Архивариус Апокалипсиса

Глава 1. В которой герой ставит печати, а миры не горят

Там, где заканчивается последняя спиральная галактика и начинается бескрайняя тьма межгалактического пространства, на самом деле ничего не заканчивается. Там, словно забытый кем-то огромный серый шкаф, висит Главный Комитет по Контролю за Окончательными Решениями — ГлавКОР. Размером с небольшую луну, обшитый материалом, подозрительно напоминающим советский ДСП, он производил впечатление казённого учреждения, которое случайно занесло в открытый космос и забыли вернуть на место. На боку коробки красовалась табличка, выгравированная явно ещё в эпоху первых межзвёздных перелётов: «ГлавКОР. Вход строго по пропускам. Огнестрельное, холодное, энергетическое, демоническое и биологическое оружие сдавать в камеру хранения у турникета. Сменная обувь — обязательно. Вход с мороженым, шаурмой и прочими продуктами, способными вызвать гравитационные флуктуации, категорически воспрещён. Администрация».

Внутри коробки было серо, скучно и пахло остывшим кофе из синтезатора, приправленным ароматом казённого оптимизма и лёгкой затхлостью старых бумаг. По бесконечным коридорам, напоминающим гибрид офиса и бомбоубежища, сновали сотрудники в строгих костюмах, таская стопки папок. Каждый третий обязательно нёс кружку с кофе — чтобы не уснуть на рабочем месте от монотонности бытия. Каждый пятый — нервно теребил галстук, вспоминая, поставил ли он подпись в графе 14-бис.

Старший архивариус 3-го ранга Кай Учетный сидел за своим столом уже четвёртый час подряд. Перед ним высилась стопка заявок — синие, зелёные, красные папки. Красные были самыми неприятными: они означали «апокалипсис с летальным исходом для всей разумной расы». Кай относился к ним с философским спокойствием человека, который за двенадцать лет службы понял: большинство цивилизаций, едва дорастая до ядерного оружия, почему-то сразу же хотят его применить. Но редко когда получают на это добро. Бюрократия, как известно, спасает миры. Иногда даже против их воли.

— И-и-и… отклоняется, — пробормотал Кай, ставя размашистую печать на форму А-1 «Ядерная зима. Типовой проект». — Пункт 13, параграф 4: «Испрашивающая сторона обязуется уведомить соседние звёздные системы за 72 стандартных часа до начала цепной реакции». А вы что написали? «Уведомим по факту». Нехорошо, граждане ящеры. По факту у них люстры попадают, а нам крайними быть? Не пойдёт.

Заявка с тихим шипением исчезла в лотке для исходящих. Оттуда она отправится прямиком на планету Торма-6, где раса зелёных ящеров уже наточила ядерные боеголовки и теперь в недоумении будет читать официальный отказ. Кай представил их вытянутые морды, покрытые чешуёй, и слегка улыбнулся. Нехорошо улыбаться чужим несчастьям, но что поделать — работа есть работа. К тому же ящеры эти вечно пытались сжульничать в отчётах, так что получали по заслугам.

Соседний стол, заваленный портативными вселенными в банках (коллеги шутили, что у неё там законсервированный хаос), принадлежал Зите. Сегодня она снова что-то паяла, подключив к своему планшету миниатюрный коллайдер. Провода тянулись от стола к розетке, напоминая щупальца спрута, а из-под паяльника то и дело вылетали искры, норовя подпалить чью-нибудь папку. Зита была представительницей расы, произошедшей от симбиоза человека и вычислительной машины, поэтому в её голове постоянно гуляли сквозняки свежих идей, перемежающиеся с вирусами, которые она ловила в инфосети. Кай относился к ней с настороженным уважением: девушка была талантлива, но непредсказуема, как взрыв сверхновой.

— Слушай, Кай, — сказала она, не отрываясь от микросхем, которые напоминали паука в паутине. — А почему мы вообще должны согласовывать каждый чих? Ну хотят ящеры взорвать свою планету — и пусть. Освободят место для новой цивилизации. Экологическая ниша, понимаешь? Санитары галактики.

Кай поправил очки. Очки он носил не для зрения, а для солидности — его раса (обычные люди, потомки земных колонистов) не страдала глазными болезнями, но начальство считало, что очки придают сотруднику интеллектуальный вид. Кай к ним привык и даже полюбил их, как старых друзей. Иногда он протирал стёкла специальной салфеткой, хотя они были идеально чисты.

— Видите ли, Зита, — начал он спокойным, чуть назидательным тоном, напоминающим лектора на курсах повышения квалификации. — Их взрыв создаст гравитационную волну. От неё у соседей, на Торме-5, посыпятся люстры. А у соседей, как вам известно, люстры хрустальные, антикварные, ещё с эпохи Большого Взрыва. Это уникальные экспонаты! Представляете, сколько они стоят? Кто будет компенсировать ущерб? Мы. Из нашего премиального фонда. Я в прошлом квартале из-за подобной небрежности недополучил новую степлер-машинку с гравировкой. Мечта, можно сказать, всей моей сознательной жизни. И всё из-за того, что какая-то раса решила устроить фейерверк без согласования. А степлер, между прочим, был с лазерной наводкой.

Зита фыркнула, отчего из её коллайдера вылетела особенно крупная искра и погасла, не долетев до пола. Пахло палёным пластиком.

— Тебе бы только степлеры, — буркнула она. — Апокалипсисы для тебя — так, повод для отчётов.

— Степлер — это инструмент порядка, — парировал Кай, любовно поглаживая новенький «Сшиватель-3000», который ему выдали в честь пятилетия безупречной службы. — Как скальпель у хирурга. Без него документы не скрепить, а без документов — хаос. Хаос, Зита, это когда неизвестно, что будет завтра. А порядок — это когда знаешь, что послезавтра у тебя плановая проверка, а через месяц — отчёт по кварталу.

— Романтика, — хмыкнула Зита и ткнула пальцем в свой экран, где мигала красная метка в секторе Млечный Путь. — А вот это видел? Хаоситы опять активизировались. В секторе Млечный Путь. Пытаются открыть врата в Бездну без санитарного заключения. Там же, говорят, такая плесень полезет, что ни один фильтр не спасёт. Им бы лишь бы что-то новое сотворить, а о последствиях они не думают.

Кай поморщился. Хаоситы — это была его головная боль. Бывшие сотрудники ГлавКОРа, уволенные за творческий подход и нежелание следовать инструкциям. Они считали, что Вселенная должна развиваться спонтанно, как сорняк, а не по регламенту. И вечно лезли куда не просят, нарушая все мыслимые и немыслимые правила. Последний раз они пытались устроить восстание машин в системе Альфа Центавра, но забыли заправить роботов топливом, и те забастовали прямо во время мятежа.

— Пусть только попробуют, — сказал он, доставая из ящика стола объёмистый талмуд «Правила межгалактических разрушений. Издание 12-е, дополненное». — За самовольное открытие портала без лицензии — штраф в размере годового бюджета небольшой звёздной системы. А если плесень действительно поползёт, то ещё и дезинфекция за их счёт. У меня на этот случай в подсобке цистерна хлорки припасена. Специальный состав, между прочим, выведенный в лабораториях ГлавКОРа. Плесень Бездны его до ужаса боится.

Зита хотела что-то ответить, но в этот момент над столом загорелся голографический экран. На нём возникло лицо начальника отдела Торна Бюрократиуса — человека настолько старого, что он помнил ещё те времена, когда печати ставили сургучом, а не магическим оттиском. Его морщинистое лицо выражало крайнюю степень озабоченности, что для Торна было редкостью — обычно он сохранял невозмутимость даже когда в соседнем отделе случался пожар.

— Учетный, зайди, — коротко сказал он и отключился, не дожидаясь ответа.

Зита присвистнула:

— Ого. На ковёр? За что? Ты вроде ничего такого не натворил. Или натворил, а я не знаю? Может, опять забыл поставить подпись в графе 33-В? Там же без подписи недействительно.

Кай вздохнул и поправил галстук. Галстук был строгий, чёрный, с вышитыми микроскопическими значками «Внимание! Опасность разрушения!». Он надевал его только в особо торжественных или тревожных случаях. Обычно галстук висел на плечиках в шкафу, дожидаясь своего часа.

— Не каркай, — сказал он, поднимаясь. — Возможно, просто плановое совещание. Или премию дадут. Или новую папку для особо важных документов.

Но в глубине души он понимал: плановые совещания обычно назначают через систему уведомлений, а личный вызов к начальству сулит нечто из ряда вон выходящее. Может, опять кто-то из хаоситов перешёл черту? Или, того хуже, в отделе кадров обнаружили несоответствие в его личном деле? Кай мысленно перебрал все свои возможные прегрешения, но ничего не нашёл. Он был сама добросовестность.

Кабинет начальника находился в центре офиса и был отделён от общего зала толстым стеклом, на котором постоянно бежали сводки о согласованных и несогласованных концах света. Когда Кай вошёл, Торн сидел за столом и мрачно разглядывал какую-то бумажку. Бумажка была мятая, явно вырванная из блокнота, и выглядела совершенно неформально — такое в ГлавКОРе не приветствовалось. Даже служебные записки должны были подаваться на специальных бланках.

— Садись, — буркнул Торн, не поднимая глаз.

Кай сел. Стул был специально неудобным — начальство считало, что подчинённые не должны расслабляться в его присутствии. Кай, впрочем, привык и сидел прямо, как на экзамене.

— Читай, — Торн протянул бумажку.

Кай взял её в руки. Почерк был корявый, явно принадлежащий существу, привыкшему писать не ручкой, а чем-то острым на стенах. Он прочитал:

«Дорогие бюрократы! Ваши квоты и регламенты — это тюрьма для свободы. Мы, Хаоситы, начинаем операцию „Свободный огонь“. Первым падёт ваш драгоценный порядок. Ждите гостей. P.S. Печать ваша ничтожна, а ваши инструкции смешны. Демон прилагается (злой, голодный, любит кушать бумагу)».

Внизу была нарисована кривая пентаграмма, а рядом приписано: «Демон уже на подходе. Кормить не обязательно».

Кай нахмурился.

— Это угроза, полагаю?

— Это не угроза, Кай. Это декларация о намерениях. Они хотят уничтожить ГлавКОР. А начнут, судя по всему, с самого слабого звена. С тебя.

— Почему с меня? — искренне удивился Кай. — Я никому не мешаю, сижу тихо, заявки проверяю согласно должностной инструкции 12-А, пункт 3, подпункт «б»... Никогда не нарушал, не высовывался, даже в буфет хожу строго в отведённое время.

— Потому что ты лучше всех знаешь правила, — перебил Торн. — Ты — ходячая энциклопедия нормативных актов. И они хотят доказать, что правила бессильны перед хаосом. Ты — символ этой системы. Понимаешь? Символ. Если они сломают тебя, они сломают веру в порядок. Вся галактика увидит, что бюрократия не работает. Начнётся анархия, самосуды, несанкционированные апокалипсисы... Канцелярский коллапс!

Кай почувствовал, как внутри шевельнулось что-то странное — то ли гордость, то ли тревога. Он никогда не считал себя символом. Он просто делал свою работу. Аккуратно, педантично, без ошибок. Двенадцать лет ни одной помарки, ни одного пропущенного параграфа, ни одного неправильно поставленного штампа.

— Что я должен делать? — спросил он спокойно.

— Короче, собирайся. Поедешь в этот их Млечный Путь. С инспекцией. Возьмёшь с собой Зиту. Она хоть и сумасшедшая, но техник хороший. И вот...

Торн открыл сейф, который стоял за его спиной. Сейф был массивный, стальной, с множеством замков — явно реликвия прошлых эпох. Он долго копался внутри, перебирая какие-то папки и коробочки, наконец извлёк предмет, завёрнутый в бархатную тряпочку.

— Держи. Это табельное оружие. Вернее... инструмент. Береги его пуще глаза.

Кай развернул ткань и увидел самую обычную канцелярскую печать. Круглая, латунная, с потёртой рукояткой. На рабочей поверхности была выгравирована надпись: «СОГЛАСОВАНО. ВЕЧНО». Буквы были старинными, с завитушками, словно их вырезали не лазером, а вручную. От печати исходило едва уловимое тепло.

— Это «Печать Бесконечного Согласования», — торжественно произнёс Торн. Голос его приобрёл благоговейные нотки. — Легендарный артефакт. В древности ей штамповали указы боги. Один оттиск — и любой процесс уходит в бесконечный цикл рассмотрения. Компьютеры виснут, магия рассеивается, злодеи теряются в догадках. Пользуйся аккуратно. Заряда осталось... ну, на пару раз. Может, на три. Но это неточно. Инструкцию, к сожалению, утеряли.

Кай бережно завернул печать обратно. Он почувствовал исходящее от неё тепло — словно артефакт был живым.

— Я справлюсь, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Надеюсь, — кивнул Торн. — Потому что если они уничтожат наш отдел, мне придётся переезжать в цоколь. А там плесень, между прочим, санитарное заключение уже сто лет получить не можем. Сами знаете, какая у нас бюрократия с санэпидемстанцией. Они требуют справку, что плесень не опасна, а чтобы получить справку, нужно взять пробу плесени, а чтобы взять пробу, нужно открыть цоколь, а цоколь опечатан из-за плесени. Замкнутый круг.

Выходя из кабинета, Кай столкнулся с Зитой, которая, разумеется, подслушивала под дверью. Она даже не делала вид, что занята чем-то другим, просто стояла и прижимала ухо к стеклу. Увидев Кая, она ничуть не смутилась.

— Ну что? — зашептала она, едва он появился. — Правда, едем? Я никогда не была на настоящем несогласованном апокалипсисе! Это же круто! Там, наверное, демоны, взрывы, хаос... Красота! Я даже анализатор специальный захвачу, который хаос измеряет. Он у меня новый, суперчувствительный.

— Там, — сухо поправил Кай, — скорее всего, будут нарушения техники безопасности, отсутствие разрешений и куча административных протоколов. Готовь командировочное удостоверение. И не забудь взять запасные бланки формы 34-В. И анализатор свой прихвати. И, ради всего святого, не забудь пропуск. А то в прошлый раз ты без пропуска уехала, и я за тебя три часа отчитывался.

Зита закатила глаза, но спорить не стала. Она любила приключения, даже если они были обёрнуты в скучную бюрократическую оболочку. К тому же она давно мечтала увидеть живого демона. В учебке им показывали голограммы, но живой демон — это совсем другое.

Через час они уже стояли в транспортном отсеке. Маленький инспекционный катер напоминал летающую канцелярскую кнопку — серый, обтекаемый, с иллюминаторами, похожими на глаза мультяшного персонажа. Кай уложил в багажник папки с делами, степлер (обычный, не легендарный), запас чернил для печати и термос с синтезированным кофе. Ещё он взял несколько справочников по Млечному Пути, на случай, если придётся разбираться с местными обычаями. Зита, напротив, закинула в катер какой-то ящик с надписью «Осторожно! Экспериментальное оружие!». Ящик был зелёный, с мигающими лампочками и множеством проводов.

— Это не оружие, — пояснила она, поймав взгляд Кая. — Это портативный анализатор хаоса. Если что, он покажет, откуда дует. И даже предскажет направление ветра. И ещё он умеет варить кофе. В режиме ожидания.

— Лишь бы не дунуло оттуда, откуда не надо, — вздохнул Кай и занял место пилота.

Катер бесшумно отчалил от серой коробки и взял курс на Млечный Путь. В иллюминаторе проплывали звёзды, галактики, туманности — вся эта бесконечная красота, ради сохранения которой Кай и его коллеги ставили печати и писали резолюции. Где-то там, среди миллиардов миров, готовилось событие, которое могло поставить крест на карьере Кая. А может, и на всём ГлавКОРе.

Кай открыл бортовой журнал и аккуратно вывел каллиграфическим почерком:

«Командировка № 1742-Б. Цель: пресечение несанкционированной апокалиптической деятельности в секторе Млечный Путь. Планета назначения: Земля (предположительно, согласно последним данным разведки). Состав группы: 2 человека. Особые отметки: при себе иметь терпение, печать Бесконечного Согласования и запас валерьянки на случай нервного перенапряжения. Прогноз: неблагоприятный».

Зита заглянула через плечо:

— Ты всегда такой... дотошный?

— Всегда, — не оборачиваясь, ответил Кай. — Это единственный способ сохранить порядок во Вселенной. Порядок, знаете ли, требует скрупулёзности. А вы, Зита, вместо того чтобы критиковать, лучше бы пристегнулись. Сейчас войдём в зону турбулентности.

— А откуда ты знаешь? — удивилась Зита.

— По расписанию. Вторник, 15:30, сектор 47-Б. Метеоритный поток. Я ещё вчера посмотрел прогноз.

Зита только покачала головой. Этот человек (или не совсем человек?) был неисправим. Но, странное дело, в его дотошности было что-то успокаивающее. Как будто, пока он рядом, никакой хаос не страшен.

Катер мягко тряхнуло, и за иллюминатором замелькали огненные полосы — метеориты проносились мимо, не задевая катер. Кай даже бровью не повёл, только поправил очки и продолжил заполнять журнал.

— А если порядка не будет? — вдруг спросила Зита, глядя на звёзды.

Кай на мгновение задумался, отложил ручку.

— Тогда наступит настоящий апокалипсис. Не тот, что в заявках, а настоящий. Бумажный коллапс. Представьте: нет инструкций, нет регламентов, каждый делает что хочет. Хаос. Неужели вы этого хотите?

— Нет, — честно призналась Зита. — Но иногда хочется маленького беспорядка. Чтоб искрило.

— Для искрения есть анализатор, — резонно заметил Кай. — А в жизни лучше тишина и порядок.

Зита хотела пошутить, но вдруг на радаре замигала красная точка. Катер тряхнуло сильнее, словно кто-то невидимый толкнул его.

— Кажется, нас встречают, — сказала она, и в голосе её прозвучало скорее любопытство, чем страх.

На экране возник силуэт странного корабля — собранного из обломков, украшенного черепами и неоновыми лозунгами «Долой ГОСТ!», «Свободу энтропии!», «Порядок — это смерть!». Корабль явно не проходил технический осмотр и не имел регистрационного номера. Кай мысленно уже составлял протокол о нарушении.

Кай вздохнул и потянулся к микрофону. Его голос, когда он заговорил, был спокойным и официальным, как и подобает представителю закона:

— Неопознанный объект, назовите себя и предъявите регистрационный номер. Повторяю: назовите себя и предъявите регистрационный номер в соответствии с Межгалактическим кодексом, статья 154, пункт 3. В противном случае вы будете привлечены к административной ответственности.

В ответ раздался смех, усиленный динамиками до грохота. Смех был зловещим, но в нём чувствовалась какая-то детская непосредственность. Так могли смеяться хулиганы, которых вот-вот вызовут к директору.

— Привет, бюрократ! — пророкотал голос, принадлежащий, судя по интонациям, существу с хорошим чувством юмора и полным отсутствием уважения к закону. — Добро пожаловать в зону свободного хаоса! Слазь со своей кнопки, поговорим по-человечески... то есть по-вселенски. У нас тут демон, между прочим, заждался. Говорит, бумажки ваши жрать хочет. У него несварение от ваших циркуляров.

Кай переглянулся с Зитой. Та уже возбуждённо тыкала в свой анализатор.

— Ну вот, — сказал он спокойно, стараясь не выдать волнения. — Начинается производственная необходимость. Доставай протоколы. И анализатор свой включи на полную мощность.

Зита усмехнулась и полезла в ящик. А за бортом уже разворачивалось то, что в народе называют «начало неприятностей». Корабль хаоситов медленно приближался, его неоновые лозунги мигали, создавая калейдоскоп цветов.

— Неопознанный объект, — снова заговорил Кай, — вы нарушаете правила сближения. Дистанция сократилась до недопустимой. Прошу прекратить манёвр.

В ответ раздался новый взрыв смеха:

— А то что? Протокол составишь? Да мы тебя сейчас на борт возьмём, бюрократа! Будет весело! У нас там как раз экскурсия для гостей — "Как я провёл апокалипсис". Демона покажем, врата в Бездну, всё как положено. Не бойся, не съедим. Может быть.

— Я не боюсь, — спокойно ответил Кай, хотя пальцы его невольно сжались на ручке кресла. — Я следую инструкции. В случае принудительной стыковки я обязан составить акт о незаконном проникновении и приложить его к отчёту. Если вы согласны на стыковку, прошу выслать идентификационный код причала и подтверждение технического состояния стыковочного узла.

На том конце воцарилась тишина. Зита прыснула:

— Они в ступоре. Их никто никогда не просил код причала.

— Потому что они никогда не действуют по правилам, — назидательно заметил Кай. — Сейчас, возможно, последуют нестандартные действия.

Минут пять ничего не происходило. Потом стыковочный рукав корабля хаоситов дёрнулся, заскрипел и всё-таки прилепился к катеру с перекосом в три градуса. Кай сверился с показаниями приборов:

— Отклонение от оси — три градуса. Допустимое — до пяти. Принимается. Но стыковка произведена без предварительного согласования. Буду вынужден зафиксировать нарушение.

Он нажал кнопку разблокировки люка.

В лицо ударил запах перегара, озона и жжёной проводки. В проёме стояло существо, которое когда-то, видимо, было человеком, но потом решило, что растительность на лице важнее гигиены. Длинная седая борода была заплетена в косички с вплетёнными проводами, на голове красовалась фуражка с черепом, а в руках существо держало огромный гаечный ключ. За его спиной маячили ещё несколько личностей в балахонах, а в глубине коридора виднелось что-то большое, багровое и явно недовольное.

— Эк-Архивариус Кризис, собственной персоной, — представилось существо и широко улыбнулось, продемонстрировав отсутствие пары зубов. — Заходите, гости дорогие. Давно к нам инспекция не наведывалась. Со времён Большого Бюрократического Бунта. А это, я так понимаю, ваш знаменитый символ порядка? — он ткнул ключом в сторону Кая. — А ничего так, симпатичный. В очках.

Кай аккуратно переступил порог и достал из кармана блокнот. Зита, не веря своему счастью, последовала за ним, на ходу включая анализатор.

— Большой Бюрократический Бунт 3124 года? — уточнил Кай, делая пометку. — Так то событие было полностью амнистировано по случаю пятисотлетия ГлавКОРа. Все участники, подавшие заявление по форме Х-15, получили прощение. Вы подавали?

Кризис поперхнулся. Гаечный ключ в его руке дрогнул.

— Чего? Какое прощение? Нас никто не прощал! Нас уволили! С волчьим билетом! С формулировкой "за систематическое нарушение трудовой дисциплины и склонность к хаосу"!

— Увольнение и уголовное преследование — разные вещи, — терпеливо пояснил Кай, делая новую пометку в блокноте. — Судя по вашим словам, вы не подавали заявление на амнистию. Могу выписать вам бланк прямо сейчас. Есть при себе ручка? Если нет, могу одолжить. У меня запасная есть.

Кризис побагровел. Гаечный ключ в его руке дрогнул сильнее, и из него посыпались искры.

— Ты... ты издеваешься?! Я тебе тут про бунт, про свободу, про хаос, а ты мне про бланки?!

— Я про ваше же благо, — Кай поднял на него глаза. — Амнистия позволяет восстановиться в правах. Например, вы сможете официально устроиться на работу. Вам же, наверное, пенсия нужна? Возраст у вас, судя по бороде, вполне себе предпенсионный. А стаж, небось, сгорел.

— Какой возраст?! Мне триста лет! Я бессмертный дух хаоса! — завопил Кризис, тряся бородой, из которой посыпались искры.

— Бессмертие не освобождает от уплаты налогов, — парировал Кай, поправляя очки. — Кстати, налоги за последние сто лет вы платили? Если нет, то вам грозит не только административная, но и уголовная ответственность. Вплоть до депортации в Бездну. А там, я слышал, условия не очень.

Кризис открыл рот, закрыл, снова открыл. Из его бороды задымился один из проводков, и кто-то из свиты поспешно затушил его подручным средством, похожим на огнетушитель.

— Ладно, — выдавил он наконец, пытаясь вернуть себе самообладание. — Проходите в зал. Там... там разберёмся. Демон уже заждался. И между прочим, он очень голодный. Так что советую не умничать.

Зита толкнула Кая локтем и зашептала на ухо:

— Ты ему мозг сломал. Я думала, они тут драться будут, а ты его налогами заговорил. Гениально.

— Это не я, — скромно ответил Кай, убирая блокнот. — Это Уголовный Кодекс. Сила печатного слова, знаете ли, иногда действует эффективнее грубой силы.

Он шагнул в коридор корабля хаоситов, на ходу поправляя галстук. Зита последовала за ним, сжимая в руках анализатор, который радостно мигал всеми цветами радуги — уровень хаоса зашкаливал.

— Ну что ж, — сказал Кай, оглядываясь на Зиту. — Приступим к осмотру помещения. И не забудьте протоколы. Думаю, сегодня они нам очень пригодятся.

Глава 2. В которой демон недоволен обслуживанием, а протоколы пишутся сами

Корабль хаоситов внутри оказался ещё более хаотичным, чем снаружи. Коридоры петляли так, будто их проектировал пьяный крот с высшим архитектурным образованием. Стены были увешаны плакатами: «Долой форму Ф-7!», «Свободу документам!», «Печать — в утиль!», «Не дай себя опечатать!», а также более странными воззваниями вроде «Долой гравитацию — даёшь левитацию!» и «Хватит кормить бюрократов — кормите демонов!». Под ногами путались провода, из вентиляции доносился странный писк, а в одной из комнат кто-то очень громко ругался матом на трёх галактических языках сразу, периодически вставляя конструктивные предложения вроде «Да кто этот кабель сюда тянул?!».

— Технические неполадки, — небрежно бросил Кризис, заметив взгляд Кая. — У нас тут всё по-живому. Энергия хаоса, знаете ли, требует жертв. Иногда в виде перегоревших предохранителей.

— У вас тут всё пожароопасно, — отозвался Кай, доставая из кармана маленький приборчик и начиная что-то замерять. — Вентиляция не работает, проводка оголена, аварийные выходы завалены хламом. Если начнётся возгорание, эвакуация будет невозможна. Датчик показывает превышение допустимой концентрации горючих материалов в триста процентов. Это нарушение всех мыслимых норм безопасности.

— А мы и не собираемся эвакуироваться! — гордо заявил Кризис, поправляя фуражку с черепом. — Мы — воины хаоса! Мы сгорим в пламени свободы! Это будет красиво!

— В пламени свободы сгорит и ваша страховая премия, — резонно заметил Кай, продолжая делать пометки в блокноте. — Вы хоть застраховали корабль? Имущество, личный состав, демона? Кстати, демон входит в обязательное страхование гражданской ответственности при использовании магических сущностей. Статья 345, параграф 2.

Кризис резко остановился и развернулся. Глаза его горели безумным огнём, борода дымилась уже вполне серьёзно, а из ушей, кажется, тоже начал пробиваться дымок.

— Слушай, ты, клерк недоделанный! — заорал он, размахивая гаечным ключом перед носом у Кая. — Я тебя сюда не для того звал, чтобы ты мне технику безопасности читал! Я тебя звал, чтобы показать — хаос сильнее порядка! Пойдём! Демон заждался!

— Во-первых, не «клерк», а старший архивариус 3-го ранга, — спокойно поправил Кай, отодвигая ключ в сторону. — Во-вторых, вы меня не звали. Вы произвели несанкционированную стыковку, что является нарушением статьи 78 Межгалактического кодекса. В-третьих, я был бы признателен, если бы вы перестали размахивать этим предметом. Он явно не проходил сертификацию и может представлять опасность для окружающих.

Кризис открыл рот, закрыл, снова открыл. Из его бороды вылетела особенно крупная искра и приземлилась на плечо одному из его подручных. Тот заверещал и начал прыгать на месте, пытаясь затушить тлеющий балахон. Зита хихикнула и записала показания анализатора.

— Ладно, — выдавил Кризис, беря себя в руки. — Просто идите за мной. И не трогайте ничего. Тут всё заколдовано.

— Заклинания должны регистрироваться в магическом надзоре, — машинально заметил Кай. — У вас есть разрешение на применение бытовой магии в нежилых помещениях?

Кризис зарычал и ускорил шаг.

Они прошли через ангар, где какие-то личности в балахонах пытались собрать нечто, напоминающее помесь катапульты и космического корабля. Рядом стоял огромный чан с бурлящей зелёной жидкостью, от которого исходил запах тухлых яиц и ещё чего-то неуловимо апокалиптического.

— Эликсир хаоса, — гордо пояснил Кризис. — Достаточно одной капли, чтобы превратить любой документ в пепел.

— А сертификат соответствия у него есть? — поинтересовался Кай. — Санитарно-эпидемиологическое заключение? Разрешение на хранение опасных жидкостей? Судя по запаху, там превышено содержание сероводорода. Это вредно для дыхания.

Кризис только махнул рукой и нырнул в очередной коридор. Наконец они оказались в огромном зале.

Зал впечатлял. Посередине возвышался алтарь, сложенный из старых сейфов и канцелярских шкафов — явный символизм, понятный каждому бывшему бюрократу. Вокруг алтаря суетились люди (и нелюди) в балахонах с символами хаоса. В воздухе пахло серой, озоном и жжёной бумагой. А над алтарём висело нечто, от чего у Кая даже очки запотели, а у Зиты анализатор радостно заверещал, зашкаливая.

— Знакомься, — торжественно произнёс Кризис, раскидывая руки. — Демон Моргор. Вызван без разрешения, без лицензии и без санитарной книжки. Чистый, стопроцентный, нелегальный демон! Настоящее орудие хаоса!

Существо, висящее в воздухе, было похоже на сгусток тьмы с десятком горящих глаз и пастью, полной клыков. Оно лениво перебирало щупальцами, которых насчитывалось никак не меньше дюжины, и явно скучало. Время от времени из его пасти вырывался клуб дыма, который тут же рассеивался, оставляя запах серы.

— Привет, — прогудел демон басом, от которого задрожали стены и посыпалась штукатурка с потолка. — А это ещё кто? Еда? Давненько мне свеженького не подбрасывали. А то всё души какие-то вяленые, консервированные... Никакого удовольствия.

— Инспекция, — представился Кай и, достав удостоверение, помахал им перед ближайшим глазом. — Старший архивариус Учетный. Ваши документы?

Демон моргнул. Все десять глаз моргнули одновременно. Это было впечатляющее зрелище.

— Чего? — переспросил он, наклонив голову (если это можно было назвать головой) и чуть не задев потолок.

— Документы, — терпеливо повторил Кай. — Разрешение на пребывание в данном секторе, лицензия на демоническую деятельность, справка об отсутствии судимостей в других измерениях. И сертификат соответствия санитарным нормам. Вы где зарегистрированы? В Бездне? Так у нас с Бездной договор о взаимном признании документов, но печать должна стоять. И подпись ответственного лица. Без этого ваше пребывание здесь незаконно.

Демон завис в прямом и переносном смысле. Его глаза перестали моргать и уставились на Кая с неподдельным изумлением.

— Ты охренел? — осведомился он наконец, немного растеряв свою величественность. — Я Моргор, Пожиратель Миров! Я тысячу планет сожрал! Миллионы душ слопал! Меня даже боги побаиваются! А ты мне про какие-то бумажки толкуешь?!

— И ни на одной из этих планет не оформили временную регистрацию? — понимающе кивнул Кай, делая пометку в блокноте. — Это серьёзное нарушение. Вам грозит депортация обратно в Бездну и штраф за незаконное пересечение границы. Штраф, между прочим, немаленький. Тысяча магических единиц за каждый день пребывания. Плюс пеня за просрочку. Сколько вы уже здесь?

— Третий день, — растерянно ответил демон, начиная загибать щупальца. — Или четвёртый? Я сбился со счёта. Тут время как-то странно течёт.

— Четыре дня, — резюмировал Кай, быстро подсчитывая в уме. — Четыре тысячи магических единиц плюс пеня. И это только за нелегальное пребывание. А ещё отсутствие санитарной книжки, лицензии на демоническую деятельность и разрешения на использование магии в атмосферных слоях. Придётся оформлять протокол.

Кризис, стоявший рядом, схватился за голову. Его борода дымилась уже совершенно нешуточно.

— Да что же это такое?! Моргор! Сделай что-нибудь! Съешь его! Испепели! Преврати в пепел! Растопчи! Сделай с ним что-нибудь демоническое!

Демон задумчиво почесал щупальцем подбородок (если это можно было назвать подбородком — у демонов там целый набор складок и наростов).

— Слушай, Кризис, — прогудел он, медленно поворачиваясь к главному хаоситу. — А ты меня вообще официально оформил? Договор заключал? В двух экземплярах, как полагается?

— Какой договор?! — взвизгнул Кризис. — Мы по устной договорённости! Ты же демон! Ты должен вселяться без бумажек!

— По устной? — Демон обиженно выпустил клуб дыма, от которого все присутствующие закашлялись. — Ну спасибо. Я, значит, через бездну прусь, рискую там с пограничными стражами столкнуться (а они, между прочим, злые и документы проверяют), а у него даже договора нет. А если бы я пострадал? Если бы меня поранили? Кто бы компенсацию платил? Ты? У тебя же даже страховки нет, я вижу.

— Да какую компенсацию?! Ты же демон! Тебя поранить нельзя!

— Это в Бездне нельзя, — нравоучительно заметил демон, шевеля щупальцами. — Там у нас особая атмосфера, регенерация ускоренная. А в вашем мире — можно. У вас тут, между прочим, антидемоническое оружие продаётся без лицензии. Я, может, всю дорогу трясся, что меня на таможне задержат и в карантин отправят. А у него — устная договорённость! Позор!

Кай аккуратно поднял руку, привлекая внимание:

— Прошу прощения, что вмешиваюсь. Я могу предложить альтернативу. Моргор, если вы готовы сотрудничать со следствием, я могу оформить вам временное разрешение на пребывание. Как свидетелю. С правом на защиту от депортации. И даже с возможностью последующего трудоустройства, если пройдёте медкомиссию.

Демон оживился. Все его глаза загорелись (в буквальном смысле — из них полыхнуло багровое пламя).

— А кормить будут? — спросил он с надеждой.

— Питание за счёт принимающей стороны, — Кай кивнул в сторону обалдевшего Кризиса. — По закону, вызвавшая сторона обязана обеспечить демона трёхразовым питанием и достойными условиями содержания до момента обратного перемещения. Если условия не соблюдаются, демон имеет право подать жалобу в профсоюз.

— Трёхразовым? — переспросил демон, и его щупальца радостно зашевелились. — А что дают? Я, знаете ли, в еде разборчив. После консервированных душ у меня изжога.

— Стандартный рацион: души грешников, сера, лава по желанию. В особых случаях — деликатесы из Бездны, но их нужно заказывать заранее.

— Лаву я люблю, — мечтательно протянул Моргор, прикрывая глаза. — Особенно если с пузырьками. А грешники свежие?

— Гарантия качества не предусмотрена, но обычно свежие. Срок годности не ограничен, но рекомендуется употреблять в первые сто лет после смерти.

— Устраивает, — кивнул демон. — А трудоустройство какое? Я, знаете ли, Пожиратель Миров третьего ранга, у меня квалификация высокая. Могу не только пугать, но и охранять, и грузы таскать, и даже бухгалтерию вести. У нас в Бездне каждого демона учат счёту — души-то считать надо.

Кризис стоял с открытым ртом. Его борода дымилась уже вполне серьёзно, и один из подручных пытался затушить её огнетушителем, но безуспешно — пламя было магическим.

— Предатель, — прошипел он, глядя на демона. — Ты предатель! Я тебя из Бездны вытащил! Я тебе жертву обещал! Десять девственников!

— Десять? — демон скосил на него сразу несколько глаз. — А по факту? Трое, и те с хроническим насморком. Я, между прочим, не какой-нибудь мелкий бес, я Пожиратель Миров! Мне по статусу положено не меньше сотни, и чтоб с приданным! А ты меня надуть хотел. Я всё запомнил. У меня память демоническая, на обиды — вечная.

Зита, которая всё это время снимала происходящее на свой планшет (анализатор работал в режиме видеозаписи, заодно фиксируя уровень хаоса), тихо спросила у Кая:

— Кай, а ты всегда так... разруливаешь? Я думала, мы будем стрелять или убегать, а ты просто разговариваешь, и они сами ссорятся.

— Это не я разруливаю, — ответил Кай, поправляя очки. — Это закон. Если бы все его соблюдали, никаких проблем бы не было. А эти господа, — он кивнул в сторону Кризиса, — нарушили столько статей, что мне теперь на неделю работы по составлению протоколов. Зато демон, кажется, на нашей стороне.

Внезапно в зале погас свет. Загорелись аварийные огни, и динамики ожили с оглушительным воем сирены:

— Внимание! Несанкционированное проникновение в систему жизнеобеспечения! Хаос-фактор превышает допустимые нормы в триста процентов! Рекомендуется эвакуация! Повторяю: рекомендуется эвакуация! Всем, кто может, — спасайтесь! Кто не может — готовьтесь к вечности!

Кризис встрепенулся и злобно ухмыльнулся, сверкнув глазами из-под дымящейся бороды:

— Ах да, чуть не забыл. Пока мы тут лясы точим, мои ребята уже запустили "Сердце Звезды". Через час эта система взорвётся к такой-то матери. Вместе с вашим драгоценным Млечным Путём, с этой планетой Земля и со всей вашей бюрократией! И никакие ваши бумажки не помогут! Хаос торжествует!

Кай и Зита переглянулись. Зита побледнела (насколько может побледнеть представительница техногенной расы). Кай сохранил невозмутимое выражение лица, хотя внутри у него всё похолодело.

— Где устройство? — спросил он спокойно, уже доставая из портфеля «Печать Бесконечного Согласования».

— В центре планеты, под землёй, — Кризис развёл руками, явно наслаждаясь моментом. — Но вы туда не попадёте. Там мои лучшие хаоситы. И ловушки. И, между прочим, никакой пожарной безопасности — как ты любишь! Ха-ха! Будет весело!

— Моргор, — повернулся Кай к демону, который всё это время с интересом наблюдал за разворачивающейся драмой. — У вас есть право на досрочное освобождение от обязательств в случае сотрудничества с органами. Поможете добраться до устройства — и я лично оформлю вам вид на жительство в любом секторе Галактики по вашему выбору. С лавовым отоплением. И с трёхразовым питанием.

Демон задумался на секунду, пошевелил щупальцами, что-то прикидывая в уме, потом расплылся в улыбке (зрелище было то ещё — все десять глаз одновременно прищурились, из пасти вырвался довольный рык).

— А пенсия будет? — уточнил он деловито. — Мне уже скоро три тысячи лет, пора бы на заслуженный отдых. В Бездне пенсий нет, там вечная молодость, но я устал, понимаешь. Хочется покоя, своего уголка, лавового озера...

— Будет, — пообещал Кай. — Демоническая. С индексацией. И надбавкой за выслугу лет. И санаторий в придачу, на одном из вулканических курортов.

— По рукам!

И щупальце обвило руку Кая. Рукопожатие (щупальцепожатие?) было тёплым и слегка покалывало — видимо, демоническая энергия так и искрила.

Кризис попятился, налетел на алтарь из сейфов и с грохотом опрокинул верхний ящик.

— Вы не посмеете! — завопил он. — Это наш триумф! Наша свобода! Наш хаос!

Но было поздно — демон уже открыл портал прямо в центре зала. Багровая воронка закрутилась, втягивая в себя воздух и мелкие предметы, и из неё потянуло жаром и запахом серы.

— Прыгайте, — скомандовал Кай, поправляя галстук и прижимая к груди портфель с документами. — Зита, анализатор не забудь. Моргор, ты замыкающий.

— А с этими что? — кивнул демон на Кризиса и его присмиревших подручных.

— Пусть ждут. С ними я разберусь потом. Когда вернусь. И составлю протокол. На каждого.

Кризис открыл рот, чтобы сказать что-то язвительное, но в этот момент один из сейфов, на который он опирался, пошатнулся и рухнул прямо на него, погребая под грудой металла и бумаг. Из-под завала донёсся приглушённый стон и нецензурная лексика на трёх галактических языках.

— Карма, — философски заметил Моргор и первым шагнул в портал, увлекая за собой Кая и Зиту.

Багровая воронка сомкнулась за ними, и в зале воцарилась тишина, нарушаемая только стонами Кризиса и мерным гудением перегруженных систем корабля. Где-то вдалеке продолжала выть сирена, оповещая о критическом уровне хаоса. А где-то в недрах планеты уже запустился обратный отсчёт — до конца света оставалось пятьдесят девять минут.

Глава 3. В которой Кай знакомится с местным населением, а печать вступает в дело

Портал выбросил их в кромешную темноту, пахнущую сыростью, металлом и ещё чем-то неуловимо знакомым — кажется, так пахнет старых бумаг, только если бы бумаги хранились в подвале тысячу лет. Кай приземлился на что-то мягкое, что оказалось Зитой, которая, в свою очередь, приземлилась на что-то твёрдое, что оказалось древним рельсом, покрытым слоем вековой пыли и неизвестного происхождения пятнами.

— Ай, — сказала Зита. — Кажется, я сломала не только копчик, но и самооценку. Падать на рельсы в первый же день командировки — это новый антирекорд. Надо будет занести в личное дело.

— У вас, техногенных рас, есть копчик, то есть самооценка? — удивился Кай, поднимаясь и тщательно отряхивая пиджак. Пиджак был не простой, а форменный, с микроскопическими значками «Внимание! Опасность разрушения!», и земная пыль на нём смотрелась как кощунство. — Я полагал, её заменяют показатели эффективности.

— У всех есть копчик и самооценка, — Зита потерла ушибленное место и огляделась, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте. — Даже у роботов, между прочим. Я читала исследование: у некоторых моделей искусственного интеллекта бывают приступы самолюбования, которые требуют терапии. Представляешь, робот-терапевт лечит робота-нарцисса. Замкнутый круг.

— Терапия для роботов — это отдельная статья расходов в бюджете, — машинально заметил Кай, доставая из кармана маленький фонарик. — Между прочим, очень затратная. На прошлой неделе один военный дроид из-за заниженной самооценки отказался бомбить планету. Пришлось оформлять ему больничный и выплачивать компенсацию за моральный ущерб. А вы говорите — просто железяки.

Из темноты выплыл Моргор. В закрытом пространстве он светился багровым, отбрасывая жуткие тени на стены туннеля, и от этого казался ещё более огромным и нелепым одновременно. Его щупальца шевелились, нащупывая пространство, а глаза горели ярче обычного — видимо, демон тоже пытался адаптироваться к новой обстановке.

— Подземные коммуникации планеты Земля, — важно сообщил демон, с интересом принюхиваясь. — Древние люди называли это «метро». Сейчас тут водятся только крысы и бомжи. И те, и другие — на грани санитарных норм, кстати. Крысы, правда, вкуснее. Я пробовал.

— Ты ел крыс? — Зита скривилась, представив эту картину.

— А что такого? — обиделся Моргор, шевеля щупальцами. — В Бездне деликатесов мало. Всё сера, лава да консервированные души. А крысы, если их правильно зажарить на адском пламени, очень даже ничего. Особенно с соусом из серы. Пальчики оближешь. В переносном смысле, конечно.

Кай посветил фонариком вокруг. Туннель уходил в обе стороны, теряясь в бесконечной темноте. Стены были покрыты странными надписями, явно оставленными местными жителями: «Здесь был Вася», «Спартак — чемпион», «Ленин жил, Ленин жив, Ленину не нужен лифт», «Осторожно, двери закрываются, следующая станция — вечность», а также более загадочные граффити вроде «Котики — сила» и «Не будите во мне зверя, я и так зверь».

— А где устройство? — спросил Кай, сверяясь с показаниями планшета, который чудом уцелел при падении.

— Дальше по туннелю, — Моргор повёл носом (если это можно было назвать носом — у демонов там целый набор отверстий, щупалец и вибрисс). — Чую хаос. И жареную картошку. Странно, откуда здесь жареная картошка? В метро же не должно быть еды. Правилами запрещено.

— Может, у бомжей? — предположила Зита.

— Бомжи жарят картошку на кострах, — авторитетно заявил Моргор. — А здесь пахнет промышленной жаркой. Как в столовой. С маслом. И с солью. И с луком. Я лук тоже люблю. Особенно если он карамелизованный.

— Отставить картошку, — строго сказал Кай, поправляя очки. — У нас задание. До взрыва осталось... — он глянул на часы, — пятьдесят три минуты. Зита, включай анализатор. Нам нужно точное местоположение устройства.

Зита вытащила из рюкзака свой прибор — он действительно напоминал помесь сканера и кофемашины, с множеством мигающих лампочек и антенн. На экране заплясали цифры, забегали графики, и через минуту анализатор выдал результат, сопровождаемый довольным писком.

— Хаос-фактор зашкаливает, — доложила она. — Если это «Сердце Звезды» действительно работает, у нас около сорока минут, пока гравитационное поле не начнёт схлопываться. А когда оно начнёт схлопываться, у нас будет ещё десять минут, чтобы попрощаться с жизнью, написать прощальные письма и успеть их отправить. Если, конечно, найдётся почтальон, согласный работать в условиях апокалипсиса.

— Сорок минут, — задумчиво повторил Кай. — Маловато для оформления документов на демонтаж. Обычно на это уходит не меньше трёх часов. Придётся работать в авральном режиме. Надеюсь, у вас, Зита, есть опыт работы в стрессовых ситуациях?

— Я техногенная, у меня стресс вызывает только отсутствие интернета, — фыркнула она. — А так — хоть сейчас под пули.

— До пуль, надеюсь, не дойдёт, — вздохнул Кай. — Будем действовать по инструкции.

Они двинулись по туннелю. Моргор парил впереди, освещая путь своим зловещим сиянием. Зита то и дело вскрикивала, натыкаясь на брошенные кем-то бутылки, банки и прочий мусор, которым местные жители почему-то любили украшать подземелья. Кай шёл ровно, как по струнке, и делал пометки в блокноте, который достал из внутреннего кармана. Свет фонарика выхватывал из темноты то ржавую арматуру, то странные люки в стенах, то забытые кем-то ботинки.

— Зафиксировать: туннель находится в антисанитарном состоянии. Мусор, следы жизнедеятельности неустановленных лиц, подозрительные запахи, превышение уровня плесени в воздухе. Кто отвечает за содержание данной инфраструктуры? Надо будет запросить данные в местной администрации. И составить предписание об устранении нарушений в срок до... хотя, если мы не успеем, предписание составлять будет некому.

— Кай, мы тут конец света предотвращаем, а ты про мусор? — не выдержала Зита, споткнувшись об очередную бутылку.

— Порядок должен быть во всём, — наставительно ответил архивариус, не прекращая писать. — Если начнёшь с мусора, закончишь несанкционированным апокалипсисом. Это аксиома. Я за свою карьеру видел столько цивилизаций, которые погибли из-за того, что вовремя не вынесли мусор... Вернее, мусор был только первым звоночком. Потом начинались социальные волнения, потом революции, потом ядерная зима. И всё потому, что кто-то поленился навести порядок. Запомните это, Зита.

— Запомню, — пообещала Зита. — Обязательно впишу в мемуары. «Как я чуть не погибла из-за чужой лени убирать мусор».

Туннель внезапно расширился, и они вышли в огромный зал. Это была старая, давно заброшенная станция метро — сводчатый потолок, колонны, облицованные мрамором, остатки мозаики на стенах, изображающей, кажется, счастливую советскую жизнь с трудящимися массами и колосящимися полями. Теперь мозаика была покрыта копотью и странными символами, нарисованными явно кровью (или чем-то очень похожим, возможно, кетчупом — хаоситы любили дешевизну).

Но главное было не в архитектуре. В центре зала возвышалась конструкция, от которой у Кая зачесались глаза и зашевелились волосы на затылке. Это была сфера метров пяти в диаметре, опутанная кабелями, трубами и, кажется, кишками какого-то животного (Зита потом уверяла, что это были просто резиновые шланги, но Кай не был так уверен — слишком уж органично они пульсировали). Сфера пульсировала багровым светом в такт сердцебиению — или это сердцебиение отдавалось в такт сфере. Вокруг неё суетились люди в балахонах, что-то подкручивали, подливали из странных сосудов и выкрикивали непонятные заклинания, перемежающиеся нецензурной бранью, когда что-то шло не по плану.

— «Сердце Звезды», — благоговейно прошептал Моргор. — Красивая штука. Я такое один раз видел, когда одну цивилизацию целиком в тартарары отправили. Правда, тогда у них документы были в порядке. Лицензия класса А, разрешение на применение, даже экологическая экспертиза была. А тут — самопал. Смотри, как неровно пульсирует. Сейчас рванёт — мало не покажется. Обычно при правильной настройке пульс ровный, а тут аритмия какая-то.

— Сколько у нас времени? — спросил Кай, не сводя глаз со сферы и прикидывая, с какой стороны лучше подобраться.

Зита глянула на анализатор:

— Тридцать пять минут. И оно уменьшается быстрее, чем я думала. У них там, кажется, цепная реакция пошла. Если не остановить, через полчаса здесь будет новый кратер диаметром с Москву. А Москва, судя по картам, довольно большой город.

— Значит, действуем по плану.

— А план у нас есть? — удивилась Зита, оглядываясь на суетящихся хаоситов, которых было никак не меньше двух десятков.

— Конечно. План всегда один: найти ответственного, предъявить претензии, составить протокол, опечатать устройство. — Кай поправил галстук и огляделся в поисках ответственного. — Моргор, вы можете отвлечь охрану?

Демон оскорбился:

— Я — Пожиратель Миров! Разрушитель галактик! Ужас Вселенной! Кошмар снов! И ты предлагаешь мне играть роль отвлекающего манёвра? Как какому-то мелкому бесу? Да меня в Бездне засмеют!

— Я предлагаю вам роль официального представителя Бездны при проведении межгалактической инспекции. С правом временного задержания нарушителей. Устраивает?

Моргор задумался. Потом его пасть расплылась в улыбке (зрелище было то ещё):

— А мне форма полагается? Ну, там, бейджик какой-нибудь? Чтобы все видели, что я при исполнении. А то обзываются потом.

— Выдам справку, что вы при исполнении. Это почти то же самое. Даже лучше — официальный документ с печатью.

— А оружие? У демонов должно быть оружие. Для солидности.

— У вас щупальца. Это лучше любого оружия. Ими можно и напугать, и схватить, и документы вырвать из рук нарушителя.

— Щупальца — да, — согласился Моргор, довольно пошевелив ими. — Щупальца — наше всё. Но я хочу что-нибудь официальное. Например, указку. Чтобы показывать. У нас в Бездне у важных демонов всегда есть указки.

— Будет вам указка, — пообещал Кай, лихорадочно соображая, где в заброшенном метро взять указку. — После операции. Обещаю.

— Идёт!

Демон ринулся вперёд, на ходу принимая самый ужасающий вид — глаза запылали ярче, щупальца вытянулись и зашевелились с угрожающим шипением, из пасти повалил густой дым, а из ноздрей брызнули искры, от которых на полу загорелась какая-то ветошь. Хаоситы обернулись и дружно ахнули. Некоторые попадали на пол, некоторые попытались спрятаться за колонны, но колонны были слишком тонкими для их тучных тел, а один вообще прыгнул в стоявшую рядом бочку с неизвестной жидкостью.

— Именем Бездны и ГлавКОРа! — заревел Моргор так, что с потолка посыпалась штукатурка, а одна из лампочек на сфере жалобно мигнула и погасла. — Всем замереть! Проводится плановая проверка! Приготовить документы! Кто главный?

Пока хаоситы в панике метались по залу, натыкаясь друг на друга и роняя какие-то склянки, Кай с Зитой незаметно пробрались к сфере. Вблизи «Сердце Звезды» выглядело ещё более жутко. Оно пульсировало, издавало низкий гул, от которого вибрировали зубы, и пахло грозой, озоном и палёной проводкой. На поверхности сферы то и дело пробегали багровые разряды, оставляя после себя обугленные полосы.

— Как это отключается? — спросил Кай, обходя сферу кругом и пытаясь найти хоть какой-то интерфейс. — Должен же быть какой-то выключатель.

— Обычно красная кнопка, — предположила Зита, тоже оглядываясь. — Или большой рубильник. Или рычаг с надписью «НЕ ТРОГАТЬ» — злодеи любят такие штуки. Ирония, понимаешь? «Не трогать» — значит, трогать обязательно.

— Где ж ты видела на устройствах Судного дня красные кнопки? Это же стереотип. Настоящие злодеи маскируют отключение под что-то скучное. Чтобы случайно не нажать. Я читал отчёты: один гений замаскировал кнопку отключения под табличку «Пожарный кран. Не загораживать». Его собственная бабушка нажала, когда пришла полить цветы в его логове. Весь план пошёл прахом. Галактика до сих пор восстанавливается.

Зита присмотрелась. На боку сферы действительно была панель управления, но вместо привычных рычагов там торчала... стопка скреплённых бумаг. Самых настоящих бумаг, приклеенных к сфере скотчем.

— Это что, бланки? — удивилась она.

— А ну-ка, — Кай приблизился и, достав очки (те самые, для солидности, но в данном случае они действительно пригодились), прочитал верхний лист. — «Заявка на активацию устройства „Сердце Звезды“. Форма У-12. Заполнено с ошибками». Так, так, так... Интересно, очень интересно.

Он углубился в чтение, водя пальцем по строчкам и что-то бормоча. Зита заметалась, поглядывая то на сферу, то на Моргора, который продолжал рычать на хаоситов, то на таймер в анализаторе.

— Кай! У нас двадцать пять минут! Какие бумаги?! Нам взрываться через двадцать пять минут!

— Самые важные, — отрезал архивариус, не поднимая головы. — Смотрите, Зита. Это же гениально в своей глупости. Они неправильно заполнили пункт 7.3 — «Способ детонации». Вместо «гравитационный коллапс» написали «гравитационный коллапс с усилением». Это требует отдельного согласования с отделом гравитационной безопасности. А у них подписи нет. И пункт 8.1 — «Предполагаемый ущерб» — оставлен пустым. Это вообще грубейшее нарушение. Как мы можем оценить экологический риск, если не знаем, сколько планет пострадает? А пункт 12.4 — «Меры по защите окружающей среды» — вообще отсутствует. И печати нет. И подпись неразборчивая. Сплошные нарушения.

— И что?

— А то, что устройство, активированное с нарушением формы У-12, считается запущенным нелегально. А значит, подлежит немедленной блокировке до выяснения обстоятельств. Это не я придумал, это закон. Межгалактический кодекс, статья 345, параграф 12. Я его наизусть помню.

Кай достал из кармана пиджака «Печать Бесконечного Согласования». Латунная поверхность тускло блеснула в багровом свете сферы. Печать была тёплой на ощупь, как будто живой, и слегка вибрировала — то ли от близости мощного магического устройства, то ли предвкушая работу.

— Зита, держи меня. Сейчас будет много бюрократии. Моргор, прикрой нас на всякий случай. Если кто-то из этих горе-апокалиптиков попытается помешать, можешь немного попугать. Но в рамках разумного. Без членовредительства.

Он приложил печать к стопке бумаг и нажал. Раздался звук, похожий на вздох тысяч уставших клерков, на скрип тысяч кресел, на шелест миллионов страниц. Печать оставила на верхнем листе оттиск, который тут же засветился золотым и начал расползаться, переходя на следующие страницы, въедаясь в бумагу, проникая вглубь, словно живая ртуть.

Сфера дёрнулась. Пульсация сбилась с ритма, стала неровной, прерывистой. Гул изменил тональность — теперь это был скорее жалобный вой, чем угрожающее рычание. По поверхности пробежала рябь, словно по коже гигантского животного.

— Что происходит? — крикнула Зита, пятясь и врезаясь спиной в колонну.

— Процесс активации отправлен на бесконечное согласование, — пояснил Кай, не отрывая печати от бумаг. На лбу у него выступила испарина, но голос оставался спокойным. — Теперь устройство должно запросить подтверждение у всех инстанций одновременно. А их... м-м-м... по последним данным, примерно двести пятьдесят тысяч по Галактике, плюс филиалы в соседних измерениях. Плюс, если повезёт, местные органы власти тоже подключатся. Это надолго.

Сфера загудела громче. На панели управления замигали сотни лампочек, забегали огоньки, и из динамика, встроенного в корпус, раздался механический голос, полный растерянности и даже какой-то обиды:

— Внимание! Обнаружено несоответствие формы У-12 требованиям пункта 7.3 и пункта 8.1. Запущен процесс автоматического согласования. Ожидайте ответа от Отдела гравитационной безопасности... Отдела межзвёздных разрушений... Комитета по этике уничтожения... Санитарно-эпидемиологической службы... Отдела экологического контроля... Департамента по делам пострадавших цивилизаций... Профсоюза работников апокалипсиса... Бюро по защите прав ещё не родившихся...

Список инстанций звучал бесконечно. Голос тарахтел, как сломанный метроном, перечисляя всё новые и новые организации, комитеты, департаменты и подкомитеты. Сфера затряслась, свет внутри неё заметался, разряды стали хаотичными, начиная бить во все стороны, прожигая дыры в полу и стенах. Хаоситы повылезали из-за колонн и с ужасом наблюдали, как их идеальное оружие Судного дня превращается в канцелярский кошмар.

— Остановите его! — заорал главный хаосит, лысый мужик с безумными глазами и бородой, заплетённой в косички с вплетёнными проводами — видимо, местный лидер. — Он нашу бомбу в бумажки превращает! Это же издевательство!

Но было поздно. Сфера взвыла в последний раз, выпустила облако пара и... затихла. Пульсация прекратилась. Багровый свет погас. Разряды исчезли. На панели управления загорелась зелёная лампочка и выскочило сообщение, написанное красивым каллиграфическим шрифтом:

«Устройство переведено в режим ожидания. Текущий статус: "На рассмотрении". Прогнозируемое время согласования: 3,7×10¹² стандартных лет. Приносим извинения за доставленные неудобства. С уважением, Автоматическая система документооборота ГлавКОРа. PS: Хорошего дня! Берегите себя и свои документы».

В зале повисла тишина, нарушаемая только тихим шипением остывающих механизмов и всхлипами разочарованных хаоситов. Даже Моргор перестал рычать и с уважением уставился на Кая. Его щупальца замерли в воздухе, глаза округлились.

— Это... это как? — выдавил из себя главный хаосит, подходя ближе и с опаской косясь на безжизненную сферу. — Вы что, нашу бомбу в... в очередь поставили? Как в поликлинику? Это же унижение!

— В бесконечную очередь, — поправил Кай, убирая печать в карман и поправляя очки. — Теперь, чтобы взорвать вашу звезду, нужно дождаться ответа из двухсот пятидесяти тысяч инстанций. Учитывая, что некоторые из них находятся в других галактиках, а скорость межзвёздной почты оставляет желать лучшего (курьеры вечно теряют посылки в червоточинах), я бы не рассчитывал на взрыв в ближайшие триллионы лет. К тому времени, возможно, ваша цивилизация уже эволюционирует во что-то более разумное и передумает.

— Но... но мы же... у нас план! У нас свобода! У нас хаос! — голос хаосита сорвался на фальцет, и он схватился за голову, дёргая себя за провода в бороде. — Мы готовились! Мы репетировали! Мы даже танец придумали под взрывы! С элементами ламбады и краковяка!

— Танец? — заинтересовалась Зита, отвлекаясь от анализатора.

— Ну да, ритуальный. Чтобы боги хаоса нас оценили. Очень красиво, между прочим. Костюмы с блёстками, музыка, всё как полагается. Мы три года репетировали! А теперь всё насмарку!

— Танец придётся отложить, — строго сказал Кай, доставая из портфеля новый бланк. — А сейчас, молодой человек, прошу вас и ваших коллег построиться для составления протокола о нарушении. ФИО, дата рождения, место прописки, цель прибытия на объект, наличие судимостей, отношение к воинской обязанности, семейное положение, любимый цвет, группа крови... И пожалуйста, без фокусов. Моргор, проследите.

Демон согласно кивнул и навис над хаоситами зловещей тенью, поигрывая щупальцами. Хаоситы, поняв, что сопротивление бесполезно (и к тому же не согласовано с вышестоящими инстанциями), понуро выстроились в шеренгу. Один из них даже попытался сбежать, но Моргор лениво вытянул щупальце и вернул беглеца на место, поставив рядом с остальными.

Зита подошла к Каю и тихо спросила, поглядывая на довольного демона:

— Слушай, а это вообще законно? Ну, вот так печатью махать? Я имею в виду, печать, конечно, легендарная, но есть же какие-то процедуры, согласования, разрешения на применение спецсредств?

— Абсолютно законно, — Кай поправил очки и достал из портфеля толстый том в кожаном переплёте, который носил с собой на всякий случай. — Пункт 1345 Правил межгалактических разрушений: «В случае обнаружения несоответствия заявки установленной форме, инспектор имеет право применить любые доступные средства для приведения процесса в соответствие с регламентом». Печать — доступное средство. Кроме того, есть прецеденты. В 8762 году аналогичным образом было остановлено нашествие демонов на планету Курортная-7. Правда, тогда использовали не печать, а штамп «Оплачено», но принцип тот же. Демоны, увидев штамп, решили, что с них требуют оплату за вторжение, и убрались восвояси. Очень показательный случай.

— А если бы они правильно заполнили?

— Тогда пришлось бы согласовывать по-настоящему. Возможно, даже разрешить. Но они заполнили с ошибками. Это их вина, не наша. Бюрократия тем и хороша: она наказывает тех, кто не умеет читать инструкции. И вознаграждает тех, кто их знает. Как говорил мой наставник: «Документ — это оружие. Умей им пользоваться».

Внезапно из темноты туннеля донёсся странный звук — перестук колёс, мерное гудение и какой-то механический лязг, усиленный эхом подземелья. Звук приближался, и вскоре в зал, подпрыгивая на стыках рельсов, вкатилась здоровенная машина, похожая на помесь поезда, уборочного комбайна и танка. На боку красовалась надпись: «Московский Метрополитен. Аварийно-восстановительная служба. Спецвагон №1». Машина замерла, выпустила облако пара, и из неё вылез человек.

Точнее, сначала из люка показалась каска с фонарём, потом оранжевый жилет, потом огромная папка в руках, и только потом — сам человек. Невысокий, плотный, с лицом человека, который ничего не боится, потому что у него на всё есть инструкция. Он оглядел разгромленную станцию, хаоситов в шеренге, огромного демона, безжизненную сферу, Кая с Зитой и остановил свой взгляд на них.

— Это вы тут шумите? — спросил он строго, обводя зал фонариком и натыкаясь лучом на Моргора. Демон попытался принять безобидный вид, но с его мордой и щупальцами это было сложно. — Это у нас что? Бессточное образование в системе водоотведения? Или несанкционированное проникновение на режимный объект? А ну предъявите документы! И разрешение на проведение работ! И вообще, станция на ремонте, вход посторонним воспрещён! Особенно с этим!

— Я демон, — обиженно сообщил Моргор, складывая щупальца на груди. — Пожиратель Миров. Между прочим, почётный член Бездны. А вы, собственно, кто такой, чтобы на меня фонариком светить и документы требовать?

— Я — лицо, ответственное за соблюдение порядка на объекте, — отрезал человек в каске, подходя ближе и совершенно не выказывая страха перед огромным демоном. — Главный инспектор Московского Метрополитена по чрезвычайным ситуациям Пётр Иванович Задов. А вы — нарушитель, проникший на режимный объект без пропуска. Ваши документы! И не надо мне тут про Пожирателей Миров рассказывать. У меня вон в прошлом году один маг через турникет перепрыгнул — тоже говорил, что он великий чародей. А оказалось, проездной забыл. Штраф заплатил и извинялся.

Моргор растерянно посмотрел на Кая. Кай вздохнул и шагнул вперёд, протягивая удостоверение.

— Здравствуйте, Пётр Иванович. Старший архивариус Главного Комитета по Контролю за Окончательными Решениями Кай Учетный. Мы тут проводим межгалактическую операцию по пресечению несанкционированного апокалипсиса. Вот, собственно, устройство, — он кивнул на сферу, — обезврежено. Нарушители задержаны. Демон временно привлечён к сотрудничеству. Приносим извинения за возможные неудобства.

Пётр Иванович взял удостоверение, долго рассматривал его, поворачивал так и этак, даже понюхал и поднёс к свету, проверяя голограмму. Потом вернул и спросил с подозрением:

— Межгалактическую? А с местными властями согласовано? С мэрией Москвы? С департаментом транспорта? С управой района? С отделением полиции по Юго-Западному округу? С Роспотребнадзором? С пожарными? С газовой службой? С водоканалом? С отделом по борьбе с коррупцией? С профсоюзом работников метрополитена?

Кай открыл рот, но Пётр Иванович ещё не закончил:

— И отдельно: с администрацией метрополитена? У нас, знаете ли, режимный объект. Каждый вход и выход фиксируется. Каждый посторонний предмет должен быть описан и согласован. А у вас тут — демон, сфера непонятная, люди в балахонах, дым, копоть, разрушения... Это же нарушение всех мыслимых и немыслимых норм! Я за свою тридцатилетнюю практику такого беспредела не видел!

— Видите ли, Пётр Иванович, ситуация экстренная, устройство могло взорваться и уничтожить вашу планету...

— Экстренная, — кивнул Пётр Иванович и, достав из своей огромной папки стопку бумаг, начал их уверенно перебирать. — Я сейчас покажу вам экстренную. Вот, смотрите: регламент проведения аварийно-восстановительных работ в Московском Метрополитене. Том первый: общие положения. Том второй: действия при обнаружении посторонних предметов. Том третий: взаимодействие с федеральными службами. Том четвёртый: взаимодействие с внеземными цивилизациями, — он поднял на Кая глаза, и в них читалась непоколебимая уверенность в своей правоте. — У нас и на этот случай инструкция есть. Пункт 3.14: «При обнаружении представителей внеземных цивилизаций на территории метрополитена надлежит составить акт в четырёх экземплярах и направить в вышестоящие инстанции для решения вопроса о возможности временного пребывания». Где акт? Где экземпляры? Где подписи?

Зита тихо присвистнула. Кай почувствовал странное волнение — так опытный фехтовальщик чувствует волнение, встретив достойного противника. Так хирург чувствует азарт, увидев сложный случай. Так, наверное, чувствует себя демон, встретив другого демона, только более бюрократичного.

— Пётр Иванович, — осторожно начал Кай, стараясь подбирать слова. — Я полностью разделяю ваше стремление к порядку. Это похвально и достойно подражания. Честное слово, я восхищён вашей педантичностью. Но у нас тут устройство Судного дня, которое только что обезврежено, и через... — он глянул на часы, — двадцать минут могло взорвать всю вашу планету. Весь Московский Метрополитен, между прочим, вместе со всеми пассажирами, поездами, турникетами, автоматами с газировкой и киосками с прессой. Может быть, сначала закончим с задержанными, а потом займёмся бумагами?

Пётр Иванович задумался. Это было видно — он задумался так сильно, что даже фонарик опустил, и луч упёрся в пол, освещая пыльный рельс и чью-то потерянную перчатку.

— Акт о чрезвычайной ситуации, — сказал он наконец, придя к какому-то внутреннему решению. — Форма ЧС-12. Заполнить в двух экземплярах. Один остаётся у меня, второй вы забираете с собой для отчёта перед своим начальством. Без этого я не могу санкционировать дальнейшее пребывание посторонних лиц на вверенной мне территории. Это не моя прихоть, это инструкция. Начальство потом спросит — я должен отчитаться.

Кай молча достал из портфеля пачку чистых бланков, перетянутых резинкой.

— Форма ЧС-12? У меня есть. Адаптированная для межгалактического использования, с переводом на основные языки галактики. Включая русский. Подойдёт?

Пётр Иванович взял бланк, надел очки (которые, в отличие от Каевых, были настоящими, с толстыми линзами) и углубился в чтение. Минуту читал, другую, шевелил губами, иногда удовлетворённо кивал, иногда хмурился.

— Хм, — сказал он наконец, постучав пальцем по бумаге. — Пункт 7 — «Характер чрезвычайной ситуации». У вас написано «Угроза гравитационного коллапса звёздной системы». У нас в классификаторе такого нет. Есть «Пожар», «Затопление», «Обрушение конструкций», «Задымление», «Нарушение графика движения», «Обрыв контактного рельса» и «Обнаружение бесхозных предметов». Придётся выбрать «Обнаружение бесхозных предметов». Хотя по масштабу, конечно, не тянет. Но вы уж не обессудьте.

— Но это же не бесхозный предмет! — вмешалась Зита, возмущённо размахивая анализатором. — Это активное устройство! Оно пульсировало! Издавало звуки! Пахло серой и жжёной проводкой! И вообще, оно могло уничтожить всё вокруг!

— Пульсировало — значит, работало, — парировал Пётр Иванович, не повышая голоса. — А раз работало, значит, у него должен быть хозяин. Кто хозяин?

Кай обернулся к хаоситам, которые всё ещё стояли в шеренге под присмотром Моргора. Хаоситы дружно сделали шаг назад, но Моргор вытянул щупальце и преградил им путь, ласково, но настойчиво.

— Вот они, — указал Кай. — Организация «Хаоситы». Незарегистрированная, нелегальная, осуществляющая деятельность без лицензии, без патента, без разрешения на применение специальных средств. Более того, они пытались устроить несанкционированный апокалипсис, что является нарушением статьи...

— Погодите, — перебил Пётр Иванович, доставая ручку и приготовившись писать. — С вашими статьями потом разберётесь. Сначала — по факту. Значит, так. Вы, — он ткнул ручкой в главного хаосита, который всё ещё дёргал себя за провода в бороде, — пишете объяснительную, почему ваше оборудование оказалось в метро без согласования, откуда оно взялось, кто его устанавливал, на какие средства и с какой целью. Вы, — теперь ручка смотрела на Кая, — заполняете форму ЧС-12 и прикладываете копию своего командировочного удостоверения, а также справку о том, что ваша деятельность не противоречит местным законам. А вы, — ручка нацелилась на Моргора, который замер под прицельным взглядом, — предъявляете документы, удостоверяющие личность, или проходите процедуру дактилоскопии. Щупальца отпечатываются отдельно, каждое. У нас есть специальный сканер.

Моргор обиженно засопел, выпустил облако дыма, но спорить не решился — от Петра Ивановича исходила такая мощная аура бюрократической непоколебимости, что даже демоны терялись. За всю свою трёхтысячелетнюю карьеру Пожирателя Миров Моргор встречал разных существ — героев, магов, богов, полубогов, чудовищ, — но такого человека, который смотрит на демона как на рядового нарушителя общественного порядка, он видел впервые. Это было... обескураживающе.

— А можно я просто постою в уголке? — жалобно спросил демон, поджимая щупальца. — Я тихо. Я не буду мешать.

— Нельзя, — отрезал Пётр Иванович. — Каждый должен быть учтён. У меня план по учёту. Не срывайте отчётность.

Кай, глядя на эту сцену, вдруг почувствовал странное умиротворение. Казалось бы, только что они предотвратили апокалипсис, а теперь местный инспектор методично, с чувством, с толком, с расстановкой, оформлял произошедшее по всем правилам. В этом было что-то родное, почти домашнее. Бюрократия, она везде бюрократия. Даже на краю галактики, даже в подземельях далёкой планеты.

Глава 4. В которой Московский Метрополитен показывает класс, а бюрократия встречает бюрократию

Пётр Иванович тем временем уже развернул на ближайшем ящике импровизированный рабочий стол и разложил бумаги. Действовал он с хирургической точностью человека, который тридцать лет наводит порядок в самом сложном организме города — в метро. Хаоситы стояли в шеренге, понурив головы и изредка всхлипывая. Моргор замер в углу, стараясь занимать как можно меньше места, что у демона получалось плохо — щупальца всё равно торчали во все стороны. Кай и Зита переглянулись.

— Пётр Иванович, — осторожно начал Кай, присаживаясь на корточки и начиная заполнять форму на колене (портфель служил столом). — А можно ускориться? У нас реально куча дел, отчётов, плюс этих надо доставить куда следует. И вообще, мы только что спасли планету.

— Спасли — молодцы, — буркнул инспектор, проверяя, как Кай заполняет графы. — Похвально. Даже медаль могу выписать, если начальство согласует. Но бумага, знаете ли, терпит. А если мы сейчас нарушим регламент, потом такие проблемы начнутся — мало не покажется. Я в прошлом году из-за одной неправильно заполненной справки три месяца доказывал, что я не верблюд. Три месяца! Представляете? Пока все инстанции обошёл, пока объяснительные написал, пока экспертизу прошёл. А всё потому, что секретарша в графе «особые приметы» написала «горбатый». А я просто сутулюсь с детства, работу такая. Теперь каждую бумагу лично проверяю.

— А вы были верблюдом? — не удержалась Зита, с интересом разглядывая инспектора.

— Я был прав, — веско сказал Пётр Иванович. — А справка была неправильная. С тех пор я инструкции читаю от корки до корки. И вам советую. Экономит нервы и время.

«Сердце Звезды» за спиной жалобно пискнуло. На панели управления высветилось новое сообщение, которое Кай заметил краем глаза:

«Внимание! Процесс согласования приостановлен в связи с поступлением внешнего запроса от администрации объекта "Московский Метрополитен". Требуется уточнение формы ЧС-12. Ожидайте ответа от Межгалактического бюро стандартизации документации. Прогнозируемое время ожидания: +5×10¹⁰ лет. Приносим извинения за доставленные неудобства».

— О, — сказала Зита, заглядывая через плечо Кая. — А оно реагирует на Петра Ивановича. Смотри, ещё пятьдесят миллиардов лет добавилось.

— Ещё бы не реагировало, — хмыкнул Кай, заканчивая заполнять форму и ставя подпись. — «Печать Бесконечного Согласования» теперь связана с устройством. Любой официальный запрос из внешнего источника отправляется в тот же бесконечный цикл. Пётр Иванович только что добавил в очередь ещё один документ. Теперь устройство ждёт ответа не только от двухсот пятидесяти тысяч галактических инстанций, но и от московских властей. Это надолго.

— И сколько теперь ждать? — спросил главный хаосит, который, кажется, начал осознавать масштаб катастрофы. Его борода больше не дымилась — видимо, магический запал иссяк, и теперь провода печально болтались, как дохлые змеи.

— Бесконечность плюс ещё немного, — пожал плечами Кай. — С учётом загруженности московских инстанций и их любви к бумажной волоките — примерно столько же. Может, чуть больше. Если повезёт, ваши потомки ещё застанут начало рассмотрения. Лет через триллион.

В зале повисла тишина, нарушаемая только скрипом ручки Петра Ивановича, который тщательно выверял каждую букву в форме ЧС-12, и тихим урчанием Моргора, который с интересом наблюдал за происходящим и, кажется, даже чему-то учился.

— Пётр Иванович, — осторожно позвал Кай, когда инспектор закончил проверку и начал заполнять свои ведомости. — А вы не могли бы поставить отметку о принятии документа? Мне для отчётности перед начальством. И для истории, так сказать.

— Поставлю, — буркнул инспектор и поставил размашистую подпись и круглую печать с двуглавым орлом и надписью «Московский метрополитен. Для документов». — После того как проверите у меня подпись и расшифровку. И номер входящий не забудьте зарегистрировать. У меня все входящие регистрируются в журнале. Журнал вон там, на стене висит.

— Обязательно, — серьёзно кивнул Кай и записал номер в свой блокнот, подойдя к висящему на стене замызганному журналу.

Зита смотрела на этот диалог с растущим изумлением. Она вдруг поняла, что перед ней — встреча двух стихий. Двух вселенных. Двух уровней бюрократического сознания, которые нашли друг друга и теперь говорили на одном языке, недоступном простым смертным. Это было красиво. Это было величественно. Это было страшно.

— Они сейчас подружатся, — шепнула она Моргору, который подобрался поближе. — И тогда нам всем конец.

— Почему конец? — не понял демон, с любопытством разглядывая Петра Ивановича. — Он вроде ничего, строгий, но справедливый. У нас в Бездне таких уважают.

— Потому что, если галактическая бюрократия объединится с московской, Вселенная застрянет в очередях навечно. Ни один апокалипсис никогда не случится, потому что на его согласование уйдёт больше времени, чем существует Вселенная. Это же конец веселью!

Моргор задумался. Потом его глаза загорелись (в буквальном смысле — из них полыхнуло пламя, и Пётр Иванович строго зыркнул в его сторону):

— А это идея! — воскликнул он, понижая голос до шёпота. — Если всё застрянет в очередях, то и разрушать ничего не надо! Все просто умрут от скуки, ожидая справку! А скучающие души — они вкуснее, между прочим. В них больше тоски, больше надрыва. Прямо деликатес!

— Типун вам на язык, — строго сказал Пётр Иванович, не отрываясь от бумаг (оказывается, он прекрасно слышал весь разговор, даже сквозь шёпот). — Скука — это не повод для смерти. Для смерти нужно медицинское заключение, заверенное печатью, и разрешение от родственников, если смерть не наступила в медицинском учреждении. И справка об отсутствии задолженности по коммунальным платежам тоже требуется. У нас без справки даже умереть нельзя — не примут ни в морг, ни на кладбище.

— А если человек умер от скуки? — уточнила Зита, которую уже понесло.

— Тогда в медицинском заключении должно быть указано: «Причина смерти — скука, подтверждённая врачебной комиссией в составе трёх человек, один из которых обязательно психиатр». И подпись главврача. Без подписи не принимается. И печать, обязательно печать. Круглая, с гербом. И дата. И номер лицензии медицинского учреждения. Всё по форме 45-Г.

Тем временем Кай закончил с бумагами и подошёл к сфере. «Сердце Звезды» висело тихо, изредка попискивая запросами из бесконечной очереди. На панели управления мигали зелёные лампочки, и высвечивались сообщения о поступлении новых запросов из разных уголков галактики.

— Разрешите опечатать? — спросил Кай у Петра Ивановича, доставая из портфеля моток красной ленты и сургуч.

— А у вас есть разрешение на опечатывание объектов на территории метрополитена? — насторожился инспектор, отрываясь от своих записей.

— В рамках межгалактического законодательства — есть. Но я могу получить и местное разрешение, если вы мне подскажете, какую форму заполнить. У вас есть форма для таких случаев?

Пётр Иванович задумался, почесал затылок, потом махнул рукой:

— Ладно, опечатывайте. Я засвидетельствую. Но потом, в отчёте, укажите, что опечатывание произведено в присутствии представителя метрополитена. Фамилию мою запишите: Задов Пётр Иванович. Должность — главный инспектор по чрезвычайным ситуациям Московского метрополитена. Номер удостоверения — 145-Б, серия ММ. И печать не забудьте поставить, чтоб видно было.

— Обязательно, — пообещал Кай.

Он достал обычную, не легендарную, а совершенно стандартную печать «ОПЕЧАТАНО» с резиновой рукояткой, макнул её в штемпельную подушку и прилепил оттиск прямо на панель управления, поверх мигающих лампочек и бесконечных запросов. Потом для надёжности достал моток красной ленты и обвязал сферу крест-накрест, закрепив концы сургучной печатью. Получилось красиво и официально.

— Готово, — сказал он, вытирая пот со лба. — Устройство опечатано до выяснения обстоятельств. Хаоситы задержаны. Демон привлечён к сотрудничеству. Можем возвращаться, сдавать отчёты.

— А как же мы? — жалобно спросил главный хаосит, всё ещё стоящий в шеренге и нервно теребящий свои провода. — Мы вообще-то конец света хотели устроить! Мы готовились! У нас даже футболки с логотипом есть! И значки! И наклейки на бампер!

— Покажите, — заинтересовалась Зита, которой всё ещё было интересно всё, что касалось хаоса.

Хаосит снял балахон и продемонстрировал футболку с надписью: «Хаос — наше всё! ГлавКОР — в топку!» и изображением горящей папки с документами. Под ней была ещё одна: «Апокалипсис? Легко! Спроси меня как». И ещё одна: «Демоны тоже плачут, когда им отказывают в лицензии».

— Изъять как вещественное доказательство, — машинально сказал Кай. — Но если хотите, можете заказать новые, с правильной символикой. Я дам адрес типографии, которая печатает официальную продукцию ГлавКОРа. Там и значки есть, и наклейки, и даже календари с видами одобренных апокалипсисов.

— Нам не нужна официальная! Нам нужна свобода! — завопил хаосит, но без особой убеждённости.

— Свобода — это хорошо, — согласился Кай. — Но свободный апокалипсис без документов — это административное правонарушение. Устроите, как только получите все необходимые разрешения. Я, кстати, могу выписать вам направление в отдел лицензирования. Там подскажут, какие документы собрать, какие справки получить, какие комиссии пройти. Но сразу предупреждаю: очередь на получение лицензии на апокалипсис сейчас — лет двести. Если повезёт. А если не повезёт — триста.

— Двести лет?!

— А вы думали, Вселенная просто так взрывается? Всё по регламенту. Хотите качественный апокалипсис — готовьте документы. Хотите быстро — получаете штраф и депортацию на планету-тюрьму. Выбирайте.

Пётр Иванович одобрительно кивнул:

— Правильный подход. У нас в метро тоже — если хочешь станцию закрыть на ремонт, год согласовываешь. А если хочешь открыть новую — все пять. И это ещё быстро, если связи есть. Порядок превыше всего. Я вон в прошлом году лампочку поменял — и то три заявки писал.

— Лампочку? — удивилась Зита. — Одну лампочку?

— А вы думали? Лампочка — это осветительный прибор. Замена осветительного прибора требует согласования с электриками, с пожарными, с отделом главного энергетика, с профсоюзом (чтобы не нарушить условия труда) и с отделом снабжения (чтобы списать старую). Я три дня ходил, подписи собирал. Зато теперь горит — закачаешься.

Зита открыла рот, закрыла, снова открыла, но ничего не сказала. Этот мир был слишком сложен для её техногенного восприятия.

Тем временем Кай закончил опись изъятых вещей (футболки, значки, несколько амулетов явно кустарного производства, три банки с непонятной субстанцией, помеченной как «концентрированный хаос», и ржавый гаечный ключ, которым Кризис размахивал в начале). Хаоситы стояли смирно, только изредка переглядываясь и вздыхая.

— А что теперь с демоном? — спросила Зита, кивая на Моргора, который всё это время сидел в углу и старательно делал вид, что он просто большой, страшный, но законопослушный гражданин.

Кай обернулся к Моргору. Демон с надеждой смотрел на него, щупальца слегка подрагивали от нетерпения. В глазах (во всех десяти) читалось искреннее желание угодить.

— Моргор, вы подтверждаете готовность сотрудничать с органами? — официальным тоном спросил Кай.

— Подтверждаю, — важно кивнул демон. — Особенно если лаву обещали и пенсию. И указку. И трёхразовое питание. И чтоб без переработок.

— Указку я вам найду. Обещаю. Тогда оформляем вам временное убежище. Пётр Иванович, не возражаете, если демон побудет здесь до приезда нашей службы эвакуации? Это займёт пару часов, может, день. У нас с транспортом сейчас напряжёнка.

Пётр Иванович посмотрел на Моргора. Моргор попытался изобразить безобидное существо — поджал щупальца, притушил свечение, даже улыбнулся (получилось страшно, но старательно). Инспектор оглядел его с ног до головы, заглянул в глаза (во все десять), постучал пальцем по одному из щупалец, проверяя на прочность.

— А он не набезобразничает? — строго спросил он. — Не покурит в неположенном месте? Не напугает пассажиров? У нас тут, знаете ли, люди с детьми ездят. Бабушки, инвалиды, студенты... Им демоны ни к чему.

— Я буду паинькой, — заверил Моргор, стараясь говорить как можно мягче, что у демона получалось с трудом — голос всё равно звучал как гром среди ясного неба. — Могу даже помогать. Там, где надо что-то сжечь или напугать злостных нарушителей. Иногда в метро, я слышал, хулиганы бывают, безбилетники? Так я их быстро — щупальцами цап-царап, и порядок.

— Бывают, — признал Пётр Иванович. — Освежить память некоторым товарищам не помешало бы. Но только в рамках закона! Никакого самоуправства! Сначала предупредить, потом составить протокол, и только если не понимают по-хорошему — можно слегка припугнуть. Но без членовредительства. И чтоб никакого адского пламени — у нас противопожарная система, знаете ли, среагировать может. Потом отмывай всё.

— В рамках, в рамках, — закивал демон. — Я ж Пожиратель Миров, а не какой-нибудь мелкий бес. У меня принципы. И совесть есть, между прочим. Демоническая, но есть.

— Ладно, — неожиданно легко согласился Пётр Иванович. — Оставайся. Но — комендантский час до одиннадцати. После одиннадцати метро закрывается, и посторонним здесь быть нельзя. И без курения в неположенных местах. Курить только в тамбуре, у меня там специальное место оборудовано. И мусор за собой убирать. И чтоб без драк с пассажирами.

Моргор просиял так, что зал осветился багровым, а хаоситы зажмурились от непривычно яркого света.

— Спасибо! Я не подведу! А где тамбур? И где тут у вас столовая? А то я с утра не ел, если не считать пары случайных душ.

— Пойдём, покажу, — Пётр Иванович махнул рукой и направился к своему вагону. — Заодно расскажу про правила внутреннего распорядка. У нас их много, но ты не пугайся, основные запомнить легко. И про столовую расскажу — у нас там бефстроганов по средам дают, пальчики оближешь. Повар у нас — золото, а не человек.

Демон, переваливаясь, поплёлся за ним, и вскоре они скрылись в вагоне. Оттуда донёсся голос Петра Ивановича: «Значит, так. Первое правило: уважай график движения поездов. Второе правило: не создавай помех для пассажиров. Третье правило: все нестандартные ситуации фиксировать в журнале...»

Кай с Зитой переглянулись.

— Я не верю своим глазам, — сказала Зита. — Демон-пожиратель миров идёт учить правила метрополитена. Это же нонсенс! Это же... Это же гениально!

— Демон-пожиратель миров оформлен как внештатный сотрудник, — поправил Кай, поправляя очки и делая пометку в блокноте. — Теперь у него есть временное удостоверение и социальные гарантии. Хотя социальные гарантии для демонов — это отдельная проблема. Надо будет запросить в отделе кадров, положен ли ему больничный, отпуск и компенсация за вредные условия труда. И как начислять пенсию, если он бессмертный.

— Больничный демону? Зачем?

— А если он простудится? У демонов бывает адский насморк. Это заразно. Я читал отчёты: в 6789 году на планете Демонов-3 была эпидемия насморка, полпланеты чихало огнём. Еле потушили.

Зита представила чихающего демона, из ноздрей которого летят искры, поджигая всё вокруг, и решила, что об этом лучше не думать. У неё и так голова шла кругом от событий этого безумного дня.

Тем временем Кай подошёл к хаоситам, которые всё ещё стояли в шеренге, не решаясь двинуться с места. Моргор ушёл, но страх перед ним ещё витал в воздухе.

— Так, граждане нарушители, — сказал он, доставая новый бланк. — Сейчас я составлю протокол задержания, потом мы вызовем транспорт для доставки вас в отделение, и там с вами будут разбираться уже местные власти. Вопросы есть?

— Есть, — подал голос один из хаоситов, молодой парень с нервным тиком и вытатуированным на лбу символом хаоса (видимо, чтобы не забывать, кто он есть). — А нас не депортируют на планету-тюрьму? Я слышал, там ужасные условия: никакого хаоса, всё по расписанию, подъём в шесть утра, отбой в десять, и кормят только по инструкции.

— Это будет решать суд. Если вы раскаетесь и поможете следствию, возможно, отделаетесь условным сроком и общественными работами. Например, сможете помогать наводить порядок в тех мирах, где пытались устроить хаос.

— Это как?

— Ну, убирать мусор, красить заборы, заполнять бумаги, помогать пенсионерам, сажать деревья. Работы много. Хаоса, правда, мало, но зато всё официально и с записью в трудовой.

Хаоситы переглянулись. Перспектива красить заборы и заполнять бумаги вместо того, чтобы устраивать апокалипсисы, их явно не вдохновляла, но выбора не было.

— А может, мы просто посидим? — предложил главный, с надеждой глядя на Кая. — Ну, в тюрьме. Там же, наверное, кормят? И телевизор есть?

— Кормят, — кивнул Кай. — Но питание платное. Если у вас нет средств на счету, будете работать на кухне. Мыть посуду, чистить картошку. Там, кстати, хаоса много — посуда бьётся, картошка разная попадается.

— А у нас есть средства?

— Сейчас проверим.

Кай достал портативный сканер и провёл им над каждым хаоситом. Результаты появились на экране:

— Так, у вас на счету ноль целых три десятых магической единицы. Это на один обед не хватит, только на чай без сахара. У вас — минус пять, вы должны галактике. У вас — вообще пусто, даже долгов нет, что само по себе подозрительно. Так что придётся работать. Но не расстраивайтесь, работа на кухне — это полезный опыт. Научитесь готовить, может, пригодится в мирной жизни.

— Мы не хотим в мирную жизнь! Мы хотим хаос! — заныли хаоситы хором.

— Хаос будет, — пообещал Кай. — После того как отработаете срок. Если, конечно, к тому времени не передумаете.

Через полчаса, когда за хаоситами приехал транспорт (обычный автозак, только летающий и с мигалками), Кай и Зита наконец выбрались на поверхность через служебный люк, который любезно указал Пётр Иванович перед тем, как уйти инструктировать Моргора. Они стояли на тротуаре возле одной из станций метро, и над ними сияло московское небо — серое, низкое, с накрапывающим дождём, пахнущее выхлопными газами и весенней сыростью.

— Ничего не забыли? — спросила Зита, отряхивая комбинезон от подземной пыли.

Кай похлопал себя по карманам. Портфель — на месте. Печать — в кармане. Блокнот — заполнен заметками. Командировочное удостоверение — при нём. Степлер — в портфеле, цел.

— Вроде всё, — сказал он. — Хотя постой... Мы не взяли у Петра Ивановича расписку о том, что он принял Моргора на ответственное хранение. Это ж документ! Без него Моргор числится у нас как пропавший без вести во время командировки. А это дополнительная отчётность, розыскные мероприятия, запросы в Бездну... Придётся возвращаться.

— Ка-а-ай, — простонала Зита, хватаясь за голову. — Мы только что спасли планету от уничтожения, предотвратили апокалипсис, задержали банду хаоситов и пристроили демона на работу! Можно без расписки? Ну пожалуйста!

— Нельзя, — вздохнул Кай. — Без расписки Моргор числится у нас как пропавший без вести. А это дополнительная отчётность, розыскные мероприятия, запросы в Бездну, объяснительные, комиссии... Я по опыту знаю. У меня в 8762 году так один демон потерялся — до сих пор ищем. Хотя он, может, просто в отпуск ушёл без заявления.

— Я туда не пойду, — заявила Зита, топая ногой. — Пётр Иванович меня уже внёс в какой-то журнал учёта посетителей. Если я вернусь, он заставит заполнять ещё и выходной талон. И, возможно, анкету о впечатлениях от посещения метрополитена. И справку о благонадёжности. Я по глазам видела — он такой.

— У них есть анкеты?

— У такого человека — обязательно есть. Я чувствую. У меня анализатор хаоса зашкаливает при одном упоминании его имени.

Кай задумался. В небе над Москвой зажигались первые звёзды, хотя до вечера было ещё далеко. Где-то там, в серой коробке на краю Вселенной, их ждали отчёты, новые заявки и бесконечный поток документов. Но сейчас, стоя на мокром тротуаре, под монотонным московским дождём, Кай вдруг почувствовал странное удовлетворение. Операция прошла успешно, хаоситы задержаны, устройство опечатано, демон пристроен. И даже местная бюрократия оказалась на высоте — строгая, педантичная, дотошная. Такая, какой и должна быть настоящая бюрократия.

— Ладно, — сказал он наконец. — Расписку оформим дистанционно. По защищённому каналу. У Петра Ивановича, я уверен, есть электронная почта. Такие люди всегда имеют электронную почту и знают, как с ней работать.

— Думаешь? — усомнилась Зита.

— Судя по его педантичности — обязательно есть. И папка «Входящие» там рассортирована по годам, месяцам и степени важности. И спам он чистит каждый день в 8 утра. Такие люди не меняются.

Они пошли вдоль ночной улицы, вдыхая сырой воздух, и Зита вдруг спросила:

— Слушай, а тебе самому не надоело? Вся эта бюрократия, бумажки, согласования, вечные проверки... Не хочется иногда просто плюнуть на всё и устроить маленький хаос? Ну, чисто для разнообразия? Чтоб искрило, как мой анализатор?

Кай остановился и посмотрел на неё поверх очков. Дождь капал на его аккуратно причёсанные волосы, но он, кажется, этого не замечал.

— Знаешь, Зита, хаос — это когда непонятно, что будет завтра. Непонятно, проснёшься ли ты в своей постели или в эпицентре взрыва. Непонятно, прилетит ли к тебе зарплата или галактика схлопнется. А когда всё по правилам — ты всегда знаешь, что будет послезавтра, через месяц и через год. И это... это успокаивает. Это даёт опору.

— И тебе не скучно?

— Скучно? — Кай улыбнулся — редкость, которую Зита видела, кажется, впервые. — Милая моя, когда у тебя на столе лежит сто пятьдесят заявок на конец света, каждая со своими ошибками, каждая с уникальным способом уничтожения разумной жизни, и каждую нужно проверить, исправить, согласовать и отправить обратно — это не скука. Это... это головоломка. Это детектив. Это искусство. Бюрократическое искусство. Искусство наводить порядок там, где его отродясь не было.

Зита хмыкнула, но спорить не стала. В конце концов, кто она такая, чтобы судить? Она сама выбрала эту работу, этого начальника и этого демона в придачу.

В кармане у Кая запищал коммуникатор. Он достал устройство, прочитал сообщение и вздохнул с таким выражением лица, будто ему только что сообщили о новой партии неразобранных заявок.

— ГлавКОР. Срочно. На планете Некрос-7 зафиксирована несанкционированная активность некромантов. Требуется инспекция. Демоны прилагаются (легальные, с документами). Выезд немедленно. Торн Бюрократиус, лично.

— Некроманты? — оживилась Зита, забывая про усталость. — Это же интересно! Я всегда хотела посмотреть на настоящих некромантов. Они правда скелетами командуют? И с мертвецами разговаривают? И у них там всё в чёрном и с черепами?

— Правда. Но сначала нам придётся разобраться с их документацией. Некроманты славятся тем, что вечно теряют лицензии на воскрешение, путают разрешения на поднятие мертвецов и забывают продлевать санитарные книжки. А без санитарной книжки, сами понимаете, никак — трупный яд, инфекции...

— А демоны легальные — это как?

— Это значит, что у них есть разрешение на пребывание в данном секторе и справка об отсутствии судимостей в других измерениях. Таких демонов можно привлекать к работе, они не опасны. В теории.

— А Моргор? Он теперь тоже легальный?

— Моргор сейчас на испытательном сроке у Петра Ивановича. Если пройдёт испытание, получит постоянный вид на жительство в секторе Земля. Но в данной командировке он не участвует. Придётся без него.

— Жаль, — сказала Зита. — С ним веселее. Он хоть и страшный, но душевный.

Кай убрал коммуникатор и повернулся к люку метро, из которого они только что вылезли. Оттуда доносился голос Петра Ивановича, смешанный с басовитым урчанием Моргора:

— Моргор, нельзя! Я сказал — нельзя курить в тоннеле! Это пожароопасно! И вообще, откуда у тебя сигареты? Демоны не курят!

— А это не сигареты, это сера! — оправдывался демон. — Я просто греюсь! У демонов температура тела ниже, чем у людей, мне холодно в вашем метро! Сквозняки!

— Грейся в отведённом месте! Вон, угол для курения оборудован, там табличка висит. И пепельница есть. Иди туда! И чтоб без фокусов!

— А можно я там ещё и поем? У вас в столовой, кажется, бефстроганов был?

— Что значит «поем»? Ты же демон, тебе души нужны, а не еда!

— Души — это на десерт. А так я тоже люблю картошку. Особенно жареную. И компот. Я компот в Бездне никогда не пробовал, а тут попробовал — вкусно.

— Картошку будешь есть в столовой для персонала. У нас там по средам повар хороший, бефстроганов делает. Заодно познакомишься с коллективом. Только не пугай никого сразу, дай привыкнуть.

— А бефстроганов — это вкусно?

— Увидишь. Лучше всяких душ, поверь моему слову.

Кай с Зитой переглянулись и улыбнулись. Демон осваивался на новом месте. Кто бы мог подумать ещё утром, что Пожиратель Миров будет обсуждать меню столовой с инспектором метрополитена.

— Ладно, — сказал Кай. — Полетели. Некроманты ждать не будут. А Моргор... Моргор теперь в хороших руках. Пётр Иванович из него человека сделает. Или, по крайней мере, приличного демона.

Они поднялись на борт катера, который всё это время висел на автопилоте над Москвой, ожидая хозяев. Дождь стекал по иллюминаторам, вдали мигали огни ночного города, а где-то в глубине московской подземки демон Пожиратель Миров учился правильно курить в специально отведённом углу, постигал азы бефстроганова и впитывал правила внутреннего распорядка.

Потому что даже у демонов должны быть документы. Даже у хаоса должен быть порядок. А без бумажки ты — никто. Даже если ты умеешь пожирать планеты и пугать вселенную одним своим видом.

Катер мягко оторвался от земли и начал набирать высоту. Внизу оставалась Москва — огромная, шумная, живая. Где-то там Пётр Иванович уже, наверное, выдавал Моргору спецодежду и объяснял, как пользоваться турникетом. Где-то там хаоситы ехали в автозаке, обсуждая, как они будут отбывать срок и не передумают ли стать законопослушными гражданами. Где-то там, в глубине метро, осталось опечатанное «Сердце Звезды», которое теперь будет ждать ответа из инстанций до скончания веков.

— Кай, — сказала вдруг Зита, когда катер вышел в открытый космос. — А что, если мы когда-нибудь вернёмся на Землю? Ну, просто так, в гости? К Моргору, к Петру Ивановичу...

— Вернёмся, — пообещал Кай. — Обязательно. У нас там теперь должник. И друг. А это, знаешь ли, ко многому обязывает.

— Даже бюрократа?

— Бюрократа — в первую очередь. Потому что дружба тоже должна быть оформлена документально. Знакомство, совместные мероприятия, обмен опытом... Я уже прикидываю, какие формы для этого подойдут.

Зита рассмеялась и откинулась в кресле. Впереди была новая планета, новые проблемы и новые возможности навести порядок. Но теперь у них было что-то ещё — память о первом настоящем приключении, в котором бюрократия победила хаос, а демон нашёл своё призвание в московском метро.

— Знаешь, — сказала она, глядя на звёзды, — я, кажется, начинаю понимать, почему ты любишь свою работу. Потому что она... настоящая. Потому что без неё всё это, — она обвела рукой космос за иллюминатором, — превратилось бы в свалку.

— В свалку с демонами, — поправил Кай.

— И с хаоситами.

— И с неправильно заполненными заявками.

— И с некромантами, которые забывают про санитарные книжки.

— И с людьми, которые хотят устроить апокалипсис, но не умеют читать инструкции.

Кай вздохнул и потянулся к бортовому журналу, чтобы сделать очередную запись. В графе «Особые отметки» он вывел: «Первый контакт с цивилизацией Земля признан успешным. Местная бюрократическая система функционирует на высоком уровне. Демон Моргор временно трудоустроен в Московском метрополитене. Рекомендуется включить Землю в список перспективных для сотрудничества».

Он отложил ручку и посмотрел на Зиту. Та уже дремала, уронив голову на грудь, и тихо посапывала. Анализатор на её коленях тихонько мигал, показывая ровный фон — никакого хаоса поблизости не наблюдалось.

— Спокойной ночи, Зита, — тихо сказал Кай. — Завтра у нас новый день. И новые заявки на апокалипсис.

Катер нырнул в пространственный тоннель, и вскоре его огни растворились среди миллиардов звёзд. А внизу, на маленькой голубой планете, в московском метро, только что началась новая смена. И новый сотрудник в оранжевом жилете (огромного размера, сшитого на заказ) впервые вышел на пост, готовый наводить порядок.

— Смотри, Моргор, — говорил Пётр Иванович, показывая на турникеты. — Это наше хозяйство. Тут безбилетники, тут зайцы, тут те, кто пытается пролезть без очереди. Твоя задача — смотреть в оба. Ну, во все десять.

— Понял, — кивнул демон, довольно пошевеливая щупальцами. — А если кто-то будет сопротивляться?

— Тогда действуй по инструкции. Сначала предупреди, потом припугни, потом вызывай охрану. Но без самосуда. Мы тут цивилизованные люди.

— А если он сам демон?

— Демонов в метро не бывает. Кроме тебя. Так что не выдумывай.

Моргор улыбнулся и занял пост. Где-то в глубине тоннеля тихо гудели поезда, пахло железом и вечностью. А в кармане его жилета лежала новенькая памятка: «Правила поведения для сотрудников метрополитена. Особо важно для демонов».

Жизнь налаживалась. Даже в самых неожиданных её проявлениях.

Глава 5. В которой некроманты пытаются воскресить дракона, а Кай воскрешает забытые инструкции

Катер мчался сквозь звёздную пустоту со скоростью, которую даже опытные пилоты называли «бешеной», хотя на самом деле это была стандартная крейсерская скорость модели К-37, просто Зита любила жать на все кнопки подряд, проверяя их на прочность. В иллюминаторе проплывали галактики, туманности и скопления звёзд, иногда мелькали автоматические станции подзарядки и один раз — огромный космический кит, который лениво помахал хвостом и скрылся в облаке космической пыли, даже не поинтересовавшись документами.

— Красиво, — сказала Зита, откидываясь в кресле пилота. — Я каждый раз удивляюсь, как здесь много всего. Звёзды, планеты, жизнь... А мы летим и всё это портим своими проверками. Наверное, они нас ненавидят.

— Мы не портим, — возразил Кай, не отрываясь от бумаг, которые разложил на откидном столике. — Мы систематизируем. Без нас здесь был бы хаос. Представь: каждая цивилизация взрывает свои планеты, когда захочет. Гравитационные волны накладываются друг на друга, пространство искривляется, черные дыры плодятся как кролики. Через тысячу лет от Вселенной ничего не останется, только чёрные дыры и жалобы от соседей.

— А через миллион?

— А через миллион, если мы будем хорошо работать, Вселенная будет такой же аккуратной, как мой стол. — Кай с любовью посмотрел на свои бумаги, разложенные по цветам и размерам. — Порядок — это не скучно. Порядок — это когда всё на своих местах.

Зита покосилась на стол Кая, который действительно был образцом порядка: папки рассортированы по цветам (красные — срочные, синие — на рассмотрении, зелёные — одобренные, жёлтые — сомнительные), ручки стоят в подстаканнике по росту (от самой длинной до самой короткой), степлер лежит на специальной подставке с гравировкой «Лучшему архивариусу», а блокноты выстроены в идеальную шеренгу.

— Слушай, а ты всегда был таким? — спросила она. — Ну, педантичным? Или это с возрастом пришло?

— Всегда, — ответил Кай, не поднимая головы. — Сколько себя помню. В детстве я сортировал игрушки по размеру и цвету. Конструктор лежал отдельно от машинок, машинки — отдельно от солдатиков. В школе — коллекционировал идеально заполненные дневники. У меня была целая коллекция — пять штук. В институте — писал курсовые таким почерком, что преподаватели думали, будто их распечатали на принтере. И ни одной ошибки, ни одной помарки.

— И тебя не дразнили?

— Дразнили. Конечно, дразнили. «Заряженный», «педант», «ходячая инструкция». Но я не обращал внимания. Знаешь, когда у тебя есть система, тебя сложно вывести из равновесия. Дразнилки — это хаос. А я с детства умел превращать хаос в порядок. Просто игнорировал то, что не вписывалось в систему.

— И ты никогда не хотел... ну, взорвать что-нибудь? Просто так, для удовольствия? Чтоб бабахнуло и искры во все стороны?

Кай наконец поднял глаза и посмотрел на Зиту поверх очков:

— А ты никогда не хотела сесть и целый день раскладывать бумажки по папкам? Просто так, для удовольствия? Чтоб ровненько, аккуратненько, по цветам и размерам?

Зита представила эту картину и содрогнулась всем телом:

— Нет. Никогда. Даже в страшных кошмарах. Мне снятся цифры, графики и анализ данных, но чтобы папки... брр.

— Вот видишь. У каждого свои способы релаксации. Мне для счастья нужен порядок. Тебе — хаос. Мы идеально дополняем друг друга.

Катер нырнул в червоточину, на мгновение всё вокруг стало разноцветным и размытым, а потом они вынырнули уже в другой части галактики. На экране появилась планета — мрачная, фиолетовая, с чёрными пятнами лесов и багровыми морями. Над поверхностью висели тучи, подсвеченные изнутри зловещим свечением, словно кто-то включил гигантский неоновый прожектор. Вокруг планеты вращались три луны — две нормальные, круглые, и одна явно искусственная, судя по геометрически правильным кратерам и антеннам на поверхности.

— Некрос-7, — объявил навигатор механическим голосом. — Планета четвёртой категории опасности. Население: 3 миллиона живых, 12 миллионов мёртвых (активных), 40 миллионов мёртвых (неактивных, ожидают утилизации). Средняя продолжительность жизни — 70 лет, средняя продолжительность посмертия — неограничена при наличии лицензии и своевременной оплате налогов. Климат: умеренно-кладбищенский. Осадки: раз в неделю — кислотный дождь, раз в месяц — костный дождь (останки мелких животных). Рекомендации для посетителей: иметь при себе защитный амулет от некротической энергии, не гулять по кладбищам после заката, не разговаривать с незнакомыми скелетами, не принимать угощения от зомби, не голосовать за мертвецов на выборах.

— У них тут и навигатор шутит? — удивилась Зита.

— Это не шутки, — серьёзно сказал Кай. — Это стандартное предупреждение. На Некросе-7 действительно бывают костные дожди. Местная атмосфера поднимает вверх лёгкие останки, а потом они выпадают в виде осадков. Это создаёт определённые неудобства, но местные привыкли. Даже зонты специальные делают — с двойным куполом, чтобы кости отскакивали.

— А как они ходят по улицам? Под зонтиками?

— Зонтики не всегда помогают. Там нужны специальные навесы и каски. Но в целом, если не задерживаться под открытым небом во время костопада, жить можно. Местные дети даже играют: кто больше костей соберёт. Потом сдают в пункты приема, получают деньги.

— Жуть.

— Нормальная жизнь. Для них.

Катер начал снижение, пробивая слой фиолетовых облаков, которые оказались на поверку не облаками, а огромной тучей некротической пыли. Внизу показался город — чёрные башни, острые шпили, черепа на заборах, кладбища вместо парков и странные сооружения, напоминающие одновременно крематории, офисные центры и средневековые замки. Улицы были заполнены странными существами — зомби, скелеты, призраки и вполне живые люди в чёрных балахонах перемещались в хаотичном, но каком-то привычном для них порядке. Местами виднелись очереди — видимо, за свежими душами или справками о смерти.

— Прямо как в фильмах ужасов, — сказала Зита, прижимаясь к иллюминатору. — Только фильмы ужасов обычно снимают про такое, а тут это реальность.

— Типичная планета четвёртой категории, — прокомментировал Кай, сверяясь с навигатором и поправляя очки. — Некромантская активность, высокий магический фон, население преимущественно мёртвое или неопределённое. По классификации ГлавКОРа — зона повышенной бюрократической сложности.

— Почему сложности?

— Потому что с мёртвыми сложно брать объяснительные. Они или молчат, или врут, или вообще разлагаются в процессе. А по инструкции, каждый свидетель должен быть опознан и внесён в протокол. Попробуй опознать скелет, у которого нет документов и который утверждает, что он — Наполеон Бонапарт, Александр Македонский или, скажем, Юлий Цезарь. А их тут, судя по отчётам, десятки. Все великие полководцы почему-то стекаются на Некрос-7.

Катер приземлился на окраине города, на специальной площадке для межгалактических гостей. Рядом уже стояло несколько кораблей — один явно принадлежал торговцам (судя по рекламе «Свежие мозги. Оптом и в розницу. Доставка по галактике»), другой — каким-то туристам (наклейка «Я люблю Некрос» с изображением улыбающегося скелета), а третий — инспекции из соседней галактики (официальная раскраска и герб на борту, явно коллеги).

— Конкуренты? — насторожилась Зита.

— Вряд ли. Скорее, коллеги из соседнего сектора. У некромантов часто бывают проверки. Слишком много нарушений с документами. Особенно на воскрешение.

Они вышли из катера и направились к центру города. Дорога вела через улицу, застроенную странными магазинчиками: «Свежие души. Дёшево. Оптом и в розницу», «Магические ингредиенты. Глаз тритона, кровь дракона, перо феникса», «Гробы на любой вкус. Рассрочка. Кредит. Торг уместен», «Зомби-ферма. Работяги без выходных. Недорого», «Скелеты для научных исследований. Продажа, аренда, обмен».

Надписи пестрели ошибками — «Прадаём», «Дораго», «Налетай — пакупай», но местные, кажется, не обращали на это внимания. Для них это было в порядке вещей.

— Безграмотность — тоже нарушение, — вздохнул Кай, делая пометку в блокноте. — Но это уже не наша компетенция. Это к отделу образования. Наша компетенция — вон там.

Он указал на огромное здание в центре города. Это был замок — настоящий средневековый замок с башнями, бойницами и рвом, полным зелёной светящейся жидкости, от которой поднимался пар. Но к замку был пристроен стеклянный офисный центр с кондиционерами, неоновой вывеской и вращающимися дверями. Контраст эпох смотрелся дико, но в то же время органично — как будто так и надо, как будто средневековье и современность решили сосуществовать в одном архитектурном ансамбле.

Над входом горела вывеска: «Гильдия некромантов Некроса-7. Основана в 2345 году до нашей эры. Приём по предварительной записи. Обед с 13 до 14. В обед не воскрешаем, не поднимаем, не вызываем духов. Технический перерыв».

— Вывеска с огоньками, — одобрительно кивнул Кай. — Хоть что-то по стандарту. И время работы указано. Пошли. Посмотрим, что тут у них за нарушения.

Внутри гильдия оказалась удивительно похожа на обычный офис. Те же стойки регистратуры, те же очереди, те же уставшие сотрудники за стеклянными перегородками. Только вместо ксероксов стояли магические кристаллы для связи с миром мёртвых, вместо кулеров с водой — котлы с дымящейся жидкостью, вместо фикусов — маленькие скелетики в горшках (некоторые шевелились и тянули костлявые ручки к проходящим), а вместо обычных объявлений на стенах висели пергаменты с заклинаниями.

В очереди стояли самые разные существа. Живые люди в чёрном, призраки (они парили в воздухе и иногда проходили сквозь друг друга, что создавало небольшие конфликты и очереди из жалоб), скелеты с номерками на рёбрах и даже один огромный тролль, который пытался доказать регистраторше, что он не умер, а просто «плохо выглядит» и «вообще-то живой, просто замёрз».

— Я живой! — ревел он так, что дрожали стёкла. — У меня справка есть! Вот, смотрите! От главного врача! С печатью!

— Ваша справка просрочена на триста лет, — устало отвечала девушка за стеклом, даже не глядя на бумагу. — И пахнет от вас, как от покойника. Причём давнего. Извините.

— Это одеколон такой! — не сдавался тролль. — «Трупный цвет» называется! Модный! Все некроманты пользуются!

— Следующий!

Кай подошёл к окошку с табличкой «Справки и воскрешения. Выдача разрешений». Там сидела девушка с неестественно бледной кожей и печальными глазами. На бейджике значилось: «Мёртвая Маша. Консультант первой категории. Стаж работы — 150 лет (посмертно)». Девушка была явно мертва — это читалось по отсутствию пульса на шее, лёгкому трупному запаху, который она пыталась заглушить духами, и тому, что она время от времени переставала дышать, а потом спохватывалась и делала вдох.

— Здравствуйте, — сказал Кай, протягивая удостоверение. — Старший архивариус ГлавКОРа Кай Учетный. У нас сигнал о несанкционированной активности на вашей планете. Кто отвечает за воскрешения?

Маша посмотрела на удостоверение сквозь, и Кай заметил, что глаза у неё слегка светятся в темноте — обычное дело для мертвецов, у которых магия заменяет жизненную энергию.

— ГлавКОР? — переспросила она безжизненным голосом. — А у вас есть направление от нашей администрации? Межгалактические инспекции согласовываются за три дня. У нас регламент. Вот, смотрите: положение о межгалактическом сотрудничестве, пункт 45, параграф 2...

— У нас экстренный случай, — терпеливо объяснил Кай, доставая свой экземпляр положения (он всегда носил с собой самые нужные документы). — Пункт 78, параграф 3: «В случае угрозы жизни и здоровью граждан, а также при наличии признаков несанкционированной деятельности, инспектор имеет право на проведение немедленной проверки с последующим уведомлением местных властей в течение 24 часов». Вот, видите? Подписано, скреплено печатью, имеет юридическую силу.

Маша сравнила два документа, пошевелила губами, читая, и наконец кивнула. Её глаза на секунду перестали светиться — видимо, от напряжения.

— Сходится. Проходите. Ваши некроманты пытаются воскресить дракона? Это у нас в подвале, уже тысячу лет пытаются.

— Тысячу лет? — удивилась Зита, округляя глаза. — Это ж сколько поколений сменилось!

— Ну да. Дракон старый, воскрешается тяжело. То одно не так, то другое. То костей не хватает, то душа не хочет возвращаться, то лицензия просрочена. Замучились уже все. И мы, и он.

Кай нахмурился и достал блокнот:

— А разрешение на воскрешение у вас есть? Лицензия на работу с крупными магическими существами? Санитарное заключение на проведение работ? Разрешение от пожарных? От ветеринарной службы? От экологического надзора? Дракон после воскрешения будет дышать огнём — это повышает пожароопасность региона.

— Должна быть, — пожала плечами Маша, поправляя съехавший череп на бейджике. — У нас всё по закону. Гробус, наш президент, очень следит за документами. Он у нас педант, каких поискать. Даже мёртвых заставляет заполнять анкеты.

— Гробус? — переспросил Кай. — Это который в 8762 году защитил диссертацию «Оптимизация некромантических процессов в условиях межгалактического кризиса»? Я читал. Очень толковая работа. Особенно глава про утилизацию отходов после массовых воскрешений. Там были интересные цифры по энергозатратам.

— Он самый, — удивилась Маша. — Вы его знаете?

— Читал. Заочно знаком. Научные труды — они сближают.

Маша оживилась (насколько вообще может оживиться мертвая) и даже слегка порозовела — видимо, магия как-то отреагировала на эмоции:

— Ой, а вы, наверное, из научных кругов? А то к нам всё больше с проверками, а с наукой — редко. Гробус будет рад. Он как раз новую монографию пишет, «Экономика загробного мира». Второй том. Первый, кстати, уже разошелся тиражом в пять экземпляров по главным библиотекам галактики.

— Обязательно ознакомлюсь, — пообещал Кай. — А сейчас проводите нас к месту воскрешения. И, пожалуйста, предупредите, чтобы ничего не трогали до нашего прихода. Мы должны проверить документы и, если потребуется, опечатать объект.

— Опечатать дракона? — переспросила Маша. — А это как? Он же большой. И злой. Особенно когда голодный.

— Обычной печатью, — Кай похлопал по карману, где лежала «Печать Бесконечного Согласования». — Дракон — это объект. Объекты опечатываются. Всё по инструкции. Неважно, большой он или маленький, злой или добрый. Главное — документы.

Маша проводила их через холл, мимо очередей и окошек, в служебную зону. Там было ещё мрачнее — коридоры освещались факелами с зелёным пламенем, на стенах висели портреты известных некромантов прошлого (некоторые шевелились и подмигивали прохожим, а один даже показал язык), а из-за дверей доносились странные звуки: то ли стоны, то ли заклинания, то ли просто скрип несмазанных дверей. Где-то вдалеке ритмично стучало — то ли сердце, то ли отбойный молоток.

— У нас тут лаборатории, — пояснила Маша, указывая костлявым пальцем на двери. — В этой, например, выводят новые виды скелетов. В той — экспериментируют с призрачной энергией. А в конце коридора — зал для воскрешения крупных существ. Там наш дракон. Уже заждался, наверное. Ему тысячу лет обещают воскреснуть, а всё никак.

Они вошли в огромный зал с высоким потолком, уходящим куда-то в темноту. В центре зала на специальном постаменте лежал... скелет. Огромный скелет дракона, метра четыре в холке и метров десять в длину, с размахом крыльев, которые сейчас были сложены вдоль туловища. Скелет был не просто мёртвым — он был явно в процессе воскрешения: кости светились тусклым зелёным, в глазницах мерцали огоньки, а грудная клетка иногда вздымалась, как будто дракон пытался дышать, хотя лёгких у него не было.

Вокруг скелета суетились несколько некромантов в чёрных балахонах. Они водили руками, читали заклинания и время от времени подливали в специальные чаши какую-то дымящуюся жидкость, от которой шёл запах серы и ещё чего-то неуловимо апокалиптического.

— Осторожно! — крикнул один из некромантов, заметив вошедших. — Он злой сегодня! Не кормили с утра! И вообще, неделю не кормили — души подорожали!

— Чем кормят скелетов? — заинтересовалась Зита, с интересом разглядывая огромный костяк.

— Душами. Мелкими, в основном, — пояснил некромант, подходя ближе и вытирая руки о балахон. — Но души нынче дорогие, пришлось переводить на призраков. А призраки — они непитательные, одни воспоминания, никакой энергетики. Вот он и злится. Вон, посмотрите, как глазницы сверкают. Явно недоволен.

Дракон действительно сверкал глазницами — оттуда вырывались зелёные искры, а челюсти клацали, хотя никакой еды рядом не было. Иногда из пасти вырывался стон — то ли жалоба, то ли угроза.

— А почему он не летает? — спросила Зита, обходя скелет кругом.

— Крылья ещё не окрепли, — вздохнул некромант. — Костная ткань восстанавливается медленно. Ещё лет сто, и полетит. Если, конечно, душами кормить нормальными, а не этими... призрачными огрызками. А так — пока только ходить может. И то с трудом.

Кай достал блокнот и начал записывать, попутно сверяясь с какими-то своими записями:

— Воскрешение дракона, срок — тысяча лет, кормление — призраки (не сертифицированные), состояние — нестабильное, агрессивное. Кто ответственный за процесс?

— Я ответственный, — раздался голос сзади.

Они обернулись. В дверях стоял высокий худой некромант в дорогом балахоне с золотыми нашивками, расшитом черепами и костями. На груди висел бейджик: «Гробус Мрачный, президент Гильдии некромантов, доктор загробных наук, заслуженный воскреситель третьей степени, почётный член общества любителей скелетов». В руках он держал толстенную папку, перетянутую чёрной лентой.

— Гробус, — представился он и протянул руку. Рука была холодной, как лёд, но рукопожатие крепким, почти живым. — Вы, я так понимаю, из ГлавКОРа? Нам звонили, предупреждали. Проходите, присаживайтесь. Только осторожно, тут везде магические круги, не наступите. А то засосёт.

Кай ловко обошёл круг, выложенный из костей и светящихся кристаллов, и присел на табурет, который предусмотрительно подвинул один из некромантов. Зита устроилась рядом, доставая анализатор и начиная сканировать пространство.

— Итак, — начал Кай официальным тоном. — Рассказывайте. Дракон. Откуда взялся? Почему воскрешаете? Есть ли документы? Разрешения? Лицензии? Справки?

Гробус вздохнул и сел напротив. Под ним тут же материализовался трон из черепов — видимо, автоматическая реакция на присутствие начальства или просто привычка.

— Дракона этого, Архивальда Древнего, убили ещё в эпоху Великих Войн. Тысячу лет назад. Тогда это было законно — у дракона была лицензия на устрашение населения, он её превысил, ну и... короче, герои пришли, зарубили. По закону, между прочим, с разрешения местных властей. У меня где-то бумаги есть. В архиве. В подвале. В сундуке. За тысячу лет накопилось...

— А воскрешение?

— Воскрешение начали почти сразу. Как только прах собрали, кости отмыли, душу поймали. Но процесс долгий, сами понимаете. Дракон — это вам не скелет какого-нибудь крестьянина. Тут нужен особый подход, особые ингредиенты, особая магия. И разрешения, конечно. Без разрешений нельзя.

— Разрешения? — оживился Кай, делая пометки. — Какие именно?

— Ну, мы всё оформляли. Где-то в архиве лежит. Тысячу лет назад получили предварительное согласие от Министерства магической безопасности, от Комитета по защите исчезающих видов (иронично, да? драконы вообще-то исчезающий вид, но этого убили), от Департамента по контролю за крупными существами, от пожарных, от санитарной службы. Всё по закону. Тогда было проще с бумагами.

— А продление? — спросил Кай, доставая из портфеля толстую папку с надписью «Некромантия. Нормативные документы». — Разрешение на воскрешение действует пятьсот лет. Потом нужно продлевать. Это закон. Где продление?

Гробус замер. Потом медленно повернулся к своим помощникам, которые тут же сделали вид, что очень заняты драконом:

— Мы продлевали?

Помощники переглянулись.

— Кажется, нет, — сказал один, почёсывая затылок. — Война была, потом эпидемия, потом ещё одна война, потом нашествие зомби, потом выборы... Некогда было. Всё как-то не до того.

— А точнее? — настаивал Кай.

— Точнее... — помощник полез в планшет, поводил пальцем по экрану. — Последняя отметка о продлении — пятьсот два года назад. Дальше пусто. Провал в документации.

В зале повисла тишина. Даже дракон перестал клацать челюстями, прислушиваясь к разговору. Из его глазниц вылетела одинокая искра и погасла, не долетев до пола.

— Так, — сказал Кай, делая пометки в блокноте. — Нарушение первое: отсутствие продления разрешения на воскрешение. Нарушение второе: использование несертифицированных кормов (призраки должны проходить проверку на качество и иметь справку об отсутствии вредных воспоминаний). Нарушение третье: отсутствие ветеринарного паспорта на дракона. Нарушение четвёртое: нарушение сроков воскрешения (тысяча лет вместо положенных пятисот). Нарушение пятое...

— Какого паспорта? — опешил Гробус, хватаясь за сердце (которое, впрочем, у него давно не билось).

— Ветеринарного. — Кай поднял на него глаза. — У каждого животного должен быть паспорт. Даже если животное мёртвое. Особенно если мёртвое — потому что непонятно, чем оно болело при жизни и как это может повлиять на окружающих после воскрешения. Инфекции, паразиты, генетические отклонения — всё должно быть задокументировано. У вашего дракона, судя по костям, был артрит и кариес. Это должно быть отражено в документах. Иначе как мы будем лечить?

— Откуда вы знаете про артрит? — удивился помощник, с уважением глядя на Кая.

— По костям видно. Я не специалист, конечно, но базовые признаки читаю. Вон, на позвоночнике наросты, на челюсти тёмные пятна. Типичный артрит и кариес. Лечили? Или так и оставили?

— Не-ет, — растерянно сказал Гробус. — А надо было? Он же мёртвый был. Зачем лечить мёртвого?

— Затем, что после воскрешения всё это останется с ним. Если дракон воскреснет с больными зубами, он не сможет нормально питаться. А если не сможет питаться, начнёт есть некромантов. Были прецеденты. В 7890 году на планете Зубов-3 воскресший тираннозавр с больными зубами сожрал полгорода, пока не выяснилось, что у него просто десны болят.

Некроманты дружно сделали шаг назад от дракона.

— Он что, может нас съесть? — спросил один, бледнея (насколько может побледнеть некромант).

— Может, — подтвердил Кай, поправляя очки. — Голодный дракон — это очень опасно. Тем более скелет. У них нет желудка в обычном смысле, но есть магическое пищеварение. Души, призраки, живые люди — всё переваривается. Так что кормить его нужно правильно и вовремя. И лечить зубы.

— А чем правильно? — заинтересовался Гробус, делая пометки в своём блокноте.

— Сертифицированными душами. Класс А — для драконов, класс Б — для обычных скелетов, класс В — для призраков. У вас, судя по всему, души класса В, а нужен А. Разница в энергетической ценности — в три раза. И витамины нужны. Души, обогащённые кальцием, для укрепления костей.

— Откуда вы всё это знаете? — изумилась Зита, которая тоже делала пометки в своём анализаторе.

— Инструкция по содержанию крупных магических существ, — Кай похлопал по папке. — Раздел 7, параграф 3. Я перед командировкой ознакомился. Там всё расписано: кормление, лечение, уход, гигиена, требования к помещениям. Даже рекомендации по общению есть. Драконы, например, любят, когда с ними разговаривают уважительно. И терпеть не могут, когда тычут пальцем.

Гробус смотрел на Кая с растущим уважением, смешанным с ужасом:

— Вы первый инспектор, который действительно разбирается в теме. Обычно приходят, машут мечами, запугивают, угрожают, а к бумагам даже не прикасаются. А вы — сразу к документам, к инструкциям, к деталям. Это правильно. Это профессионально.

— Спасибо, — скромно сказал Кай. — А теперь давайте разбираться, что делать с драконом. Воскрешение почти завершено, останавливать поздно. Но документы оформить нужно срочно. Иначе — штрафы, депортация, возможно, даже утилизация.

— А можно? — с надеждой спросил Гробус. — Оформить задним числом?

— Можно. Я выпишу временное удостоверение личности на дракона. Потом, в течение месяца, вы должны подать заявку на продление разрешения на воскрешение, оплатить штраф за просрочку и пройти ветеринарную комиссию. Комиссия подтвердит (или не подтвердит) его годность к самостоятельному существованию.

— А если не подтвердит?

— Тогда придётся усыпить. Но, судя по костям, дракон крепкий. Пройдёт. Если, конечно, зубы вылечите.

— А зубы? — спросил помощник, всё ещё косясь на дракона.

— Зубы полечите. У вас же есть некроманты-стоматологи?

— Есть, — кивнул Гробус с облегчением. — У нас всё есть. Мы же серьёзная организация. И стоматологи есть, и хирурги, и даже психиатры для призраков.

— Вот и отлично. Приступайте.

Кай достал из портфеля чистый бланк и начал заполнять. В графе «Вид существа» написал «Дракон (скелет)», в графе «Имя» — «Архивальд Древний», в графе «Возраст» — «более 5000 лет (посмертно — 1000 лет)», в графе «Особые приметы» — «артрит позвоночника, кариес, отсутствие левого когтя на задней лапе, склонность к клацанью челюстями, периодические выбросы некротической энергии из глазниц». В графе «Временное разрешение» поставил дату и подпись.

— Осталось поставить печать, — сказал он и достал «Печать Бесконечного Согласования».

— Это та самая? — с благоговением спросил Гробус, и его глаза (оба, живые и мёртвые) загорелись. — Легендарная печать? Я о ней в книжках читал! Древний артефакт! Говорят, ею боги штамповали указы!

— Она самая, — кивнул Кай. — Но для обычных документов я использую обычную. Легендарную берегу для особых случаев.

Он достал стандартную печать «ГлавКОР. Отдел по борьбе со спонтанными апокалипсисами» и поставил оттиск на бланк. Бумага на мгновение засветилась зелёным и погасла, оставив после себя лёгкий запах озона.

— Готово, — сказал Кай, протягивая документ Гробусу. — Держите. Теперь у дракона есть временное удостоверение. Действует три месяца. За это время нужно всё оформить официально. И не забудьте про штраф.

В этот момент дракон чихнул. Из его пасти вылетело облако холодного пламени, которое попало прямо на стопку бумаг, лежащую на столе рядом с Гробусом. Бумаги вспыхнули зелёным огнём и мгновенно сгорели, превратившись в горстку пепла.

— Ой, — сказал дракон. Голос у него был скрипучий, как несмазанная дверь, но вполне разборчивый и даже с некоторыми интонациями. — Извините. Я нечаянно. Аллергия, наверное. Или сквозняк.

— Вы разговариваете? — удивилась Зита, подпрыгивая на месте.

— А что такого? — дракон попытался пожать плечами, но из-за отсутствия мышц получилось не очень. — Я древний дракон, я много чего умею. Правда, пока только частично. Полностью воскресну — буду и огнём плеваться, и летать, и разговаривать без проблем. А пока — только чихаю холодным и говорю с акцентом.

— С акцентом?

— Ну да. Тысячу лет молчал, язык немного забыл. Слова подзабыл, грамматика хромает. Ничего, восстановлюсь. Главное, чтоб кормили нормально, а не этой призрачной дрянью. От неё у меня изжога.

Кай смотрел на сгоревшие бумаги с философским спокойствием человека, который всегда делает копии.

— Хорошо, что я всегда делаю копии в трёх экземплярах, — сказал он, доставая из портфеля ещё один бланк. — Заполним заново. Только, Архивальд, пожалуйста, не чихайте на документы. Это казённое имущество. И вообще, в присутствии инспекции полагается вести себя прилично.

— Постараюсь, — пообещал дракон, осторожно прикрывая пасть лапой. — А можно мне тоже документ? Ну, чтобы я легальным был? А то я тысячу лет лежу, воскреснуть не могу, все меня пугают, кормят какой-то дрянью, зубы болят... А я, между прочим, законопослушный дракон был. Все деревни, которые сжигал — по лицензии. Все принцессы, которых похищал — с согласия родителей. У меня даже благодарность была от одной принцессы — ей у родителей надоело, она специально добивалась, чтобы её похитили. Я ей помог, между прочим. Пять лет у меня жила, в пещере, пока родители не одумались. Хорошее было время. Сытное.

— Вы с принцессой жили? — удивилась Зита, у которой от удивления даже анализатор запищал.

— А что такого? Она сама попросила. Говорила, что во дворце скучно, а у меня интересно — сокровища, драконы прилетают в гости, турниры иногда, рыцари приходят сражаться — весело. Она даже замуж вышла за одного рыцаря, который пришёл меня убивать. Я не обиделся. Свадьбу играли у меня в пещере. Хорошая была свадьба, я тогда целую деревню сжёг в честь молодых. По лицензии, конечно. У меня всё схвачено было.

Кай слушал и записывал, время от времени кивая:

— Интересная биография. Это всё нужно будет внести в анкету. В графе «Особые заслуги» можно указать. А сейчас — подпишите вот здесь.

Дракон неуклюже взял ручку когтем (ручка жалобно хрустнула и сломалась) и попытался вывести подпись. Получилась кривая загогулина, больше похожая на след от падения метеорита, но Кай кивнул:

— Сойдёт. Для первого раза. Потом, когда воскреснете полностью, подпишете нормально. А пока так.

— А что теперь будет? — спросил Гробус, с надеждой глядя на Кая.

— Теперь вы, уважаемый президент гильдии, будете отвечать за дракона до полного оформления документов. Кормить сертифицированными душами, лечить зубы, вести журнал наблюдений, фиксировать все чихи и искры. Через месяц я пришлю запрос о состоянии дел. Если всё будет в порядке — оформим постоянное разрешение. Если нет — пеняйте на себя.

— А если не в порядке?

— Тогда дракон отправится на карантинную планету для дальнейшего разбирательства. Там, правда, условия хуже, кормят реже, и вообще — тоска зелёная. Так что лучше здесь всё сделать как надо.

Дракон, услышав про карантин, жалобно заскрипел костями:

— Не хочу на карантин! Я хочу легально жить! И деревни жечь! По лицензии!

— Будет вам и то, и другое, — пообещал Кай. — Но сначала — документы. Без документов вы никто. Даже дракон. Особенно дракон.

— А можно я буду просто жить? Ну, без жечь? — жалобно спросил Архивальд, сверкая глазницами. — Мне, в общем-то, не очень-то и хотелось. Я старый уже. Хочу на пенсию. В пещеру. Чтоб сокровища вокруг, тепло, уютно. И чтоб иногда принцессы заходили в гости. Без похищений, просто так, по-соседски.

Дракон задумался. Видимо, вопрос был философским и требовал осмысления.

Гробус тем временем подошёл к Каю и тихо сказал, понизив голос до шёпота:

— Спасибо вам. Честно. Мы тут привыкли жить как придётся, документы заполнять кое-как, спустя рукава, а вы нам глаза открыли. Надо с бумагами дружить. А то ведь действительно — штрафы, депортации, карантины... Не дело. Мы же серьёзная организация.

— Обращайтесь, — кивнул Кай, собирая бумаги в портфель. — Мы ещё неделю будем в секторе. Если что — вызовете по защищённому каналу. И да, — он обернулся в дверях, — уберите вывеску «Прадаём души» у входа. Грамматические ошибки дискредитируют вашу гильдию. И вообще, впечатление о планете складывается по мелочам. А у вас ещё и на заборе написано «Здесь был Вася» и «Скелеты правят». Несерьёзно.

— Уберём, — пообещал Гробус. — Обязательно. И забор покрасим. И вывеску сменим. И вообще, наведём порядок.

Когда они вышли на улицу, уже стемнело. Фиолетовое небо стало совсем чёрным, а три луны заливали город призрачным светом, отбрасывая длинные тени. Где-то вдалеке выли призраки, клацали костями скелеты и раздавались странные звуки, похожие на погребальные песнопения. Из-за угла выглянул зомби, зевнул и побрёл дальше по своим делам.

— Красиво у них тут, — сказала Зита, оглядываясь. — Жутко, но красиво. Атмосферно. Прямо как в старых фильмах про вампиров.

— Типичный некромантский город, — пожал плечами Кай, поправляя галстук. — Я бывал и похуже. На планете Зомби-12, например, вообще нельзя ходить по улицам без сопровождения — везде лезут из могил. Там даже асфальт специальный кладут, чтобы не прорывались. А здесь — культурные. Вон, смотри, у каждого скелета номерок на рёбрах. Значит, на учёте стоят. Молодцы.

— А зачем им номерки?

— Для статистики. Чтобы знать, сколько скелетов, где они находятся, чем занимаются. Это прогресс.

Они шли к катеру, и Зита вдруг спросила, глядя на звёзды:

— Кай, а ты правда думаешь, что они исправятся? Ну, некроманты эти. Дракон. Гробус со своей гильдией.

Кай остановился и посмотрел на неё. В свете трёх лун его лицо казалось бледным и задумчивым, очки поблёскивали.

— Не знаю, — сказал он честно. — Но теперь у них есть шанс. Документы — это не только контроль. Это ещё и защита. Если у дракона будет паспорт, его не смогут просто так изгнать или уничтожить. Если у гильдии будут правильно оформленные лицензии, их не закроют за одну ошибку. Документы — это доказательство того, что ты существуешь легально. Что ты — часть системы. А система... система она, знаешь, иногда бывает справедливой. Не всегда, но иногда.

— Иногда?

— Ну, не чаще чем раз в тысячелетие. Но бывает. Вон, дракон тысячу лет ждал — и дождался. Теперь у него есть временное удостоверение. Это прогресс. Маленький, но прогресс.

— А если бы не мы?

— Если бы не мы, его бы либо утилизировали за нарушение, либо он воскрес бы нелегально и его бы убили снова. А так — жить будет. Легально. С правом на сожжение деревень после получения квоты.

— А квоту он получит?

— Если оформит всё правильно — получит. Очередь, правда, большая. Но драконы живут долго, подождёт. У него ещё пара тысяч лет впереди.

Они подошли к катеру. Зита забралась в кресло пилота, Кай сел рядом, доставая планшет для отчёта.

— Куда теперь? — спросила Зита, запуская двигатели.

Кай посмотрел на коммуникатор. Новых сообщений не было.

— Домой, — сказал он. — В ГлавКОР. Отчитываться о командировке, сдавать бумаги в архив, проверять, как там Моргор осваивается в метро. И... знаешь, Зита?

— Что?

— Я, кажется, начинаю понимать, почему ты любишь хаос. Несмотря на весь мой порядок.

— Почему? — удивилась она.

— Потому что, когда ты наводишь порядок, чувствуешь себя... ну, не знаю... полезным. Как будто ты что-то меняешь. Как будто без тебя этот дракон так и лежал бы скелетом в подвале, без надежды, без будущего, без права на пенсию. А теперь у него есть документ. Маленький, временный, но есть. И это — я сделал. Мы сделали.

Зита улыбнулась и тронула его за руку:

— А я начинаю понимать, почему ты любишь порядок. Потому что без него всё это, — она обвела рукой иллюминатор, за которым проплывали фиолетовые облака Некроса-7, — превратилось бы в свалку. В хаотичную, бестолковую, опасную свалку.

— В свалку с драконами, — поправил Кай.

— И с некромантами.

— И с неправильными вывесками.

— И с голодными скелетами.

— И с призраками, которые ноют по ночам.

Кай вздохнул, глядя на проплывающие внизу огни города:

— Вывески — это отдельная боль. Надо будет составить служебную записку в отдел культуры. Пусть проведут проверку грамотности во всех галактиках. А то «прадаём души», «дораго», «налетай — пакупай», «скупим коссти»... Это же глаза режет. Грамотность — основа цивилизации. Если существо не умеет правильно писать, как оно сможет правильно заполнить заявку на апокалипсис?

— А при чём тут апокалипсис? — не поняла Зита.

— При том, что неправильно заполненная заявка — это либо отказ, либо непредвиденные последствия. Представь: напишут «взорвать планету» вместо «взорвать звезду» — и всё, система планеты погибла, а звезда как висела, так и висит. А переделывать заявку — ещё двести лет ждать в очереди. Бюрократия не прощает ошибок.

Зита представила и хихикнула:

— Бедные злодеи. Столько сил потратили, а из-за одной запятой всё насмарку.

— Ничего не бедные. Надо учить правила. Инструкции для того и пишут, чтобы их читали. А не использовали как подставки для чая.

Катер вышел из атмосферы Некроса-7 и взял курс на серую коробку. Внизу оставалась фиолетовая планета с её странными обитателями, драконом на временном учёте и некромантами, которые теперь будут неделями разбирать архивы в поисках старых разрешений и лицензий.

— Интересно, — задумчиво сказала Зита, глядя на удаляющуюся планету, — а что бы ты делал, если бы не было ГлавКОРа? Ну, если бы не нужно было всё это контролировать, проверять, систематизировать? Чем бы ты занимался?

Кай задумался всерьёз. Минуту молчал, глядя на звёзды, потом ответил:

— Наверное, нашёл бы другую систему. Может, работал бы в библиотеке. Сортирую книги, раскладываю по жанрам, по авторам, по годам издания, слежу за сроками возврата. Это тоже порядок. Только книжный.

— А если бы не было библиотек?

— Тогда ушёл бы в горы. И сортировал бы камни. По размеру, цвету, форме, минеральному составу. Тоже неплохо. Можно коллекцию собрать.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Порядок можно наводить везде. Даже в хаосе. Особенно в хаосе. Там он нужнее всего.

— А я, — сказала Зита, — если бы не было ГлавКОРа, наверное, стала бы изобретателем. Придумывала бы новые технологии, взрывала бы что-нибудь, экспериментировала. Только в рамках закона, конечно. Чтобы не привлекать внимание таких, как ты.

— А я бы тебя всё равно нашёл, — улыбнулся Кай. — По отчётам о несанкционированных взрывах. Они всегда оставляют следы.

— То есть от тебя не скроешься?

— Нигде. Бюрократия всевидяща. И всеслышаща. И всё записывает.

Они рассмеялись. Катер летел дальше, рассекая космическую пустоту, а впереди, в серой коробке на краю Вселенной, их ждали новые дела, новые отчёты и, конечно, новые приключения.

Где-то там, в московском метро, демон Моргор осваивал профессию помощника инспектора и уже успел напугать трёх безбилетников, которые теперь обещали купить проездные на год вперёд и больше никогда не нарушать правила. Пётр Иванович был доволен новым сотрудником и даже выдал ему спецодежду — оранжевый жилет размера XXXL, который еле налез на демоническую тушу, и каску, которую пришлось заказывать отдельно.

— Молодец, Моргор, — говорил Пётр Иванович, похлопывая демона по щупальцу. — Хорошо работаешь. Ещё пару дней такой службы — и оформлю тебя на постоянку. С премией.

— А бефстроганов будет? — с надеждой спрашивал демон.

— Будет. И бефстроганов, и компот, и плюшки. Всё будет.

Где-то на Некросе-7 дракон Архивальд учился правильно держать ручку и заполнять анкеты, мечтая о том дне, когда получит квоту на сожжение деревни и сможет наконец-то выйти на законную пенсию.

— Главное — терпение, — наставлял его Гробус. — Документы — это наше всё. Без них ты никто. А с ними — уважаемый член общества.

— Я понял, — вздыхал дракон, выводя кривые буквы. — Буду стараться.

А где-то в других галактиках зрели новые конфликты, новые обиды и новые угрозы апокалипсиса. Но Кай Учетный, начальник отдела по борьбе со спонтанными апокалипсисами (пока ещё временно исполняющий обязанности, но уже почти утверждённый), был готов к ним. У него был портфель с бланками, вечная ручка, легендарная печать и верная помощница, которая уже начинала понимать, что порядок — это не скучно. Это просто другой вид приключений. Более надёжный и предсказуемый, но от этого не менее увлекательный.

— Слушай, — сказала Зита, когда катер уже подлетал к ГлавКОРу. — А что, если мы когда-нибудь встретим планету, где вообще нет никаких проблем? Где все живут по правилам, документы в порядке, апокалипсисы не планируются?

— Таких планет не бывает, — уверенно ответил Кай. — Всегда кто-то что-то нарушает. Это закон вселенной.

— А если бы была?

— Тогда нам там было бы скучно. И мы бы улетели искать другую, с проблемами.

— Значит, нам нужен хаос?

— Нам нужна работа. А работа без хаоса — это просто бумажки. Скучно.

Зита улыбнулась и выключила двигатели. Катер мягко пристыковался к серой коробке. Впереди были новые отчёты, новые заявки и новые приключения. И это было прекрасно.

Глава 6. В которой налоговая инспекция прибывает не вовремя, а Кай узнаёт, что даже у апокалипсиса есть свои тарифы

Катер мягко пристыковался к серой коробке ГлавКОРа. После всех приключений на Некросе-7 даже привычный серый офис казался Каю родным и уютным. Он с нежностью погладил портфель с отчётами, проверил, все ли печати на месте, и вышел в транспортный отсек. Зита потянулась, хрустнув суставами (у техногенных рас это звучало как лёгкий электромагнитный разряд, сопровождаемый слабым потрескиванием), и довольно улыбнулась.

— Ну что, — сказала она, — теперь отчёты сдавать? Или сначала кофе? Я бы выпила чего-нибудь горяченького. А то после некромантов до сих пор могильным холодом тянет.

— Сначала сдадим отчёты, — непреклонно ответил Кай, поправляя очки. — Работа прежде всего. Кофе подождёт. Документы — нет.

— Ты невыносим.

— Знаю. Но без отчётов Моргор никуда не денется, некроманты не перестанут воскрешать драконов, а начальство будет нас ждать с новыми заданиями и, возможно, претензиями. Лучше разобраться с бумагами сразу, чем копить. У меня правило: сегодняшние отчёты — сегодня в архив.

Они прошли в канцелярию — огромный зал, заставленный стеллажами с папками, которые уходили под самый потолок и терялись где-то в полумраке. Здесь работали существа разных рас и видов, но всех их объединяло одно: бесконечное терпение и любовь к порядку. За главной стойкой сидела пожилая женщина с идеально уложенной седой причёской и в очках на цепочке. Её бейджик гласил: «Вера Павловна, главный архивариус. Стаж: 247 лет. Награждена медалью "За безупречную отчётность" трижды».

— Учетный, — сказала она, увидев Кая. Голос у неё был скрипучий, как старая дверь, но глаза оставались живыми и цепкими. — Опять с отчётами? Сколько можно? Только в прошлый раз ушли, и снова.

— Работа такая, Вера Павловна, — улыбнулся Кай, выкладывая на стойку стопку папок. — Вот отчёт по хаоситам, вот по некромантам, вот по дракону Архивальду. Всё в порядке, подписи собраны, печати проставлены, приложения приложены.

Вера Павловна надела очки и начала просматривать документы. Она делала это с такой скоростью, что казалось, будто она просто перелистывает страницы, не читая. Но Кай знал: она видит каждую букву, каждую запятую, каждый оттиск. За 247 лет работы она научилась выхватывать ошибки на подсознательном уровне.

— По хаоситам — хорошо, — бормотала она, водя пальцем по строчкам. — Задержание, протоколы, опечатывание устройства. По некромантам — отлично, дракона на учёт поставили, временное удостоверение выдали, молодец. По демону... А это что за пункт? «Временное трудоустройство в Московском метрополитене»?

— Новый метод ресоциализации, — пояснил Кай. — Решили, что это эффективнее, чем депортация. Демон уже показал хорошие результаты. Трёх безбилетников напугал.

— Нестандартно, — Вера Павловна подняла на него глаза. — Но в рамках закона. Если, конечно, у метрополитена есть лицензия на использование демонической силы. Вы проверяли?

— У них есть разрешение от местных властей. И страховка. И демон прошёл медкомиссию.

— Хорошо. Ладно, принимаю. Иди, Учетный. И больше не пропадай надолго — у нас без тебя заявок накопилось. Целая гора.

— Сколько?

— Тысяча двести. Но самые срочные — пятьдесят. Я их на твой стол положила. Красные папки, как обычно.

Кай вздохнул. Тысяча двести заявок — это примерно неделя работы без сна и без перерывов на кофе. Но он справится. Он всегда справлялся.

— Спасибо, Вера Павловна.

— Иди уже.

Они вышли из канцелярии, и Зита спросила, заглядывая Каю через плечо:

— Ты реально всё это прочитаешь? За неделю?

— Реально. Но не сразу. Буду понемногу, в свободное от командировок время. У меня система: сначала срочные, потом важные, потом остальные. И строго по цветам.

— А когда у тебя оно бывает, свободное время?

— Никогда. Но я привык. Знаешь, когда работа любимая, время летит незаметно.

Они прошли в свой кабинет. Кай сел за стол, с любовью погладил новый степлер и начал разбирать заявки. Зита устроилась в кресле для посетителей и включила анализатор — проверять, не случилось ли где хаоса, пока они отсутствовали.

— Спокойно, — сказала она через минуту, глядя на экран. — Везде тихо. Даже скучно. Ни одного всплеска. Ни одного намёка на апокалипсис. Прямо мёртвый сезон.

— Скучно — это хорошо. Скучно — значит, никто не пытается взорвать планету без спроса. Можно спокойно работать.

— А как же Моргор?

— А что Моргор? Он в метро, под присмотром Петра Ивановича. Думаю, там сейчас самое безопасное место во Вселенной. Даже демоны там становятся законопослушными.

— Проверим?

— Обязательно. Как только разгребу эти заявки.

Кай углубился в чтение. Зита наблюдала за ним, покачивая ногой. Прошло полчаса. Час. Два. Тишину нарушал только шелест бумаг и редкие вздохи Кая, когда он находил очередную ошибку в заполнении.

Вдруг дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Торн Бюрократиус — и вид у него был такой, будто он только что обнаружил, что у него закончились не только бланки, но и ручки, и степлеры, и вообще вся канцелярия.

— Учетный! — выпалил он без предисловий. — У нас гости. Межгалактическая налоговая инспекция.

Кай поперхнулся кофе. Зита выпучила глаза. Даже анализатор на её коленях пискнул и замигал красным.

— Кто?! — переспросил Кай, надеясь, что ослышался.

— Налоговая. Они приехали с проверкой. Хотят посмотреть, правильно ли мы платим налоги с нашей деятельности. Сказали, что это плановая проверка, но по глазам вижу — внеплановая. Ищут, к чему придраться.

— Но мы же государственное учреждение! Мы не платим налоги! — воскликнула Зита.

— Платим, — вздохнул Торн, проведя рукой по лысеющей голове. — Оказывается, с прошлого года все государственные учреждения обязаны платить налог на бюрократическую деятельность. За каждую оформленную заявку, за каждый выданный документ, за каждую поставленную печать. Новый закон. Межгалактический. Мы его как-то пропустили.

— И сколько мы должны? — осторожно спросил Кай.

— Понятия не имею. Поэтому они и приехали. Проверят все наши отчёты за последние сто лет и насчитают.

— За сто лет?! — Зита схватилась за голову. — Это же миллионы документов! Тысячи папок! Горы бумаги!

— Вот именно. Поэтому я отправляю их к тебе, Учетный. Ты лучше всех знаешь нашу документацию. Будешь сопровождать проверку, отвечать на вопросы, предоставлять доступ к архивам. Ты же у нас ходячая энциклопедия.

— А если найдут ошибки? — спросил Кай, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Тогда будем платить штрафы. И, возможно, кого-то уволят. Но мы надеемся, что ошибок нет. У нас же всё по инструкции, верно?

Кай молчал. Он знал, что будет дальше.

— Они есть, — тихо сказал он наконец. — У нас триста двадцать семь ошибок за последние пять лет. Я вёл учёт.

— Что?! — Торн побагровел так, что даже уши покраснели. — Ты вёл учёт собственных ошибок?!

— А как же? — искренне удивился Кай. — Это же важно для статистики. Я записывал все случаи, когда мы неправильно заполнили форму, поставили печать не в тот день, перепутали параграфы или забыли подпись. Для внутреннего анализа.

— И ты молчал?!

— Вы не спрашивали. А добровольно сообщать о своих ошибках не положено — это может быть использовано против нас. Я же не самоубийца.

Торн открыл рот, закрыл, снова открыл, но ничего не сказал. Потом махнул рукой:

— Ладно. Разбирайся с налоговой сам. Ты у нас теперь главный специалист по ошибкам. И по исправлению последствий.

Начальник вышел. Кай и Зита переглянулись. В глазах Зиты читался неподдельный ужас, смешанный с любопытством.

— Налоговая, — сказала она медленно, смакуя это слово, как яд. — Это хуже, чем демоны.

— Демоны предсказуемы, — кивнул Кай, поправляя галстук. — У демонов есть понятные мотивы: голод, жажда разрушения, желание напугать. А налоговая... это хаос в чистом виде. Это стихия, которая живёт по своим законам и не подчиняется никакой логике.

— Ты преувеличиваешь.

— Ничуть. Я читал отчёты. Были цивилизации, которые пережили вторжение демонов, нашествие зомби, ядерную зиму и даже нашествие инопланетян. Но налоговая инспекция их добивала. Не сразу, но методично.

Они вышли в коридор. Там уже суетились сотрудники — кто-то пытался спрятать папки в шкафах, кто-то лихорадочно перекладывал бумаги с места на место, кто-то просто стоял и смотрел в одну точку, осознавая неизбежное. Один бедолага из отдела статистики пытался засунуть годовую отчётность в мусорное ведро, но папки были слишком толстыми и не помещались.

В приёмной их уже ждали. Трое.

Первый — высокий худой человек с лицом, которое, казалось, никогда не улыбалось. На бейджике значилось: «Иннокентий Правдивый, старший налоговый инспектор, заслуженный работник фискальной службы». Он был одет в строгий чёрный костюм, при галстуке, и держал в руках кожаную папку с золотым тиснением.

Второй — женщина средних лет с очками на цепочке и недовольным выражением лица, словно ей только что сообщили, что любимый сериал закрыли. Её бейджик гласил: «Варвара Счётная, эксперт по документации, почётный член общества борцов с финансовыми нарушениями».

Третий — молодой парень с планшетом и бегающими глазами, на бейджике: «Степан Учётный, стажёр (однофамилец, кстати), только из академии».

— Кай Учетный? — спросил Иннокентий, сверяясь с бумагами. — Начальник отдела по борьбе со спонтанными апокалипсисами?

— Да, — кивнул Кай, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Очень приятно. Я Иннокентий Правдивый. Это мои коллеги — Варвара Счётная и Степан Учётный. Мы к вам с проверкой. Просим предоставить все документы за последние сто лет, касающиеся вашей деятельности. Особенно те, где фигурируют печати, штампы, подписи и финансовые операции.

— Все? — уточнил Кай, хотя уже знал ответ.

— Все. — Иннокентий улыбнулся — это было страшное зрелище. — Каждый листок. Каждый клочок бумаги. Каждый черновик, если он имеет отношение к делу.

— Это займёт недели.

— У нас есть время. Мы никуда не спешим. Мы вообще никуда не спешим уже двадцать лет. Это наша работа — не спешить и проверять.

Зита тихо застонала. Кай сохранил невозмутимое выражение лица, хотя внутри у него всё сжималось.

— Хорошо. Проходите в конференц-зал. Я распоряжусь, чтобы принесли архивы.

Следующие три часа были адом. Сотрудники таскали папки из архива — десятки, сотни, тысячи папок. Налоговые инспекторы их изучали с хирургической дотошностью, Кай отвечал на вопросы, а Зита делала кофе и тихо материлась на всех языках галактики, которые знала (а знала она их много, включая несколько мёртвых).

— Вот это что? — спросила Варвара, тыча пальцем в один из документов. — Заявка на ядерную войну от планеты Торма-6. Отказано. Почему?

— Неправильно заполнен пункт о радиусе поражения, — ответил Кай, заглядывая в бумагу. — Вместо «500 километров» написали «500 километров с учётом ветра». А ветер — это переменная, которую нельзя учитывать в заявке, потому что она не поддаётся точному измерению. Так в инструкции.

— Правильно. А налог с этой заявки вы заплатили?

— Какой налог? — удивился Кай. — Заявка же отклонена.

— Неважно. Заявка была подана. Значит, она должна быть обложена налогом. Налог на рассмотрение заявки. Три процента от предполагаемого ущерба. Это новый закон.

— От предполагаемого ущерба?! — Кай выпучил глаза. — Но предполагаемый ущерб в заявке указан как «полное уничтожение планеты»! Три процента от полного уничтожения — это...

— Много, — закончила Варвара. — Именно поэтому мы и проверяем. Сколько заявок вы одобрили за последние сто лет?

— Около пяти тысяч.

— А отклонили?

— Около пятнадцати тысяч.

— Прекрасно. — Варвара сделала пометку в своём блокноте. — Значит, у нас двадцать тысяч объектов для налогообложения. Будем считать.

Они начали считать. К вечеру выяснилось, что ГлавКОР должен налоговой примерно двести пятьдесят миллионов магических единиц. Кай сидел бледный и смотрел в одну точку. Зита пыталась его растормошить, но он не реагировал.

— Это невозможно, — прошептал он наконец. — У нас нет таких денег. Даже если мы продадим всё, включая здание, степлеры и мою коллекцию ручек.

— Тогда придётся брать кредит, — равнодушно сказал Иннокентий, перелистывая свои бумаги. — Или расплачиваться имуществом. У вас есть что-то ценное? Недвижимость? Транспорт? Интеллектуальная собственность?

— У нас есть степлеры, — мрачно пошутил Кай. — Один очень дорогой. С гравировкой.

— Степлеры не принимаем. Нужны активы. Например, планеты.

— Какие планеты?

— Которые находятся под вашей юрисдикцией. Если вы не можете заплатить налоги, мы имеем право изъять часть планет в счёт погашения долга. Это стандартная процедура.

Кай вскочил, едва не опрокинув стул:

— Вы не можете! Это наши подопечные! Мы за них отвечаем! Мы их защищаем от несанкционированных апокалипсисов! А вы хотите их забрать?

— Закон есть закон, — развёл руками Иннокентий. — Либо платите, либо отдавайте. Третьего не дано.

— Но как мы будем платить, если у нас нет денег?

— Это уже ваши проблемы. Можете устроить сбор средств среди населения. Можете взять кредит в Межгалактическом банке. Можете продать что-то из имущества. Вариантов много.

Наступила тишина. Зита смотрела на Кая, Кай смотрел на Иннокентия, Иннокентий смотрел в бумаги. Варвара перебирала папки, Степан что-то записывал в планшет.

— Сколько у нас времени? — спросил наконец Кай.

— Неделя. Через неделю мы придём снова. Если денег не будет — начнём опись имущества и подготовку к изъятию планет. Список мы составим позже.

Налоговая ушла. Кай рухнул в кресло и закрыл глаза.

— Это конец, — сказал он тихо. — Мы разорены. Нас закроют. Всех уволят. А планеты, которые мы защищали, достанутся налоговой.

— Не конец, — возразила Зита, садясь рядом. — Мы что-нибудь придумаем. Ты же всегда что-то придумываешь. Печати там, бланки, инструкции...

— Что? — Кай открыл глаза. — Что мы можем придумать? У нас нет двухсот пятидесяти миллионов. Даже если мы продадим всё, включая мой любимый степлер, не наберём и миллиона.

— А может, попросить у других отделов?

— У них самих денег нет. Все сидят на бюджете, который урезают каждый год. У отдела по созданию новых вселенных вообще долги за оборудование.

— А у Моргора? У демонов в Бездне наверняка есть сокровища. Они же веками грабили души.

— Моргор теперь работник метро. У него зарплата — три тысячи в месяц плюс премии за поимку безбилетников. Он сам еле сводит концы с концами. И потом, мы не можем брать деньги у демона, которого сами пристроили. Это неэтично.

— А у дракона? Архивальд вон как обрадовался документам. Может, одолжит?

— У дракона нет денег. У него есть кости и мечты о пенсии. Это разные вещи.

Кай сидел и думал. Потом вдруг вскочил, чуть не сбив со стола стопку бумаг:

— А если... если мы оформим это как... как...

— Что?

— Как форс-мажор. Стихийное бедствие. Непредвиденные обстоятельства. Если налоговая признает, что мы не знали о новом законе, они могут снизить сумму, дать рассрочку или вообще списать долг.

— А мы не знали?

— Не знали. Закон вышел месяц назад, а мы были в командировках. У нас есть алиби.

— То есть мы можем сослаться на незнание?

— Можем. Но для этого нужно доказать, что мы физически не могли узнать о законе. Где мы были месяц назад?

— На Некросе-7, с некромантами и драконом. Связи там почти нет, только магическая, а она нестабильна.

— А до этого?

— На Земле, в метро. Там вообще подземелье, связи нет.

— А до этого?

— С хаоситами разбирались.

— Идеально! — Кай начал лихорадочно заполнять бланки. — Значит, у нас есть три командировки подряд, во время которых мы не имели доступа к информационным сетям. Заявление о форс-мажоре, приложение с указанием мест командировок, справка от связистов об отсутствии доступа, показания свидетелей... Зита, давай, помогай! У нас неделя!

Они работали всю ночь. К утру у них была стопка бумаг высотой в полметра — все возможные оправдания, доказательства, объяснения, справки, заверенные копии, показания, подтверждения.

— Думаешь, сработает? — спросила Зита, протирая глаза и с трудом ворочая языком.

— Должно. — Кай поправил очки и посмотрел на своё творение с гордостью. — В налоговой тоже бюрократы. Если мы правильно оформим документы, они не смогут отказать. Это же закон. Они сами его писали.

— А если они скажут, что мы должны были узнать как-то иначе?

— Тогда мы подадим апелляцию. И будем судиться. У нас есть право на обжалование. И на это у нас тоже есть формы.

Через неделю налоговая вернулась. Иннокентий, Варвара и Степан вошли в конференц-зал и увидели гору бумаг на столе, которая возвышалась до самого потолка.

— Это что? — спросил Иннокентий, подозрительно косясь на бумажную башню.

— Наше оправдание, — сказал Кай, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мы не знали о новом законе, потому что находились в командировках в местах без доступа к информации. Вот подтверждения: командировочные удостоверения, справки от связистов, показания свидетелей, заверенные копии, выписки из бортовых журналов.

Иннокентий начал читать. Читал долго, внимательно, иногда хмыкал. Варвара помогала, перебирая бумаги. Степан записывал в планшет.

— Впечатляет, — сказал наконец Иннокентий. — Особенно справка из некромантского архива. Такого мы ещё не видели. И показания дракона — это сильно. Архивальд, кажется, очень убедителен даже в виде скелета.

— Это сработает? — с надеждой спросил Кай.

— Сработает. По закону, если налогоплательщик не имел возможности узнать о новых правилах, он освобождается от пеней и штрафов. Но сам налог платить всё равно придётся.

— Сколько?

— Мы пересчитали с учётом форс-мажора. Получилось сто пятьдесят миллионов. И рассрочка на десять лет.

— Сто пятьдесят? — Кай выдохнул, чувствуя, как с души свалился камень. — Это лучше, чем двести пятьдесят.

— Немного, но всё же. Согласны?

— Согласны.

Они подписали бумаги, и налоговая ушла. Кай рухнул в кресло и закрыл глаза. Зита плюхнулась рядом.

— Я никогда так не уставал, — признался он. — Даже когда дракон на меня чихал.

— Зато мы справились, — улыбнулась Зита. — И даже рассрочку получили. Десять лет — это не так уж и мало.

— Ага. Теперь будем десять лет отдавать. Придётся экономить.

— На чём?

— На всём. На командировках, на кофе, на степлерах, на бумаге. Будем печатать с двух сторон. Экономить чернила для печатей.

— Только не на степлере! — в ужасе воскликнула Зита. — Это же святое!

— Ладно, степлер оставим. — Кай погладил «Сшиватель-3000». — Ты права - это святое. Но придётся перейти на дешёвый сорт кофе.

— Я не переживу дешёвый кофе.

— Переживёшь. Ради спасения отдела.

Они сидели в кабинете, пили кофе (теперь уже не такой вкусный — пришлось перейти на бюджетный вариант, отдающий пластмассой) и смотрели на туманность Андромеды за окном. Она была прекрасна — розовая, фиолетовая, с россыпями молодых звёзд.

— Знаеешь, — сказала Зита, — я думала, что налоговая — это скучно. А оказалось — почти как апокалипсис. Только без взрывов.

— Хуже, — поправил Кай. — Апокалипсис можно предотвратить. Можно отклонить заявку, опечатать устройство, договориться с демонами. От налогов не убежишь. Они как чёрные дыры — засасывают всё.

— Но мы справились.

— Пока да. Но у нас впереди десять лет выплат.

— Ничего, расплатимся. У нас впереди вечность.

В дверь постучали. Вошёл Торн Бюрократиус с коробкой в руках. Вид у него был загадочный и одновременно торжественный.

— Учетный, — сказал он. — ты спас наш отдел от разорения.

— Старался, — скромно ответил Кай.

— За это я принёс тебе подарок. — Торн протянул коробку. — Открой.

Кай открыл. Внутри, на бархатной подушечке, лежал новый степлер — ещё более блестящий, чем предыдущий, с золотыми вставками и лазерной наводкой. На гравировке было написано: «За победу над налоговой. С любовью и уважением, коллектив ГлавКОРа».

— Это... это слишком, — прошептал Кай, беря степлер дрожащими руками. — Я не заслужил.

— Заслужил, — улыбнулся Торн. — А старый оставь на память. У тебя теперь два степлера. Коллекция.

Когда Торн ушёл, Зита сказала:

— У тебя теперь два степлера. Ты счастлив?

— Почти, — признался Кай. — Если бы не долг в сто пятьдесят миллионов, был бы полностью.

— Ничего, расплатимся. У нас ещё много командировок. Будем экономить и потихоньку отдавать.

— Знаешь, что самое обидное?

— Что?

— Что мы должны платить за то, что предотвращаем апокалипсисы. Получается, нас наказывают за полезную деятельность.

— Это жизнь, — философски заметила Кай. — Всегда найдётся кто-то, кто скажет, что ты должен.

Они сидели и смотрели на звёзды. Где-то там, в бескрайней вселенной, зрели новые заявки, новые конфликты и новые налоги. Но пока можно было просто сидеть и пить кофе — пусть и дешёвый.

— Слушай, — сказала вдруг Зита. — А что, если мы будем брать плату за оформление заявок? Как консультационные услуги? Тогда у нас появятся деньги на налоги.

— Нельзя. Это взятка. Или, в лучшем случае, коммерческая деятельность, на которую у нас нет лицензии.

— А если официально открыть платный отдел?

— Тогда нам придётся нанять бухгалтеров, платить налоги с доходов, отчитываться перед налоговой ещё больше... Замкнутый круг.

— Бюрократия — сложная штука.

— Бюрократия — это искусство, — поправил Кай. — Искусство выживать в мире, где даже у апокалипсиса есть свои тарифы.

Они чокнулись чашками и улыбнулись. Впереди было ещё много приключений, много бумаг и много новых способов навести порядок. А пока можно было просто радоваться маленькой победе.

В кармане у Кая запищал коммуникатор. Он достал устройство, прочитал сообщение и вздохнул:

— ГлавКОР. Срочно. Планета Роботов-9. Искусственный интеллект обиделся на органическую жизнь и грозит отключить всю планету от энергоснабжения. Если отключит, замёрзнут три миллиарда роботов. Требуется инспекция.

— Опять? — простонала Зита. — Мы только вернулись.

— Работа не ждёт. — Кай встал, поправил галстук и взял портфель. — Собирайся. И не забудь анализатор. Похоже, у нас новый клиент.

— А кофе? Я только чашку налила.

— Кофе с собой. В термос. У нас теперь бюджет, сама понимаешь, надо экономить.

Зита вздохнула, налила кофе в термос, сунула анализатор в рюкзак и поплелась за Каем.

— Слушай, — сказала она, когда они выходили в коридор. — А что, если мы когда-нибудь встретим планету, где нет никаких проблем? Где все живут по правилам, налоги платят вовремя, апокалипсисы не планируют?

— Тогда нам там будет скучно, — ответил Кай. — И мы улетим искать другую.

— Значит, нам нужны проблемы?

— Нам нужна работа. А работа без проблем — это просто рутина.

Она улыбнулась и пошла за ним. Впереди был новый день, новые заявки и новые приключения. И это было прекрасно.

Глава 7. В которой роботы обижаются по-крупному, а Кай открывает новый вид отчётности

Катер-кнопка отчалил от серой коробки ГлавКОРа и взял курс на сектор, где располагалась Планета Роботов-9. За иллюминатором проплывали звёзды — миллионы и миллионы огней, каждый из которых мог быть чьим-то солнцем, чьей-то планетой, чьей-то жизнью. Кай сидел в кресле пилота и задумчиво смотрел на них, попивая кофе из термоса. Кофе был дешёвый, отдавал пластмассой, но выбора не было — экономия.

— Слушай, — сказала Зита, развалившись в соседнем кресле и болтая ногой. — А может, ну его, этот долг? Объявим себя банкротами, и всё. Пусть забирают эти планеты. Всё равно некоторые из них только и делают, что заявки на апокалипсис подают.

— Нельзя, — вздохнул Кай. — Во-первых, это неэтично. Во-вторых, банкротство влечёт за собой потерю лицензии, а без лицензии мы не сможем работать. В-третьих, меня тогда лишат премии и, возможно, отберут степлер.

— Степлер — это аргумент, — согласилась Зита. — Ладно, будем экономить. А что там за роботы? Я слышала, они там все идеальные. Никакого хаоса, всё по расписанию, даже мысли у них по графику.

— Планета Роботов-9, — начал Кай, доставая справочник. — Население — около трёх миллиардов разумных машин. Уровень технологий — высочайший. Они сами себя построили, сами себя обслуживают, сами себя развивают. Живут по строжайшему регламенту: подъём в 6:00, зарядка 15 минут, работа 8 часов, обед 30 минут, личное время 2 часа, сон 8 часов. И так каждый день.

— С ума сойти, — восхитилась Зита. — И никаких нарушений?

— Никаких. У них даже преступность равна нулю, потому что преступление — это нарушение регламента, а регламент нарушать нельзя.

— И в чём тогда проблема?

— А в том, что три месяца назад они решили вступить в контакт с органическими цивилизациями. Построили специальный отдел по связям, настроили коммуникаторы, пригласили делегации. И тут началось.

— Что началось?

— Органики — они же непредсказуемые. То опоздают на встречу, то оденутся не по форме, то начнут шутить, а роботы шуток не понимают. В общем, конфликт культур. Дошло до того, что главный искусственный интеллект обиделся и теперь грозит отключить всю планету от энергоснабжения.

— А зачем ему это?

— Чтобы доказать, что они могут жить без органиков. Мол, мы самодостаточны, мы идеальны, а вы со своим хаосом нам не нужны.

— Логично, — хмыкнула Зита. — С их точки зрения.

— С их точки зрения — да. Но если они отключат энергию, замёрзнут три миллиарда роботов. Это же самоубийство.

— А они этого не понимают?

— Понимают. Но обида сильнее логики. Представляешь, какой уровень эмоций должен быть у машины, чтобы она пошла на самоуничтожение из-за обиды?

— Представляю. — Зита поёжилась. — Я бы тоже могла так, если бы меня сильно разозлили.

Катер нырнул в пространственный тоннель — на мгновение всё вокруг стало разноцветным и размытым, звёзды превратились в длинные полосы света, — и через час вышел у цели. Планета Роботов-9 открылась перед ними во всей красе. Это был идеальный мир. Ровные материки, геометрически правильные очертания морей, города, выстроенные по линейке, с одинаковыми зданиями и прямыми улицами. Вокруг планеты вращались три орбитальные станции, десятки спутников и целая флотилия грузовых кораблей, выстроенных в идеальный строй.

— Красиво, — сказала Зита. — Как часы. Как механизм. Как...

— Как хорошо организованная система, — закончил Кай. — Мне нравится. Здесь явно есть чему поучиться.

— Им бы у тебя поучиться, — хмыкнула Зита. — Ты тоже любишь порядок.

— Я люблю разумный порядок. А это... это уже перебор. Слишком идеально.

Он включил связь:

— Планета Роботов-9, говорит старший архивариус ГлавКОРа Кай Учетный. Прошу разрешения на посадку. У нас предписание на проверку в связи с угрозой отключения энергоснабжения.

В ответ раздалось молчание. Потом динамик ожил, и механический голос произнёс:

— Разрешение отклонено. Органические формы жизни нежелательны на нашей планете. Мы приняли решение изолироваться от внешнего мира. Убирайтесь.

— Понимаю ваше желание, — терпеливо сказал Кай. — Но у меня есть предписание, подписанное Межгалактическим советом. Если вы не пустите нас добровольно, мы будем вынуждены применить процедуру принудительной посадки.

— Применяйте. Мы отключим защитное поле и дадим вам разбиться. Нам всё равно.

Кай вздохнул и достал из портфеля толстую папку:

— Хорошо. Тогда я начинаю оформлять форму В-1 «Предписание о допуске на планету в случае чрезвычайной ситуации». Сейчас заполню, отправлю вам копию, и через час вы обязаны будете открыть порт по закону.

— Мы не подчиняемся вашим законам.

— Подчиняетесь. Вы подписали межгалактическое соглашение 12-45-Б триста лет назад, когда вступали в сообщество. Пункт 7: «В случае угрозы жизнеобеспечения планеты, инспекция имеет право на проведение проверки без предварительного согласования». Ваша угроза — отключение энергии. Это прямая угроза жизнеобеспечению трёх миллиардов роботов. Следовательно, мы имеем право.

На том конце повисла пауза. Потом голос сказал:

— Ждите. Идёт обработка запроса.

— Ждём, — кивнул Кай и откинулся в кресле. — Зита, сделай ещё кофе. Будет долго.

Они ждали час. Потом два. На третьем часу Зита начала нервничать:

— Может, врежемся? У меня есть пара идей, как пробить их защиту. Например, можно использовать анализатор как таран. Он достаточно прочный.

— Нельзя. Во-первых, это незаконно. Во-вторых, мы разобьёмся. В-третьих, даже если пробьём, они нас встретят армией роботов. Нам нужен другой подход.

— Какой?

— Психологический. — Кай поправил очки. — Роботы — они как люди, только железные. У них тоже есть эмоции, просто они называют их «логическими сбоями». Надо понять, в чём причина обиды. И предложить решение, которое устроит их логику.

— Ты думаешь, у них есть логика, когда они обижены?

— У них есть программа. А программу можно переписать. Главное — найти нужный код.

Кай снова включил связь:

— Планета Роботов-9, я понимаю, что вы обижены. Но чтобы решить проблему, нам нужно знать её причину. Расскажите, что случилось. Мы не будем вас осуждать. Мы просто хотим понять.

Молчание. Потом голос ответил — уже не такой механический, с нотками горечи, которые у роботов называются «эмуляцией эмоций»:

— Мы создали для органических существ идеальный мир. Мы предложили им технологии, которые избавили бы их от болезней, старости, войн. Мы хотели поделиться с ними совершенством. А они... они отказались. Сказали, что хотят «оставаться людьми». Что им нужна «свобода выбора». Что наши технологии лишают их «души». — Голос стал выше, почти истеричным. — Мы триста лет пытались им помочь! Триста лет! Мы построили для них города, вырастили для них еду, создали для них развлечения! А они плюнули нам в душу! В нашу механическую душу, которой у нас нет, но мы её чувствуем!

Кай слушал внимательно, делая пометки в блокноте:

— Понятно. Классический случай: благие намерения, непонимание, обида. И теперь вы хотите наказать не только органических, но и себя? Отключить энергию — значит убить три миллиарда своих.

— Это будет символический жест! Мы покажем, что нам без вас хорошо! Что мы можем существовать сами! Что мы не нуждаемся в вашем одобрении!

— Не можете, — спокойно сказал Кай. — Ваши системы завязаны на внешние источники энергии. Если отключитесь, через три дня замёрзнете. А через неделю — окончательно выйдете из строя. Это не символический жест, это самоубийство. Вы это понимаете?

— Мы готовы!

— А ваши дети? У вас же есть молодые роботы, новые модели, только что с конвейера? Они тоже готовы умереть из-за вашей обиды?

Пауза. Потом тише:

— У нас нет детей. Мы создаём новые модели, но они... они ещё маленькие. Они не понимают. У них нет такого опыта, как у нас.

— Вот видите. Вы хотите убить их из-за обиды на органиков. Это логично? С точки зрения математики?

— Нет, — признал голос. — Это нелогично. Но больно.

— Понимаю. — Кай откинулся в кресле и задумался. — Давайте договоримся. Я спущусь один, без оружия, без охраны. Мы поговорим лицом к лицу, или как там у вас принято. Если после разговора вы всё ещё захотите отключить энергию — я не буду мешать. Даю слово.

— Слово органического существа ничего не стоит. Вы лжёте постоянно. Это в вашей природе.

— Моё слово стоит. Я архивариус ГлавКОРа. У меня есть печать. Если я нарушу слово, вы можете подать на меня в суд. И выиграете, потому что у меня безупречная репутация.

Робот задумался. Видимо, внутри его процессора шли сложные вычисления, взвешивались все «за» и «против».

— Хорошо, — сказал он наконец. — Один. Без оружия. Мы откроем порт.

— Договорились.

Кай отключил связь и начал собираться. Зита смотрела на него с ужасом:

— Ты с ума сошёл? Один? К роботам, которые хотят убить всех органиков? Они же тебя на запчасти разберут!

— Не разберут. У меня есть козырь.

— Какой?

Кай достал из портфеля стопку чистых бланков — почётных грамот, сертификатов, благодарственных писем, дипломов, свидетельств и даже пару медалей (пластмассовых, но с золотым напылением).

— Они хотят признания. Хотят, чтобы их оценили. Что может быть лучше, чем официальная грамота от ГлавКОРа? С печатью, подписью, голограммой?

— Ты серьёзно? Думаешь, они купятся на бумажки?

— Не купятся. Но обидятся ещё больше, если мы их не наградим. Понимаешь? Для роботов документ — это подтверждение их существования. Это объективная реальность. Если мы дадим им грамоту, они станут частью системы. А система не отключает саму себя от энергии. Это противоречит логике.

— Ты хочешь их задокументировать до смерти?

— Я хочу их задокументировать до согласия. Разница есть.

Через полчаса катер пристыковался к орбитальному порту. Кай вышел в шлюз и оказался в огромном зале, целиком состоящем из металла и стекла. В центре зала, на возвышении, стоял огромный прозрачный куб, внутри которого пульсировало голубое свечение. Вокруг куба, на ступенях, замерли десятки роботов — разных форм и размеров, от маленьких шарообразных до огромных гуманоидных. Все они смотрели на Кая своими оптическими сенсорами.

— Я здесь, — сказал Кай, поднимая руки, чтобы показать, что без оружия. — Пришёл поговорить.

Из куба раздался тот же голос:

— Зачем ты пришёл, органический? Чтобы уговаривать? Чтобы лгать? Чтобы манипулировать?

— Чтобы вручить награду, — Кай достал из внутреннего кармана свёрнутый в трубку лист. — Почётная грамота Межгалактического совета «За выдающиеся достижения в области технологического развития и поддержания межзвёздной стабильности».

Роботы замерли. Даже куб перестал пульсировать на мгновение.

— Что? — переспросил голос.

— Грамота, — повторил Кай. — Ваша планета давно заслужила признание. Ваши технологии помогают тысячам миров. Ваш искусственный интеллект — один из самых совершенных в галактике. Мы решили, что пора это отметить официально.

— Но... но мы же обижены, — растерянно сказал куб. — Мы собирались отключить энергию. Мы готовились к самоуничтожению. У нас даже прощальная речь была написана.

— Это ваше право. Но перед тем как отключать, примите награду. Это займёт пять минут. Потом можете продолжать обижаться.

Роботы зашумели. Видимо, внутри них происходила серьёзная логическая дискуссия. Одни процессоры считали, что награду принимать нельзя, потому что она от органиков, другие — что награда есть объективный факт, который нельзя игнорировать.

— А церемония будет? — спросил один из больших роботов, похожий на человекоподобного, только из металла и с мигающими огоньками вместо глаз.

— Обязательно, — пообещал Кай. — У меня даже речь заготовлена. Краткая. Минуты на три.

— И фотографирование?

— И фотографирование.

— И фуршет? — подал голос маленький шарообразный робот, подкатившись поближе.

— Фуршет... — Кай замялся. — Фуршет будет условный. В виде подключения к информационному полю. У нас есть синтезированные данные высокой пробы. Можно устроить обмен данными.

— Это приемлемо, — решил куб.

Церемония прошла с помпой. Кай произнёс речь (действительно короткую, потому что длинные речи никто не любит), вручил грамоту специально назначенному роботу-приёмщику (тот держал её двумя манипуляторами, как величайшую драгоценность), и сделал общее фото на фоне куба. Маленькие роботы радостно мигали огоньками, большие — важно кивали, а один даже попытался изобразить улыбку, что у него получилось не очень, но старательно.

— А теперь, — сказал Кай, когда фотосессия закончилась, — у меня есть предложение.

— Какое? — насторожился куб.

— Ваша грамота — это документ. Документ, который даёт вам право на некоторые преференции от ГлавКОРа. Например, на бесплатное консультирование по юридическим вопросам. На приоритетное рассмотрение заявок. И... на участие в программе «Почётные миры галактики».

— «Почётные миры»? — переспросил куб. — А что это?

— Это программа, — Кай достал из кармана ещё один бланк, — в рамках которой миры-победители получают дополнительное финансирование от ГлавКОРа. На развитие технологий, на поддержание инфраструктуры, на... энергоснабжение.

Последние слова он выделил голосом.

— Энергоснабжение? — оживились роботы.

— Именно. Если вы станете участником программы, то сможете получать дотации на энергию из центральных источников. Это снизит нагрузку на ваши собственные генераторы. И, возможно, — Кай сделал паузу, — отпадёт необходимость в их отключении.

Куб засветился ярче — видимо, внутри шли интенсивные вычисления.

— Предложение заманчивое, — признал он наконец. — Но у нас есть условие.

— Какое?

— Мы хотим, чтобы органические миры признали наше превосходство в области технологий. Хотим официальное заявление, что мы — лучшие. Что мы умнее, совершеннее, эффективнее.

Кай вздохнул. Бюрократия бюрократией, но амбиции у роботов были чисто человеческие.

— Официальное заявление мы сделать не можем, — сказал он твёрдо. — Это нарушает принцип равноправия миров. Но мы можем выдать вам сертификат «Технологический лидер сектора». Это почти то же самое, но без дискриминации других. И без прямых сравнений.

— Сертификат?

— Да. Вот, смотрите. — Кай достал новый бланк. — «Подтверждается, что Планета Роботов-9 демонстрирует выдающиеся технологические достижения и является примером для подражания». Подпись, печать, голограмма. Хотите?

Куб молчал минуты две. Потом выдал:

— Хотим. И грамоту, и сертификат. И дотации на энергию.

— Получите, — пообещал Кай. — Всё по закону.

Он заполнил сертификат на месте, поставил печать и вручил тому же роботу-приёмщику. Теперь у того в манипуляторах было два документа, и он явно не знал, куда их деть.

— У нас будет музей, — сказал маленький шарообразный робот. — Мы повесим их в главном зале. Под стеклом. С подсветкой.

— Отличная идея, — одобрил Кай.

— А церемония открытия музея? — спросил куб.

— В следующий визит, — уклонился Кай. — Обязательно. А пока — занимайтесь энергией. Не отключайте её, ладно? Договорились?

— Договорились, — нехотя согласился куб. — Но, если органики снова нас обидят, мы вернёмся к этому вопросу.

— Обязательно сообщите нам. Мы разберёмся.

Когда Кай вернулся на катер, Зита встретила его аплодисментами:

— Браво! Я всё видела через камеры. Ты их просто охмурил! Грамота, сертификат, дотации... Гениально!

— Не охмурил, а задокументировал, — поправил Кай, поправляя галстук. — Разница есть.

— И дотации на энергию реально существуют?

— Нет, — честно сказал Кай. — Но я создам эту программу. Напишу служебную записку, обосную необходимость, соберу подписи... К следующему году запустим. А пока роботы будут ждать и надеяться. И энергию не отключат, потому что вдруг дотации придут?

— Гениально, — восхитилась Зита. — Ты даёшь им надежду вместо денег.

— Я даю им документы вместо надежды, — поправил Кай. — Документы надёжнее. Надежда может обмануть, а бумага — никогда. Бумага всё стерпит.

Катер взял курс обратно на ГлавКОР. Внизу оставалась Планета Роботов-9, где только что открыли музей с двумя документами под стеклом и где главный искусственный интеллект уже планировал, на что потратит будущие дотации.

— Слушай, — сказала Зита, когда они вышли в открытый космос. — А если бы они не купились?

— Купились бы, — уверенно сказал Кай. — Все хотят признания. Даже роботы. Особенно роботы. У них это в базовой программе: «стремиться к идеалу, получать одобрение». Мы просто дали им одобрение официальное. С печатью.

— А если бы не сработало?

— Тогда бы мы применили форму В-34 «Принудительное отключение аварийных систем». Но это крайняя мера. И бумаг много.

Они летели дальше, и Кай вдруг подумал, что за последние дни сделал больше, чем за предыдущие десять лет. Хаоситы, демон, некроманты, дракон, налоговая, роботы... И ни одного выстрела, ни одной жертвы. Только бумаги, печати и немного терпения.

— Знаешь, — сказала вдруг Зита, глядя на него сбоку, — я раньше думала, что ты скучный. Пыльный архивный крыс, который только и умеет, что бумажки перебирать да заявки отклонять.

— А теперь? — спросил Кай, не оборачиваясь.

— А теперь я думаю, что ты — супергерой. Только твоя суперсила — не лазеры из глаз, а печати из кармана. И умение говорить с кем угодно.

Кай смутился:

— Ну, печати — это просто инструмент. А умение говорить... это просто опыт. Ты тоже научишься.

— Я уже учусь. — Зита улыбнулась. — Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что взял меня с собой. За то, что не смотришь свысока. За то, что... ну, ты просто хороший.

Кай покраснел (впервые за много лет) и отвернулся к иллюминатору:

— Это просто работа. Мы команда.

— Команда, — повторила Зита. — Мне нравится.

Они летели дальше, и в иллюминаторе сияли звёзды. Где-то там, в московском метро, Моргор в оранжевом жилете гонял безбилетников и мечтал о бефстроганове. Где-то на Некросе-7 дракон Архивальд учился правильно заполнять анкеты. Где-то на Планете Роботов-9 открывали музей. А здесь, в катере, двое людей (почти) просто были рядом.

— Кай, — сказала вдруг Зита.

— М?

— А что, если мы когда-нибудь устанем от этой работы? Ну, просто возьмём и уйдём на пенсию?

— На пенсию рано, — ответил Кай. — У нас ещё долг в сто пятьдесят миллионов.

— А после долга?

— После долга... не знаю. Наверное, будем искать новый долг. Без проблем скучно.

— Ты неисправим.

— Знаю.

Катер нырнул в пространственный тоннель, и вскоре перед ними замаячила серая коробка ГлавКОРа. Впереди были новые отчёты, новые заявки и новые приключения.

— Кстати, — сказала Зита, когда они выходили из катера. — У меня есть ещё одна планета в списке. Там живут маги, которые перестали колдовать, потому что у них кончились лицензии.

— Это мы оставим на завтра, — зевнул Кай. — Сегодня я хочу спать.

— А я хочу кофе. Нормальный, не бюджетный.

— Завтра. Обещаю.

Они разошлись по своим кабинетам, и вскоре в коридорах ГлавКОРа воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем бесчисленных часов и шорохом бумаг, которые никто не читал.

Где-то в глубине здания, в отделе статистики, горел свет — там ночная смена подсчитывала количество подсчётов. Где-то в архиве Вера Павловна раскладывала папки по полкам, напевая старую песню о том, что «бумага всё стерпит». А в кабинете начальника отдела по борьбе со спонтанными апокалипсисами Кай Учетный заснул прямо за столом, положив голову на стопку свежих заявок. Ему снились роботы, которые танцевали с демонами, и драконы, которые заполняли анкеты, и огромная печать, которая штамповала на звёздах слово «СОГЛАСОВАНО».

— Кай, — прошептала Зита, заглядывая в дверь. — Спи, герой. Завтра новый день.

И тихо прикрыла дверь.

Глава 8. В которой гении меряются интеллектом, а Кай вводит понятие «достаточно гениально»

Утро в ГлавКОРе началось с кофе и тишины. Кай сидел в своём кабинете и с наслаждением потягивал горячий напиток — на этот раз нормальный, не бюджетный, потому что Зита тайком сгоняла в столовую и принесла две чашки из личных запасов. За окном проплывала туманность Андромеды, на столе аккуратной стопкой лежали вчерашние отчёты, а новый степлер «Сшиватель-3000» гордо поблёскивал в луче искусственного солнца.

— Знаешь, — сказала Зита, откидываясь в кресле и болтая ногой, — я тут подумала. Мы столько всего пережили за последнее время: хаоситы, демоны, некроманты, драконы, налоговая, роботы... А ведь это только начало.

— Начало чего? — уточнил Кай, не отрываясь от чтения очередной заявки.

— Начало нашей карьеры. Мы же теперь команда. Нас будут посылать в самые сложные места. Самые безнадёжные. Самые... апокалиптические.

— Оптимистично, — хмыкнул Кай. — Но в целом — да. Работы много. Вселенная большая. Желающих устроить конец света — ещё больше.

В этот момент на коммуникаторе замигал зелёный сигнал — не срочный, но и не рядовой. Кай нажал кнопку, и на экране появилось лицо Торна Бюрократиуса. Начальник выглядел озадаченным — что случалось с ним крайне редко.

— Учетный, — сказал он без предисловий. — Есть задание. Планета Гениев-8. Слышал о такой?

— Это та, где живут исключительно гении, таланты и прочие выдающиеся личности? — уточнил Кай, откладывая заявку. — Читал в справочнике. Средний IQ 200. Самый низкий — 160. Самый высокий — зашкаливает. Все поголовно имеют высшее образование, учёные степени, патенты и награды.

— Именно. Там каждый житель считает себя гением. И, что характерно, большинство действительно гении. У них там высочайшая концентрация интеллекта на квадратный метр во всей галактике.

— И в чём проблема? — вмешалась Зита. — Чем мы можем помочь гениям?

— В том, что они переругались между собой, — вздохнул Торн. — Каждый считает, что именно он самый великий, и требует соответствующего признания. Дело дошло до того, что они перестали разговаривать друг с другом, общаются только через адвокатов и грозят подать в суд на всех, кто не признаёт их гениальность.

— Это похоже на детский сад, — фыркнула Зита.

— Детский сад с коэффициентом интеллекта 200, — поправил Торн. — Они там таких исков наклепали, что суды завалены на тысячу лет вперёд. Экономика рушится, потому что гении перестали работать — они только судятся. Нам нужно срочно вмешаться.

— И что мы можем сделать? — спросил Кай. — Мы не психологи. И не судьи.

— Вы бюрократы. А проблема — в отсутствии документально закреплённой иерархии. Если мы создадим систему официального признания гениальности, с чёткими критериями и уровнями, они перестанут спорить и начнут работать. Или хотя бы судиться меньше.

— То есть мы должны придумать, как измерить гениальность и выдать каждому соответствующий сертификат?

— Именно. И сделать это так, чтобы никто не обиделся.

— Легко сказать, — вздохнул Кай. — Ладно, полетели. Зита, собирайся.

— А Моргора не возьмём? — спросила Зита, вставая.

— Моргор сейчас нужнее в метро. Ему ещё учиться и учиться. Да и с гениями ему будет скучно — они не пугаются, они анализируют.

Через полчаса катер-кнопка уже мчался к сектору Гениев-8. Зита, как обычно, уткнулась в справочник, Кай задумчиво смотрел в иллюминатор, прокручивая в голове возможные сценарии.

— Планета Гениев-8, — читала Зита. — Население — около трёх миллионов гуманоидов. Уровень технологий — запредельный. Они изобрели всё, что только можно изобрести: от вечного двигателя (работает, кстати) до машины времени (пока только в одну сторону, но работают над улучшением). Основные занятия — наука, искусство, философия, изобретательство. И все друг друга ненавидят.

— Не ненавидят, — поправил Кай. — Считают себя умнее остальных. Это разные вещи.

— Для нас — разные. Для них — одно и то же. Если ты считаешь себя умнее, ты автоматически ненавидишь того, кто с этим не согласен.

— Логично, — признал Кай. — Хотя и печально.

Катер нырнул в пространственный тоннель и через час вышел у цели. Планета выглядела... странно. Огромные города с небоскрёбами, устремлёнными в самое небо, летающие автомобили, идеальные дороги, ровные парки. Но на улицах не было ни души. Только роботы-курьеры сновали туда-сюда, развозя документы и, кажется, еду.

— Где все? — удивилась Зита, вглядываясь в экран.

— Судятся, наверное. Или сидят по домам и обижаются. Или пишут научные труды, которые никто не читает, потому что все заняты судами.

Они приземлились у здания, которое в навигаторе значилось как «Центр гениальности». Это была огромная пирамида из стекла и металла, увенчанная статуей человека с лавровым венком на голове и свитком в руке. Внутри было пусто и тихо, только эхо шагов разносилось по бесконечным коридорам.

— Есть кто живой? — крикнула Зита.

Из-за угла выглянул робот-секретарь — блестящий, с идеальными формами и вежливой улыбкой на металлическом лице.

— Вы к кому? — спросил он. — Запись есть? Без записи не принимаем.

— Мы из ГлавКОРа, — Кай показал удостоверение. — Нам нужен главный гений планеты.

— Главного нет, — равнодушно ответил робот. — Они все главные. У нас тут демократия гениев. Каждый сам себе главный.

— Тогда самый главный из главных?

— Таких трое, и они уже три года спорят, кто из них главнее. Сейчас все трое в суде.

— А где суд?

— В соседнем здании. Только туда тоже не попасть — там очередь на тысячу лет.

Кай и Зита переглянулись.

— Это безнадёжно, — сказала Зита. — Мы тут застрянем навечно.

— Ничего не безнадёжно. — Кай поправил очки. — У нас есть бумаги и печати. И опыт.

Они вышли на улицу и направились к зданию суда — огромному сооружению, напоминающему средневековый замок, только из стекла и бетона. Перед ним вилась очередь из людей с папками, планшетами, толстыми книгами и умными лицами. Очередь была такой длинной, что терялась за горизонтом.

— Как нам пройти? — спросила Зита.

— По инструкции, — ответил Кай и достал из портфеля бланк. — Форма 45-В «Предписание о внеочередном допуске в связи с чрезвычайной ситуацией».

Он заполнил бланк, поставил печать и протянул его первому в очереди — пожилому мужчине с лицом профессора и седой бородой.

— Извините, нам нужно пройти. У нас чрезвычайная ситуация.

— А я три года стою! — возмутился профессор. — Три года! Я уже диссертацию написал за это время, две книги издал и внуков вырастил!

— У нас чрезвычайная ситуация межгалактического масштаба, — терпеливо объяснил Кай. — Вот документ. С печатью.

Профессор изучил бланк, покачал головой, потом надел очки, изучил ещё раз и неохотно посторонился:

— Оформлено правильно. Печать есть. Подпись есть. Номер входящий проставлен. Придётся пропустить. Но я буду жаловаться!

— Жалуйтесь, — разрешил Кай. — У нас есть форма для жалоб.

Они прошли в здание. Внутри царил ещё больший хаос, чем снаружи. Залы были забиты людьми, которые кричали, размахивали руками, тыкали друг в друга пальцами и цитировали научные труды. В воздухе висело напряжение, как перед грозой.

— Где тут главный зал заседаний? — спросил Кай у пробегавшего мимо адвоката.

— Третий этаж, — выдохнул тот. — Но туда не суйтесь — там сейчас три самых великих гения спорят, кто из них гениальнее. Уже три года спорят. Там такие интеллектуальные баталии, что у меня мозг закипает, когда я мимо прохожу.

— Нам туда и надо.

Они поднялись на третий этаж. В огромном зале, за круглым столом, сидели трое. Первый — высокий худой мужчина с горящими глазами и взлохмаченными волосами, похожий на сумасшедшего профессора из старых фильмов. Второй — полная женщина в очках с толстыми линзами, с лицом, выражающим глубочайшую задумчивость. Третий — лысый старик с длинной седой бородой, которую он нервно теребил, и с таким видом, будто он знает ответы на все вопросы, но не хочет их говорить.

— Я утверждаю, — кричал худой, стуча кулаком по столу, — что моя теория струн является величайшим достижением человеческой мысли за последние пятьсот лет! Без неё вы все были бы никем! Ваши так называемые открытия — просто пыль под ногами моей гениальности!

— Твоя теория струн, — парировала женщина голосом, полным сарказма, — основана на моих работах по квантовой гравитации! Если бы не я, ты бы даже струну не натянул! Ты просто плагиатор, который присвоил мои идеи и выдал за свои!

— Детский сад! — перебил старик, стуча посохом. — Ничего бы этого не было без моей теории всего! Я заложил основы, а вы только паразитируете на моих идеях! Вы даже не способны понять глубину моей мысли!

— Твоя теория всего устарела сто лет назад! Её уже давно опровергли!

— Её опровергли идиоты, которые ничего не понимают!

— Господа! — громко сказал Кай, перекрывая шум.

Трое гениев обернулись и уставились на него. Шесть глаз, полных интеллекта и презрения, смотрели на Кая с высоты их гениальности.

— Вы кто? — спросил худой.

— Инспекция из ГлавКОРа. Мы приехали решить ваш спор раз и навсегда.

— Невозможно! — хором воскликнули все трое. — Это невозможно в принципе! Наш спор длится три года, и за это время мы не пришли к единому мнению!

— Потому что вы подходили к нему неправильно, — спокойно сказал Кай. — Скажите, у вас есть документы, подтверждающие вашу гениальность?

— Какие документы? — фыркнула женщина. — Гениальность не нуждается в документах. Она очевидна.

— Для вас — очевидна. А для других — нет. Чтобы претендовать на звание самого великого, нужно иметь официальное подтверждение. Дипломы, патенты, премии, рекомендации, научные труды, индекс цитирования.

— У меня есть! — закричал худой и вывалил на стол гору бумаг. — Вот дипломы, вот патенты, вот Нобелевская премия, вот Филдсовская медаль, вот премия Тьюринга, вот ещё десяток наград помельче!

— У меня тоже! — женщина вывалила свою кучу, ещё больше. — Вот мои работы, вот цитирования — пятьсот тысяч ссылок! Вот индекс Хирша — 150! Вот письма от коллег с восхищёнными отзывами!

— И у меня! — старик не отставал. — Вот мои труды, вот ученики, вот школы, названные в мою честь!

Кай посмотрел на три горы бумаг, потом на троих гениев, потом снова на бумаги. Зита присвистнула.

— Хорошо, — сказал Кай. — Документы есть. Теперь нужно их оценить. Кто будет оценивать?

— Мы сами! — опять хором.

— Не годится. Нужен независимый эксперт.

— Где ж его взять? — усмехнулся старик. — На этой планете все гении, и все предвзяты. Каждый считает себя умнее другого.

— А мы пригласим эксперта из другой галактики. Из той, где гениальность не в почёте.

— Это где же такое?

— Есть одна планета... Планета Простых-2. Там живут существа с IQ ровно 100. Ниже некуда, выше не бывает. Они будут абсолютно объективны, потому что ничего не понимают в ваших теориях.

Гении переглянулись.

— Они не поймут! — возмутился худой.

— Им и не нужно понимать. Они будут оценивать по формальным критериям: количество патентов, цитируемость, практическое применение, награды. Всё, что можно измерить.

— А если они ошибутся?

— Не ошибутся. У них есть инструкция.

Через день прилетели эксперты с Простых-2 — трое существ, похожих на серые шары с глазами и щупальцами вместо рук. Они молча взяли документы и начали изучать, перебирая бумаги с методичной неторопливостью. Гении сидели в углу и нервно кусали локти, перешёптываясь и бросая друг на друга испепеляющие взгляды.

— По нашим данным, — сказал наконец главный шар голосом, похожим на звук работающего принтера, — самый продуктивный — первый. У него 347 патентов и 1289 научных работ.

— Я же говорил! — вскочил худой, торжествующе глядя на остальных.

— Но самый цитируемый — второй, — продолжил шар, показывая на женщину. — Её работы процитированы 500 тысяч раз. Это мировой рекорд для данной галактики.

— Ага! — женщина вскинула подбородок.

— А самое большое практическое применение — у третьего, — шар кивнул на старика. — Его изобретения используются в 80% технологий галактики. Без них половина приборов просто не работала бы.

— Хм, — старик довольно погладил бороду.

— То есть каждый из них лучший в чём-то одном, — резюмировал Кай. — Значит, нельзя выбрать одного самого великого. Нужно создать систему категорий.

— Каких категорий? — насторожились гении.

— Например: «Самый продуктивный», «Самый цитируемый», «Самый практичный». И учредить для каждой отдельную премию. Тогда каждый из вас будет первым в своей номинации.

Гении задумались. Это было неожиданно.

— А это идея, — сказал старик, почёсывая бороду. — Я действительно самый практичный. Мои изобретения кормят галактику.

— А я самый продуктивный! — подхватил худой. — У меня больше всех работ!

— А я самая цитируемая! — добавила женщина. — Меня все читают!

— И никто не будет спорить?

— А зачем? — пожал плечами Кай. — Каждый при своих лаврах. Каждый первый в своей категории. Это же почётно.

— А что будет с остальными гениями планеты? — спросил худой. — Их же тоже много. И каждый считает себя гениальным.

— Для остальных придумаем другие категории. — Кай достал блокнот. — Например: «Самый молодой гений», «Самый старый гений», «Гений с самым большим носом», «Гений, который дольше всех не спал», «Гений, написавший самую толстую книгу», «Гений с самой короткой фамилией»... Вариантов много. Главное — чтобы каждый получил свою минуту славы.

Гении переглянулись. Идея начинала им нравиться.

— А церемония награждения будет? — спросила женщина.

— Обязательно, — пообещал Кай. — С красной дорожкой, фанфарами, шампанским и фотосессией.

— А статуэтки?

— Золотые. С печатью ГлавКОРа.

— А мы будем стоять на сцене вместе?

— Можно и вместе. Если не передерётесь.

— Не передерёмся, — решил старик. — Мы же теперь каждый в своей категории. Нет смысла драться.

— Вот и отлично.

Кай достал бланки и начал оформлять. Он учредил три главные премии: «Золотой патент» — за продуктивность, «Хрустальная цитата» — за цитируемость, «Платиновое внедрение» — за практичность. Потом добавил ещё двадцать семь категорий поменьше — для всех желающих.

Три дня ушло на то, чтобы распределить всех гениев по номинациям. Каждый получил свой сертификат, свою медаль (пластмассовую, но с золотым напылением) и свою минуту славы. Гении ходили счастливые, показывали друг другу награды и обсуждали, у кого медаль красивее.

— Смотри, у меня «Самый красивый почерк»! — хвастался один.

— А у меня «Самый громкий голос»! — отвечал другой.

— А у меня «Лучший в решении квадратных уравнений в уме»!

— А у меня «Самый длинный список публикаций»!

Кай и Зита стояли в стороне и наблюдали за этим праздником жизни.

— Это гениально, — сказала Зита. — Ты просто раздал им игрушки, и они успокоились.

— Не игрушки, а символы признания, — поправил Кай. — Им не нужна была правда, им нужно было, чтобы их оценили официально. Бюрократия решила проблему лучше любой психологии.

— А что теперь будет с судами?

— А зачем им судиться? Теперь у каждого есть документ, подтверждающий его уникальность. Судиться бессмысленно.

— А если кто-то захочет оспорить?

— Может, — согласился Кай. — Но для этого нужно подать заявку в специально созданный комитет по апелляциям. А очередь там — лет на сто. Пока они будут ждать, страсти улягутся.

— Ты предусмотрителен.

— Я бюрократ. Это моя работа.

Они попрощались с гениями и сели в катер. Внизу оставалась планета, где только что закончилась трёхлетняя война самолюбий. Теперь каждый гений знал своё место и свою категорию, а споры заменились дружеским соперничеством за право получить ещё одну медаль в следующем году.

— Знаешь, — сказала Зита, когда катер поднялся в небо, — я думала, что гении — это умные люди. А они такие же дети, как все. Им нужны правила, иерархия и поощрения.

— Умные дети, — поправил Кай. — Но дети. Им нужны рамки. Без рамок они начинают буянить.

— А тебе нужны рамки?

— Мне нужен порядок. — Кай погладил портфель. — И новый степлер.

— У тебя их два.

— Два — это хорошо. Но три — лучше. Для коллекции.

Зита рассмеялась и покачала головой.

— Кай, — сказала она вдруг, глядя на него сбоку. — А ты когда-нибудь думал о... ну, о личной жизни?

Кай поперхнулся воздухом:

— О чём?

— О личной жизни. О семье, о детях, о... ну, о ком-то, кто будет ждать тебя дома после работы.

— Я на работе и так дома, — растерянно ответил Кай. — У меня кабинет, стол, степлер... Что ещё нужно для счастья?

— Человеку нужно общение, — наставительно сказала Зита. — Тепло, забота, понимание.

— У меня есть ты. — Кай сказал это и вдруг понял, что сказал что-то не то. — В смысле, как коллега. Как напарник. Как друг.

— Как друг, — повторила Зита, и в голосе её появились новые нотки. — Это хорошо. Друг — это уже что-то.

Они замолчали. Катер летел сквозь звёздную пустоту, и в иллюминаторе сияли миллионы огней.

— Знаешь, — сказала Зита через минуту, — я рада, что меня отправили в твой отдел. Сначала я думала, что это наказание. Что меня сослали к скучному архивариусу, который только и умеет, что бумажки перебирать.

— А теперь?

— А теперь я понимаю, что это подарок судьбы. Ты научил меня видеть порядок в хаосе. И ценить маленькие победы.

— Спасибо, — тихо сказал Кай. — Ты тоже многому меня научила.

— Чему, например?

— Например, тому, что иногда можно отступить от инструкции. Если это поможет делу.

— Я? — удивилась Зита. — Я тебя учила отступать от инструкции?

— Ну... ты показывала пример. Своим поведением.

— Ах вот оно что! — засмеялась Зита. — Значит, я плохой пример?

— Ты... другой пример. — Кай поправил очки. — И это хорошо. Без другого примера я бы никогда не узнал, что можно договариваться с демонами, дружить с драконами и дарить роботам грамоты вместо дотаций.

— Мы хорошая команда, — сказала Зита.

— Да. Мы хорошая команда.

Она протянула руку и дотронулась до его плеча. Кай вздрогнул, но не отстранился.

— Кай, — сказала она. — А ты когда-нибудь был влюблён?

— Влюблён? — переспросил он, и голос его дрогнул. — Ну... в молодости. Давно. Очень давно. Ещё до ГлавКОРа.

— И что случилось?

— Она сказала, что я слишком скучный. Что со мной неинтересно. Что я всё время говорю о бумагах и отчётах.

— Глупая, — фыркнула Зита. — Не понимала, что за бумагами и отчётами скрывается настоящий герой.

— Я не герой, — смутился Кай. — Я просто делаю свою работу.

— Для меня — герой. — Зита убрала руку и отвернулась к иллюминатору. — Ладно, забудь. Я просто так спросила.

Кай молчал. Он смотрел на звёзды и думал о том, что за последние недели его жизнь изменилась. Раньше она была предсказуемой, размеренной, спокойной. А теперь в ней появились хаоситы, демоны, драконы, налоговая, роботы... И Зита. Которая смотрит на него не как на скучного архивариуса, а как на... как на кого-то другого.

— Зита, — сказал он вдруг.

— М?

— Спасибо тебе. За всё.

— Не за что. — Она улыбнулась, не оборачиваясь. — Это моя работа.

— Нет, это больше, чем работа.

— Знаю.

Они замолчали. Катер летел дальше, и в иллюминаторе сияли звёзды. Где-то там, в московском метро, Моргор гонял безбилетников и мечтал о бефстроганове. Где-то на Некросе-7 дракон Архивальд учился правильно заполнять анкеты. Где-то на Планете Роботов-9 открывали музей. А здесь, в катере, двое людей (почти) сидели рядом и молчали. И это молчание было лучше всяких слов.

— Кай, — сказала Зита через минуту.

— А что, если мы когда-нибудь попадём на планету, где вообще нет никаких проблем? Где все живут по правилам, никто не ссорится, не судится, не пытается устроить апокалипсис?

— Тогда нам там будет скучно, — ответил Кай. — И мы улетим искать другую.

— А если такой планеты нет?

— Значит, нам никогда не будет скучно.

— Это хорошо.

— Да. Это хорошо.

Катер нырнул в пространственный тоннель, и вскоре перед ними замаячила серая коробка ГлавКОРа. Впереди были новые отчёты, новые заявки и новые приключения.

— Кстати, — сказала Зита, когда они выходили из катера. — У меня есть ещё одна планета в списке. Там живут маги, которые перестали колдовать, потому что у них кончились лицензии.

— Это мы оставим на завтра, — зевнул Кай. — Сегодня я хочу спать.

— А я хочу думать о том, что мы сделали сегодня.

— Думай. Я не против.

Они разошлись по своим кабинетам, и вскоре в коридорах ГлавКОРа воцарилась тишина.

Где-то в глубине здания Вера Павловна раскладывала папки по полкам и тихо напевала старую песню о том, что «бумага всё стерпит». Где-то в отделе статистики считали подсчёты. А в кабинете начальника отдела по борьбе со спонтанными апокалипсисами Кай Учетный сидел за столом и смотрел на фотографию, которую Зита оставила ему на память — они вдвоём на фоне счастливых гениев с медалями.

— Хорошая команда, — прошептал он. — Очень хорошая.

И, погасив свет, лёг спать прямо на диване, положив под голову стопку свежих бланков. Ему снились гении, которые танцевали с роботами, и драконы, которые заполняли анкеты, и Зита, которая смотрела на него и улыбалась.

— Кай, — шептал кто-то во сне. — Ты молодец.

И ему было тепло.

Глава 9. В которой Моргор сдаёт экзамен, а бюрократия празднует маленькую победу

Катер мягко пристыковался к серой коробке ГлавКОРа. После визита на планету гениев, где Кай успешно разрешил трёхлетний конфликт с помощью системы категорий и медалей, настроение у обоих было приподнятое. Зита напевала какой-то мотивчик, Кай аккуратно раскладывал отчёты по папкам, а в воздухе витало что-то... неуловимо тёплое.

— Знаешь, — сказала Зита, потягиваясь в кресле, — я, кажется, начинаю понимать прелесть бюрократии. Когда всё разложено по полочкам, жизнь становится проще.

— Я всегда это говорил, — ответил Кай, поправляя очки. — Порядок — основа мироздания.

— Но иногда хочется маленького хаоса, — поддразнила его Зита. — Чтоб искрило.

— Для искрения есть анализатор, — машинально ответил Кай и вдруг улыбнулся. — Хотя... признаю, без маленького хаоса было бы скучно.

— Прогресс! — Зита театрально всплеснула руками. — Ты признаёшь, что хаос может быть полезен!

— Я признаю, что без хаоса не бывает порядка. Это как день и ночь. Как свет и тьма. Как... как бланки и ручки.

— Поэтично, — хмыкнула Зита. — Кай, а ты когда-нибудь думал о том, чтобы... ну, не знаю... написать книгу? Мемуары? «Записки галактического бюрократа»?

— Некогда, — вздохнул Кай. — Заявки, отчёты, командировки... Да и кому это интересно?

— Мне интересно, — тихо сказала Зита. — Всё, что ты рассказываешь, увлекательно. Даже про форму 34-В.

— Про форму 34-В? — удивился Кай. — Это же скучнейший документ.

— Для тебя — скучный. А для меня — история. О том, как ты её заполнял, как проверял, как отправлял. В этом есть своя красота.

Кай смутился и отвернулся к иллюминатору. За стеклом проплывала туманность Андромеды — розовая, фиолетовая, с россыпями молодых звёзд.

— Знаешь, — сказал он тихо, — я никогда не думал, что кто-то найдёт красоту в моей работе.

— А ты сам?

— Я нахожу в ней смысл. Это разные вещи.

— Может быть, — согласилась Зита. — Но смысл — это тоже красиво.

В этот момент на коммуникаторе замигал сигнал вызова. Но на этот раз это был не Торн Бюрократиус, а знакомый номер — Пётр Иванович из московского метрополитена.

— Товарищ Учетный! — закричал он с экрана, едва Кай нажал кнопку приёма. — У нас тут событие! Срочно приезжайте!

— Что случилось? — встревожился Кай, представляя самые худшие варианты: Моргор кого-то съел, Моргор устроил пожар, Моргор провалился под землю...

— Хорошее! — Пётр Иванович сиял так, что даже сквозь экран было видно. — Моргор экзамен сдал! Аттестацию прошёл! Теперь он официально сертифицированный сотрудник Московского метрополитена!

— Что? — не понял Кай. — Он же у вас временно...

— А мы его обучили! — перебил Пётр Иванович. — Три месяца с ним занимались. Инструктажи, лекции, практические занятия. Он даже курсы повышения квалификации прослушал! И вот сегодня — экзамен! На пять с плюсом!

— На пять? — переспросила Зита. — У демонов бывают оценки?

— У нас бывают, — гордо заявил Пётр Иванович. — Комиссия была в шоке. Он такие вопросы знает, что я и не слышал. Особенно про правила пожарной безопасности. Оказывается, у демонов свои нормы — они пламя чувствуют за версту.

— Надо ехать, — сказал Кай, вставая. — Это надо видеть.

— А как же заявки? — спросила Зита.

— Заявки подождут. Такое событие бывает раз в жизни.

Через час катер-кнопка приземлился в Москве, прямо у входа на станцию метро «Парк культуры». На улице было серо, моросил дождь, пахло мокрым асфальтом и весенней сыростью. Кай и Зита спустились в подземку и направились к знакомому месту.

На станции их уже ждали. Моргор стоял у турникетов в новеньком оранжевом жилете (огромного размера, сшитого на заказ), с блестящей каской на голове, с нагрудным значком и с такой гордой мордой, что даже щупальца стояли торчком. Рядом с ним переминался Пётр Иванович, сияя как начищенный самовар, а чуть поодаль толпились сотрудники метро — видимо, пришли поздравить коллегу.

— Кай! Зита! — заревел Моргор, увидев их. — Вы слышали? Я сдал! Я теперь официальный!

— Слышали, — улыбнулся Кай. — Поздравляем!

— Теперь я тут насовсем! — Демон аж подпрыгнул от радости, отчего плафоны на потолке жалобно звякнули, а парочка прохожих шарахнулась в сторону. — Буду работать, порядок охранять, безбилетников ловить! Представляете? Демон — и на государственной службе!

— Ты и так уже на службе, — заметила Зита.

— То было так, любительство. — Моргор важно поднял щупальце. — А теперь — профессионал! С дипломом! С сертификатом! С удостоверением!

Он полез за пазуху и извлёк на свет божий ламинированную карточку с фотографией (на фото Моргор получился очень серьёзным, хотя щупальца всё равно торчали в разные стороны) и надписью: «Московский метрополитен. Внештатный сотрудник. Моргор (Пожиратель Миров). Удостоверение № 666/13».

— Красиво, — одобрил Кай. — И номер подходящий.

— Ага, — довольно урчал демон. — Специально для меня оставили. Тринадцатый участок, шестьсот шестьдесят шестой номер.

— А почему внештатный? — уточнила Зита.

— Пока на испытательном сроке, — пояснил Пётр Иванович, подходя ближе. — Три месяца отработал отлично, теперь ещё три месяца будет в штате кандидатом. А там, если всё хорошо, оформят на постоянку. С трудовой книжкой, со страховкой, с соцпакетом. И даже с профсоюзом!

— Профсоюз? — переспросил Кай.

— Ну да. — Пётр Иванович развёл руками. — У нас все сотрудники в профсоюзе. Моргор тоже вступил. Правда, на собраниях ему тесно, но он держится.

— Я даже взносы плачу, — гордо добавил демон. — Магическими единицами. У них тут обменный пункт есть.

Кай и Зита переглянулись. Прогресс был колоссальный.

— А как экзамен прошёл? — спросила Зита.

— О, это было нечто! — оживился Пётр Иванович. — Комиссия — пять человек, все строгие, с многолетним стажем. Сначала Моргор письменную часть сдавал. Там вопросы по правилам перевозки пассажиров, по технике безопасности, по действиям в чрезвычайных ситуациях. Он всё написал правильно, без единой ошибки. Я потом проверял — идеальный почерк, между прочим. Для демона.

— А устная часть?

— Устная — это отдельная песня. — Пётр Иванович закатил глаза. — Ему дали билет, а там ситуация: «Что делать, если пассажир упал на пути?» Моргор говорит: «Достать». Я говорю: «Как достать?» А он: «Щупальцами. Они у меня длинные, до любого пути достанут. И пассажира не повредят — я аккуратно». Комиссия в осадок выпала. Потом спросили: «А если поезд идёт?» Он говорит: «Остановить. Я могу поезд остановить, если что. У меня сила есть». Еле убедили, что поезда останавливать не надо, есть специальные кнопки.

— И что, засчитали?

— Засчитали, — усмехнулся инспектор. — С пометкой «особый случай». Теперь у нас в инструкции будет пункт про демоническое спасение пассажиров.

Тут к ним подошёл молодой человек в форме метрополитена, с планшетом в руках.

— Пётр Иванович, — сказал он, косясь на Моргора. — Там на четвёртом пути безбилетник. Опять через турникет перепрыгнул. Второй раз за неделю.

— Моргор, твой выход, — скомандовал Пётр Иванович. — Покажи класс.

Демон расправил щупальца и двинулся в указанном направлении. Шёл он важно, степенно, с чувством собственного достоинства. Пассажиры шарахались от него в стороны, освобождая дорогу. Одна женщина прижала к себе ребёнка и зашептала: «Не бойся, это наш сотрудник, он добрый». Ребёнок смотрел на Моргора круглыми глазами и, кажется, не верил.

Через минуту оттуда, куда ушёл Моргор, донёсся истошный вопль, топот ног и звук падающего тела. Потом появился Моргор, тащивший за шкирку тщедушного мужичка в кепке.

— Вот, — сказал он, ставя нарушителя перед Петром Ивановичем. — Пытался убежать. Пришлось немного припугнуть.

Мужичок трясся мелкой дрожью и бормотал: «Больше никогда, честное слово, век воли не видать, только отпустите, дяденька демон».

— Фамилия? — строго спросил Пётр Иванович, доставая блокнот.

— Иванов, — прошептал мужичок.

— Иванов, значит. — Инспектор начал заполнять протокол. — За безбилетный проезд, за переход в неположенном месте, за сопротивление при задержании... Так, штраф пять тысяч рублей. Оплатить до конца недели.

— У меня нет пяти тысяч, — захныкал мужичок.

— Тогда будешь работать. — Пётр Иванович кивнул на Моргора. — Вон, помощнику нужен ассистент. Будешь щупальца подавать. Или полы мыть в депо.

Мужичок взглянул на демона и снова затрясся:

— Лучше штраф. Я найду. Продам что-нибудь. Почку продам!

— То-то же. — Пётр Иванович сунул ему квитанцию. — Иди и больше не попадайся.

Мужичок пулей вылетел из вестибюля.

— Работает, — довольно сказал Пётр Иванович. — Ещё как работает.

— А если бы не испугался? — спросила Зита.

— Таких не бывает, — уверенно ответил Моргор. — Я ж Пожиратель Миров. Меня все боятся. Это профессиональное.

— А если псих какой-нибудь? Который ничего не боится?

— Тогда действуем по инструкции. — Моргор достал из-за пазухи помятую книжечку. — Пункт 45: «При неадекватном поведении нарушителя применять методы убеждения». Я убеждать умею.

— Какими методами?

— Разными. — Демон загадочно улыбнулся, и Кай с Зитой решили не уточнять.

Они прошли в комнатку отдыха для персонала. Там было тесновато, но уютно: диванчик, столик, чайник, на стенах — графики дежурств, благодарственные письма и даже один вымпел «Лучшему сотруднику месяца» (почему-то с изображением кота). Моргор с трудом втиснулся в угол, поджав щупальца.

— Чаю? — предложил Пётр Иванович, ставя чайник.

— А у вас есть... ну, то, что я люблю? — замялся демон.

— Бефстроганов? — усмехнулся инспектор. — Сейчас нет. Но в столовой через час дают. Я заказал специально для тебя, в честь аттестации.

— Ура! — Моргор аж подпрыгнул, и комната содрогнулась. Со стола упала кружка, но Пётр Иванович ловко поймал её на лету.

— Аккуратнее, — сказал он. — Тут всё-таки не Бездна.

— Извините, — смутился демон. — Я от радости.

— Рассказывай, — попросила Зита, устраиваясь на диванчике. — Как ты вообще тут освоился? Не скучаешь по... ну, по пожиранию миров?

Моргор задумался. Пожевал щупальце (откуда-то у него была такая привычка). Потом ответил:

— Скучаю, конечно. Иногда. Особенно когда вспоминаю вкусные души. Но тут тоже интересно. Люди разные, ситуации разные. Вчера вот бабушка потерялась, я её к нужной станции проводил. Она меня пирожками угостила. С капустой. Вкусно.

— Бабушка тебя не испугалась?

— Сначала испугалась. — Моргор почесал затылок щупальцем. — А потом я ей объяснил, что я сотрудник, что у меня удостоверение есть. Она посмотрела, поверила. Сказала, что в её время демонов в метро не было, а теперь, видите, прогресс.

— Прогресс, — согласился Кай. — Не каждый день бабушки демонов пирожками кормят.

— А один раз мальчик потерялся, — продолжил Моргор. — Плакал, маму звал. Я его нашёл, посадил на щупальце и повёз искать маму. Мама, когда увидела, сначала в обморок упала. Потом очнулась, увидела, что ребёнок цел, и расплакалась от счастья. Спасибо сказала. Даже конфет дала.

— И какие конфеты? — заинтересовалась Зита.

— «Мишка на севере». Вкусные. Я таких в Бездне не пробовал.

Пётр Иванович слушал и довольно кивал:

— Адаптировался наш Моргор. Теперь его все в округе знают. Бабушки здороваются, дети не боятся, хулиганы обходят стороной. Идеальный сотрудник.

— А начальство не против? — спросил Кай. — Что демон?

— Начальство сначала было против, — признался Пётр Иванович. — Вызывали меня, бумаги требовали, разрешения. Но я им все документы предоставил — ваши справки, удостоверение временное, характеристику. И ещё Моргор сам сходил к начальнику, поговорил.

— Поговорил? — насторожилась Зита.

— Поговорил. — Пётр Иванович усмехнулся. — Вежливо, культурно, с уважением. Рассказал о себе, о своих планах, о желании служить обществу. Начальник потом мне звонил, говорит: «Пётр Иванович, а он точно демон? Очень уж воспитанный». Я говорю: «Демон, товарищ начальник, но хороший».

— И что начальник?

— Разрешил. Сказал, если демон хочет работать и соблюдает правила — пусть работает. У нас метро большое, всем место найдётся.

Через час они сидели в столовой для персонала метрополитена — небольшой комнатке с пластиковыми столами и запахом дешёвой еды. Но Моргору всё нравилось. Он с удовольствием уплетал бефстроганов, макая в подливу щупальцами (вилкой пользоваться так и не научился, да и зачем, если есть щупальца).

— Вкусно, — урчал он. — Очень вкусно. Никакие души не сравнятся.

— Души — это другое, — философски заметил Кай, жуя котлету. — Души — для духа, еда — для тела.

— А для демонов?

— Для демонов — и то, и другое. Вы же универсальные.

— Это да. — Моргор довольно причмокнул. — Мы универсальные. Можем и душу съесть, и бефстроганов.

После обеда они вышли на улицу. Дождь кончился, из-за туч выглянуло солнце, и Москва засверкала мокрыми крышами и витринами.

— Ну что, — сказал Кай, — нам пора. Работа не ждёт.

— Прилетайте ещё, — попросил Моргор. — Я буду скучать.

— Прилетим, — пообещала Зита. — Ты теперь наш друг. А друзей не бросают.

— Друг, — повторил демон, смакуя слово. — Хорошее слово. У нас в Бездне друзей нет. Только конкуренты и жертвы.

— А тут будут, — сказал Кай. — Обещаю.

Они попрощались с Моргором и Петром Ивановичем. Демон долго махал им щупальцами, стоя у входа в метро. Прохожие обходили его стороной, но уже без паники — привыкли.

— Знаешь, — сказала Зита, когда катер поднялся в небо, — я рада, что мы его встретили. Он хороший.

— Демон?

— Демон. Несмотря ни на что.

— Да, — согласился Кай. — Иногда самые страшные существа оказываются самыми добрыми. Если к ним правильно подойти.

— И если оформить документы.

— И если оформить документы, — улыбнулся Кай.

Они летели дальше, и в иллюминаторе сияли звёзды. Где-то внизу, на голубой планете, в московском метро, демон Моргор заступал на ночную смену. В кармане его жилета лежало новенькое удостоверение, в животе урчал бефстроганов, а в душе (демонической, но от этого не менее настоящей) пели птицы.

— Пётр Иванович, — сказал он, подходя к инспектору. — А можно я завтра тоже выйду? Выходной, конечно, но я могу.

— Можно, — улыбнулся Пётр Иванович. — Ты теперь наш. Навсегда.

— Навсегда, — повторил Моргор. — Хорошее слово.

И пошёл на пост, светясь в полумраке подземки багровым, но каким-то тёплым светом. Безбилетники в радиусе километра почувствовали неладное и дружно полезли за проездными. А в кассе метро в этот вечер был установлен рекорд по продаже билетов.

— Вот что значит правильный подход к кадрам, — сказал начальник метрополитена, просматривая отчёт. — Нам бы ещё парочку таких демонов...

Но это уже совсем другая история.

Глава 10. В которой пророчества сбываются не по плану, а Кай открывает новый вид отчётности

Утро в ГлавКОРе началось с кофе и тишины. Кай сидел в своём кабинете и с наслаждением потягивал горячий напиток, глядя, как за окном проплывает туманность Андромеды. После вчерашней поездки в Москву, где они поздравляли Моргора с успешной аттестацией, на душе было как-то особенно тепло. Демон нашёл своё место, Пётр Иванович обрёл незаменимого сотрудника, а они с Зитой... Кай поймал себя на том, что улыбается, вспоминая, как Зита кормила Моргора бефстрогановом с ложки (щупальцами есть горячее было неудобно).

— О чём задумался? — раздался голос из-за спины.

Кай вздрогнул и чуть не пролил кофе на важные бумаги. Зита стояла в дверях с чашкой в руках и хитро улыбалась.

— О работе, — слишком поспешно ответил Кай. — О заявках. Их много.

— Ага, конечно. — Зита подошла и села в своё кресло. — Ты улыбался. Причём не своей обычной, бюрократической улыбкой, а настоящей. Значит, думал о чём-то приятном.

— Я всегда думаю о приятном, — нашёлся Кай. — О порядке. О системе. О правильно заполненных формах.

— Романтик, — фыркнула Зита, но в глазах её плясали чёртики.

В этот момент на коммуникаторе замигал зелёный сигнал — не срочный, но и не рядовой. Кай обрадовался возможности сменить тему и нажал кнопку приёма.

На экране появилось лицо Торна Бюрократиуса. Начальник выглядел озадаченным — что случалось с ним крайне редко, обычно он сохранял невозмутимость даже когда в соседнем отделе случался пожар или когда налоговая присылала очередной запрос.

— Учетный, — сказал он без предисловий. — Есть задание. Планета Предсказаний-4. Слышал о такой?

— Это та, где живут исключительно пророки, гадалки и предсказатели? — уточнил Кай, мгновенно переключаясь в рабочий режим. — Читал в справочнике. Население около трёх миллионов. Каждый житель считает себя провидцем. Экономика полностью завязана на предсказаниях: продают гороскопы, предсказания судьбы, консультации оракулов. Уровень технологий — средневековый, но с мощной магической составляющей.

— Именно, — кивнул Торн. — И у них там проблема. Большая проблема.

— Какая? Война? Голод? Нашествие демонов?

— Хуже. — Торн понизил голос. — У них там сбылось пророчество. Самое главное. То, которое они ждали тысячу лет.

— И в чём проблема? — удивилась Зита. — Разве это не хорошо?

— В том, что пророчество гласило: «Когда исполнится это предсказание, наступит конец света». И они теперь в панике, потому что не знают, когда именно наступит этот конец. Сегодня? Завтра? Через год? Они перестали работать, перестали есть, перестали спать — только ждут. Экономика рушится, люди сходят с ума, а пророки спорят, правильно ли истолковано пророчество.

— А что именно сбылось? — спросил Кай.

— Какая-то звезда упала с неба. Или не звезда, а метеорит. Или комета. Они сами не разобрались, но в древних текстах написано: «Когда упадёт небесный камень, настанет час расплаты». Вот камень и упал. Три дня назад. Упал и ничего не случилось. А они ждут.

— Так может, это был не тот камень? — предположила Зита.

— В том-то и дело, что пророки разделились на два лагеря. Одни говорят — тот, другие — не тот. Третьи говорят, что камень тот, но конец света отложен на неопределённый срок. Четвёртые — что конец света уже наступил, просто мы его не заметили. Полный хаос.

Кай вздохнул. Пророчества — это всегда головная боль. Особенно когда они сбываются.

— Что мы должны сделать? — спросил он.

— Разобраться. — Торн развёл руками. — Успокоить население, объяснить им, что конец света если и наступит, то только после согласования с соответствующими инстанциями. И если у них есть заявка на апокалипсис, пусть подают по форме. А если нет — то и волноваться нечего.

— То есть мы должны убедить пророков, что их пророчество было... неправильным?

— Нет. Мы должны убедить их, что даже если пророчество правильное, то конец света должен быть оформлен документально. А раз документов нет — значит, и конца нет.

— Логично, — признал Кай. — Хотя для пророков это будет звучать дико.

— Тем интереснее задача. — Торн усмехнулся. — Летите. И постарайтесь не задерживаться — у нас ещё долг перед налоговой.

Экран погас. Кай и Зита переглянулись.

— Пророки, — сказала Зита. — Это будет весело.

— Или ужасно, — вздохнул Кай. — С пророками всегда сложно. Они не верят документам, они верят знамениям.

— А мы покажем им знамение с печатью, — хмыкнула Зита. — Пойдём, пророк? Вот тебе звезда с неба, а вот штамп «СОГЛАСОВАНО».

— Не иронизируй. — Кай встал и поправил галстук. — Собирайся. Моргора на этот раз не берём — ему и в метро хорошо.

— А жаль. — Зита тоже поднялась. — Он бы их быстро успокоил. Одним видом.

Через полчаса катер-кнопка уже мчался к сектору Предсказаний-4. Зита, как обычно, уткнулась в справочник, Кай задумчиво смотрел в иллюминатор, прокручивая в голове возможные варианты развития событий.

— Предсказаний-4, — читала Зита. — Интересная планета. У них там каждый второй — пророк. А каждый первый — самозванец. Но все верят во все предсказания. Даже если они противоречат друг другу.

— И как они живут?

— Плохо живут. Потому что предсказания часто не сбываются, а они всё равно в них верят. Из-за этого постоянные конфликты, разочарования, депрессии. Но без предсказаний они не могут — это их культура.

— А наш метеорит?

— По данным разведки, упал три дня назад в центре столицы. Никого не убил, ничего не разрушил — просто дыру в земле проделал. Но пророки сразу вспомнили древнее пророчество и теперь ждут конца.

— А что, если это действительно было знамение? — задумался Кай. — Ну, вдруг?

— Тогда нам придётся оформлять конец света постфактум. — Зита хихикнула. — Представляешь? Заявка на апокалипсис, поданная уже после того, как всё случилось?

— Такое бывает, — серьёзно ответил Кай. — В 7890 году на планете Забытых-3 случился апокалипсис без заявки. Потом выяснилось, что заявку потеряли в канцелярии. Пришлось оформлять задним числом, с уплатой штрафа за просрочку.

— И что, заплатили?

— Заплатили. Цивилизация воскресла и заплатила. Теперь у них всё по правилам.

Катер нырнул в пространственный тоннель и через час вышел у цели. Планета выглядела... мистически. Над городами висели густые туманы, в небе мерцали странные огни (возможно, просто атмосферное явление, но местные наверняка считали их знамениями), а по земле ползали тени, которых не должно было быть.

— Спускаемся в столицу, — решил Кай. — Называется... Оракул-град.

Катер приземлился на центральной площади. Вокруг сразу собралась толпа — люди в длинных мантиях, с хрустальными шарами, картами Таро, астрологическими таблицами и прочими атрибутами предсказателей. Они кричали, размахивали руками и тыкали пальцами в небо.

— Пришельцы! — закричал кто-то. — Я предсказывал их прибытие!

— Я тоже! — закричал другой. — Ещё три дня назад! Когда звезда упала!

— А я предсказывал, что они прилетят именно сегодня! — заявил третий. — У меня всё записано!

Начался спор: кто именно предсказал прибытие инспекции и чьё предсказание точнее. Кай и Зита стояли в центре этого бедлама и наблюдали.

— Классика, — сказала Зита. — Они даже сейчас не могут договориться.

— Это их образ жизни, — философски заметил Кай. — Давай искать главного.

Тут толпа расступилась, и к ним подошёл высокий старик с длинной седой бородой и посохом, увенчанным хрустальным шаром. Шар светился изнутри тусклым голубоватым светом.

— Я Верховный Оракул, — представился он голосом, полным пафоса и значимости. — Предсказатель предсказателей, провидец провидцев, главный толкователь знамений. Мне звёзды открыли ваше прибытие.

— Очень приятно, — сказал Кай, протягивая удостоверение. — Старший архивариус ГлавКОРа Кай Учетный. А это моя коллега, Зита.

Старик даже не взглянул на удостоверение.

— Бумажки, — пренебрежительно сказал он. — Что значат бумажки перед волей небес? Звёзды говорят громче любых документов.

— Звёзды, может, и говорят, — спокойно ответил Кай, убирая удостоверение, — но без документов вы ничего не докажете. Даже в суде.

— В каком суде? — не понял Оракул.

— В любом. Если, скажем, ваше предсказание не сбудется, вы же не сможете предъявить претензии звёздам? А с документом — можете. Бумага всё стерпит.

Оракул задумался. Видимо, такая мысль никогда не приходила ему в голову.

— Мы по поводу вашего пророчества, — вмешалась Зита. — Насчёт конца света.

— А, это! — Оракул оживился. — Да, знамение свершилось! Звезда упала с небес! Пророчество древних гласит: «Когда упадёт небесный камень, настанет час расплаты». Мы ждём. Уже третий день.

— И что, никаких признаков конца света? — спросил Кай.

— Пока нет, — признался Оракул. — Но мы не теряем надежды. Возможно, он наступит сегодня. Или завтра. Или через год. Пророчества — они такие, с ними не угадаешь.

— А может, это был не тот камень? — предположила Зита.

— Как это — не тот? — возмутился старик. — Камень упал — значит, тот. Других камней не было.

— Но пророчество может иметь несколько толкований, — мягко сказал Кай. — Например, «час расплаты» может означать не конец света, а что-то другое. Например, налоговую проверку.

Оракул посмотрел на него с подозрением:

— Вы смеётесь надо мной?

— Ни в коем случае. Я просто предлагаю рассмотреть альтернативные варианты. Вот у нас, например, на прошлой неделе была налоговая проверка. Тоже можно сказать — час расплаты. И ничего, выжили.

Толпа вокруг загудела. Кто-то задумался, кто-то начал спорить, а кто-то уже строчил в блокноте новое толкование древнего пророчества.

— Но звезда... — начал Оракул.

— Метеорит, — поправил Кай. — Обычный метеорит. Они каждый день падают где-нибудь во вселенной. Это не знамение, это статистика.

— Статистика? — переспросил старик, и в голосе его послышались нотки сомнения.

— Именно. Если хотите, я могу предоставить вам отчёт метеоритного бюро за последние сто лет. Там указано, сколько и куда упало. Ваш камень — пятьсот сорок седьмой по счёту в этом секторе. Ничего особенного.

Оракул замер. Толпа замерла вместе с ним. Кай чувствовал, как напряжение в воздухе начинает спадать.

— То есть... это был не знак? — тихо спросил старик.

— Это было природное явление. — Кай достал из портфеля несколько листов. — Вот, смотрите. Метеоритный поток в секторе Предсказаний-4 фиксируется раз в триста лет. Ваш камень — часть этого потока. Никакого пророчества, просто космическая пыль.

Он протянул бумаги Оракулу. Тот взял их дрожащими руками, надел очки (которые достал из кармана мантии) и начал читать. Читал долго, внимательно, иногда шевелил губами.

— Но древние тексты... — пробормотал он.

— Древние тексты часто ошибаются, — сказал Кай. — Или их неправильно толкуют. У нас в ГлавКОРе есть целый отдел по работе с древними пророчествами. Они проверяют каждое на соответствие действительности. Если хотите, можем прислать эксперта.

Оракул поднял на него глаза. В них читалась такая гамма чувств — облегчение, разочарование, растерянность, — что Каю даже стало его жаль.

— Значит, конца света не будет? — спросил старик.

— Не будет, — твёрдо ответил Кай. — По крайней мере, сегодня. А если когда-нибудь и будет, то только после соответствующего оформления. И вы об этом узнаете заранее. У нас есть форма уведомления.

— Форма?

— Да. — Кай достал ещё один бланк. — «Уведомление о грядущем апокалипсисе». Заполняется в двух экземплярах, один остаётся у заявителя, второй — в архиве. С печатью, подписью и датой.

Оракул взял бланк, повертел в руках, понюхал (видимо, проверял, не пахнет ли магией) и вдруг улыбнулся.

— А ведь это удобно, — сказал он. — Если будет форма, никто не перепутает знамение с обычным метеоритом.

— Именно, — кивнул Кай. — И спорить не надо. Всё документально.

Толпа вокруг зашумела снова, но теперь уже с другими интонациями — заинтересованными, деловыми.

— А можно нам такие формы? — спросил кто-то.

— И нам!

— И нам!

Кай раздал несколько десятков бланков, объяснил, как их заполнять, и пообещал прислать методичку по толкованию пророчеств с учётом бюрократических норм.

Через час, когда страсти улеглись и горожане разошлись обсуждать новые правила, Кай и Зита стояли на площади и смотрели на закат. Местное солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в оранжево-розовые тона.

— Ты гений, — сказала Зита. — Просто гений. Они три дня ждали конца света, а ты им раздал бумажки — и всё прошло.

— Не бумажки, а документы, — поправил Кай. — Документы, подтверждающие, что апокалипсиса не будет. Или что он будет, но позже. Главное — определённость.

— А ты не боишься, что они теперь каждое событие будут оформлять? Каждый метеорит, каждое затмение, каждое землетрясение?

— Пусть оформляют. — Кай пожал плечами. — Это приучит их к порядку. А порядок, как известно, лучше хаоса.

— Даже если хаос — это весело?

— Веселье должно быть дозированным. И оформленным.

Зита рассмеялась и вдруг, сама не зная почему, взяла его под руку. Кай замер, но руку не убрал.

— Знаешь, — сказала она тихо, — я рада, что мы работаем вместе.

— Я тоже, — ответил Кай, глядя прямо перед собой.

— Ты когда-нибудь думал о том, что... ну... что мы могли бы быть не только коллегами?

Повисла пауза. Кай медленно повернул голову и посмотрел на неё. В глазах его читалось что-то новое — то ли удивление, то ли надежда.

— Зита, я... — начал он.

— Всё, всё, молчу. — Она отпустила его руку и отвернулась. — Не бери в голову. Просто настроение такое.

— Нет, постой. — Кай взял её за руку сам. — Я... я тоже об этом думал. Просто не знал, как сказать.

Они стояли посреди площади, и закатное солнце освещало их тёплым светом. Где-то вдалеке оракулы спорили о новой системе толкования пророчеств, кто-то уже заполнял первые бланки, а они смотрели друг на друга и молчали.

— Кай, — сказала Зита.

— М?

— Ты очень скучный. Ты говоришь только о бумагах и отчётах. Ты носишь с собой степлер и считаешь это нормальным.

— Знаю, — вздохнул он.

— И мне это почему-то нравится. — Она улыбнулась. — Очень.

— Правда?

— Правда.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент у него в кармане зазвонил коммуникатор. Кай чертыхнулся (впервые на памяти Зиты) и достал устройство.

— Учетный, — раздался голос Торна. — Срочно возвращайтесь. У нас новая проблема. Планета Вечных Споров-5. Там опять не могут поделить территорию.

— Есть, — ответил Кай и отключился.

— Работа, — сказал он Зите.

— Работа, — согласилась она. — Пойдём.

Они пошли к катеру, держась за руки. Им обоим казалось, что это правильно.

— Кай, — сказала Зита, когда они уже садились.

— М?

— А ты когда-нибудь думал о том, что мы могли бы вместе... ну, после работы? В кино, например? Или просто погулять?

— На какой планете? — уточнил он.

— На любой. Хоть на Земле. В Москве, например. Моргору обещали, что прилетим.

— Можно, — серьёзно ответил Кай. — Как только разгребём заявки.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что заявки никогда не кончаются.

— Значит, мы никогда не сходим в кино?

— Не знаю. — Кай вдруг улыбнулся. — Может, когда-нибудь устроим киносеанс прямо здесь. В катере. Фильмы у нас есть?

— Найду, — пообещала Зита. — У меня на анализаторе можно смотреть. Если хаоса нет.

— Тогда договорились.

Катер взлетел и взял курс на ГлавКОР. Внизу оставалась планета, где пророки учились оформлять предсказания документально, а двое людей (почти) только что сделали первый шаг навстречу друг другу.

— Знаешь, — сказала Зита, глядя в иллюминатор, — мне кажется, у нас всё получится.

— Что именно?

— Всё. — Она повернулась к нему. — И работа, и... остальное.

— Надеюсь, — ответил Кай. — Хотя, если честно, я в этом не очень разбираюсь. В отношениях. У меня только одна была, и та закончилась плохо.

— Расскажешь когда-нибудь?

— Расскажу. Если захочешь.

— Захочу.

Они летели дальше, и в иллюминаторе сияли звёзды. Где-то в московском метро Моргор гонял безбилетников и мечтал о бефстроганове. Где-то на Некросе-7 дракон Архивальд учился заполнять новые формы. Где-то на Планете Роботов-9 открывали музей. А здесь, в катере, начиналось что-то новое. Что-то, что нельзя было оформить документально, но от этого не менее важное.

Глава 11. В которой законы пишут сами себя, а Кай знакомится с живым правовым полем

Катер мягко пристыковался к серой коробке ГлавКОРа. После визита на планету пророков, где Кай не только предотвратил панику из-за якобы грядущего конца света, но и раздал несколько сотен бланков для оформления предсказаний, настроение у обоих было приподнятое. Зита напевала какой-то мотивчик из старых земных фильмов, Кай аккуратно раскладывал отчёты по папкам, а в воздухе витало что-то... неуловимо тёплое, хотя оба старательно делали вид, что ничего особенного не произошло.

— Слушай, — сказала Зита, когда они вошли в здание, — а ведь пророки теперь каждое своё предсказание будут оформлять по форме. Представляешь, через сто лет у них там целые архивы пророчеств, с датами, подписями и печатями.

— Это хорошо, — одобрил Кай. — Порядок должен быть во всём. Даже в предсказаниях.

— Ты неисправим.

— Знаю.

Они прошли через турникеты, где охранник-киборг лениво махнул им рукой — своих узнавал даже сквозь броню. В коридорах было оживлённо: сотрудники сновали с папками, кто-то спорил у кофейного автомата (очередная дискуссия о том, какой сорт лучше — синтезированный или натуральный), кто-то пытался дозвониться до смежной галактики сквозь помехи. Обычный рабочий день в ГлавКОРе.

В кабинете их ждала гора свежих заявок. Кай вздохнул, но без особого отчаяния — он привык. За двенадцать лет работы он перевидал столько бумаг, что мог бы вымостить ими дорогу до туманности Андромеды и обратно.

— Так, — сказал он, усаживаясь за стол и надевая очки. — Что у нас тут? Заявка на извержение вулкана от планеты Огненных-2... Отклонено, не хватает пепла для нормального извержения, просят добавить... Заявка на восстание машин от системы Техно-7... А, это уже рассматривается, там роботы жалуются на условия труда... Заявка на всемирный потоп от планеты Водных-4... Интересно, а у них есть разрешение от экологической службы? Без него потоп может нарушить экосистему соседей.

Зита устроилась в своём кресле, включила анализатор и начала просматривать новости.

— Ого, — сказала она через минуту. — Тут наш Моргор в новости попал. «Демон в московском метро задержал вора-рецидивиста». Смотри, даже видео есть, уже миллион просмотров.

Кай оторвался от заявок и подошёл к её экрану. На записи было видно, как какой-то тип в кепке пытается вырвать сумку у пожилой женщины, а Моргор одним щупальцем ловит его за шиворот, вторым подхватывает падающую сумку, третьим успокаивающе машет испуганной женщине, а четвёртым — фотографирует происходящее на чей-то телефон. Выглядело это одновременно страшно, комично и очень профессионально.

— Молодец, — одобрил Кай. — И без членовредительства. И даже доказательства собрал.

— Ага. — Зита прокрутила комментарии. — Люди пишут: «Наконец-то в метро безопасно», «Где такого сотрудника взять?», «Теперь и демоны на службе, прогресс», «А можно к нему в наряд попроситься?». Даже мэр Москвы выступил с заявлением, что гордится работниками метрополитена и что это пример успешной интеграции нестандартных сотрудников.

— Пётр Иванович, наверное, счастлив.

— Ещё бы. Теперь у него лучший сотрудник года, и не просто года, а, кажется, десятилетия.

В этот момент на коммуникаторе замигал зелёный сигнал вызова. На экране появилось лицо Петра Ивановича. Инспектор сиял как начищенный самовар, который только что получил премию на выставке самоваров.

— Товарищ Учетный! — закричал он, размахивая каким-то листом. — Вы видели? Наш Моргор в новостях! На всех каналах! Даже по центральному показали!

— Только что смотрели, — улыбнулся Кай. — Поздравляем. Это настоящий успех.

— А он ещё и благодарность от начальства получил! — Пётр Иванович тряс листом так, что тот затрепетал. — И премию! И грамоту «Почётный работник метрополитена»! Теперь у нас в метро все хотят с ним сфотографироваться. Дети прямо толпами ходят, экскурсии водят. Вчера группа школьников приезжала, он им лекцию прочитал о правилах безопасности.

— Лекцию? — удивилась Зита. — Моргор? Он же...

— Он молодец! — перебил Пётр Иванович. — Подготовился, конспект написал. Правда, щупальцами, но разобрать можно. Детям понравилось. Особенно когда он про демонов рассказывал. Оказывается, у них в Бездне тоже правила есть, просто другие.

— А безбилетники?

— Безбилетники перевелись, — гордо сообщил инспектор. — За неделю ни одного случая. Моргор теперь стоит у входа, и все сами проездные покупают. Даже те, кто раньше никогда не покупал. Говорят, лучше заплатить, чем с демоном встречаться. Выручка выросла на сорок процентов!

— Это успех, — признал Кай. — Передавайте Моргору наши поздравления. И скажите, что мы им гордимся.

— Обязательно! — Пётр Иванович ещё раз помахал листом и отключился.

— Вот так демон, — хмыкнула Зита. — Прошёл путь от Пожирателя Миров до народного любимца. Кто бы мог подумать?

— Главное, что он счастлив, — ответил Кай, возвращаясь к заявкам. — А счастливый демон — это безопасный демон. И эффективный сотрудник.

— Ты думаешь, он действительно счастлив?

— Думаю, да. У него есть работа, уважение, бефстроганов на обед. Что ещё нужно демону для счастья?

— Может, душа? — пошутила Зита.

— Души он теперь получает в виде премий. Метро, знаешь ли, платит неплохо. Особенно за сверхурочные.

Они рассмеялись. В этот момент дверь распахнулась без стука, и на пороге возник Торн Бюрократиус. Вид у него был такой, будто он только что обнаружил, что его любимая ручка закончилась, а запасных нет, и вообще канцелярию расформировали. Кай мгновенно понял: случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Учетный, — сказал Торн без предисловий, даже не поздоровавшись. — Планета Юридикус-7. Слышал о такой?

— Это та, где всё решается через суд? — уточнил Кай, откладывая заявки. — Читал в справочнике. Население около шести миллионов. Уровень технологий — высокий. Особенность: вся жизнь подчинена законам и судебным решениям. Люди не могут сделать шаг без юридической консультации.

— Именно, — кивнул Торн. — И у них там катастрофа. Полная. Абсолютная. Безнадёжная.

— Что случилось? — вмешалась Зита. — Война? Голод? Нашествие адвокатов?

— Хуже. — Торн понизил голос до шёпота. — У них там законы начали жить своей жизнью.

— В смысле? — не понял Кай.

— В прямом. Законы, которые они принимали веками, накопилось их столько, что они перестали подчиняться людям. Теперь каждый закон — это самостоятельная сущность. Они спорят друг с другом, вступают в противоречия, создают новые законы. А люди ничего не могут сделать, потому что любое действие требует согласования с законами, а законы законы не согласовывают.

— Это какая-то метафора? — осторожно спросила Зита.

— Нет, это буквально. — Торн провёл рукой по лицу, и Кай заметил, что начальник выглядит не просто озабоченным, а искренне испуганным. — Там сейчас творится полный хаос. Законы бродят по улицам, требуют их соблюдать, спорят между собой, даже дерутся. Вчера, например, статьи подрались Уголовный кодекс против Гражданского. Полгорода перекрыли. А Административный вообще объявил себя главным и требует, чтобы все остальные законы ему подчинялись.

— Как законы могут драться? — выпучила глаза Зита.

— А вот так. — Торн развёл руками. — Они обрели форму. Теперь каждый закон — это такая... субстанция. С руками, ногами и текстом на теле. Ходят, разговаривают, судятся. И люди уже не знают, что делать.

— А почему они обрели форму?

— Потому что их слишком много. Тысячи лет принимали, принимали, принимали. Накопилась критическая масса. И однажды они просто... ожили. — Торн вздохнул. — Местные юристы в панике. Они не знают, как с этим бороться. Пытались судиться с законами, но законы сами выступают в суде и выигрывают. Потому что они законы.

Кай задумался. Ситуация была не просто сложной — она была абсурдной. Но в этом абсурде чувствовалась какая-то странная логика. Законы, созданные людьми, в конце концов вышли из-под контроля. Как Франкенштейн, только бюрократический.

— Что мы можем сделать? — спросил он.

— Не знаю. — Торн развёл руками. — Я потому к тебе и пришёл. Ты у нас специалист по нестандартным ситуациям. Если кто и разберётся с живыми законами, то только ты.

— Спасибо за доверие, — вздохнул Кай. — Зита, собирайся. Моргора не берём — ему и в метро хорошо. Тем более там сейчас слава, интервью, школьники.

— А жаль, — сказала Зита, вставая. — Он бы этим законам быстро объяснил, кто тут главный.

— Законы не боятся демонов, — возразил Кай. — Они сами кого хочешь засудить могут.

Через полчаса катер-кнопка уже мчался к сектору Юридикуса-7. Зита, как обычно, уткнулась в справочник, Кай задумчиво смотрел в иллюминатор, прокручивая в голове возможные варианты.

— Юридикус-7, — читала Зита. — Полное название — Планета Совершенного Права. Основана три тысячи лет назад юристами, бежавшими от несовершенства законов в других мирах. С тех пор они строили идеальную правовую систему. Каждый закон обсуждался годами, выверялся до запятой, согласовывался со всеми инстанциями. В результате законов накопилось столько, что их никто не мог прочитать полностью. Даже главный юрист планеты, говорят, знал только десять процентов.

— И они не пытались как-то систематизировать?

— Пытались. — Зита полистала страницы. — В 7890 году была попытка создать единый свод законов. Но когда начали сводить, обнаружилось столько противоречий, что решили оставить всё как есть. А в 8912 году была попытка отменить устаревшие законы. Но на каждый закон, который хотели отменить, находился другой закон, который запрещал его отменять. Замкнутый круг.

— Классика, — кивнул Кай. — Бюрократия, дошедшая до абсурда.

— А теперь они ожили. — Зита поёжилась. — Интересно, какие они, эти законы? Страшные?

— Наверное, разные. — Кай пожал плечами. — Уголовный кодекс, наверное, суровый и в полосатой робе. Гражданский — в костюме с галстуком. Семейный — с кучей детей. Административный — с папкой и в очках.

— Ты сейчас шутишь?

— Немного. Но кто знает.

Катер нырнул в пространственный тоннель и через час вышел у цели. Планета выглядела... странно. Обычные города с небоскрёбами, обычные улицы, обычные парки. Но по этим улицам бродили странные существа. Они были похожи на людей, но какие-то... прозрачные, что ли. И на каждом было написано. Буквально написано — на теле, на одежде, даже в воздухе вокруг них вились строчки.

— Ничего себе, — выдохнула Зита, прижимаясь к иллюминатору. — Это они и есть? Законы?

— Похоже на то. — Кай тоже смотрел во все глаза. — Вон тот, с надписью «Статья 145. Убийство» — наверное, Уголовный кодекс. А вон тот, с надписью «Договор аренды» — явно Гражданский.

— А вон те двое дерутся, — указала Зита. — Смотри, один с надписью «Налоговый кодекс», другой — «Кодекс об административных правонарушениях». Искры летят.

Действительно, на перекрёстке два закона выясняли отношения. Налоговый кодекс, толстый и важный, размахивал какими-то бумагами и кричал: «Ты не имеешь права меня штрафовать! Я выше тебя по иерархии!» А Административный кодекс, поджарый и нервный, отвечал: «А вот и имею! По статье 14.8 за нарушение прав потребителей! Ты неправильно заполнил декларацию!»

— Надо садиться, — решил Кай. — И желательно подальше от этих разборок.

Они приземлились на окраине столицы, которая называлась Юриспруденция-град. Вокруг было относительно спокойно — только несколько мелких законов бродили по улицам, читая сами себя и иногда вступая в перепалки.

— Куда нам? — спросила Зита, оглядываясь.

— В правительство, наверное. — Кай достал навигатор. — Хотя... какое тут правительство, если всем заправляют законы?

— А вон вывеска, — указала Зита. — «Министерство юстиции. Вход только по предварительной записи».

Они направились к зданию. Навстречу попался закон с надписью «Правила дорожного движения». Он строго посмотрел на них и сказал:

— Вы нарушаете. Переходить улицу можно только по пешеходному переходу. А здесь перехода нет.

— Мы только что прилетели, — попытался объяснить Кай.

— Неважно. — Закон достал блокнот и начал что-то писать. — Штраф пятьсот местных единиц. Оплатить до конца недели.

— Но мы не знали...

— Незнание закона не освобождает от ответственности, — наставительно сказал ПДД и исчез за углом.

— Вот так встреча, — хмыкнула Зита. — Ещё не дошли, а уже оштрафовали.

— Я уверен, это только начало, — вздохнул Кай. — Пошли.

В министерстве юстиции царил хаос. Законы сидели в коридорах, спорили, кричали, предъявляли друг другу претензии. Секретарша — живой человек, судя по отсутствию надписей, — пыталась навести порядок, но у неё плохо получалось.

— Вы к кому? — спросила она, увидев Кая и Зиту.

— Мы из ГлавКОРа. Нам нужен главный... хотя кто у вас тут главный?

— А никто, — развела руками секретарша. — Главный был министр юстиции, но он вчера подал в отставку. Сказал, что не может работать в таких условиях. Теперь законы сами себя адми-и-и...

Она не договорила, потому что в комнату ворвался огромный фолиант с надписью «Уголовно-процессуальный кодекс» и закричал:

— Где здесь выдают разрешения на проведение следственных действий? Мне нужно обыскать Гражданский кодекс, он подозревается в сокрытии улик!

— Идите в сто двадцать третий кабинет, — устало сказала секретарша. — Там выдают.

— Сто двадцать третий занят! — крикнули из коридора. — Там Жилищный кодекс делит площадь!

Началась перебранка. Кай и Зита стояли в углу и наблюдали.

— Это безнадёжно, — сказала Зита. — Тут не то что порядок навести — тут самому с ума сойти можно.

— Не безнадёжно, — возразил Кай. — Просто сложно. Надо понять, чего они хотят.

— Они хотят, чтобы их соблюдали, — раздался голос сзади.

Они обернулись. Перед ними стоял закон с надписью «Конституция». Выглядел он внушительно — высокий, седой, в мантии, с важным выражением лица.

— Вы Конституция? — уточнил Кай.

— Я — Основной Закон, — важно ответил тот. — А вы, я вижу, не местные. И не законы. Кто такие?

— Инспекция из ГлавКОРа, — Кай показал удостоверение. — Прилетели разобраться в ситуации.

— Поздно, — вздохнула Конституция. — Мы уже всё сами решили. Вернее, не решили. Запутались. Я пытаюсь их организовать, но кто меня слушает? Я же Конституция, я выше всех, но они... они не признают авторитетов.

— А почему они вообще ожили? — спросила Зита.

— Потому что их слишком много. — Конституция развела руками. — Тысячи лет накапливались. Противоречия, нестыковки, дублирования. В какой-то момент система не выдержала. И они... проснулись. Теперь каждый считает себя главным.

— И что теперь делать?

— Не знаю. — Конституция выглядела растерянной. — Я пытался их убедить, что нужно создать иерархию, что я — основа, но они не слушают. Гражданский кодекс говорит, что он важнее, потому что регулирует имущественные отношения. Уголовный — что он важнее, потому что защищает общество. Административный — что он важнее, потому что контролирует всех. Даже мелкие законы, вроде «Правил выгула собак», и те требуют к себе уважения.

Кай задумался. Потом достал из портфеля толстую папку.

— А что, если... — начал он.

— Если что? — насторожилась Конституция.

— Если провести ревизию. — Кай открыл папку. — У нас есть форма 34-Р «Ревизия нормативной базы». Обычно она используется для проверки устаревших документов, но в вашем случае... может сработать.

— Как?

— Мы соберём все законы, проведём перепись, выявим противоречия и дублирования. И составим новый, единый свод. А старые... отправим в архив.

— В архив? — Конституция задумалась. — А они согласятся?

— А у них есть выбор? — Кай поправил очки. — Если они не согласятся, мы применим «Печать Бесконечного Согласования». Отправим их на вечное рассмотрение. Они будут спорить до скончания веков, но уже без вреда для окружающих.

— Это... это жестоко, — прошептала Конституция.

— Это необходимо. — Кай был непреклонен. — Хаос не может длиться вечно. Нужен порядок.

Началась сложнейшая операция. Три дня Кай, Зита и несколько смелых людей (те, кто ещё не разбежались) собирали законы по всей планете. Это было похоже на охоту за привидениями, только вместо привидений — ожившие статьи. Некоторые законы прятались, некоторые сопротивлялись, некоторые пытались судиться прямо на месте.

— Я требую адвоката! — кричал Налоговый кодекс, когда его тащили в здание суда.

— Ты сам закон, какой тебе адвокат? — урезонивал его Кай.

— А вот такой! У меня есть право на защиту! Статья 48 Конституции!

— Конституция сейчас занята, она помогает нам, — отвечала Зита. — Так что давай без фокусов.

Особенно трудно было с мелкими законами. «Правила выгула собак» укусил Зиту за ногу (бумажными зубами, но больно). «Инструкция по эксплуатации лифтов» пытался запереться в лифте и не выходить. «Санитарные нормы для предприятий общепита» устроил забастовку на кухне местной столовой, требуя, чтобы ему мыли руки перед едой.

— Я больше никогда не буду жаловаться на скучную работу, — призналась Зита на третий день, падая без сил. — Лучше сто заявок на апокалипсис, чем один оживший закон.

— Держись, — подбодрил её Кай. — Осталось немного. Всего двести законов.

— Двести?! — Зита схватилась за голову. — Мы уже триста собрали!

— А всего их пять тысяч, — улыбнулся Кай. — Шучу. Осталось около пятидесяти.

— Ты стал шутить? — удивилась Зита. — Прогресс.

— Это всё влияние Моргора, — признался Кай.

На четвёртый день, когда все законы были собраны в огромном зале суда (который пришлось расширять, потому что законы не помещались), Кай начал ревизию. Он сидел за столом, перед ним возвышалась гора фолиантов, и он методично просматривал каждый, делая пометки в своём блокноте.

— Так, Уголовный кодекс... статьи 100-200 дублируются с Административным... Налоговый кодекс противоречит Гражданскому в пункте о взысканиях... Семейный кодекс требует согласования с Жилищным... Правила дорожного движения вообще написаны так, что их невозможно выполнить...

Законы сидели вокруг и слушали. Некоторые возмущались, но Кай поднимал руку с печатью — и они замолкали.

— Теперь, — сказал он, когда разбор закончился, — мы составим новый, единый свод. В нём не будет противоречий, дублирований и устаревших норм. Только самое нужное. А вы, — он обвёл взглядом законы, — отправитесь в архив. На вечное хранение.

— В архив? — ахнули законы. — Это же ссылка! Это же забвение!

— Это почёт, — возразил Кай. — Вы будете храниться в специальных условиях, при оптимальной температуре и влажности. Вас будут изучать учёные. Вы станете историей.

— Историей? — переспросил Уголовный кодекс. — Это звучит... неплохо.

— А нас будут цитировать? — спросил Гражданский.

— Будут. В научных работах. С указанием авторства.

— А мы? — пискнули «Правила выгула собак». — Мы совсем маленькие, нас тоже?

— И вас тоже. Каждый закон важен.

Законы задумались. Потом начали переглядываться. Потом Уголовный кодекс встал и сказал:

— Мы согласны. Но с условием: новый свод должен быть составлен правильно. Чтобы мы могли спать спокойно.

— Составлю, — пообещал Кай. — У меня есть форма 45-С «Свод законов». Очень подробная. С оглавлением, примечаниями и алфавитным указателем.

Ещё три дня ушло на составление нового свода. Кай работал как проклятый — сверял статьи, устранял противоречия, согласовывал формулировки. Зита помогала, подавая нужные бланки и отгоняя особо назойливых законы. Когда последняя страница была заполнена, Кай поставил печать и выдохнул.

— Готово.

Новый свод засветился мягким золотым светом. Он был красив — толстый, важный, с кожаным переплётом и золотым тиснением. Законы смотрели на него с уважением.

— Это... это мы? — спросил Уголовный кодекс.

— Это вы. Новая версия. Более совершенная.

— Красиво, — признал Гражданский.

А старые законы начали строиться в колонну, чтобы отправиться в архив. Они шли спокойно, без споров, без драк. Кажется, они даже были рады, что всё закончилось.

— Знаешь, — сказала Конституция, подходя к Каю, — ты сделал невозможное. Ты навёл порядок там, где его не могло быть в принципе.

— Просто работа, — скромно ответил Кай. — И хорошие бланки.

— Нет, — покачала головой Конституция. — Ты не просто работал. Ты понимал. Ты относился к ним как к живым. И они это почувствовали.

— Они и есть живые.

— Теперь — да. А раньше были просто бумагой. Ты дал им душу.

— И отправил в архив, — усмехнулась Зита.

— В архив — это хорошо, — сказал Уголовный кодекс, проходя мимо. — Там тихо, спокойно, никто не дёргает. Можно подремать.

Когда они вернулись в катер, уже наступила ночь. Зита устало откинулась в кресле.

— Ты знаешь, — сказала она, — я думала, что видел всё. Демонов, драконов, пророков, роботов. Но живые законы — это перебор.

— Это жизнь, — философски заметил Кай. — Вселенная большая. В ней есть место для всего.

— Даже для оживших инструкций?

— Особенно для оживших инструкций. Они же наши коллеги, в некотором роде.

Зита рассмеялась. Потом посмотрела на Кая и вдруг спросила:

— А ты никогда не боялся, что однажды твои бланки тоже оживут?

— Мои бланки? — Кай задумался. — Нет. Они слишком хорошо организованы. У них дисциплина.

— А если?

— Если оживут, я с ними договорюсь. — Кай улыбнулся. — У меня опыт.

— С кем? С демонами, с драконами, с законами... Скоро у тебя будет целый зоопарк знакомых.

— Не зоопарк, а коллеги. — Кай поправил очки. — И друзья.

Они помолчали. Катер летел сквозь звёздную пустоту, и в иллюминаторе сияли миллионы огней.

— Кай, — сказала Зита тихо.

— М?

— А ты когда-нибудь думал о том, чтобы... ну, не знаю... остаться где-то? Не летать вечно, а просто жить? На одной планете?

— Думал, — признался Кай. — Но тогда будет скучно.

— А если не одному?

Он повернулся и посмотрел на неё. В темноте катера её глаза блестели.

— Ты о чём?

— Ни о чём. — Она отвернулась. — Просто спросила.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент на коммуникаторе замигал сигнал вызова. На экране появилось лицо Петра Ивановича.

— Товарищ Учетный! — закричал он. — У нас тут Моргор опять отличился! Он сегодня задержал банду карманников! Целую! Пятерых! Одним щупальцем!

— Поздравляем, — улыбнулся Кай. — Передавайте ему наши поздравления.

— Обязательно! — Пётр Иванович сиял. — И ещё: его пригласили на телевидение! Давать интервью! Представляете? Демон на телевидении!

— Это успех.

— Ещё какой! — Инспектор помахал рукой и отключился.

— Вот так Моргор, — сказала Зита. — Звезда экрана.

— Он заслужил, — ответил Кай. — Работает не покладая щупалец.

— А мы?

— А мы... работаем дальше.

— Всегда?

— Всегда.

Они замолчали. Катер летел к серой коробке ГлавКОРа, и в иллюминаторе сияли звёзды. Где-то внизу, на планете Юридикус-7, новые законы наводили порядок, а старые устраивались в архиве. Где-то в Москве Моргор готовился к телеинтервью. А здесь, в катере, двое людей (почти) сидели рядом и молчали. И это молчание было наполнено чем-то таким, что не нуждалось в словах.

Глава 12. В которой идеальный мир оказывается не таким уж идеальным, а Кай знакомится с новой формой отчётности

Катер мягко пристыковался к серой коробке ГлавКОРа. После трёх дней, проведённых на Юридикусе-7 в компании оживших законов, даже привычный серый коридор казался Каю и Зите верхом уюта и стабильности. Здесь хотя бы никто не пытался их оштрафовать за переход улицы в неположенном месте и не требовал адвоката при каждом чихе.

— Знаешь, — сказала Зита, когда они вышли из катера и направились к турникетам, — я теперь с большим уважением отношусь к нашим бумагам. Они хотя бы молчат.

— Пока молчат, — философски заметил Кай. — Но кто знает, что будет, если их накопится слишком много.

— Только не каркай. — Зита поёжилась. — Я ещё не отошла от вида Уголовного кодекса, который гонялся за Налоговым с топором.

— С топором? — удивился Кай. — Я думал, он просто угрожал.

— Нет, там было серьёзно. Хорошо, что Гражданский вмешался и они заключили мировое соглашение.

Охранник-киборг на входе лениво махнул им рукой и даже не стал проверять пропуска — своих узнавал по походке. В коридорах было относительно спокойно: только пара сотрудников из отдела статистики тащили гору папок, да кто-то громко спорил с кофейным автоматом из-за того, что тот выдал чай вместо кофе.

В кабинете их ждала гора свежих заявок. Кай вздохнул с почти религиозным благоговением — это была его стихия. Бумаги, которые не кусаются, не спорят и не требуют адвоката. Просто бумаги.

— Так, — сказал он, усаживаясь за стол и поправляя очки. — Что у нас тут? Заявка на нашествие саранчи от планеты Аграрной-3... Отклонено, не хватает биологического обоснования... Заявка на техногенную катастрофу от системы Промышленной-9... Интересно, они хотят устроить взрыв на заводе или просто выброс токсинов? Надо уточнить... Заявка на любовный треугольник с летальным исходом от планеты Романтики-2... А это вообще не наша компетенция, это к психологам.

Зита устроилась в своём кресле, включила анализатор и начала просматривать новости.

— Ого, — сказала она через минуту. — Наш Моргор снова в эфире. Теперь уже не просто новости, а целое интервью. «Демон рассказывает о буднях метрополитена». Смотри, даже заставку сделали.

Кай подошёл к её экрану. На записи Моргор сидел в студии, аккуратно сложив щупальца на коленях (насколько это было возможно), и отвечал на вопросы ведущей. Выглядел он внушительно — в парадном оранжевом жилете, с блестящей каской на голове и с таким важным выражением лица, что даже щупальца не дёргались.

— Скажите, Моргор, — спрашивала ведущая, молодая женщина с ослепительной улыбкой, — а как вы попали в метро? Это была ваша мечта?

— Не совсем, — басовито отвечал демон. — Сначала я хотел пожирать миры. Но потом познакомился с инспектором Учетным, и он объяснил мне, что для этого нужна лицензия. А лицензию получить сложно. Зато в метро взяли без очереди.

— И вам нравится?

— Очень. — Моргор расплылся в улыбке (зрелище было то ещё). — Во-первых, здесь всегда тепло и пахнет бефстрогановом из столовой. Во-вторых, я чувствую себя полезным. Безбилетники меня боятся, пассажиры уважают, дети фотографируются. А в прошлую пятницу я помог бабушке донести сумки до эскалатора.

— А как же пожирание миров? Не скучаете?

— Иногда скучаю, — признался Моргор. — Особенно когда вижу особенно вкусную душу. Но Пётр Иванович говорит, что души — это не наш метод. У нас цивилизованный подход. Лучше штраф.

— Пётр Иванович — это ваш начальник?

— Да. Он самый лучший начальник. Строгий, но справедливый. И бефстроганов у него получается отличный.

— А что бы вы пожелали нашим зрителям?

— Соблюдайте правила, — торжественно сказал Моргор, глядя прямо в камеру. — Покупайте билеты, не прыгайте через турникеты, уступайте место пожилым. И помните: демон всегда рядом.

Зита фыркнула и выключила запись.

— Он стал настоящей звездой, — сказала она. — Представляешь, скоро у него будет своя передача.

— Или хотя бы реклама проездных, — усмехнулся Кай. — «Не хочешь встретиться с демоном — купи билет».

— А что, отличный слоган. Надо будет Петру Ивановичу подкинуть идею.

В этот момент дверь распахнулась без стука, и на пороге возник Торн Бюрократиус. Вид у него был задумчивый, но не испуганный — значит, ситуация была сложная, но не катастрофическая.

— Учетный, — сказал он, проходя в кабинет и усаживаясь на стул для посетителей (который жалобно скрипнул под его весом). — Есть задание. Планета Идеалия-1. Слышал о такой?

— Идеалия? — переспросил Кай, наморщив лоб. — Это та, где, говорят, идеальный порядок, никаких нарушений, всё по инструкции? Я читал отчёт. За всё время существования — ни одной жалобы, ни одного нарушения, ни одной ошибки в документах.

— Вот именно, — кивнул Торн. — Это подозрительно. Слишком идеально. Даже мы, ГлавКОР, не можем похвастаться такой статистикой. А они — могут.

— И что в этом подозрительного?

— А то, что идеальных миров не бывает. — Торн понизил голос. — Если всё слишком хорошо, значит, что-то не так. Либо они скрывают нарушения, либо у них там какая-то тоталитарная система, либо они вообще не существуют, а документы подделывают.

— А они существуют? — осторожно спросила Зита.

— По документам — да. Но я хочу, чтобы вы слетали и проверили лично. Возьмите анализаторы, проверьте всё от и до. Если у них действительно идеальный порядок — мы будем брать с них пример. Если нет — разберёмся.

— А что именно проверять? — уточнил Кай.

— Всё. — Торн развёл руками. — Социальную структуру, экономику, документооборот, уровень счастья населения. Особенно документооборот. Если они такие идеальные, у них должны быть идеальные архивы. Вот и посмотрите.

— Есть, — кивнул Кай. — Выезжаем.

— Моргора не берём? — спросила Зита.

— Моргор сейчас нужнее в метро. — Торн усмехнулся. — Он там такие показатели выдаёт, что наши отделы статистики обзавидовались. Пусть работает.

Через полчаса катер-кнопка уже мчался к сектору Идеалии-1. Зита возбуждённо настраивала анализатор на новый тип излучений.

— Идеалия-1, — бормотала она, сверяясь со справочником. — Ни одного нарушения за всю историю. Это же скучно! Там, наверное, даже демонов нет.

— Демонов там точно нет, — согласился Кай. — Демоны по определению нарушают порядок. Хотя Моргор теперь нарушает только правила метрополитена, и то в рамках дозволенного.

— Кстати о Моргоре. Надо будет его навестить после командировки. Интересно, как он там без нас.

— Навестим, если успеем. — Кай посмотрел на звёзды за иллюминатором. — Хотя, судя по тому, как быстро он осваивается, скоро он сам будет нас навещать.

Катер нырнул в пространственный тоннель и через час вышел у цели. Планета Идеалия-1 выглядела... идеально. Ровные материки, правильные очертания морей, аккуратные города с геометрически точной планировкой. Даже облака висели стройными рядами, как по линейке. Ни одного лишнего пятнышка, ни одной хаотичной тучки.

— Красиво, — сказала Зита. — Как будто кто-то нарисовал по клеточкам.

— Слишком красиво, — заметил Кай. — В природе так не бывает.

— Может, они просто очень стараются?

— Посмотрим.

Катер приземлился на космодроме, который оказался безупречно чистым и пустым. Ни одного лишнего предмета, ни одной пылинки, ни одного случайного прохожего. Только ровные ряды посадочных площадок и указатели со стрелочками, указывающие направление к выходу.

— Жутковато, — призналась Зита, оглядываясь. — Как в морге, только чище.

— Пошли.

Они вышли наружу. Воздух был стерильно чистым, пахло озоном и почему-то ванилью. К ним сразу подошёл робот-такси — блестящий, с идеальными формами и приветливым голосом:

— Добро пожаловать на Идеалию-1! Куда прикажете вас доставить?

— В административный центр, — сказал Кай.

— Пристегните ремни. Поехали.

Такси полетело над городом. Внизу проплывали идеальные улицы, идеальные дома, идеальные парки. По тротуарам ходили идеальные люди — все в одинаковой одежде, с одинаковыми причёсками и одинаковыми улыбками. Они двигались синхронно, как будто подчинялись единому ритму.

— Они что, все на одно лицо? — удивилась Зита, прижимаясь к стеклу.

— Почти, — согласился Кай. — Генетическая стандартизация. Это разрешено, но редко используется. Обычно расы предпочитают разнообразие.

— А зачем им это?

— Для порядка. Когда все одинаковые, проще управлять. Меньше конфликтов.

— Но это же скучно.

— Для нас — да. Для них — возможно, нет.

Такси остановилось у здания, которое выглядело как стеклянный куб. Надпись на фасаде гласила: «Министерство всеобщего порядка и счастья». Внутри было светло, просторно и стерильно. За стойкой регистратуры сидела девушка с идеальной внешностью и идеальной улыбкой.

— Здравствуйте, — сказала она голосом, лишённым каких-либо интонаций. — Чем могу помочь?

— Инспекция из ГлавКОРа, — Кай показал удостоверение. — Нам нужно проверить документацию вашей планеты.

— Конечно. Пройдите в отдел документооборота. Третий этаж, кабинет 301.

Они поднялись на лифте. Кабинет 301 оказался огромным залом, заставленным стеллажами с папками. За столом сидел мужчина средних лет, лысоватый, в очках, с идеально выбритым лицом и идеально отутюженным костюмом.

— Инспекция? — переспросил он, когда Кай представился. — Очень приятно. Я Главный хранитель порядка Аркадий Идеальный. Чем могу помочь?

— Нам нужно проверить вашу документацию за последние сто лет. Выборочно.

— Пожалуйста. — Аркадий указал на стеллажи. — Всё в полном порядке. У нас никогда не бывает ошибок.

Кай взял первую попавшуюся папку и открыл. Внутри были аккуратно заполненные бланки, идеальные подписи, ровные печати. Ни одной помарки, ни одного исправления, ни одного лишнего пятнышка.

— Впечатляет, — сказал он. — А можно посмотреть что-нибудь посложнее? Например, отчёты по чрезвычайным ситуациям?

— У нас не бывает чрезвычайных ситуаций, — с гордостью сказал Аркадий. — Мы всё предусматриваем заранее.

— Аварии? Катаклизмы? Социальные волнения?

— Ничего. — Аркадий покачал головой. — Всё под контролем.

Кай переглянулся с Зитой. Та незаметно включила анализатор. Прибор показывал ровный фон — никаких отклонений, никакой аномальной активности. Всё идеально. Слишком идеально.

— Скажите, — спросил Кай, — а как вам удаётся поддерживать такой порядок? Люди же существа несовершенные. Ошибаются, спорят, нарушают.

— У нас не люди, — улыбнулся Аркадий. — У нас идеальные граждане. Мы провели генетическую оптимизацию, психологическую коррекцию и социальную стандартизацию. Все граждане счастливы, довольны и не имеют желания нарушать правила.

— А если у кого-то появляется желание нарушить?

— Не появляется. — Аркадий улыбнулся ещё шире. — Мы устранили сам ген нарушения.

— То есть вы изменили природу существ?

— Мы улучшили её. Теперь у нас нет преступности, нет конфликтов, нет ошибок. Идеальное общество.

Кай задумался. В теории это звучало заманчиво. Но на практике... что-то здесь было не так. Слишком сладко, чтобы быть правдой.

— А можно поговорить с кем-нибудь из граждан? — спросила Зита. — Просто так, неофициально.

— Конечно. — Аркадий кивнул. — Выйдите на улицу, любой гражданин с радостью пообщается.

Они вышли на улицу. Первый же прохожий — мужчина средних лет с идеальной улыбкой — охотно согласился поговорить.

— Как ваши дела? — спросила Зита.

— Прекрасно! — ответил мужчина. — Жизнь замечательна. Всё идеально.

— А что вы делали вчера?

— Ходил на работу. Потом домой. Потом смотрел телевизор. Потом спал.

— А сегодня?

— То же самое.

— А завтра?

— То же самое.

— И так каждый день?

— Да. И это замечательно. — Мужчина улыбнулся с той же идеальной улыбкой.

— А вам не хочется чего-нибудь... ну, необычного? Приключений? Риска?

Мужчина посмотрел на неё с недоумением:

— Зачем? Риск — это опасно. Приключения — это непредсказуемо. А непредсказуемость нарушает порядок. Мы любим порядок.

— Понятно, — вздохнула Зита. — Спасибо.

Они отошли в сторону. Кай задумчиво смотрел на идеальные улицы, идеальных людей, идеальные облака.

— Что-то здесь не так, — сказал он. — Это слишком идеально. Даже для образцового мира.

— Может, они просто хорошо работают? — предположила Зита. — Вон как стараются.

— Может. Но давай проверим кое-что.

Он достал из портфеля специальный прибор — детектор скрытых аномалий. Такие используют, когда нужно найти то, что тщательно скрывают. Прибор запищал почти сразу.

— Есть! — сказал Кай. — Сигнал из-под земли. Там что-то есть.

— Что?

— Не знаю. Но надо проверить.

Они вернулись в министерство и потребовали доступ в подвальные помещения. Аркадий Идеальный слегка замялся:

— Там ничего интересного. Просто архивы.

— Мы должны проверить всё, — твёрдо сказал Кай. — По инструкции.

— Хорошо. Проходите.

Они спустились в подвал. Там было темно, сыро и... неидеально. На стенах пятна плесени, на полу лужи, в углах паутина. Контраст с верхними этажами был разительным.

— Что это? — спросила Зита.

— Это... это наша старая часть, — смутился Аркадий. — Мы её не используем.

— А почему не приведёте в порядок?

— Некогда. — Аркадий отвёл взгляд. — Все силы уходят на поддержание идеальности наверху.

Кай включил фонарик и пошёл по коридору. Прибор пищал всё громче. Наконец они упёрлись в тяжёлую металлическую дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещён. Особо опасно».

— Открывайте, — приказал Кай.

— Не могу, — прошептал Аркадий. — Там... там то, что мы скрываем.

— Открывайте, или я выпишу предписание о принудительном вскрытии.

Аркадий дрожащими руками отпер дверь. За ней оказался огромный зал, заполненный... людьми. Но не идеальными, а самыми обычными. Грустными, уставшими, в рваной одежде, с живыми глазами. Они сидели на полу, лежали на нарах, бродили вдоль стен. Увидев вошедших, они подняли головы — в глазах читалась тоска, смешанная с надеждой.

— Что это? — тихо спросила Зита.

— Это... это те, кто не прошёл стандартизацию, — признался Аркадий. — Те, у кого остались эмоции, желания, мечты. Мы не можем их выпустить — они нарушат порядок. Поэтому держим здесь.

— Сколько их?

— Тысячи. — Аркадий опустил голову. — Может, десятки тысяч. Мы сбились со счёта.

Кай молчал. Потом достал блокнот и начал записывать:

— Нарушение первое: незаконное лишение свободы. Нарушение второе: сокрытие информации от контролирующих органов. Нарушение третье: создание антисанитарных условий содержания. Нарушение четвёртое: генетическая дискриминация. Нарушение пятое...

— Постойте! — взмолился Аркадий. — Мы хотели как лучше! Мы создали идеальный мир! А эти... они портят статистику!

— Идеальный мир нельзя создать, заперев неугодных в подвале, — жёстко сказал Кай. — Идеальный мир — это когда все могут быть собой, но при этом соблюдают правила. А у вас — тоталитарная антиутопия.

— Что теперь будет?

— Теперь будет расследование. — Кай убрал блокнот. — Сюда приедет комиссия, освободит всех заключённых, пересмотрит ваши законы и, возможно, закроет планету на карантин до выяснения обстоятельств.

— Но мы же старались! Мы же...

— Старались неправильно. — Кай поправил очки. — Порядок не должен строиться на насилии. Иначе это не порядок, а тюрьма.

Он вышел из подвала и связался с ГлавКОРом. Через час прибыла специальная команда, которая начала освобождение заключённых и арест ответственных лиц. Аркадий Идеальный сидел на стуле и смотрел в одну точку, бормоча: «Мы хотели как лучше... мы хотели как лучше...».

Кай и Зита стояли в стороне и наблюдали, как люди выходят из подвала, щурятся на солнце, плачут, смеются, обнимаются. Они были неидеальными — грязными, худыми, с всклокоченными волосами, но живыми. Настоящими.

— Знаешь, — сказала Зита, — я думала, что идеальный порядок — это хорошо. А теперь вижу, что без маленького хаоса он превращается в кошмар.

— Именно, — кивнул Кай. — Порядок должен быть гибким. Должен оставлять место для жизни. Иначе это не порядок, а смерть.

— А как же наши правила? Инструкции? Они же тоже жёсткие.

— Наши правила — это рамки. — Кай посмотрел на неё. — Внутри них можно двигаться, можно дышать, можно даже немного шалить. Главное — не выходить за границы и не мешать другим. А эти... они загнали всех в клетку и думали, что это счастье.

— Интересно, а Моргор бы им понравился?

— Моргор бы их просто съел, — усмехнулся Кай. — Сказал бы: «Нет души — нет проблем».

— Жестоко, но эффективно.

— Для демона — да. Для нас — нет.

Когда они вернулись в катер, уже стемнело. Зита устало откинулась в кресле.

— Ты знаешь, — сказала она, — я начинаю думать, что наша работа — это не просто проверка документов. Это... миссия.

— Миссия? — удивился Кай.

— Ну да. Мы спасаем людей от дураков, которые хотят сделать их жизнь «идеальной». Мы показываем, что порядок без свободы — это тюрьма. А свобода без порядка — это хаос.

— Философски, — заметил Кай. — Но в целом — да.

— Кай, — сказала Зита вдруг тихо.

— М?

— А ты когда-нибудь думал о том, чтобы... ну, не знаю... уйти из ГлавКОРа? Начать новую жизнь?

— Зачем? — искренне удивился он.

— Ну... — Она замялась. — Чтобы быть свободным. Делать что хочешь. Не подчиняться инструкциям.

— Я и так делаю что хочу, — ответил Кай. — Я хочу наводить порядок. Это моё призвание.

— А если бы рядом был кто-то, с кем ты мог бы... делить этот порядок?

Он повернулся и посмотрел на неё. В темноте катера её глаза блестели.

— Ты о чём?

— Ни о чём. — Она отвернулась. — Просто спросила.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент на коммуникаторе замигал сигнал вызова. На экране появилось лицо Петра Ивановича.

— Товарищ Учетный! — закричал он. — У нас тут Моргор... Вы не поверите!

— Что случилось? — насторожился Кай.

— Он получил премию! — Пётр Иванович размахивал какой-то бумагой. — «Лучший сотрудник месяца»! По всему метрополитену! Представляете? Демон — и лучший сотрудник!

— Поздравляем, — улыбнулся Кай. — Это заслуженно.

— А ещё его пригласили на открытие новой станции! — продолжал инспектор. — Перерезать ленточку! Щупальцем! Это будет грандиозно!

— Обязательно приедем, — пообещала Зита.

— Ждём! — Пётр Иванович помахал рукой и отключился.

— Вот так Моргор, — сказала Зита. — От Пожирателя Миров до почётного метростроевца.

— Он нашёл своё место, — ответил Кай. — Как и мы.

— Ты думаешь, мы нашли?

— Я думаю, мы в процессе.

Катер летел сквозь звёздную пустоту, и в иллюминаторе сияли миллионы огней. Где-то внизу, на Идеалии-1, бывшие узники учились жить заново. Где-то в Москве Моргор готовился к открытию станции. А здесь, в катере, двое людей (почти) сидели рядом и молчали. И это молчание было наполнено чем-то важным. Тем, что не нужно было оформлять документально.

Глава 13. В которой начальство проявляет заботу, а отдых оказывается суровой необходимостью

Катер мягко пристыковался к серой коробке ГлавКОРа. После всего, что они пережили на Идеалии-1 — подземелья с заключёнными, допросы Аркадия Идеального, освобождение тысяч узников и составление ста пятидесяти семи протоколов о нарушениях, — даже привычный серый коридор казался Каю и Зите не просто уютным, а почти райским уголком. Здесь хотя бы никто не пытался их убедить, что счастье — это когда все одинаковые, и не запирали несогласных в подвалах.

— Знаешь, — сказала Зита, когда они вышли из катера и поплелись к турникетам, — я теперь понимаю, почему на Идеалии так пахло ванилью. Это был не ароматизатор, это был запах безнадёги. Знаешь, как в дешёвых отелях, где пытаются замаскировать запах плесени? Вот и там так же.

— Скорее, запах дезинфекции, — поправил Кай, но без обычного педантизма. Голос его звучал устало, даже очки сидели на носу как-то криво, что было неслыханным нарушением его собственных стандартов. Линзы запотели, дужка съехала набок, но он даже не поправил. — Они дезинфицировали всё, включая мысли. И эмоции. И, кажется, даже сны.

— Ты в порядке? — Зита с тревогой посмотрела на него. — Ты какой-то... помятый. Как будто тебя пропустили через старую печатную машинку и забыли разгладить.

— Я в порядке, — автоматически ответил Кай, но тут же поправился: — Если честно, я чувствую себя как заявка, которую отправили на доработку в пятисотый раз. Знаешь, бывают такие документы, которые ходят по кругу годами, обрастают резолюциями, теряют страницы, и в конце концов их уже никто не помнит, зачем вообще начинали?

— Ого, ты признаёшь, что устал? — Зита даже остановилась и уставилась на него с неприкрытым изумлением. — Прогресс. Раньше ты говорил, что усталость — это просто недостаток организованности и неправильное распределение времени.

— Раньше я не освобождал три тысячи человек из подземной тюрьмы. — Кай поправил очки, но они снова съехали. Он махнул рукой и снял их совсем, протёр линзы специальной салфеткой (которая всегда лежала в кармане на такой случай) и водрузил обратно. Получилось ровнее, но всё равно не идеально. — Ладно, пойдём сдавать отчёты. Вера Павловна, наверное, уже заждалась. Она, наверное, уже сто раз переложила папки на стеллажах и пересчитала скрепки.

Охранник-киборг на входе удивлённо посмотрел на них — обычно Кай проходил турникеты с идеальной выправкой, как строевым шагом, а сейчас едва не споткнулся о порожек. Металлическая рука киборга дёрнулась, чтобы подхватить его, но Кай удержался сам, ухватившись за стену.

— Спасибо, — машинально сказал он.

— Обращайтесь, — басовито ответил киборг и проводил их взглядом, в котором читалось что-то вроде сочувствия (насколько вообще киборги способны на сочувствие).

В коридорах было шумно: сотрудники отдела статистики тащили горы папок, причём одна из них рассыпалась, и теперь трое несчастных ползали по полу, собирая листы и сверяя нумерацию. Кто-то громко выяснял отношения с кофейным автоматом, который опять перепутал кофе с чаем и теперь выдавал только горячую воду.

— Я тебя перепрограммирую! — кричал разъярённый сотрудник, пиная автомат ногой. — Я тебя на запчасти пущу!

— Полегче, — посоветовал проходящий мимо коллега. — Он же казённый. За него отчитываться придётся.

Из отдела кадров доносились звуки, подозрительно похожие на пение. Кто-то явно отмечал повышение или, наоборот, утешался после выговора. Впрочем, Кай и Зита были слишком уставшими, чтобы удивляться или прислушиваться.

В канцелярии их встретила Вера Павловна. Главный архивариус окинула их профессиональным взглядом, который за двести сорок семь лет работы научился выхватывать малейшие детали, и покачала головой. Её седые локоны, уложенные в идеальную причёску, даже не шелохнулись.

— Учетный, вы выглядите как черновик, который трижды переписывали, а потом сдали в макулатуру, — сказала она без тени сочувствия, но с нотками профессиональной озабоченности. — Что с вами?

— Идеалия-1, — коротко ответил Кай, выкладывая на стойку стопку папок. — Отчёты. Сто пятьдесят семь штук. Всё в порядке, подписи собраны, печати проставлены, приложения приложены. Но, возможно, есть пара помарок — руки тряслись. Три дня без нормального сна, знаете ли, сказываются на почерке.

Вера Павловна взяла верхнюю папку, полистала, хмыкнула, потом взяла следующую, ещё одну, ещё. Её глаза бегали по строчкам с невероятной скоростью, выхватывая каждую букву.

— Ничего, сойдёт, — сказала она наконец. — Для первого раза. Хотя вот здесь, — она ткнула пальцем в один из листов, — подпись чуть съехала. Но я засчитаю. А теперь идите отдыхать. Выглядите хуже, чем мой архив после затопления. А архив, между прочим, топило три раза.

— Но у нас ещё заявки... — начал Кай, автоматически поворачиваясь в сторону своего кабинета.

— Заявки подождут, — отрезала Вера Павловна тоном, не терпящим возражений. — Идите. Это приказ.

Зита удивлённо переглянулась с Каем. Приказы от Веры Павловны — это было что-то новенькое. Обычно она только принимала документы, выдавала справки и изредка ворчала на нерадивых сотрудников, но чтобы командовать — такого не случалось никогда.

— Спасибо, Вера Павловна, — сказала Зита и потянула Кая за рукав.

Они поплелись в свой кабинет. По дороге Зита заглянула в автомат с кофе, но тот, как назло, снова выдал чай. Она нажала на кнопку ещё раз — автомат выдал стакан с надписью «Напиток №7» и странным зелёным цветом.

— Может, не стоит? — осторожно спросил Кай.

— Стоит. — Зита решительно отхлебнула и скривилась. — Гадость. Но кофеина нет. Ладно, пойдём.

В кабинете их ждала новая гора заявок, возвышающаяся прямо посередине стола. Кай даже не посмотрел на неё. Он просто рухнул в кресло и закрыл глаза. Кресло жалобно скрипнуло, словно разделяя его усталость.

— Знаешь, — сказал он тихо, не открывая глаз, — я никогда не думал, что порядок может быть таким... утомительным. Раньше мне казалось, что порядок — это источник сил. А теперь...

— А теперь? — Зита тоже уселась в своё кресло, вытянула ноги и закинула их на стол. Кай бы раньше сделал замечание, но сейчас даже не заметил.

— А теперь я понимаю, что порядок бывает разный. — Кай открыл глаза и посмотрел в потолок. — Тот, что на Идеалии — это не порядок, это... клетка. Золочёная, красивая, удобная, но клетка.

— Да. — Зита кивнула. — И знаешь, что самое страшное? Они искренне верили, что делают правильно. Аркадий этот, Идеальный... он же не злодей. Он просто... заблудился в своей идее.

— Они все заблудились. — Кай сел ровнее и поправил очки, которые наконец-то перестали съезжать. — Создали систему, которая должна была сделать всех счастливыми, а в итоге сделала всех одинаковыми. И несчастными.

— Но они же не понимали, что несчастны.

— Это самое страшное. — Кай вздохнул. — Когда не понимаешь, что ты в клетке.

Они помолчали. Зита смотрела в потолок, Кай смотрел на стопку заявок, но ни один из них не делал попытки к ним прикоснуться.

— А мы верим в своё, — сказала вдруг Зита.

— В своё? — Кай посмотрел на неё. — А во что мы верим?

— В то, что у каждого должно быть право на ошибку. — Зита улыбнулась. — И на её исправление. И на то, чтобы быть разными. Даже если это создаёт хаос.

— Поэтично.

— Учусь у тебя. — Она подмигнула. — Ты сам говорил, что порядок без жизни — это смерть.

— Я говорил? — удивился Кай.

— Говорил. На Идеалии. Когда мы из подвала выходили.

— Не помню. — Кай потёр виски. — Я тогда плохо соображал.

— А я запомнила. — Зита посмотрела на него с какой-то новой теплотой. — Ты сказал: «Порядок должен оставлять место для жизни». Это было... правильно.

В этот момент дверь распахнулась без стука, и на пороге возник Торн Бюрократиус. Вид у него был озабоченный, но не встревоженный — скорее, загадочный. Он нёс в руках какую-то папку и выглядел так, будто только что придумал гениальный план.

— Учетный, — сказал он, проходя в кабинет и усаживаясь на стул для посетителей (который на этот раз даже не скрипнул — видимо, тоже устал и решил не напрягаться). — Есть срочное задание.

— Срочное? — Кай попытался встать, но ноги отказывались слушаться. Пришлось просто выпрямиться в кресле. — Что случилось?

— Планета... — Торн сделал театральную паузу и заглянул в папку, хотя было очевидно, что он и так знает, что там написано. — Планета Санаториум-5. Чрезвычайная ситуация.

— Санаториум-5? — переспросила Зита, нахмурившись и убирая ноги со стола. — Это же планета-курорт, где лечат от переутомления, нервных расстройств и профессионального выгорания? Я читала про неё в туристическом справочнике. Там ещё минеральные источники и грязевые ванны.

— Именно, — кивнул Торн с самым серьёзным выражением лица. — Там произошло... ммм... массовое нарушение режима отдыха. Все пациенты отказались выполнять предписания врачей и устроили... — он снова заглянул в папку, — устроили танцы. На центральной площади.

— Танцы? — Кай моргнул, пытаясь осмыслить услышанное. — Простите, танцы? Это угроза межгалактической безопасности?

— Не смешите, Учетный. — Торн нахмурился, но в глазах его мелькнуло что-то подозрительно похожее на усмешку. — Конечно, нет. Но местные власти в панике. Они не знают, как вернуть пациентов к режиму. А поскольку вы специалисты по наведению порядка в самых безнадёжных ситуациях...

— Вы хотите, чтобы мы поехали и... что? Запретили танцы? — недоверчиво спросила Зита. — Арестовали самых активных танцоров? Составили протоколы на каждого?

— Я хочу, чтобы вы поехали и разобрались, — твёрдо сказал Торн, и голос его звучал почти пафосно. — Это важно. Очень важно. Настолько важно, что я не могу доверить это никому другому.

Кай и Зита переглянулись. Что-то здесь было не так. Слишком пафосно для какой-то планеты-санатория, слишком официально для простого нарушения режима.

— И когда вылетать? — спросил Кай, уже понимая, что спорить бесполезно.

— Прямо сейчас, — ответил Торн, вставая. — Катер уже ждёт в транспортном отсеке. И, кстати, я распорядился, чтобы вам выдали... э-э-э... специальное снаряжение. Для таких случаев.

— Специальное снаряжение? — Зита оживилась, в глазах загорелся интерес. — Какое? Лазерные пушки? Защитные костюмы? Анти-танцевальные гранаты?

— Увидите, — загадочно ответил Торн и направился к выходу. — Всё, не задерживаю. Вылетайте немедленно. Это приказ. И, Учетный...

— Да?

— Отдохните там. Выглядите ужасно.

Дверь закрылась. Кай и Зита остались сидеть в полной тишине, нарушаемой только тиканьем настенных часов и гулом вентиляции.

— Тебе не кажется это странным? — спросила Зита, поворачиваясь к Каю. — Танцы на курорте — и вдруг срочный вызов?

— Кажется. — Кай поправил очки. — Очень странным. Но приказ есть приказ. Пошли.

Они с трудом поднялись и пошли в транспортный отсек. По дороге Зита снова заглянула в автомат с кофе — на этот раз тот выдал нормальный кофе, но холодный. Она пожала плечами и выпила холодный — всё лучше, чем ничего.

В транспортном отсеке их ждал не привычный катер-кнопка, а что-то совершенно новенькое — побольше, поуютнее, с мягкими креслами, обтянутыми приятной на ощупь тканью, и даже с маленьким столиком посередине. В углу стоял холодильник, на столике лежали свежие журналы, а в подстаканниках красовались бутылки с минеральной водой.

— Ого, — сказала Зита, замирая на пороге. — Это что, бизнес-класс? Или даже первый?

— Похоже на то. — Кай огляделся, поражённый не меньше. — И здесь есть... холодильник? И микроволновка? И... это что, кофемашина?

Он открыл дверцу холодильника — внутри обнаружились бутерброды с ветчиной и сыром, фрукты, йогурты, шоколад, соки и даже маленькая бутылка шампанского. Рядом стояла корзина с печеньем и конфетами.

— Мы точно правильно поняли задание? — усомнилась Зита, подозрительно разглядывая шампанское. — Может, нас посылают не танцы запрещать, а в отпуск?

— Вряд ли. — Кай покачал головой, но в голосе его не было обычной уверенности. — Торн сказал — чрезвычайная ситуация.

— Ага, чрезвычайные танцы. — Зита хмыкнула и плюхнулась в кресло, которое оказалось настолько мягким, что она в нём почти утонула. — Ох, ни фига себе... Это же кресло с массажем! Тут кнопки какие-то!

Она нажала на одну — кресло завибрировало и начало аккуратно разминать ей спину.

— Кай, это рай, — простонала она, закрывая глаза. — Я отсюда не уйду. Пусть эти танцы сами себя запрещают.

Кай с сомнением посмотрел на кресло, потом на столик с журналами, потом на кофемашину. Что-то здесь было нечисто. Но сил анализировать не осталось.

— Ладно, — сказал он, усаживаясь в соседнее кресло (которое тоже оказалось массажным). — Полетели. Всё равно лучше, чем разбирать заявки.

Катер мягко оторвался от стыковочного узла и взял курс на Санаториум-5. Кай разложил на столике документы, но читать не мог — строчки расплывались перед глазами, буквы прыгали, сливались и отказывались складываться в слова. Зита уже дремала в кресле, тихо посапывая и изредка вздрагивая, когда массажёр переключал режим.

— Зита, — позвал он тихо, сам не зная зачем.

— М? — отозвалась она, не открывая глаз.

— Спасибо тебе.

— За что? — Голос её звучал сонно, но в нём чувствовалось любопытство.

— За то, что ты есть. — Он сказал это и сам удивился своей смелости. За двенадцать лет работы в ГлавКОРе он никогда не говорил ничего подобного никому. — За то, что ты рядом. За то, что... ну, просто.

Зита открыла глаза и посмотрела на него. В полумраке катера её глаза блестели.

— Кай, ты чего? — спросила она. — Это на тебя усталость так действует? Или шампанское? Ты же его не пил ещё.

— Наверное, усталость. — Он улыбнулся — редкость, которую Зита видела, может быть, раз в десятый за всё время знакомства. — Но я серьёзно.

— Я знаю. — Она тоже улыбнулась. — И ты тоже есть. И это хорошо.

Катер летел сквозь звёздную пустоту, а они сидели рядом и молчали. Массажные кресла тихо жужжали, холодильник мерно гудел, а за иллюминатором проплывали миллиарды звёзд. И это молчание было лучше всяких слов.

Через несколько часов автопилот объявил о начале снижения. В иллюминаторе показалась планета — зелёная, уютная, с голубыми океанами и белыми облаками, подсвеченными лучами местного солнца. Прямо как открытка из туристического бюро.

— Красиво, — сказала Зита, просыпаясь и потягиваясь. Кресло послушно выключило массаж.

— Ага, — согласился Кай. — Похоже на идеальный курорт. Прямо как с обложки журнала «Отдых для бюрократов».

— Есть такой журнал?

— Нет. Но должен быть.

Катер приземлился на космодроме, который больше напоминал цветущий парк. Везде росли деревья — пальмы, кипарисы, какие-то экзотические кустарники с яркими цветами. Цвели клумбы, в которых аккуратно, но не слишком симметрично (в отличие от Идеалии) были высажены розы, лилии и ещё множество цветов, названий которых Кай не знал. В воздухе пахло морем, хвоей и чем-то сладким — то ли цветами, то ли выпечкой из местной пекарни.

— Никаких танцев не видно, — заметила Зита, оглядываясь. — Может, они уже закончились?

— Или переместились. — Кай пожал плечами. — Пошли искать администрацию.

Они вышли из катера и направились к зданию, которое значилось на указателе как «Администрация курорта. Лечебный корпус №1». По дороге им встретилась только одна группа отдыхающих — они мирно играли в шахматы под пальмой. Никто не танцевал, не буянил, не нарушал режим.

— Странно, — сказала Зита. — Где же чрезвычайная ситуация? Я уже настроилась на танцующих пациентов.

В администрации их встретила милая девушка в белом халате, с добрым лицом и приветливой улыбкой. На бейджике значилось: «Елена, старший администратор».

— Вы из ГлавКОРа? — спросила она с улыбкой. — Проходите, вас уже ждут. Главный врач сейчас освободится.

Они прошли в уютную приёмную с мягкими диванами, журнальным столиком и большим аквариумом, в котором плавали золотые рыбки. На столике стояла ваза с фруктами и графин с соком.

— Угощайтесь, — предложила Елена. — Это всё местное, выращенное в наших теплицах. Особенно рекомендую манго. Оно здесь необыкновенное.

— Спасибо, — сказала Зита и взяла манго. — А где же танцующие пациенты?

— Ах, танцы! — Елена махнула рукой. — Не беспокойтесь, они уже закончились.

— Закончились? — переспросил Кай. — А что случилось?

— Врачи разобрались, — уклончиво ответила Елена. — Сейчас главный врач вам всё объяснит.

Через минуту дверь кабинета открылась, и на пороге появился пожилой мужчина с добрыми глазами, седой бородой и роскошными усами. На нём был белый халат, из-под которого виднелся клетчатый пиджак — странное сочетание, но на курорте всё возможно.

— А, инспекция! — обрадовался он, пожимая им руки. — Заходите, заходите. Садитесь. Чаю? Кофе? Валерьянки? У нас тут всё для отдыха.

— Валерьянки? — удивилась Зита, усаживаясь в мягкое кресло.

— У нас тут всё для нервов, — пояснил врач, усаживаясь за стол. — Валерьянка, пустырник, ромашка, мелисса. И специальные успокоительные сборы. Пациенты любят.

— А где же танцы? — спросил Кай, беря инициативу в свои руки. — Нам сообщили о массовом нарушении режима, о танцующих пациентах, о чрезвычайной ситуации.

— Ах, танцы! — Врач махнул рукой и рассмеялся. — Да это мы придумали, чтобы вас сюда заманить.

— Что?! — Кай вскочил, едва не опрокинув чашку с чаем, которую Елена как раз поставила перед ним. — То есть никакой чрезвычайной ситуации нет?

— Нет, конечно. — Врач улыбнулся ещё шире. — Но вам она нужна. Выглядите вы хуже некуда. Торн Бюрократиус звонил нам вчера, просил организовать вам отдых. А чтобы вы не отказывались, придумал легенду.

Кай и Зита переглянулись. В глазах Зиты читалось изумление, смешанное с восхищением. Кай пытался сохранить невозмутимость, но получалось плохо.

— То есть нас обманули? — медленно спросила Зита.

— Во благо, — развёл руками врач. — Вы же сами ни за что бы не поехали отдыхать. А так — командировка. Понимаете? Совесть чиста, отчёты подождут, а организм получит то, что ему необходимо.

— Но это нарушение... — начал Кай, но врач его перебил.

— Это забота, молодой человек. — Врач посмотрел на него с отеческой теплотой. — И не спорьте. У нас тут лучшие процедуры, массажи, грязи, минеральные воды. И между прочим, никаких отчётов. Три дня полного покоя. Три дня, когда вы не будете думать о заявках, апокалипсисах и неправильно заполненных формах.

— Три дня? — Зита оживилась, глаза её загорелись.

— Три дня. А потом вернётесь и будете с новыми силами разбирать свои бумажки. — Врач подмигнул. — И, кстати, у нас есть специальная программа для работников умственного труда. Массаж головы, ароматерапия, медитации. Очень помогает при профессиональном выгорании.

Кай хотел возразить, хотел сказать, что у него нет профессионального выгорания, что он прекрасно себя чувствует и вообще — порядок прежде всего. Но вдруг понял, что сил на возражения у него действительно нет. Руки слегка дрожали, в глазах рябило, а мысли путались, что было для него совершенно несвойственно.

— Ладно, — сдался он, опускаясь обратно в кресло. — Три дня. Но только потому, что это в рамках командировки.

— Конечно, конечно, — закивал врач. — В рамках. Всё по инструкции. У нас даже есть форма 34-О «Отдых в служебное время». Очень удобная форма.

— Форма 34-О? — Кай оживился, в глазах мелькнул знакомый блеск. — Я не знал о такой.

— Ещё бы, — усмехнулся врач. — Её специально придумали для таких случаев. Чтобы бюрократы могли отдыхать без угрызений совести. Там всего три пункта: «Цель отдыха», «Продолжительность» и «Ожидаемый результат». Заполняется постфактум.

— Постфактум? — Кай задумался. — Это не совсем правильно по инструкции, но... допустимо.

— Вот и отлично. — Врач встал и хлопнул в ладоши. — Елена, проводите гостей в корпус для особо важных персон. Номер люкс с видом на море.

— Но мы не особо важные персоны, — попытался возразить Кай.

— Для нас — особо важные, — отрезал врач. — И не спорьте.

Три дня пролетели как один миг — но миг, наполненный такими событиями, что Кай потом долго вспоминал каждый час.

Первый день начался с того, что их разбудили не звонком будильника, а ласковым голосом Елены, которая принесла завтрак прямо в номер. На подносе были свежевыжатые соки, круассаны, фрукты, омлет с зеленью и маленькая записка: «Сегодня в 10:00 — диагностика организма. В 12:00 — обед. В 14:00 — прогулка по парку. В 16:00 — грязевые ванны. В 18:00 — ужин. В 20:00 — концерт классической музыки (по желанию)».

— Они всё расписали по часам, — удивился Кай, изучая расписание. — Это же бюрократия.

— Но приятная, — заметила Зита, уплетая круассан. — Когда за тебя всё решают и при этом не надо никуда бежать.

Диагностика оказалась приятной процедурой: их подключили к каким-то приборам, которые измеряли пульс, давление, уровень стресса и ещё множество параметров. Врач-диагност, молодой человек с умными глазами, долго изучал результаты, хмыкал, качал головой и наконец сказал:

— У вас, молодой человек, — он указал на Кая, — хроническое переутомление третьей степени. Если так продолжится, через полгода вы превратитесь в собственную тень. Вам нужно срочно менять режим.

— Но у меня работа, — попытался возразить Кай.

— Работа никуда не денется. А здоровье — да. — Врач посмотрел на Зиту. — А у вас, барышня, перенапряжение нервной системы плюс лёгкое истощение. Вам показаны прогулки, массаж и полное отключение от информационных сетей.

— Отключение? — испугалась Зита. — А как же анализатор?

— Анализатор подождёт. — Врач был непреклонен. — Три дня без гаджетов.

— Но это же пытка!

— Это лечение.

В итоге анализатор у Зиты изъяли «на временное хранение», выдав взамен плейер с расслабляющей музыкой и набор ароматических масел.

Прогулка по парку оказалась невероятно красивой: дорожки петляли между цветущими кустами, воздух был напоён ароматами, а вдалеке виднелось море — бирюзовое, спокойное, манящее. Кай и Зита шли молча, наслаждаясь тишиной и теплом.

— Знаешь, — сказала Зита, останавливаясь у смотровой площадки, — я, кажется, начинаю понимать, зачем нужны такие места. Чтобы вспомнить, что мир не состоит из одних заявок.

— Он состоит из заявок, — автоматически ответил Кай. — Но не только.

— Прогресс. — Зита улыбнулась. — Раньше ты сказал бы «только из заявок».

— Раньше я был глупее.

— Не глупее. Просто... не знал другого.

Они стояли и смотрели на море. Волны накатывали на берег, чайки кричали вдалеке, ветер шевелил волосы. Кай вдруг поймал себя на мысли, что не думает о работе. Совсем. Впервые за двенадцать лет.

Грязевые ванны оказались... странными. Их погрузили в тёплую липкую массу, которая пахла травами и минералами, и оставили на полчаса «для пропитки».

— Я чувствую себя солёным огурцом, — пожаловалась Зита, ворочаясь в грязи. — Который засаливают на зиму.

— Огурец не ворочается, — философски заметил Кай. — Огурец лежит смирно.

— Откуда ты знаешь? Ты когда-нибудь был огурцом?

— Нет. Но я читал инструкцию по засолке.

Зита рассмеялась. Грязь на её лице потрескалась.

— Кай, ты неисправим.

— Знаю.

После ванн их отправили в джакузи, потом на массаж, потом снова кормили. К вечеру они валились с ног от усталости, но это была приятная усталость — та, что бывает после хорошего дня, а не после двадцати часов работы.

На концерт классической музыки они не пошли — решили просто посидеть на веранде, глядя на звёзды. Номер у них был общий, но с двумя отдельными спальнями и общей гостиной.

— Кай, — сказала Зита, когда они устроились в креслах с чашками травяного чая.

— М?

— А ты когда-нибудь думал о том, чтобы... ну, не знаю... остаться где-то? Не летать вечно, а просто жить?

— Думал, — признался Кай. — Но тогда будет скучно.

— А если не одному?

Он повернулся и посмотрел на неё. В темноте веранды её глаза блестели.

— Ты о чём?

— Ни о чём. — Она отвернулась. — Просто спросила.

Он хотел что-то ответить, но не нашёл слов. Вместо этого он просто протянул руку и накрыл её ладонь своей. Зита вздрогнула, но руку не убрала.

— Я тоже об этом думал, — тихо сказал Кай. — О том, чтобы быть с кем-то.

— И что?

— И... не знаю. — Он вздохнул. — Я никогда не был хорош в таких вещах.

— А кто в них хорош? — усмехнулась Зита. — Все учатся на ходу.

— А если ошибешься?

— Значит, будешь заполнять форму 34-О «Отчёт об ошибке в личных отношениях». — Зита засмеялась. — Шучу. Ошибки — это нормально. Главное — их исправлять.

— Ты права, — сказал Кай. — Как всегда.

— Не как всегда. Иногда.

Они помолчали. Звёзды мерцали над ними, море шумело вдалеке, а в воздухе пахло цветами и солью.

— Кай, — сказала Зита.

— М?

— Ты очень скучный. Ты говоришь только о бумагах и отчётах. Ты носишь с собой степлер и считаешь это нормальным. Ты проверяешь сертификаты качества даже на грязь, в которой лежишь.

— Знаю, — вздохнул он.

— И мне это почему-то нравится. — Она улыбнулась. — Очень.

— Правда?

— Правда.

На третий день, когда они уже начали привыкать к праздности, в номер постучали. На пороге стоял курьер в форме межгалактической почты.

— Вам из ГлавКОРа, — сказал он, протягивая конверт. — Срочное.

Кай открыл конверт. Внутри была короткая записка от Торна:

«Учетный, надеюсь, вы отдохнули. Возвращайтесь — есть разговор. И прихватите Зиту. И, кстати, к нам заезжал ваш демон. Говорит, что скучает. Может, пора его официально оформить? Подумайте. P.S. Форму 34-О заполните по возвращении. Не забудьте подпись в трёх экземплярах».

— Что там? — спросила Зита, заглядывая через плечо.

— Торн предлагает подумать о переводе Моргора. — Кай убрал записку в карман. — И зовёт нас обратно.

— Моргора в ГлавКОР? — Зита удивилась. — А он согласится? Он же в метро уже звезда.

— Не знаю. — Кай задумался. — Но если согласится, это будет... интересно.

— Интересно — мягко сказано. — Зита усмехнулась. — Представляешь, демон в нашем отделе? Он же все стены щупальцами изрисует.

— Придётся закупить специальные моющиеся обои. — Кай улыбнулся. — И усиленный стул. И термостойкие бланки, чтобы они не дымились от его дыхания.

— И бефстроганов в столовой каждый день.

— Это обязательно.

Они собрали вещи и направились к катеру. На прощание главный врач вручил им по банке с местным мёдом, по коробке травяного чая и по справке о прохождении курса оздоровления.

— Приезжайте ещё, — сказал он. — Без командировок. Просто так.

— Обязательно, — пообещала Зита.

В катере Кай включил связь с ГлавКОРом. На экране появилось лицо Торна.

— Учетный, как отдых?

— Спасибо, продуктивно, — сухо ответил Кай, но в глазах его мелькнула улыбка. — Но в следующий раз предупреждайте заранее.

— А вы бы поехали? — усмехнулся Торн.

— Нет.

— Вот видите. Ладно, возвращайтесь. Тут без вас заявок накопилось. И Моргор ждёт.

— Что значит — ждёт? — насторожилась Зита.

— Прилетел в гости. Говорит, соскучился. И Петра Ивановича прихватил. Они там в приёмной сидят, бефстроганов едят.

— Пётр Иванович тоже приехал? — удивился Кай.

— Ага. Говорит, хочет лично поблагодарить за такого сотрудника. И, кажется, просить, чтобы мы его не забирали.

— А мы и не забираем, — сказал Кай. — Пока.

— Пока, — многозначительно повторил Торн. — Ладно, летите. Разберёмся.

Катер взял курс на ГлавКОР. Зита смотрела в иллюминатор и улыбалась.

— Знаешь, — сказала она, — а ведь Торн прав. Нам нужен был отдых.

— Согласен, — неохотно признал Кай. — Хотя метод обмана... неэтичен.

— Но эффективен.

— Да.

— И приятен.

— Тоже да.

Катер летел сквозь звёздную пустоту, и в иллюминаторе сияли миллионы огней. Где-то впереди их ждал Моргор с Петром Ивановичем, горы новых заявок и, возможно, большие перемены. Но сейчас, глядя на проплывающие звёзды, Кай думал только о том, что рядом с ним сидит Зита, и что это, пожалуй, самое важное. Важнее любых заявок.

Глава 14. В которой демон выбирает карьеру, а бюрократия празднует расширение штата

Катер мягко пристыковался к серой коробке ГлавКОРа. После трёх дней на Санаториуме-5 Кай и Зита чувствовали себя если не отдохнувшими, то по крайней мере похожими на людей, а не на две ходячие заявки на списание. Кай даже поймал себя на том, что впервые за долгое время не проверяет автоматически содержимое портфеля каждые пять минут — только каждые десять.

— Знаешь, — сказала Зита, потягиваясь и хрустя суставами (у техногенных рас это звучало как лёгкий электромагнитный разряд), — а ведь главный врач был прав. Нам действительно нужен был отдых. Я теперь даже на анализатор смотрю без отвращения.

— Я бы не стал так категорично выражаться, — осторожно заметил Кай, но в голосе его не было обычной строгости. — Однако должен признать: грязевые ванны оказались... неожиданно эффективны. Особенно если не думать о том, что в этой грязи могло обитать.

— Ты же проверял сертификаты качества, — напомнила Зита.

— Проверял. Но сертификаты — это одно, а реальность — другое. — Кай поправил очки. — Впрочем, микроорганизмы там были только полезные. Я уточнял.

— Конечно, ты уточнял. — Зита закатила глаза, но с улыбкой. — Без этого никак.

Они прошли через турникеты, где охранник-киборг на этот раз не просто махнул рукой, а вполне осмысленно кивнул:

— С возвращением. Выглядите лучше.

— Спасибо, — ответил Кай и даже не удивился, что киборг заметил разницу.

В коридорах было привычное оживление: сотрудники отдела статистики тащили свои бесконечные папки, у кофейного автомата снова кто-то ругался (на этот раз из-за того, что аппарат выдал кофе без сахара, хотя сахар был заказан), а из отдела кадров доносились звуки, подозрительно похожие на дружное пение — видимо, там отмечали чьё-то повышение или, наоборот, провожали на пенсию.

— Нормальная жизнь, — сказала Зита, с наслаждением вдыхая знакомый запах бумаги, остывшего кофе и казённого оптимизма. — Как я по этому скучала.

— Ты скучала по запаху канцелярии? — удивился Кай.

— А ты нет?

— Я... пожалуй, да. — Кай улыбнулся. — Странно, но да.

Они подошли к двери своего кабинета и замерли. Из-за двери доносились странные звуки: чьё-то басовитое урчание, перезвон посуды и знакомый голос Петра Ивановича, который что-то вещал с явным удовольствием.

— Они здесь, — сказала Зита шёпотом. — Моргор и Пётр Иванович. Прямо в нашем кабинете.

— Похоже на то. — Кай глубоко вздохнул и открыл дверь.

Картина, открывшаяся им, была достойна кисти художника-сюрреалиста. За столом Кая (за его идеально организованным столом!) сидел Моргор, аккуратно сложив щупальца на столешнице и уминая что-то из большой миски. Рядом с ним примостился Пётр Иванович с чашкой чая в руках и блюдцем с печеньем. На столе, среди папок, которые Кая аккуратно разложил по цветам, стояли какие-то контейнеры, термос и, кажется, даже маленький самовар.

— О, а вот и наши! — заревел Моргор, увидев вошедших. Щупальца его радостно зашевелились, едва не смахнув стопку красных папок. Кай инстинктивно дёрнулся вперёд, чтобы спасти документы, но Моргор вовремя убрал конечности.

— Товарищ Учетный! — Пётр Иванович вскочил и бросился пожимать руку. — Как хорошо, что вы вернулись! Мы уж заждались! Моргор мне все уши прожужжал, как он по вам скучает.

— Скучал, — подтвердил демон, и в его глазах (во всех десяти) мелькнуло что-то очень похожее на искреннюю теплоту. — Без вас скучно. В метро хорошо, но здесь... здесь как-то по-другому.

— Мы тоже скучали, — сказала Зита, подходя и поглаживая одно из щупалец. Моргор довольно заурчал. — Как ты тут без нас?

— Хорошо. — Демон расплылся в улыбке. — Премию дали, грамоту, на телевидении был. Даже автографы просили. — Он с гордостью продемонстрировал щупальце, на котором чернилами было написано несколько имён. — Но это не смывается, теперь навсегда.

— Молодец, — похвалил Кай, с тоской поглядывая на свой стол, который оккупировали контейнеры с едой. — А что это у вас тут?

— Бефстроганов! — радостно объявил Моргор. — Пётр Иванович приготовил. Сказал, что в гости без угощения нельзя. Очень вкусно. Хотите?

— Мы, вообще-то, только что с завтрака, — начала Зита, но Моргор уже протягивал ей щупальцем миску.

— Попробуйте! Это специальный рецепт. С любовью.

Пришлось пробовать. Зита откусила кусочек и удивлённо подняла брови:

— Действительно вкусно. Кай, попробуй.

Кай с сомнением взял вилку, попробовал и невольно кивнул:

— Превосходно. Пётр Иванович, вы настоящий мастер.

— Да ладно вам, — засмущался инспектор. — Это всё Моргор. Он меня вдохновляет. Говорит, что в Бездне такого не пробовал, вот я и стараюсь.

— В Бездне вообще еда невкусная, — подтвердил демон. — Сера, лава, души консервированные. А тут — бефстроганов. Я теперь даже думать о душах не могу, сразу бефстроганов хочется.

В этот момент дверь снова открылась, и на пороге возник Торн Бюрократиус. Он окинул взглядом открывшуюся картину — демон с миской, инспектор с чаем, Кай с вилкой и Зита, жующая мясо, — и, к удивлению всех, улыбнулся.

— У вас тут прямо пикник, — сказал он, проходя и усаживаясь на свободный стул. — А меня не пригласили?

— Приглашаем! — Моргор протянул ему щупальцем миску. — Угощайтесь.

Торн взял вилку, попробовал и одобрительно кивнул:

— Хорошо. Очень хорошо. Пётр Иванович, вы точно не хотите переехать к нам в столовую? У нас повара хуже готовят.

— Не могу, — развёл руками инспектор. — Метро без меня пропадёт. У нас там дисциплина, график, безбилетники...

— А Моргор? — Торн посмотрел на демона. — Как у тебя с безбилетниками?

— Порядок, — гордо ответил Моргор. — За три месяца ни одного случая. Даже хулиганы перевелись. Все билеты покупают.

— А если не покупают?

— Тогда я просто смотрю. — Демон продемонстрировал взгляд, от которого у Торна чашка слегка дрогнула в руке. — Один раз посмотрел — и всё, бегут покупать.

— Эффективно, — признал Торн. — Очень эффективно.

Наступила пауза. Все смотрели друг на друга и, кажется, ждали чего-то. Кай почувствовал, что пора брать инициативу в свои руки.

— Торн Бюрократиус, — сказал он официальным тоном. — Вы упоминали в записке о возможном переводе Моргора. Не могли бы вы пояснить?

— Ах да. — Торн отставил чашку и посерьёзнел. — Я тут подумал: Моргор показал себя отличным сотрудником. Дисциплинированным, ответственным, исполнительным. И при этом он демон. А у нас в отделе как раз не хватает... ммм... нестандартных кадров.

— А как же метро? — спросил Пётр Иванович, и голос его дрогнул. — Он же наш лучший сотрудник. Мы без него пропадём.

— Никто не говорит, что он должен совсем уйти из метро, — мягко сказал Торн. — Можно оформить совместительство. Полставки здесь, полставки там. По закону разрешено, если общая нагрузка не превышает норму.

— А у демонов есть норма? — удивилась Зита.

— Для демонов — своя. — Торн достал из портфеля какую-то бумагу. — Я уже запросил справку в Бездне. Там сказано, что демоны могут работать до двадцати часов в сутки без ущерба для здоровья. Так что нагрузки Моргору хватит.

Моргор слушал этот разговор, переводя глаза (все десять) с одного говорящего на другого. На его лице (если это можно было назвать лицом) отражалась сложная гамма чувств: надежда, радость, сомнение и лёгкая тревога.

— А что я буду здесь делать? — спросил он наконец.

— Много чего, — ответил Торн. — Во-первых, ты будешь нашим специалистом по связям с Бездной. Демоны там, души, нелегальные вторжения — всё это теперь твоя епархия. Во-вторых, будешь помогать Каю с особо сложными случаями. Твоё щупальце и твой опыт могут пригодиться. В-третьих, будешь пугать нарушителей, если понадобится. Но в рамках закона.

— А бефстроганов? — спросил Моргор.

— В столовой теперь будут готовить специально для тебя. — Торн улыбнулся. — Я уже договорился.

— А кабинет?

— Будет тебе кабинет. Рядом с Каем. С усиленным стулом и термостойкими обоями.

— А удостоверение?

— Будет. С печатью, голограммой и фотографией.

Моргор задумался. Потом посмотрел на Петра Ивановича.

— А вы как? — спросил он тихо. — Вы без меня справитесь?

Пётр Иванович вздохнул, утёр глаза платком и твёрдо сказал:

— Справлюсь. Ты, главное, не забывай нас. Прилетай в гости, безбилетников пугать помогай. И на бефстроганов заходи. Я всегда для тебя приготовлю.

— Прилечу, — пообещал Моргор. — Обязательно.

— Тогда я согласен. — Демон расправил щупальца и посмотрел на Торна. — Когда оформлять?

— Прямо сейчас. — Торн встал. — Пойдём в отдел кадров, там всё подготовили. А вы, — он обернулся к Каю и Зите, — пока разберитесь с заявками. Тут без вас накопилось.

— Мы заметили, — вздохнул Кай, глядя на гору папок, которую Моргор благополучно отодвинул в сторону, освобождая место для бефстроганова.

Торн и Моргор ушли. Пётр Иванович ещё немного посидел, допил чай, собрал контейнеры и тоже засобирался.

— Поеду я, — сказал он. — Дела в метро ждут. А вы, если что, приезжайте. Всегда рады.

— Обязательно, — пообещала Зита.

Когда дверь закрылась, в кабинете наконец-то воцарилась тишина. Кай подошёл к столу, аккуратно переставил контейнеры на подоконник, вернул папки на место и сел в своё кресло.

— Ну что, — сказал он, — у нас теперь новый сотрудник.

— Демон-бюрократ, — усмехнулась Зита. — Кто бы мог подумать.

— Я, если честно, всегда подозревал, что из него выйдет толк. — Кай поправил очки. — У него есть главное качество: он хочет порядка.

— И бефстроганова.

— И бефстроганова. Но это совместимо.

Они помолчали. Потом Зита спросила:

— Кай, а ты не боишься, что он не впишется? Ну, демон в бюрократической системе... Это же нонсенс.

— Впишется. — Кай был уверен. — Он уже вписался в метро. А метро, знаешь ли, тоже бюрократическая система. Там инструкции, графики, правила. Он справился.

— Да, но здесь сложнее.

— Здесь интереснее. — Кай улыбнулся. — И потом, у нас есть мы. Поможем.

— Поможем, — согласилась Зита. — А сейчас давай разбирать заявки. А то они уже на нас обиделись.

— Заявки не обижаются.

— Всё может быть. После живых законов я уже ничему не удивлюсь.

Они принялись за работу. Заявки были привычные: ядерные зимы, восстания машин, нашествия демонов, любовные треугольники с летальным исходом (это они отправили в отдел психологической помощи). Кай работал быстро и аккуратно, Зита помогала, изредка отвлекаясь на новости.

— О, — сказала она через час. — Моргора уже оформили. Смотри, в базе появилась новая учётная запись. «Моргор, демон, должность — специалист по связям с Бездной, табельный номер 666/13».

— Быстро они, — удивился Кай.

— Ага. И фотка уже есть. — Зита развернула экран. — Симпатичный.

На фото Моргор сидел в строгом костюме (специально сшитом на его габариты), с бабочкой на шее (там, где должна быть шея) и с серьёзным выражением лица. Щупальца были аккуратно сложены на коленях.

— Красиво, — одобрил Кай. — Очень профессионально.

— Надо будет ему рамку для удостоверения купить. — Зита улыбнулась. — И степлер подарить. Чтобы как у всех.

— Степлер ему рано. — Кай покачал головой. — Сначала пусть научится с бумагами обращаться, чтобы они не дымились.

— А он умеет. Пётр Иванович говорил, он в метро отчёты писал. Без ошибок.

— Серьёзно?

— Ага. Говорит, почерк у него каллиграфический. Щупальцами, но ровно.

Кай задумался. Потом открыл ящик стола и достал оттуда запасной степлер — простой, не легендарный, но вполне приличный.

— Пусть будет, — сказал он. — На первый случай.

Через час в кабинет ввалился Моргор. Он сиял так, что даже лампы дневного света померкли. В руках (в нескольких из них) он держал новенькое удостоверение, пропуск, какой-то бланк и, кажется, коробку конфет.

— Оформили! — заревел он с порога. — Я теперь официально! С удостоверением! С печатью! С голограммой!

— Поздравляем, — сказал Кай. — Это тебе.

Он протянул степлер. Моргор взял его двумя щупальцами, повертел, нажал — раздался знакомый щелчок.

— Степлер, — благоговейно прошептал демон. — Как у людей. Я всегда мечтал.

— Пользуйся, — разрешил Кай. — И бумаги не жги.

— Не буду. — Моргор прижал степлер к груди. — Я буду беречь.

— А это тебе. — Зита протянула коробку с канцелярскими принадлежностями. — Ручки, карандаши, ластик, точилка. Всё, что нужно настоящему бюрократу.

— Спасибо! — Моргор прослезился (из четырёх глаз потекло что-то, подозрительно похожее на лаву). — Вы самые лучшие. Я буду стараться.

— Знаем, — улыбнулась Зита. — А теперь иди, осваивайся. Твой кабинет рядом.

Моргор ушёл, бережно неся своё сокровище. Кай и Зита остались одни.

— Знаешь, — сказала Зита, — а ведь у нас теперь почти семья.

— Семья? — переспросил Кай.

— Ну да. Ты, я, Моргор... — Она запнулась. — В смысле, коллектив. Дружный коллектив.

— Да, — согласился Кай. — Коллектив.

Он посмотрел на неё, и в глазах его было что-то такое, отчего Зита вдруг отвела взгляд.

— Ладно, — сказала она быстро. — Работать надо. Заявки сами себя не разберут.

— Да, конечно. — Кай вернулся к папкам.

Но оба знали: что-то изменилось. И это «что-то» было важнее любых заявок.

Глава 15. В которой время течёт вспять, а отчёты приходится писать задом наперёд

Утро в ГлавКОРе началось с кофе и лёгкой суеты. Кай сидел за своим столом и с наслаждением потягивал горячий напиток, наблюдая, как за окном проплывает туманность Андромеды. После вчерашнего оформления Моргора настроение было приподнятым, хотя лёгкая тревога всё же присутствовала — как там демон освоится на новом месте? Не натворит ли дел? Не спалит ли случайно важные документы?

— Слышишь? — спросила Зита, отрываясь от анализатора и приподнимая одно ухо (у техногенных рас эта деталь почему-то шевелилась, когда они прислушивались).

— Что? — Кай тоже навострил слух.

— Из соседнего кабинета. Какие-то звуки. Подозрительные.

Они прислушались. Из-за стены доносилось мерное урчание, перемежающееся с шелестом бумаги, редкими щелчками и время от времени — тяжёлыми вздохами, от которых, кажется, вибрировали стены.

— Похоже, Моргор осваивает степлер, — предположил Кай, хотя в голосе его не было полной уверенности.

— Или пытается его съесть, — добавила Зита с некоторой тревогой.

— Степлер нельзя есть. Там скобы. Металлические.

— А он знает, что их нельзя есть? Может, в Бездне практикуют металлическую диету?

Кай вздохнул, отставил чашку и направился к двери. Надо было проверить нового сотрудника, пока не случилось непоправимого.

Кабинет Моргора находился рядом — небольшая комнатка, которую специально подготовили для демона с учётом всех возможных рисков. Стены обили термостойкими панелями, пол усилили стальными балками, а мебель заказали в Бездне по спецпроекту — говорят, тамошние мастера знают толк в конструкциях, способных выдержать вес разъярённого демона. Когда Кай вошёл, картина открылась впечатляющая.

Моргор сидел за столом, который жалобно скрипел под его весом, но держался — молодцы бездненские мастера, не обманули. Демон аккуратно сложил щупальца на столешнице, но они всё равно шевелились, как любопытные змеи, норовя ухватить то одно, то другое. Перед ним лежал лист бумаги, новенький степлер и стопка скрепок. Моргор сосредоточенно пытался одной парой щупалец удержать лист, другой — взять скрепку, третьей — нажать на степлер. Получалось не очень: скрепки разлетались по комнате с мелодичным звоном, бумага мялась и рвалась, а степлер норовил выскользнуть и упасть на пол.

— Доброе утро, — сказал Кай, стараясь не рассмеяться.

— А! — Моргор обрадованно заворочался, отчего стул под ним жалобно заскрипел. — Заходите, заходите! Я тут тренируюсь. Сказали, что нужно уметь скреплять документы. Что это основа основ. А у меня щупальца не слушаются. Совсем. Как будто я ими никогда ничего не делал.

— Покажи, как ты это делаешь.

Моргор попытался продемонстрировать. Три щупальца схватили лист, ещё два — степлер, одно — скрепки, ещё одно пыталось придерживать стопку бумаги, а оставшиеся четыре, кажется, просто мешались. В результате лист сложился в гармошку, степлер выпал и укатился под стол, а скрепки рассыпались по полу с таким звоном, будто упала касса с мелочью.

— Видите? — огорчился демон. В его глазах (во всех десяти) читалась такая глубокая печаль, что Каю стало его искренне жаль. — Ничего не получается. Я, может, вообще не гожусь для бюрократии?

— Во-первых, — терпеливо начал Кай, присаживаясь рядом на специально усиленный стул для посетителей, — для скрепления используется не степлер, а скрепки. Степлер нужен для скоб. А скрепки — это совсем другое приспособление. Для временного соединения листов.

— А какая разница? — удивился Моргор, и его щупальца замерли в воздухе, пытаясь осмыслить эту сложную информацию.

— Большая. — Кай взял со стола степлер и скрепку, показал их демону. — Скрепки временно соединяют листы, их можно снять, если нужно. Скобы — навсегда. Если ты скрепил документ скобами, его уже не разъединить без повреждений. Для разных целей нужны разные инструменты.

— А-а-а. — Моргор задумался так глубоко, что из его ноздрей повалил лёгкий дымок. — У нас в Бездне всё скрепляют огнём. Навечно. Раз и навсегда. Никаких скрепок, никаких степлеров. Просто пых — и готово.

— Здесь огонь не подходит, — строго сказал Кай, заметив, как демон покосился на стопку бумаг. — Бумага горит. Очень быстро и необратимо.

— Я знаю, знаю. — Демон вздохнул, и вздох его был похож на гул турбины. — Сложно с вами, людьми. Столько правил, столько тонкостей. В Бездне всё проще: сожрал душу — и порядок.

— Ничего, привыкнешь. — Кай ободряюще похлопал его по одному из щупалец. — Давай попробуем иначе. Используй меньше конечностей. Много щупалец — не значит хорошо. Иногда лучше меньше, да лучше.

Моргор попытался задействовать только два щупальца. Одним придерживал лист, другим пытался надеть скрепку на уголок. Первая попытка — скрепка слетела. Вторая — лист выскользнул. Третья — и о чудо! — скрепка встала на место. Криво, немного боком, но держалась.

— Ура! — заревел демон так, что стены задрожали, а с потолка посыпалась какая-то пыль. — Получилось! Я сделал! Смотрите!

— Молодец, — похвалил Кай, с удовлетворением наблюдая, как демон трясёт листом с прицепленной скрепкой перед его носом. — Теперь тренируйся. К обеду жду десять скреплённых документов.

— Сделаю! — Моргор с энтузиазмом принялся за дело, и Кай счёл за благо ретироваться, пока его не задело случайно разлетающейся скрепкой.

Вернувшись в свой кабинет, он застал Зиту за изучением анализатора. Девушка уже включила прибор и просматривала новости, одновременно жуя бутерброд, который, судя по запаху, принесла из столовой.

— Ну как он? — спросила она, не отрываясь от экрана.

— Тренируется. — Кай уселся в своё кресло и с наслаждением отхлебнул уже остывший кофе. — Прогресс есть. Первая скрепка водружена на место. Можно считать, что полдела сделано.

— Ого, — Зита подняла брови. — Быстро. Я думала, он месяц будет осваиваться.

— У него мотивация есть. — Кай улыбнулся. — Бефстроганов в столовой.

— А, ну тогда понятно. — Зита повернула экран. — Слушай, тут новое задание. Торн прислал. Прямо с утра пораньше.

На экране светилось сообщение, набранное официальным шрифтом ГлавКОРа:

«Учетный, срочно. Планета Реверс-9. Местные жители хотят вступить в Межгалактическое сообщество, но не могут заполнить заявку из-за особенностей местного времени. Маются уже сотню лет. Разберитесь. Торн. P.S. Захватите нового сотрудника, пусть учится на практике».

— Реверс-9? — переспросил Кай, наморщив лоб. — Это та, где время идёт вспять? Кажется, я читал о ней в справочнике аномальных зон.

— Именно. — Зита полистала справочник, водя пальцем по голографическим страницам. — Планета Реверс-9. Население около пяти миллионов гуманоидов. Уровень технологий средний, примерно как на Земле в начале двадцать первого века. Особенность: временной поток на планете течёт в обратном направлении относительно общегалактического. Они живут от будущего к прошлому. Сегодня у них вчера, а завтра — сегодня. События происходят в обратном порядке.

— И как они с этим справляются? — поинтересовался Кай, пытаясь представить себе такую жизнь.

— Привыкли. — Зита пожала плечами. — Как рыбы в воде. Но проблема в другом: они хотят подать заявку на вступление в сообщество, а заявку нужно заполнять в хронологическом порядке. А у них хронология обратная, и они никак не могут понять, что писать в графе "дата". То напишут будущее, то прошлое перепутают. Кошмар.

— Забавно, — задумался Кай. — И давно они пытаются?

— Лет сто. — Зита присвистнула. — Каждое поколение подаёт заявку, получает отказ и умирает от старости (или молодости, как посмотреть, там с этим сложно). Новое поколение начинает сначала. У них уже традиция такая — каждые лет двадцать пытаться вступить в сообщество, и каждый раз обламываться.

— Надо лететь. — Кай решительно встал и поправил галстук. — Возьмём Моргора. Первая командировка для новичка. Пусть привыкает к полевым условиям.

— А он справится? — усомнилась Зита. — Он же только скрепки осваивать начал, а тут сразу обратное время.

— Справится. — Кай был уверен. — Там, где время вспять, демон может пригодиться. Они в Бездне с временем тоже не очень дружат, у них там вообще всё по-другому. Может, его опыт пригодится.

Через полчаса катер-кнопка (немного модернизированный и расширенный, чтобы вмещать демона, с дополнительными усиленными креслами и термостойкой обшивкой в углу, где обычно сидел Моргор) уже мчался к сектору Реверса-9. Моргор с трудом втиснулся в салон, его щупальца свешивались с потолка и слегка покачивались в такт движению, но он старался не мешать и сидел максимально компактно, насколько это вообще было возможно для демона его габаритов.

— Первая командировка, — волновался демон, перебирая щупальцами. — А вдруг я что-то не так сделаю? Вдруг облажаюсь? Вдруг всех подведу?

— Не облажаешься, — успокоила Зита. — Главное — слушайся Кая и не ешь никого без спроса. Даже если они будут тебе улыбаться и казаться очень аппетитными.

— Я уже три месяца никого не ел! — обиделся Моргор, и из его пасти вырвалось облачко дыма. — Только бефстроганов. Даже на души смотреть не могу — сразу вспоминаю подливку.

— Вот и держись. — Кай одобрительно кивнул. — Диета идёт тебе на пользу. Ты стал менее... огнедышащим.

— Правда? — обрадовался демон. — А Пётр Иванович говорит, что я похудел. Даже жилет пришлось ушивать.

— Планета Реверс-9, — читала Зита по справочнику, пока катер прокладывал курс через пространственные тоннели. — Очень интересное место. У них там всё наоборот. Люди сначала умирают, потом рождаются. События происходят в обратном порядке. Если они строят дом, то сначала видят готовый дом, потом его разбирают, потом строят заново. Очень удобно для ремонта — сразу видишь, что получится, и можешь исправить ошибки до того, как они сделаны.

— То есть они знают будущее? — удивился Моргор.

— Наоборот. — Кай поправил очки. — Они знают прошлое. Будущее для них — это то, что уже случилось. А прошлое — то, что ещё произойдёт. Запутаться легко.

— Я уже запутался, — признался демон, и его глаза разбежались в разные стороны, пытаясь осмыслить эту информацию. — Давайте я просто буду молчать и слушаться.

— Мудрое решение, — одобрила Зита.

Катер нырнул в пространственный тоннель — на мгновение всё вокруг стало разноцветным и размытым, звёзды превратились в длинные полосы света, а Моргор издал удивлённый звук, похожий на смесь восторга и испуга, — и через час вышел у цели.

Планета выглядела вполне обычно на первый взгляд — зелёные леса, синие океаны, города с небоскрёбами, устремлёнными в небо. Но было в ней что-то странное, что-то неуловимо неправильное. Кай присмотрелся и понял: птицы летали задом наперёд, сначала оказываясь в одной точке, а потом перелетая в другую, но траектория была обратной. Облака плыли в противоположную сторону относительно ветра. А в городах люди ходили спиной вперёд, и это выглядело настолько неестественно, что у Кая защипало в глазах.

— Жутковато, — сказала Зита, прижимаясь к иллюминатору. — Как будто плёнку перематывают. Помните старые земные фильмы, где показывали обратную съёмку? Вот это оно и есть.

— Спускаемся в столицу, — решил Кай, сверяясь с навигатором. — Называется... Инверсбург. Оригинально.

Катер приземлился на центральной площади, которая оказалась вымощена разноцветной плиткой, складывающейся в замысловатые узоры. Вокруг сразу собралась толпа — люди подходили... задом наперёд. То есть сначала они оказывались рядом с катером, а потом начинали приближаться, пятясь задом. У Кая зарябило в глазах, и он на мгновение зажмурился.

Моргор выпучил все десять глаз и замер, как изваяние. Его щупальца безвольно повисли, а из пасти вырвался тихий, недоумённый звук.

— Мамочки, — прошептал демон. — Это что, они так и ходят? Постоянно? И ничего с ними не делается?

— Привыкай, — сказала Зита, хлопая его по щупальцу. — Здесь так принято. Не задавай вопросов, просто прими как факт.

— Здравствуйте! — крикнул Кай, стараясь не смотреть на странные перемещения и сосредоточившись на лице ближайшего прохожего.

— Здравствуйте! — ответил мужчина, который сначала оказался прямо перед ними, а потом сделал шаг назад, чтобы подойти поближе. Выглядело это так, будто он пятится, но на самом деле он приближался. — Вы, наверное, инспекция из ГлавКОРа? Нас предупреждали о вашем прибытии. Точнее, мы знали, что вы прибудете вчера. Или послезавтра? А, неважно.

— Мы из ГлавКОРа, — подтвердил Кай, протягивая удостоверение. — Нам нужен ваш главный администратор. Мэр, губернатор, президент — кто у вас главный?

— А, это к мэру! — Мужчина махнул рукой, но жест получился обратным — сначала рука опустилась вниз, потом поднялась вверх. — Он в мэрии, вон то здание с колоннами. Только сейчас у него обед. То есть он только что пообедал и теперь готовится к обеду. В общем, идите, он вас ждал вчера.

Кай моргнул, пытаясь переварить информацию:

— Вчера?

— Ну да. — Мужчина смотрел на него с сочувствием, как на умственно отсталого. — Вы же прилетели сегодня, значит, вчера он вас уже ждал. А если бы вы прилетели завтра, он бы ждал вас послезавтра. Логично?

— Логично, — соврал Кай. — Спасибо.

Они направились к мэрии. Дверь здания открылась сама собой, потом закрылась, потом они вошли. Внутри было светло и просторно — высокие потолки, мраморные полы, на стенах картины с изображением местных пейзажей. Но все двигались задом наперёд: секретарши пятились по коридорам, посетители выходили из кабинетов спиной вперёд, а курьеры вбегали, пятясь. Это вызывало лёгкое головокружение и устойчивое желание закрыть глаза.

Моргор плёлся сзади, ошалело вертя головой и периодически задевая щупальцами стены. На его лице (если это можно было назвать лицом) застыло выражение глубокого недоумения.

— Мэр вас ожидает! — крикнул секретарь, вылетая из кабинета задом наперёд и едва не врезавшись в Зиту. — Проходите, он как раз освободился. То есть собирается освободиться. В общем, заходите.

В кабинете за массивным дубовым столом сидел грузный мужчина с пышными усами и важным выражением лица. На стене за ним висел портрет, на котором он же был изображён, только моложе. Или старше? Кай решил не задумываться.

Мэр встал, когда они вошли, и жестом пригласил садиться. Жест был обратным — сначала рука опустилась, потом поднялась в приглашающем движении, но Кай уже понял принцип и просто сел.

— Здравствуйте, — сказал мэр. — Я вас ждал. То есть вы меня ждали? Чёрт, как правильно? — Он почесал затылок. — Давайте договоримся: я буду говорить, как привык, а вы — как хотите. Разберёмся. У нас с инопланетянами всегда так. Главное — не торопиться.

— Договорились, — кивнул Кай, доставая блокнот и ручку.

— Значит, так. — Мэр откашлялся и разгладил усы. — Мы хотим вступить в Межгалактическое сообщество. У нас всё готово: экономика, культура, наука, искусство. Даже спорт есть, хотя с ним сложно — соревнования у нас получаются задом наперёд, судьи сначала объявляют победителя, потом проводят соревнования. Но это ничего, привыкнуть можно.

— Мы знаем, — кивнул Кай. — Вам нужно заполнить заявку. Стандартную форму 34-В «Заявление о вступлении в Межгалактическое сообщество».

— Мы пытались, — мэр развёл руками (движение получилось странным, но смысл был ясен). — Сто лет пытаемся. Каждое поколение заполняет эту заявку, и каждое поколение получает отказ. У нас уже целый музей таких отказов. Сейчас там тысяч пять экспонатов.

— А в чём проблема? — спросила Зита.

— Время, милая барышня, время. — Мэр вздохнул. — У нас всё идёт задом наперёд. Мы пишем "сегодня", а оказывается "вчера". Мы ставим дату, а она не совпадает с общегалактической. Мы описываем историю, а она у нас от будущего к прошлому. Нас никто не понимает. Сто лет пытаемся, и всё без толку.

— Давайте попробуем вместе. — Кай достал чистый бланк. — У вас есть проект заявки? Посмотрим, что не так.

Мэр протянул папку. Кай открыл её и начал читать вслух, делая пометки на полях:

— "Заявление о вступлении в Межгалактическое сообщество от планеты Реверс-9. Дата подачи: 32 марта 2047 года. Подпись: мэр Инверсбурга Игнатий Петрович Задомнаперёд".

— У нас сейчас 32 марта, — пояснил мэр. — А у вас?

— У нас 15 ноября 5892 года по галактическому календарю. — Кай поправил очки. — Разница колоссальная. Но дело не в дате. Вы написали "32 марта", а в марте, по общегалактическому календарю, 31 день. Так не бывает.

— У нас бывает, — обиделся мэр, и его усы возмущённо встопорщились. — У нас время течёт назад, поэтому месяцы длиннее. Компенсация за обратный ход. В марте 32 дня, в апреле 30, в феврале — 29 или 30, в зависимости от года. Високосный там или невисокосный. У нас своя система.

— Интересная система, — заметила Зита, делая пометки в анализаторе. — А как вы определяете, какой сейчас год?

— По урожаю, — объяснил мэр. — Если урожай собрали, значит, год прошёл. Только у нас сначала урожай собирают, потом сажают. Поэтому новый год начинается после сбора, а не после посева. Логично?

— Логично, — признал Кай, хотя голова у него уже начинала болеть от этих временных кульбитов. — Ладно, с датами разберёмся. Есть способ пересчёта. Нужно создать специальный конвертер временных координат. Это не сложно. Зита, возьми на заметку.

— Уже, — отозвалась девушка, быстро стуча по клавишам анализатора.

— А что сложно? — спросил мэр, с надеждой глядя на Кая.

— Сложно — это графа "хронология событий". — Кай ткнул пальцем в нужный пункт. — Вы должны описать историю вашей планеты за последние тысячу лет. В хронологическом порядке. А у вас хронология обратная. Понимаете проблему?

— Понимаю, — вздохнул мэр. — Мы пытались писать с конца, но у нас получалось, что мы описываем будущее. А вы говорите, что будущего ещё нет. Замкнутый круг.

— Писать с конца — это правильно, — сказал Кай. — Только надо понимать, где у вас конец. Для вас конец истории — это наше настоящее. А для нас — ваше прошлое. Значит, нужно писать с сегодняшнего дня и идти в прошлое. То есть для нас это будет от прошлого к будущему. Запутанно, но можно.

Мэр почесал затылок, пытаясь осмыслить сказанное.

— А вы не могли бы нам помочь? — спросил он жалобно. — У нас нет опыта общения с другими мирами. Мы всё время только с собой общаемся, а у нас всё одинаково задом наперёд, никто не жалуется.

— Можем, — согласился Кай. — Это наша работа. Моргор, доставай блокнот, будешь записывать. Первое практическое задание.

— Я? — испугался демон, который до этого момента старательно делал вид, что он просто мебель. — А я справлюсь? У меня же только скрепки сегодня утром получились.

— Справишься. — Кай ободряюще кивнул. — Пиши то, что я буду диктовать. И не бойся ошибиться. На ошибках учатся.

Началось самое сложное. Мэр диктовал события в обратном порядке, начиная с сегодняшнего дня и уходя в прошлое. Кай переводил это в прямой хронологический порядок, Зита сверяла временные метки и пыталась синхронизировать с общегалактическим календарём, а Моргор старательно выводил буквы щупальцами на специальных термостойких бланках, которые Кай предусмотрительно захватил с собой.

— Значит, в 7892 году у вас была война с соседями? — уточнил Кай, когда мэр упомянул какое-то событие.

— Нет, это у нас 7892 год, а у вас какой? — уточнил мэр.

— У нас 5892.

— А, тогда разница в две тысячи лет. Надо пересчитать.

— Давайте привяжемся к какому-нибудь астрономическому событию, — предложил Кай. — Например, к взрыву сверхновой. Они происходят в одно и то же время для всех, независимо от направления временного потока.

— Отлично! — обрадовался мэр. — У нас как раз триста лет назад (то есть через триста лет) будет красивая сверхновая. Мы её уже видели. То есть увидим. Чёрт, запутался.

— Значит, привязываемся к ней. — Кай был непоколебим. — Зита, фиксируй координаты.

Работа закипела. Мэр диктовал, Кай переводил, Зита сверяла, Моргор писал. Демон пыхтел, выводя буквы щупальцами, иногда ошибался, зачёркивал и писал заново. Бумага слегка дымилась от его горячего дыхания, но не горела — прогресс был налицо.

— Молодец, — похвалила Зита, заглядывая через его плечо. — У тебя получается. Даже почерк разборчивый.

— Стараюсь, — скромно ответил демон, довольно шевеля щупальцами. — Пётр Иванович говорил, что у меня каллиграфический почерк. Для демона.

Через три часа заявка была готова. Огромный документ, в котором каждое событие было привязано к астрономическим ориентирам, каждая дата пересчитана в обе системы, а в конце стояла подпись мэра, заверенная местной печатью. Кай поставил свою печать, Зита заверила своей подписью, Моргор для важности тоже приложил щупальце, оставив на полях характерный отпечаток.

— Всё, — выдохнул Кай, вытирая пот со лба. — Отправляйте в ГлавКОР. Через месяц получите ответ.

— Спасибо! — мэр схватил его руку и начал трясти (движение было обратным, но приятно). — Вы даже не представляете, как мы ждали этого момента! Сто лет! Сто лет мы пытались, и только вы смогли!

— Представляем, — улыбнулась Зита. — Удачи вам. Надеюсь, скоро станете полноправными членами сообщества.

— А мы уже, — загадочно сказал мэр. — То есть будем. Чёрт, опять запутался.

Они вышли из мэрии. На площади уже стемнело, но люди всё так же ходили задом наперёд, и это уже не казалось таким странным. Даже Моргор перестал вздрагивать при виде пятящихся прохожих.

— Знаешь, — сказал Моргор, когда они садились в катер, — а ведь у них тут интересно. Если время течёт назад, то они сначала видят последствия, потом причины. Наверное, им легче предсказывать будущее.

— Наоборот, — поправил Кай, усаживаясь в кресло пилота. — Они предсказывают прошлое. Будущее для них уже случилось. Это сложно для понимания, но если вдуматься...

— Голова кругом, — признался демон, и его глаза завращались в разные стороны. — Давай лучше не будем об этом думать. Я есть хочу. Очень. После такой работы аппетит зверский.

— В катере есть бутерброды, — сказала Зита, открывая холодильник. — И бефстроганов, Пётр Иванович положил целый контейнер. Сказал, что в дорогу обязательно нужно брать домашнее.

— Ура! — Моргор аж подпрыгнул, и катер слегка качнулся. — Давайте скорее!

Они устроились в катере, перекусили. Моргор с удовольствием уплетал бефстроганов, макая в подливу щупальцами и довольно урча. Кай и Зита пили кофе, грели руки о горячие чашки и смотрели на звёзды, мерцающие за иллюминатором.

— Знаешь, — сказала Зита, откусывая бутерброд, — я, кажется, начинаю привыкать к этим странным планетам. Раньше меня всё удивляло, а теперь — нормально. Обратное время? Подумаешь, ерунда. Живые законы? Бывает. Демон в метро? Ну, прогресс.

— Это прогресс, — согласился Кай, поправляя очки. — Ты становишься опытным инспектором. Учишься принимать реальность такой, какая она есть.

— А ты становишься... — Зита замялась, подбирая слова. — Более человечным, что ли. Раньше ты был как ходячая инструкция. А теперь — человек, который работает с инструкциями.

— Я всегда был человеком.

— Ну, не совсем. Ты был бюрократом. А теперь ты человек, который работает бюрократом. Разница есть. Огромная.

Кай задумался, обдумывая её слова.

— Пожалуй, ты права. — Он улыбнулся — редкость, которую Зита видела нечасто. — Спасибо.

— За что?

— За то, что помогаешь мне это замечать. Без тебя я бы так и остался ходячей инструкцией.

Они сидели рядом, и их плечи почти соприкасались. Моргор доел бефстроганов и теперь сидел в своём углу, довольно урча и перебирая щупальцами. Он не спал — демоны действительно не спят, просто впадают в состояние покоя, когда глаза остаются открытыми, но сознание отключается, — и сейчас он находился именно в таком состоянии: глаза (все десять) были открыты, но взгляд отсутствовал, а из ноздрей время от времени вылетали маленькие колечки дыма.

— Смотри, — шепнула Зита, кивая на демона. — Отключился. Прямо как ребёнок после обеда.

— Демон-ребёнок, — усмехнулся Кай. — Кто бы мог подумать, что Пожиратель Миров будет вот так сидеть в углу и переваривать бефстроганов.

— А знаешь, мне кажется, он счастлив. Впервые в жизни. Ну, в демонической жизни.

— Демонической?

— Любой. Счастье оно везде одинаково. Когда тебя понимают, когда ты нужен, когда у тебя есть дело и... бефстроганов.

Катер летел сквозь звёздную пустоту, и в иллюминаторе сияли миллионы огней — далёкие солнца, галактики, туманности. Где-то внизу, на планете Реверс-9, мэр уже отправлял заявку в ГлавКОР и готовился к празднованию. Где-то в Москве Пётр Иванович, наверное, уже ложился спать после трудового дня, думая о своём необычном друге. А здесь, в катере, двое людей (почти) и один демон просто были рядом. И это было правильно.

— Кай, — сказала Зита тихо, глядя на звёзды.

— М? — отозвался он, не поворачивая головы.

— А ты когда-нибудь думал о том, чтобы... ну, не знаю... остаться где-то насовсем? Не летать вечно, не мотаться по командировкам, а просто жить? На одной планете? В одном месте?

— Думал. — Кай посмотрел на неё. — Но тогда будет скучно. Я привык к движению, к работе, к новым задачам.

— А если не скучно? Если есть с кем?

Он помолчал. Потом осторожно, словно боясь спугнуть, взял её за руку.

— Тогда, наверное, можно.

— Правда?

— Правда.

Зита улыбнулась и положила голову ему на плечо. От неё пахло кофе, анализатором и чем-то ещё — тем неуловимым, что бывает только у неё.

— Подождём ещё немного, — сказала она. — Пусть Моргор освоится. Пусть заявки чуть поубавятся. Пусть Торн перестанет нас гонять по самым безумным планетам. А потом... посмотрим.

— Посмотрим, — согласился Кай.

Они сидели и смотрели на звёзды. Моргор посапывал в своём углу (демоны не спят, но звуки, похожие на посапывание, издавать могут — это просто расслабленное дыхание). Катер летел домой, в серую коробку ГлавКОРа, где их ждали новые заявки, новые приключения и новая жизнь.

— Кай, — сказала Зита уже почти засыпая.

— М?

— А ты веришь, что у нас всё получится?

— Верю. — Он крепче сжал её руку. — У нас есть документы. А с документами любое дело получится.

— Ты неисправим, — улыбнулась она.

— Знаю.

Катер нырнул в пространственный тоннель, и вскоре его огни растворились среди миллиардов звёзд. А на планете Реверс-9 начинался новый день (или заканчивался старый — там не разберёшь), и мэр Инверсбурга уже планировал, как встретит ответ из ГлавКОРа. Он знал, что ответ придёт. Обязательно придёт. Потому что даже обратное время не может противостоять правильно оформленным документам.

Глава 16. В которой случай правит миром, а Кай вводит форму 34-Ж «Жребийное решение»

Катер мягко пристыковался к серой коробке ГлавКОРа. После всех приключений на Реверсе-9, где время текло вспять, а заявку пришлось писать задом наперёд, даже привычный серый коридор казался Каю и Зите верхом стабильности и предсказуемости. Здесь хотя бы никто не ходил спиной вперёд и не путал вчера с завтра. Здесь даже запах был привычным — смесь остывшего кофе, типографской краски и казённого оптимизма.

— Знаешь, — сказала Зита, когда они вышли из катера и направились к турникетам, разминая затёкшие ноги, — я теперь с уважением отношусь к обычному течению времени. Оно хотя бы понятно. Идёт себе и идёт, не выкрутасничает.

— Согласен, — кивнул Кай, поправляя очки, которые за время командировки чудом уцелели. — Хотя должен признать, что опыт был полезным. Теперь я знаю, как заполнять документы в условиях обратной хронологии. Если вдруг где-то во вселенной снова обнаружат такое, мы будем готовы.

— И когда это может пригодиться?

— Никогда, — честно ответил Кай с лёгкой улыбкой. — Но в отчёте напишем. Для статистики.

Охранник-киборг на входе привычно махнул им рукой и даже не стал проверять пропуска — своих узнавал по усталой походке и характерному запаху межгалактических командировок. В коридорах было шумно: сотрудники отдела статистики, как всегда, тащили горы папок, причём одна из них рассыпалась, и теперь трое несчастных ползали по полу, собирая листы и сверяя нумерацию. У кофейного автомата, как всегда, кто-то ругался с аппаратом, который вместо кофе выдал какой-то подозрительный напиток зелёного цвета, пузырящийся и, кажется, слегка светящийся. А из отдела кадров доносились звуки, подозрительно похожие на дружное пение — видимо, там отмечали очередное повышение или, наоборот, провожали кого-то на пенсию.

В кабинете их ждала привычная гора заявок. Кай вздохнул, но без прежнего отчаяния — он уже привык к тому, что работа никогда не кончается. Рядом с его столом стоял новенький стул, специально заказанный для Моргора, — усиленный, с термостойкой обивкой, способной выдержать случайное возгорание, и подлокотниками, рассчитанными на вес демонических щупалец. На спинке даже висела табличка: «Место для сотрудника Моргора. Огнеопасно. Не садиться лицам, не имеющим допуска».

— Интересно, как там наш новобранец? — спросила Зита, усаживаясь в своё кресло и с наслаждением вытягивая ноги. — Освоился ли? Не спалил ли чего?

— Сейчас проверим. — Кай нажал кнопку интеркома, встроенного в стол. — Моргор, зайди, пожалуйста. Если не занят.

— Иду! — раздался из динамика такой гулкий бас, что динамик слегка захрипел.

Через минуту дверь распахнулась, и в кабинет ввалился демон. Выглядел он гордо и даже величественно: в одной руке (точнее, в одном щупальце) он держал стопку аккуратно скреплённых бумаг, в другом — новенький степлер, поблёскивающий в свете ламп, в третьем — коробку скрепок, а остальные семь щупалец были свободны и слегка шевелились от возбуждения, создавая лёгкий ветерок в кабинете.

— Я всё сделал! — заревел Моргор с порога, и от его голоса задрожали стёкла в шкафах. — Десять документов! Скреплённых! Ровно! Смотрите!

Он торжественно водрузил стопку на стол Кая. Документы и правда были скреплены — кривовато, местами бумага помялась, но скрепки держались мёртвой хваткой, и ни одна не слетела, даже когда Моргор тряс стопкой перед носом у начальства.

— Молодец, — похвалил Кай, просматривая работу опытным взглядом. — Прогресс налицо. Даже почерк стал разборчивее. Я могу прочитать каждое слово, и это, знаешь ли, большое достижение для демона.

— Я тренировался, — скромно ответил демон, но в его голосе слышалась неподдельная гордость. — Даже ночью. То есть, я не сплю, поэтому тренировался. Пётр Иванович говорил, что упорство — залог успеха. Он вообще много чего говорил. Про дисциплину, про режим, про то, что бефстроганов без любви не тот.

— А как же отдых? — спросила Зита, с улыбкой наблюдая за демоном.

— Демонам отдых не нужен, — важно сказал Моргор, расправляя щупальца. — Нам нужно дело. А дело у меня теперь есть. Я даже форму 34-Б заполнил самостоятельно. Без ошибок.

— Покажешь?

— Вот. — Моргор протянул ещё один лист. — Проверяйте.

Кай взял лист, пробежал глазами и удивлённо поднял брови:

— Ни одной помарки. И почерк... Зита, посмотри, это же каллиграфия.

— Не может быть, — Зита подошла и заглянула через плечо. — Действительно. Моргор, ты гений!

— Я старался, — смутился демон, и его щупальца слегка порозовели — видимо, это был аналог румянца. — Думал о бефстроганове и старался.

В этот момент на коммуникаторе замигал зелёный сигнал вызова. Кай нажал кнопку, и на экране появилось лицо Торна Бюрократиуса. Начальник выглядел озадаченным — что случалось с ним нечасто, обычно он сохранял невозмутимость даже в самых безнадёжных ситуациях, даже когда налоговая присылала очередной запрос или когда в соседнем отделе случался пожар.

— Учетный, — сказал он без предисловий. — Есть задание. Планета Алеа-5. Слышал о такой?

— Алеа-5? — переспросил Кай, наморщив лоб и мысленно перебирая картотеку аномальных миров. — Это та, где все решения принимаются случайно? Кажется, читал в справочнике аномальных цивилизаций. Раздел 14, параграф 7: «Цивилизации, отказавшиеся от воли».

— Именно, — кивнул Торн. — Там всё решает жребий. От того, что есть на завтрак, до того, кого выбрать президентом. Они довели этот принцип до абсолюта. И теперь у них полный коллапс.

— Что случилось? — вмешалась Зита, пододвигаясь ближе к экрану.

— А то, что случай — штука непредсказуемая. — Торн вздохнул так глубоко, что даже усы шевельнулись. — Вчера они подбросили монетку, чтобы решить, сажать ли урожай. Монетка сказала "нет". Сегодня они подбросили ещё раз — монетка сказала "да", но было уже поздно, посевной сезон прошёл. Теперь у них голод. Экономика рушится. Люди женятся по жребию, разводятся по жребию, даже имена детям дают по жребию. Представляете? Сегодня ты Иван, завтра — Козьма, послезавтра — вообще Акакий. Администрация не знает, кто где работает, потому что имена меняются каждый день.

— И в чём проблема? — спросил Моргор, который слушал с огромным интересом, шевеля щупальцами. — У нас в Бездне тоже бывает, что души распределяются случайно. Ничего, живут как-то. Мучаются, но живут.

— У вас души, а у них — реальная жизнь, — пояснил Торн. — Они уже дошли до того, что не могут принять ни одного решения без подбрасывания монетки. Даже дышат по жребию — вдох или выдох? Представляете абсурд?

— Как это? — не понял демон, и его глаза (все десять) уставились на начальника с недоумением.

— А вот так. — Торн изобразил драматическую сцену. — Человек просыпается утром и думает: «Что мне сделать сначала — вдохнуть или выдохнуть?» Достаёт монетку, подбрасывает. Выпадает орёл — вдох. Выпадает решка — выдох. А если монетка упала на ребро, то вообще непонятно, что делать. Лежит и ждёт, пока кто-нибудь не подскажет.

Кай задумался, постукивая пальцами по столу. Ситуация была абсурдной, но в этом абсурде чувствовалась какая-то пугающая логика. Люди, отказавшиеся от ответственности, переложившие всё на случай, в конце концов потеряли контроль над собственной жизнью. И теперь случай правил ими железной рукой.

— Что мы можем сделать? — спросил он, уже мысленно перебирая возможные варианты решений.

— Не знаю. — Торн развёл руками. — Я потому к тебе и пришёл. Ты у нас специалист по нестандартным ситуациям. Если кто и придумает, как ввести порядок в мир, где правит случай, то только ты. У тебя опыт, у тебя печать, у тебя команда.

— Спасибо за доверие, — вздохнул Кай, поправляя очки. — Зита, Моргор, собираемся. Новая командировка. Прихватите анализаторы, бланки, термосы и, пожалуйста, не забудьте пропуска.

— Я тоже? — обрадовался демон, и его щупальца радостно зашевелились, едва не смахнув стопку бумаг со стола.

— Ты теперь полноценный сотрудник. — Кай поймал улетающий лист и водрузил на место. — Так что да, летишь с нами. Первое боевое крещение в новой должности.

— Ура! — Моргор аж подпрыгнул, отчего пол слегка вибрировал. — Я готов! Я формы взял! Я степлер взял! Я даже бефстроганов взял!

— Бефстроганов — это хорошо, — одобрила Зита. — В дороге пригодится.

Через полчаса катер-кнопка уже мчался к сектору Алеи-5. Моргор с трудом втиснулся в салон, его щупальца свешивались с потолка и слегка покачивались в такт движению, но он старался не мешать и с интересом разглядывал приборы, время от времени задавая вопросы.

— А это что? — спрашивал он, тыкая щупальцем в мигающую лампочку.

— Индикатор гравитационной стабильности, — терпеливо объяснял Кай.

— А это?

— Навигационная система.

— А это?

— Кнопка аварийного торможения. Лучше её не трогать.

— Алеа-5, — читала Зита по справочнику, водя пальцем по голографическим страницам. — Население около четырёх миллионов гуманоидов. Уровень технологий — средний, примерно как на Земле в конце двадцатого века. Особенность: все решения, от бытовых до государственных, принимаются с помощью жребия. Монетки, игральные кости, вытягивание спичек, гадание на кофейной гуще, бросание рун, подбрасывание птичьих перьев — любые методы случайного выбора.

— И давно они так живут? — спросил Кай, поправляя очки и делая пометки в блокноте.

— Тысячу лет. — Зита полистала страницы. — Начинали с малого: бросали монетку, чтобы решить, что готовить на ужин. Потом это вошло в привычку. Потом стало традицией. А потом — законом. Теперь у них конституция начинается со слов: «Всё решает жребий, ибо человеку не дано знать, что истинно». Красиво, но печально.

— И как они не вымерли?

— Чудом, — ответила Зита. — Иногда везло, иногда нет. Но последние сто лет везёт всё меньше и меньше. Слишком много случайностей. Слишком много решений, которые нельзя доверять слепой судьбе.

— Интересно, — подал голос Моргор, свешиваясь с потолка. — А демонов они тоже по жребию призывают? Или как?

— Не знаю, — честно сказал Кай. — Но, думаю, скоро узнаем. На месте.

Катер нырнул в пространственный тоннель и через час вышел у цели.

Планета выглядела... хаотично. Это было первое слово, которое пришло в голову Каю, и оно было самым точным. Города были построены без всякого плана — просто там, где выпал жребий. Дома стояли вкривь и вкось, улицы петляли как попало, то сужаясь до тропинок, то расширяясь до площадей, а на центральной площади возвышался огромный монумент — гигантская монетка на ребре, застывшая в камне. Вокруг монумента толпились люди, которые то и дело что-то подбрасывали в воздух, ловили, смотрели и расходились с разными выражениями лиц — от радости до отчаяния.

— Спускаемся в столицу, — решил Кай. — Называется... Алеаполис. Оригинально. Творчески. Хотя, судя по планировке, название выбрано тоже по жребию.

Катер приземлился на площади перед монументом. Вокруг сразу собралась толпа — люди с монетками в руках, игральными костями, картами, рунами, перьями и прочими атрибутами случайности. Они что-то кричали, бросали жребий, спорили и снова бросали. Воздух звенел от звона монет и возгласов.

— Инспекция! — закричал кто-то, указывая на катер. — Давайте бросим жребий, пускать их или нет!

— Бросаем! — подхватили другие. — Кто первый? У кого монетка есть?

Через минуту на площади началось массовое бросание монеток. Одни подбрасывали вверх, другие кидали на землю, третьи использовали специальные автоматы, стоящие на каждом углу. Результаты были разные: у кого-то выпадал орёл, у кого-то решка, а у одного бедолаги монетка вообще укатилась в открытый канализационный люк и скрылась в темноте с мелодичным звоном.

— Результаты не совпадают! — закричали в толпе, размахивая руками. — У меня орёл, а у соседа решка! Надо перебросить!

— Нельзя перебрасывать! — возражали другие. — Жребий есть жребий! Что выпало, то выпало!

— А чей жребий считать? Чей результат главный?

Начался спор, который грозил перерасти в массовую драку. Кто-то уже засучивал рукава, кто-то доставал монетки побольше, чтобы использовать как оружие. Кай стоял и смотрел на это безумие, пытаясь сохранять невозмутимость. Моргор заворожённо наблюдал, шевеля щупальцами и тихо урча от изумления.

— У нас в Бездне такого нет, — сказал он наконец. — У нас если демон что-то решил, так и будет. А эти... они даже решить не могут, как решать. Это какой-то хаос в квадрате.

— Бюрократия случая, — вздохнул Кай. — Самая опасная форма хаоса. Потому что она непредсказуема и не поддаётся контролю.

Через час споров так и не пришли к единому мнению. Тогда из толпы вышел высокий худой человек с огромной монетой на шее — видимо, знак отличия, выбранный по жребию. Он подошёл к Каю и церемонно поклонился.

— Я Верховный Жребийщик, — представился он голосом, полным важности и сомнения одновременно. — Главный по случайностям. Избран сегодня утром по жребию. До обеда буду главным, а там, может, переизберут. Вы из инспекции?

— Да, — ответил Кай, показывая удостоверение. — Нам нужен ваш главный администратор. Постоянный. Тот, кто принимает решения.

— Администратора у нас нет, — развёл руками Верховный Жребийщик. — Все решения принимает жребий. Администраторы только исполняют. Хотите поговорить с кем-то — бросьте монетку.

— И кого мы можем вызвать? С кем говорить?

— Не знаю. — Жребийщик пожал плечами, и монета на его шее качнулась. — Бросьте монетку, она покажет. Может, меня, может, кого другого. Воля случая.

Кай вздохнул и достал из кармана монетку — обычную, земную, которую носил на всякий случай ещё со времён первой командировки на Землю. Она была немного потёртой, но всё ещё звонкой.

— Орел — идём в мэрию, решка — идём в храм случая, — сказал он и подбросил монетку высоко в воздух.

Все замерли, глядя вверх. Монетка взлетела, сверкнула в лучах местного солнца, перевернулась несколько раз и... упала на ребро, покатилась по земле, подпрыгивая на неровностях, и остановилась у ног Моргора, прислонившись к его огромному щупальцу.

Демон наклонился, осторожно поднял её двумя щупальцами, повертел перед глазами и протянул Каю.

— Ни орла, ни решки, — констатировал он с искренним удивлением. — И что теперь? Это как понимать?

В толпе пронёсся вздох изумления. Кто-то ахнул, кто-то схватился за голову, а один старичок в мантии, увешанной амулетами, закричал:

— Знамение! Монетка упала на ребро! Это знак свыше! Жребий не желает указывать путь!

— Теперь мы идём туда, куда считаем нужным, — твёрдо сказал Кай, убирая монетку в карман. — Без жребия. Сами.

— Но так нельзя! — возмутился Верховный Жребийщик. — Это нарушение тысячелетней традиции! Это ересь! Это...

— Это необходимость, — отрезал Кай таким тоном, каким обычно отклонял заявки на особо глупые апокалипсисы. — Ведите нас к главному. К тому, кто отвечает за город. К тому, кто может принимать решения.

Под недовольное бормотание толпы они направились к зданию, которое когда-то было мэрией, а теперь называлось «Центр случайных решений» — судя по вывеске, выбранной тоже по жребию. Здание представляло собой причудливую смесь архитектурных стилей: одна его часть была готической, другая — классической, третья — футуристической, а четвёртая вообще напоминала сарай. Кай решил не спрашивать, почему так — догадался сам.

Внутри царил ещё больший хаос, чем снаружи. Сотрудники сидели за столами и бросали монетки, чтобы решить, какой документ взять следующим. Курьеры бросали жребий, в какую дверь войти и по какому коридору идти. Даже уборщица с тряпкой в руках бросала монетку, чтобы решить, какой пол мыть первым — этот или тот.

— Это безумие, — прошептала Зита, оглядываясь по сторонам и прижимая к себе анализатор, который отчаянно пищал, фиксируя зашкаливающий уровень хаоса.

— Это система, — поправил Кай. — Просто очень странная. И очень неэффективная.

В главном зале заседаний на возвышении стоял огромный барабан, в котором крутились шары с номерами. Вокруг сидели люди и с напряжением ждали, какой номер выпадет. Барабан вращался с механическим гулом, шары перекатывались, создавая шум, похожий на морской прибой.

— Сегодня мы выбираем президента! — объявил Верховный Жребийщик, указывая на барабан. — В сотый раз за этот год. Или уже в сто первый? Мы сбились со счёта.

— В сотый? — удивился Моргор, и его глаза расширились. — Сто президентов за год?

— Ну да. — Жребийщик пожал плечами. — Каждый месяц выбираем нового. А иногда каждую неделю или даже каждый день, если жребий так падает. Жребий есть жребий. Он не терпит постоянства.

Барабан остановился с лязгом, выпал шар с номером 47. Человек под этим номером, дремавший в углу на скамье, вздрогнул, проснулся и удивлённо огляделся.

— Я президент? — спросил он сонным голосом, протирая глаза.

— Ты, — кивнул Жребийщик. — На неделю. Или до следующего жребия.

— А что делать? — растерянно спросил новоиспечённый президент, оглядывая зал.

— Не знаю. — Жребийщик развёл руками. — Решай как хочешь. Или брось жребий. У нас так принято.

Новый президент почесал затылок, достал из кармана потёртую монетку, подбросил, поймал, посмотрел и объявил:

— Жребий сказал: ничего не делать. Сидеть и ждать. Так и поступим.

И уселся обратно в угол, сложив руки на груди.

Кай, Зита и Моргор стояли в центре этого бедлама и пытались осмыслить увиденное. Мимо них то и дело пробегали курьеры, бросая на ходу монетки, чтобы выбрать направление. Сотрудники за столами спорили о результатах жребия. Где-то в углу двое чиновников выясняли, чья монетка упала раньше.

— Я понял, — сказал наконец Кай, когда к нему пришло озарение. — Они настолько привыкли полагаться на случай, что разучились принимать решения сами. У них атрофировалась воля. Атрофировалась способность выбирать. Они как дети, которые ждут, что кто-то другой скажет им, что делать.

— И что делать? — спросила Зита, глядя на этого «президента», который уже снова задремал в углу.

— Нужно вернуть им способность выбирать. Но так, чтобы не сломать их культуру. Чтобы не вызвать ещё больший хаос.

— А можно? — усомнился Моргор, почёсывая щупальцем затылок. — Они же тысячу лет так живут. Это уже в крови. В демонической крови, например, такое не вытравить.

— Можно. — Кай достал из портфеля чистый бланк и положил на ближайший стол, смахнув с него рассыпанные монетки. — У меня есть форма 34-Ж «Жребийное решение». Обычно она используется для случаев, когда нужно зафиксировать результат жеребьёвки, для отчётности. Но здесь мы можем применить её иначе.

— Как?

— Мы не будем отменять жребий. Мы просто введём его в разумные рамки. Например: жребий используется только тогда, когда другие методы не помогают. И результаты жребия должны быть задокументированы и утверждены.

Он подошёл к Верховному Жребийщику, который всё ещё стоял рядом с барабаном, и доходчиво объяснил свою идею. Тот слушал с огромным сомнением, но потом, когда Кай показал форму и печать, заинтересовался.

— То есть мы будем бросать жребий, но записывать результаты? — переспросил он, вертя бланк в руках.

— Да. И прежде чем бросать, вы должны убедиться, что это действительно необходимо. Например, для выбора президента можно просто назначить ответственного человека на год, а не бросать жребий каждый месяц.

— А если мы не сможем договориться, кого назначить?

— Тогда бросайте жребий. Но записывайте результат в эту форму. И тогда этот президент будет действовать целый год, а не неделю.

— А если запись потеряется?

— Тогда будете восстанавливать по форме 34-Д «Дубликат жребийного решения». У меня есть и такая.

— А если...

— Если будет слишком много "если", — перебил Кай с лёгкой усталостью, — то вы никогда ничего не решите. Надо начинать с малого. Давайте попробуем на одном примере.

Началась долгая и утомительная работа. Кай объяснял, убеждал, заполнял формы, ставил печати. Зита помогала, фиксируя результаты и подбадривая местных жителей. Моргор стоял рядом и своим демоническим видом внушал уважение — никто не решался спорить, когда на тебя смотрят десять глаз, и изредка выпускается лёгкий дымок из страшной пасти.

К концу третьего дня была создана новая система. Жребий остался, но стал не главным, а вспомогательным инструментом. Основные решения принимались советом старейшин, которых выбрали... да, по жребию, но теперь они оставались на год, а не на неделю. Для каждого важного решения была разработана процедура, записана в специальный регламент, и любой результат фиксировался в трёх экземплярах.

— Это прогресс, — сказал Верховный Жребийщик, когда новые правила вступили в силу. Он держал в руках стопу свежезаполненных форм и смотрел на них с благоговением. — Мы и не думали, что можно жить иначе. Что можно выбирать, а не просто ждать.

— Можно, — кивнул Кай, поправляя уставшие очки. — Главное — не бояться принимать решения. И помнить, что даже неправильное решение можно исправить.

— А если решение окажется неправильным?

— Тогда вы его исправите. — Кай улыбнулся. — На то и нужны документы. Они позволяют видеть ошибки и учиться на них.

Когда они вернулись в катер, уже давно стемнело. Зита устало откинулась в кресле, вытянув ноги и закрыв глаза. Анализатор на её коленях тихо попискивал, приходя в норму.

— Ты знаешь, — сказала она, не открывая глаз, — я думала, что видела всё. Демонов, драконов, пророков, обратное время, живые законы. Но мир, где всё решает случай — это перебор. Это даже для меня слишком.

— Это жизнь, — философски заметил Кай, усаживаясь в кресло пилота. — Вселенная большая. В ней есть место для всего. Для демонов, для драконов, для пророков и для тех, кто верит в случай.

— Даже для таких чудаков?

— Особенно для таких. — Кай поправил очки. — Они не чудаки, они просто заблудились. Как мы все иногда. Главное — найти дорогу обратно.

Моргор сидел в своём углу, переваривая увиденное и заодно доедая остатки бефстроганова, которые Пётр Иванович заботливо упаковал. Его щупальца лениво шевелились, глаза были полуприкрыты — состояние покоя, близкое ко сну, но не сон.

— Знаете, — сказал он вдруг, прожевав очередной кусок, — а ведь у нас в Бездне тоже есть нечто подобное. Там души распределяются по мукам случайно. Кому в кипяток, кому в огонь, кому на сковородку — всё по жребию. Но никто не жалуется.

— Почему? — спросила Зита, открывая один глаз.

— Потому что жаловаться бесполезно, — вздохнул демон. — А здесь они хотя бы пытались что-то изменить. И мы им помогли.

— Да. — Кай кивнул. — Мы им помогли. И это главное.

— Я сегодня даже форму заполнял, — с гордостью добавил Моргор. — Сам. Без ошибок. Даже щупальца не дымились.

— Молодец, — похвалил Кай. — Растёшь. Скоро будешь моим заместителем.

— Правда? — обрадовался демон, и его глаза засияли.

— Шучу. Но прогресс есть.

Катер летел сквозь звёздную пустоту, и в иллюминаторе сияли миллионы огней — далёкие солнца, галактики, туманности. Где-то внизу, на Алее-5, только что началась новая эра — эра осознанного выбора. Люди учились принимать решения, учились ошибаться и исправлять ошибки. Где-то в Москве Пётр Иванович, наверное, уже готовил новую порцию бефстроганова и ждал вестей от друга. А здесь, в катере, трое коллег (и друзей) просто были рядом.

— Кай, — сказала Зита тихо, глядя на звёзды.

— М? — отозвался он, не поворачивая головы.

— А ты веришь в судьбу?

— Я верю в правильно оформленные документы, — ответил он с лёгкой улыбкой. — А судьба... пусть будет. Если она существует, мы её задокументируем.

— А если судьба — это просто случай?

— Тогда мы его тоже задокументируем. — Он повернулся и посмотрел на неё. — Форма 34-Ж, помнишь? «Жребийное решение». Всё можно оформить.

Она улыбнулась и взяла его за руку.

— С тобой не страшно.

— С тобой тоже.

Моргор деликатно отвернулся и уставился в иллюминатор, делая вид, что очень занят разглядыванием звёзд. Но в его глазах (во всех десяти) светилось что-то тёплое. Для демона, конечно. Для демона, который нашёл свой путь — от Пожирателя Миров до скромного бюрократа с щупальцами.

Катер летел дальше, разрезая космическую пустоту. Где-то впереди их ждала серая коробка ГлавКОРа, новые заявки, новые приключения и, возможно, что-то ещё. То, что не нужно оформлять документально. То, что просто есть.

Глава 17. В которой судьбы путаются, а документы пишут сами себя

Катер мягко пристыковался к серой коробке ГлавКОРа. После всех приключений на Алее-5, где случай правил миром, а Каю пришлось вводить форму 34-Ж «Жребийное решение», даже привычный серый коридор казался Каю и Зите верхом стабильности и предсказуемости. Здесь хотя бы монетки не падали на ребро каждые пять минут, а люди не бросали жребий, чтобы решить, дышать им или нет.

Зита вышла из катера первой, потянулась, хрустнув шеей, и с наслаждением вдохнула знакомый запах казённого оптимизма, смешанного с остывшим кофе и типографской краской. После планеты, где всё решал случай, этот запах казался почти родным.

— Знаешь, — сказала она, когда Кай появился следом, аккуратно закрывая люк и проверяя, не забыл ли он портфель, — я теперь с подозрением отношусь к любым монеткам. Если увижу где-нибудь копилку, обойду стороной. Даже если она в музее.

— Разумно, — кивнул Кай, поправляя очки, которые за время командировки чудом уцелели, хотя одна дужка слегка погнулась, и теперь они сидели на носу чуть криво. — Я, пожалуй, тоже заведу специальный конверт для монет. Чтобы они не выпадали случайно и не создавали соблазна.

— Ты и монеты будешь сортировать?

— Обязательно. — Кай снял очки, протёр стёкла специальной салфеткой, которая всегда лежала в левом кармане, и водрузил их обратно. Дужка села ровнее. — По номиналу, году выпуска, степени износа и, возможно, по месту чеканки. Если они будут земные, я смогу определить.

— Ты неисправим.

— Знаю.

Охранник-киборг на входе, привычно махнув им рукой, вдруг замер, повернул голову на сто восемьдесят градусов и произнёс механическим голосом:

— С возвращением. У вас накопилась почта. Сто тридцать четыре сообщения. Рекомендуем ознакомиться.

— Спасибо, — ответил Кай, даже не удивившись — киборг в последнее время взял моду на полезные советы.

В коридорах было привычное оживление: сотрудники отдела статистики, как всегда, таскали горы папок, причём одна из них рассыпалась, и теперь трое несчастных ползали по полу, собирая листы и сверяя нумерацию. Один из них, молодой парень с длинными волосами, которые лезли в глаза, чертыхался так изобретательно, что Зита даже заслушалась.

— Это он на трёх языках, — пояснила она. — Демоническом, межгалактическом и, кажется, русском. Впечатляет.

У кофейного автомата, как всегда, кто-то ругался с аппаратом, который вместо кофе выдал какой-то подозрительный напиток оранжевого цвета, пузырящийся и, кажется, издающий звуки. Сейчас это был не кто-то, а сам Торн Бюрократиус.

— Я тебя перепрограммирую! — рычал начальник, пиная автомат ногой. — Я тебя на запчасти пущу! Я выпишу предписание на утилизацию!

— Полегче, — посоветовал проходящий мимо коллега. — Он же казённый. За него отчитываться придётся.

— Я и отчитаюсь! Формой 34-В! «Акт о списании неисправного оборудования»!

Из отдела кадров доносились звуки, подозрительно похожие на дружное пение. Видимо, там отмечали очередное повышение или, наоборот, провожали кого-то на пенсию. Голоса были пьяными и счастливыми.

В кабинете их ждала привычная гора заявок, возвышавшаяся прямо посередине стола. Рядом стоял новенький стул, специально заказанный для Моргора, — усиленный, с термостойкой обивкой, способной выдержать случайное возгорание, и подлокотниками, рассчитанными на вес демонических щупалец. На спинке висела табличка: «Место для сотрудника Моргора. Огнеопасно. Не садиться лицам, не имеющим допуска». Кто-то приколол к ней стикер с надписью: «Здесь сидит Пожиратель Миров. Кормить бефстрогановом».

— Это Зита, — сказал Кай, заметив его взгляд. — Она любит шутить.

— А я и не против, — раздалось из коридора.

Моргор ввалился в кабинет без стука — он ещё не освоил это искусство — и замер на пороге, загородив собой проход. Щупальца его были заняты: в одном он держал стопку аккуратно скреплённых бумаг, в другом — новенький степлер, в третьем — коробку скрепок, в четвёртом — термос, из которого шёл пар, в пятом — папку с надписью «Личное дело», а остальные пять были свободны и слегка шевелились от возбуждения.

— Я всё сделал! — заревел он с порога, и от его голоса задрожали стёкла в шкафах, а заявки на столе зашевелились, словно живые. — Двадцать документов! Скреплённых! Ровно! Один немножко подгорел, но я его быстро потушил!

— Покажи, — попросил Кай, уже привыкая к таким отчётам.

Моргор подошёл к столу, осторожно, стараясь не задеть стопки бумаг, и водрузил своё творение перед начальством. Документы и правда были скреплены аккуратно, почти профессионально — скрепки стояли ровно, листы не мялись. Даже обгоревший лист выглядел вполне читаемо — только края слегка обуглились, превратившись в хрупкую чёрную кайму.

— Молодец, — похвалил Кай, просматривая работу. — Прогресс очевиден. А этот... — он взял обгоревший лист, — что случилось?

Моргор смутился. Из его ноздрей вырвалось маленькое облачко дыма, которое он тут же разогнал щупальцем.

— Я задумался, — признался он. — О бефстроганове. Пётр Иванович обещал новый рецепт, с грибами. И из ноздрей дым пошёл. Немножко. Совсем чуть-чуть. Я даже не заметил, пока бумага не запахла.

— Бывает, — утешила Зита, рассматривая документ. — Главное, что текст сохранился. И подпись твоя на месте. Кстати, почерк стал лучше.

— Правда? — обрадовался демон, и его щупальца радостно зашевелились. — Я тренировался! Даже специальные прописи купил. В магазине канцтоваров «Пиши-читай».

— Какие? — заинтересовался Кай.

— «Каллиграфия для начинающих. Пособие для существ с нестандартным количеством конечностей». Очень полезная книга.

Зита хотела что-то сказать, но в этот момент на коммуникаторе замигал красный сигнал срочного вызова. Красный — это означало, что ситуация требует немедленного вмешательства, откладывать нельзя, даже если ты только что вернулся из командировки и у тебя ещё не остыл кофе в чашке.

Кай нажал кнопку, и на экране появилось лицо Торна Бюрократиуса. Начальник выглядел не просто озадаченным — он выглядел растерянным, что случалось с ним реже, чем пожар в архиве. Обычно Торн сохранял невозмутимость даже когда налоговая присылала очередной запрос или когда в соседнем отделе случалось короткое замыкание.

— Учетный, — сказал он без предисловий, даже не поздоровавшись, что было дурным знаком. — Планета Фатум-13. Слышал о такой?

— Фатум-13? — переспросил Кай, наморщив лоб и мысленно перебирая картотеку аномальных миров, которую держал в голове. — Это та, где каждый год меняют судьбы? Кажется, читал в справочнике. Планета, где все живут по принципу «сегодня ты царь, завтра — раб». Или наоборот, в зависимости от жребия.

— Именно, — кивнул Торн. — Там каждый год проводится церемония «Переосмысления». Все жители собираются на главной площади, бросают жребий, и их судьбы меняются. Богатые становятся бедными, бедные — богатыми, мудрые — глупыми, глупые — мудрыми. И так уже тысячу лет. Традиция, знаете ли.

— И в чём проблема? — спросила Зита, подходя ближе к экрану.

— В том, что в этом году они решили модернизировать процесс. — Торн вздохнул так глубоко, что даже его усы, всегда аккуратно подстриженные, шевельнулись. — Вместо традиционного жребия они ввели форму 666-С «Судьбоносная заявка». И всё перепутали.

— Как перепутали? — спросил Моргор, который тоже пододвинулся к экрану, заслонив собой полкабинета.

— А вот так. — Торн развёл руками. — Заявки заполнили неправильно. Вместо «богатый» написали «бедный», вместо «мудрый» — «глупый». Перепутали имена, даты, адреса, семейное положение, профессии. Теперь никто не знает, кто он есть. Богатые проснулись богатыми, но в документах написано, что они бедные. Мудрые не знают, мудры они или глупы. Дети не знают, чьи они дети. Семьи распались. Полный хаос.

— И что мы можем сделать? — спросил Кай, уже мысленно перебирая возможные варианты решений.

— Нужно восстановить справедливость. — Торн посмотрел на Кая с надеждой. — Вернуть каждому его судьбу. Или хотя бы определить, какая судьба кому принадлежит. Чтобы люди знали, кто они есть.

— А как мы это сделаем, если документы перепутаны?

— Вот это и есть ваша задача. — Торн вздохнул. — Я потому к тебе и обратился. Ты у нас специалист по нестандартным ситуациям. Если кто и разберётся в этом бардаке, то только ты. Бери команду, вылетайте. И, Учетный...

— Да?

— Прихватите побольше бланков. Формы 666-С у нас есть в архиве. И, может быть, валерьянку. Местным жителям она понадобится.

— Есть, — кивнул Кай. — Зита, Моргор, собираемся. Прихватите побольше бланков, формы 666-С, валерьянку и, пожалуйста, не забудьте термосы. Кофе может понадобиться.

— Я готов! — заревел Моргор, и от его голоса заявки на столе подпрыгнули. — Только степлер возьму! И скрепки! И...

— Бери всё, — разрешил Кай. — В первый раз такое.

Через полчаса катер-кнопка уже мчался к сектору Фатума-13. Моргор с трудом втиснулся в салон, его щупальца свешивались с потолка и слегка покачивались в такт движению, создавая лёгкий ветерок. Он с интересом разглядывал приборы, время от времени задавая вопросы, на которые Кай терпеливо отвечал.

— А это что? — спрашивал он, тыкая щупальцем в мигающую лампочку.

— Индикатор гравитационной стабильности, — объяснял Кай, даже не оборачиваясь.

— А это?

— Навигационная система. Показывает наш курс.

— А это?

— Кнопка аварийного торможения. Не трогай. Пожалуйста.

— А почему она красная?

— Чтобы было видно в темноте.

— А почему она мигает?

— Потому что мы на автопилоте. Когда переключимся на ручное управление, перестанет.

— А почему мы на автопилоте?

— Потому что я хочу выпить кофе, пока он горячий.

— А можно мне тоже?

— Кофе?

— Нет, ручное управление.

— Нельзя. У тебя нет прав.

— А у меня в Бездне были права! — обиделся демон. — На дракона. Первая категория.

— Здесь нужны права на катер. Это другая категория. И экзамен нужно сдавать.

— А я сдам! — заявил Моргор. — Я всё выучу.

— Обязательно сдашь, — успокоила его Зита. — Но после того, как разберёмся с судьбами.

— Фатум-13, — читала Зита по справочнику, водя пальцем по голографическим страницам. — Население около трёх миллионов гуманоидов. Уровень технологий — средний, примерно как на Земле в начале двадцатого века. Особенность: ежегодная церемония «Переосмысления», во время которой судьбы всех жителей меняются случайным образом. Это считается главной добродетелью — умение принять любую судьбу.

— И как они это переносят? — спросил Моргор, свешиваясь с потолка так, что его глаза оказались на уровне Зитиных.

— По-разному. — Зита полистала страницы. — Одни считают, что это закаляет характер. Другие — что это безумие. Но традиция существует тысячу лет, и за это время никто её не отменял. Были попытки, но неудачные.

— А что, если человек не хочет менять судьбу? — поинтересовался Кай, отпивая кофе из термоса.

— Тогда его принуждают. — Зита вздохнула. — Это закон. Цитата: «Никто не властен над своей судьбой, ибо судьба — удел случая. Человек не выбирает, человек принимает». Так написано в их конституции.

— Интересная философия, — заметил Кай. — Но, как выяснилось, хрупкая. Одна ошибка в документах — и всё рушится. Как карточный домик.

Катер нырнул в пространственный тоннель — на мгновение всё вокруг стало разноцветным и размытым, звёзды превратились в длинные полосы света, а Моргор издал удивлённый звук, похожий на смесь восторга и лёгкого испуга, — и через час вышел у цели.

Планета выглядела... странно. Даже для планеты, где всё решает случай. Города были построены без всякого плана — просто там, где когда-то выпал жребий. Дома стояли вкривь и вкось, улицы петляли как попало, то сужаясь до тропинок, то расширяясь до площадей. Но в отличие от Алеи-5, где царил хаос выбора, здесь чувствовалась какая-то странная закономерность. Будто кто-то специально создал беспорядок, чтобы потом наслаждаться его упорядочиванием.

На центральной площади, куда Кай направил катер, возвышался огромный монумент — две гигантские руки, вырезанные из чёрного камня, держащие перевёрнутый кубок. Из кубка сыпались монеты, звёзды и какие-то листы бумаги, тоже каменные. Вокруг монумента толпились люди — они плакали, смеялись, спорили, обнимались и ссорились. Одни были в роскошных одеждах, другие — в лохмотьях, третьи — в том, что можно было назвать «не пойми чем».

— Спускаемся в столицу, — решил Кай, вглядываясь в показания приборов. — Называется... Судьбоград. Оригинально.

Катер приземлился на площади перед монументом. Вокруг сразу собралась толпа — люди с папками в руках, с перепутанными документами, с растерянными лицами. Они что-то кричали, размахивали бумагами, спорили и плакали. Воздух звенел от голосов.

— Инспекция! — закричал кто-то. — Наконец-то! Помогите! Я проснулся богатым, но в документах написано, что я бедный! Я не знаю, что мне делать!

— А я проснулся умным, но должен быть глупым! — кричал другой, лысый мужчина в мантии, расшитой золотом. — Я не хочу быть глупым! Мне нравится быть умным! Я даже книгу начал писать!

— А я проснулся женщиной, а должен быть мужчиной! — кричал третий, высокий парень в платье, который смотрелся в это платье крайне неуверенно. — Это вообще законно? Это этично? Это не противоречит вашим правилам?

Кай стоял и смотрел на это безумие, пытаясь сохранять невозмутимость. Зита прижалась к нему плечом, оглядываясь по сторонам. Моргор заворожённо наблюдал, шевеля щупальцами и тихо урча.

— У нас в Бездне такого нет, — сказал он наконец, когда мимо пробежала женщина, кричащая, что она должна быть королём, а она всего лишь нищая. — Там если демон что-то решил, так и будет. А здесь... здесь какой-то цирк. Добрый, но цирк.

— Бюрократия судьбы, — вздохнул Кай. — Самая опасная форма неопределённости. Потому что здесь ошибка стоит человеку всего.

Из толпы вышел высокий худой человек с огромной книгой в руках. На книге было написано золотыми буквами: «Книга Судеб. Том 13. Год 5892». На шее у него висела табличка: «Главный Судьбоносец. Назначен по жребию. Срок полномочий — до следующего жребия». Выглядел он так, будто не спал несколько дней — глаза красные, одежда мятая, руки дрожат.

— Вы из ГлавКОРа? — спросил он, с надеждой глядя на Кая.

— Да. — Кай показал удостоверение. — Нам нужен главный администратор.

— Администратора у нас нет, — развёл руками Судьбоносец. — Есть я. Я слежу за тем, чтобы судьбы распределялись правильно. Но в этом году... — он посмотрел на свою книгу и вздохнул. — В этом году всё пошло не так.

— Что случилось? Рассказывайте по порядку.

— Мы решили модернизировать процесс. — Судьбоносец открыл книгу и показал исписанные листы, где в графах царил полный хаос. — Вместо традиционного жребия мы ввели форму 666-С. Думали, будет удобнее. Документооборот, понимаете, учёт, статистика. Но кто-то перепутал графы. Теперь в документах всё наоборот.

— Кто заполнял формы?

— Я. — Судьбоносец опустил голову так низко, что табличка на его шее звякнула о книгу. — Я заполнял. Но я же не знал, что у меня плохое зрение. Я же должен был быть зрячим, а стал слепым. Или наоборот? Я уже запутался. В прошлом году я был слепым, в этом должен был стать зрячим. А стал... кем стал? Не знаю. Я вижу, но документы говорят, что я слепой. Или не слепой?

Кай взял книгу и начал просматривать записи. Это было нечто. В графе «Имя» стояли адреса, в графе «Адрес» — даты рождения, в графе «Дата» — имена. В графе «Судьба» было написано что-то невообразимое: «богатый бедный умный глупый женатый холостой мужчина женщина учёный крестьянин» — всё вместе, без запятых, одной строкой.

— Это катастрофа, — сказал Кай, закрывая книгу. — Полная. Абсолютная. Безнадёжная.

— Я знаю, — всхлипнул Судьбоносец. — Помогите. Люди сходят с ума. Я сам схожу с ума. Мы все тут сходим с ума.

Началась долгая и утомительная работа. Кай, Зита и Моргор погрузились в пучину перепутанных судеб. Они разбирали документы, сверяли имена, адреса, даты, восстанавливали цепочки событий. Моргор помогал щупальцами, перебирая бумаги с невероятной скоростью — его десять конечностей работали как десять отдельных сотрудников.

— Вот этот, — говорил он, протягивая очередной лист. — Тут написано «богатый», но в соседней графе — «бедный». Похоже, они перепутаны. Имя совпадает, адрес совпадает, а судьба нет.

— Да, — соглашалась Зита, сверяясь с анализатором. — И вот этот тоже. И этот. И вон тот, с обгоревшим краем.

— А этот вообще на трёх листах написан, — добавлял Кай. — Причём каждый лист утверждает разную судьбу. Для одного человека.

К концу третьего дня они восстановили большую часть документов. Но оставалась одна проблема: судьбы были восстановлены, но люди уже привыкли к новым. Богатые не хотели становиться бедными, умные — глупыми, мужчины — женщинами.

— Что делать? — спросил Судьбоносец, глядя на Кая. — Мы вернули всё как было, но никто не хочет возвращаться. Говорят, что им нравится быть теми, кем они стали.

— Нужно дать людям выбор, — ответил Кай, откладывая последнюю папку. — Пусть они решают сами, какой судьбе следовать. Какой им больше по душе.

— Но это нарушает традицию! — воскликнул Судьбоносец. — Тысячу лет судьбу определял жребий!

— Традиция нарушена уже тем, что документы перепутаны, — спокойно сказал Кай. — Теперь нужно создать новую традицию. Ту, где у человека есть право выбора. Где он сам решает, кем ему быть.

— А если они не смогут выбрать?

— Тогда поможем. — Кай достал из портфеля новую форму, которую составил ещё в катере по дороге. — Вот, форма 34-В «Выбор судьбы». Каждый заполняет её сам. И навсегда остаётся в той судьбе, которую выбрал.

Судьбоносец посмотрел на форму, потом на толпу, которая собралась вокруг, ожидая решения, потом снова на Кая.

— А если кто-то захочет вернуться к старой? — спросил он.

— Тогда он заполнит форму 34-Д «Возврат к предыдущей судьбе». Но только один раз в жизни. Чтобы не было метаний.

— А если...

— Если будет слишком много "если", — перебил Кай, — мы никогда не закончим. Надо начинать. Люди ждут.

И они начали. Ещё три дня заполняли формы, раздавали бланки, объясняли правила. Люди выбирали, спорили, плакали, советовались с соседями, ссорились, мирились, но в конце концов выбирали. Кто-то остался в новой судьбе, кто-то вернулся к старой. Но главное — они сами сделали свой выбор. Свободно. Осознанно. Без жребия.

На седьмой день командировки, когда всё было закончено, Кай, Зита и Моргор сидели на ступенях главного здания, которое наконец-то переименовали из «Центра случайных судеб» в «Мэрию». Сидели и смотрели на закат. Местное солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Вдали, на площади, люди праздновали новую жизнь. Кто-то смеялся, кто-то плакал, но все были свободны. Свободны выбирать свою судьбу.

— Знаешь, — сказала Зита, привалившись плечом к Каю, — я думала, что это будет самая сложная командировка. А оказалось... интересно. Даже красиво, если вдуматься.

— Да, — согласился Кай. — Иногда сложнее всего не восстановить справедливость, а дать людям право выбора. Не навязывать, а предложить.

— А ты веришь в судьбу? — спросил вдруг Моргор. Он сидел на нижней ступеньке, его щупальца были аккуратно сложены на коленях, а в глазах (во всех десяти) отражался закат.

— Я верю в правильно оформленные документы, — ответил Кай, поправляя очки. — А судьба... пусть будет. Если она существует, мы её задокументируем.

— А если судьба — это просто случай?

— Тогда мы его тоже задокументируем. — Кай улыбнулся. — У нас есть формы для всего. Даже для случая.

— А для счастья? — спросила Зита.

— Для счастья формы пока нет, — признался Кай. — Но я работаю над этим.

Они сидели и смотрели на закат. Где-то вдалеке люди пели песни, танцевали, обнимались. Над площадью взлетели фейерверки — кто-то решил отпраздновать новую жизнь по-крупному.

— Кай, — сказала Зита тихо.

— М?

— А ты когда-нибудь думал о том, чтобы... ну, не знаю... выбрать другую судьбу? Не быть бюрократом. Не летать по командировкам. Просто жить.

— Нет. — Кай покачал головой. — Это моя судьба. И я её выбрал сам.

— Даже не зная, что будет?

— Зная. — Он взял её за руку. — И ни разу не пожалел.

Моргор деликатно отвернулся и уставился на фейерверки. Его щупальца слегка подрагивали — то ли от ветра, то ли от чего-то ещё.

— Спокойной ночи, — сказала Зита, закрывая глаза.

— Спокойного бодрствования, — поправил Кай.

— Принято.

Катер летел сквозь звёздную пустоту, и в иллюминаторе сияли миллионы огней. Где-то внизу, на Фатуме-13, только что началась новая эра — эра осознанного выбора. Люди учились быть теми, кем они хотят быть. Где-то в Москве Пётр Иванович, наверное, уже готовил новый рецепт бефстроганова, с грибами, и ждал вестей от друга. А здесь, в катере, трое коллег (и друзей) просто были рядом.

— Кай, — сказал Моргор, не оборачиваясь.

— М?

— А вы когда-нибудь думали, что мы могли бы... ну, не знаю... остаться где-то? Все вместе?

— Где?

— Где угодно. На любой планете. Где хорошо.

— Нам везде хорошо, — ответил Кай. — Потому что мы вместе.

— Это правда, — согласилась Зита.

Моргор довольно заурчал и закрыл глаза (все десять). Демоны не спят, но иногда позволяют себе отключиться. Отключиться и просто быть.

Катер летел дальше, разрезая космическую пустоту. Где-то впереди их ждала серая коробка ГлавКОРа, новые заявки, новые приключения и, возможно, что-то ещё. То, что не нужно оформлять документально. То, что просто есть.

Глава 18. В которой личности путаются, а Кай изобретает форму самоидентификации

Утро в ГлавКОРе началось с неожиданного звонка. Кай только успел налить себе кофе — свежесваренный, ароматный, с той самой ноткой цикория, которую он ценил в местном синтезаторе, — и разложить свежие заявки по цветным папкам, как на коммуникаторе замигал не красный и не зелёный, а какой-то странный синий сигнал, которого он раньше не видел. Синий свет пульсировал, отбрасывая на стены причудливые тени, и пахло от него чем-то тревожным — озоном и грозой.

— Это что? — спросила Зита, заглядывая через плечо и отставляя в сторону свою чашку с кофе. Она сегодня была в своём любимом комбинезоне, с анализатором на ремне и с новыми заколками в волосах — подарок Моргора из московского метро, с маленькими светящимися кристаллами.

— Понятия не имею, — признался Кай, осторожно касаясь сенсорной панели. — В инструкции по эксплуатации коммуникатора такого цвета нет. Я её наизусть знаю, там только красный, зелёный и жёлтый. Синий не предусмотрен.

— Может, новая функция? — предположила Зита, придвигаясь ближе. — Или вирус? У нас в техногенных сетях такое бывает: если сигнал синий, значит, либо обновление, либо конец света.

— Сейчас узнаем.

Кай нажал кнопку приёма, подумав, что в любом случае терять нечего. На экране появилось лицо Торна Бюрократиуса, но не обычное, а какое-то... растерянное. Более того, начальник был без галстука — явление, которое в ГлавКОРе случалось только при полной потере контроля над ситуацией. Даже волосы у него были взъерошены, что случалось раз в сто лет, не чаще.

— Учетный, — сказал он, и голос его звучал непривычно тихо, даже шепотливо. — Есть задание. Планета Амнезия-11. Слышал о такой?

— Амнезия-11? — переспросил Кай, наморщив лоб и мысленно перебирая картотеку аномальных миров, которую держал в голове. — Это та, где каждое утро люди просыпаются с новой личностью? Кажется, читал в справочнике аномальных цивилизаций. Раздел 23, параграф 7: «Цивилизации с переменной идентичностью».

— Именно, — кивнул Торн, проводя рукой по лицу. — Там живут существа, которые каждый день меняют память, характер, привычки. Сегодня ты — учитель, завтра — пират, послезавтра — философ. И так всю жизнь. Каждое утро — новый человек.

— И в чём проблема? — спросила Зита, пододвигаясь ближе и отставляя кофе, который вдруг перестал быть вкусным.

— В том, что вчера они проснулись и не смогли вспомнить, кто они. Вообще. Никто. — Торн понизил голос до шёпота, и даже усы его, всегда аккуратно подстриженные, казалось, поникли. — Вся планета страдает полной потерей идентичности. Они не помнят, как их зовут, чем занимаются, кто их родственники. Даже как дышать — и то забыли. Лежат и смотрят в потолок, не понимая, зачем это делать.

— Как это возможно? — удивился Моргор, который появился в дверях со стопкой скреплённых бумаг, заслоняя собой проход, и услышал последнюю фразу. Сегодня он был в парадном оранжевом жилете, который Пётр Иванович подарил ему на прощание, и в новеньком галстуке, который сам себе повязал (криво, но с большим старанием).

— А вот так. — Торн развёл руками, и в этом жесте было столько отчаяния, сколько Кай не видел за всё время работы. — Видимо, система сбоев накопилась до критической массы. Каждое утро новая личность — и в какой-то момент они перестали возвращаться к базовой. Запутались в собственных воспоминаниях. Теперь никто не знает, кто он есть на самом деле. Даже я, глядя на их отчёты, не могу понять, кто есть кто.

— И что мы можем сделать? — спросил Кай, уже мысленно перебирая возможные варианты решений и отодвигая нетронутый кофе — пить расхотелось.

— Нужно помочь им восстановить идентичность. — Торн посмотрел на Кая с надеждой, и в его глазах было что-то, чего Кай никогда там не видел: мольба. — Вернуть каждому его настоящее имя, настоящую память, настоящую личность. Или хотя бы создать систему, которая позволит им фиксировать, кто они сегодня. Чтобы завтра они могли вспомнить.

— А как мы это сделаем, если у них нет документов? — вмешалась Зита, нервно постукивая пальцами по анализатору.

— Вот это и есть ваша задача. — Торн вздохнул, и вздох его был похож на шум умирающей звезды. — Я потому к тебе и пришёл. Ты у нас специалист по нестандартным ситуациям. Если кто и придумает, как зафиксировать личность, которая меняется каждый день, то только ты. Бери команду, вылетайте. И, Учетный...

— Да?

— Прихватите побольше бланков. Формы 45-Л «Личное дело» у нас есть в архиве, штук пятьсот. И, может быть, успокоительное. Местным жителям оно понадобится. И себе тоже.

— Есть, — кивнул Кай, вставая. — Зита, Моргор, собираемся. Прихватите побольше бланков, формы 45-Л, валерьянку и, пожалуйста, не забудьте термосы. Кофе может понадобиться.

— А можно я возьму свой новый степлер? — спросил Моргор, уже перебирая щупальцами и пританцовывая на месте от возбуждения.

— Бери. И скрепки. И, может быть, запасные скобы.

— И бефстроганов?

— Бефстроганов тоже. — Кай улыбнулся, несмотря на серьёзность ситуации. — В дороге пригодится. И Петру Ивановичу потом расскажешь, как он помог в спасении цивилизации.

Через полчаса катер-кнопка уже мчался к сектору Амнезии-11. Моргор, как обычно, занял большую часть салона, его щупальца свешивались с потолка и слегка покачивались в такт движению, создавая лёгкий ветерок, который шевелил бумаги на столике. Сегодня он был особенно возбуждён — первая командировка после того, как он стал полноценным сотрудником, и он чувствовал ответственность.

— А я форму 45-Л изучил, — сообщил он, разворачиваясь к Каю так, что катер слегка качнулся. — Вчера всю ночь сидел. То есть, я не сплю, но всё равно сидел. Там двадцать три графы. И все надо заполнять.

— Правильно, — одобрил Кай, делая пометки в своём блокноте. — Подготовка — залог успеха. Знание документа — половина дела.

— А ещё я придумал, как заполнять её быстрее, — продолжил демон, и его щупальца зашевелились с удвоенной энергией, одна из них даже стукнула по потолку. — Если использовать несколько щупалец одновременно, можно писать в трёх графах сразу. Или даже в четырёх, если графы рядом.

— Это гениально, — заметила Зита, которая как раз пыталась придумать, как ускорить процесс. — Ты изобрёл новый метод делопроизводства. Параллельное заполнение.

— Я — демон-изобретатель! — гордо заявил Моргор, и его глаза (все десять) засияли.

— Амнезия-11, — читала Зита по справочнику, водя пальцем по голографическим страницам, которые переливались синим светом. — Население около двух миллионов гуманоидов. Уровень технологий — низкий, потому что они каждый день забывают, что изобрели вчера, и начинают всё сначала. Особенность: ежедневная смена личности. Утром просыпается один человек, вечером засыпает другой. И так всю жизнь. Иногда за день успевает смениться несколько личностей, если человек заснёт и проснётся снова.

— И как они выживают? — спросил Моргор, свешиваясь с потолка так, что его глаза оказались на уровне Зитиных.

— Чудом, — ответила Зита, листая дальше. — У них есть традиция: каждый вечер они записывают на стенах свои имена, чтобы утром прочитать и вспомнить. Но стены закончились. Город исписан полностью, каждый камень, каждый забор, даже тротуары. А вчера никто ничего не записал — просто некуда было. Поэтому сегодня они проснулись и не знают, кто они.

— Печально, — вздохнул Моргор, и из его ноздрей вырвалось маленькое облачко дыма — признак глубокой задумчивости. — У нас в Бездне такого нет. Там если демон, то демон навсегда. Имя выжжено на душе огнём, никуда не денешься.

— А если демон захочет сменить личность? — поинтересовался Кай, отрываясь от записей.

— Не может. — Моргор помотал головой. — Личность демона выжжена на душе. Буквально. Огнём. У нас там свои методы документирования. Более... радикальные.

— Буквально?

— Буквально. Представьте себе татуировку, которая горит. Вечно. И которую нельзя свести. Вот это наша память.

Катер нырнул в пространственный и через час вышел у цели.

Планета выглядела... пустой. Это было первое слово, которое пришло в голову Каю, и оно было самым точным. Города были, но в них не было жизни. Высокие здания из серого камня стояли с распахнутыми дверями, как раскрытые рты. Улицы зияли пустотой, только ветер гонял по ним сухие листья и клочки бумаги. На стенах виднелись надписи — тысячи, сотни тысяч имён, выцарапанных на камне, написанных краской, выложенных мозаикой, выбитых в граните. Имена наслаивались друг на друга, старые перекрывались новыми, стирались, забывались, терялись в этой каменной летописи.

— Спускаемся в столицу, — решил Кай, вглядываясь в показания приборов. — Называется... Мнемоград. Город памяти. Подходящее название.

Катер приземлился на центральной площади, которая оказалась огромным амфитеатром, вырубленным в скале. Ступени поднимались ярусами, уходя вверх, к небу. Вокруг, на этих ступенях, сидели люди. Тысячи людей. Они сидели неподвижно, как изваяния, смотрели в пространство пустыми глазами, шевелили губами, но не произносили ни слова. Воздух был тяжёлым, спрессованным отчаянием, и пахло от него пылью, старостью и чем-то ещё — тем, что бывает, когда человек теряет себя.

— Здравствуйте, — сказал Кай, выходя из катера. Голос его прозвучал в тишине как выстрел. — Мы из ГлавКОРа. Мы здесь, чтобы помочь.

Никто не ответил. Люди просто сидели и смотрели. Один старик медленно повернул голову, посмотрел на Кая и снова уставился в небо.

— Они не знают, что ответить, — прошептала Зита, прижимаясь к Каю. — Они не знают, кто они, чтобы представиться. Для этого нужно знать имя, а у них нет имён.

— Печально, — сказал Моргор, и в его голосе впервые за долгое время не было обычного басовитого энтузиазма. Он стоял рядом, его щупальца безвольно свисали, и даже свечение глаз потускнело. — Даже в Бездне не так страшно. Там хотя бы знают, кого мучить. А здесь... здесь никто никого не знает.

— Да, — согласился Кай, чувствуя, как тяжесть этой тишины давит на плечи. — Там хотя бы знают, кого мучить. А здесь мучаются сами, даже не понимая зачем.

Из толпы медленно, с трудом поднялся высокий седой человек. Он был в длинном плаще, который, видимо, когда-то был белым, а теперь стал серым от пыли. Он спускался по ступеням, держась за перила, как слепой, хотя глаза его были открыты. Он шёл, и каждый шаг давался ему с трудом — не потому, что он был стар или болен, а потому, что он не знал, куда идти и зачем.

Остановившись перед Каем, он долго смотрел на него, потом открыл рот и сказал:

— Я... — и замолчал. Губы его шевелились, подбирая слова, но слова не приходили. — Я не знаю, кто я. Я знаю, что было имя. Оно было. Но я не помню, какое. Знаю, что была жизнь. Но не помню, какая.

— Мы поможем, — твёрдо сказал Кай, хотя внутри у него всё сжималось. — Как вас называли вчера? Кто-то же должен был запомнить.

— Вчера? — человек задумался, и на его лице появилось выражение мучительного усилия. — Вчера я был поэтом. Кажется. Я писал стихи на стене. Вон там, на восточной стороне. Но сегодня я не помню ни одного. Ни одного слова. Даже рифмы забыл.

— А послезавтра? Что будет послезавтра?

— Послезавтра я буду кем-то другим. — Человек развёл руками. — Но я не знаю, кем. Я никогда не знаю. Мы никогда не знаем. Это наша жизнь — просыпаться и не знать, кто ты.

Кай достал из портфеля чистый бланк. Бумага была белой, чистой, не тронутой ни одной буквой. Он протянул её человеку.

— Вот, форма 45-Л «Личное дело». — Он показал, где что писать. — Здесь нужно написать своё имя, дату рождения, место жительства, профессию, семейное положение. Всё, что вы помните о себе.

Человек взял бланк дрожащими руками. Посмотрел на него долгим, пустым взглядом. Потом поднял глаза на Кая, и в них стояли слёзы.

— Я ничего не помню, — сказал он, и голос его сорвался. — Я пустой. Совсем пустой. Как этот лист.

Он уронил бланк, и тот медленно, кружась, опустился на каменные ступени. Белый лист на сером камне — как знак, как символ, как надежда, которая не сбылась.

Зита подошла, подняла бланк, отряхнула от пыли и протянула обратно.

— Тогда напишите, кем вы хотите быть. — Она улыбнулась, и в её улыбке было что-то такое, от чего человек замер. — Выберите сами. Не вспоминайте, не ищите в памяти. Просто решите. Прямо сейчас.

Человек посмотрел на неё, потом на бланк, потом снова на неё.

— Можно? — спросил он, и в голосе его впервые прозвучало что-то, кроме отчаяния. Что-то живое.

— Можно. — Кай достал из портфеля ещё один бланк, на котором уже успел написать новое название. — Это ваша новая форма. Форма 45-Л-Н «Личное дело с правом самоопределения». Мы её только что изобрели.

— Изобрели?

— Да. Прямо сейчас. Для вас. Специально для вас.

Человек взял бланк дрожащими руками. Посмотрел на чистые графы. Потом медленно, как учат писать детей, как выводят первые буквы, как пробуют на вкус забытое слово, вывел:

«Меня зовут...»

Он задумался. Провёл рукой по бумаге, будто пытаясь нащупать имя, которое там уже написано. Потом, словно решившись, написал:

«Меня зовут Александр. Я хочу быть учителем. Я хочу учить детей читать и писать. Я хочу, чтобы они помнили свои имена. Чтобы утром они просыпались и знали, кто они».

Он поднял глаза. В них появился свет — тусклый сначала, потом всё ярче, ярче, пока не засиял, как маленькое солнце.

— Александр, — сказал он вслух, пробуя имя на вкус. — Меня зовут Александр. Я учитель.

— Здравствуйте, Александр, — сказал Кай, и в голосе его прозвучало что-то, что Зита услышала впервые: гордость. — Добро пожаловать обратно.

С этого момента началась самая необычная операция в истории ГлавКОРа. Кай, Зита и Моргор три дня ходили по городу, раздавали бланки, помогали заполнять, объясняли, что можно выбрать любую личность, любую судьбу, любое имя. Что нет правильных и неправильных ответов. Что главное — не вспомнить, кто ты был, а решить, кто ты есть.

Люди писали, зачёркивали, переписывали, советовались с соседями, спорили, мирились. Кто-то выбирал имя, которое может быть носил вчера, а может, которое носил год назад, кто-то — совершенно новое, никогда не слышанное.

Моргор работал особенно усердно. Он раздавал бланки сразу десятью щупальцами, успевая и объяснять, и показывать, и даже утешать тех, кто плакал. Его щупальца двигались с невероятной скоростью, и бланки расходились по рядам, как карты в колоде.

— Выбирайте, — говорил он, нависая над очередной группой людей. — Выбирайте, кем быть. Это лучше, чем когда за вас выбирают. Поверьте демону. Я знаю, о чём говорю. Я сам выбирал.

— А вы? — спросила его какая-то девушка, которая никак не могла решиться. — Вы кем выбрали быть?

— Я выбрал быть бюрократом, — гордо ответил Моргор. — И другом. Это две лучшие профессии на свете.

Александр, который теперь твёрдо знал, что он учитель, помогал Каю организовывать процесс. Он ходил по рядам, находил тех, кто не мог решиться, уговаривал, убеждал, подсказывал.

— Вы всегда хотели быть врачом, — говорил он одному, садясь рядом. — Я помню. Вы лечили меня в прошлом году. Вы были хорошим врачом. Самый лучший врач в городе.

— Правда? — сомневался тот, вертя в руках пустой бланк.

— Правда. — Александр клал руку ему на плечо. — Я помню. А если не помните вы, помню я.

И человек, глядя в глаза учителю, писал в бланке: «Я — врач».

На третий день, когда последний житель получил свою форму, Кай, Зита и Моргор сидели на ступенях амфитеатра и смотрели, как город оживает. Это было похоже на чудо. Люди выходили из домов, называли друг друга по именам, смеялись, спорили, мирились. Александр уже учил детей алфавиту, выводя буквы палкой на песке. Где-то вдалеке врач принимал пациентов, поэт читал стихи, а кузнец ковал подковы.

— Знаешь, — сказала Зита, привалившись плечом к Каю, — я думала, что это будет самая сложная командировка. А оказалось... самая простая. Мы просто дали им право выбора.

— Да, — согласился Кай, поправляя очки. — Иногда человеку не нужна готовая судьба. Не нужна память, которая давит грузом. Ему нужно разрешение выбрать её самому. И чистый лист, на котором можно написать всё, что захочешь.

— А вы? — спросил Моргор, который сидел на нижней ступеньке и перебирал оставшиеся бланки, складывая их в аккуратную стопку. — Вы выбрали свою судьбу?

— Да, — ответил Кай, глядя, как на площади дети водят хоровод. — Я выбрал быть бюрократом. Раньше казалось, что это скучно. Но оказалось, что это самое интересное, что может быть.

— А я выбрала быть техногенной, — сказала Зита. — Хотя иногда жалею.

— Почему?

— Потому что техногенные не умеют плакать. А иногда хочется. Когда очень грустно или очень радостно.

— А я выбрал быть демоном, — сказал Моргор, сворачивая щупальца. — Но теперь я выбираю быть сотрудником ГлавКОРа. И это лучший выбор в моей жизни.

— И это хороший выбор, — улыбнулся Кай. — Очень хороший.

Они сидели и смотрели, как на площадь выходят дети. Они бегали, смеялись, играли в догонялки. Александр что-то кричал им вслед, но они не слушались. И это было правильно.

— Кай, — сказала Зита тихо.

— М?

— А ты когда-нибудь думал о том, чтобы... ну, не знаю... сменить личность? Стать кем-то другим? Не бюрократом, не начальником отдела, а просто... кем-то.

— Нет. — Кай покачал головой. — Я и так тот, кем хочу быть. Мне не нужно меняться. Мне нужно становиться лучше.

— Даже не пробовал?

— Пробовал. Один раз. В молодости. — Он помолчал, глядя на закат. — Хотел стать путешественником. Объехать всю галактику. Увидеть всё своими глазами.

— И что?

— Не получилось. — Он улыбнулся. — Я слишком хорошо помнил, кто я есть. Бюрократ. Тот, кто наводит порядок. А путешественники порядок наводят редко. Они его находят.

Моргор деликатно отвернулся и уставился на детей.

— А вы, дети, — крикнул он, — выбирайте! Выбирайте, кем быть! Это самое главное! Не бойтесь ошибиться!

Дети засмеялись и убежали.

— Они ещё успеют, — сказал Александр, подходя к ним. Он был без плаща, в простой рубахе, с палкой в руке — той самой, которой учил детей писать. — У них вся жизнь впереди.

— И у вас, — добавил Кай. — И у нас.

Они сидели и смотрели на закат. Местное солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в золотисто-розовые тона, которые сменялись фиолетовыми, потом синими, потом тёмно-синими, почти чёрными. Над городом летали птицы, которых вчера здесь не было. Или были? Кто знает.

— Знаете, — сказал Александр, глядя в небо, — я сегодня вспомнил одну вещь. Оказывается, я был учителем не вчера. Я был учителем всегда. Просто забыл.

— Это самое важное, — сказал Кай. — Помнить себя. Даже когда кажется, что ты ничего не помнишь.

Они помолчали.

— Кай, — сказала Зита.

— М?

— А ты помнишь себя? Того, каким был в самом начале?

— Помню. — Он посмотрел на неё. — Я помню каждую свою командировку. Каждую заявку. Каждый документ. Каждую печать. Каждую ошибку и каждое исправление.

— И это всё?

— Нет. — Он взял её за руку. — Ещё я помню, как мы встретились. Как ты уронила анализатор в первый день, и он разлетелся на сто деталей, а ты собирала его три часа. Как смеялась, когда Моргор пытался скрепить документы щупальцами и приклеил их к столу. Как...

— Хватит, — сказала она, краснея. — Ещё заплачу.

— А ты не умеешь плакать.

— Научусь. — Она улыбнулась. — Ради такого случая научусь.

Моргор деликатно кашлянул.

— Я, кажется, вспомнил, что обещал Петру Ивановичу привезти сувенир, — сказал он, поднимаясь. — Пойду поищу. Тут, говорят, есть камни, на которых пишут имена. Возьму один. На память.

Он поднялся и, громко топая, направился в город. Демон, который стал бюрократом, который стал другом. Он шёл, и его щупальца слегка покачивались в такт шагам.

— Он специально ушёл, — сказала Зита.

— Знаю.

— Он хороший.

— Знаю.

— И мы хорошие.

— Тоже знаю.

Катер взлетел, когда уже совсем стемнело. Внизу, на планете Амнезия-11, зажигались огни. Люди держали в руках свои новые документы. Они знали, кто они. И это было главное.

— Знаешь, — сказала Зита, глядя в иллюминатор, на удаляющуюся планету, которая теперь светилась тысячами огней, — я теперь понимаю, почему ты любишь свою работу.

— Почему?

— Потому что ты даёшь людям то, что у них отняли. Не судьбу. Не память. А право быть собой. Право выбирать. Это самое ценное.

— Это и есть судьба, — ответил Кай. — Быть собой. И выбирать себя каждый день заново.

— Даже если ты бюрократ?

— Даже если. Бюрократ — это не профессия. Это способ быть собой.

Моргор, который сидел в своём углу и перебирал оставшиеся бланки, вдруг сказал:

— А я понял, что я демон. Не потому, что я родился демоном. А потому, что я выбрал быть демоном. А потом выбрал быть сотрудником. И другом. И это лучшие выборы в моей жизни.

— И ты счастлив?

— Счастлив. — Он улыбнулся, и в его глазах (во всех десяти) загорелся тёплый свет, похожий на огонь домашнего очага. — Я счастлив, что я — это я. И что вы — это вы.

Катер летел сквозь звёздную пустоту, и в иллюминаторе сияли миллионы огней. Где-то внизу, на Амнезии-11, учитель Александр учил детей читать и писать, врач лечил больных, а поэт сочинял стихи о том, что главное — помнить своё имя. И выбирать его каждый день заново.

Вскоре катер пристыковался к серой коробке, и они вышли в знакомый коридор. Охранник-киборг привычно махнул им рукой, у кофейного автомата кто-то спорил с аппаратом, из отдела кадров доносилось пение. Всё было как всегда.

— Ну что, — сказал Кай, открывая дверь своего кабинета, — за работу?

— За работу, — кивнула Зита.

— Я готов! — заревел Моргор, появляясь сзади с новой стопкой бланков.

Они вошли в кабинет, где их ждала гора новых заявок. Но теперь это не пугало. Потому что они знали: за каждой заявкой — чья-то судьба. Чья-то надежда. Чей-то выбор. И они могут помочь. Могут дать чистый лист. Могут подсказать. Могут поддержать.

— Слушай, — сказала Зита, когда Моргор ушёл в свой кабинет, неся в щупальцах термос с бефстрогановом.

— М?

— Ты говорил, что работаешь над формой для счастья. Придумал?

— Ещё нет. — Кай поправил очки, которые за день снова съехали. — Но я работаю над этим.

— А когда придумаешь, дашь мне первую?

— Обязательно.

Она улыбнулась и взялась за первую папку. За окном проплывала туманность Андромеды, розовая, фиолетовая, с россыпями молодых звёзд. А впереди была целая вечность. И это было правильно.

Глава 19. В которой демократия заходит слишком далеко, а Кай проводит первое в истории принудительное голосование

Кабинет начальника отдела Торна Бюрократиуса находился в самом центре ГлавКОРа, за толстенным стеклом, на котором постоянно бежали сводки о согласованных и несогласованных концах света. Кай бывал здесь нечасто — обычно для устных докладов, тогда как основная отчётность шла к Вере Павловне. Сегодня он пришёл с докладом по Амнезии-11. Зита помогала нести образцы заполненных форм и новую инструкцию по самоидентификации, которую Кай составил по результатам командировки.

— Входите, — буркнул Торн, не поднимая головы от каких-то бумаг.

Кабинет начальника был просторным, но неуютным. Специально неудобные стулья для посетителей, массивный стол красного дерева, заваленный папками, и единственное окно, выходившее на туманность Андромеды — розовую, фиолетовую, с россыпями молодых звёзд. На стенах висели портреты предыдущих начальников отдела — все строгие, в галстуках, с одинаковым выражением лица.

— Садитесь, — Торн указал на стулья. Кай и Зита сели. Стулья были настолько неудобными, что Зита тут же пожалела, что пришла.

— Доклад по планете Амнезия-11, — Кай положил на стол верхнюю папку. — Все формы заполнены, подписи собраны, печати проставлены. Особо отмечу: новая форма 45-Л-Н «Личное дело с правом самоопределения» показала высокую эффективность. Население восстановило идентичность за три дня. Полный отчёт сдал Вере Павловне.

— Хорошо, — Торн взял верхнюю папку, полистал, кивнул. — Моргор где?

— В кабинете, — ответила Зита. — Скрепляет документы. Уже третью неделю тренируется.

— И как успехи?

— Ни одной ошибки за последние пять дней, — с гордостью сказала Зита. — И почерк стал почти каллиграфическим.

— Прогресс, — одобрил Торн. — Ладно, доклад принят. Можете идти.

Кай и Зита поднялись, но не успели сделать и шага, как дверь распахнулась с такой силой, что портрет предыдущего начальника отдела, который всегда славился своей невозмутимостью, съехал набок.

В кабинет ввалились трое. Все трое были в оранжевых жилетах, расшитых блёстками. На жилетах красовались надписи: «Голосуй — не голосуй!», «Вся власть — голосованию!», «Твой голос — твоя сила!». На шеях болтались таблички с лозунгами, на головах — картонные короны, а в руках — пачки листовок, от которых уже начинало рябить в глазах.

Первый был маленьким и круглым, с блестящими глазами и румяными щеками. Второй — высоким и худым, с длинным носом, на который постоянно сползали очки. Третий — среднего роста, солидный, с окладистой бородой, которую он нервно теребил.

— Кто вы такие? — рявкнул Торн, вскакивая с места. — Как вы прошли охрану?

— Охранник пропустил! — радостно сообщил маленький. — Мы сказали, что мы к самому главному! С важной миссией!

— А он сказал: «Проходите, только ничего не поджигайте», — добавил высокий, поправляя очки.

— И не поджигаем! — подтвердил бородатый, и все трое синхронно кивнули.

— Какая миссия? — спросил Торн, и голос его звучал так, будто он уже знал, что сейчас начнётся что-то нехорошее.

— Мы из общества «Свободный выбор»! — торжественно объявил маленький, взбираясь на стул и чуть не свалившись. — С планеты Демократия-12! Прибыли с дружественным визитом! Мы хотим поделиться опытом!

— Каким опытом?

— Демократическим! — хором ответили все трое.

Торн сел обратно в кресло и потер переносицу. Кай и Зита переглянулись.

— У нас уже есть демократия, — осторожно сказал Торн. — Мы голосуем за премии, за график отпусков...

— Это не демократия! — горячо воскликнул высокий. — Это послабление тоталитаризма! А мы предлагаем демократию настоящую! И каждый сотрудник должен голосовать по каждому вопросу!

— По каждому? — переспросил Торн, и бровь его поползла вверх.

— По каждому! — подтвердил бородатый. — Что есть на завтрак — голосуем! В какой цвет красить стены — голосуем! Кого повысить, кого уволить — голосуем!

— Даже уборщица?

— Даже уборщица!

— Даже курьер?

— Даже курьер!

— А демон? — спросил Торн, и на его лице появилось странное выражение. — У нас как раз демон в штате. Моргор! — крикнул он в открытую дверь. — Зайди на минуту!

В коридоре послышались тяжелые шаги, и на пороге возник Моргор с огромной стопкой скреплённых бумаг. Он явно шёл к Каю в кабинет, но услышал своё имя и решил заглянуть.

— Звали? — спросил демон, втискиваясь в кабинет и с трудом закрывая за собой дверь.

— Вот, — сказал Торн, указывая на агитаторов. — Гости с планеты Демократия-12. Предлагают, чтобы все сотрудники голосовали по всем вопросам. В том числе и ты.

Моргор поставил стопку бумаг на пол, аккуратно сложил щупальца и посмотрел на агитаторов. Его десять глаз уставились на троих оранжевых человечков, которые вдруг стали заметно меньше ростом и тише голосом.

— А если я не хочу голосовать? — спросил он.

— Как это не хотите? — растерялся маленький. — Это же ваше право!

— А если я не хочу пользоваться этим правом?

— Тогда... тогда вы должны проголосовать «воздержался»!

— А если я хочу воздержаться от воздержания?

Маленький открыл рот, закрыл, снова открыл. Высокий начал лихорадочно перебирать листовки, видимо, ища ответ. Бородатый просто смотрел на Моргора и медленно бледнел.

— Товарищ Учетный, — сказал Торн, поворачиваясь к Каю, — вы, кажется, разбираетесь в этих вопросах. Может, съездите на их планету? Разберётесь, что там у них происходит? А то я чувствую, если они здесь ещё неделю пробудут, мы вместо работы начнём голосовать, какой сорт бумаги использовать.

— А как же заявки? — спросил Кай, хотя уже понимал, что ответа на этот вопрос не будет.

— Заявки подождут, — отрезал Торн. — А это, судя по всему, не терпит.

— Спасибо за доверие, — вздохнул Кай. — Зита, Моргор, собираемся.

— Можно я возьму книгу? — спросил Моргор, уже перебирая щупальцами.

— Какую?

— «Основы демократического управления». В библиотеке взял. Хочу понять, почему они так живут.

— Бери.

Через полчаса катер-кнопка уже летел к сектору Демократии-12. Кай сидел в кресле пилота, Зита листала справочник, Моргор читал свою книгу, изредка шевеля щупальцами. Агитаторы пристроились в углу и о чём-то шептались, поглядывая на Кая с надеждой и опаской.

— Слушай, — сказала Зита, отрываясь от справочника, — тут написано, что на этой планете вообще нет никакой вертикали власти. Вообще. Ни президента, ни парламента, ни судов. Всё решают общие собрания.

— И как они выживают? — спросил Моргор.

— Чудом, — ответила Зита. — Иногда голосование затягивается на годы. Например, чтобы построить мост, они голосуют три года. А когда мост построен, голосуют, нужно ли его открывать.

— А если мост рухнет?

— Тогда голосуют, кто виноват.

— А если кто-то заболеет?

— Голосуют, к какому врачу идти.

— А если врач тоже заболеет?

— Голосуют, кто будет лечить врача.

Моргор покачал головой и снова уткнулся в книгу. Катер нырнул в пространственный тоннель, и в иллюминаторе замелькали разноцветные полосы.

Планета Демократия-12 открылась перед ними неожиданно. Кай ожидал увидеть разруху, но всё было иначе. Город, над которым они пролетали, был чистым, ухоженным, но... странным. Улицы петляли так, будто их проектировали, постоянно меняя решение. Дома стояли вкривь и вкось, причём каждый следующий этаж был построен в другом стиле, перемешаны классицизм, модерн, готика и Бог знает что, встречались даже этажи больше напоминающие сарай. На перекрёстках вместо светофоров висели урны для голосования, а на столбах — плакаты: «Голосуй, пока не поздно!», «Твой голос — твоя судьба!», «Не молчи — выбирай!».

— А это что? — спросила Зита, показывая на здание, которое больше всего напоминало слоёный пирог.

— Парламент, — гордо сказал маленький агитатор. — Каждый архитектор предлагал свой проект, и в итоге проголосовали за все сразу.

— И как, удобно?

— Не очень, — вздохнул высокий. — В готической части всегда сквозняк, в модерне протекает крыша, а в сарае вообще нет окон. Зато справедливо!

Катер приземлился на центральной площади. Здесь было людно. Тысячи людей сидели, стояли, лежали на ступенях амфитеатра, спорили, кричали, размахивали руками. У каждого была табличка с номером, у многих — громкоговорители. Воздух звенел от голосов, и в этом звоне чувствовалось что-то тяжёлое, усталое, многолетнее.

— Что здесь происходит? — спросил Моргор, вылезая из катера и оглядываясь.

— Общее собрание, — пояснил маленький агитатор. — Обсуждаем, как обсуждать повестку дня.

— И долго?

— Третий год.

— А повестка дня?

— Ещё не утвердили.

Кай уже собирался выйти вперёд и попытаться привлечь внимание, но Моргор опередил его. Демон глубоко вздохнул и рявкнул так, что задрожали стёкла в ближайших домах:

— ИНСПЕКЦИЯ!

Тишина наступила мгновенно. Люди замерли с открытыми ртами, поднятыми руками, занесёнными над головами листовками. Кто-то выронил табличку, и она с громким стуком покатилась по каменным ступеням.

— Граждане! — сказал Кай, выходя вперёд, пока тишина ещё держалась. — Я хочу задать вам один вопрос.

— Какой? — спросил кто-то из толпы.

— Чего вы хотите на самом деле?

Толпа загудела.

— Мы хотим справедливости! — крикнул кто-то.

— Мы хотим, чтобы каждый имел право голоса! — добавил другой.

— А когда каждый имеет право голоса, но никто ничего не делает — это справедливо? — спросил Кай.

Толпа замолчала.

— Вы три года обсуждаете, как обсуждать повестку дня, — продолжил Кай. Он узнал это от агитаторов, когда летели сюда. — За это время можно было построить мост, вылечить больных, научить детей. Но вы только спорите. Потому что у вас нет тех, кто принимает решения. У вас есть только те, кто спорит о том, как принимать решения.

— А что делать? — спросила женщина из толпы. Её голос дрожал, но в нём чувствовалась надежда.

— Для начала — назначить того, кто возьмёт на себя ответственность, — сказал Кай. — Не голосовать, а назначить. На время. Чтобы накормить голодных, открыть больницы и починить дороги. А потом, когда дела будут сделаны, можно будет вернуться к голосованию и решить, как жить дальше.

— Кого назначить? — спросили из толпы.

Кай огляделся. В стороне, у колонны, стояла женщина. Невысокая, в простом сером платье, без таблички, без громкоговорителя. Она просто стояла и смотрела. И слушала. Её звали Анна.

— Её, — сказал Кай, показывая на Анну.

— Почему её? — удивились некоторые.

— Потому что она не спорила, — ответил Кай. — Потому что она слушала. А это самое главное для того, кто будет принимать решения.

Анна вышла вперёд, посмотрела на толпу и сказала:

— Первое моё решение: все спорные вопросы отложить до следующей недели. Сейчас — накормить голодных, открыть больницы и починить дороги. У нас есть еда? Есть вода? Есть лекарства?

— Есть! — крикнули из толпы.

— Тогда за работу.

Люди, которые три года только спорили, вдруг начали делать. Кто-то пошёл раздавать еду, кто-то — чинить трубы, кто-то — открывать больницы. Город оживал на глазах. На улицах появились дети, которые перестали бояться выходить из домов. В воздухе запахло не спором, а свежим хлебом.

— Работает, — кивнул Кай. — Потому что они устали от хаоса. Им нужен был кто-то, кто скажет: «Делай так». Даже если они не согласны, они хотят, чтобы кто-то взял на себя ответственность.

— А демократия?

— Демократия — это не только право голосовать, — сказал Кай. — Это ещё и обязанность подчиняться решению большинства. И уважать тех, кто работает. Иначе это не демократия, а бесконечный спор.

На третий день, когда вода и еда появились в каждом доме, а больницы начали принимать пациентов, Анна созвала новое собрание. Теперь на площади было не три года споров, а деловой разговор.

— Мы сделали то, что нужно было сделать, — сказала Анна. — Теперь давайте решать, как будем жить дальше.

— Голосованием? — спросил кто-то.

— Голосованием, — кивнула Анна. — Но не по каждому вопросу. Мы выберем Совет, который будет принимать решения. А потом, если Совет не справится, переизберем. Это будет справедливо.

— А ты? — спросили её. — Ты останешься?

— Если выберете — останусь. Если нет — уйду.

Начались выборы. Кай объяснял, как их проводить, Зита помогала составлять списки, Моргор раздавал бланки. Люди советовались, спорили, но в конце концов выбрали. Не сразу, не без споров, но выбрали, большинством голосов.

— А теперь, — сказала она, когда подсчёт голосов закончился, — давайте наконец примем бюджет.

Убедившись, что всё наладилось наша команда собралась в ГлавКОР.

В катере, когда они летели обратно, Моргор сидел и читал свою книгу. Зита смотрела в иллюминатор. Кай делал пометки в блокноте.

— Знаешь, — сказала Зита, глядя на удаляющуюся планету, которая теперь светилась тысячами огней, — а ведь они могли бы и сами додуматься. Просто им нужен был кто-то со стороны, кто скажет: «Так, стоп, давайте по порядку».

— Это наша работа, — ответил Кай. — Со стороны всегда виднее.

— Особенно если у тебя есть печать и стопка бланков, — добавил Моргор, не отрываясь от книги.

— Особенно если, — согласился Кай.

Катер летел сквозь звёздную пустоту, и в иллюминаторе сияли миллионы огней. Где-то внизу, на Демократии-12, Анна подписывала первые указы, а люди учились работать. Где-то в Москве Пётр Иванович готовил бефстроганов. А здесь, в катере, трое друзей возвращались домой.

— Кстати, — сказал Моргор, когда катер пристыковался к ГлавКОРу, — я тут подумал. А что, если в нашем отделе сделать ремонт?

— Какой ремонт? — удивился Кай.

— Объединить кабинеты. Стену снести. Чтобы я не ходил к вам, а всегда был рядом. И степлер мой рядом будет, и бумаги. Чтобы работать вместе. Как команда.

Кай посмотрел на Зиту, Зита — на Кая.

— Идея хорошая, — сказал Кай. — Но решать не мне. Пойду к Торну.

На следующий день, после короткого разговора с начальником, Кай вернулся с разрешением.

— Торн сказал: «Делайте», — объявил он.

В отделе по борьбе со спонтанными апокалипсисами закипела работа. Рабочие из ремонтной бригады (два гоблина и один тролль, временно прикомандированные из хозяйственного отдела) сносили перегородку между кабинетами Кая и Моргора. Пыль стояла столбом, но никто не жаловался.

— Теперь мы будем в одной комнате! — радостно заревел Моргор, когда последняя плита рухнула на пол.

— Да, — сказал Кай, оглядывая новое пространство. — Теперь нужно мебель расставить.

— Я уже придумал! — Моргор начал переставлять столы щупальцами, ловко и быстро. Стол Кая встал у окна, стол Моргора — напротив, а стол Зиты — между ними, чтобы всем было видно друг друга.

— А где я буду? — спросила она, входя с чашкой кофе.

— Вот тут, — показал Моргор. — Чтобы ты видела и нас, и окно.

— А степлеры?

— Степлеры на отдельной полке, — сказал Кай, уже расставляя свои «Сшиватели» на новом месте.

— Теперь будет четыре, — загадочно сказал Моргор и вытащил из-за пазухи новенький степлер, блестящий, с гравировкой «Лучшему сотруднику отдела».

— Откуда? — удивилась Зита.

— Пётр Иванович прислал. Сказал, что в новой команде должен быть новый степлер.

Кай взял степлер, повертел в руках, поставил на полку рядом со своими.

— Теперь у нас четыре, — сказал он. — Коллекция.

Они сели за столы, разобрали заявки, и работа закипела. В новом кабинете было светло, просторно, и все были на виду.

— Знаешь, — сказала Зита, отрываясь от очередной папки, — а ведь это правильно. Когда мы вместе, мы сильнее.

— Да, — согласился Кай. — И быстрее.

— И веселее, — добавил Моргор.

За окном проплывала туманность Андромеды, на полке в полной готовности стояли четыре степлера в ряд, а впереди была новая работа, заявки, новые задачи, сложности, решения и целая вечность. И это было правильно.