившие читатели, я знаю что это не бушлат а куртка зимняя утепленная, или в моем случае парка.

Бушлат сворачивается, шапка в рукав. Ремень поясной снимается, вновь замыкается и в полученную петлю перекидывается бушлат. Вся конструкция вешается на плечо.

Рота пошла по раздаче. Каждому полагается брать поднос и с ним идти по раздаче.

В целом стандартно все. Чай в пластмассовых стаканах, первое и второе.

Обычно утром давали овсянку в основном масло и иногда сыр. Реже давали спрет со вкусом шоколада. Кажется так это называется. Если кто понял что я имею ввиду.

В обед был часто водянистый суп без жира. Второе было всегда разным, плов, гречка, макароны, и тд. Все было максимально постное, с мизером мяса. Подробнее расскажу в другой раз.

В тот день и в последующие, есть мне хотелось все меньше. Видимо начала сказываться адаптация. Через пару дней я почти перестал есть, только утром насильно впихивал в себя завтрак. В столовой было еще одно новшество, терминал учета питания. Перед входом в столовую нас прогнали через каморку учетчика системы. Уже не помню как мы ее называли. Ввели имя фамилию, сфоткали на веб камеру, и самое главное. Отсканировали пальчики.

Система предполагала такой порядок. По мере прохождения через раздачу, ты прислоняешь палец к терминалу, на мониторе загорался твой фейс и надпись “Военнослужащий может питаться ” но иногда это не работало. И тогда приходилось потом тащиться к учетчику. Нам говорили что если не отметиться в системе, то заложенное довольствие, точнее стоимость, будет повешено на командира роты как долг. Соответственно никто не хотел платить из своей зп, за забывчивых срочников. Из того что я знаю, завтрак в среднем обходится в двести-триста рублей, за остальное не помню уже.

Тогда то ваш дорогой автор словил первый тройник. Я не поставил палец. На выходе долго искали тех кто не поставил палец, называли фамилии. Я не услышал. И меня нашел ротный. Пару реплик и я лечу обратно к раздаче. Но там уже стояла другая рота. Я ждал когда все пройдут, мялся. Но мне вновь помог мой дорогой ротный... Я вылупив глаза наконец влез в строй и поставил этот злосчастный палец. А затем следовал долгий обратный путь до казармы.

Ноги последующие дни гудели все сильнее. После каждой строевой я приходил мокрый. Спина, голова... Кстати на лысине пот выступает на раз. Да забыл сказать.

В первый же вечер нам дали машинки для стрижки, всей толпой, в умывальнике. Мы стригли друг друга по очереди. Поочередно сгинались подставляя свои не стоиженные макушки. Непередаваемое ощущение если честно.

После того как мы пришли после своего первого завтрака, начали клеймить нашу одежду.

Выбрали пару ребят, дали им штампы с набором цифр на колесиках. Дали им краску. В первую очередь заклеймили берцы, которые мы до этого держали под стульями у спального места.

За пару часов все берцы были клеймены, а затем были перемещены в сушилку. Клеймо представляло собой набор цифр из военного билета.

Параллельно нам начали раздавать ВКПО демисезонное, простую камуфляжку наподобие то в которой некоторые на рыбалку ходят. Вся одежда была не первой свежести, носилась не раз и не два, об этом говорили не застиранные до конца сальные рукава. Зашитые не раз карманы.

Мне вновь достались шаровары. Так же нам раздали ВКПО бушлаты... Извините куртки зимние утепле... Позже расскажу историю про этот конфликт терминов. Ха-ха.

С того момента как нам раздали одежду, началась эпопея с подшиванием бирок на всю одежду. Много народу брали в руки иголки с нитками впервые. Я в силу своей профессии имел опыт обращения. На левой поле кителя или бушлата изнутри пришивался квадратик с номерком кровати. На брюках слева на внутреннем кармане. На перчатки тоже шились, нам раздали еще шарфы-трубы ВКПО там тоже полагалась бирка. Через день нам раздали спортивную форму и набор из четырех вешалок. Конкретно в учебной роте, мы использовали бушлатницы, там вешались офиска. Также нам начали раздавать противогазы и ОЗК. А на них полагается что? Правильно бирка. Теперь уже с фамилией.

Как сказал сержант Петров, не помню кто из братьев первым это сказал...

“Солдат без бирки, как п**да без дырки.”

Там же я впервые услышал еще одну присказку.

“Где ВДВ ломает ноги, там ЖДВ строит дороги.”

Процесс клеймления происходил так. Каждый взвод брал стулья и рассаживался в ряды напротив своего расположения и шился. Тем временем как сержант или офицер по очереди подзывал каждого из своего взвода и заполнял личное дело.

Ничего особенного, ФИО, кто твой папа-мама откуда приехал. Тут же фоткали тату и приметные шрамы.

Пожалуй расскажу про один случай первых дней.

Наш первый телесный осмотр проводил ротный. Он всячески стебался над на теми кто носил на себе глупые портаки. Всякие анимешные котики и прочие зверьки. Глупые надписи.

Но больше всех выделился парень у которого на груди был набит мертвый Сталин с одной стороны и солнцем старого Японского флага. Почему Сталин мертвый?

У него глаза были белые и мутные. Странная татуировка на мой взгляд.

Того же мнения был и ротный. Он долго над этим уникумом стебался. С тех пор у него и кликуха была “Сталин”.

Первую неделю мы главным образом шились, получали вещевку...

Учебка ЖДВ

...Прошло полторы недели, за это время рота дошла до штатного состава в сто два человека. Нас учили жить в новой для нас среде обитания.

В первую очередь учили такой штуке как внутренний порядок и форма одежды. Далее заставляли запоминать своих командиров, уметь к ним обратиться.

У нас была строевая. Ну как строевая. Занятия проводились в помещении роты, в основном отрабатывали выход из строя, подход-отход к командиру, и встреча командира дневальным.

Проводили первые занятия в классах, по большей части это были разговоры о том какие предметы у нас будут. Заполняли оставшиеся личные дела. Приходила психолог, молодая миниатюрная девушка лет эдак, двадцати пяти. На ее голове почти всегда был повязан цветастый платочек. Заполняли несколько психологических тестов, чисто символическая процедура на самом деле. Подразумевалось, что нестабильных личностей уже отсеяли на пути в часть.

Нас постепенно знакомили с командным составом и сержантами. Так же мы, наконец начали знакомиться друг с другом и с окружением. Мы жили на втором этаже казармы, на первом этаже жила первая рота. Третий этаж был отведен под учебные классы, а вот на четвертом этаже квартировала шестая рота или рота обеспечения учебного процесса, РОУП.

В другой казарме находилась третья учебная рота, четвертая и пятая роты курсов выживания для контрактников. Эти роты должны были набираться раз в год на пару месяцев. Там же размещаются курсанты из Питерского Военного Института путей сообщения когда проходят практику в нашем батальоне, но их всегда бывает пара десятков человек. Летом там на месяц размещаются слушатели военной кафедры какого-то университета с Ростова-на-Дону.

На четвертом этаже этой казармы размещена была сан часть. И да, чуть не забыл, в подвале этой казармы тоже располагались учебные классы.

Пару слов об направлении деятельности моей части. В нашем отдельном учебном батальоне ОУЖДБ готовили младших специалистов для ЖДВ. В первой роте готовили путейцев, операторов путевых машин, операторов-электриков, и операторов крана СРК-50. Также в дополнение ко всему учили работе с ЗС-400м кажется, устройство для сбора рельса-шпальной решетки, звеносборочный стенд.

В моей второй роте, как я уже говорил, готовили мотористов буксирно-моторных переправочных средств. Если говорить проще, катеристов. Управлять понтоном самоходным толкачом, ПСТ-1 и более старой версией, который как мне говорили потом сержанты еще изредка встречается в частях, бмк-130м. Нашей задачей на воде, это буксировка понтонов и секций наплавного моста.

В третьей роте готовили монтажников-понтонеров. Соединение и монтаж конструкций наплавного моста. Сборка и монтаж понтонных мостов НЖМ-56 и МЛЖ-ВФ-ВТ а также сборка моста ИМЖ-500. Раньше в этой роте еще готовили монтажников-плотников. Задача таких специалистов состояла в том чтобы в случае повреждения какой либо части моста, производить замену поврежденных металлоконструкций на секции из дерева. Быстро и дешево, что тут сказать. В нашей учебке этому уже не учили, но в войсках таких специалистов еще учат.

Все что я назвал сейчас вам кажется непонятным нагромождением терминов и аббревиатур.

Скажу так, ЖДВ хоть и является условно частью войск МТО(материально-технического обеспечения) но имеет много своих особых функций и задач.

Начиная с работ по наведению ЖД переправ, ремонта ЖД мостов, кончая строительством и ремонтов жд полотна. Помимо всего прочего части ЖДВ охраняют пути от диверсий, занимаются саперными работами. Но наверное самое специфическое, это бронепоезда ЖДВ. Да-да, двадцать первый век, цифровая война дроны и тп. Но по полотну по сей день катаются спец составы. Хотя справедливости ради, их у нас на всю страну три или четыре штуки. “Амур”, ”Байкал” и “Волга” я лично знаю об этих составах, наверняка существует еще парочка других. Все составы уникальны по оснащению, но задача у них примерно одинакова. Сопровождать грузы, производить разминирование путей, вести первичный ремонт инфраструктуры.

Один из этих составов базировался в моем военном городке, это была “Волга”. Штука впечатляющая вполне, но о ней подробнее в другой раз.

Спустя недели две, состав роты дошел до штатного количества, основная часть вещевого довольствия была выдана и заклеймена. Началась учеба и подготовка к присяге.

В этот же период провели еще одну мед комиссию, как в военкомате. Меня второй раз за пол года облучили флюорографией. Полученные карточки историй болезни нужны были для сан части.

Отвлекся… На занятиях нам рассказывали вводные основы наших специальностей, проводили ВПП(военно-политическую подготовку). Учили текст присяги наизусть, нас знакомили с устройством калаша. Нас учили правильно изготавливаться к стрельбе и как вести себя на стрельбах. Ибо до присяги полагалось отстрелять те самые шесть патронов.

Также проводились занятия РХБЗ. О да! Кто служил в армии скорее всего хоть раз вкидывались в 4.1 и в 4.2, норматив номер один и два…

Тут я расскажу об одном персонаже, который пару раз еще появится в моих историях.

В моем первом взводе был парнишка небольшого росточка. Внешность у него была, нечто среднее между армянской и цыганской. Называли мы его Вова, или Вовочка, иногда его звали Губа. Парнишка весьма нескладного телосложения. Говорил тихо и невнятно. Форма на нем висела мешком из под картошки, а сам он был неопрятным. Редко мылся и брился, короче таких в армии называли тогда “чушка”.

На строевой его короткие ноги едва поднимались над асфальтом. Большинство вопросов сержантов и офицеров ставили его в ступор. Не редко наблюдалась картина как товарищ сержант склоняется над солдатом дабы услышать его ответ.

На поверках, когда проверяли наличие личного состава, офицер раз за разом повторял его фамилию дабы услышать внятный ответ.

В один из первых дней, первых же недель был такой случай. Мы шли в столовую, пытались учиться строевому шагу. Вел нас тогда мой взводный. Проходя вдоль движения строя, он заметил одну особенную деталь. Вова шел едва поднимая ноги, вяло болтал руками, и еще шнурки его берцев были вообще не завязаны. Строй останавливается.

Капитан указывает Вовочке на недостаток. Парнишка что то бубнит в ответ и начинает завязывать шнурки, я находился от него с боку через одного человека и видел всю картину.

Во первых обувь была не чищенная и грязная. Хотя зимние берцы не нуждались в отличии от летних в каком либо особом уходе, протирай тряпкой от песка, да раз в рару дней пантерой мажь.

Шнурки были заправлены в петли через одну, узла как такового не было, и запас шнурков был просто заправлен за голенище, не мудрено что они болтались.

На замечание командира, эти шнурки были просто вновь заправлены на место.

“И что дальше товарищ солдат?” — задал резонный вопрос капитан Огареев, в строю покатились тихие смешки от тех кто видел, кто не видел тому рассказали.

Операция по завязыванию шнурков повторилась кажется дважды, с тем же результатом.

“Расшнуруй и заново давай, как положено.” — советовал капитан, до сих пор поражаюсь выдержке этого человека. Я хоть и человек добродушный и не конфликтный, но всему бывает предел.

Пока Вова делал очередную попытку, подошел сопровождающий нас вместе с капитаном сержант Петров, не помню кто из братьев-близнецов.

“Вован, а где перчатки у тебя?” — задал вопрос сержант.

“Одна у меня.”— пробубнил солдат борясь со шнуровкой.

Капитан Огареев смотрел куда-то в сторону целины платца. Мне тогда казалось что он уже не рад своей затее с воспитательным моментом.

—“А где вторая?”

—“Украли…”

— “В Армии не крадут. Вещи можно про любить, (ну вы поняли)”

По прошествии скольки то минут, уже терпение начало заканчиваться у нас, срочников. Смех смехом, но то что мы видели уже начинало отдавать чем то не правильным. Стоящий рядом солдат с Вовой, попытался намекнуть капитану, мол может он поможет чтоб быстрее в роту вернуться, на дворе уже не май месяц…

Терпение капитана лопнуло, стараясь сдерживать мат он сокрушаясь по поводу нерадивого солдата принялся сам завязывать Вове шнурки на его злобесовых берцах.

Роте уже было не до смеха, творился некий как выражаясь современно, кринж. Испанский стыд ту да же. За тот не долгий период службы, товарищ капитан нам срочникам ничего плохого еще не сделал и рота о нем была положительного мнения.

Товарищ сержант тоже не испытывал удовольствия от увиденного. Все не испытывали удовольствия. Мне же было в некоторой степени стыдно.

“У меня дочкам, по шесть семь лет, и они уже давно умеют шнурки завязывать. Я никогда такого не видел за десять лет службы…”— говорил Огареев завязывая последние узлы на обуви.

“Заебись Вован. Да? Буж потом рассказывать на гражданке, как тебе служилось круто. Что капитан тебе шнурки вязал.”— сказал сержант Петров и сделал вид что замахивается дать леща. Вова наверное даже не заметил, он был в каком то полу овощном состоянии. Должно было быть смешно, но всем было как то не до смеха. В роте Вову Огульяна отчитали повторно. И тогда же сержант нашел резинку и вторую перчатку из подменного фонда роты. Немного уроков рукоделия от товарища сержанта и смешки уже нашего взвода, и вот на вечернюю прогулку, Вован идет в новом луке от сержанта. Перчатки на резинках, как у детей. В купе с бушлатом у которого Вова сломал молнию…

Замок заело в полах куртки, так что ему приходилось вставать во внутрь ногами а затем уже натягивать полностью и до застегивать полностью. Полы одежды и рукова были всегда засаленными, хотя вся рота этим страдала, но Вова не страдал, он даже не пробовал ни разу за свое нахождение во второй роте постирать свою одежду. Хотя мы ему предлагали когда закладывали одежду в стирку.

Кто думает что мы все на парнем издевались и все такое. Спешу заверить, нет. Он просто косил под дурачка, на гражданке он был трактористом у фермера. Я несколько раз с ним разговаривал, чисто по-человечески. Когда разговор заходил за трактора и сельхоз технику, он в ней шарил. Причем очень и очень хорошо. Я как человек с сельской местности всю жизнь так или иначе рядом с тракторами имею некоторое представление, хотя и учился главным образом на вет врача и все что связанно с животноводством. Да и говорил внятно и держался он более менее нормально когда людей не было рядом. Еще раз повторюсь, Вова косил под дурачка, но таковым не был. В будущем мы все в том убедились. Самый хитрый из армян, это Вова Огульян.

Новый Год в учебке

Новый Год. Для некоторых наших соотечественников этот праздник носит некий даже сакральный смысл. Ожидание, подготовка, момент собственно празднования…

Отдельная часть воспоминаний посвященных этому празднику так или иначе остается и у прошедших военную службу.

Дорогому автору довелось встречать Новый Год в учебке. К концу декабря, уже отслужил примерно месяц. За это время я более или менее начал отходить от потрясений связанных со сменой обстановки и новым режимом жизни.

В общем и целом, я уже вошел в некую колею. Дело в том что в течении первых недель я испытывал некую форму депрессии, это мне стало понятно уже намного позже. Мне было непривычно находиться при таком большем скоплении народа. Ну нету у меня опыта нахождения в больших коллективах. Все мое тогдашнее окружение было намного моложе меня, и потому многое мне было не понятно. Ощущал себя “оторванным ломтем”. Дома тогда у меня остались родители, и не маленькое хозяйство требующее много времени и сил. В прочем тогда я все это преувеличивал для себя, накручивал по-простому.

Спустя некоторое время я нашел на что отвлечься. Спорт.

В один прекрасный день, товарищ сержант шепнул кому-то что в спорт уголок отныне доступ свободный. Мы достаточно уже надрессированы чтобы иметь право на такой вид досуга. До этого нам сказали, что там нам делать не чего, без мед комиссии и вообще “У вас половины бирки невесть как пришиты. Шейтесь, кочки…”

Первое время мне как и большей части роты было не до активностей с железом. Нам хватало строевой и прочего. В то время сил у меня не было совсем. Из-за того что я все еще плохо питался, меня изнуряла строевая, холода что завернули тогда в Волгограде…

В какой то день, на этот факт обратил внимание товарищ сержант. Я едва съел половину второго, суп вообще не брал. Отнес посуду, и на выходе с мойки меня поймал сержант, с вопросом чегой-то я не ем. Я ответил что не хочется. Затем последовал вопрос, здоров ли я? Ответил что все нормально. Но на самом деле со стороны это было не так.

Тогда я стремительно терял вес, и в добавок под глазами были предательские синие круги. Пару раз еще в добавок у меня носом шла кровь, до армии у меня были проблемы с давлением. Ничего смертельного, следствие избыточного веса. Да и это я скрывал, на людях это не показывал. Сержант не стал меня дальше пытать. Уже в роте меня вызвали в канцелярию, где в тот день ответственным был командир четвертого взвода, капитан Шавамов. Спокойный и веселыймужчина за тридцать.

Он вновь задал вопросы, ранее озвученные сержантом. Я ответил так же. На что он выдал следующую логическую цепочку.

— Ну вот смотри Блохин (моя реальная фамилия), вот ты сейчас перестал жрать. Сил у тебя становится меньше. Сил меньше, значит соображаешь хуже. Соображаешь хуже, значит троишь (троить= тупить). Если троишь, значит тебя будут дрочить больше. Будешь задроченным, значит будешь потом как додик ходить. Ты же не хочешь додиком быть?

-Никак нет! Товарищ капитан.

-Значит ешь. Через силу, но ешь. Потом отойдешь, нормально все будет. Понял?

-Так точно.

-Иди.

Как бы не исходили на известную субстанцию ненавистники срочной службы, командирам на самом деле далеко не параллельно на срочников. У них в обязанностях прописано, “вникать в нужды свих своих подчиненных”. Другое дело что помимо нашего воспитания у них тонна других задач. Но грамотные контрактники стараются не усугублять, и гасить такие мелочи в зародыше. Вопреки всему и сержанты которые были нашими командирами отделений, и взводные и уж тем более ротный так или иначе обязаны знакомиться с нашими личными делами. Знать кто есть кто и на что способен. Армия это не совсем про то чтобы двадцать четыре на семь тебя дрочили и качали. Это мне стало понятно уже позже. Как иначе можно управлять сотней молодых парней? Кнут и пряник. Если ты адекватный, тебя заметят и отношение к тебе будет человеческое. А если ты дурачок… То потом и появляются такие обиженные личности, которые заводят шарманку на тему “прошедшего в пустую года жизни”. Позже расскажу пару моментов где мне спускали некоторые мои проступки, зная что я нормальный человек.

Опять отвлекся на философию, дорогой читатель…

Нам открыли спорт уголок. Сначала я ходил туда просто чтобы встать на весы и проверить свой вес. За месяц я достиг отметки в восемьдесят пять килограмм, примерно. Пятнадцать кило минус.

Затем ребята затащили меня в саму “качалку”. Ничего примечательного, лавка с самодельной штангой, набор блинов, еще одна самодельная штанга из приваренных к ней железных колес от дрезины, несколько гирь и гантель. Турник-брусья навесные на шведскую стенку…

Комнатушка была очень маленькая, а народу там всегда было навалом. Начал втягиваться. По первой делал присяды со штангой. Качал ноги. Позже уже начал жать от груди. Мне начала нравиться боль в натруженных мышцах. Постепенно появлялся маленький прогресс. На строевой мне уже становилось легче управлять своим телом. Проблемы с давлением начали отходить на второй план. Я нашел то дело на которое мог отвлечься. Постепенно налаживал некое общение с другими ребятами… Депрессия начала ослаблять свою хватку.

Так незаметно подошел Новый Год. Ротный в один из вечеров, на построении поставил вопрос о том как мы хотим отпраздновать. На выбор было несколько вариантов.

Первый и самый простой, скинуться на энное количество салатов, накупить лимонада, конфет, и прочего сладкого.

Другой вариант, скинуться всей ротой на тот же лимонад-сладкое, минимум салатов и заказать на всю роту доставку всякой пиццы, шаурмы, донаров, суши... Напереться этим фастфудом.

Или же найти среди себя поваров, и в столовой приготовить горячего пюре, нажарить курятины и опять таки салаты и немного сладкого.

Второй вариант был самым желанным, но и самым дорогим. Однако опытный майор мягко продавил нам третий вариант с горячим, почти домашним застольем. Мы сошлись на этом.

Было найдено несколько ребят с поварским образованием. Один из них, был бойким краснодарским парнишкой из моего взвода, пусть будет Бодалов, такую кликуху ему дал один из сержантов. Он подключил к делу свою бабушку, которая тоже была поваром, и имела сорокалетний опыт работы в общепите. Она через телефон рассчитала закладку продуктов на все торжество, что будет лишним, что нет. За пару дней было составлено меню, и список продуктов с итоговой суммой к оплате.

Ротный утвердил меню и список, назначил контрактника у которого была самая вместительная машина, к нему прикрепил Бодалова в качестве ответственного за покупки, и пару других солдат в качестве носильщиков.

Отцом кого-то из местных была привезена елка, он елками же и торговал. По итогу скидываться деньгами вышло наверное рублей семьсот, восемьсот… до тысячи, конкретно не помню уже.

Помимо подготовки праздничного стола, украшалась рота, и готовилась праздничная программа.

На окнах рисовали рисунки акварелью, по мелочи развесили мишуры по стенкам. Часть творческих людей было задействована для концерта в клубе, часть в роте. Но честно скажу, те кто ходил в клуб, были халявщиками. Проебщиками, как мы их называли. Концерт в клубе был не о чем на мой взгляд. Несколько песенных номеров. Пели клубные, на мой взгляд, отвратительно. Полтора танца на деревянных ногах. За исключением одного парня который имел театральное образование, он весьма зажигательно и харизматично выступил. Дело как-то спас парень-гитарист, и “свободный микрофон”. Несколько ребят из зала неплохо сыграли на гитаре и спели.

По итогу мне клубная программа не понравилась. В роте у нас тоже готовилась праздничная программа. Но уже несколько другого толка. Дело в том что, ротная программа ни чем не сдерживалась. В клубе общее руководство осуществляла зав клубом. Мы ее всю службу называли забавным прозвищем, “Клубничка”.

В роте же творчеством начали заниматься срочники, причем срочники из самых юных и “бойких”. Зумеры. И как следствие, все эти новые для меня уже веяния и тренды. Всякий современный одноклеточный реп, челенджи, Даня Милохин. Думаю вы поняли. Я не осуждаю, просто я отстал от жизни, и не понимаю. Как никак мне тогда было двадцать три года, за плечами универ с вышкой, год работы, да и жизнь у меня не то что бы располагала к каждодневному безделию и гулянкам. Не знаю, понял ли ты мою мысль, дорогой читатель. Юмора я не понял.

Застолье было великолепным. После постной столовской еды где мяса был мизер, а к рыбе- минтаю я еще не привык, это просто был взрыв мозга. Ребята очень постарались.

Горячее пюре, с пряной подливкой, жаренные окорочка. Помню что съел свою порцию без остатка, и даже не отказался от порции соседа, который не ел курятину. Безлимитный лимонад, мелочь из сладкого. Салаты были хорошие, но не то чтобы прям идеал. В любом случае наелся я тогда от души. И дело было не в голоде, а в контрасте вкусов. Было большое разнообразие бутербродов, килька, какая-то сырная запеканка на хлебе, сырная-колбасная тарелка… В целом обычное новогоднее застолье, если бы дело было на гражданке… Но то была армия. Контраст.

Забыл упомянуть, за пару дней до Нового Года к нам приходили юнармейцы из какой-то Городищенской школы, поздравили нас “защитников”. Ха-ха, мы тогда даже присяги не приняли. Раздали рисунки-поздравления от школьников. Помню кому-то достался рисунок подписанный девочкой пятнадцати лет, еще и номер телефона. Помню ротный тогда шутливо подошел, якобы по секрету.

“Восемь лет… “— протянул он заговорческим голосом.

Было смешно, на некоторое время это был у нас такой прикол-шутка.

Послушали новогоднее обращение, спели гимн. Это был не сколько момент лютого патриотизма, а лишняя возможность тренировки.

Приходил комбат со своими заместителями, тоже поздравил. Затем на пять минут пришел ротный, тоже поздравил.

— Ладно, празднуйте. А я домой пойду… А вы тут.

Все засмеялись. Ну да, нам только через год домой. А ротный на территории части жил. В общежитии с семьей, ему то что.

Где-то в пол первого ночи, мы уже растаскивали столы, убирали остатки еды в комноту бытового обслуживания. Где намеренно были открыты окна. Чтоб до завтрашнего не пропало.

На следующее утро подъем был позже. Весь день мы сидели перед телевизором, обеденный сон. Приходили родственники на КПП. Ребята приносили пакеты со сладостями. Ко мне тоже приходили, дед со стороны матери.

Да, забыл сказать как праздновали другие роты. Хуже всего было в третьей роте. Они просто заказали шавы и донаров, и просто сидели и мяли их. В первой было почти также как и у нас, только без горячего. Круче всего было в роте обеспечения. Помню мы стояли в курилке, когда ко входу подкатила таблетка, ну или буханка, медицинская. И из нее принялись выгружать огромные столовские кастрюли с горячим, с шашлыком, ящики выпечки сладкой и много еще всего. Рота обеспечения отмечала с размахом, даже контрактники некоторые скидывались и немного побыли там, прежде чем уйти к семьям в общагу. Это я узнал уже существенно позже. Вроде как даже был алкоголь, в мизерных количествах. Но это уже скорее всего я уже пересказываю слухи.

Так продолжалось дня три-четыре. Затем вновь начались обычные армейские будни. Впереди ждала присяга. Оставались считанные недели. А там еще немного и новый поворот в моей армейской жизни. Но это уже другая история.

Первый наряд

Наряд, как много это слово значит для слуха срочника-душары... Когда человек рассказывает о службе в армии, то непременно так или иначе затронет тему наряда. Как он в наряды ходил, как он в них не ходил, как посылал офицеров и дежурных куда подальше, как гасился...

За время своей службы я очень много ходил в наряды, не буду скромничать, возможно, даже больше чем обычно бывает.

Первый свой наряд я помню уже весьма смутно, без мелких подробностей. Было это дело, кажется либо перед Новым Годом, либо сразу после. В то время в нашей второй учебной роте начались полноценные занятия, подготовка к принятию присяги, первым учебным стрельбам. В учебке мне довелось сходить по роте два раза. Специфика наряда по роте весьма необычна и проста одновременно, мне так кажется.

Для тех кто не служил и девушек, поясню.

Суточный наряд по роте назначается для поддержания внутреннего порядка, охраны оружия, личного состава и имущества роты и помещений. (Почти как по уставу сказал, память однако)

Состоит из дежурного по роте и дневальных по роте. Дежурный по роте назначается из сержантов и солдат. Здесь есть ремарка, сержантов и солдат контрактной службы, в нашем батальоне было так. В других частях, при недостатке сержантов-контрактников дежурным ходили срочники, ну там и командирами отделений срочники тоже могли быть. Бардак короче, как по мне.

Вернусь к мысли… Дежурный по роте отвечает за проведение распорядка дня, хранение оружия и штык-ножей, прием сдача стволов вовремя тревог, чисток оружия, ножи суточного наряда… Встреча и сопровождение по роте дежурного по батальону, комбата и замов… Отбой и побудка… Это я перечислил в общих чертах, обязанностей у дежурного конечно же больше, интересующимся соответствующая статья устава.

Но в моем случае нам нужны обязанности дневального. Что должны делать дневальные? Если не по уставу говорить, то это наведение порядка на своей территории, отвечать на телефон, быть на тумбочке дневального и вовремя открывать и закрывать двери в роту, для тех кто свой. Отец рассказывал, что в его время дневальные не занимались этой дичью, не стояли на тумбочке, двери в роту были открыты всегда… Не знаю, может из моих читателей, кто служил до девяностого года, скажет иначе или подтвердит… Самому интересно.

Я попытался объяснить в двух словах что такое наряд. Теперь расскажу как он проходит, как к нему готовятся… С оговоркой на то что сейчас я рассказываю как это происходило в учебной роте, как было в РО(рота обеспечения учебного процесса) расскажу позже.

Итак, после переклички на вечерней поверке, доводится наряд по роте на следующие сутки. Давайте я попробую это реконстуировать…

Дежурный по роте или ответственный, перед строем закончил перекличку.

— Довожу до роты, наряд на следующие сутки. Дежурный по роте, сержант Васильев, с ним рядовые… Блохин…

— Я, есть!

— Кошкаров

— Я, есть!

— Межевикин

— Я, есть!

После объявления наряда вечером, следующее утро и часть дня проводится как обычно, учеба или рабочки. После обеда, людей отобранных в наряд выводят из строя и отпускают в роту, пока остальные идут в курилку, а затем на развод или учебу или те же самые рабочки…

Ново суточный наряд, идет готовить форму, берцы начищать, бриться, учить обязанности, подшивать форму и сумку противогаза (с вашего позволения можно я буду обозначать данный элемент экипировки коротким словом “газик” противогаз+сумка).

Помимо подготовки внешнего вида, можно еще и поспать. Уже не помню сколько по времени. Кажется на все про все часа полтора или два. Где-то к четырем, или раньше… Дневальный поднимает ново суточный наряд, люди одеваются и идут получать штык-ножи, но в учебке я с оружием не ходил в наряд, уже позже в РО с ножом ходил. Ново суточный наряд собирается, берет с собой стул, огнетушитель и папку с документацией. Пять минут в курилке, подходит сержант который получал свой нож в роте, ну или подходит сержант и получает нож от срочника. Не делайте так, низя.

Наряд строится и идет на аллею перед штабом. Там дневальные ставят перед собой стул на него огнетушитель и документацию. Подходит старшина роты, или любое лицо его замещающее на тот момент.

Инструктаж старшины заключается в проверке нарядом знания обязанностей, внешнего вида солдата и его снаряги. Давание втык нерадивым срочнярам, и две минуты на устранение замечаний. Добежать на второй этаж и подшиться за десять секунд, махнуться с кем либо нормальным газиком, бушлатом и тп.

Это я сказал то что должно быть по уставу, и в первые месяцы учебки. В реальности ко всему вышеперечисленному, может добавляться такие вещи как “брифинг” по ДЧ и ПДЧ (дежурный по батальону и его помощник), ответственный по батальону. То есть описываются все повадки и привычки ДЧ, когда ходит, что смотрит, за что ругает… Весьма полезная информация если служишь больше трех месяцев…

Далее подходит время, стул и огнетушитель достается одному из будущих дневальных, бедолага совершает забег до роты, возвращается обратно. Сержант ведет наряд на площадку перед ступенями в штаб. На пороге штаба стоит ПДЧ и психолог. Каждый наряд выстраивается в колонну по одному. По порядку: ППС, УТК, ШТАБ, 1 рота, 2 рота, 3 рота, КПП.

ПДЧ В какой-то момент спрашивает у дежурного по РО лист с расстановкой (Таблица где расписано в какой наряд кто идет, с фамилиями и званиями.)

— Равняйсь! Смирно! Равняйсь! Смирно!...

Вперед выходит психолог, она здоровается. Спрашивает, не было ли плохих писем-звонков с дома, хорошо ли выспались...

Все говорят что все нормально, или просто красноречиво молчат.

— У меня больше вопросов нет.

Подводит итог девушка в цветастом платочке, и уходит провожаемая изучающими взглядами мужчин. Однако в половине случаев, ПДЧ проводит эту “проверку сам”.

Далее следует команда “Направо!”

Все собрание движется к казарме, где на четвертом этаже размещен госпиталь. Там врач и санитар из срочников осматривают и опрашивают солдат... Вы что поверили?

Всесрочники и иногда ПДЧ обязательно поднимались туда. Там записывали в журнал все фамилии и свободен. Спускаемся обратно на улицу, и там десяти-пятнадцати минутный перекур. Затем строиться, и под барабан идем на плац. Строимся по нарядам, дежурные впереди. Некоторое время стоим. Затем на горизонте появляется новый ДЧ.

— Равнение налево!

Под звуки барабана, офицеры сходятся перед строем. ДЧ приветствует наряд. Звучит команда.

— Первая шеренга десять шагов вперед. Остальные кругом, вторая на месте, третья три шага, четвертая шесть шагов. Стой размыкается и начинается самое интересное... Для дневальных.

Пока ДЧ раздает инструкции дежурным, ПДЧ ходит между дневальными. Сначала он идет по рядам, останавливаясь перед каждым, а дневальный обязан представиться.

— Товарищ старший лейтенант, дневальный по второй учебной роте, рядовой Автор.

— Обязанности.

— Дневальный по роте назначается из солдат. Разрешается назначать дневальным по роте сержантов и старшин, проходящих службу на должностях солдат. Дневальный по роте отвечает за сохранность находящихся под его охраной оружия, шкафов с пистолетами...( написал это никуда не подглядывая. извините)

Пока ты зачитываешь это скороговоркой, ПДЧ осматривает тебя, поправляет лямку газика, воротник, проводит ладошкой по твоему подбородку проверяя побритость, смотрит на твой поясной ремень, блеск твоих берцев... По началу мне было не по себе от такого внимания. Первые разы спрашивают обязанности полностью. Как правило, редко кто мог зачитать “дневального по роте” полностью без запинок. Чем дальше, спрашивали отдельные части текста. Если не получалось рассказать обязанности или внешний вид не понравился, следовала следующая формулировка.

— После отбоя, в фойе штаба. Расскажешь, (с устраненным недостатком).

В какой то момент звучит команда ДЧ.

— Закончить проверку! Кругом! На свои места шагом марш!

Наряд строится, ДЧ говорит что следующие сутки нужно отстоять без происшествий и нарушений.

В конце концов наряд строевым проходит перед ДЧ и ПДЧ под этот клятый барабан, простите вырвалось.

Новые наряды расходятся по ротам и принимают наряд. Про это наверное я расскажу отдельно.

В наряд я залетел в первый раз, наверное перед Новым Годом. Эти дни перед праздниками и после них проходили по одному и тому же плану.

Утренняя побудка, пару минут на оправку, одеваемся в спортивную форму и вперед на зарядку. Все те дни помнится постоянный холод и снег. Волгоград город южный, и мороз со снегом здесь гости не частые. Сколько помню, вечная слякоть и ветер, мороз со снегопадами залетали на пару дней вновь уступая место мерзкой снежной каше под ногами. На моей малой родине погода была суровей хоты и разница была на какие-то триста километров севернее.

Снег пошел в десятых числах декабря, с перерывами на сильные ветра и дни абсолютного затишья с почти плюсовой погодой. Тогда то и выгоняли нас на пробежку, или прогулку по форме пять.

На утреннюю пробежку одевались мы следующим образом, нательное зимнее и летнее, футболка красная, костюм спортивный камуфляжный (кажется был камуфляжный, но скорее всего синий. Камуфляжный, в РО у нас уже был). Поверх костюма красная толстовка с капюшоном, вполне хорошая. Шарф ВКПО. Шапка синяя системы “пидорка”, в первый раз такое обозначение услышал. Перчатки черные тряпичные и кроссовки на шнурках старого образца(у других рот были новые кроссовки от Армии России).

В такой одежде на улице стоять абсолютно не комфортно, не смотря на множество слоев, ветер продувал свободно. Когда бегаешь и делаешь упражнения, становится нормально. К тому времени когда нас начали выгонять на пробежки, я уже успел за пару недель скинуть килограмм пять, ослабнуть от плохого аппетита и “недостаточного” сна. Меня хватало на разминочный круг и комплекс упражнений, дальше следовал бег по кругу на плацу. После второго круга я сдавался, а впереди было еще четыре.

Плелся в хвосте, либо шел пешком. Когда отдышка одолевала окончательно, к счастью я был не один такой, пешком ходило еще пяток человек, либо безнадежные толстяки на фоне которых я еще даже ничего, либо персонаж напоминающий больше скелет чем человека. Однако справедливости ради, мне было стыдно оказываться в таком соседстве, потому я через силу старался дольше оставаться в строю и меньше тратить времени на передышку. Тело болело каждый день, мышцы каждое утро были деревянные, я прямо физически чувствовал каждый пучок, его натяжение. Вкупе со слабостью это меня выматывало, отключался как только звучала команда “Рота отбой!”. Немного легче стало где-то после новогодних праздников.

Немного отвлекся... Возможно ранее говорил, в наряд ставить начали где-то день на третий или четвертый. Три человека срочника и сержант. Ходили без оружия, то бишь без штык-ножей на поясе, без противогазов...

В первый раз я не смог рассказать обязанности, два моих товарища тоже.

По итогу вечером сразу после отбоя нас собрал дежурный по роте. Мы уже отстояли вечер, навели порядок на своих территориях, тогда это было тяжко. Товарищ сержант Петров Алексей сказал следующее.

— Итак воины. Сейчас мы сыграем в ох****ую игру. Вы учите обязанности, и первый кто расскажет идет спать.

И следующие часа три наверное мы все трое, как умственно отсталые вышагивали по коридору бубня обязанности и держа в руках книжечки солдата. Раз за разом каждый из нас подходил к сержанту который усевшись верхом на стул разглядывал всех нас с неизменно веселым выражением лица. Отпускал армейские шутки и истории.

Провальная попытка, и новый круг. Я смог рассказать попытки наверное с десятой или пятнадцатой. Голова у меня пухла и горела, ибо надета на ней была зимняя шапка офисная, в помещении... Вот так.

Вышло так что мне повезло первым рассказать обязанности, и мне удалось уйти поспать свои четыре часа, точнее тогда было меньше часа два.

Но поверьте, это был непередаваемый кайф. Ты снял берцы, помыл ножки водичкой, лег на кроватку сняв китель и носки. Сразу отрубаешься чтобы проснуться от того как тебя будит дневальный с синими кругами под глазами. Чуваки так и не рассказали обязанности, и не пошли спать. Через пол часа будут будить роту... Ты одеваешься и идешь к тумбочке дневального. Скоро начнется длинный день твоего первого наряда...

*******************************************

“ Дневальный по роте на выход!”

“Дежурный по роте на выход!”

“Рядовой Доставкин на выход! В канцелярию!”

“Рота! Приготовится к построению! Рота! Для следования на плац, становись!”

Звонок телефона, дневальный берет телефон.

“Дневальный по второй учебной роте рядовой Пупкин, слушаю вас!”

С самого момента подъема началась эта круговерть безумия. Люди ходили во все стороны, срочняры, контробасы, и офицеры.

Постоянный гул сотни голосов, и мельтешение. Когда ты находишься там внутри, то не особо замечаешь. Но сейчас я смотрел на жизнь роты со стороны.

Рота поднялась, вывели уборщиков спального расположения, с одной стороны это лафа (проеб мы говорили, извините за маты), а с другой не очень. Пока рота бегает или “гуляет” на плацу, у уборщиков есть минут десять-пятнадцать на то чтобы подмести и помыть полы, выровнять кровати. От каждого взвода по два человека вроде.

Потом рота приходит и готовится к убытию на завтрак. В этот самый момент начинают появляться контрактники. Сержанты, офицеры, и ротный. С этого момента начинается первое испытание для дневального.

Нужно встречать приходящих. Как это выглядит, в дверь стучатся. Дневальный на тумбочке прикладывает руку и звучит команда.

— Дневальный свободной смены на выход!

Дневальный находящийся на ЦП, или где-то в комнатах порядок наводящий, бежит к дверям. Смотрит в глазок, свой-чужой. Открывается засов, дверь наружу. Пару шагов назад, воинское приветствие и говорить.

— Товарищ сержант, и тд, дневальный по второй учебной роте, рядовой Пупкин.

И такая формула проговаривается перед каждым входящим сержантом-контрактником. Когда порог переступает офицер, делается один строевой шаг и повторение выше сказанной формы.

По первому времени, каждый входящий контрактник за долг считает внести свою коррективу. Кто-то молча поправит твою ладошку, чтобы она имела правильный на их взгляд угол. Кто-то прикольнется на тему неправильного называния его звания. Кто-то спокойно отвечает приветствием и идет дальше, иные делают вялый замах рукой…

С ходу половина входящих начинает спрашивать где кто. Успел ответить, не успел, не понял про кого идет речь. Я например к окончанию учебки не знал фамилий и званий трети контрактников своей роты, и даже лица не мог соотнести. Если ответа не следовало тебя одаривали взглядом как на умственно отсталого и оставляют.

Мельтешение и шум нарастают. И вот наступает тот самый момент. Сквозь шум пробивается звук дешевого звонка, стрекот или звук объявления на перроне (я думаю вы, наверное поняли что я хочу описать).

Дневальный на тумбочке судорожно подает команду пытаясь перекричать все на свете.

— Дежурный по роте! На выход!

Все находящиеся в роте срочники обязаны в этот момент повернуться в сторону входа. Особо прошаренные прячутся в помещениях или за углом.

К дверям подходит дежурный по роте. Движение, и дверь начинает открываться. Товарищ сержант делает пару шагов назад одновременно подавая команду.

— Рота смирно!

Дверь окончательно открывается, и порог переступает ротный. Один четкий строевой шаг, и доклад.

— Товарищ майор, во время моего дежурства происшествий не случилось. Рота готовится к убытию на завтрак. Дежурный по второй учебной роте сержант Лупкин.

Ротный все это выслушивает и говорит “Вольно”

Дежурный делает шаг в сторону, разворачивается в сторону расположения и дублирует команду.

—Вольно!

После этого все возвращаются к своим делам. Ах да, дневальный на тумбочке во время всего приветствия держит руку в приветствии. Далее на протяжении дня, он подает приветствие всем проходящим мимо него офицерам и сержантам. Не мудрено, с права от тебя в метре или даже меньше, дверь в канцелярию и кабинет ротного.

Рота уходит на завтрак, ее ведет дежурный и ответственный. Также идет один из дневальных. Его задача прийти вперед роты, взять у поваров поднос с маслом, яйцами, спретом нужное подчеркнуть. У нас это называли термином “штучка”.

“Иди штучку получи.”

Дневальный выносит к раздаче поднос, или несколько подносов, подходит дежурный который начинает раздавать. Тем временем дневальный берет свою долю и долю на других дневальных, для этого на мойке лежат пакеты из под хлеба. Ест и идет менять других дневальных.

После завтрака проходит такое мероприятие как подъем флага и развод.

Все роты стоят на плацу, приходит комбат, все с ним здороваются. А затем происходит подъем флага и роты расходятся на занятия.

Тем временем в роте, мы уже все сходили в столовую. Дежурный по роте ушел в спальное расположение спать. А нам наказал не косячить, пока он спит свои положенные часы.

А мы остались одни. Пока не забыл, хочу добавить пару слов об территориях за которые отвечают дневальные.

Дневальных имеется три штуки. Традиционно все комнаты и помещения делятся на три территории. Первая территория это умывальник, в эту территорию входят собственно умывальник, туалет, и душевая. Некоторые считают эту территорию позорной и зазорной. “Крутые” военнослужащие считают эти помещения убирать зашкварным. Как по мне в этом нет ничего такого, особенно с моей профессией...

Дальше идет “четыре комнаты” или 4K. В эти комнаты входят комната до́суга, бытовка, сушилка и концелярия. На мой взгляд территория легкая, особенно в учебке, ибо большую часть времени досуга закрыта, бытовка тоже закрыта пол дня остается сушилка и канцелярия. В канцелярии достаточно помыть полы ночью, и мусор из мусорок перед сдачей наряда вынести, в сушилке тоже достаточно помыть полы вечером, и в течении дня несколько раз подмести, и еще надо следить за тем чтобы рота нормально расставляла свои берцы и вешала бушлаты. Не хочешь или стесняешься расставляй сам. В досуга достаточно навести порядок после отбоя. Помыть полы протереть все столы, и помыть все чашки и ложки. О да, тот самый армейский прикол с пересчетом чайных ложек и поиском недостающей ложки прилагается.

Последняя территория это ЦП, центральный проход. Моется коридор внутри роты до спальника, моется лестница вниз до следующего этажа, поливаются все цветы в спальнике, заполняются журналы проветривания, еще какой то... уже не помню к сожалению. Также заполняются журналы приема-сдачи наряда и открытия КХО (комната хранения оружия).

В учебке я сходил в наряд, наверное три раза. Все эти разы мне выпадало 4К. В первый раз нас распределил дежурный, во второй раз мне она выпала на цуефа.

Я достаточно быстро освоился и наловчился наводить порядок в комнатах достаточно быстро.

Труднее было другое. Стоять на дверях и быть на тумбочке. Сначала мне было тяжеловато подолгу стоять на одном месте. Я мог стоять и час и два. Постепенно я понял одну фишку. Если ты не стоишь на тумбочке, то тебя могут напрячь на какую-то дичь. Сбегай туда, принеси то, принеси офицерам чайник с кипятком, правильно открой дверь ротному, не пропусти постороннего... Вроде мелочи, но мне это казалось сложнее чем просто стоять на месте, драть глотку командами, и отвечать на звонки. Я находил некий медитативный момент в стоянии и созерцании стенки перед собой. Я погружался в чертоги разума. Быть может, тебе читатель это покажется странным, но такой уж я человек.

Если приходил ротный, это было натуральным испытанием. Лично я тогда не смог встретить ротного. “Рота смирно!” я подал, а вот с докладом оплошал. Был обед и рота одевалась. В той части где надо было говорить где рота, я сказал что рота на завтраке, за место того чтобы сказать что рота готовится к следованию. Еще я кажется не правильно сделал строевой шаг. В итоге надомной посмеялись, и дежурный поставил меня перед зеркалом репетировать доклад, дебилизм и стыд.

Было сложно отвечать на звонки и не теряться. Если долго представляешься, или не можешь дать четкий ответ, на другой стороне начинают нервничать. Тогда тебя могут натурально выебать (опять прошу прощения, в данном случае этим термином обозначался нагоняй или разнос от старшего по званию) дистанционно. Для меня это был натуральный стресс, ибо я тот еще интроверт.

В конце концов тот день подходил к концу, когда новосуточный наряд отправился на развод все дневальные по очереди наводят порядок.

К тому моменту я чувствовал себя как выжатая половая тряпка. Ноги гудели, пятки в берцах спарились, слава богу дневальные носили летние берцы. За день я настоялся так что мне было больно и когда я стоял, и когда я сидел.

И вот наконец пришла смена, томительные минуты сдачи, вы проходите по всем поднадзорным вам комнатам. Сменщик ищет пыль. Не политые цветы, ты устраняешь недостатки... Здесь на этом моменте частенько возникают конфликты. Существует два подхода к приему наряда. В одном варианте, ты принимаешь общий более менее убранные помещения не дрочишь дневального, а затем сам наводишь порядок.

А есть вариант, где ты лазаешь по всем углам и тыкаешь носом в каждую пылинку, считаешь тряпки и ложки, заставляешь стирать каждую черточку на полу оставленную подошвами обуви. Из этого могут выливаться конфликты.

В тот раз мне повезло сдать все нормально. Тогда это был для меня невероятно тяжелый день.

Если бы я знал что через месяц, меня ждет натуральный ад.

Первый выстрел

Почти сразу после Нового Года нас начали постепенно готовить к трем главным событиям первых месяцев службы. Присяга, стрельбы и полевой выход, вот эти события у многих остаются в памяти надолго.

Сразу после НГ мы начали интенсивно готовиться. Записывали различные конспекты по военно-политической, по тактической подготовке, речное законодательство и много прочей теории.

Нам рассказали про тактику боев в городе, на местности, передвижение отряда.Запомнилось занятие где рассказывали про устройство гранат РГД-7, Ф-1. Кто из них наступательный, кто оборонительный...

К сожалению, кажется у нас были только плакаты. Не помню, показывали нам учебные гранаты или нет.

Далее у нас были занятия с автоматами. В класс моего взвода занесли два калашникова, пару пустых магазинов и некоторое количество учебных патронов россыпью.

Учебный процесс шел таким образом. Три условных участка.

Первое место, это парта где лежали два пустых магазина и россыпь патронов. Суть упражнения состояла в том, чтобы научиться быстро снаряжать магазин и так же быстро их разряжать оный.

Товарищ сержант в двух словах поведал что для данного действа прописан норматив в районе тридцати трех — сорока секунд, если не изменяет моя деменция. При снаряжении нужно держать магазин на столе торцом, прижатым к себе. Второй рукой ты как бы зачерпываешь по несколько патронов за раз и вставляешь их в магазин. Не надо тратить время на то чтобы поднимать и подносить со стола каждый патрон.

Для того чтобы разрядить следует также прижать магазин к себе. Быстрым движением поддеть и вытащить первый патрон. Затем краем донца гильзы “цепляющим” движением выщелкиваешь все патроны. Пару попыток освоиться, попытка на зачет. Товарищ сержант, или капитан засекают время, и если ты укладываешься, записывает результат в ведомость. Если не сдал, задним числом ставят “удовлетворительно”. Хотя на самом деле все сдавали в пределах нормативов.

Далее следовал стол, где на расстеленной плащ-палатке лежали два АК. Неполная сборка и разборка автомата. Ну тут особо рассказывать не чего. Разборка и сборка, главным образом ознакомление с устройством. Часть народа угорала по скорости сборки-разборки. Засекали время, раз за разом улучшая время. Другие за временем не гнались, но пощупать военную железку были не против. Я честно уложиться в норматив, на “хорошо”. Так же нам на пальцах объяснили, как называлась каждая деталь. Товарищ сержант даже взял из пенала спец отвертку и произвел полную разборку. Отсоединил приклад, разобрал пружинку, и как вишенка разложил магазин.

Товарищ капитан смотрел на это с неким предубеждением, но ничего на эту тему не сказал. Хотя нет. Сказал.

— Только попробуйте потом сами вот этим маяться. Пружину бы не натянете.

Товарищ сержант в своей манере добавил.

— При мне такой х*рью не занимайтесь. Переведетесь потом, хоть на хой надевайте.

Хи-хи, ха-ха было этому ответом. Однако никто не стал это повторять, ибо не запомнил подробностей полной разборки. Рисковать, никто к счастью не захотел.

Третьей точкой обучения стала отработка положения для стрельбы лежа и с колена.

По двое мы учились правильно ложиться и садиться. Нам расписывали каждый элемент движения. На левую ногу припасть, потом на руки, автомат держится так-то, как передергивается затвор, куда упирать приклад… Пяток повторов пока товарищ капитан не удовлетворится результатом. Он ходил вокруг нас, повторяя по кругу команды.

— Для стрельбы лежа… Встать… Оружие к осмотру…

Настойчивыми пинками он разводил наши ноги для правильного положения во время стрельбы. Левая вдоль тела прямо, правая отведена в сторону. Товарищ капитан объяснял, как правильно целиться, куда смотреть, поверх чего на что. Мелом на доске набросал схемку…

— Прицельную планку и трогать не думайте, бесполезно. Вы будете стрелять одиночными, просто смотрите куда попадаете и приноравливаетесь к отдаче… И не дай Бог додумайтесь стрелять очередями! Накажу! (здесь я смягчил выражения, вся фраза была сказана на непечатном русском)

Пару часов мы занимались этим, на протяжении нескольких дней.

Параллельно с этим нас начали знакомить ОЗК, или просто “резиной”. До того как нам выдали ОЗК, у нас достаточно долго были противогазы.

Но мы их только носили по средам в течение всего дня. Среда в армии традиционно считается днем РХБЗ. В этот день проводятся занятия по РХБЗ. Отработка нормативов №4.1, №4.2, № 1.

С ОЗК у меня шло туго. Сам порядок надевания я смог запомнить, смог и воспроизвести. Скорость правда булла не ахти. Я с трудом укладывался в “удовлетворительно”. Так и еще хуже было у меня и дальше по всей службе. Надеть правильно я все мог, но вот время... После Нового Года мы начали собирать баулы. Что это?

Условно говоря, это такой большой вещ мешок, с лямками и ручкой. Сшит из плотного прорезиненного материала. На внешней стороне бирочка с фамилией. В баул положен набор предметов. Спустя время, я уже не уверен, что вспомню все, но можете поправить и дополнить в комментах.

Первым делом ложится железная кружка, с наклеенным номерком. Вы, наверное, уже забыли, напомню. Все имущество солдата пронумеровано в соответствии с номером кровати, на которую тебя распредели. Я, например лежал на кровати номер 8, и соответственно все от номерка на кровати, до перчаток носило эту цифру. После кружки ложится армейский котелок, ложка железная, зеленая шапка ВКП и варежки, и балаклава. Набор БЧЗ, нитки иголки.

Когда мы более-менее разобрались с имуществом, прошли некоторое количество часов, посвященных подготовке. Настал тот день, когда нас повезли на стрельбы. В назначенный день нас подняли до отбоя. Мы оделись. Первому взводу повезло, нам досталось надеть бронежилеты, в довесок к ОЗК (Чулки на поясе, свернутый плащ за спиной и сумка с противогазом)

Помимо этого нам выдали наши автоматы, и подсумки. Шлем стальной на голову.

Вышли, построились, перекурили. Затем подъехал Пазик и четыре Урала. И мы отправились в дорогу. На дворе уже была зима. Ветер срывался на снежок, морозец щипал лицо. Нас везли на полигон Прудбой. На выезде из города, на трассе. Наша колонна остановилась в месте где сосредоточились столовые и пирожковые. Я думаю те, кто частенько колесит по дорогам нашей необъятной понял о чем я хотел сказать.

Стояли минут пятнадцать, за это время парочка наиболее обеспеченных из нас собрали с желающих деньгу, и в сопровождении ехавшего с нами в кузове сержанта, отправились к ближайшему ларьку. Накупили булок, беляшей и прочего мучного фастфуда. У меня тогда денег совсем не водилось, да и к еде в тот момент я относился весьма равнодушно. Что давали ел конечно, но чего то сверх того употреблять не хотелось.

Ехали мы достаточно долго, часа два минимум. В пути стояла своеобразная атмосфера. Мы набились в три десятка рыл на скамьи в кузове Урала 4120, трехостном. Сквозь закрытый тентом выход все равно побивался морозный ветер. Возле входа сидели сержанты, они непрерывно вели какие-нибудь разговоры, травили байки и анекдоты. Половина личного состава беспардонно курила без перерыва. От того в тесном пространстве распространялся сизый дым что закручивали потоки воздуха прорывающиеся из щелей. Я тогда еще, кажется, не курил.

Половину времени мне удалось немного подремать, но холод не дал мне шанса упасть в полноценный сон.

Спустя время мы съехали с трассы, проехав еще немного по грунтовке, Урал остановился у КПП полигона. Из кузова я не видел ничего существенного, кроме того что мы переехали через бетонный мост через речку-переплюйку.

Миновав рощицу чахлых деревец или кустов, Урал вырвался на простор. Мы ехали через голую как стол степь, через которую тянулась накатанная “дорога”. А по сути месиво из грязи и воды, в которой даже Урал уходил больше чем на пол колеса. Не мудрено, ибо этой дорогой пользовались БТРы и танки. Но наше транспортное средство было не остановить. С бугра, на бугор, с бугра на бугор. Рев могучего дизеля заглушал все вокруг. Сержанты откинули полог. И мы увидели великолепие степной природы. И военную технику, некоторое время за нами тащился чужой Камаз, затем нас пообогнала пара БТР “НОНА”. А спустя еще немного времени, мимо нас проплыла стоянка военной техники. Площадь на вскидку в два футбольных поля была огорожена столбами, между которыми была густо накручена колючка. Внутри периметра стояло с десяток танков и столько же Камазов различной комплектации. Большего я, к сожалению, не разглядел. Спустя еще минут десять мы свернули с основной дороги и начали петлять между разбитыми на квадраты участками. Вот мы наконец выехали к нужному месту, условно говоря парковка.

Выгрузились, на месте уже стоял Пазик в котором ехали офицеры и писарь. Спустя минут десять подтянулись оставшиеся две машины с людьми. Разгрузили весь стафф для занятий. Всякие таблички с названиями мест обучения, плащ-палатки, ящики с вещами для проведения стрельб, ящики с патронами...

Пока разбирались, пока готовились, прошел еще час. С нами из офицеров приехали все взводные, по паре сержантов на взвод, и один из заместителей комбата. Уже не помню кто, может зам по тех, может зам полит...

Наметили точки для занятий, запомнилось только одно место, сколько еще было не помню. На расстеленной плащ-палатке мы в очередной раз отрабатывали неполную сборку-разборку АК.

Потом помню все повзводно направлялись к пункту боепитания, там нам патроны выдавать должны.

Ах да! Возможно, важная деталь, в процессе написания текста, мне кажется, вспомнилось что ехали на стрельбы мы без автоматов. Десяток или около того автоматов везли на Пазике, чтобы потом поочередно из них отстреляться. Воот.

Полигон для учебных стрельб на который мы прибыли. Представлял собой прямоугольный участок земли шириной с пол километра, и длиной, наверное, два, это я прикинул по торчащим вдалеке железным колышкам.

Посреди участка стояло небольшое отделанное серым сайдингом двухэтажное здание. Второй этаж был застеклен по кругу. Крышу венчала россыпь разнокалиберных антенн или типа того. Хотя для себя я это ассоциировал с приспособлениями на метеорологической станции.

Понятно что это здание предназначено для того чтобы армейские высокие чины могли с комфортом наблюдать за процессом.

Мимо здания тянулась асфальтная дорожка которая кончалась у высокой плиты с навесом над ней. Это и есть огневой рубеж. Далее метрах в пятидесяти-ста стоит ряд деревянных щитов, поверх которых повешены были измочаленные бумажные мишени.

На пункте боепитания, мое отделение выстроили и провели краткий инструктаж по ТБ.

— Сейчас вам будут раздавать магазины с патронами. Ваше дело это расписаться в ведомости и сказать “Магазин принял, осмотрел, недостатков нет”(как то так это звучало)

Следовало взять магазин в руку и вложить его торец куда заряжаются патроны, прямо в ладонь. Руку с магазином плотно прижать к себе. По команде, мы бежим к огневому рубежу зарядили автоматы и поставили их на предохранители.

Нам снова проговорили технику безопасности и последовательность выполнения норматива.

По команде мы легли на рубеже, и приняли положение для стрельбы.

— Рядовой Такой-то к стрельбе готов!

Заорали мы все.

Стрельба производилась одиночными. Сняв с предохранителя автомат, я произвел первый выстрел.

Гулкий хлопок ударил по ушам, как будто две доски ударились плашмя в пустом помещении. Клубы синего порохового дыма закрыли мне обзор. Передергиваю затвор снова выстрел. Запах пороха приятно щекочет обоняние. Мое сердце бьется в каком-то детском восторге. До этого момента за всю жизнь я не стрелял из настоящего оружия. Арбалет, спортивный лук и воздушка не в счет. Я не был охотником и тому подобное, мне не было с чем сравнить. Уже позже, те ребята что увлекались охотой, говорили что это все не о чем, толи дело САЙГА или что еще...

Я продолжал стрелять, с моим зрением что либо выцеливать было бесполезно, я просто надеялся ходя бы просто попасть в саму мишень. Об выбивании очков и мыслей не было.

По итогу я раза два попал в нижнюю часть мишени, остальное все ушло ниже мишени.

— Рядовой Блохин, стрельбу окончил!

Последние выстрелы погремели, мы отстреляли по шесть патронов каждый.

— Оружие к осмотру!

Вдоль рубежа шел офицер, мы по команде повернулись на бок, подтянули к себе автоматы и оттянули затворы демонстрируя отсутствие патрона.

Затем мы отстегнули свои магазины, и ушли дав место следующей группе.

За стрельбами и занятиями незаметно день перевалил за полдень.

Скомандовали обед. Вся рота собралась возле Уралов. Из кузова вытащили два ТВНа с чаем и просто кипятком. Что такое ТВН, точнее ТВН-12 армейский. Тара предназначенная для хранения и переноски продуктов питания и горячей воды. Штука весьма громоздкая и тяжелая.

Начали раздавать пайки. Думается мне, все плюс-минус знают что такое армейский сухпай и для чего он нужен. Я предвкушал наконец прикоснуться к тому самому. То что я многие годы смотрел только по ютубу, на канале относительно известного Солида.

Вот очередь дошла до меня, я наугад выхватил зеленый коробок, отошел в сторону. На поверхности кое где виднелись напоминающие масляные пятна едва заметные потемнения.

“Не понял”— подумал я и начал вскрывать коробку....

Полевой выход

Спустя пару недель, в первых числах февраля, нам предстояло принять присягу и провести полевой выход в рамках недели “Боевой готовности”. Хоть убейте, я уже не помню что было раньше, выход или присяга. Факт, помню что после полевого выхода и тревог, дневальные начали ходить со штык-ножами.

Нам много раз объясняли что мы должны делать.

В какой-то момент, под утро. Стоит на тумбочке дневальный, он отчаянно борется с сонливостью. Взор его то и дело расплывается... Дежурный по роте разгуливает по спальнику, и пользуясь мертвыми зонами камер наблюдения лазит в ВК или где еще.

На стене напротив тумбочки дневального, помимо зеркала и часов висит еще один объект. Массивный самодельный короб представляющий собой табло разделенное на двое. Красную и зеленую полосу. Где имеются колоритные надписи. По моему, там было написано “Внимание” и “Тревога”.

С тихим щелчком загорается спрятанная за надписью лампочка. Дневальный на тумбочке продирает глаза, надеясь что у него глюки с недосыпа, но это не так. Он зовет дежурного, тот звонит ДЧ.

— Разрешите уточнить по сигналу?

ДЧ дает установку, мол какая степень готовности, какие основные действия и время Ч. Что это, это отсчет времени с момента объявления тревоги,

Ч-00:05:00. Как-то так я это помню, могу ошибаться. Спустя два года я уже начинаю забывать такие подробности.

По идее в каждом подразделении имеется запись о распределении всех военнослужащих. Точнее она есть. Существует специальный журнал нарядов. Там расписаны все наряды. Условно по графам.

Наряд по роте— рядовые Иванов, Петров, Сидоров, дежурный по роте сержант Васильев. Наряд КПП такие то, ППС такие, и тд по всем нарядам куда ходят военнослужащие того или иного подразделения. После этого следует раздел где расписаны солдаты которые будут задействованы в случае тревоги.

Посыльные от командира роты к командиру батальона. Два основных один запасной, вроде бы. В чем прикол? В случае тревоги, гипотетически может случиться так что некие условные “диверсанты” могут обесточить сеть или обрезать телефонные провода... Для этого и нужны посыльные.

Далее идет группа для оповещения военнослужащих живущих за пределами части (контробасы), подразумевается что солдаты из местных в случае чего грузятся на Урал и едут по адресам, где они находят контрактников. Их оповещают об тревоге, и те если до этого не прибыли в часть своим ходом едут на Урале.

Далее следует усиления нарядов. Как это выглядит. Помимо суточного наряда, существует еще и усиление. Как правило по одному человеку. Им могут заменить дневального который во время наряда допустил заболел, температур 40 и типа того. Но в случае тревоги, усиление наряда в первую очередь экипируется, и получает оружие. Затем он бежит на место определенного ему наряда. Если в роте, то просто становится с автоматом в броне, на тумбочку и контролирует если надо, двери. Заменяя дневальных, пока те тоже получают оружие. Такой же принцип и для дальних нарядов, усиление бежит через весь городок к нужному наряду будь то КПП или Штаб, заменяет одного из дневальных пока тот или те бегут в роту получать автоматы и броню если достанется.

Когда дневальные по роте вооружаются, он и распределяются по заранее отведенным местам, один на двери, другой становится на запасной пожарный выход, третий остается у тумбочки, усиление помогает наряду.

Далее с этого момента, вход и выход из расположения роты находится под контролем. Теперь для всех входящих действовал пароль. Пароль и отклик сообщал ДЧ, а дежурный по роте доводил его до наряда и военнослужащих.

Например я некий офицер, возвращаюсь в роту чтобы раздать распоряжения своему взводу. Стучусь в дверь, дневальный за дверью говорит пароль. Допустим слово, “Волгоград” откликом служит допустим слово “Сталинград”, или брались названия рек “Дон-Амур”. Чуть более сложный пароль с цифрами, например дневальный говорит число например “10”, входящий делит его допустим на два. Как то в таком духе.

После того как вооружились наряды и усиления, вооружаются остальные, повзводно. После того как все вооружились, рота следует на плац, где строится для смотра. Это как?

Вся рота строится разомкнутым строем, и начинает раскладывать перед собой свое имущество. Содержимое вещ мешка, ОЗК. Раскладывается все в определенном порядке и последовательности. Затем остается ждать когда к тебе подойдет один из заместителей комбата. Товарищ майор подходит к тебе, ты ему полностью представляешься. Он смотрит на твое имущество, задает вопросы и идет дальше.

Минутка отступления. Хочу рассказать про степени тревоги. Всего их четыре. Постоянная, повышенная, военная опасность, и полная. Постоянная, это обычное функционирование части, служба суточного наряда, учеба, рабочки. При повышенной происходит усиление всех нарядов и приведение лично состава в готовность, ибо имеется информация что где-то есть какой-то враг что то задумал. При военной опасности, подразумевается что какой-то враг уже нападет, но когда? В этом случае часть находится во всеоружии, вся техника поднята и стоит на парах. Грузится нужное имущество и вооружение. Часть готова в любую минуту выдвигаться на новое место дислокации. Куда?

А это дорогой читатель уже секретная информация. Она находится в специальных документах которые вскрываются в нужный момент, или депеша спускается прямиком из штаба округа или того выше. Больших подробностей куда моя часть должна выдвигаться мне знать не положено.(Хотя намного позже, уже будучи в дедах, в неформальной беседе с одним из ротных на эту тему мне назвали пару возможных мест куда нашу часть могут направить, но их я не озвучу)

При полной степени тревоги, часть снимается с места и следует в назначенное ей место для выполнения задач.

Как-то так если кратко, и как я это помню.

Накануне дня выхода нас на час раньше отбили. Подъем был еще по темному, часов в пять наверное. Собрались, оделись, получили оружие. Построились, перекличка. Вышли на улицу. Пару минут перекура, пока подойдет ротный. Построились снова.

Ротный объявил нам что сегодня у нас состоится полевой выход. Задача дойти из пункта А в пункт Б. Попутно проходя через несколько учебных участков. Сначала прохождение черед полосу газов. Затем атака БПЛА, оборона от диверсантов, разворачивание на конечной точке маршрута участков для занятий.

После того как до нас довели эту информацию, мы бегом выдвинулись к первому отрезку пути. Спустя минут пять бега, ротный остановил мой взвод возле старого здания склада, которое при союзе было летним клубом.

“Взвод! Газы!” — подал команду ротный, и мы начали натягивать ОЗК.

Занятие то еще, если ты его одеваешь в казарме обутый в тапочки. Другое дело когда все это натягивается поверх зимнего бушлата и вещмешка, на зимние берцы. В моем взводе как назло, у пацана потом чулок с берца так и не снялся. Его и так и эдак пробовали стянуть, были даже предложения на тему срезать эту резину. Потом правда, на месте он все же смог снять тот чулок.

Когда мы облачились в резину, дали команду бежать. Для пущих спецэффектов, товарищ сержант кинул пару дымовых шашек. В первый же момент я столкнулся с проблемой. Стекла газика запотели, а может даже и замерзли... Короче, бежал я чисто ориентируясь по силуэтам бегущих впереди товарищей. Забег метров на сто через снег закончился. Я с наслаждением снял противогаз.

Коллективно, наш взвод уложился в норматив. Правда я опять вкинулся одним из последних. Хотя настроение от этого у меня совсем не испортилось, наоборот. Круто, вот так идти, весь такой военный. В бронике, каске с АК-74...

С пол часа ушло на то чтобы все взвода сложили свои ОЗК. Вновь построились, и рота двинулась по дороге. Эта дорога проходила через весь военный городок, из конца в конец. Километра четыре, на вскидку.

Пройдя треть пути, по нашей колонне прошла команда “Воздух! Рассыпаться и залечь!”

Больше половины людей легли там же где и стояли, остальные додумались отбежать в стороны от дороги. Я же проявил для себя несвойственную инициативность, и пробежал метров пятнадцать и залег в кювете под бетонным забором. К тому времени у меня был очень большей опыт в играх типа XCOM 2, В тылу врага... Я как бы представлял себя со стороны.(Шиза, да я знаю)

В итоге я залег как надо, поступила команда на оборону от БПЛА. Как это выглядело со стороны?

Около ста парней валяются на снегу, задрав АК в небо. И сопровождается это звуковой имитацией ртом.

“Та-та-та... Ту-ту-ту... ”

Мда...

В тот год еще даже слыхом не слыхивали про все эти БПЛА, т.е дроны. Методы противодействия были весьма, теоретическими... Не то, что сейчас...

Залег я удачно, да так что шедший с нами один из взводных увидел меня и тут же подозвал сержанта что вел фото отчет.

— О! Давай этого сымай!

Меня отсняли, затем вновь скомандовали строиться и мы тронулись дальше. Меня распирал восторг. Рота прошла еще немного, прежде чем я услышал разговор ротного и сержантов. Так как мой взвод был первым, а после всех событий все перестали следить за построением. Так получилось что я оказался почти в голове колонны.

Мол вот сейчас должны быть диверсанты. И в правду, колонна вступила на территорию принадлежащей восстановительному батальону, там было проложено несколько ЖД полотен, с вагонами, консольными кранами, стоял бронепоезд “Волга”.

Тут и там высились сложенные штабелями бетонные шпалы, кольца и плиты, десятка полтора понтонов от моста НЖМ-56.

Едва колонна вступила на территорию полигона как из-за понтонов вышла четверка мужиков в балаклавах.

— Третий, четвертый взвод! К бою!

Командует ротный и два взвода ринулись вперед. Взводные и сержанты принялись драть глотки в попытке осмысленно направить ощетинившуюся АК орду.

До сих пор не понимаю. Как люди которые минимум все детство проиграли в шутеры, не могут понять что нельзя стоять в полный рост посреди дороги и стрелять в укрывшегося противника. К слову, диверсанты пользовались холостым патроном.

Сержанты буквально в ручную двигали своих солдат, ставили их на позиции.

“Ты! Иди сюда! А ты, стой так, стреляй сюда!”: сержанты и взводные рулили двумя взводами, и в итоге с горем пополам смогли изобразить оборону колонны.

В итоге злостных диверсантов забороли силами почти шестидесяти рыл. Рота двинулась дальше. Опять скомандовали воздушную атаку. Вновь больше половины ребят легли посреди дороги. Я привычно побежал в сторону от дороги, спрятался за снежную глыбу оставшуюся после крайней чистки дороги. Следом за мной прыгнули двое или трое ребят из моего взвода.

На этот раз ротный был недоволен. Видимо в первый раз он списал все на первый раз. Он тогда объяснил что от нас требуется и что мы должны делать. Все должны рассыпаться, подальше от дороги, не сбиваться в большие кучи. Все для того чтобы с воздуха нельзя было накрыть всю роту, за одиноким бойцом БПЛА летать не будет (ныне конечно совсем не так, на каждого найдется отдельный дрон, такова невеселая правда на нынешний день).

Ротный высказал свое мнение об умственных способностях большинства роты. Затем его взгляд упал на меня и моих товарищей, мы выбирались из-за снежных нагромождений.

— Так. Вы ко мне!

— Есть!

— Объявляю вам благодарность от лица командира роты.

— Служу России!

Мое настроение взлетело еще на несколько пунктов.

Рота прошла через всю территорию военного городка, и через нижние ворота ППС вышла на пустырь, что разделял часть и ближайшую стройку. Пустырь был большим, изрезанный оврагами и возвышенностями.

Командиры нашли ровное место, скомандовали остановку. По периметру выделили наблюдателей, сама рота начала готовить места для занятий.

Да-да помимо своей поклажи, “счастливчики” тащили деревянные ящики с наборами для занятий, ТВНы, плащ палатки и что-то еще по мелочи, уже не помню. С десяток человек на это дело было выделено, их периодически меняли.

Да, забыл еще деталь, помимо десятка носильщиков ящиков, моему первому взводу досталось еще тащить с собой саперные лопатки. Кому по одной, кому по две штуки досталось. Не пойму, почему в имуществе роты не нашлось специальных чехлов для переноски лопаток на себе. Мне как назло досталось две штуки. И куда я их дел?

Заткнул за поясной ремень, и шел как черепашка ниндзя.

Начали раскладываться, определили несколько мест для обучения. Первым делом мой взвод стал отрабатывать такое упражнение.

Тебе дается деревянный ящик из под боеприпасов. Размечена флажками дистанция метров в десять. Задание, по-пластунски протащить за собой ящик в один конец, оставить и вернуться обратно. Следующий ползет и возвращает ящик обратно.

Потом другое упражнение было, это перетаскивание раненого в разных положениях.

Краткая лекция на тему оказания первой помощи. Отдельно были занятия по окапыванию, в мерзлой земле. К счастью я на это не попал.

Меня забрали на патрулирование. Выше по тексту я уже упоминал, что по периметру были выставлены наблюдатели.

Я сменил наблюдателя что стоял на самом краю пустыря возле частично обвалившегося бетонного забора. Скорее всего раньше этот пустырь был частью территории городка, когда тут стоял полк. За проломом забора я обнаружил тех самых давешних диверсантов. Контрактники из роты обеспечения. Немного поговорили не о чем. Спустя какое то время “диверсантам” позвонили и они отправились атаковать лагерь.

С другой стороны лагеря послышался крик нашего наблюдателя. Толстый парень неуклюже переваливался в глубоком снегу.

“Тревога! Противники! Тревога...”

Несколько холостых выстрелов их кустов. Вновь командиры спустили целый взвод на отражение атаки. Вновь бестолковые перемещения и имитация стрельбы ртом.

За всеми этими событиями подошло время обеда. В этот раз я сполна насладился своим ИРП. Все было целым и свежим.

На первое был рис и тушенка. Еще я разогрел вместе с тушенкой кусочки шпика. Для меня это жирное варево казалось тогда верхом вкуса. Я был так рад снова ощутить вкус мяса и жира. После постных супов, однообразных каш без единого кусочка нормального мяса (хлебные котлеты с капелькой фарша и сосиски по субботам не в счет). Нет, я не хочу сказать что еда в столовке была плохой. Она просто была постная, только и всего.

Было так классно, сидеть посреди заснеженного поля, греть еду, потом с кайфом есть. Кружка горячей воды в которой был разведен сухой напиток (типа юппи).

После обеда, рота еще что-то делала (какие-то занятия), затем лагерь свернули и рота двинулась обратно. На обратном пути ротный провел нас по ППС, показал катере ПСТ-1. Пока собрались, пока дошли до роты дело уже шло к четырем часам. Пока мы переодевались и убирали на место все наше снаряжение подошло время смены суточного наряда, и тут я уже заметил что старо суточный и ново суточный наряды ходят со штык-ножами.

После того как мой взвод переоделся, к нам пришел сержант Петров, и вывел из нашего строя человек восемь, среди них был и я.

Нам вновь объявили благодарность за то что мы отличились на полевом выходе. Мы были в полном восторге.(Хотя позже выяснилось, никто нам никакие благодарности никуда не записывал.)

Ужинали остатками ИРП, который мы предварительно разогрели в горячей воде, просто закинув в ТВН, пока стояли перед столовой.

Так и кончился наш КМБ. На следующий день мы получили оружие, наши автоматы прописали в военники.

Присяга, получение оружия и окончание КМБ прошли в промежутке считанных дней, поэтому я уже и не помню точной хронологии.

Однако спустя около недели после этих событий произошла очередная веха в моей армейской жизни. Меня выбрали для прохождения дальнейшей службы в доблестной шестой роте РОУП.

Перевод в РОУП

Итак, спустя неделю после присяги начались движения в личном составе рот. Вспоминаю тогдашнюю атмосферу. За прошедшие пару месяцев быт и совместное проживание всех обитателей казармы вполне устоялось. Распорядок моего дня наконец устоялся. Подъем чуть раньше всех, чтобы успеть заранее подготовить одежду для пробежки, затем все утренние мероприятия завтраки-разводы…

Сходить на занятия, опять разводы, и вот наступает вечер, несколько часов свободного времени до и после ужина. Я постоянно зависал в “качалке”, это было в некоторой степени моей отдушиной. Между многими моими сослуживцами устанавливалась своеобразная экосистема. Начали появляться свои внутренние мемы, выражения. Все по большей части привыкли друг к другу. Еще упорнее начали ходить слухи об вариантах перевода куда либо. В какой роте, как…

В один из дней, меня вызвали в канцелярию. Там меня озадачили “новостью”. Меня переводят в РО (роту обеспечения).

На тот момент, по не понятной мне сейчас причине, я не намеревался куда-либо переводиться. Хотя кто меня спрашивал бы. Один раз сказал про это родителям, во время очередного телефонного разговора, отец прокомментировал.

“Тебе заняться нех*ем. Будешь там стенки красить и кирпичи какие тягать. Рабочим каким-то будешь… Х*ли толку такой службы…”

Примерно так я запомнил его комментарий к ситуации.

Я много про это думал, даже ляпнул про это своему взводному. На что он сказал примерно следующее.

“Не понимаю, в чем тут проблема. У тебя есть такой шанс, какой не всякому в учебке представляется. Остаться в части, ты местный, а это и увалы и прочее. Иные за такое деньги заносят чтоб на такую службу попасть. Не знаю, чего ты ломаешься”— сказал мне тогда мой командир.

По итогу мне оставалось просто ждать. Всего пару дней. За это время, меня потихоньку выписали из расписаний, забрали часть вещевки. По сути оставили мне все то что должны выдавать на призывном, то бишь в офиске.

И вот в одно февральское утро, меня и еще кажется человек пять, за шестого не уверен. Вроде бы его забрали после окончания учебки. Сейчас сразу уже и не могу вспомнить.

Помню нас отделили от общей массы, оставили в досуга, там мы мариновались не меньше часа. У меня тогда были весьма смешанные чувства. Помню старшина второй роты еще задвинул нам такую фразу”… Теперь вам предстоит служба в рядах доблестной шестой роты…”

Отсылка более чем очевидная. Хе-хе. Не помню рассказывал ли я про старшину второй роты…

Этот “персонаж” еще много раз появится у меня на пути за время службы. На тот момент этот контрактник был сержантом, числился ЗКВ не помню какого взвода, но точно не первого. Мужчина на мой взгляд 35+ или 40+ возраста. Из того что я знал, он служил раньше во внутренних войсках, и успел поучаствовать в Чеченской войне конца девяностых, начала нулевых. Спустя некоторое время он перевелся с Кавказа на более спокойную службу. Человек оказался моим так сказать земляком, через жену и ее родственников. Родственники его жены проживают в области, на территории моего района, фермерят. По долгу своей ветернарной деятельности я контактирую с их КФХ. Выписываю справки на молоко, что идет на Молзавод Еланский.

Как тесен мир, однако. Поэтому с его стороны на меня эти все вводные, так сказать накинули пару пунктиков лояльности. Думаю, вы поняли мою заумную формулировку.

Ну это я отвлекся. В какой-то момент Старокрещенов (пожалуй, изменю его фамилию так) собрал нас и повел прямиком на самый верх казармы, на четвертый этаж. Пока шел, я про себя сокрушался на тему того что теперь нужно еще больше ходить по этим треклятым лестницам.

Пришли, нас запустили в расположение РОУП (рота обеспечения учебного процесса). Там нас встретил старшина этой роты. Спустя вот уже четыре года, (на момент написания этого текста) воспоминания о старшине остаются светлыми и теплыми. Столько историй, связанных с ним хочется рассказать…

Мужчина далеко за сорок, чуть ниже моих стандартных метр семьдесят, обладатель слегка выпирающего пуза и невероятно рельефных накаченных ног. Частично лысый, с начинающей пробиваться сединой. Густые брови, чертами лица похож на татарина, но фамилия типично украинская. Далее в повествовании буду обозначать его не официальной кликухой “Стрела”. Ее в роте использовали как срочники, так и контрабасы с офицерами. Конечно в не формальной обстановке.

Встретил на товарищ старший прапорщик в своей манере. Посмотрел на нас выразительно, прошелся вдоль строя.

“А х*ле ты мне их привел, Толя. У меня еще ничего не готово. Веди, ка их обратно”— качал головой старшина.

“Так они уже и не мои, Виталь…”— отвечал Старокрещенов.

Видимо у них такой прикол внутренний.

Далее нам приказали выложить все содержимое наших сумок. На месте нам раздали бумажечки где нам надлежало заполнить опись содержимого. В доп материалах можно посмотреть как это выглядело.

В сумке у меня тогда болталось столько всякой мелочи. Помню только что старшина обратил внимание на то что у меня имелось две книжки. Пат.физиология, с/х животных, и анатомия с/х животных.

“Вет.врач… Х*ле мне тут лечить будешь… У меня в роте столько псов…”— как-то так это прокомментировал старшина.

После того как мы прописали свои пожитки, нам приказали побросать все сумки в углу каптерки. Затем нас повели в спальник. Там то наконец и бросилось в глаза отличие от учебки.

В первую очередь, это простые одноярусные кровати, а не нары. Во-вторых коек в разы меньше, где-то сорок-пятьдесят спальных мест. Шифанеры чуть приличней выглядят. На взлетке постелен ковер! На стенах и подоконниках имеются горшки с цветами.

В начале спальника по левую руку закуток с железными сержантскими шкафами, а по правую руку была качалка. Нет КАЧАЛКА. Именно так. Квадрат где-то пять на пять метров был выложен квадрат резинового покрытия для спортзалов. Стенка с турником-брусьями, две скамьи для жима, скамья для жима штанги и сама штанга, пара гирей на пуд и два, гантели сборные и литые, еще пару штанг прямая и изогнутая. Боксерские “лапы”. Кто знает, может поправить, по сей день не знаю что это такое. Сложенный стол для тенниса.

Далее за спорт уголком стояла “чайная зона”. Я не шучу, то что должно стоять в, досуга стоит прямо в спальнике. Не ну а что, уютно. В дальнем конце спальника, на тумбе стоял телек. Прямо неподалеку от кроватей. Такая перестановка была из-за того что в досуга жили курсанты из Университета путей сообщения, что под Питером в Луге. Кажется, так он называется. В день нашего прибытия они уже полным ходом собирали вещички, чтобы в ночь уехать обратно. Ну да вернемся к убранству.

Как сейчас помню, напротив телека стоит кровать, а на ней растянулся один из контрабасов, массивный дяденька под два метра с густыми бровями. Водитель автобуса. Сержант или старший сержант Щелбаков. По углам сидели несколько старослужащих, из писарей. Они держали в руках телефоны! Сенсорные!

Невероятно. Для меня тогдашнего это был шок. Атмосферка, скажем так не обычная.

Спустя некоторое время к нам пришел ротный писарь Амеля. Он принес список со штатным расписанием, где прописано были наши новые должности и взвод.

С того момента и до конца службы я был “Водитель Взвода Обеспечения, Роты Обеспечения”. Если проще это был третий взвод в роте.

Первые два дня, по традиции мы шились и получали одежду. Маленькое отступление, возможно не рассказывал. В армии носят шевроны на липучках, цветные и зеленые. В учебке заказывались и выдавались шевроны с прорезиненными буквами. Это действо было бесплатным, за счет государства считай. Но качество “резиновых” оставляло желать лучшего, они загибались, буквы могли затираться и отпадать, липучка лысела. Печальное зрелище короче. В РОУП мы скинулись на комплекты зеленых вышитых. Они были в разы лучше. Если с ними болееи ли менее нормально обращаться, не снимать и одевать каждые пять минут, то они будут иметь вменяемый вид до самого конца службы. Еще был комплект шитых цветных шевронов. И кажется если мне память не изменяет шитым был только батальонник, вооружонки у меня оставались резиновые с учебки. Да был потом еще шитый цветной, который мне отдельно в каком-то магазине брали сестра и родственники. Но этот шеврон выглядел весьма убого, сильно выделялся стилистикой и цветами. Посмотришь дорогой читатель на фотки и поймешь. Выдали демисезонку, мне досталось на размер или два больше. Так как я люблю, из-за того что я всегда скажем так был мальчиком не маленьким, и по роду деятельности много двигаюсь. Одежда размерами “в обтяжку” неизменно протиралась в области “мотня” или там же рвалось на двое, когда я выполнял около шпагатные движения. На тот момент кстати, и брюки от офиски мне тоже были велики, что твои шаровары. Хотя на момент подбора на призывном, брюки мне были только-только. Вот на столько я тогда похудел. Если мне память не изменяет, с девяноста восьми сбросил до восьмидесяти шести или что-то в этом роде. Восемьдесят с чем-то.

Отвлекся. Получили одежду, разобрались с бирками и вот, на исходе третьего дня предстояло нам вливаться в коллектив доблестной шестой роты. Но об этом в другой раз. Ниже я вам покажу какие шевроны у меня были их назначение и состояние. Это чтобы потом не возвращаться к этому вопросу подробно.

Итак начнем.

Вот то что выдается на призывном пункте. Два флажка и вооружонки.

Вот одна "выжившая" еще со времен учебки вооруженка, по ней я думаю вы поймете состояние других.

Вот зеленые, они были заказаны еще в учебке, тоже "резиновые" как и изначальные.

Вот тот самый "позорный" шитый что мне передали родичи.

Вот те самые вышитые шевроны что были заказаны уже в РОУП. Герб отличается по гамме, вам не кажется. Он от более старого комплекта. Наследство от дембелей. Изначальный был проебан,(потерян) вовремя заменен.

А вот шитые цветные с дембельской офиски.

Посмотрите какая красота. И да значок значит высшее гуманитарное образование(орел, книжка, черный фон. У среднего тех образования вместо книжки циркуль линейка, и форма в виде гробика, фон синий. Медик, змея рюмка на красном кажется, и юридическое тоже что-то там на красном)

Подразумевается ношение зеленых(защитных) шевронов в будние дни, по выходным-празникам цветные. С начала СВО конкретно в моей части постановили носить защитные всегда. По факту цветные мы забросили навсегда. Только на офисках цветные были когда в увольнение ходили.

До определенного момента, главный затык состоял в постоянном переклеивании шевронов с бушлатов на китель и обратно. Из-за этого шла главная порча. Да еще учебке многие додумывались шевроны стирать вместе с одеждой, кайма улетала на раз. С шитыми защитными, такой проблемы не было. Даже многие оставляли шеврон чтобы наметить свю одежду, дабы не лезть и не смотреть номерок.

Что еще... Да вроде в целом все. Ну да, батальонник на правой, флаг на левой. Фамилия слева, вооруженные силы справа. Элементарно.

На этом все, до встречи в следующий раз. Расскажу еще что вспомнил.